# Здец

Виктор Серов

Ищете свое место во Вселенной? Тогда вам сюда. Фантастическая драма о Федоре Бабочкине подскажет, кто вы есть на самом деле, откуда и куда идете, и зачем вообще нужны мирозданию. Если же в процессе познания возникнут препятствия, автор рекомендует вернуться к началу произведения и еще раз прочитать его название.Важно: книга противопоказана скептикам, циникам, а также лицам, не достигшим двадцати одного года.

> От автора: все события и персонажи произведения вымышлены.

> Совпадения с реальными фактами и личностями случайны.


## Глава Первая, в которой Федя Бабочкин вполне доволен текущей жизнью

«Пятница! Или все же… тяпница?», – размышлял Федор, глядя на последнего посетителя.

Тот с энтузиазмом рассказывал о помойке, якобы располагающейся не в том месте. Бабочкин машинально кивал головой, продолжая планировать ближайшее будущее.

«И, как минимум, развратница», – подошла следующая мысль.

Предложение Вити Соколовского было заманчивым, но не более. Как показала новейшая история, все его спортивные мероприятия сопровождались энергичным потреблением алкоголя и прочими сопутствующими пороками. После этого приходилось возвращаться не «с новыми силами», а, подобно старой батарейке, полностью «разряженным»…

– … Федор Сергеевич, что будем делать?! – крикнул дед, заподозрив, что его не слушают.

– Принимать меры, – блеснул Бабочкин дежурной улыбкой. – В понедельник выйдем на место, оценим обстановку…

«Выход есть, – подумал он, – Возьму с собой Леху Киреева. Он сегодня уходит в отпуск и уж точно не допустит никаких излишеств…»

– А в котором часу? – не унимался пенсионер.

– Вам зачем?

– Как зачем? Соберу жильцов, чтобы они все проконтролировали.

– Хорошо, – оценил бесполезность дебатов Бабочкин. – Оставьте свой телефон – мы с вами свяжемся.

– Мои данные в заявлении, – кивнул дед на лежащий на столе лист.

– Ах да… ну, тогда…

– До понедельника.

Когда дверь закрылась, Федор удовлетворенно хмыкнул. Этот оказался достаточно культурным. По крайней мере, не сорвался на ненормативную лексику, а в процессе диалога употребил всего пару матерных слов. Да и то – вскользь. В основном же люди, приходящие на прием, вскрывали глубинные пласты словесности, полагая, что те помогут не только в коммунальных вопросах, но и в жизни вообще. Но не тут-то было. Бабочкин за несколько лет в подобных дискуссиях поднаторел и стойко держал удар. Проблем с этим почти не было, за исключением редких ночных кошмаров.

Подойдя к окну, он набрал приятеля:

– Привет, Леш. Ты где?

– Выхожу из конторы.

– То есть…

– Так и есть. Я свободен – наяву, а не во сне… уже в отпуске, короче.

– Какие планы на вечер и… вообще?

– Ты не поверишь, Федь, этот вопрос я хотел задать тебе. Вот и телефон достал, а ты взял и позвонил. Мы с тобой с детства на одной волне.

– Это точно. Послушай, дружище, предлагаю чудное незабываемое мероприятие…

– Спортивное?

– Да, да, да…

– Не от Соколовского ли?

– От него, родимого, – буркнул потрясенный Бабочкин, не сомневаясь, что Алексей откажется. – Откуда знаешь?

– Наверное, забыл, где я работаю?

– Ну, не настолько же…

– Скажу по существу – я согласен. Когда и где встречаемся, ну и… как будем добираться?

– Э-э…, – вновь поразился неожиданной метаморфозе Федор. – Думаю, мой драндулет брать не стоит. Тут до Лыткарино рукой подать. Поедем на такси или общественном транспорте…

– Не стоит, – оборвал приятель. – У меня имеется «должничок», который докинет нас с удовольствием. Через час будем у тебя. Идет?

Идти было совсем недалеко. Федя проживал в высотке, расположенной в пяти минутах этой самой ходьбы. «Однушку» на пятнадцатом этаже купили родители, когда он заканчивал Школу. Правда, не ту, что с маленькой буквы, а Высшую – экономики. Впрочем, Бабочкин с детства мечтал учиться в заведении другого ведомства. Его аббревиатуру он демонстрировал, где только можно. Тем более что она полностью совпадала с его инициалами.

Поступление в ВШФСБ успехом не увенчалось. Федор почему-то не прошел профотбор, который… неожиданно преодолел дружок Леха, двинувший туда «за компанию». Слава богу, Бабочкин быстро понял, что спецслужба ему необходима лишь как средство для жизненной карьеры. Ну, скажем, как у президента и некоторых его соратников. Плюнув три раза через плечо, он с легким сердцем подал документы в ВШЭ. Закончив ее с отличием и следуя генеральному плану, Федор, к удивлению многих, устроился мелким чиновником в районную Управу. Однако через пару лет стал заместителем начальника отдела и вступил в «Единую Россию».

На сборы, включая легкий перекус, было минут сорок. Как обычно, переступив порог, он включил телевизор. По первому каналу транслировалось популярное ток-шоу. Трое ведущих, перебивая гостей, доказывали, что целью Запада на самом деле являются российские природные ресурсы, а, стало быть, и территории. Какой-то дежурный либерал, пытавшийся возразить, тут же был повержен аргументами большинства студии.

Испытывая к оппозиционеру недоброе чувство, Бабочкин остервенело жевал ветчину. Правда, это была первая реакция. Отбросив эмоции и включив мозги, он пришел бы к здравой мысли, что все участники передачи отрабатывают деньги, которые им платит канал за повышение рейтинга. Но это потом. Сейчас же, запив бутерброд чаем, готов был проглотить противника, а вслед за ним и весь недружественный Запад. Фибрами своей окрепшей души он поддерживал руководство страны в неравной борьбе с многочисленным внешним врагом…

– Я подъезжаю, – раздался из мобильника голос Киреева. – Постарайся сделать так, чтобы мы тебя не ждали.

Ждать никому не пришлось. Бабочкин выскочил в тот момент, когда к подъезду подкатывал серебристый Майбах. Он нисколько не сомневался в том, что за отливающими сталью стеклами таится его друг детства, а ныне капитан ФСБ Леха Киреев. Тут же догадка оправдалась – со словами «Запрыгивайте, сударь» открылась задняя дверь лимузина.

Поздоровавшись с приятелем, Федор впал в легкий ступор. Причиной стал субъект, сидящий в водительском кресле. Это был не кто иной, как… префект округа, в котором Бабочкин счастливо жил и трудился в последнее время.

– Здравствуйте, Георгий Аркадьевич, – поклонился он вышестоящему начальству.

– Добрый день, мы разве знакомы? – пожал тот плечами.

При этом было видно, что Поляков лукавит, а встреча с подчиненным была для него неожиданной и крайне нежелательной.

– Я заместитель начальника отдела вашей подведомственной Управы. Меня зовут Бабочкин Федор… Сергеевич.

– Не припомню, – продолжал упорствовать префект.

