# Психологический тренинг. Самоучитель работы с психологической группой

Геннадий Старшенбаум

Психологический тренинг – это, как правило, работа с группой. Каждому психологу важно развивать профессиональные навыки в этом направлении. Автор книги – известный психотерапевт, профессор Московского института психоанализа Г. В. Старшенбаум обобщил свой многолетний опыт работы с психологическими группами для создания интерактивного учебника.
Учебник поможет оценить и развить качества, необходимые руководителю группы, улучшить свои профессиональные навыки с помощью упражнений.
Автор подробно изложил особенности создания терапевтической группы, групповые процессы, тактику ведущего во всех ситуациях; привел специфические техники, используемые в терапевтических группах разной направленности для лечения амбулаторных и стационарных пациентов; проанализировал типичные ошибки начинающего ведущего и указал, как их избежать.
Книга адресована обучающимся и практикующим психологам, психотерапевтам, педагогам, социальным работникам и администраторам. Она может быть полезной также для участников учебных и терапевтических групп.

© Старшенбаум Г., 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

> Книга действительно полезна для начинающих психологов. Провела по ней занятие (в группе обучения практической психологии), в результате полгруппы сделали заказ в Лабиринте. Главным достоинством книги является ее лаконичность при большом объеме информации. В сжатой форме освещены направления и техники работы, трудные вопросы, ошибки и методы профессиональной самодиагностики психолога. Считаю, что книга является базовым фундаментом знаний, на котором можно построить успешную психологическую деятельность.

> Гусева И. К., психолог

> Обожаю труды Геннадия Старшенбаума! Человеческое спасибо ему за книги. Пишет просто, доходчиво, читается книга на одном дыхании, с юмором, что позволяет заякорить прочтенное. В книге много полезного материала. Все тесты использую в практике, они несложны и на каждый даны ключи. Автор – Бог в психологии. Мой поклон!

> Лаптева Светлана, врач-психотерапевт

> До того как мы начали изучать групповую психотерапию, в нашей группе сложились определенные отношения, которые были построены на том же фундаменте, на котором мы привыкли их выстраивать в обычной жизни. Поэтому на первом же занятии не в лекционной форме группа показала сильнейшее сопротивление – всем было некомфортно в непривычной роли. Я открыто высказала недовольство этим, и для меня это была новая и непривычная роль – ведь я привыкла замалчивать свое возмущение, чтобы избежать конфликта. Этот новый опыт для меня положил начало выстраиванию совершенно новых отношений внутри группы вне занятий: я взяла на себя роль бунтаря. И ничего страшного не произошло, мир не рухнул.

> Я начала активно пользоваться этим новым для меня умением во внешнем мире: говорить открыто о своих чувствах и эмоциях, стала более внимательна к своим истинным ощущениям, перестала подстраиваться под ситуацию, в которой теряются мои личные интересы и желания. Это дало мне понимание того, почему группе необходимо напряжение. Именно оно, мобилизуя ресурсы психики, может позволить человеку выйти из привычной роли, из зоны комфорта и открыть внутренние ресурсы для того, чтобы произошли изменения. Ведь, даже посещая индивидуальную терапию, мы часто рассказываем мифы о себе, оставаясь в привычной роли. И все изменения, хоть и происходят, все равно оставляют нас в рамках той же привычной, часто навязанной в детстве роли. Принцип «здесь и сейчас» сыграл важную роль для нашей группы, открыв новые грани личности многих и позволив им приблизиться к истинному Я.

> Лариса К., студентка Московского института психоанализа

## Об авторе и книге

Геннадий Владимирович Старшенбаум – практикующий врач-психотерапевт высшей категории, кандидат медицинских наук, профессор Института Психоанализа, где ведет, в частности, курс «Групповая психотерапия». Пятьдесят лет работы с терапевтическими группами различной направленности позволили автору изучить механизмы групповой динамики и на этой основе разработать программу групповой кризисной психотерапии.

«Мудрость сновидений», «Большая книга психологических кризисов», «НеЗависимость», «Психосоматика и психотерапия», «Психолог-практик», «Энциклопедия начинающего семейного психолога», «Психотерапия для начинающих» – вот лишь некоторые учебно-практические руководства, где можно познакомиться с богатым клиническим и педагогическим опытом автора.


Этот интерактивный учебник поможет вам развить профессиональные навыки, нужные для групповой психотерапии. В первой главе освещаются общие вопросы групповой работы, особое внимание уделяется типичным трудностям и ошибках психотерапевта. Следующие главы посвящены детальному изложению техник проведения психотерапевтических групп различной ориентации.

