# Второе рождение

Ирина Градова

В больницу, где работает врач Агния Смольская, поступила после тяжелой аварии молодая беременная женщина. Ее обнаружили ночью на проселочной дороге, практически в лесу. Что она делала в глухомани в такое время, находясь в положении? Удивительно, но в этом же лесу, неподалеку от места ДТП, уже обнаружено несколько тел молодых женщин. Все они либо были беременны, либо недавно родили. Следствие ведет хорошо знакомый Агнии по совместной работе в отделе медицинских расследований подполковник Артем Карпухин, и он просит ее о небольшом одолжении. Агния сама ждет второго ребенка, и хотя сейчас ее всячески оберегают близкие и коллеги, она не может остаться в стороне от этого дела, как оказалось смертельно опасного для нее самой…

## Пролог

Острые ветки царапали лицо и руки, злые струи дождя хлестали в глаза. И все же она продолжала бежать. Вернее, не бежать, а идти, вперед и вперед, потому что назад оглядываться нельзя. Несколько раз ей казалось, что за спиной раздаются тяжелые шаги, но она не оборачивалась. Быстро передвигаться мешал огромный живот, и единственное, что пугало ее больше, чем быть пойманной, были роды в лесу, да еще в такую отвратительную погоду! Если бы удалось выбраться к шоссе, она была бы спасена: наверняка кто-нибудь из водителей согласился бы доставить ее в ближайшую больницу. Однако проблема в том, что беглянка не знала, в правильном ли направлении движется. Если бы поблизости проходила железная дорога, она пошла бы на звук проходящих поездов, но кроме шума дождя, барабанящего по кронам деревьев, сквозь густоту которых не видно неба, да раскатов грома, время от времени заставляющего сжиматься в комок, ничего не было слышно.

Но вот лес стал редеть. Она ускорила шаг и теперь буквально не чуяла под собой ног. Возможно, она выйдет к населенному пункту, а уж там-то ей обязательно помогут, и этот кошмар закончится!

Фары ударили в лицо неожиданно, ослепив и лишив ориентации. Она попыталась отступить, но поскользнулась и, неловко взмахнув руками в воздухе, рухнула на мокрую дорогу. Последним, что она услышала, был оглушительный визг тормозов, как будто по стеклу прошлась циркулярная пила.

* * *

– По календарю индейцев майя, до конца света осталось меньше трех месяцев! – радостно вещала симпатичная девушка с экрана телевизора. – Во всех странах мира идет подготовка к этому знаковому событию…

Я покачала головой и приглушила звук.

Какой бы деятельной и энергичной ни была женщина до беременности, по прошествии нескольких месяцев после зачатия она становится ленивой и медлительной. Но когда я носила Дэна (а мне еще не исполнилось девятнадцати), я бегала повсюду, как юная антилопа, не зная устали. Так продолжалось до последнего дня беременности, когда Лариска позвонила моим родителям из деканата и радостно сообщила, что меня везут в роддом прямо с лекции по гистологии. Через три часа я уже «отстрелялась». На сорок третьем году жизни, нежданно-негаданно, я снова «залетела»! Мама была в шоке.

– Боже, это же так опасно! – воскликнула она, глядя на меня, словно я являлась экспонатом в Кунсткамере.

– Аборт еще опаснее, – заметила я.

– А кто говорит об аборте?! – тут же возмутилась мама. – Я же о твоем здоровье беспокоюсь: разве в таком возрасте рожают?

Рожают сейчас в любом возрасте. Хотя, конечно, риски по медицинским показателям значительно возрастают по мере старения организма. Тем не менее, раз уж я умудрилась зачать, придется принять последствия. Теперь я даже нахожу положительные моменты в своем нынешнем состоянии, правда, еще несколько месяцев назад приходила в ужас от перспективы вторично стать матерью. Самое главное, я понятия не имею,чей это ребенок! После предательства первого мужа Славки я думала, что уже никогда не смогу доверять мужчине. Я встретила Олега Шилова, когда совершенно отчаялась что-то изменить в своей беспросветной жизни. Он стал мне опорой, мы поженились, и я решила, что отныне ничто не сможет нарушить нашего безоблачного счастья. Я работала анестезиологом в больнице, которой отдала почти двадцать лет жизни, а Олег заведовал там отделением ортопедии и травматологии. Затем произошло мое знакомство с еще одним человеком, оказавшим огромное влияние на мою судьбу и профессиональную карьеру: я встретила Андрея Лицкявичуса, блестящего челюстно-лицевого хирурга и главу Отдела медицинских расследований, несколько лет назад образованного при губернаторе Санкт-Петербурга. Сама будучи врачом и не понаслышке знающая о врачебных ошибках и прочих проблемах, с которыми приходится сталкиваться пациенту и медику в нашей далеко не совершенной системе здравоохранения, я впервые осознала, как часто больные и врачи оказываются по разные стороны баррикад. Ни для кого не секрет, что в нашей стране много отличных специалистов, делающих свое дело с душой и ответственностью, какую предполагает врачебная профессия. Хватает и тех, кто пренебрегает принципами и печется лишь о наживе. Отдел медицинских расследований, или ОМР, начинает работать там, куда по причине закрытости медицинского сообщества не рискуют влезать полиция и общественные организации. Однажды приняв участие в деятельности ОМР, я впоследствии стала его активным членом, познакомившись с замечательными людьми. Общение с ними заставило меня вновь поверить в то, что в мире существует справедливость. Андрей стал моим боссом, но до недавнего времени мы оставались лишь друзьями и, как смеется он сам, «товарищами по партии». Ни он, ни я не делали попыток к сближению, хотя, как мне кажется, с самой первой минуты нас тянуло друг к другу. Я воспитана в строгости и никогда не позволила бы себе «похода налево», если бы Олег сам не нарушил брачных клятв, вступив в связь с давней приятельницей. Узнав об этом, я перестала сопротивляться влечению к Андрею, и мы стали любовниками. А чуть позже выяснилось, что я беременна[1]. Ребенок может быть как от мужа, так и от Андрея, и я не узнаю об этом, пока не рожу и не сделаю анализ ДНК.