– Ладно тебе, Аркадьич, – засмеялся Леха. – Вижу – узнал моего старинного друга. Поверь – на него можно положиться.

– Так бы сразу и сказал, – буркнул Поляков.

– А вы с нами, Георгий Аркадьевич? – поинтересовался Федор.

– В смысле?

– Ну… на спортивную базу. Там Соколовский придумал что-то новенькое.

– Нет, отвезу и назад. Вот – обещал Алексею Владимировичу. Вообще-то в эти игры я не играю и вам не советую. Хоть и перечисляю туда деньги… по культурной статье. Правда, когда узнал, что досуг только для мужиков, хотел договор расторгнуть.

– Там реальные спортивные состязания, ну… и мероприятия разные…

– Знаю я эти мероприятия, – хмыкнул Поляков, выруливая на проспект. – Уж очень они вредны для здоровья. Особенно в моем возрасте. Ну, да бог с ними. Ты, Федор, лучше скажи, как тебе работается.

– Нормально. Вот сейчас готовимся к годовщине…

– Да это… все готовятся. Я не о том. Меня интересует климат в коллективе. Как тебе новый начальник?

– Климат в целом здоровый, – неопределенно изрек Федор, соображая, как из данной ситуации извлечь что-либо полезное. – Коллектив сплоченный, хотя назвать его дружным нельзя. В плане организации, на мой взгляд, имеется некоторый кадровый перекос. При достаточной общей численности в некоторых подразделениях чувствуется нехватка персонала…

– Ты хочешь сказать, что сам загружен выше головы?

– Нет. В нашем отделе как раз все в порядке, а вот, например, в работе с корреспонденцией и секретариате явный перебор.

– Вообще или в последнее время?

– В основном в этом году…

– То есть с приходом Руденка?

– Ну… не знаю…

– Я знаю. Так называемые лишние кадры – это преимущественно молодые длинноногие блондинки?

– И они тоже.

– Что ж ты, Федь, раньше молчал? – спохватился Леха. – Вместо того чтобы тащить меня фиг знает куда, пригласил бы лучше на корпоратив.

– Я, Леш, придерживаюсь правила «Никаких романов на работе», – скосив глаза на начальство, торжественно объявил Бабочкин. – И тем более секса.

– Вот это правильно! – обрадовался префект. – Я полагаю, что вы оба семьями не обременены?

– Так и есть, – подтвердил Киреев.

– Мой вам совет как старшего и опытного товарища – женитесь. Сразу обретете трезвый и спокойный взгляд на жизнь…

– И окончательно потеряем к ней интерес, – закончил фразу Алексей.

– Да бросьте вы. Это все индивидуально. У того же Руденка, по-моему, трое детей, а вон что паршивец вытворяет. Была бы моя воля, турнул бы его без выходного пособия…

– А чья же тогда это воля? – вырвалось у Федора.

– Даже не мэрии, мой юный друг. У него, похоже, в администрации президента прихват имеется. Только это между нами. Когда мне его навязали, я понял, что должность начальника Управы для него проходная…

– Уж не под тебя ли, Аркадьич, копают? – поинтересовался Леха.

– Вряд ли. Он уйдет куда-то дальше. Кстати, рекомендую его как объект разработки.

– Для этого нужны веские основания.

– Понятно – кишка тонка. Это тебе не бедного префекта дербанить. Ясно, нужна отмашка сверху, а они там все… ладно, во всем этом процессе для тебя, Федор, есть один положительный момент. На освободившуюся должность я буду рекомендовать твоего непосредственного начальника, а ты, стало быть, станешь начальником отдела.

– Спасибо, – поблагодарил ошарашенный Бабочкин. – Кажется, уже подъезжаем. За тем поворотом – наша база.

– Тормози, Аркадьич, – неожиданно скомандовал Киреев. – Мы тут немного пройдемся.

Федор взглянул на часы. До расселения и традиционного банкета была еще уйма времени. Выйдя из машины, друзья, как по команде, шумно втянули настоявшийся хвойный воздух. Поляков, посигналив, лихо развернулся и скрылся за поворотом.

– Погодка сегодня футбольная, – запрокинул голову Леха. – Ни одного облачка…

– У нас в программе велогонки, если ты не в курсе.

– Нам, спортсменам, все равно, что у нас в программе. Тем более, полагаю, что это будет завтра, а сегодня – ужин и танцы под луной.

– Правильно полагаешь. Похоже, армия не до конца выбила из тебя человека.

– Я не в армии, к твоему сведению.

– Да пошутил я. Ты мне лучше скажи, мил человек, как ты нашего префекта «окучил»?

– Что ты имеешь в виду?

– Как что? Человек, у которого в подчинении десятая часть Москвы, возит на своем автомобиле рядового капитана ФСБ…

– Он сделал свой выбор – или в свободное время оказывать мелкие услуги мне, или, как ты говоришь, возить начальника колонии. В течение лет пяти. Это в лучшем случае. Жизнь, как известно, зебра…

– Ты про полосы, что ли?

– Нет, все гораздо проще – если двигаться от головы, то непременно окажешься в заднице.

– Смешно. Ну, и как же он дошел до жизни такой? Если не секрет, конечно.

– Безусловно, это секрет. Могу лишь сказать, что в последний момент я предотвратил его сползание в коррупционную схему.

– То есть, это «сползание» вами контролировалось, и ты ему об этом сказал…

– Зря ты не работаешь в нашей конторе.

– Стало быть, теперь Поляков тебе по гроб жизни обязан и, скорее всего, возникла еще одна схема.

– То есть?

– Между ним и тобой. Твое начальство хоть знает об этом?

– Конечно. Каждый день пишу отчеты… ладно, хватит об этом. Взгляни лучше сюда.

Алексей извлек из заднего кармана удостоверение и раскрыл его. Над фотографией и данными личности было выведено: «Банк развития и внешнеэкономической деятельности. ООО «ВЭБ Капитал». В графе должность значилось нечто неопределенное – «Руководитель группы».

– Что это? – резонно поинтересовался Бабочкин.

– Сегодня я именно тот, кто здесь указан. Хочу, чтобы ты об этом знал и не портил мне легенду.

– Так ты в отпуске или… где? И что вообще это значит?

– Наверное, слышал избитое выражение о бывших чекистах? Так вот, скажу больше – полноценные отпуска у нас тоже отсутствуют.

– Погоди, Лех. Получается, мое предложение составить компанию – это как бы спланированное вами мероприятие?

– В общих чертах – да. Этот Соколовский давно у нас под колпаком. И дело даже не в пресловутых оргиях, а в том, что подспудно там решается. Так что, извини…

– Я был там несколько раз и ничего подобного не обнаружил. Все участники настроены исключительно патриотически. Сам увидишь. С другой стороны – я все понимаю. Кроме одного. Неужели нельзя сразу обо всем рассказать? Я бы с удовольствием вам помог. Были бы довольны…

– Это исключено.

– Почему?

– То, о чем ты говоришь – работа агента, а в этом качестве использовать государственных служащих нельзя. Но у тебя есть шанс, – расплылся в улыбке Киреев. – В этот раз ты мне точно поможешь.

