Юрий Корнилов
Асмодей, или Второе крещение Руси
Пьеса-покаяние в 6 картинах

© Юрий Корнилов, 2013

© Yury Kornilov, 2013

Max E-Publishing

2252 Keylon Dr.,West Bloomfield, MI 48324

Телефон +1 (248) 366-8311

Факс +1 (775) 542-2405

http://www.maxepublishing.com

http://www.maxepublishing.ru

Max E-Publishing – торговый знак компании Innovation Systems, Inc.

Все права защищены.

Ни одна часть этой книги не может быть воспроизведена или передана в какой-либо форме или какими-либо средствами, включая электронные, механические, фотокопирование, запись или другие, без письменного разрешения издателя. За информацией о получении разрешения на перепечатку или цитирование обращайтесь по адресу 001@comcast.net.

Уведомление об ответственности.

Информация, представленная в этой книге, распространяется без каких-либо изменений, непосредственно в том виде, в котором она была предоставлена для издания. Хотя при подготовке книги приняты все меры предосторожности, издательство Innovation Systems, Inc. (Max E-Publishing) не несет никакой ответственности перед какими-либо частными лицами или организациями в отношении каких-либо потерь или ущерба, вызванного или причиненного, прямо или косвенно, содержанием данной книги.

ISBN-10: 0988454793

ISBN-13: 978-0-9884547-9-8

От автора

В моей почти полувековой научно-педагогической деятельности необходимо было много, даже очень много читать классиков марксизма-ленинизма, поэтому у меня ещё в Университете возникали определённые сомнения, высказывать которые категорически запрещалось. Да и в детстве моём случилась трагедия, которая долго меня «не отпускала» и только укрепляла мои сомнения. Случилось это весной 1940 года, мне было 12 лет. Жили мы тогда в Сибири, в Иркутске, где неожиданно обнаружилась связь нашей семьи с пропавшим в Гражданской войне моим дедушкой – царским генералом Н.Корниловым. Знал я его только по старинным фотографиям, о которых мне категорически запрещалось кому-либо говорить.

Отца тут же вызвали в НКВД и строго сказали, что ради благополучия семьи нужно отказаться от «предателя революционной России». Отец не согласился, и вскоре нас вышвырнули из квартиры прямо на улицу. Подобрал нас ничего не испугавшийся папин друг Исай Моисеевич Гершевич, и со всем скарбом поместил нас у себя в дровяном сарае. Помню, как мама тогда говорила: «Чтобы не было хуже, надо молчать». А папа радовался: «Слава богу, не упекли в Магадан». Долго эта детская травма не давала мне спать.

Я получил гуманитарное образование и вынужден был в работе «исповедовать» марксизм-ленинизм, как евтушенковский «сосед учёный Галилея», который «знал, что вертится земля, но у него была семья». Так мы всю жизнь и провели с чекистской удавкой на шее, истошно крича «слава партии родной». Гуманитарии делали это с особым усердием и буквально расшибали лбы, молясь установленным государством лжекумирам. Молились преступно-цинично, что осуждала даже Библия (Матф., гл. 6, ст. 5). Все мы тогда прямо или косвенно были свидетелями или участниками творящегося зла.

Только в 1991 году мы вздохнули свободно, я даже создал свою кафедру Культурологии, где в нашей учебной программе полностью отказались от «людоедской» публицистики марксизма-ленинизма. Тогда я уже чётко понимал, что коммунизм и фашизм – две стороны одной медали (Европа осознала это только в 2010 году).

Уйдя на пенсию, я чётко осознал, сколь виноват перед тысячами своих студентов, так и не решившись сказать им правду, которую давно уже знал сам. Тогда у меня стал созревать образ коммунизма, как социальной болезни 20-го века, вылечить которую можно только через Нюрнберг-2. Я снова засел за Ильича – совсем под другим углом зрения, и вскоре попал в Библиотеку им. Тургенева в Париже, где на меня буквально обрушились горы книг, журналов и газет, которые были нам в советское время знакомы только по названиям. Я окунулся в эту «очаровательную бездну», сколь возможно «перелопатил» её, добавил уже свободно изданные у нас архивы и книги – от Троцкого и Керенского до Улама и Ричарда Пайпса. И когда «очнулся» от этой многолетней работы, то увидел совершенно нового Ильича – о котором я и решил поведать своим бывшим студентам. Да и не только им.

