Александр Абалихин
Жара. Пшеница. Пыль. Полынь… Стихотворения

Июль

Жара. Пшеница. Пыль. Полынь.

Стрекозы. Небо. Птица. Синь.

Дорога. Солнце. Ветер. Даль.

Миг. Трепет. Облако. Печаль.

Журавли

Холодные, с прелью, туманы,

Хрустящую скатерть стеля,

Сошли на лесные поляны.

Вся в инее белом земля.

А небо в неясной тревоге –

Плывут, не спеша, журавли.

По вечной небесной дороге

Пути этих стай пролегли.

За лесом их кличи стихают.

В тоске замирают поля,

Когда журавли покидают

Свои топяные края,

Где россыпь янтарной морошки

И мох изумрудный болот,

Где царство звенящее мошки,

И красный, как клюква, восход.

Цветок

Подарок осени – цветок

Со стеблем слабым предо мною

Моё внимание привлёк

Своей красою неземною.

Как странно… В нежном полусне

Стою земной и отрешённый,

И брезжит матово в окне

Рассвет чарующий и сонный:

Там синий воздух, и туман,

Прохлада пасмурного утра…

На подоконнике – стакан,

В нём роза цвета перламутра.

Загадки неба

Та ночь была искристо-звёздной,

Спал август, солнцем утомлён,

Когда стал слышен шёпот грозный,

Ночною пустотой рождён.

Поток огня с небес сорвался,

Над тихим лесом пролетел

И с треском в воздухе взорвался,

Рассыпавшись на сотни стрел.

Раскаты странные шуршали

И вкрадчиво вползали в ночь,

И сердце ужасом пронзали,

И мысли прогоняли прочь.

Когда прошло тех искр свеченье,

Природа вся легла во тьму.

И звёзд закончилось паренье,

И стихли шорохи в бору.

Одна звезда, размером с блюдце,

Сияла в небе, вся бела,

И, позволяя мне очнуться,

В пространство чёрное ушла.

И снова звёзды заблистали,

И месяц будто стал расти,

А две медведицы лакали

Водицу Млечного Пути…

Душа сомненья испытает

И ум пытливый не поймёт,

Как небо сказки порождает

И нас к открытиям зовёт.

Странна картина мирозданья

И в тайнах весь небесный свод,

Где, нам, даря очарованье,

Созвездья водят хоровод.

Преображенка… Кунцево… Арбат…

Москва у каждого своя:

Бульвары, парки, переулки,

Сирень и в пухе тополя,

Мечтанья, встречи и прогулки.

Я помню тот район у рынка,

Где поворачивал трамвай.

Остались в памяти картинки:

Заборчик, флоксы и сарай.

«Преображенка»… Слово ранит

И сердце истово стучит.

Там было детство. Моя память

Порой, терзаясь, так болит!

И вот, я взрослый. Рядом с домом

Леса, сады и васильки.

Такое Кунцево знакомо

Тому, кто старше тридцати!

Арбат, ты – сказка! Чьё творенье?

Не архитектор тут ваял.

Само, похоже, провиденье

Иль Бог такой уют создал.

Я тут любил и был счастливым,

Все переулки исходил.

Наверно здесь я стал ранимым.

Арбат меня навек пронзил!..

У каждого Москва своя,

Хотя для всех она едина.

И для меня ты вся – моя!

А в сердце всё же три картины…

Капустницы

Дорога. На исходе лето.

Застыли травы. Тишина.

Глаза разъел избыток света.

Горит салютом бузина.

Среди дороги – клумба белых,

Слегка трепещущих цветов,

Сырая глина тут пригрела

Крылатых недругов садов.

Они – сопротивленье ночи,

Они прекрасны и нежны.

На крыльях их нет даже точек,

В них исступленье белизны!

Их вид – подарок тех мгновений,

Что провожу я, вниз смотря,

Их суть – почти что, суть растений,

Собой украсивших поля.

И я шагну. Метелью белой

Взлетят над глиною они.