Книга написана доступным языком, содержит большое количество упражнений, полезных как для учебных, так и для терапевтических групп. Предназначена для обучающихся и практикующих психологов, клинических психологов и психотерапевтов, врачей, педагогов и социальных работников.

## Предисловие. Мои пятьдесят лет работы с группами

После окончания мединститута я начал работать психотерапевтом и сразу столкнулся с проблемой: как найти время для подростков с заиканием, которых набралось уже человек десять? Попробовал объединить их в группу для занятий аутогенной тренировкой. Действительно, получилась экономия времени. Кроме того, появилась возможность тренировать в группе публичную речь: в начале занятия ребята делились, как проходят у них самостоятельные занятия дома, как они применяют навыки аутотренинга в школе и на улице. В конце занятия все вместе придумывали домашние задания для закрепления нового упражнения аутотренинга «в полевых условиях».

Через пару месяцев я заметил, что жду группу (она собиралась один раз в неделю) с нетерпением. Можно полтора часа поиграть, что-то придумать, ощутить себя как бы в семье, которую вместе с другими создаешь, следя, чтобы всем было удобно. Вспоминаю сейчас этих парней и девушек с теплым чувством и благодарен им за то, что они были моими первыми учителями.

Несколько лет спустя мне довелось руководить реабилитационной программой в психиатрической больнице. Днем мои пациенты работали в лечебно-трудовых мастерских, а на ночь могли остаться в полустационаре со свободным выходом. Диагнозы у них были самые разные, но проблема одна: им трудно было приспособиться к обычной жизни. У большинства не было семьи, и, когда наступил Новый год, им пришлось провести его в больнице. Представьте себе радость пациентов полустационара, когда к ним в гости пришли пациенты детского отделения с новогодним концертом! На 8 Марта мужчины вручили дамам свои поделки из отходов производства и развлекли небольшим выступлением.

Завод, где наши пациенты работали в тарном цеху, подарил нам теннисный стол. Швейная фабрика, где у нас был перчаточный цех, – волейбольную сетку. По просьбе пациентов ночного стационара было решено сдвинуть на более позднее время прием вечерних таблеток, чтобы все могли досмотреть телефильм. На другой день вместо послеобеденного тихого часа мы проводили обсуждение некоторых фильмов, примеряя их сюжеты к собственной жизни. Создалась группа арт-терапии.

Войдя во вкус, пациенты попросили меня организовать им культпоход. Мы поехали в Москву на концерт цыганского ансамбля во Дворец культуры. Затем был «Дон Кихот» в Кремлевском дворце съездов. Пациенты были разбиты на пятерки, каждую возглавлял старший – пациент или медработник. Ей-богу, отличить «больных» от здоровых в зале не смог бы самый тонкий диагност. Радостно и немного грустно было через 2–3 года провожать тех, кто сумел найти работу, новых друзей, создать семью.

Этот опыт терапевтического сообщества и групповой арт-терапии вскоре пригодился мне при организации отделения пограничных состояний. Я проводил с пациентами занятия аутотренингом, и через какое-то время акцент на занятиях начал перемещаться с состояния участников на ситуации, некоторые члены группы «показывали» их в лицах, и естественно было предложить им разыграть эти ситуации по ролям. Так аутотренинг перерос в ролевой тренинг, а симптоматическая ориентация пациентов изменилась на проблемную.

Затем был наркологический полустационар при Московском авиационном заводе. Рабочий день в цеху заканчивался коллективной беседой с общим чаепитием и разговорами «за жизнь». Мы анонимно обсуждали архивные истории болезни, самые типичные и понятные. Читали статьи и рассказы, смотрели и обсуждали фильмы, затрагивающие тему пьянства. Разыгрывали проблемные ситуации: встречу с бывшими собутыльниками, корпоративную вечеринку, выезд на природу, семейное застолье.

Жена новичка рассказывала о его пьянстве, он делился своими переживаниями, затем все обсуждали его исповедь. Опрашивали пациента, у которого возник рецидив. После выписки бывшие пациенты приходили навестить друзей, рассказывали о преимуществах трезвой жизни, поддерживали новичков.

Потом был Речевой центр, где я работал в команде с психологами и логопедами. Пациенты лечились от невроза речи, а я учился у психологов методам коммуникативного тренинга и невербальным методам групповой терапии: пантомиме, психорисунку. Вместе с пациентами мы придумывали все новые функциональные тренировки, занимались тренингом уверенности и эмпатии – чуткости к состоянию и реакциям собеседника.