Материала было столько, что он меня «давил» и мне нужно было выбрать какой-то ключевой момент, который бы раскрыл принципиальные черты большевизма и его основателя. Я остановился на двух днях большевизма, как их впоследствии называли – «великой революцией великого вождя», которая была началом нового «самого гуманного в мире» государства. И самое интересное оказалось в том, что не было не только никакой «великой революции» – не было революции вообще. Асмодей вновь обвёл всех вокруг пальца.

Как говорят: начало – всему голова. Прочтите, каким было это начало – и я думаю, Вы поймёте, что после подобного сюжета ожидать от ленинского государства правды и гуманизма было невозможно.

Так я, каясь перед своими студентами, попытался вписать свою небольшую строчку в огромную «чёрную книгу коммунизма», которую уже не первый год с ужасом и изумлением читает весь цивилизованный мир.

Так я отдаю мой долг своим студентам: на этих страницах я ни на йоту не приукрасил, не слукавил – но честно изложил то, что знаю, представив это в форме трагифарса. Насколько удачно это получилось – судить не мне.

Юрий Корнилов

Действующие лица

Ленин

Троцкий

Сталин

Каменев

Зиновьев

Свердлов

Голощёкин Шая – друг Свердлова

Шляпников – большевик, глава Русского Бюро ЦК

Подвойский – председатель ВРК Петросовета, большевик

Крупская – жена Ленина

Керенский – председатель Временного Правительства

Терещенко – друг Керенского, министр иностранных дел

Полковников – командующий Петроградским округом

Дан, Фёдор Ильич – председатель ВЦИК Советов России, меньшевик

Мартов Юлик, меньшевик

Людендорф – начальник германского Генштаба

Рейхсминистр иностранных дел

Парвус – коммерсант

Шнайдер – председатель Петроградской Думы

Гласный Петроградской думы

Фофанова Маргарита – хозяйка конспиративной квартиры

Рахья Эйно – большевик

Миша – близкий помощник Троцкого

Адъютант Керенского

Солдаты

Посвящается моим студентам, которым я долгие годы морочил голову «марксистско-ленинским учением».

«Развитое общество начинается с прощания с ложными идолами».

Пайпс Р. «Россия при старом режиме».

«Нам нужно когда-нибудь найти новые ценности».

Ницше Ф. «Воля к власти»

Пролог

В феврале 1917 года, во время Первой мировой войны, в России произошла революция. Ленин к этому времени уже десять лет был в эмиграции и жил тогда в Швейцарии. Абсолютно неожиданная для него революция заставила его, вместе с другими русскими социал-демократами, искать быстрые пути возвращения на Родину. Ленин очень торопился и готов был на любой путь, хотел даже перелететь линию фронта на аэроплане. А немецкая контрразведка давно уже изучала живущих в эмиграции лидеров русской социал-демократии с целью «возможного их использования».

Вскоре после февральской революции в кабинете начальника германского Генштаба генерала Людендорфа состоялась встреча с известным немецким негоциантом Израилем Парвусом – человеком, довольно близким к разведке.

Кабинет Людендорфа. Его хозяин и Рейхсминистр иностранных дел беседуют с Парвусом.

Людендорф: Вы утверждаете, господин Парвус, если мы переправим господина Ленина с «товарищами» в Россию, он способен организовать там политический хаос?

Парвус: Да, ваше превосходительство.

Людендорф: Но там только что произошла революция?