Тем временем показались ворота, окрашенные в цвета российского флага. Сверху, кроме самого стяга, сверкали буквы – «Спортивный клуб «Сокол». Рядом стоял верзила в камуфляже и внимательно смотрел на путников. В подобной ситуации Федор оказался впервые. Ранее он въезжал на территорию, где гостей встречал сам Соколовский. Сейчас же не сомневался, что без фейс-контроля не обойтись и на всякий случай достал документы.

– Кто такие? – презрительно спросил охранник.

– Мы участники спортивного праздника, – объявил Бабочкин.

– Наши гости пешком не ходят, – буркнул стражник.

Однако протянутые ему удостоверения принял и скрылся за воротами. Через минуту появился не один, а с хозяином базы. Тот радостно обнял Федора и долго тряс руку Кирееву:

– Насчет вас, Алексей Владимирович мне звонила ваша… по связям с общественностью… ах да – Ирина Кирилловна. Обещала заключить долгосрочный договор. Мы счастливы сотрудничать с такой уважаемой организацией, как Внешэкономбанк. Как и с Фединой… то есть, с префектурой Федора Сергеевича…

Соколовский лично проводил гостей в подготовленные апартаменты. Это были одинаковые по форме, но разные по цвету бревенчатые бунгало. Каждый из них предназначался для одного человека, хотя площадь позволяла вместить и больше. Основным атрибутом номера выступала большая деревянная кровать. Она располагалась посреди комнаты, которая являлась гостиной, спальней и столовой одновременно. Была, правда, еще одна – с совмещенным санузлом. Всего подобных домиков насчитывалось десятка три. Кроме того, на территории имелись кирпичное двухэтажное здание, несколько металлических боксов и огромный зеленый шатер в центре базы.

Вручив гостям ключи, хозяин напомнил им о сегодняшнем распорядке:

– Отдыхайте, а ровно в девятнадцать жду на банкет. На сей момент почти все в сборе. Дам тоже привезли. Как на подбор – чистые бриллианты… во всех смыслах. Уверен, останетесь довольны.

– Спортсменки? – ухмыльнулся Федор.

– Еще какие!..

– А гонки когда? – невпопад поинтересовался Киреев.

– Завтра. Как только очухаетесь, так и начнем, – махнул рукой Соколовский и удалился.

## Глава Вторая, в которой спортивное соперничество не приводит ни к чему хорошему

В назначенный час в шатре было не протолкнуться. Бабочкин объяснял это одним – сбоем в организации мероприятия. Этими соображениями он и поделился с приятелем. Тот явно нервничал, пытаясь что-то высмотреть в разношерстной толпе. Мужики, одетые, кто во что горазд, барражировали среди столиков, а роскошные девицы бросали на них оценивающие взгляды. Возникшую сутолоку слегка скрашивала негромкая классическая музыка.

– Леш, если ты подыскиваешь себе пару, то напрасно. Это, мягко говоря, рановато. Тут система другая – ты ее сам будешь завоевывать. Но это потом. Сейчас, смотрю, творится какой-то раздрай. И Соколовского не видать… вместе со всей обслугой…

– Какая пара?! – сдавленно прошипел Киреев. – Мне нужен человек, ради которого я сюда и прибыл. А, вот он!.. Слава богу.

Федор перехватил его взгляд. Субъект лет сорока подпирал стойку шатра и с ухмылкой наблюдал за броуновским движением спортсменов-любителей. В этот момент в проеме возник хозяин базы. Ловко лавируя среди гостей, он быстро добрался до подиума.

– Господа! – раздался его глухой голос. – Извините за небольшую заминку. Поступила, наконец, партия велосипедов, которые мы заказывали. Пришлось их принимать самому, потому как первую партию вернули. Вот так…

– Да бог с ними, велосипедами! – крикнул толстый лысоватый мужик. – Рассаживай нас быстрей, Викторыч! Уж очень кушать хочется.

– Как всегда, вы правы, Михаил Львович, – радостно согласился Соколовский. – Спасибо, что не начали самостоятельно, потому что в нашем сценарии произошли изменения. Думаю, вы их оцените по достоинству. Как известно, столики рассчитаны на четверых. Те, кто бывал на предыдущих мероприятиях, помнят, что комплектовались они следующим образом – две дамы, два кавалера. Другое дело, что методы отбора различались – то тянули жребий, то на добровольной основе. В любом случае мы сталкивались с проблемами. Пары образовывались весьма хаотично и, как правило, где-то там… в лесу. Порой через фингалы, царапины и порванную одежду. Поэтому мы решили довести процесс до логического конца прямо здесь – в этом зале. Следуя новому правилу, делим коллектив по половому признаку – столики справа занимают гости, а слева – приглашенные дамы.

То ли озвученная идея всем понравилась, то ли народ сильно проголодался, но последние слова хозяина вызвали бурные аплодисменты. Вслед за этим все начали рассаживаться. Федор не успел осмотреться, как приятель схватил его за руку и потащил за собой. Было ясно, что тот приступил к выполнению задания.

Так и оказалось. Леха скользнул за столик с сорокалетним скептиком.

– Не возражаете? – картинно улыбаясь, спросил Киреев.

– Да вроде нет, – пожал тот плечами.

– Добрый вечер, – произнес Федор, присевший на соседний стул.

– Привет, – озираясь по сторонам, кивнул мужчина.

– Это мой друг. Нас больше не будет, – усмехнулся Леха. – Если мы вас не устраиваем, то в процессе как-нибудь поменяемся.

– Нет, нет, все в порядке. Просто должен подойти мой… знакомый, – как-то неуверенно проговорил сосед, глядя на последний свободный стул.

– А-а, вот вы где! – раздался вдруг знакомый голос.

Бабочкин поднял голову. Было непонятно, к кому обращается Соколовский, переводящий взгляд с одного гостя на другого. Однако в следующий момент все встало на свои места.

– Сергей Юрьевич, вы оказались в хорошей компании, доложу я вам. Это весьма уважаемые люди, хоть и совсем молодые или… вы уже знакомы?

– Нет, еще не успели. Я бы начал не с этого.

– Думаю, беспокоиться не стоит, – загадочно проговорил хозяин базы. – Одну минуту… Иван Всеволодович!

Тут же рядом со столиком возник очкарик неопределенного возраста. Он был одним из немногих, прибывших на банкет в цивильной одежде.

– Вот, рекомендую, – похлопал его по плечу Соколовский. – Господин Голубев просил подыскать достойную компанию. Уверен, она нашлась, и вы найдете общий язык. Приятного всем отдыха.

Соколовский мгновенно исчез, а его протеже занял свободный стул. Федор раскрыл рот, чтобы спросить об ожидаемом «знакомом», но почувствовал удар по ноге. Он понял, что таким образом ему рекомендовано воздержаться от комментариев. Леха действовал по разработанному плану и контролировал ситуацию.

– А что, господа, – оживился Сергей Юрьевич, – не пора ли нам познакомится, наполнить бокалы и за это выпить. Смотрите, как активизировались соседи. Меня зовут Ковтун Сергей Юрьевич – эсквайр.

