Светлое будущее
Повесть
Омар Суфи

Корректор Елена Кормильцева

© Омар Суфи, 2021

ISBN 978-5-4498-7765-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ
ОМАР СУФИ

В один «прекрасный день» историк Руфат Исмайлов обнаруживает, что человечество полностью забыло «небольшой» исторический факт – Вторую мировую войну. Нет упоминаний в библиотеках, в новостях, в интернете… Это эксперимент или «глитч» мирового компьютера, проект инопланетян или игра мирового правительства? Историк бросает все свои усилия на поиски ответа на данный вопрос.

Глава первая

Руфат осмотрелся в гостиничной комнате, ища электрический чайник. После ночного перелёта из Баку во Франкфурт, а оттуда ранним утром в Краков, он был уставшим, и ему хотелось взбодриться. Кофе он не любил. Найдя пакетик «Липтона», он бросил его в стакан, вскипятил воду, залил, сделал глоток и отложил в сторону. Нет, здесь в Европе не знают, как правильно пить чай. Заварной чай он вряд ли где найдёт. Да и как объяснить? Английский он знал плохо. Он выглянул через окно в поисках ближайшего магазина. Может, хоть купить сухого чаю и самому заварить в стакане.

Когда он попытался объяснить в приёмной гостиницы «Double Tree» по-английски, что ему нужно, клерк мило улыбнулась и заговорила на русском с милым польским акцентом.

– Магазин двести метров – вам налево. Но в центре города есть чайный дом. Немного придётся проехать. Можете воспользоваться автобусом.

– О! Какая прелесть!

– «Czarka Tearoom» располагается на Шпитальна, 24, это недалеко от Базилики Святой Марии.

– Отлично, я собирался выйти прогуляться.

Руфат поднялся в комнату и взял папку с информацией о конференции, на которой он должен был выступить. Мероприятие было организовано Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) при поддержке нескольких немецких фондов. Руфат Исмайлов, преподаватель истории в одном из университетов в Баку, был приглашён на конференцию о роли исторической науки в урегулировании конфликтов для выступления с докладом о принципах написания учебников по истории. Это была одна из немногих конференций, где был обеспечен перевод с русского на английский.

Руфат в свои пятьдесят лет недавно получил должность доцента на кафедре истории. Долгие годы он преподавал в школе, а зарплата там была не ахти. Параллельно он писал книги, учебники, статьи, но в целом оставался незамеченным. Причин было несколько. Когда он учился в ВУЗе, ещё существовал Советский Союз, и было важно иметь образование на русском языке. Отец ему говорил, что, имея диплом по гуманитарной дисциплине, можно устроиться куда угодно, например, в «партаппарат», то есть органы Коммунистической партии.

Советский Союз развалился – надо было переучиваться на азербайджанский язык. Кое-как Руфат с этим справился, но ему всё равно было легче писать на русском. Увы, гуманитарные дисциплины не нужны были, особенно во время «бушующего» рынка. Так он пошёл работать учителем в среднюю школу, работу любил, но денег это не приносило. Он подрабатывал написанием диссертаций для разных всесильных личностей, для тех, кто это делал из престижа, но не имел, как правило, знаний.

Руфат старался выучить английский – это открывало многие перспективы, но языки ему давались с трудом. Так что даже на многочисленные конференции, организуемые и спонсируемые различными организациями, он ехать не мог – там нужно было говорить на английском. Жена иногда его укоряла в лености. Ему же иногда казалось, что он безнадёжно тупой. Единственное но – его книги и статьи пользовались успехом в русскоязычном сегменте… интернета. Вот где он мог отвести душу! В русскоязычных странах его знали и иногда приглашали на конференции и семинары.

Потом он перешёл на работу в Академию наук, защитил кандидатскую диссертацию. В университет он попал благодаря тому, что студенческий друг стал деканом факультета истории и пригласил его на работу.