Парвус: Точнее переворот, но войну ведь это не остановило, чего вы так ожидали, а у Ленина, ваше превосходительство, главный девиз: долой империалистическую войну, даешь пролетарскую революцию, которой он бредит двадцать лет. Через два-три месяца, с его напором, хаос Петрограду обеспечен.

Людендорф: Откуда такая уверенность?

Парвус: Я слишком хорошо знаю этого человека.

Людендорф: Из лидеров русских социалистов Троцкий вам ближе? Ведь именно с ним вы в девятьсот пятом году создали в Петербурге Совет рабочих депутатов, куда Ленина даже не подпустили?

Парвус: Троцкий, конечно, умнее, но эти люди – одного поля ягоды и друг друга стоят. Троцкий сейчас в Америке, хорошо там устроен, а Ленин рядом, в Швейцарии, рвётся домой. У него есть преимущество: в России его ждёт партия, небольшая и хромая на обе ноги. А у Троцкого там только кучка троцкистов-«межрайонцев» тысяч на пять. Если он в Россию вернётся и встретит там Ленина, неминуемо возникнет «гремучая смесь» и усилит процесс «брожения» – эти авантюристы друг друга на дух не переносят.

Людендорф (министру): Можно помочь Троцкому приехать?

Министр: Думаю, что да. Можно подумать.

Людендорф (Парвусу): Что за партия у Ленина?

Парвус: Точнее, это фракция большевиков-марксистов в партии русских социал-демократов, которую Ленин назвал партией – там собрались мошенники и аферисты с бандитскими замашками.

Людендорф: Такое уродство могла создать только Россия.

Министр (примиряя): Господин генерал, нам с ними не детей крестить, мы выполняем план Его Величества – революционизируем Россию.

Людендорф (задумался): Бисмарк называл её страной парадоксов: ни Возрождения, ни Просвещения, ни Реформации – откуда у неё при великом рабстве такое великое искусство…

Парвус: Оно, ваше превосходительство, питалось европейским духом, потому больше воспитывало Европу, чем Россию.

Людендорф: Да, триста лет Дома Романовых воспитали народ азиатами, которые так и не научились управлять своей безбрежной территорией. И, видимо, никогда не научатся.

Парвус: Ленин, ваше превосходительство, мне как-то сказал: «Россию может возродить только „второе крещение“, крещение свободой и правдой марксизма».

Людендорф: Сделать марксизм религией? Наивный человек. А вы уверены, господин Парвус, что Ленин со своей фракцией головорезов способен решить столь важную для Рейха задачу?

Парвус: Конечно, ваше превосходительство. Этот сильный человек давно не у дел, занимается газетным склочничеством да финансовыми махинациями, за что Плеханов не раз требовал его исключения из ассоциации евросоциалистов. У него колоссальная внутренняя энергия и откровенно диктаторские замашки. Если ему сказать, что он нужен революции, да поманить деньгами – пойдёт на любую авантюру.

Министр: Он, господин генерал, остался один и от отчаяния даже засобирался в Америку.

Людендорф: Ясно. Господин Парвус, вы Ленина знали очень близко, даже были с ним в одной партии, он увлекался вашими книгами, говорят, даже не спорил с вами, боясь вашей эрудиции? Что он за человек?

Парвус: Человек он умный, но без широты мышления. Писания его агрессивно-примитивны, с неумелыми перепевами Маркса, доходящими до глупости: например, марксов «Призрак коммунизма» из «Коммунистического манифеста», который «бродит по Европе», застилает ему глаза.

Людендорф: А в быту?

Парвус: В быту совершенно свободен от мук совести. Как-то у себя в «Большевистском центре» захотел печатать фальшивые деньги. Уже бумагу в Финляндии закупил. Это возмутило социалистов Европы и они поставили вопрос о его морали. Мировая война спасла его от очередного партийного суда.

Людендорф: Хорош «крестник свободы и правды»!

Парвус: Ради «крещения марксизмом» он готов задавить любую здравую мысль и оправдать самую низменную цель.

Людендорф: Например?