При этом он встал и протянул руку… Федору. Тот, ответив на рукопожатие, постарался тоже не промахнуться в титуле:

– Бабочкин Федор Сергеевич, коллежский асессор.

– Киреев Алексей Владимирович, клерк, – явно поскромничал Леха.

– Голубев Иван Всеволодович, статский советник.

– Так я и думал, – констатировал Ковтун, разливая виски. – В нашем случае все логично – старшие по возрасту имеют и более высокие звания. Еще радует то, что за этим столом собрались индивидуумы с чувством юмора. Давайте выпьем за то, чтобы оно нас не покидало хотя бы до конца этой чудной вечеринки.

– И чтобы она из чудной не превратилась в чудовищную, – зачем-то добавил Киреев.

– А что, такое бывает? – удивился Голубев. – Я здесь впервые и пока никаких предпосылок не вижу. Вы, Сергей Юрьевич, судя по всему, тут бывали?

– Нет, нет, я тоже новичок. Это молодежь у нас впереди всех и уже везде побывала, – подмигнул Ковтун Федору. – Не правда ли, господин Бабочкин?

– Правда. Похоже, среди вас я единственный опытный участник. В этом шатре уже третий раз, слава богу. Никаких серьезных инцидентов здесь не было. По-моему, Виктор сгустил краски. Могу даже предположить, с какой целью. Ему просто надо объяснить причину изменения формата. На моей памяти, правда, был случай, когда разнимали подвыпивших субъектов, но это случилось не в лесу, а прямо здесь – в шатре. Не знаю, что на этот раз он придумал, но большой разницы в том, как сидят гости, нет. Все равно приглашенные мужчины выбирают девушек, которым уже за все заплатили. Если вы знакомились с сайтами Соколовского, то должны помнить, что их привозят с салонов определенной направленности. Надо сказать, что девицы и сами охотно сюда едут. И не только для оказания сексуальных услуг. Некоторые из них надеются устроить свою судьбу. Не удивляйтесь, но такие прецеденты уже были…

Музыка стихла, и на подиум выскочил худощавый парень. Подобно крутому певцу, он схватил микрофон и заорал:

– Добрый вечер, господа. Позвольте представиться – Георгий. Для вас – просто Жора. Особо продвинутым разрешаю называть меня Джорджем или Жоржем. По просьбе и поручению Виктора Викторовича буду направлять наш вечер в правильное русло и следить, чтобы он не вышел из берегов. Думаю, что в большинстве случаев гости, сидящие за одним столом, успели познакомиться и даже выпили за свое здоровье. Прошу еще раз наполнить бокалы и поднять за успех нашего предприятия. Это же касается и нашего замечательного цветника. Девушки, не отставайте! Та-ак… молодцы! А теперь… теперь не будем тянуть кота за… хвост. Я объявляю белый танец. Дамы приглашают кавалеров! Однако имеется просьба – по окончании все должны вернуться на свои места. Итак – маэстро, музыка!

Конечно же, никакого маэстро здесь не было, а просто звучала фонограмма. Однако нужно отметить, что на аппаратуру хозяин точно не поскупился. Казалось, что чарующие звуки заполнили не только воздушное пространство, но и землю, стены, мебель, а также всех присутствующих. Первым забрали Сергея Юрьевича. Девица будто сидела под столом и вынырнула, едва прозвучала команда. Схватив за руку «избранника», она мигом доставила его в центр танцпола. Тут же оба приступили к энергичным движениям, хотя тема предполагала явно медленный танец. Следующим стал Федор. Когда он поднял голову, у него отвисла челюсть, и екнуло сердце. Единственная мысль, его посетившая, была вопросом с восклицательным знаком – как это создание здесь оказалось?!

– Сударь, разрешите пригласить вас на танец, – прозвучал ангельский голос.

Будто во сне, Бабочкин взял ее руку и проследовал к нескольким топчущимся парам. Обернувшись, он обнаружил, что Леха с очкариком уставились на его партнершу. То же можно было сказать и о «кавалерах», которые еще оставались на своих местах.

– Меня зовут Федор, – пробормотал он, глядя в бездонную синь ее глаз. – А вы… простите?…

– А я Настя, – улыбнулась девушка.

– А почему?…

– Почему я выбрала вас? Потому что вы выделяетесь из местной публики. Вот посмотрите на лица окружающих мужчин. Что вы там видите?

– Ничего, – пожал плечами Федор.

– А я вижу. Знаете что? Алчность и сексуальную неудовлетворенность. Вы, наверное, тут единственный со спокойным человеческим взглядом.

– Я не об этом хотел спросить…

– А – а, я поняла. Почему я в этой компании?

– Ну…

– Скажу, но пусть это останется между нами. Я писательница. Пишу под псевдонимом Рита Родригес. Может, слышали? Мои романы и сборники пользуются популярностью.

– Да, да, – вспомнил Бабочкин. – Экстравагантная… эпатажная… светская львица…, вроде. Вы не типичный представитель своей профессии…

– Вы так думаете?

– Да. Мне казалось, что в писатели, как и в монахи, идут те, кто в «миру» себя исчерпал. Да и выглядите вы совсем по-другому!

– Сейчас я точно на себя не похожа, – рассмеялась Настя. – Чтобы изобразить наивную красавицу, мне нужно было немало потрудиться – специальные краски, макияж, контактные линзы. Слава богу, пока обхожусь без пластики…

– Зачем вам это? Вы, наверное, в курсе, что здесь не ограничиваются одними танцами.

– Конечно, я уже выбрала себе партнера и постараюсь, чтобы он тоже выбрал меня. Увы, это не вы…

– Я повторяю вопрос – зачем?

– Ух, какой настойчивый! Сказала же ведь – писательница. И не кабинетная какая-нибудь, не паркетная, а настоящая – боевая. Прежде чем написать роман, стараюсь «влезть в шкуру» своей героини. В моих книгах, которые я отношу к бестселлерам, речь идет о стюардессе, таксисте, журналисте. Разумеется, на некоторое время мне пришлось освоить эти профессии.

– А теперь вот и до проститутки докатились…

– Ну что вы? Рабочее название нового романа – «Эскорт». События разворачиваются в одном из московских профильных агентств. Героиня – провинциалка с потрясающими природными данными…

– Простите, Рита…, то есть Настя, вы хотите сказать, что здесь находятся девушки эскорт – услуг?

– Ну да. А что тут удивительного? Никто же ведь никого не принуждал. Предложили двухдневное мероприятие. Деньги весьма приличные, да еще намекнули, что среди клиентов много холостых и богатых. Так что… согласились почти все свободные девушки. А для меня лично, считаю, это бесценный опыт. Вот вы, Федор, тоже ведь не женаты?

– Я еще маленький, – попытался пошутить Бабочкин.

– Вот потому я и выбрала другой персонаж, – засмеялась Настя.

– Тогда позвольте спросить – почему на танец вы пригласили именно меня? И почему вы со мной так откровенны?