Моему сыну Дэну Олег никогда не нравился. Поначалу мне казалось, что дело в ревности, ведь Шилов занял в моей жизни важное место, и сын мог подумать, что его отодвинули на второй план. Тем не менее он любит и уважает Андрея, и мое предположение, таким образом, нельзя считать верным. Скорее всего, проблема в том, что Олег никогда не старался стать для Дэна другом, а у Андрея это вышло как-то само собой. Мама обожает Олега, и я ее понимаю. Шилов – хороший человек, несмотря на некоторые недостатки, но кто, скажите, их не имеет? Мне самой порой кажется, что я состою из одних только недостатков – просто ума не приложу, что Шилов и Лицкявичус во мне нашли! К счастью, даже мама понимает, что именно мне, а не ей, жить с одним из моих мужчин, поэтому старается не слишком напирать. И все же укоризненные взгляды, которые она время от времени на меня бросает, говорят сами за себя. Андрея мама недолюбливает: за время работы в ОМР я несколько раз оказывалась в сложных ситуациях, и ей кажется, что в этом виноват Андрей. Но он человек взрослый и самостоятельный, и мнение моей мамы хоть и принимает в расчет, но не позволяет ему руководить собственными поступками.

Так что теперь у меня три основные проблемы. Во-первых, надвигающиеся роды: не представляю, как я это переживу – и переживу ли вообще! Во-вторых, предстоящее объяснение с Олегом. До сих пор я трусливо скрывалась в квартире у мамы и отказывалась что-либо ему объяснять. Так долго продолжаться не может, и мне придется встретиться с мужем и поговорить по душам. И наконец, последнее: чьего же все-таки ребенка я собираюсь произвести на свет? Если ребенок от Андрея (кстати, он дал понять, что ему все равно, даже если отцом является Шилов), то все в порядке. Но что, если я беременна от мужа? Эта мысль не дает мне покоя, и я просыпаюсь по ночам, думая об этом.

Звонок в дверь прервал мои размышления. Я пошла открывать, недоумевая, кто бы это мог быть в такой поздний час. На пороге стояла соседка по лестничной клетке, Люсьена. Лицо ее было встревоженным, а в руках она нервно теребила полотенце, неизвестно зачем прихваченное с собой.

– Агния, извините, что так поздно… – проговорила она, запинаясь. Ее взгляд упал на мой живот, и она почувствовала себя еще более неудобно. – Моя свекровь, Ольга Сергеевна…

– Что, с сердцем плохо? – спросила я. – Вы «Скорую» вызвали?

Соседка бросила на меня странный взгляд.

– Ей и в самом деле плохо с сердцем, – ответила она неуверенно. – Но она отказывается от «Скорой»…

– То есть?

– Видите ли… Агния, вы не могли бы зайти? Ну хоть послушаете ее, пульс там… Может, и ничего страшного, а?

Прихватив стетоскоп и тонометр, я поспешила за Люсьеной. Старушка оказалась не в столь уж тяжелом состоянии, но она, судя по всему, перенервничала, а потому давление здорово подскочило. Дав Ольге Сергеевне капотен, я прошла на кухню за Люсьеной. Меня удивило, что женщина аккуратно прикрыла за нами дверь. Тяжело вздохнув, она опустилась на стул напротив дивана, на котором устроилась я.

– Только вы Антону не рассказывайте, пожалуйста, – она страшно боится, что он узнает!

Антона, мужа Люсьены, я вижу крайне редко и с трудом могу представить себе тему беседы с ним – мы едва здороваемся! Об этом факте я и напомнила Люсьене. Испустив еще один вздох, она сказала:

– Видите ли, тут такое случилось… Даже не знаю, с чего начать! Короче говоря, вчера свекровь ходила в поликлинику…

* * *

– А сегодня утром ей позвонили – якобы из поликлиники, – говорила я, раскладывая по тарелкам еду. Дэн пришел не один, а с Денисом и Шуриком, с которыми в последнее время сблизился. Денис, сын моей покойной подруги, тоже врач – вернее, ординатор, а Шурик – вундеркинд-вирусолог, однажды в прямом смысле слова спасший мне жизнь[2]. Отец Шурика тогда умер, подхватив вирус, против которого он с бригадой ученых пытался найти вакцину, но «эстафету» подхватил его приемный сын. Все парни очень разные. Мой сынуля – мальчик несколько богемного склада, чему в немалой степени способствует род его занятий. Дэн – художник и учится на компьютерного дизайнера, хоть мне и не слишком нравится его перспектива работы в клубах и прочих увеселительных заведениях. Дэн уже сейчас вхож во многие клубы города, поэтому за его карьеру я спокойна – чего не скажу о круге его общения. Однако Денис и Шурик – лучшие, с кем он мог бы подружиться. Денис сильный, прекрасно физически развитый, обожает спорт, в особенности экстремальный. Некоторое время назад мне немалого труда стоило оторвать его от боев без правил, где он мог бесславно окончить свои молодые дни. Шурик, погруженный в науку, загадочен, язвителен и умен, и все же он как-то нашел общий язык с Дэном и Денисом. Таким образом, в этот день за моим столом одновременно оказались три симпатичных представителя молодого поколения мужеского пола, и передо мной стояла нелегкая задача их накормить.

– Так вот, – говорила я, – в поликлинике Ольга Сергеевна сдала анализы, а сегодня утром ей позвонили и сказали, что анализы плохие и что врач скоро подъедет, чтобы провести консультацию.

– Ого! – ухмыльнулся Денис. – Как бодро, оказывается, работают наши поликлиники с пенсионерами – и чего, спрашивается, все жалуются?

– Ну, это же нам с тобой понятно, что так не делается, – возразила я. – А старому человеку, незнакомому с системой? Да и мозг в таком возрасте работает не столь быстро, как у молодых…

– И что дальше? – поторопил меня Дэн. – Врач и в самом деле приехал?

– И десяти минут после звонка не прошло!

– Оперативно, – подал голос Шурик. Я успела заметить, что он немногословен. Это качество, несвойственное молодежи, сильно отличает его от сверстников. Вероятно, такое поведение – следствие детства, проведенного в детском доме: настороженность и постоянное ощущение опасности и соперничества, привитые там, ничем не вытравить.