Парвус: Ленину всегда не хватало денег и со своими молодчиками он широко организовывал различные финансовые аферы и бандитские налёты. Для этого у него были специальные люди: «эксы» – экспроприаторы, где особо отличались Сталин в Грузии и Свердлов на Урале.

Людендорф (засомневался): Да, личность паршивенькая… Бисмарк был прав, когда предупреждал: хотите убедиться в глупости марксизма, отдайте ему на растерзание маленькую страну. А мы нацелились на огромную Россию. Что там понатворят эти мошенники и бандиты? (Парвусу) Почему вы так уверены, что Ленин примет наше предложение?

Парвус: Мы, ваше превосходительство, вытаскиваем его из десятилетнего политического небытия, возвращаем в Россию. Да ещё и деньги даём. Он о таком и мечтать не мог.

Людендорф: Понятно, господин Парвус. Но для денег нужна надёжная финансовая линия, с очень надёжными людьми. Идёт война. Мы с Россией враждебные стороны.

Парвус: Ваше превосходительство, ваш главный оружейник Крупп покупает запалы к своим снарядам в Англии – у вашего врага, через нейтральные страны. Я, с вашей помощью, торгую с Россией через мою компанию в нейтральной Швеции. Компанию возглавляет друг Ленина – Ганецкий. Он прислал его ко мне в качестве «своих глаз и ушей». Но я его для верности «перекупил». А у Ганецкого в Петрограде обширные связи и свои люди.

Людендорф (размышляя): Резонно, господин Парвус. Но Ленин будет знать источник всей операции… и источник денег?

Парвус: Ваше превосходительство, для Ильича, как говорят, «деньги не пахнут». И он очень рвётся домой.

Людендорф (всё понял и решил): Благодарю вас, господин Парвус. Разрешите нам с господином Рейхсминистром обсудить ваше предложение.

Парвус: Разумеется, ваше превосходительство. Разрешите откланяться.

Людендорф (не вставая): Всего доброго, господин Парвус (Парвус кланяется и уходит).

Министр: Что скажете, господин генерал?

Людендорф: Оба – мошенники, но выбора у нас нет. Операция рискованная и никто не знает, чем она может закончиться.

Министр: Как говорят: игра стоит свеч.

Людендорф: Мне кажется, мы будем играть вслепую. Парвус у нас получал недавно пару миллионов.

Министр: Получал, господин генерал – они пошли на февральскую революцию в России. Отчёт утвердил Рейхсканцлер.

Людендорф (с сомнением): Не опасно, граф? Деньги даём большие…

Министр: Пойдут траншами: обманет – дальше не получит. Парвус здесь человек жесткий. Да и от нас он полностью зависит: вся его торговля с Россией в наших руках.

Людендорф: А сам Парвус чист на руку?

Министр: Господин генерал, как говорят в России, у этого негоцианта денег куры не клюют. Он необычайно богат. И Россия ему нужна как большой рынок.

Людендорф: Хорошо, граф, как я понимаю, вербовать Ленина смысла нет – там уже Парвус поработал. А Троцкого на закваску не прикупим? В качестве «детонатора» к Ильичу?

Министр: По нашим данным, он уже собирается, но прямой связи с ним нет.

Людендорф: Хорошо. Осталось определить способ переброски всей ленинской компании.

Министр: Через линию фронта небезопасно, их там человек двадцать пять.

Людендорф: Нет, нет – надо найти что-то совершенно безопасное.

Министр: Если не возражаете, Рейхсканцлер предлагает через Германию в спецвагоне, с двумя дежурными офицерами вашей разведки. Без допуска любых проверяющих: «запломбируем» вагон, так сказать. А дальше северные нейтральные страны.

Людендорф (секунду подумав): Прекрасно. По территории Германии под охраной Генштаба, а дальше свободное плавание.

Министр: Кстати, в Стокгольме Парвус предложил для всей компании организовать приём у мэра, а в газете дать материал на первой полосе: «торжественное возвращение на родину вождя русской революции», с портретом Ленина.