– Я великолепно разбираюсь в людях и отнюдь не по роду своей деятельности. Это у меня врожденное качество. Скорее, мое писательство является следствием данной особенности. Мне не нужно общаться с человеком, чтобы его охарактеризовать. Достаточно непродолжительное время понаблюдать и, главное, заглянуть в глаза. Вы – именно тот человек, на которого в этой обстановке можно положиться. Разумеется, никто из присутствующих даже не догадывается о моей миссии. Понятно, также, что при всей моей интуиции трудно все предусмотреть. Поэтому мне нужна некая подстраховка. Пожалуйста, Федя, голубчик, согласитесь мне помочь, если… если у меня что-либо пойдет не так.

При этом она так посмотрела на Бабочкина, что у того перехватило дыхание и едва не подкосились ноги. Невольно прижав к себе девушку, он пробормотал:

– Не сомневайтесь, Настя, я помогу, но лучше…

– Что?

– Было бы лучше, если бы вы выбрали меня…

– Нет, нет, милый Федя, в этом случае у меня не будет конфликта… ну… о чем тогда мне писать?

– Включите фантазию…

– Не все так просто. Если хотите, мы с вами закрутим любовь позже.

– Хорошо, – улыбнулся Федор. – Как я узнаю, что вам понадобится моя помощь?

– Продиктуйте номер вашего мобильника. Я запомню его и поставлю на «голос».

Не успел Бабочкин озвучить свой телефон, как закончилась музыка. Удерживая руку партнерши, он с волнением произнес:

– Настя, хочу вам напомнить, что интима вы точно не избежите. Поэтому будьте предельно осторожны…

– Секс для меня не проблема. Главное – не нарваться на садиста и… извините, на нас уже смотрят.

– Они смотрели и раньше. Я просто хочу напомнить – последнее слово тут все равно за мужчинами, поэтому, Настя, я буду за вас… за тебя бороться.

– Попробуй, Федя, – засмеялась партнерша и, подобрав подол, побежала к своему столику.

– Поздравляю вас, господа! – вновь прокатился по шатру голос Жоры. – Первый этап нашей программы успешно завершен. Девушки обозначили свои симпатии, а мужчин могут с ними согласиться, а могут – и нет. Хотя… не исключаю, что после танца некоторые из дам тоже их поменяют. Давайте, дорогие мои, отметим это и… двинемся дальше.

Леха схватил виски и мастерски наполнил бокалы.

– За Барби! – тут же прозвучал тост.

– Не соглашусь с вами, Алексей, – покачал головой Голубев. – Она совершенно не похожа на куклу. Там просматривается природная, истинно русская красота.

– Я полагаю, что речь идет о партнерше нашего уважаемого Федора? – подключился Ковтун. – Макияжа, конечно, там хватает, но красива до безобразия.

– Ее зовут Настя, – гордо произнес Бабочкин. – Хочу добавить, что мозги у нее тоже на месте.

– Ну, тогда за Настю! – охотно исправился Киреев.

– Мо – лод – цы! – крикнул ведущий. – Праздник продолжается. Приступаем ко второму этапу. Как вы думаете, чему он будет посвящен? Правильно! Выяснению взаимных предпочтений. Для этого я приглашаю девушек на сцену. Думаю, места тут хватит. Та-ак… становимся полукругом. Замечательно! Теперь возьмите эти таблички с номерами – так проще будет вас идентифицировать. Отлично. Получилось двадцать восемь… бриллиантов. А как же оправы? Да простят нас кавалеры, но мы их тоже пронумеруем.

На столах гостей тут же появились аналогичные таблички. Разница заключалась лишь в цвете. В отличие от дамских розовых эти были голубыми. Взглянув на ближайший номер, Федор вздрогнул. По жизни он был в меру суеверен и от религиозных мероприятий никогда не фанател. Однако число «тринадцать» вызывало в нем оторопь, поэтому он всячески старался его избегать. Вот и сейчас он быстро перевернул пластиковый квадрат и сдвинул его в центр стола. Маневр не удался. Коллеги разобрали свои номера гораздо быстрей. Впрочем, один плюс в его невезении был – Настя держала табличку с… тем же номером.

– Вижу, что к решающему акту все готовы! – продолжал Георгий. – Теперь каждый обладатель номера хорошо его запомнит и на обороте отразит свое предпочтение… да, да, и девушки тоже… как?… ручкой или маркером – передавайте друг другу. Замечательно! Далее… попрошу собрать таблички для обработки. Это займет минут десять, что позволит нам в очередной раз накатить… тьфу… поднять тост за… любовь, скажем…

В этот раз бутылку схватил Голубев, а у Федора возникло подозрение, что Жора «накатывает» гораздо чаще, чем остальная публика.

– Георгий, могу ли я поинтересоваться?… – вновь подал голос толстяк, который, похоже, не только насытился, но и изрядно выпил.

– Валяйте, – в тон ему ответил ведущий.

– Я только что отдал свой номер… ну и забыл его… как и тот, который с испугу на обороте нацарапал.

– И что?

– Как что? Это я хочу спросить – что?

– Ничего, господин… э – э… Норкин. Посмотрите вверх и по сторонам. Если вы не обратили внимания, то я вас обрадую – у нас имеется достаточное количество веб-камер, которые не только запомнили ваши номера, но и все остальное…

– Как?… – подскочил возмущенный толстяк. – Мы так не договаривались!

– Не волнуйтесь, Михаил Львович, – тут же послышался голос Соколовского. – Видеоконтроль функционирует исключительно с целью обеспечения безопасности наших клиентов. В редких случаях мы обращаемся к нему для решения каких-либо спорных вопросов. Как, например, в вашем случае. По окончании мероприятия все записи стираются.

– Так бы сразу, Викторыч, и сказал, – плюхнулся на свой стул Норкин. – А то – следят за вами, следят за вами…

– Я этого и не говорил, – пробубнил Жора. – Ну… хорошо, думаю, инцидент исчерпан. А вот мне, наконец, передали результаты нашего первого этапа. Честно говоря, я думал, они будут более гармоничными, и мы получим большинство определившихся участников. Увы! Всего десять человек ответили друг другу взаимностью. Вот эти пять счастливых пар…

Ведущий назвал номера, которые совпали своими лицевыми и обратными сторонами. К удивлению Федора за их столиком тоже оказался один из «счастливчиков». Это был Ковтун со своим четырнадцатым номером. Избранницей же его стала та самая целеустремленная партнерша с двойкой на табличке. Жора между тем продолжал озвучивать результаты, вопреки редким и робким протестам присутствующих. Выяснилось, что совершенно невостребованными оказались двенадцать мужчин и одиннадцать девушек. В их число, увы, попал и Голубев. Разумеется, были и другие – те, которых выбирали многие. К этим счастливым избранникам можно было отнести и Бабочкина. Его выбрали две девушки – с девятым и двадцать седьмым номерами. Однако его «сердце» было «отдано другой». На обороте его таблички красовался тот же номер, что и на лицевой стороне. Впрочем, тринадцатый номер, кроме него, отобразили еще десять кавалеров. Таким образом, Настя оказалась рекордсменкой среди всех присутствующих по отданным ей предпочтениям. Вторым по сбору симпатий и, соответственно, первым среди мужчин стал Ковтун. Его выбрали пять девушек. К величайшему огорчению Федора среди них оказалась и его избранница. Ну и что теперь?