С помощью ролевых игра моделировались ситуации общения в семье, в школе, с авторитетными лицами. Пациенты выступали в роли родителя, учителя, репетировали ответ у доски, звонили по случайным номерам телефона. «Запас прочности» вырабатывался с помощью различных помех: учащенного дыхания, перебивания, передразнивания, насмешек и т. п. Выпуск очередной группы сопровождался концертом, в котором участвовали и пациенты, перестававшие к этому времени заикаться, и команда специалистов.

Затем меня пригласили работать в Суицидологический центр, где я разработал программу кризисной терапии. Включение суицидента в группу обеспечивало ему эмпатическую поддержку членов группы, способствовало ликвидации у него чувства безнадежности и отчаяния, а также представления об уникальности и непереносимости собственных страданий.

Для одиноких беспомощных людей, испытывавших в кризисном состоянии исключительно высокую потребность в психологической поддержке и практической помощи, в том числе вне групповых занятий, кризисная группа становилась последним шансом для выживания. Работа в группе помогала ее участникам найти способ выхода из кризиса и при необходимости натренировать навыки, нужные для его разрешения и профилактики новых суицидоопасных кризисов.

Параллельно с работой суицидолога я проводил в Центре социально-психологической помощи «Диалог» группы коммуникативного тренинга, в том числе в форме психологических марафонов, которые начинались в пятницу в 14 часов и заканчивались в понедельник в 14 часов. Перерыв делался только на еду, на стол выкладывалось все, что каждый принес с собой. Вопрос о сне даже не возникал. Обычные защиты слетали через пару часов, остальное время проходило, как у детей природы: все по-настоящему, безо всякого стеснения.

Когда рухнул железный занавес, появилась возможность участвовать в учебных группах, которые проводили иностранные специалисты: психоаналитики, гештальтисты, драматерапевты, роджерианцы… Я начал сам проводить бизнес-тренинги, группы встреч и личностного роста, экзистенциальные и аналитические группы.

Последние 20 лет я преподаю в Московском институте психоанализа, используя методы интерактивного обучения, для которого подготовил ряд учебников-самоучителей.

## Общие положения

> Чем в большей степени терапевт является самим собой в отношении с клиентом, чем в меньшей степени он отгорожен от клиента своим профессиональным или личностным фасадом, тем более вероятно, что клиент изменится и конструктивно «продвинется».

> Карл Роджерс

Групповая психотерапия – специфический метод, в котором основную роль играет групповая динамика, т. е. совокупность внутригрупповых социально-психологических процессов и явлений, характеризующих весь цикл жизнедеятельности группы и его этапы. Группа при этом рассматривается как общность людей, участвующих в групповом процессе с его непосредственными контактами, распределением ролей и позиций, взаимозависимостью участников, общими нормами и целями, а также более или менее постоянным составом.

Групповая терапия, как и индивидуальная, базируется на трех основных теоретических подходах. По теории социального научения человек при рождении не имеет сущности, его поведение и симптомы определяются воздействием средовых факторов и дефицитом научения. Эта теория легла в основукогнитивно-поведенческой терапии, целью которой является приведение намеченного поведения в соответствие с заданными критериями: при дефиците следует обучить, при эксцессе – отучить. Данный подход используется при проведении различных тренингов, телесно-ориентированных и двигательных групп, арт-терапии и трансактного анализа.

Психоаналитический подход рассматривает человека как управляемого своими инстинктами. Причина заболевания видится в подавлении Суперэго сексуальных и враждебных инфантильных влечений. Цель терапии состоит в превращении бессознательного в сознательное, преодолении детской амнезии, раскрытии вытесненных воспоминаний. Данный подход является теоретической основой группового психоанализа и психодрамы.

Согласноличностноориентированному подходу человек от рождения является хорошим, неиспорченным и обладает самоактуализирующимся «Я». Психические расстройства объясняются чрезмерным старанием соответствовать внешним требованиям и обязательствам, неспособностью включить опыт в Я-концепцию. Цель терапии – дать человеку возможность сознательно и глубоко прочувствовать свое истинное, хорошее «Я». На этом подходе основана идеология гештальт-групп, групп встреч, экзистенциальных и кризисных групп.