– Да вы ешьте, ешьте, а то остынет! – сказала я.

Некоторое время в комнате слышался только стук ножей и вилок. Люблю, когда моя стряпня оценена по достоинству, а что может лучше сказать кухарке о ее успехе у едоков, как не пустые тарелки? Пока они ели, я с удовольствием разглядывала ребят. Шурик и Денис светловолосые, но у первого глаза карие, а у второго – светло-серые. Что же касается Дэна, то чувства матери делают меня не вполне объективной, но тем не менее мой сын – красавчик, и этого не отнимешь! Черные волосы, яркие голубые глаза, доставшиеся ему от папаши, правильные черты лица вкупе с высоким ростом и гибким, сильным телом – все это заставляет меня опасаться, что Дэн раньше времени сделает меня бабушкой. Учитывая тот факт, что я готовлюсь стать «молодой мамой», данная перспектива меня не радует! В двадцать лет, по моему мнению, рановато задумываться о детях… С другой стороны, я родила Дэна раньше. За последние четыре года в нашем доме перебывали десятки девушек и даже вполне взрослых женщин, многие из которых мне нравились, но ни с одной из них у Дэна не сложилось серьезных отношений.

– Ну так что с поликлиникой-то? – спросил сын, отвалившись на спинку стула и устремив на меня взгляд сытого кота. – Ты сказала, врач приехал быстро?

– Да не один, а сразу двое! – подтвердила я.

– Двое?! – выкатил глаза Денис.

– А потом начались странные дела, – продолжила я. – Старушка, конечно, сбивчиво рассказывала, да еще и боялась, что сын узнает… Но невестке удалось из нее кое-что вытянуть. Эти самые «врачи», едва войдя в квартиру, сразу блокировали Ольге Сергеевне пути к отступлению: один встал около телефона, а второй втолкнул ее в комнату и принялся заливать о том, что у нее, дескать, очень плохие анализы, и ей срочно нужно приобрести лекарства – буквально, чтобы не помереть на месте!

– И она купилась? – изумился Дэн.

– Купишься тут, – вмешался Шурик, – когда два мужика на тебя «наезжают» и прижимают к стенке!

– Именно! – согласилась я. – Она пробовала сказать, что ей нужно посоветоваться с сыном, но они принялись увещевать ее, говоря, что лекарства подобраны по показаниям лично ее врачом, представляете? Они знали его имя, фамилию и такие подробности, что у бедной старушки не осталось сомнений – деятелей прислал ее лечащий врач!

– Психологическая атака, – констатировал Денис. – Они, вероятно, прочли историю болезни, видели карточку и до мелочей знали все когда-либо поставленные диагнозы!

– Это и ввело ее в заблуждение, а еще, конечно же, их агрессивно-навязчивое поведение: они просто не давали ей вздохнуть!

– И что, баба Оля заплатила? – спросил Дэн изумленно.

– А что ей было делать? – пожала я плечами. – Они буквально вели ее до платяного шкафа, где она держала свои «гробовые»!

– Но это же самый настоящий грабеж! Почему бы тебе не рассказать об этом Карпухину?

– Думаешь, я не рассказала? Да только бесполезно все!

– Почему? – удивился Денис. – Это, конечно, не дело ОМР, но майор…

– Подполковник, – поправила я. – Он – ужеподполковник Карпухин, а не майор – привыкай!

Артема Ивановича Карпухина назначили куратором ОМР. За годы совместной работы мы подружились, а недавно за раскрытие одного из совместных дел плюс за былые заслуги его произвели в подполковники. Мы праздновали это событие на даче у Андрея: Карпухину за пятьдесят, и до сих пор начальству удавалось игнорировать его профессиональные успехи. К счастью, наконец, награда нашла героя!

– Так почему он не берется? – снова спросил Денис. – Он, конечно, больше по «убою» работает, но мог бы двинуть дело по цепочке, куда положено…

– Карпухин говорит, что дело бесперспективное, – вздохнула я. – Во-первых, вымогательство под большим вопросом: старушка добровольно отдала деньги…

– Добровольно?! – перебил Шурик. – Ничего себе!

– Мама имеет в виду, что ее не били и не пытали, – пояснил Дэн.

– Точно, – кивнула я. – Во-вторых, они же предоставили ей «товар», а не просто скрылись с «гробовыми»!

– И что же такое они предоставили? – поинтересовался Денис.

– Набор биодобавок: пять здоровенных коробок с травами и таблетками растительного происхождения. Люсьена их показала, и я ничего криминального на этикетках не заметила.

– Другой вопрос, что баба Оля этих «лекарств» не просила! – хмыкнул Дэн.

– Более того, – добавил Денис, – нужны ли они ей, да и можно ли их принимать с ее диагнозами?

– Вы правы, – согласилась я. – И это даже не упоминая о цене: любая биодобавка в аптеке не может стоить больше тысячи рублей, а Ольга Сергеевна отвалила сорок тысяч!

– Ого! – воскликнул Дэн. – И Карпухин говорит, что делобесперспективное?!

– К сожалению, доказать мошенничество сложно, – пояснила я. – Слово Ольги Сергеевны против слова этих парней… Кстати, для начала их еще надо найти!

– Наверняка они имеют какое-то отношение к поликлинике, – возразил Денис. – Человек со стороны просто не сумеет найти способ узнать о пациентах. Кроме того, они упомянули имя лечащего врача, так? Надо бы с ним побеседовать.

– Понимаешь, – задумчиво произнесла я, – даже в том случае, если врач подтвердит, что он никому не звонил, и скажет, что понятия не имеет о том, что произошло с Ольгой Сергеевной, это ничего не доказывает. Если мошенников поймают, они могут сказать, что пенсионерка сама их нашла – например, прочла объявление в газете и вызвала на дом. Для того чтобы торговать биодобавками, необязательно иметь медицинский диплом, и они представятся курьерами некой фирмы, пешками, которым не известно ничего, кроме стоимости «пакета услуг».

– Пакетанавязанных услуг! – заметил Денис.