Руфат увидел несколько знакомых имён в списке выступающих – учёные и эксперты из Украины, России, Литвы, Казахстана, Грузии… есть и из Армении. Конференция про урегулирование конфликтов, но, очевидно, острых дебатов не избежать. Руфат собирался выступить на тему о проблемах в истории Второй мировой войны, а именно, каким образом отражать эти проблемные вопросы в школьных учебниках, чтобы не искажать исторические факты и вместе с тем не подогревать националистические настроения и ненависть против какой-либо страны или этнической группы. Когда Руфат показал короткую аннотацию конференции своему другу-декану, тот, увидев в списке организаторов немецкие фонды, заметил: «Вот немцы устроили бойню, а теперь всех нас пытаются заставить думать, как преподнести эту войну таким образом, чтобы мы их очистили, обелили… Мой дедушка воевал и погиб в 44-м году… Езжай и выступи, как надо!»

Руфат, конечно, понял, что подразумевает его начальник, но он не собирался выступать именно таким образом – «как надо». Он считал, что история должна всё меньше зависеть от различных идеологий, – идея почти что «утопическая», особенно в век национализма, как он и многие другие эксперты называли период после «холодной войны».

Руфат посмотрел на часы – тринадцать ноль-ноль. Вечером была предварительная регистрация и ознакомительный фуршет. Завтра в девять утра начиналась конференция. У него было в распоряжении около четырёх часов – надо погулять по историческому центру Кракова. Перед приездом он прочёл немало литературы о городе – некогда центре польской государственности, культуры и науки, который позже стал частью Австрийской империи.

Польша славится сильными католическими традициями, и центр был буквально утыкан церквями, базиликами и прочими религиозными сооружениями. Город к тому же хорошо сохранился во время Второй мировой войны – советские войска при штурме города не применяли тяжёлую артиллерию.

Сделав немало фотографий на свой мобильный телефон, Руфат вернулся в отель после трёхчасовой прогулки и обязательного посещения чайного дома. Он зашёл в комнату и решил вздремнуть. Заснул он крепко, сказался перелёт и перемена времени, хоть и на три часа. Проснулся он поздно вечером, пропустил фуршет. Ну и ладно, зато хорошо отдохнул. Но теперь разболелась голова. Надо что-то выпить. Он спустился вниз, надеясь увидеть ту милую работницу в приёмной, которая говорила на русском. Но её там не было. Руфат обратился к молодому парню за стойкой приёмной, но тот говорил на английском. На ломаном «инглиш» и жестами Руфат объяснил, что у него болит голова. Молодой парень был недоволен – то ли слышать русскую речь, то ли видеть неуклюжие попытки разговора на английском. Он что-то очень быстро проговорил по-английски, затем достал какое-то лекарство с надписью на польском, оторвал две таблетки и показал пальцами «два».

– Евро или злотые? – спросил Руфат.

– Еuro.

Руфат покрутил таблетки. Из-за того, что они были оторваны от конвалюты, полное название лекарства невозможно было прочесть. «Не отравит же, в конце концов, – подумал Руфат. – Всё равно на польском не пойму». Руфат поднялся в номер и выпил. Поставил на всякий случай будильник на 7.30 и стал просматривать новости на мобильном телефоне. Лекарство действовало крайне быстро и эффективно. Через минут пятнадцать он вновь почувствовал усталость и буквально вырубился.

Глава вторая

На следующее утро он проснулся бодреньким. Конференция проходила в мезонине гостиницы. Было шумно, часть народа толпилась возле чана с кофе, другая – у регистрационной. Руфат зарегистрировался, взял программу – как правило, перед мероприятиями раздавали самый обновлённый вариант.

Руфат увидел себя в последней панели, начинавшейся в 16.30. Согласно первоначальной программе, он должен был выступать в первой половине дня. Поменяли, значит. Его панель называлась «Глядя в будущее». Всегда хорошо выступать утром, когда участников, как правило, больше, да и мозги у людей свежи, чтобы слушать выступления. Он вспомнил своего приятеля из Казахстана Марата, который говорил про всякие научные конференции, что они делятся на две части: «В первой, до обеда, идёт борьба с голодом, во второй, после обеда, борьба со сном». Выступать в 16.30 лучше, чем, например, сразу после обеда в 15.00, к примеру. К четырём-пяти часам, особенно после кофе-брейка, люди становятся немного бодрее. С другой стороны, те, кто хотят выйти в город погулять, обычно после четырёх покидают мероприятия. Нет, как говорится, «прайм-тайм» ему не дали.