Групповая психотерапия используется в комплексном лечении самых разнообразных контингентов больных. Так, изолированные фобии служат показанием для поведенческой терапии, зависимости – недирективной терапии по модели «Анонимных Алкоголиков», кризисные состояния купируются в кризисных группах, характерологические расстройства лучше корригируются методами гештальт-терапии и психодрамы.

С учетом фокусирования работы различают три направления.Первое фокусировано на «здесь и сейчас» (актуальные проблемы в группе) и «там и сейчас» (такие же проблемы в текущей жизни). Такой подход характерен, в частности, для поддерживающей, проблемноориентированной и кризисной терапии. Второе направление связывает актуальные проблемы («здесь и сейчас») с детскими травмами («там и тогда»). Оно применяется в аналитической терапии. Третье направление – «здесь, теперь, с нами» – фокусируется исключительно на материале, появляющемся во время сессии. Такой подход свойственен группе встреч.

Принцип «здесь и сейчас» подразумевает, что взаимодействия участников группы и их переживания в процессе группового общения отражают особенности их общения вне группы. Анализируя эти особенности во время их непосредственного проявления на занятиях группы, участники получают возможность осознать и изменить их. Этот принцип эффективен, когда участники группы не просто вместе «проживают» различные ситуации, но ищут и находят ответы на вопросы: «Что происходит? Как происходит? Для чего происходит?»

Принцип «здесь и сейчас» представляет основу работы психотерапевтической группы, однако это не исключает одновременного использования материала в рамках «там и тогда» (прошлое участников) и «там и теперь» (текущие ситуации участников вне группы). Это усиливает групповую сплоченность, повышает степень доверия в группе, принятия участниками друг друга, а также способствует осознанию содержания обратной связи, позволяя участнику соотнести свое актуальное поведение с поведением в обыденной жизни и прошлым опытом.

Выделяются три стиля руководства группой:авторитарный – руководитель единолично определяет групповые события; демократический – через коллективное обсуждение и попустительский – руководитель отдает власть группе, не пытаясь оценивать происходящие события и влиять на них.

Авторитарный, директивный стиль руководства применяется при проведении тренинга навыков, аналитических групп, трансактного анализа, гештальт-групп, психодрамы. Ведущие, проявляющие чрезмерную авторитарность и агрессию, вступающие в конфронтацию с участниками или эмоционально отдаляющиеся от группы, оказываются малоэффективными и провоцируют ухудшение состояния пациентов или уход их из группы.

Демократический стиль руководствазаключается в том, что психотерапевт предоставляет участникам свободу выбора тем и направления дискуссии, не начинает действий и не ускоряет их, не навязывает норм и интерпретаций, а использует в основном техники отражения и прояснения. Демократический стиль применяется в группе встреч, в экзистенциальной и супервизорской группе.

Существуют разнообразные способы, ограждающие группу от чрезмерного или преждевременного вмешательства психотерапевта. Ведущий группы встреч, экзистенциальной и гештальт-группы не планирует содержания занятий, не использует заранее подготовленные игры и упражнения, не объясняет участникам, чем они должны заниматься. Чаще всего он лишь делится с участниками своими реакциями, установками, чувствами, задавая тон группе образом своего бытия и характером собственного становления в группе. Основная функция терапевта состоит в том, чтобы помочь членам группы осознать свои конфликты через переживание значимых отношений с ведущим группы и ее участниками. Психоаналитический подход рассматривает терапевта как технического эксперта, интерпретирующего внутрипсихические и межличностные процессы.

Когнитивно-поведенческая терапия и трансактный анализ построены на модели научения. При этом терапевт в качестве учителя обучает членов группы различным навыкам и обеспечивает им когнитивную схему, позволяющую им изменить их поведение. Например, руководитель тренинга эмпатии фокусируется на таких вопросах, как обратная связь, сохранение группы и ее сплоченность, выделение подгрупп и «козла отпущения» в группе. Он сосредоточивается на группе в целом и на взаимодействии ее членов друг с другом, помогает участникам понять себя и других через понимание группового процесса. В группе коллегиальной супервизии (интервизии) руководитель может поочередно выбираться группой из числа участников. Его роль сводится при этом к тому, чтобы следить за соблюдением правил и регламента.

### Требования к ведущему

Хороший ведущий сам делает все вместе со всеми, открывает свои подлинные чувства и переживания, подавая пример остальным. Он ведет себя как активный, общительный, откровенный, ясно выражающийся человек, живо реагирующий, теплый, мягкий и дружелюбный. От остальных участников он отличается отказом от того, чтобы «грузить» группу своими личными проблемами и своей профессиональной подготовкой. В нее в первую очередь входит натренированность следующих черт личности.