Мы замолчали. Обидно, но, похоже, Ольга Сергеевна останется без денег, и не она одна: кто может сказать, сколько подобных махинаций проворачивает данная «фирма» каждый день?

* * *

После первой операции я направилась в буфет, мечтая чего-нибудь поесть. В последнее время, благодаря моему состоянию, у меня зверский аппетит, причем бороться с ним бесполезно – пока не поем, не могу ни работать, ни думать о чем-то, кроме пищи. Идя по коридору первого этажа, я заметила вынырнувшую из-за угла знакомую фигуру.

– Артем Иванович?

– Агния Кирилловна! – радостно отозвался подполковник, притормаживая и разглядывая меня, остановив взгляд пониже груди. – Растет, а?

– Куда она денется?

– Значит, девочка будет?

– Второго пацана я бы просто не пережила – в моем-то возрасте!

– Да какие ваши годы, Агния! – возмутился Карпухин. – Еще парочку деток родить успеете!

– Вот уж нет, Артем Иванович, спасибо: мне бы с этой беременностью справиться! А вы, кстати, что тут делаете?

– Тут моя клиентка лежит.

– Что за «клиентка»?

– Потерпевшая.

– На каком отделении?

– У вас, в реанимации.

– Когда доставили?

– Вчера вечером. Ее машина сбила.

– А при чем тут вы? – удивилась я.

– Видите ли, Агния, тут такое дело… Девчушка беременной оказалась.

– Бедняга! – воскликнула я, не отдавая себе отчета, прикоснувшись к собственному животу. – И что?

– Плохо все: пришлось делать кесарево, чтобы спасти мать, но она впала в кому, и неизвестно, выкарабкается ли.

– А ребенок?

Карпухин только рукой махнул. Я внутренне содрогнулась.

– И все-таки – почему вы?

– Обстоятельства, при которых девушка угодила под колеса, весьма странные. Водитель, судя по всему, не виноват. Кстати, он сам доставил ее в больницу и дождался приезда полиции. Была ночь, сильная гроза, а она выскочила на дорогу прямо перед машиной, как будто за ней черти гнались!

– Как она оказалась одна в лесу в такую погоду?! – удивилась я.

– Сама она ничего не расскажет… Пока. А дело мне передали, потому что эта девочка – не первая.

– В смысле?

– В том смысле, что недавно в том же районе грибники нашли тело молодой женщины, и вскрытие показало, что она на седьмом месяце.

– От чего она умерла?

– От сильного удара по голове.

– Господи, боже мой!

– Район не мой, но начальство решило, что пора отработать повышение.

– Но почему?

– Личная просьба генерала Илюхина, моего непосредственного начальника.

– С чего бы?

– Кажется, убитая приходилась родственницей кому-то из его близких друзей.

– А если бы она не была его родственницей, то делом занимались бы местные полицейские? – уточнила я.

– Как-то так, – неохотно ответил подполковник.

– Значит, вы полагаете, что то преступление может быть связано с этим несчастным случаем?

– Места уж больно близко расположены… Надо будет пошукать там – авось, что-то и нарисуется! Могу я вас кое о чем попросить, Агния?

– Чем вам помочь?

– Держите меня в курсе насчет состояния пациентки. Как только она придет в себя…Если она придет в себя, сообщите незамедлительно, лады?

– Лады, Артем Иванович.

За весь день у меня не выдалось ни одной свободной минутки, чтобы навестить неизвестную в палате реанимации, но когда операции закончились, я заскочила поговорить с дежурным врачом.

– Никаких изменений в состоянии, – вздохнула та. – Бедная девочка – и как ее угораздило… А вы-то почему интересуетесь?

– Да так, – пожала я плечами. – При странных обстоятельствах она сюда попала, верно?

– Уверены, что в вашем визите нет ничего личного?

– То есть?

Врач скосила глаза на мой выпирающий живот.

– А-а, вы об этом…

– Когда в декрет-то?

– Еще не скоро!

– Время летит быстро, – покачала она головой и отошла.

Я немного постояла у койки пациентки. Она была очень молодой, не старше двадцати. Что заставило ее выскочить перед машиной на трассу? Что она делала в лесу в грозу? Может, сбежала от мужа или любовника?

Выйдя на улицу, я подставила разгоряченное лицо под порывы ветра, еще теплого, но уже не летнего. Погода стояла на удивление хорошая, но это ненадолго: Питер редко радует своих жителей устойчивым климатом, и приятных сюрпризов ожидать не приходится.

– Агния! – услышала я знакомый голос и вздрогнула: я оказалась совершенно не готова к встрече с Олегом. Но, что ни говори, я должна с ним объясниться, так пусть уж лучше сейчас, чем еще полгода собираться с духом.

Поэтому я развернулась на голос и изобразила на лице подобие улыбки. Думаю, она выглядела жалкой. Олег стоял возле своей машины (недавно он сменил любимую мной «Октавию», с которой связано множество воспоминаний, на «Мерседес» последней модели). Положение главы филиала обязывало, и старенькая «Шкода» не удовлетворяла требованиям новой должности.

Так как я не двигалась, Олег подошел сам.

– Можем мы, наконец, поговорить как цивилизованные люди? – спросил он звенящим от напряжения голосом.

– Можем, – согласилась я, и он отступил на шаг назад, удивленный тем, что ему не приходится меня уговаривать.

– Тогда… Может, заедем куда-нибудь?

Через пятнадцать минут мы сидели в ресторане «Есенин». Здание гигантского многоквартирного дома, на первом этаже которого располагалось заведение, построили давно, но ресторан долго не открывали – видимо, у хозяев возникли финансовые проблемы. Тем не менее, несколько месяцев назад «Есенин» все же распахнул свои двери посетителям, хотя размер помещения значительно сократился. В нашем «спальном» районе ресторан стал, пожалуй, единственным местом, где можно пообедать или поужинать в комфортной обстановке, а по вечерам здесь даже играет «живая» музыка. К сожалению, для музыки было еще рановато, поэтому пришлось довольствоваться тишиной и покоем, а также неплохой кухней. Олегу местные изыски были до лампочки – он едва взглянул на меню, в то время как я изучила его во всех подробностях.