И лишь потом, совсем несмело,

Присядут к сырости земли.

Я ухожу, но в отдаленье,

Вновь вижу слабых крыльев дрожь

И, чтобы сбросить наважденье,

Гляжу на золотую рожь!

На небе слабые лучи…

На небе слабые лучи,

Там скрылся вечер.

Там бродят призраки в ночи,

Желая встречи.

Вливаясь в млечные ручьи,

Мерцают страхи.

Там крылья сполохов ночных –

Печалей взмахи.

Мы все в мир призрачный уйдём,

Без бед и счастья,

И изменить полёт времён

Не в нашей власти.

Но есть в безумье мрачной мглы

Виток изящный:

Во сне привидимся и мы

Знакомым спящим.

Лучик света прорезал тьму…

Лучик света прорезал тьму,

Когда в городе люди спали.

Как рассвет нужен был тому,

Кто живёт на Земле в печали!

Этот свет не рассеет ночь.

Не для этого звёзды светят.

Они людям должны помочь –

Тем, кто смотрит на мир, как дети.

И откроются двери в сад:

Звёзды ярче в сто крат заблещут

Там, где каждый друг другу рад,

Там, где радость волною плещет!

И раскроют созвездья секрет:

В час, когда приближается утро,

В миг исканий, тревог и побед

Пусть наивным останется мудрый!

Есть города тепла…

Есть города тепла

И мир холодной стали,

Где ветер и волна

Бить камень не устали.

Есть город суеты

И город созерцанья,

Изящной красоты

И нераскрытой тайны

Есть улиц вековая вязь

И улицы ночного света,

Где устаёт порою глаз

От ровной линии проспекта.

Но ближе нет судьбы

И меж собой преграды

Артериям Москвы

И венам Петрограда.

Муха

Муха вечером в дом залетела

И хозяйкой себя повела.

А под утро она обнаглела

И поспать мне совсем не дала.

Будто дьявол зелёный летает!

Словно пуля, врезаясь в стекло,

Безнадёжно кружит и петляет,

И мечтает, чтоб ей повезло.

Что же бьёшься ты, глупая муха,

О прозрачную твёрдость стекла?

Неприятно терзая мне ухо

Ты тревогу в душе создала.

О стекло ты сейчас разобьёшься

И окно пред тобой как скала.

Ты жужжишь надо мной, как смеёшься,

И, похоже, с ума ты сошла.

Но безумье твоё мне понятно –

В мрачной комнате солнышка нет.

Ты мечтаешь о нём, вероятно,

А на улице брезжит рассвет!

Распахнул я окно. Как ракета,

Изумрудная муха взвилась.

И метнулась. Навстречу рассвету,

Раздражённо звеня, унеслась.

Вон она! Точкой чёрной мелькнула

И исчезла в тот миг без следа,

А над лесом во мгле проблеснула

И погасла, растаяв, звезда…

Ты вернёшься осенней порою,

Чтоб за рамами крепко заснуть.

Их весной при уборке раскроют,

Чтобы муху сухую смахнуть.

Всё мягче, тише и нежней…

Всё мягче, тише и нежней

Дрожанье слабого эфира,

Где ветерки клубками змей,

Лежат во тьме ночного мира.

Нет звуков, света, чётких линий,

Лишь подкупающе ручные,

В лиловых мантиях и в синих,

Блуждают призраки ночные.

Они подходят совсем близко

И обозначен их приход –

Сирени ветвь склонится низко

И, покачнувшись, вновь замрёт.

О чём они сейчас мечтают,

Что нам сказать они хотят?

Ночные шорохи и стаи

Под утро, снявшись, улетят.

Созданья, жившие без света,

Уйдут в края чужой земли,

Чтобы неспящие поэты

И там заметить их могли.

Я жду тот миг воспоминаний…

Я жду тот миг воспоминаний,

Когда они сметут меня

С пути времён и расстояний,

Тоску щемящую даря.