• Психологическое присутствие предполагает способность к сопереживанию, эмоциональной вовлеченности в общение, способность жить «здесь и сейчас, с нами», не отвлекаясь на что-то постороннее.

• Личная сила подразумевает уверенность в себе и осознание своего влияния на других. Это избавляет от компенсаторной потребности доминировать, позволяет видеть потенциал участников и дает им образец уверенного поведения.

• Смелость нужна, чтобы идти на риск открытия своих чувств, быть готовым совершать ошибки и признавать их. Смелость также помогает терапевту обсуждать враждебные реакции участников группы вместо того, чтобы пытаться им понравиться.

• Искренность заключается в умении прямо и доброжелательно говорить участникам группы даже то, что они не хотят слышать, чтобы они могли осознать те стороны своей жизни, которые они отрицают.

• Способность быть самим собой, откровенным настолько, насколько это может быть полезным для группы. При этом лишь такой ведущий, который продолжает изменять собственные установки, может поддержать в этом и других.

• Вера в групповой процесс и энтузиазм помогают ведущему получать удовольствие от своей работы, заражают участников группы, вдохновляют их и внушают оптимизм.

• Изобретательность и находчивость позволяют находить неожиданные решения для трудных ситуаций и избегать надуманности и скуки.

• Навыки невербального общения помогают выразить чувства лучше всяких слов.

• Честность проявляется в способности задавать себе следующие вопросы.

– Зачем я работаю с группой? Что я получаю от этого?

– Не веду ли я группу для того, чтобы удовлетворить собственные потребности в ущерб потребностям членов группы?

– Почему я веду себя в группе именно так?

– Какое влияние на членов группы оказывают мое отношение, ценности, чувства и поступки?

Групповой ведущий должен пройти курс применения теории и методов групповой психотерапии, иметь личный опыт участия в тренинговых и терапевтических группах, опыт наблюдения за работой групп под руководством опытных специалистов и опыт самостоятельного ведения группы под профессиональной супервизией.

Отношение ко мне как к руководителю группы и к моему поведению меняется в разных фазах групповой динамики. С одной стороны, группа нуждается в опоре и руководстве, с другой – испытывает потребность в самостоятельности и выражает протест против авторитетов. В первой фазе я не иду навстречу иждивенческим ожиданиям участников, прерываю попытки искусственно разрядить напряжение и направляю общение в русло «здесь и сейчас». Во второй фазе я ускоряю возникновение столкновения группы со мной, что приводит к ее объединению вокруг появляющегося неформального лидера. В третьей фазе я занимаю позицию эксперта, своими замечаниями помогая группе распределить роли и выработать групповые нормы.

Групповой психотерапевт часто работает в сотрудничестве скотерапевтом, выполняющим три основные функции:

1) интенсифицирующую (в марафоне – поочередно с ведущим);

2) дополняющую (врач и психолог, мужчина и женщина, тренер и ассистент, вмешательство и эмпатическая поддержка, групповой и индивидуальный уровень);

3) супервизорскую (обратная связь после сессии или, при необходимости, контролирующее вмешательство во время нее).

Взаимоотношения терапевтов служат членам группы моделью поведения; терапевты оказывают друг другу поддержку, что в трудные моменты предохраняет от симптомов «выгорания»; наконец, при болезни или отъезде одного из них можно избежать прекращения работы.

Совместное ведение группы может вызвать и ряд проблем: расхождения в восприятии групповой динамики и в терапевтической тактике, борьба за власть над группой, создание коалиции с участниками против коллеги, близкие отношения между разнополыми ведущими.

### Преодоление трудностей

Монополист постоянно говорит, при этом он сам не вступает в конструктивный диалог и мешает сделать это другим. Обычно он не замечает воздействия, оказываемого на других, и их реакции. Когда группа не выдерживает и дает ему резкую отповедь, он может с обидой покинуть группу. Если группа долго воспринимает себя пассивной жертвой монополиста, я интересуюсь, почему она позволяет одному участнику нести на себе тяжесть всей дискуссии. Предлагаю группе предоставлять монополисту постоянную обратную связь, чтобы улучшить его внимание к другим.