– Ну, ты объяснишь мне, что происходит? – раздраженно спросил Шилов, как только официантка, приняв заказ, отошла от столика.

– А что, непонятно? – ответила я вопросом на вопрос. – Ты и сам видишь, что наши отношения себя изжили. Мы пытались начать все сначала, но ничего не вышло: зачем обманывать себя?

– И это ты –ты говоришь об обмане?! – взвился он. – Ты сейчас живешь с Андреем, да?

– Олег, – стараясь казаться спокойной, сказала я, – это не твое дело. Я же не спрашиваю, живешь ли ты со своей бабой, или вы только встречаетесь, когда она наездами бывает в Питере!

– Ч-ч-ч-то?

Вопрос не требовал ответа, поэтому я промолчала.

– И… как давно? – проговорил он с запинкой.

– Что – как давно?

– Как давно ты знаешь?

– С полгода уже.

– И молчала?!

Шилов выглядел потрясенным.

– Ты пытался все наладить, и я это ценила, – пожала я плечами. – Думала, может, и в самом деле «рассосется»…

– Но я действительно пытался! Господи, Агния, ну почему ты не рассказала мне?! Это могло бы все изменить.

– Каким образом? – удивилась я. – Ты нашел другую женщину, и изменить это невозможно!

– Это произошло только потому, что ты стала гораздо больше времени проводить со своими ОМРовцами, чем с родным мужем!

– Ну правильно, Шилов: лучшая защита – нападение! – разозлилась я. – Давай обвини еще меня в том, что тебе стало скучно и тоскливо, поэтому, когда подвернулась твоя старая «А» (уж прости, не знаю ее полного имени), ты тут же прыгнул к ней в койку!

Я действительно не знала, как зовут соперницу: в его телефонной книжке она значилась под литерой «А». Олег молчал, с преувеличенным вниманием рассматривая салфетку.

– Знаешь, – сказал он наконец, – что бы ты ни думала, все равно ошибаешься: то, что существует между мной и Анной, не то, что было между тобой и мной.

– Понимаю, – кивнула я. –Это всегда происходит по-разному.

– Ты опять иронизируешь! – воскликнул он, но вынужден был сделать паузу, так как к столику вновь приблизилась официантка. Пока она расставляла еду на столе, мы молчали.

– Каждый раз, когда я пытаюсь с тобой серьезно поговорить, – продолжил Олег, как только девушка удалилась, – ты обращаешь все в шутку!

Вот здесь он прав: отношения между мужчиной и женщиной – не та тема, о которой стоит говорить. Всякая психологическая чушь насчет того, что отношения нужно «выстраивать», «работать над ними», «учиться сосуществовать», кажется мне профанацией, выдуманной психологами для выкачивания денег у населения. Если в определенный момент отношений паре требуется специалист для разрешения конфликтов, по мне, это означает, что семье конец!

– Ты кнему уходишь? – неожиданно спросил Олег.

– Если ты имеешь в виду Андрея, то да: мы решили быть вместе.

– И когда же вы эторешили?

– Когда я была в тайге[3]. До этого времени я считала, что все можно вернуть. Просто для твоего сведения: я не изменяла тебе до тех пор, пока не узнала о твоих походах «налево». Там, на заставе под Хабаровском, у меня было время поразмышлять, а твоя реакция на мою беременность…

– Ты же не дала мне обдумать ситуацию! – воскликнул Олег. – Ну почему вы, женщины, всегда все усложняете?

– Это я все усложняю?! Ты должен был обрадоваться, узнав о том, что я жду ребенка…

– Обрадоваться, зная, что ты гуляла от меня?! – перебил он. – Конечно, я не был полностью уверен, но, уж извини, не догадаться о ваших с Лицкявичусом отношениях мог только слепой дебил!

Олег и в самом деле мог сделать выводы о том, что нас с Андреем уже некоторое время связывает не только работа. Однако, сам имея рыльце в пушку, он мог бы и более толерантно отнестись к происходящему. Тем более что я перед отъездом на заставу по делу ОМР честно решила для себя порвать с Андреем и остаться с мужем!

– Взаимные обвинения ни к чему не приведут, – сказала я, решив смягчить тон нашей беседы. – Мы оба виноваты и, вполне вероятно, сделали недостаточно для того, чтобы наш брак не распался. Теперь в дело замешаны еще два человека – твоя Анна и Андрей, и с ними необходимо считаться.

– Аня… Анна не претендует на замужество, – заметил Олег.

– Так она замужем? – осенило меня.

– Это не имеет значения!

– Нет, Шилов, имеет! Это значит, что ты устраивал бы себе уик-энды, этакие каникулы, свободные от семейных обязательств, а потом с чистой совестью возвращался бы в лоно семьи – какое лицемерие!

– А не лицемерие навязывать мне чужого ребенка? – парировал он.

– Навязывать?! У меня и в мыслях не было кого-то тебе навязывать, но я думала… Знаешь, я считала, что, потеряв дочь, ты обрадуешься известию о ребенке!

Маленькая дочь Олега от первого брака утонула в аквапарке по недосмотру его бывшей жены. Я знала, что он мечтал о детях, и у меня были основания надеяться на его положительную реакцию.

– У меня тоже было время все обдумать, – уже спокойнее произнес Олег. – И я решил, что хочу этого ребенка – от кого бы он ни оказался. Если он от… твоего любовника, я выращу его, как собственного, и он никогда ни о чем не узнает.

– Поздно, Шилов, – покачала я головой. – Потому что сейчас речь не только о тебе и обо мне, а еще и об Андрее. Ему тоже неважно, чей это ребенок, и я… Я поняла, наконец, что люблю его – по-настоящему!

– А меня? Меня ты, что же, не по-настоящему любила?

– Тоже по-настоящему, – вздохнула я. – Даже не знаю, когда все пошло наперекосяк… Но теперь это неважно.

– Ты уже и на развод, небось, подала? – презрительно поджав губы, спросил Олег.

– Как я могла сделать это, не поговорив с тобой?

– А если бы я сегодня не подкараулил тебя, как долго ты еще бегала бы от меня?