Руфат разглядывал толпу. О, его друг Гела Чантурия из Тбилиси. Руфат ринулся к нему, они обнялись, как полагается на Кавказе. Чантурия говорил с двумя – мужчиной и женщиной – на английском.

– Это Людвиг Райх из Германии и Лаура Нуньес из Испании, – представил Гела.

– Хелло, – поприветствовал Руфат и поспешил отойти, чтобы не показать отсутствие знаний английского или, по крайней мере, не стоять в компании, не понимая речь окружающих.

– А! – услышал Руфат окрик знакомого историка из Казахстана, Марата Сеитова.

– Здорово, приятель, – сказал его казахский друг, ростом выше Руфата почти на голову. – Мы уже года три не виделись!

– Точно! Как дети?

– Растут, растут… Вот, хотел тебе подарить книгу, – сказал Марат. В руках у него было четыре экземпляра книги. – Это моя, вот только опубликовал.

– Поздравляю, – Руфат взял книгу в руки и, как следует учёному, даже не глядя на название, пошёл в конец книги смотреть на так называемый «научный аппарат», то есть ссылки, библиографию, карты. Научная солидность книги распознаётся именно по использованной литературе.

– Перелопатил кучу архивных документов, – предугадывая поиски Руфата, отметил Марат. – Об истоках казахской государственности… А то, понимаешь, некоторые говорят, что у нас её не было. Благодаря Советам мы стали «людьми»…

– Ну про нас тоже говорят такое некоторые наши «друзья». Мол, мы стали народом в 1936 году.

– Эх! Это всё распри в наш век не кончатся…

– Они только начались, – вмешался в разговор ещё один их общий знакомый, историк из Украины Вадим Герасименко.

– О, мой друг! – Марат вновь воскликнул. – Вот и тебе моя книга…

– Где издавал? – Вадим посмотрел на вторую страницу – тоже важная информация о качестве книги, какое издательство напечатало книгу. – Алматинский университет, рецензии, – отметил Вадим. – А в Москве не пробовал? – с усмешкой спросил он.

– Ты знаешь, мне предлагали… Дело несколько муторное, но возможное. Мне знакомые сказали, что, в принципе, могут принять.

– Вы все члены Евразийского союза, – заметил Руфат. – При всех разногласиях на историю, есть некоторая политкорректность… Как бы, после отрицания государственности у казахов, теперь смягчение… Разве не так?

– Знаешь, в Москве всё же есть разные издательства. Есть и те, кто примут неофициальную точку зрения…

– Есть пределы, – не согласился Вадим. – Мои статьи о Киевской Руси не принимают.

– Ещё бы, при нынешних обстоятельствах, – отметил Марат, имея в виду конфликт между Россией и Украиной. – А вы-то печатаете их работы, как его там… «москалей»?

– Ребята, вот об этом и нынешняя конференция, – вставил Руфат. – Как сделать так, чтобы история не превратилась в инструмент идеологической борьбы.

– Нонсенс, – сказал Вадим. – Не верю… Невозможно!

– А зачем тогда на конференцию приехал? – спросил Руфат. – Опровергнуть главный постулат?

– Пригласили…

– А ещё Краков – красивый город, – подытожил Марат. – Я здесь никогда не был.

Прошла девушка с колокольчиком, призывая всех пройти в зал.

После приветственных комментариев стал выступать так называемый «кийнот спикер» – главный выступающий, известный ученый Френсис Фукуяма. Он был известен больше в кругах специалистов международных отношений, чем «чистых» историков, и особенно прославился своей концепцией «конца истории», написанной в конце 1980-х годов. По мнению Фукуямы, развал социалистического блока и конец «холодной войны» означал победу либерального миропорядка. И несмотря на то, что после этого он написал немало других интересных работ, где отчасти откорректировал свою точку зрения, в миру он был известен именно тезисом о «конце истории», как окончательной победы либерализма и рыночной экономики.

– Не просто так пригласили выступать Фукуяму, – прошептал Марат Руфату. – Намекают, что пора забыть кое-что и думать о будущем, построенном по лекалам американцев. Рука Сороса, наверно…

– В списке спонсоров «Открытого общества» нет. Здесь немцы и поляки… Ну и ещё, конечно, ОБСЕ…

– Сорос везде…

– Ради бога, наслушался ты Соловьёва по российскому телевидению… кстати, сейчас Польша тоже склоняется… Слышал?