Близ школы – городской лесок.

В нём мир распахнутый растений

И по коре текущий сок

Берёзки, раненой в сплетенье.

Всё впереди… И мир велик.

Листва трепещет в море света.

День до обеда – век, не миг!

И целый век – после обеда.

Всё в мире тёплом для меня!

И изумленью нет предела:

Травинка в лапках муравья

Росинку круглую задела.

Вот шмель в шиповнике гудит,

И ветер дышит томно, душно,

И бабочка, сложившись, спит.

И счастлив был я простодушно…

Меня гнетут воспоминанья.

Порою, память – только яд.

Несёт она душе страданья,

Но почему-то я им рад.

Звёзды

В небе зависли звёзды,

А на деревьях гроздья.

Снежные гроздья ягод

Горестного предзимья.

Звёзды приносят радость.

Звёзды всегда бесстрастны.

Звёзды так одиноки!

Звёзды нам дарят звуки.

Звуки давно известны:

Крик соловья и фуги.

Только их слышать надо,

Бросить в цемент бумаги

То, что диктует вечность,

То, что хранит пространство.

Будут потом копаться

Дети в песке и в глине.

На черепки наткнутся,

Те, что слова хранили.

Высветят звёзды слово,

Что уже незнакомо.

И удивятся звёзды,

Как они говорили,

Как иногда прекрасны

Звуки, слова простые…

Колокол синий, прозрачный хрусталь…

Колокол синий, прозрачный хрусталь.

Золота искорки, белая даль…

Новый и робкий, старый и грустный

День такой разный: долгий и шустрый!

Миг – и уже засияли снега!

Миг – и сошлись навсегда берега!

Колокол глухо, со стоном звонит,

Грусть и тоску позабыть не велит.

Колокол синий, морозный январь…

Ну же, попробуй-ка силу – ударь!..

Вьюжистый, бурый и мутный февраль,

Колокол треснутый, битый хрусталь.

Синеет воздух, но бесстрастно…

Синеет воздух, но бесстрастно

Льют звёзды свет на сонный сад.

Плывёт неумолимо, властно

Кому – рассвет, кому – закат.

Они ушли, лучам покорны,

Ночного неба светлячки.

Их испугали ветра волны

И дуновений роднички.

Разлилась трель над лесом громко –

Бесстрастных звёзд растаял свет.

Плывёт восторженно и звонко

Кому – закат, кому – рассвет!

От красок, зноя, духоты…

От красок, зноя, духоты

И утомленья пряным летом

Ко мне являются мечты

О зимнем городе бесцветном…

В уютном стареньком дворе

Я вижу, отдохнув от бега,

Туман неона в фонаре

И хлопья тающего снега.

Порой сжимает мне виски

От смрада выхлопов и гари.

И облака мрачны, низки,

И улица в тяжёлой хмари.

В автобусах на стёклах муть

И грязь в салоне чёрной кашей,

Но только как волнует грудь

Мне город мой своим пейзажем!

И почему мне так близки

Громады хмурых грязных улиц,

На лицах признаки тоски,

Сырой асфальт и пятна лужиц?

Синие стрекозы

Стрекозы цвета нежной сини,

Не бабочки, не мотыльки,

Откуда вы взялись такие

У берегов моей реки?

Зависли вы небесной стаей

Над быстрой тёмною водой.

Я не хочу, чтобы растаял

Ваш странный облик неземной.

Вода бурлит и тащит листья,

Склоняет голову тростник.

Вы таете, как нити жизни,

Ваш образ в душу мне проник!

Порхая синими крылами,

Листву вы гоните быстрей

И сонно вьётесь над волнами,

Не зная суматохи дней.

Моя Россия… Медуница…

Моя Россия… Медуница.

Шмели, жужжащие в тиши.

Ночные летние зарницы,

Тревожная печаль души.

Соловушки поют в тумане,

Таясь в кустах от глаз людских,

И сладко ландыши дурманят

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.