– Не знаю. Но я рада, что мы все-таки встретились.

– Не радуйся слишком сильно, Агния, – неожиданно жестко проговорил Олег. – Если ты говоришь, что все решила – бог с тобой. Но ты – не единственная, кто имеет право голоса.

– Ты о чем? – удивилась я. – Слава богу, у нас тут не Арабские Эмираты и не Иордания, чтобы мне требовалось твое согласие на развод!

– Речь не о моем согласии, а о твоем ребенке, – холодно пояснил Шилов. – Как только он родится, я через суд затребую анализ ДНК – я имею на это право, так как ты забеременела в период брака.

– Но я и сама собиралась сделать тест! – пожала я плечами. – Если ребенок твой и ты захочешь с ним видеться, я не стану возражать. Андрей, уверена, тоже.

– Да плевать мне на ваши возражения! – прошипел Олег, и я отпрянула, впервые видя мужа в такой ярости. – Если окажется, что отец – я, я отсужу у тебя право опеки!

– Что-о?! Да с какого перепугу суд отдаст тебе ребенка?!

– У меня есть связи, и я напрягу их все, чтобы добиться справедливости!

– Спра… ведливости?!

Но Шилов уже сорвал с вешалки плащ и устремился к выходу. Я потрясенно уставилась в свою тарелку с остывающим на ней бифштексом. То, что сказал мой муж, невозможно было осознать: он намеревался отобрать у меня мою еще не родившуюся дочь! Будь я представительницей маргинальных слоев населения, выпивохой или наркоманкой, он мог бы попытаться, и суд, скорее всего, оказался бы на его стороне. Но я-то – врач, с приличным жильем, вполне могущий обеспечить младенцу прекрасные условия жизни… Нет, у Шилова ничего не выйдет!

И все же где-то глубоко внутри маленький, но назойливый червячок сомнения уже поднял свою голову. Что-то в тоне Олега насторожило меня и заставило почувствовать, что он основательно подготовился к нашей встрече. И как это получается, что, какими бы идеальными ни были отношения в браке, во время разрыва люди становятся врагами? Я считала, что могу рассчитывать на цивилизованный развод. Мне не нужны деньги Олега, его квартира и дом, и я даже готова вернуть его подарки, просто чтобы не считать себя должной. И я уж никак не ожидала, что камнем преткновения станет ребенок. Но ты, Шилов, не на ту нарвался: может, двадцать лет назад я и испугалась бы такого напора, но не теперь. Если ты так ставишь вопрос, то моя дочь, чьей бы она в результате ни оказалась, никогда не узнает об обстоятельствах своего зачатия, и ты, Шилов, навсегда останешься для нее чужим дядей!

* * *

– Ну, он там? – спросил Шурик, как только Дэн вывернул из-за угла.

– Куда ж он денется? – ухмыльнулся тот, сверкая синими глазами. – Там, родимый!

– Ну и что вы намерены делать? – поинтересовался Денис, переводя взгляд с одного приятеля на другого. Найти тех, кто нагрел пожилую соседку Дэна на крупную сумму денег, оказалось несложно – во всяком случае, одного из них. Ребята сразу предположили, что мошенники работают в поликлинике, так как они слишком много знали о пациентке. Даже если они сами не являлись медиками, то непременно поддерживали связь с кем-то, кто «сливал» им сведения о больных, поэтому парни начали с того, что с пристрастием опросили Ольгу Сергеевну, заставив ее вспомнить и в подробностях описать, как выглядели те двое, что ее облапошили. Несмотря на то что старушка в тот момент находилась в состоянии стресса, оказалось, что она запомнила их. Она сообщила, что один из «врачей», навестивших ее на дому, молодой высокого роста блондин в очках. Приметы второго Ольга Сергеевна описать затруднилась, но сказала, что он немного заикался. На следующий день Денис отправился в поликлинику. Он не стал долго бродить по коридорам, заглядывая в кабинеты, а подошел к регистратуре и выбрал самую симпатичную девушку. Представившись родственником пациента, он сказал, что его дед забыл фамилию врача, которого ему рекомендовали для постановки капельниц на дому, но смог описать его. Честно говоря, Денис не ожидал, что все окажется так легко. Девушка поначалу задумалась, не припоминая никого с такими приметами, но потом догадалась, что «дедушка» Дениса, наверное, имел в виду ординатора, подрабатывающего на приемах у терапевта. Звали его Тимуром Семагиным, и он в точности соответствовал описанию Ольги Сергеевны. Для того чтобы удостовериться, Денис целый час просидел в коридоре, выжидая, когда же парень выйдет из кабинета. Он, конечно, мог бы зайти под каким-нибудь предлогом, но не желал без нужды привлекать к себе внимание. Его терпение было вознаграждено. Семагин появился, и Денис окончательно убедился в том, что ординатор – тот, кто им нужен, после чего с чистой совестью покинул поликлинику. И вот теперь они все трое вновь собрались, чтобы осуществить свой план, но у Дениса не было уверенности, что стоит вмешиваться.

– Вы точно хотите это сделать? – спросил он у ребят.

– Здрас-сте! – развел руками Шурик. – А зачем же мы тратили время?

У Дениса было нехорошее предчувствие.

– Нам все равно не удастся положить этому конец, – заметил он в последней попытке отговорить друзей. – Не можем же мы повсюду за ними ходить и пресекать…

– Мы не ставим глобальных целей, – перебил Дэн. – Попытаемся хотя бы вернуть деньги бабе Оле и, если получится, избавить от проблем один отдельно взятый участок!

– Это как построить коммунизм в отдельно взятой стране, – вздохнул Денис, сдаваясь с тяжелым сердцем. – Ладно, пошли!

Вчера Шурик проследил за Семагиным. Он видел, как тот, встретившись с полным чернявым парнем, отправился по какому-то адресу, после чего оба вышли из дома довольные. Это могло означать, что парни обобрали очередного пенсионера. Не было никакой уверенности, что сегодня они совершат новую вылазку, но попробовать стоило – тем более что у Дэна, Дениса и Шурика, в кои-то веки, одновременно образовалось несколько свободных часов!