– Все склоняются… А что с Польшей?

– Ну роль в Холокосте… Вторая мировая война…

В это время друзья заметили, что из переднего ряда на них посмотрели с укором, и перестали шептаться.

Было немало интересных докладов, но Руфат ждал с нетерпением своей очереди. Перед такой преимущественно англоязычной аудиторией он выступал редко и надеялся на хороший перевод. А для этого, он знал, надо говорить медленно. Да вот только минут через пять его заносило.

Настал его черёд – модератор панели, который говорил на английском, назвал его имя.

Руфат вначале произнес дежурные благодарственные слова организаторам мероприятия. Сделал паузу перед основной частью доклада и начал:

– Про Вторую мировую войну написано много. Всем практически всё известно, и вместе с тем исследования продолжаются. Равно как споры о причинах возникновения, некоторых трагических моментах…

Тут его модератор перебил его. Руфат вслушался в голос из наушника. Шёл какой-то диалог между модератором панели и переводчиком. «Продолжайте», – услышал Руфат.

– Вторая мировая война занимает важное место в учебниках, и меня волнует вопрос подачи исторического материала. Так, чтобы вызвать правильные исторические и этические заключения, и вместе с тем избежать ненависти. Это вопрос обсуждается уже пару десятилетий.

Руфат уловил несколько растерянный взгляд модератора, но продолжил:

– Про преступления нацистов вроде всё понятно. Ну вот возьмём бомбежку Дрездена или изнасилования немецких женщин…

– Вы имеете в виду в Эльзасе? – перебил его модератор.

– Нет, зачем же только в Эльзасе. По всей Германии…

– Извините, – модератор замешкался и что-то сказал рядом сидящему эксперту.

– У нас, кажется, проблемы с переводом, – отметил модератор.

– Понял, – ответил Руфат, – буду говорить медленно.

По мере своего выступления он стал наблюдать всё больше и больше удивлённых лиц. Видно, что публика не совсем готова обсуждать тему преступлений против немецкого населения, хотя уже некоторое время историки пишут об этом. Руфат точно не первый. Ну ладно, в контексте проблемы написания исторических учебников можно говорить на более традиционные темы. Он сделал паузу и начал говорить о том, как рядовые немцы, оболваненные нацисткой пропагандой, помогали вылавливать евреев, и при этом призывал всё это правильно отражать в учебниках, чтобы не вызывать обвинений против немецкого народа.

– Людям промыли мозги… Они так же боялись машины террора…

Нет, его опять понесло не туда. Надо говорить просто о методах примирения…

– Извините, я вас перебиваю, – сказал модератор, – это непозволительно модератору. Но если позволите… вместо того, чтобы говорить о войне, которой ещё… не было, может, стоит поговорить о предотвращении?

Руфат внимательно слушал переводчика. Что-то не то с переводом! Чёрт бы его, Руфата, побрал! Надо было за столько лет выучить английский, и теперь он мог бы донести до аудитории мысль без помощи переводчика.

Руфат кивнул:

– О да, предотвращение. В этом суть… если написать учебники таким образом, чтобы молодое поколение, зная уроки истории, выросло без ненависти к какой-либо стране или этнической группе…

– Отлично! – улыбнулся модератор. – Продолжайте.

Руфат продолжил выступление, но стал замечать всё больше удивлённых или сконфуженных лиц. Когда он увидел буквально вытянутое лицо Марата, то Руфат понял, что-то не так. Он поспешил закончить выступление призывами к историкам к примирению национальных историй и, конечно, вновь поблагодарил организаторов выступления.

– Ваш стиль выступления очень интересный, – подытожил модератор. – Было много интересных идей о… будущей войне. Правда, немного с переводом было что-то не то. В любом случае, я благодарю наших переводчиков… Работа эта трудная… Что? Вот переводчик говорит мне в ухо, что он переводил всё буквально… Ну ладно.