Людендорф: Раздувайте этого «вождя» хоть до Папы Римского. Чем больше, тем лучше.

Министр: Тогда, с вашего разрешения, я докладываю Рейхсканцлеру, и он немедленно идёт к Его Величеству.

Людендорф: Начнём, граф, «крещение России марксистской правдой».

Министр: Его Величество давно ждёт вашего решения… (с усмешкой, но не желая обидеть Кайзера): Ленин будет в России к Пасхе и Его Величество предложил послать с ним пасхальные подарки.

Людендорф: Передайте Его Величеству, что мы посылаем в Россию великолепный пасхальный подарок: «попа» в запломбированном вагоне вместе с его присными, для «марксистского крещения Руси». Я дам вам, граф, в Петрограде свою лучшую агентуру.

Министр: Спасибо, генерал, Его Величество будет доволен.

Людендорф: Будем надеяться. А теперь, граф, как принято у военных, дадим нашей операции кодовое название. Ваше предложение?

Министр (подумав): Мы засылаем в Россию злую силу, несущую бедствия. Получается – Асмодей?

Людендорф: Прекрасно получается. Если план удастся, этот Асмодей загонит Россию в тупик.

Министр: А может, и развалит её.

Людендорф: Мне хватит, если он развалит Восточный фронт. Денег Генштаб не пожалеет.

Министр: Рейхсканцлер того же мнения, и Его Величество поддерживает.

Людендорф: Итак, начинаем операцию «Асмодей»!

Министр: Как говорят русские: лиха беда начало!

Картина 1

Так в разгар Первой мировой войны, 4 апреля 1917 года, Ленин с товарищами возвращается в революционный Петроград. Троцкий приезжает месяцем позже. И уже через три месяца, в июле, Ленин организует в городе вооруженный мятеж, подавленный Керенским. Испугавшись разгрома, а больше документов о немецких деньгах, оказавшихся в руках правительства, Ленин прячется в подполье. Его же соратники, отсидев два месяца в тюрьме, вместе с Троцким начали плести хитрый антиправительственный заговор. Ленин тайно возвращается в Питер только через три месяца, в самом начале октября, ничего не подозревая о происходящем.

Петроград. Конспиративная квартира большевиков, где собирается ЦК на своё очередное заседание. Бодро входит Свердлов с картой города, разворачивает её на столе.

Свердлов (рассуждает): Итак, что мы имеем на 20 октября? Мы имеем «что Троцкий прописал»: главное, сказал Лев Давыдович, столица – она решает всё. Надо незаметно «обволакивать» её нашими людьми с винтовочками, забирая «под себя» без всяких революций, и получить власть на Съезде Советов как приз на гонках. Это надо же такое придумать! (шутливо): И не «дерьгайтесь», господин Керенский! Пулемётики у нас на случай почищены. Кровушки мы не хотим: до войны с Ильичём нахлебались – деньжата для партии добывали. «Мокруха» наша просыхать не успевала. Ладно (свёртывает на столе карту и берёт из шкафа папку), тут всё в порядке, посмотрим, что сегодня будет на ЦК. Старик ни хрена слушать не хочет – ему восстание подавай, а у нас Съезд через пять дней.

Шая (входя): Здорово, Яша!

Свердлов (обрадовано): Шая, дружище, здорово (обнимаются). Припозднился ты, однако?

Шая: В чём вопрос, Яша: твоё дело шил – делегатов на Съезд ковырял. Чего вы опять тут без Хозяина раздухарились?

Свердлов: Власть, Шая, на кону. Власть!

Шая: Предупреждаю: Урал голодный – на штыки не пойдёт.

Свердлов: Шая, зачем штыки, когда есть Лев Давыдович Троцкий, практичный, как у Сары рукомойник. Это же «аидишен копф»! Когда мы в сентябре вместе с Троцким из «Крестов» вышли, на выборах в Петросовет проскочили, а его избрали Председателем, собрал он всех наших и говорит: «Люди, революция сегодня – полная балда. Ильич наш ещё прячется – давайте-ка на Съезде Советов, а он у нас через месяц, сварганим в городе маленький партийный переворотик». Вот ты и «ковырял» для нас уральских пацанов.