Я стараюсь помочь монополисту осознать порочный круг: чем упорнее он пытается быть принятым и уважаемым, тем больше раздражает других и становится отверженным, из-за чего еще настойчивее возобновляет прежние попытки. Для этого спрашиваю его: какую реакцию он ожидал встретить в группе в начале работы? А что произошло в действительности? Каким образом он объясняет это расхождение? Удовлетворяет ли его реакция группы? Таким образом удается связать поведение монополиста в группе с его проблемами общения: эмоциональной изоляцией, отсутствием близких людей, нежеланием других выслушивать его и т. п.

Формирование сопротивляющейся подгруппы вокруготрицательного лидера может заблокировать работу группы и привести к ее распаду. Участники подгруппы постоянно опаздывают на занятия, спорят с психотерапевтом или молча демонстрируют свое несогласие с ним, ведут себя враждебно, саркастически. В такой ситуации я предпринимаю следующие действия.

• То игнорирую, то неожиданно ставлю на обсуждение соперничество доминирующего участника со мной.

• Вступаю в открытую конфронтацию с отрицательным лидером, чтобы обнаружить его притязания на власть в группе.

• Привлекаю внимание группы к происходящему и открыто обсуждаю проблему.

• Показываю группе свое чувство дискомфорта в расчете, что это обезоружит «противника».

• При проявлении отрицательным лидером агрессии прошу его сесть спиной к группе, которая обсуждает его проблемы с этической и психологической точек зрения.

• Говорю с отрицательным лидером один на один, чтобы лучше понять мотивы его поведения.

Если часть группы отказывается выполнять упражнение, я прошу сомневающихся поделиться своими сомнениями; выясняю отношение к упражнению остальных участников; предлагаю отказавшимся побыть в роли наблюдателей. Могу также настоять на выполнении упражнения всеми, отложив обсуждение «на потом»; пойти на конфронтацию с группой, напомнив участникам об их обычной манере избегать риска; предложить несколько других упражнений на выбор.

Нежелание участника говорить о своих чувствахслужит основанием для обсуждения целей и задач групповой терапии и упоминания о механизме сопротивления. Если участник прячет свои чувства и проблемы за навязыванием помощи членам группы, я предлагаю ему выбрать один из следующих вариантов.

• Подойдите к каждому из присутствующих и скажите: «Я мог бы помочь тебе следующим образом…»

• Выберите нескольких человек, которым вы хотите помочь в том, о чем они рассказали, и постарайтесь максимально преувеличить свое стремление помочь им.

• Если в вашей жизни присутствовал кто-то, кто имел обыкновение всем помогать, представьте себя этим человеком и обойдите членов группы по кругу, помогая так, как помог бы он.

• Выберите кого-нибудь, кто как-то напоминает вам члена вашей семьи, которому вы говорите, что устали помогать. Расскажите этому человеку, что вы испытываете, помогая ему или ей и так мало получая взамен.

• Попросите у каждого члена группы что-нибудь для себя.

Молчание участника может объясняться рядом причин, из которых можно выделить следующие: страх самораскрытия, риск самоутверждения, опасение неправильно выразиться, потребность в безопасном дистанцировании и контроле, боязнь определенного члена группы или большой компании, неуверенность в возможности справиться со своими тяжелыми переживаниями, способ обратить на себя внимание или за что-то наказать группу.

Я использую молчание пассивного участника как способ показать ему роль его активности в групповом процессе, осознать собственную ответственность за него. Я вовлекаю его в разговор, комментируя его невербальные реакции – например, когда тот жестом или мимикой выражает заинтересованность, напряжение или печаль, показывает, что ему скучно или смешно.

Спрашиваю его: «Вам хочется, чтобы вас сегодня подталкивали? Могли бы вы объяснить, когда из-за наших разговоров вам стало неуютно? Что помогло бы вам сейчас влиться в общение?» Иногда предлагаю членам группы поделиться своими впечатлениями от поведения молчуна, а затем прошу его отреагировать. Если эти приемы мало помогают, предлагаю участнику параллельную индивидуальную терапию.

Молчание в группе рассматривается как продуктивное, если оно вызывает оптимальный уровень напряжения в группе. Продуктивное молчание характеризуется тем, что в дальнейшем участники говорят о своих чувствах, возникших в этот период, анализируют их и обсуждают их причины и причины молчания. Обычно я не прерываю молчания, особенно в начале занятия. Использую его в качестве приема для достижения оптимального уровня группового напряжения, остановки дискуссии, чтобы участники могли обдумать новую информацию, зафиксировать внимание на собственных переживаниях, что-то переосмыслить, переоценить и пр.