– Ситуация сложная, но не безвыходная, – сообщил Жора. – В любом случае сегодня мы должны получить двадцать восемь пар. Осталась сущая малость – всего двадцать три. Поэтому не будем терять время и начнем с самого сложного эпизода. Настя, подойди, пожалуйста, ко мне. Как я уже говорил, девушку выбрали одиннадцать кавалеров, но тот, которому предпочтение отдала она, взаимностью ей не ответил. По правилам нашего мероприятия пару нашей красавице необходимо выбрать из этих самых претендентов. Для этого нам нужно устроить конкурс, победитель которого и осчастливит нашу Настю.

– Пардон, Жорж, – подал голос Леха. – Как будем состязаться? Интеллектуально или физически?

– А вы как хотите?

– Пусть сама выберет себе пару! – предложил кто-то.

– Это исключено. Выбирают мужчины, поэтому счастливчик должен определиться в честном состязании.

– У меня есть предложение! – заплетающимся языком выкрикнул Норкин. – Мы с вами сюда зачем приехали?

Этот вопрос тут же вызвал оживление и массу саркастических и не совсем приличных реплик.

– Неправильно, – обрадовался толстяк. – Загляните в свои путевки. Там черным по белому написано, что целью посещения спортивного клуба «Сокол» является участие в велосипедных гонках. Понимаете, к чему это я?

– Поддерживаю! – первым отозвался Киреев. – Считаю, что…

– Минуточку! – прервал его Соколовский. – Михаил Львович!

– Что? – затравленно стал озираться Норкин.

– Я справа от вас… возле входа…

Все повернули головы, а хозяин базы помахал рукой с микрофоном.

– Викторыч, ты что, не согласен? Мне кажется, что велосипедный заезд – это как раз то, что нужно нашим претендентам.

– Когда?

– Прямо сейчас.

– То есть, вы, Михаил Львович, хотите сказать, что в сумерках и в не совсем трезвом состоянии готовы крутить педали?

– Причем тут я? Мне, как и всем остальным, будет интересно наблюдать за состязанием. Ну, и поболеть… за кого-нибудь. Я ж, к твоему сведению, голосовал вон за ту пышку, а она, сука…

– Стоп! – остановил его Соколовский. – Не будем, Львович, никого оскорблять. Все мы здесь, по мере сил, выполняем свою роль. Ну что, думаю, идея господина Норкина имеет право на жизнь. Продолжай, Георгий.

– Итак, господа, поступило предложение подобрать пару нашей великолепной Насте через велосипедную гонку. Я выношу его на голосование. Разумеется, голосуют только участники. Кто за? Против? Воздержался?

Желающих оказалось восемь человек, сомневающихся – двое, несогласных – один, Голубев. Таким образом, предложение было принято и объявлена пятнадцатиминутная готовность. Учитывая позднее время и не совсем спортивное состояние, утвержденный маршрут был сокращен почти вчетверо. Соколовский лично на большой карте, а затем и за воротами рассказал «спортсменам» о пути следования. Особое внимание он обратил на два крутых поворота и одно узкое место между деревьями. Кроме того, один из работников базы был направлен разметить маршрут светодиодными фонариками. Несмотря на не очень широкую дорогу, всем удалось выстроиться в одну линию. Отмашку на старте доверили сделать «виновнице торжества». Проходя мимо Федора, Настя шепнула:

– Буду болеть за тебя.

– Раньше надо было думать! – не очень любезно ответил тот, хотя настроен был совершенно противоположно.

Мысли о Насте вызывали забытую сладостную тоску. Подобное он испытывал лишь однажды – в девятом классе их общей с Лехой школы. Тогда он буквально бредил Катькой из соседнего подъезда. Однако летом ее отца-военного перевели в Екатеринбург и после непродолжительного контакта в Интернете чувства постепенно угасли. В «Вышке» у него, как у всех нормальных парней, была девушка. И даже не одна. И хотя он с ними и получил первый сексуальный опыт, от этих взаимоотношений ничего душевного не осталось. С другой стороны, его буквально бесило отношение писательницы к близости с мужчинами.

«Погоди, если тебя никто не научил правильному поведению, то я покажу, как надо Родину любить!» – стартуя, думал Федор. Он так яростно жал на педали, что через пару минут оказался в абсолютном одиночестве. Лишь тяжелый лесной воздух шуршал в ушах, да мелькали развешенные у обочины фонари. Почувствовав, что тут вполне реально победить, он еще активней погнал велосипед. По лесной тропе «просвистел», как по тоннелю. Конфигурация первого поворота четко просматривалась издалека. Поэтому он был пройден, практически не замедляясь. Было понятно, что к этому моменту остальная группа значительно отстала. Разум подсказывал, что пора притормозить и спокойно преодолеть оставшийся путь. Однако адреналин с примесью алкоголя сделали свое дело – Бабочкин увеличил скорость.

Поэтому ко второму повороту он не подъехал, а подлетел, не зная о том, что были допущены две трагические ошибки. Соколовский, рассказывая о сложностях маршрута, совершенно забыл, что последний отрезок проходит по краю глубокого, заросшего деревьями, оврага. Кроме того, парень, который развешивал фонарики, не рассчитал их количество и заметно проредил последний этап дистанции.

Ощущение свободного полета Федор испытывал не раз. Как и сегодня, это происходило спонтанно и с некой бравадой. Но тогда прыжки страховались тарзанкой и последующие события были предсказуемы. Совсем другое дело – полет на велосипеде в ночном лесу. Естественно, в первый момент он даже не понял, что произошло. Просто земля ушла из-под колес, а потом… потом горизонтальное движение преобразовалось в свободное падение. Оно было достаточно продолжительным, чтобы успеть испугаться и ощутить свое весьма незавидное положение. Когда велосипед обломал первую ветку, Федя мысленно перекрестился. Хотя понимал, что это бесполезно. Нет, в бога он, конечно, верил, но не настолько, чтобы надеяться на его помощь. Поэтому в момент касания грунта губы практически самостоятельно вывели роковое слово – «пи…ец!».

## Глава Третья, в которой, наконец, начинается научная фантастика

Вначале было ощущение невероятной легкости. Затем он открыл глаза и обнаружил… белый кромешный мрак. Тем более что поднятая рука в «молочной» темноте совершенно не просматривалась. Резкое приближение ладони к глазам вызывало едва заметное движение воздуха и некоторое изменение фона. Это означало, что все происходящее реально. Сомнения рассеялись, когда раздались странные звуки. Что это? Речь живого существа? Разговор двух субъектов? Свою природную способность к языкам Федор особо не развивал, хотя свободно общался на английском, понимал французский, а любое наречие мог в принципе правильно идентифицировать. Так вот – ни на какой язык мира это похоже не было!