Шая: Без Старика переворот? Да вы чё, Яша, умом рехнулись? Он приедет – головы вам поотворачивает…

Свердлов: Приехал пару недель назад. Неделю по тайным хазам ныкался – никто не знал, где Хозяин ночует. А как появился, так Лёвушку за жабры: «Все вы тут прохвосты – о революции совсем забыли. Занялись каким-то дерьмом!»

Шая: А чё вы хотели услышать? Он революцией ушиблен навсегда. А тут ещё и Троцкий. Он его всегда крестил «политической проституткой». И что это вдруг он так его полюбил: принимает в партию прямо на Съезде, когда тот в «Крестах» сидит, да ещё и в ЦК запихивает?

Свердлов: Понимаешь, Шая, когда Троцкий в мае из Америки вернулся, Старик его быстренько «обжал». А тот не дурак – всё вкурил: Старик у бЕков Хозяин: старое боевое знамя – чего трепыхаться, коль опоздал. А уже в августе, когда шел наш Съезд, я привёз Старику в Разлив, где он скрывался, список членов ЦК на утверждение, и он мне тогда сказал – Троцкого не только в партию, но и в ЦК протащить обязательно – в России такую голову лучше иметь при себе.

Шая (с усмешкой): Яша, но как старый член ЦК я заявляю – Съезд по Уставу избирает ЦК, а вот в партию принимать права не имеет.

Свердлов: Когда Старику надо, у него свое право. Вспомни, как он тебя в Праге, в двенадцатом году, даже на Конференции, где и было-то всего двадцать человек, спокойненько запихал в ЦК. Да и меня заодно, никогда в глаза не видя. Для Старика, Шая, Устав – это записная книжечка. С личными пометками.

Шая: Да за эту «книжечку» они всю жизнь, как два голодных кобеля за кость. И ты всегда за Стариком «ходил». Он тебя как «свою карту» на Первом Съезде Советов даже во Всероссийский ЦИК толкнул?

Свердлов: Шая, играть надо, как карта ляжет – Старик у нас всё в бегах и ситуацию из газет читает – не понимает, что сегодня народ на все революции и партии положил с прибором, ему Советы всякие подавай. А Старик нам всё цидули слал. Из Финляндии вот писал (достаёт листок из папки и читает): «У вас там Керенский в Александринском театре проводит Демократическое совещание – вы будете предателями и негодяями, если не окружите театр и не арестуете эту свору вместе с правительством». А своры этой, Шая, в театре тысячи полторы. Бред какой-то! У нас же в руках Петросовет во главе с Троцким, а это хорошая маза взять власть на Съезде. Да и везуха нам вдруг пошла…

Шая: Какая?

Свердлов: Из-за чего, думаешь, Троцкий засуетился? ЦИК во главе с Даном, наша «Звёздная палата», против Съезда заартачилась: война, не время. А Лев Давыдович удила-то закусил: не созовёте по закону, будет решение Питерского и Московского Советов. Ах, так! – взвилась «Палата»: так пусть ваш Петросовет и занимается его подготовкой! Троцкому это, как масло по душе. А тут, надо же, ещё и слухи поползли, что Керенский хочет сдать Питер немцам. Слухи были тупые, но Троцкому в масть.

Шая: Это почему?

Свердлов: А потому что меньшевички, эти сраные мЕки, в штаны наложили: засуетились да строго затребовали немедленно создать в Петросовете «Комитет обороны города» и передать ему Красную Гвардию да вооруженных рабочих для охраны порядка перед Съездом. Вот тут-то Лев Давыдович и обул этих «ермолаев» пару раз.