Руфат ничего не понимал. Он сел на своё место и видел, что некоторые на него поглядывают как-то странно. Что он такого сказал необычного? В принципе, исторические факты, которые он упомянул, всем известны, особенно такой специализированной аудитории. Да и идеи в общем-то не новы. Он был бы польщён, если бы был пионером в этой области, но Руфат прекрасно знал, что тема примирения посредством учебников по истории уже некоторое время обсуждается в научном сообществе.

Когда завершились обсуждения, он ринулся к своим русскоязычным знакомым. На вопрос почему аудитория и особенно модератор странно реагировали на его выступление, Вадим из Украины ответил:

– В принципе, ты прав, если так пойдёт дело, то придём к очередной войне… Нормально, хорошо выступил. Поздравляю.

Вадим похлопал Руфата по плечу и отошёл. Рядом стоящий Марат был более откровенен:

– Брат, знаешь… тебя понесло…

– Да? Спасибо за откровенность… Не понравилось? Я вижу, многие меня не поняли…

– Тебе надо отдохнуть.

– Да, спасибо. Вчера у меня так голова раскалывалась.

– Ну, вечером можно вдарить «зубровки» – поляки хорошо её делают.

– Да, – насилу улыбнулся Руфат и отошёл к грузину Геле.

– Как тебе? Скажи честно… Я знаю, что многие меня не поняли…

– М-да…

Видно было, что Гела не хотел продолжать эту тему. В это время к ним подошел историк из Армении Арман Багдасарян. Руфат знал его хорошо. Во время первой встречи на конференции в Тбилиси Руфат и Арман сильно схлестнулись вокруг истории карабахского региона Азербайджана. Естественно, они придерживались прямо противоположных точек зрения. Ещё через пару лет они были на очередном семинаре в Литве, и там у них получилась конструктивная дискуссия на тему роли исторической памяти в этнической истории народов Кавказа. То ли у них к тому времени набрался опыт участия в международных мероприятиях, то ли они стали старше, или, может, тема и модератор стали побудительными факторами для менее эмоционального выступления, но на том мероприятии они после выступлений посидели и даже в кампании грузина Гелы выпили чашку кофе.

– Господин Исмайлов, вы сегодня говорите о будущих конфликтах, войнах, а мы ещё вот эту нынешнюю, например, карабахскую не решили.

Руфат в свою очередь бросил странный взгляд на армянского коллегу.

– Какая будущая война? Я говорил о Второй мировой войне…

– Ну да, я об этом и говорю…

– Гм… – Руфата это стало раздражать, и он взял резкий тон с армянином. – Да, война была… мы, кстати, воевали вместе тогда. Все – русские, грузины, азербайджанцы, армяне…

Руфат вновь уловил на себе странные взгляды Гелы и Армана Багдасаряна.

– Правда, не все армяне воевали против немцев. Среди всех народов были те, кто воевал на стороне фашистов. Ну, к примеру, ваш генерал Нжде отличился…

– А! Давай не начинай… У нас Нжде – герой…

– Вот именно… были и азербайджанцы в составе немецких отрядов, но мы их не героизируем и памятники им не ставим.

– Какие немцы? Нжде воевал против турок… И он – наш герой!

– Ладно, ребята, – вмешался Гела. – Не надо здесь и сейчас разборки устраивать. Понятно, что у вас разные взгляды на исторические события. Пойдёмте… ну выпьем вина хорошего. Вон там у барной стойки я заприметил хорошую бутылку итальянского вина…

– Спасибо, – сухо сказал Руфат. – Я иду в номер. Устал.

Руфат направился к лифту, чтобы подняться к себе в номер. Но тут его остановил кто-то и обратился на английском. Руфат понял только имя незнакомца – Лех, и что он из Польши. Это был мужчина уже в солидном возрасте, лет шестидесяти пяти.

Руфат улыбнулся и сказал на английском, что плохо говорит:

– I speak badly…

– А! Ничего, – ответил Лех на хорошем русском. – Я говорю на русском языке. Хотел поблагодарить вас за интересное выступление.

– Спасибо, приятно слышать… Но, честно, многие не поняли…

– А мне понравился ваш стиль. Вы говорили про грядущую войну, как будто она уже произошла… Это отличный ход… Помните, во время холодной войны мы все обсуждали возможную ядерную катастрофу. Как-то всё это абстрактно звучало. Но потом произошёл Чернобыль. И мы поняли, каким может быть ядерный удар – он сметёт всё живое на земле.