Щелканье с завыванием ветра – вот что это напоминало. Но почему звуки ассоциировалось с диалогом? Да потому что они различались как по тону, так и по тембру. Кроме того, когда был слышен один, другой молчал. В какой-то момент белая пелена рассеялась, а расплывчатые контуры приобрели конкретные образы. В странном шарообразном помещении находились два человека. Они склонились над лежащим Федором и внимательно на него смотрели. Затем, как по команде, улыбнулись. Это было понятно по их глазам. Остальные части лиц были закрыты… тюрбанами. Недолго думая, он ответил им тем же. Однако тут же возник вопрос: «Как я попал в Египет?» В последнюю поездку в эту страну Бабочкин с экскурсией посещал берберов. Так вот – это были точно они. Более того – судя по глазам и комплекции, один из них являлся мужчиной, а вторая – женщиной. Но причем тогда эти звуки? На арабский язык они и близко похожи не были.

Как только он об этом подумал, случилось чудо – незнакомцы заговорили по-русски. Точнее, судя по свисту и треску, вещать на странном языке они не прекращали, однако смысл сказанного стал абсолютно понятен. Незримый синхронный переводчик воспроизводил родную речь.

– Приветствуем тебя, иной, – слышался приятный мужской голос. – Рады видеть в добром здравии и хорошем настроении.

При этом субъекты сложили ладони, коснулись ими лба, а затем резко развели и подняли руки. Ритуал, сопровождаемый громкими щелчками, повторился трижды. «Переводчик» молчал, поскольку, скорее всего, последние звуки отражали лишь эмоции.

– Что происходит?! – вырвалось у Федора. – Кто вы?

– Не волнуйся, иной, – успокоила его женщина. – Мы знаем, что ты человек. Ничего страшного не случилось. Просто ты вознесся к нам в результате несчастного случая…

– То есть, вы хотите сказать, что я в раю?! – подскочил ошарашенный Бабочкин. – А вы, стало быть, ангелы?!

– Нет, нет, совсем наоборот, – коснулся его плеча мужчина.

– Ад, что ли?… – нервно осмотрелся Федор.

Он лежал в центре огромной комнаты со странным интерьером. Куполообразный потолок переходил в овальные стены, упирающиеся в эллипсовидный пол. Содержимое помещения полностью гармонировало с его необычной формой. Полки и ниши в стенах были закруглены, как и нечто похожее на кушетку. Дверь в комнате тоже представляла собой эллипс. То есть основная особенность окружающего пространства заключалась в отсутствии каких-либо углов – внешних и внутренних.

– Ну… на чертей мы точно не похожи, – засмеялась женщина. – Не правда ли?

– Кто же вы в таком случае?

– Мы хуняне…

– Кто?!..

– Жители планеты Ху. Ты попал к нам случайно. Мы этого не хотели, но так получилось.

– И давно я тут… у вас?

– Нет. Ты найден несколько циклов назад в случайной выборке.

– В чем, простите?…

– Ночью ЗДЕЦ работал на вашей планете и послал тебя на Ху, – поведал абориген.

Федор перехватил его взгляд, пытаясь обнаружить хоть какое-то лукавство. Он был абсолютно уверен, что ни один человек, произнесший подобную фразу, не должен удержаться в невозмутимом состоянии. Однако ожидаемого взрыва смеха и похлопывания по плечу типа: «Да ладно, парень, расслабься – мы тебя разыграли» не случилось. Глаза «берберов» оставались в прежнем дружелюбно-улыбающемся состоянии.

– Простите, я опять не совсем расслышал – кто у нас работал?… – Бабочкин решил сам подтолкнуть их к истине.

– ЗДЕЦ, – радостно подтвердила женщина.

– А кто это?

– Не кто, а что, хотя…, – посерьезнел мужчина. – Ты не знаешь, кто такой ЗДЕЦ? Да куда вам, человекам! Не скоро вы услышите о Звездном Духе Единородных Цивилизаций. Это явление, которое, представь себе, отсылает на Ху материальные субстанции вплоть до планетарного масштаба.

Даже если бы Федор призвал всю свою фантазию, то все равно бы ничего не представил. Смысл сказанного шокировал, поэтому он решил уточнить:

– Куда отсылает?

Лишь сейчас бросилась в глаза анатомическая особенность аборигенов – полное отсутствие ресниц. О бровях же сказать было нечего, поскольку лоб полностью закрывала повязка. В этот момент глаза аборигена стали грустными, хотя голос не изменился:

– На нашу планету. Неужели это не понятно? Честно говоря, я был лучшего мнения об умственных способностях землян. Вот и… получили особь… на свою голову…

– Вы не совсем правильно меня поняли, – в смятении проговорил Бабочкин. – Я не сомневался, что вы шутите. Но, если серьезно, то хотелось бы узнать, как далеко действует этот ваш ЗДЕЦ?

– Для него не существует расстояния. Имеет значение лишь направление.

– Вы же сами только что сказали, что все посылается на Ху.

«Боже, что я говорю», – подумал при этом Федор.

– В основном, да, – поднял глаза хунянин. – Однако по решению Высшего Совета ЗДЕЦ может перейти на ручное управление. Тогда можно посылать что угодно и куда угодно. Достаточно сказать, что он помогает нам перемещаться в космосе…

– Как быстро? – поинтересовался Бабочкин.

– Практически мгновенно.

– Откуда он взялся или… вы его изобрели?

– История об этом умалчивает, – бросив взгляд на соплеменника, проговорила женщина. – Впрочем, это закрытая информация. Ты излишне любопытен, человек. Назови свое имя.

– Федор.

– Какое нерациональное обозначение личности! – искренне удивилась она.

– Простите, а вас как зовут?

– Я Бу, – гордо представился мужчина.

– А я – Су, потому что… женщина.

– Оригинально, – вновь поразился Бабочкин.

Однако тут же возник резонный вопрос:

– А скажите мне, пожалуйста, господа ху… господи…

– Хуняне.

– Да, именно… так вот – много ли вас тут обитает?

– Десять миллиардов с учетом сателлитов.

– И вы хотите сказать, что всех ваших женщин зовут Су?

– Нет, человек, ошибаешься. Разнообразию наших имен позавидует любая цивилизация…

– Так, хватит, – вдруг встрепенулся Бу. – Наш гость дошел до кондиции. Пора отправлять его в Жо.

Характер очередной инстанции Федор выяснять не стал. В Жо – так в Жо. В любом случае вскоре все должно проясниться, а там можно подумать и о спасении. А как иначе? Не торчать же всю жизнь в столь интересных местах.

Он сбросил покрывало и… натянул его снова – одежда полностью отсутствовала. Этот «маневр» сильно развеселил аборигенов. Они громко защелкали, а их глаза приобрели странный оттенок. Несомненно, это был смех, потому что от избытка эмоций Су пукнула.

– Ой, человек, насмешил ты нас! – послышался ее голос в переводчике. – Что ты там прячешь? Ты представляешь собой типичного представителя потешной цивилизации. Мы ведь исследовали тебя вдоль и поперек, а заодно нивелировали раны и ушибы. Ничего особенного в тебе нет. Совсем другое дело – наши самцы. Ну-ка, Бу, покажи ему!