Шая: Не вкурил…

Свердлов: И никто сначала ни черта не понял, а Давыдыч, пока нет Старика, вводит в этот Комитет Военку нашего ЦК и называет всю эту бодягу Военно-революционный комитет Петросовета, ВРК. Понимаешь, кто теперь власть на Съезде будет брать?

Шая: Петросовет…

Свердлов: Многопартийный, Шая, Петросовет, а мы, беки, при такой игре, спрятаны в нём под надёжной советской крышей. А во главе этого ВРК Троцкий ставит нашего Колю Подвойского, и начинает Коля по решению Петросовета, потихоньку, незаметно, с винтовочкой в руках «обволакивать» наш город. Сегодня он почти у нас в руках. И люди думают – идёт организация охраны порядка перед Съездом.

Шая: Старик вас пришибёт.

Свердлов: Как видишь, не пришиб, да и поздно уже! Пять дней до Съезда – Троцкого уже не свернуть, да и Старик всё по хазам прячется, на улице почти не бывает, но ходит в сутане, бритый, в парике. На носу днём и ночью синие очки.

Шая (ошалело): Почему синие?

Свердлов: А чёрт его знает. Конспирация, видно, такая.

Шая (с сомнением): У вас всё готово, а я-то тебе здесь зачем?

Свердлов: Головняк есть, Шая. Письма Хозяина, которые сжечь не успели…

Шая: Обалдеть: жгли письма Старика!? А он-то знает?

Свердлов: Донесли. Но я кое-что уберёг и хочу, чтобы ты надёжно спрятал.

Шая (с ехидцей): Хочешь «сыграть на потом»?

Свердлов: Хочу, чтобы их здесь не замотали. Всякое бывает…

Шая: Понял, Яша, Урал – могила.

Свердлов: Вот тебе папка (подаёт). Билет на завтра как член ЦИКа я тебе выпишу. Переночуешь у меня. Вот ключи (подаёт), сначала занеси папку, а потом гуляй. Я буду чёрт знает когда – через пару часов ЦК. Деньги у тебя есть?

Шая: Хочешь отслюнявить от жалования ЦИКа, куда тебя Старик запихал?

Свердлов: А это как угодно, можно и от партии.

Шая (вспомнил, заинтересованно): Яша, а как думаешь, Ильич германца на деньжата крутанул?

Свердлов: Думаю, что да: иначе бы так не темнил да и не прятался. Да и форсОцов у нас «гуляй – не хочу»! Правда, Старик с Троцким свои капиталы слили в одну кубышку и из неё платят нам жалование.

Шая (понимающе): Ты смотри, «кака беда»! И как жалуют?

Свердлов: Прапор, Шая, получает в месяц 60 рубликов, а наш член ЦК 1000, а то и больше. Вот тебе 500 и валяй развлекаться.

Шая (удивлённо): Ни хрена уха?!

Свердлов (довольный): Для милого дружка…

Шая (рад) … «така» серёжка из ушка. А вон на тебе ещё «кака серёжка» (щупает куртку на Яше). Кожа – настоящая.

Свердлов: Эту «серёжку» царь для армии пошил, да надеть не успел. Вот и дали членам ЦИКа. Шая, хватит трепаться, греби домой.

Шая: Понял, Яша, ауфвидерзейн – исчезаю. (Ушел. Свердлов разворачивает карту).

Свердлов: Что-то было ещё! (вспоминает). Да, Кронверк выдал ещё (ищет бумажку). Ага, вот она: 5000 винтовок, 1000 наганов и патронов по хорошей порции. А ещё Серпуховский арсенал обещал (ищет бумажку. Входит Шляпников).

Шляпников: Твой Шая приехал?

Свердлов: Обстановку на Урале докладывал: выступать не хотят. Оголодали. Съезда ждут. (Нашел записку). Вот она, Серпухов – неплохо. Итого получается… (записывает).

Шляпников: Керенский с фронта вернётся – всех вас снова в «Кресты».

Свердлов: А это мы, Саша, ещё будем посмотреть…

Шляпников: Как не смотри, а Ильичу с вашим Съездом вы все нервы вымотали. Весь извёлся.