Через сорок минут ожидание в засаде себя оправдало: Семагин вышел из поликлиники и, насвистывая, направился в сторону стоянки.

– У этого гада машина есть! – сквозь зубы пробормотал Дэн.

– Не сомневайся, – кивнул Шурик, – тачка что надо!

Действительно, ординатор вскоре выехал на новеньком «Ниссане» стального цвета.

– Хорошо, что и мы на машине! – заметил Денис, садясь за руль.

Минут через семь преследуемая ребятами машина припарковалась у блочной девятиэтажки.

– Как они узнают, что старики дома одни? – недоуменно поинтересовался у приятелей Дэн. – Можно же на кого-то из родичей нарваться!

– Понятия не имею! – ответил Денис, напряженно наблюдая за тем, как Семагин с приятелем выбираются из автомобиля и идут к подъезду.

– Они предварительно звонят, так? – сказал Шурик. – Может…

– Давайте-ка шевелитесь, – прервал его Денис, распахивая дверцу, – а то профукаем преступление!

Уже на бегу к входной двери Дэн задал вопрос:

– А если они сейчас не «работают»? Вдруг просто к кому-то в гости?..

– Там видно будет, – бросил через плечо Шурик.

Лифт, как показало табло, поднялся на третий этаж. Ребята взбежали по лестнице.

– Шустрые, однако! – пробормотал Денис, озираясь по сторонам. Площадка была пуста: очевидно, мошенники уже вошли. – Ну, и куда нам?

– Сейчас поглядим, – сказал Шурик. – Вернее, послушаем…

Он медленно прошелся мимо всех дверей.

– Похоже, здесь они! – громким шепотом произнес он, обращаясь к друзьям, стоя у двери под номером «19».

– Я ничего не слышу, – отозвался Дэн.

– Это потому, что ты глуховат! – осклабился Шурик.

– Но я тоже… – начал было Денис, однако Шурик остановил его сердитым жестом и, вплотную приблизившись к двери, опустился на колени, приложив ухо к замочной скважине.

– Точно, они, – пробормотал он. – Слышно плохо, но разговаривают трое – три мужских голоса!

Время тянулось невероятно медленно. Денис то и дело поглядывал на часы – прошло уже больше двадцати минут: видимо, «клиент» оказался не так прост, как соседка Дэна, и не повел мошенников прямиком к месту, где у него припрятаны денежки на черный день. Что ж, выхода у него все равно нет: если в доме имеются хоть какие-то финансы, Семагин с дружком непременно их изымут, это уж как пить дать!

– Пора! – внезапно вскочив на ноги, прошептал Шурик. – Блокируйте лифт и лестницу!

Когда дверь распахнулась, и на пороге показались Семагин с партнером, Денис без малейшего предупреждения выбросил кулак вперед. Он вошел в мягкий и дряблый, несмотря на молодой возраст, живот второго парня, как нож в масло, заставив того согнуться пополам. Семагин же, сообразив, что к чему, намеревался заскочить обратно в квартиру, захлопнув за собой дверь, но Дэн оказался проворнее и влетел внутрь вместе с ординатором.

– Господи, да что тут делается-то?! – раздался крик хозяина квартиры на заднем плане, и Денис, волоча за шкирку охающего толстяка, ворвался в квартиру. Следом ввалился Шурик и запер за собой дверь.

– Я сейчас полицию вызову! – заверещал старик, но Денис сказал:

– Спокойно, папаша: мы из полиции!

– Из полиции? – недоверчиво глядя на него, переспросил дед, водружая очки, висящие на цепочке, на крупный мясистый нос. – И документики можете предъявить?

– А вы подозрительный! – хмыкнул Шурик. – Что ж у этих двоих документами не поинтересовались?

– Так они ж врачи! – развел руками хозяин. – Вон, в халатах же…

– А если бы мы тоже в халатах пришли? – задал вопрос Дэн, легонько пиная лежащего на полу «врача» носком ботинка. Денис крепко держал Семагина, и тот перестал вырываться, сочтя за лучшее не сопротивляться грубой силе.

– Ага! – хохотнул Шурик. – Целый, понимаешь,консилиум понаехал!

– Они врачи! – упрямо сказал дед, уперев руки в бока. – Если не верите – вон, на столе лежат лекарства, которые они привезли из поликлиники!

– И сколько взяли за доставку? – поинтересовался Дэн.

– Не ваше дело, молодой человек! – пробубнил старик, потянувшись к телефонной трубке.

– Не будем вмешивать полицию, ладно? – аккуратно перехватив его руку, предложил Шурик. – У них и так забот хватает – надо же кому-то гастарбайтеров трясти, верно? Ну-ка, пошли, отец, поглядим, что вам за «лекарства» такие притащили!

Нехотя, но дед все же позволил им войти в комнату. Она оказалась завалена разнообразным хламом: судя по всему, хозяин жил один и привык к беспорядку. Тем не менее, некоторые следы «былой роскоши» обнаружить удалось. На стене висели часы с боем и пара картин – подлинники начала двадцатого века, как определил Дэн.

– Хорошая живопись, – одобрительно заметил он.

– А вы что, молодой человек, в этом разбираетесь?

Глаза старика потеплели, но с лица еще не исчезло выражение настороженности.

– Имею представление, – уклончиво ответил Дэн.

– Так-так, что тут у нас…

Подойдя к столу, заставленному большими пластиковыми банками и коробками, Шурик принялся разглядывать этикетки.

– Расторопша… аж три штуки! А это что? Льняное семя… Сенна александрийская… Дедушка, простите – запорами страдаете?

– Наоборот, – буркнул хозяин квартиры. – А что?

– А то, что от этой самой сенны вы с унитаза не встанете пару суток! – ухмыльнулся Шурик, изо всех сил пытаясь отогнать от себя живо нарисованную воображением картинку того, что могло приключиться с несчастным пенсионером, не подоспей они вовремя.

– Короче, всякое барахло! – подытожил он, обращаясь к друзьям.

– Слушайте, а в чем дело? – не выдержал старик. – Лекарства паленые, что ли?

– Сколько они с вас стребовали денег?