Партнер принялся суетливо поднимать халат, но Бабочкин в ответ замахал руками:

– Не надо! Верю. Лучше верните мою одежду.

– Это невозможно, человек. Она не прошла карантин. Вот тебе бля хунянина.

– Что, простите? – вновь озадачился Федор.

– Бля, – протянула ему халат Су. – Наша повседневная форма.

Надо отдать им должное, предложенная одежда пришлась впору. И не потому, что подгадали с размером. Халат чудесным образом сузился, в другом месте – расширился и, в конце концов, показался Бабочкину едва ли не самой удобной одеждой, которую он когда-либо надевал. «Ничего себе, бля», – подумал он, спрыгивая с кушетки. Кроме того, он был доволен тем, что на него не нахлобучили тюрбан.

Надевая предложенную одежду, Федор тщетно пытался увидеть или хотя бы ощутить упомянутые Су «раны и ушибы». Их не было и в помине.

– И тля не забудь, – кивнул Бу в сторон тапок на толстой подошве.

Затем жестом предложил следовать к выходу. Далее был длинный проход в виде приплюснутой трубы. По самым скромным прикидкам диаметр ее составлял не менее пяти метров. Через пару минут тоннель уперся в такую же дверь, за которой оказался… лифт. Федор это понял, когда ощутил характерную нагрузку. Хотя кабина отличалась от земных аналогов наличием кресел. Однако мысли Бабочкина были заняты другим:

– Бу, вы утверждали, что мы следуем в…

– В Жо.

– Можно полюбопытствовать – с какой целью?

– С целью ассимиляции инородного тела.

– Какого тела?

– С тобой действительно нужно иметь терпение, человек. Твоего тела! Неужели непонятно?

– Позвольте…

– Послушай, Федор, – вмешалась Су. – Обращайся к кому-либо одному и говори «ты». Иначе переводчик и мы вслед за ним не успеваем за полетом твоей мысли.

– А, понял…, – открыл рот Бабочкин.

– Ну, наконец, – обрадовался Бу. – Значит, есть шанс ассимилироваться.

– Спасибо, – поблагодарил гость. – Я просто хотел спросить, каким образом меня будут ассимилировать – целиком или по частям?

– Теперь я не поняла! – встрепенулась женщина. – Ты, человек, издеваешься, что ли?

– Посмотрим, как он будет шутить в фильтрационных яйцах, – злорадно буркнул хунянин.

– И в мыслях не было, – попытался оправдаться Федор. – Просто мне не безразлична моя судьба. Я имею право подготовиться к испытаниям. Вот скажите – зачем вообще нужна эта ассимиляция?

– Мы уже в который раз пытаемся тебе объяснить – ЗДЕЦ посетил тебя случайно…

– Нет, Су, – поправил ее партнер. – Человек сам прилетел к ЗДЕЦу, а тот сразу переместил его на Ху.

– Я и говорю. А раз так, то ты вполне мог занести заразу. И не только в прямом смысле…

– Как это?

– Может быть, ты решил попасть на Ху с целью совершить диверсию или того хуже – испортить наш генофонд.

– Да я даже не слышал ни о каком…

– Что с ним говорить, Су. Яйца покажут, что и как.

– Что вы заладили! – возмутился Федор. – Яйца! Яйца!.. сколько их хоть будет?

– Как обычно – два, – переглянувшись с Бу, ответила Су. – Ты уже прошел внешнюю чистку. Пока спал. Теперь на твоем теле нет ни одного микроба. А в первом яйце стерилизуют твои внутренние органы. Акт немного болезненный, поэтому придется потерпеть…

– Как это – стерилизуют? – облизал Бабочкин пересохшие губы.

– Избавят от вредных микроорганизмов.

– Ну, это другое дело. А дальше?

– Дальше – больше, – продолжил Бу. – Во втором яйце тебе прочистят мозги. Ни одно злостное намерение, ни одна твоя темная мысль не ускользнет от нашего внимания.

– И все?

– И, наконец, ты удостоишься аудиенции у члена…

– У кого?! – закашлялся Федор.

– Не раздражай меня. У члена Высшего Совета.

В этот момент дверь лифта распахнулась и… Бабочкин зажмурился. Это действительно была фантастика. Они стояли на небольшой круглой платформе, а вокруг, насколько хватало глаз, распростиралось море. Или океан. Суши в обозримом пространстве не было. Как и горизонта. Вначале Федор подумал, что ему показалось, но затем, как ни старался, не увидел смыкания воды и неба. Потому как отсутствовал купол! Плоское белесое небо нависало над водой строго параллельно. Нет, конечно, вдали расстояние казалось меньше, но это были лишь издержки субъективного восприятия.

«Солнце»? Огромное, белое, с размытыми краями находилось строго над головой. Казалось, его лучи составляли каркас воды и воздуха, потому что все вокруг отливало не привычной голубизной, а серебром. Это было настолько неожиданно, что Бабочкин вновь зажмурился и тряхнул головой. Вопросы роились в голове, но озвучить их он не решался. Во-первых, не хотел отвлекать аборигенов, а во-вторых, опасался вновь нарваться на «похабщину».

Однако не удержался:

– А где же земля?

– Скоро увидишь!.. Ио приближается! – вытянув вперед руку, воскликнул Бу.

Через минуту возник странный объект, который, превратившись в подобие летающей тарелки, плюхнулся в воду. Верхняя его часть сложилась, открыв довольно просторную кабину. Там находился абориген, который несколько отличался от своих соплеменников. При наличии той же бля у него почему-то отсутствовал тюрбан. Данная мелочь в корне меняла имидж этих существ, если, конечно, прибывший не был выродком. «Человеческими» там были только глаза. Зато отсутствие растительности позволяло голове сверкать на «солнце» и пускать «зайчики». Нос практически отсутствовал – переносица заканчивалась двумя ноздрями, производя впечатление свиного «пятачка». Рот, конечно, имелся, но без губ. Вместо них наблюдалось утолщение кожи. Причем верхняя «губа» была вздернута, обнажив… один сплошной зуб.

Хунянин что-то чирикнул и тут же из аппарата выдвинулся трап. Не успели пассажиры занять места, как взлетели. Одновременно крыша опустилась и, слава богу, стала прозрачной. Бабочкин тщетно пытался разглядеть какой-нибудь клочок суши, но тут произошло чудо – Бу и Су, перекинувшись с пилотом чириканьями, тоже сняли тюрбаны. Глядя на них, впору было смеяться, но делать это Федору не хотелось. Напротив, ему стало грустно. Особенно в отношении Су. Отвернувшись к «иллюминатору», он боялся поднять глаза. Кабина заполнилась щелчками и завываниями, свидетельствуя о жаркой дискуссии хунян.

Пейзаж практически не менялся, но это не мешало фиксировать изменения высоты и скорости. От однообразия потянуло в сон, но тут включился переводчик. Или, скорее, его включили.

– Федор, – послышался голос Су. – Ты как испражняешься – стоя, сидя или лежа?