Руфат растерянно кивнул. Что здесь происходит? Это что – игра на данном мероприятии?

– Послушайте, – обратился он к Леху. – Я говорил про всем известные факты – о Второй мировой войне, о немцах…

Лех вздохнул:

– Ну я понял… Немцы сыграли ключевую роль в разжигании Первой мировой войны…

– О да! Это было. Теперь о Второй мировой войне! В 1939—1945 годах!!! – уже вскричал Руфат. Пара людей посмотрели на него. Он уже тихим голосом сказал:

– Было много событий… Катынь, к примеру… Советское руководство сотворило это страшное преступление!

– Катынь? – спросил сконфуженный Лех. – Русские и немцы сотворили против поляков много преступлений…

– Вот именно, – продолжал уже нервно говорить Руфат. – Это не футурология… Это всё было. Но мой главный тезис, что мы должны постараться отражать историю правдиво и вместе с тем не вызывать негативных эмоций против народов… Скажем, против немцев или русских… Поверьте, я принадлежу к поколению, которое видело Чёрный январь в Баку в 1990 году, когда советские войска расстреляли сотни мирных жителей… И у вас в Польше были события в восьмидесятых годах, не так ли?

Лех утвердительно кивнул:

– Да, да… Я старше вас и всё это, конечно, хорошо помню…

– уф, – успокоился Руфат.

– Теперь о грядущей Второй мировой войне, – медленно произнес Лех и тут замолчал, увидев вытянутое от удивления лицо Руфата. – Ладно, пан… Исмайлов, кажется, так вас зовут. Вам хорошего отдыха… Может, увидимся ещё…

– Приезжайте в Баку, – сказал Руфат растерянным голосом. – В Баку польские архитекторы оставили значительный след… Красивые здания, дома, особняки…

– Я слышал, – улыбнулся Лех. – Как-нибудь, бог даст, приеду.

Руфат, несколько подавленный от неудачного выступления и раздражённый в силу непонимания со стороны коллег, поднялся к себе в номер. Да, никогда он так себя не чувствовал скверно. Чем так задело его выступление о Второй мировой войне? Он понимал, что организаторами конференции были немцы, и это могло сыграть какую-то роль. Например, модератор не желал касаться этой темы. Вместе с тем, в Германии всегда открыто обсуждали последствия нацизма. Что он сказал здесь необычного?

Погоди! Руфат упал в кресло. Его друзья тоже были сконфужены. Они говорили о Второй мировой войне как о какой-то гипотетической? Так говорят о Третьей мировой войне.

Руфат спустился вниз в приёмную гостиницы. Он решил прогуляться и немного развеяться. Внизу была та вчерашняя симпатичная полячка. Она вновь мило улыбнулась. Руфат подошёл к ней и решил спросить:

– Я хотел бы выйти в город, посмотреть памятники…

Девушка достала карту города.

– Пан, у нас в городе очень много исторических памятников.

– Да, я знаю… Меня особенно интересуют памятники, относящиеся ко Второй мировой войне.

Девушка вновь мило улыбнулась:

– У нас войны не было…

– Да, я знаю, что в городе не было разрушений во время войны… но я именно про памятники… например, здесь было еврейское гетто во время войны. Как туда пройти?

– Извините, пан, я, может, не совсем хорошо говорю по-русски… Я не понимаю вас.

«Ага, – подумал Руфат. – Здесь в Польше уже даже запрещено упоминать не только о концлагерях, но даже о гетто… Может, даже о войне… Хотя поляки сильно пострадали от войны. Про свои беды всегда всё пишут. Про других невыгодно говорить».

Руфат вышел из гостиницы и решил немного пройтись пешком. Однако немного моросило, и уже через некоторое время Руфат вынужден был вернуться. Он поднялся к себе в номер. Чувствовал себе он скверно и как-то неспокойно. Все эти вопросы о Второй мировой войне его доконали. И тут он решил позвонить по WhatsApp своему знакомому исследователю из России, Равилю Нигматуллину, татарину по национальности. Равиль был специалистом по Второй мировой войне, и его дедушка провоевал все четыре года с 1941 года до победы в сорок пятом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.