Свердлов: Это не Съезд, Саша, это, как мы посчитали, у него шестая революция с крючка срывается.

Шляпников (огрызаясь): Вы уже, кажется, до ручки договорились!

Свердлов (спокойно): Саша, а ты прикинь? Первая в девятьсот пятом. Троцкий с Парвусом создают Петросовет, а Ильича к нему близко не подпускают, потому что появился он в России к шапошному разбору, когда царь уже амнистию объявил. Революцию подавили, Троцкий с Парвусом добровольно пошли в «Кресты» и в Сибирь. А Ильич рванул в Европу, так 10 лет там и просидел. Там же у него второй облом. В пятнадцатом году, додуматься надо, загорелся поднять революцию в Швейцарии: убеждал там социалистов, что маленькая страна может всколыхнуть всю Европу. Даже программу им сочинил, в их партию вступил, стал двупартийцем, а когда понял, что ничего не получается, от отчаяния в Америку засобирался. Ну, а третья, наша февральская, которую он элементарно в Европе просрал, а потом удивлялся: как же это так получилось. Без него.

Шляпников (скептически): Ну, ты и фантазёр!

Свердлов: Никак нет. Несёмся дальше – к четвёртому облому. Ты помнишь, что Ильич под общий смех провозгласил на Первом Съезде Советов? «Мы такая партия – власть брать!» И рванули мы с ним через месяц, в июле, но Керенский нам по морде надавал, а Ильич снова в подполье рухнул. До сего времени сидит. Или что-то не так?

Шляпников: Всё на Ильича хочешь повесить?

Свердлов: А кто у нас голова? Он так и пятую хотел в Финляндии быстренько через пару месяцев сварганить.

Шляпников: Ну, знаешь, Яша! Какая революция в Финляндии? Там недавно прошли выборы в Центральный Совет депутатов. А Ильич там просто жил в подполье…

Свердлов: Жил, Саша, да не просто. Выборы выиграли, как ты знаешь, наши, а главой этого Совета избрали Смилгу. Так Ильич его, после избрания, изнасиловал по полной выкладке: скакать, не ждать! Даёшь быстро революцию! А тот его нежно на хрен послал. Спроси Смилгу. И вот сегодня – шестая попытка! А тут Троцкий со своим Съездом Советов. Вот и психует наш двупартиец – снова проиграть боится.

Шляпников: А для чего, Яша, по твоему, Ильич партию создавал? Власть брать или в бирюльки играть?

Свердлов: Так вот с властью-то, Саша, революции у «партии нового типа» никак не получается. А что создавал Ильич, так нам Троцкий рассказывал: мечтал он о партии железной и всепослушной, о партии «сухого террора»: сказала она, что чёрное это белое – чтобы ни одна душа не прекословила. Так до сего дня и хромаем.

Шляпников: Троцкистская басня, достойная этого аморального типа…

Свердлов: О морали Ильича ты лучше помолчи. Одну «моральную басню» он как-то даже рассказал на одном из судов европейских социалистов: если, говорит, в партии раскол, то лидер в политической борьбе освобождается от всяких моральных ограничений. У девяти судей мозги расплавились. Его друг Юлик Мартов назвал его за это политическим шарлатаном.

Шляпников: Но это не даёт вам право отвергать сегодня революционный план Ильича.

Свердлов: Саша, в июле «по его плану» мы уже попытались, и что? Мы в «Кресты», а Ильич в бега. Недавно появился и опять: «даёшь пролетарское восстание»! А мы тут совсем по другому мекаем…

Шляпников: Против Ильича! Как быстро вы стали правоверными троцкистами.

Свердлов: Слушай, прекрати свой трёп: как ты знаешь, Сталин на дыбы вставал, но Ильич Троцкого и в партию, и в ЦК всё-таки «продавил». Хотя ни того, ни другого на Съезде не было. (Входит взволнованный Троцкий)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.