– Тридцать пять тысяч… Cначала сказали, что весь набор стоит пятьдесят, но у меня больше не было!

– На самом деле, уважаемый, – вздохнул Шурик, – вот весь этот ваш «курс лечения» (непонятно, кстати, от каких таких болезней) стоит, от силы, пятьсот рублей.

– Пятьсот?! – разинул беззубый рот хозяин квартиры. – Но это же… Грабеж средь бела дня!

– Понял, наконец! – удовлетворенно кивнул Денис. – А ну, Семагин, верни деду добычу!

Перепуганный тем, что незнакомцам известна его фамилия, ординатор дрожащей рукой полез во внутренний карман и извлек оттуда бумажник. Он попытался было сам отсчитать требуемую сумму, но Денис вырвал кошелек у него из рук и, выпотрошив, протянул пенсионеру. Тот дотошно пересчитал купюры.

– Здесь гораздо больше, чем они взяли! – заметил он.

– Кого еще обчистили, признавайтесь! – ткнул Семагина в спину Денис.

– Никого мы не чистили! – подал голос с пола второй мошенник. – Это наши деньги…

– Нет, душа моя, теперь – не ваши, – возразил Денис. – Бери, отец: это тебе компенсация за беспокойство!

– Да как же… – попытался спорить дед, но ребята уже выходили из квартиры.

Спускаясь по лестнице, таща за собой Семагина с партнером, они услышали брошенное им дедом вслед:

– А еще говорят, полиция у нас плохо работает!

– Что вы собираетесь с нами делать? – проныл Семагин, когда все пятеро оказались на улице.

– Да ничего особенного, – пожал плечами Дэн. – Пока. Но учтите: мы знаем, где вы работаете, знаем ваши адреса – попробуете возобновить свой маленький «бизнес», и тут же появимся мы!

– И тогда, – добавил Шурик, – вы уже не отделаетесь простым предупреждением!

– Черта с два вы из ментовки! – прошипел подельник Семагина. – Только вот не пойму, зачем вам все это надо? От кого вывообще?

– Про Робина Гуда слыхал? – спросил Денис. – Ну вот, мы от него: отбираем у жулья и раздаем народу!

– Пошли вон оба! – рявкнул Шурик, пнув Семагина в зад. Второй парень в приглашении не нуждался и уже бежал к машине.

– Может, зря мы их отпустили? – с сомнением пробормотал Дэн, глядя вслед мошенникам.

– А что ты предлагаешь? – пожал плечами Шурик. – Доставить их в полицию? Да нас же самих и повяжут за такую «самодеятельность»: еще окажется, что мы этих гавриков ограбили! Нет уж, пусть катятся!

– Это ты здорово придумал, Дэн, про то, что мы знаем, как их найти! – усмехнулся Денис.

– Ну, Семагина-то точно найдем… А как с бабой Олей быть? – поинтересовался Дэн. – Ее-то деньги так и пропали!

– Ничего не пропали, – покачал головой Шурик. Он полез за пазуху и извлек оттуда несколько пятитысячных купюр. – Я часть у деда экспроприировал – куда ему такое богатство? У соседки вроде сорок тонн взяли?

– Точно! – кивнул Дэн. – Вот она обрадуется!

* * *

Следующим утром я первым делом навестила неизвестную в реанимации. Изменений в ее состоянии не намечалось, но я все равно позвонила Карпухину.

– А вам ничего выяснить не удалось? – поинтересовалась я, сообщив ему неутешительные новости.

– Мои ребята истоптали кучу женских консультаций, показывая фото потерпевшей врачам, но, сами понимаете, – это все равно что искать иголку в стоге сена! Может, она вообще не питерская и даже не из области… Но я хочу еще одну штуку попробовать.

– Какую?

– Есть у меня один полезный человечек на местном телеканале.

– Отличная мысль! – одобрила я. – Вполне вероятно, кто-то из родственников ее узнает!

– Только на это и надежда: похоже, иначе нам правду о ней не выяснить.

Вечером кто-то позвонил в дверь. Моя черная терьерша Куся и трехлапый пес Юбер тут же кинулись на звук. Открыв, я увидела на пороге Андрея.

– Агния… – начал он и осекся, увидев вышедшую в коридор маму.

– Ну, – сказала мама, – чего молчишь, дочь? Проводи гостя в дом!

С этими словами она вернулась в свою комнату, а мы с Андреем с облегчением вздохнули. К счастью, мама не любительница сцен, но ее неожиданная мягкость в отношении моего любовника потрясла нас обоих. Потрепав собак по загривку, Андрей прошел в гостиную.

– Кофе? – спросила я.

– Погоди ты с кофе! – отмахнулся он. – Лучше скажи, у тебя все в порядке?

Андрей выглядел встревоженным.

– Почему ты спрашиваешь?

– Шилов приходил.

– Шилов?!

Я испытала настоящее потрясение. Олег и Лицкявичус всегда друг друга избегали – причиной тому была обыкновенная ревность, причем не только в отношении меня. Мужчины похожи на петухов: стоит нескольким из них оказаться в одном помещении, и они тут же начинают меряться всем, чем только можно. Вот, к примеру, Шилов – известный ортопед, главврач первоклассной клиники, а Андрей – не менее известный челюстно-лицевой хирург, к которому стоит очередь на годы вперед, писатель и герой нескольких войн: чем не причина поиграть мускулами, оспаривая первенство? К счастью, оба они – люди цивилизованные, а потому намеренно старались не сталкиваться. И все же жизнь пару раз сводила их вместе. Во-первых, отец Олега, московское «светило» нейрохирургии, делал Андрею операцию по извлечению из черепа осколка, оставшегося со времен военных действий в Осетии. Затем, когда Шилова взяли в заложники вместе с бригадой, именно Андрей помог их вызволить[4]

# Примечания

1

Читайте об этом в романе И. Градовой «Вскрытие покажет».

2

Читайте об этом в романе И. Градовой «Вакцина смерти».

3

Читайте об этом в романе И. Градовой «Вскрытие покажет».

4

Читайте об этом в романе И. Градовой «Забытая клятва Гиппократа».