Александр Васильевич Козлов
Древнейшая история пензенского края. Мифы и реальность

© А.В. Козлов, 2020

Предисловие «Животворящая святыня…»

Обычно люди делятся на две категории: творцы и исследователи истории. Творцы создают, созидают историю, исследователи изучают, анализируют, обобщают, делают выводы. Зная Александра Козлова, не отнёс бы его к какой-то одной из вышеназванных категорий. В нём есть нечто от творца, есть и от исследователя. С одной стороны, обращаясь к истории родного Пензенского края, – он её творит, с другой – исследует. Выступает и в той, и в другой ипостаси. Выступает весьма удачно, убедительно. Интерес к отечественной истории в писательской среде далеко не случаен. Начало этому было положено самим Н.М. Карамзиным. Интерес к истории родного края, пробудившийся у Александра Козлова, вполне понятен. Помните, об этом ещё говорил А.С. Пушкин:

Два чувства дивно близки нам,
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.

На них основано от века
По воле Бога самого
Самостоянье человека,
Залог величия его.

Животворящая святыня!
Земля без них была б мертва,
как безотрадная пустыня
и как алтарь без Божества!..

Для Александра Козлова малая родина – «животворящая святыня», то уникальное место, что его создало и сформировало. В знак благодарности и по велению сердца начал он свою работу как исследователь, а в процессе она переросла в творчество – и он проявился в ней как творец. Вот это и есть кульминация, когда в одном авторском порыве соединяются два начала: творческое и исследовательское! Благодаря этому книга найдёт путь к сердцам и душам читателей! Удачи ей и её автору на этом пути!

О.О. Столяров, к. филолог. наук, доцент, поэт, член МГО Союза писателей России, контр-адмирал, член ООО «Офицеры России», президент МАИР.

От автора

Темой древнейшей истории нашего Пензенского края я заинтересовался где-то лет десять назад. На тот период я уже давно закончил службу в Военно-морском флоте России, о чем мои читатели могли узнать в разделе этой книги «Об авторе», и переехал из столицы Северного флота (г. Североморск) в столицу нашей Родины (г. Москва). Как в таких случаях говорят, «на постоянное место жительства». Однажды, находясь «на побывке» у родителей в городе Кузнецке Пензенской области, в котором родился и где прошли мои детство и юность, посетил местный Краеведческий музей. К тому времени я всерьез увлекся отечественной и мировой историей, перечитав уйму исторической литературы. И каково же было мое удивление, что в нашем главном «историческом заведении» города практически нет никакой информации о древнейшей истории родного края! Только один странный плакат, добросовестно выполненный работниками музея, возвещал примерно следующее: «Много миллионов лет назад на территории, ныне занимаемой городом Кузнецком, был океан, а по его берегу бегали мамонты!» Хотя полностью стилистику того, так удивившего меня, плаката сейчас уже вряд ли смогу воспроизвести. Но то, что это была «настоящая бомба», – ручаюсь! Именно тогда я понял и дал себе зарок, что историю родного края и нашего города надо досконально изучить, и обязательно поделиться этими знаниями со своими соплеменниками. Сам я, разумеется, не профессиональный историк, и не этнограф, и даже не археолог, а профессиональный военный и… всего лишь рассказчик, популяризатор образовательных дисциплин и наук. О чем читатель опять же смог убедиться, прочитав информацию «Об авторе» в начале этой книги. Мне нравится самому разбираться в перипетиях тех или иных научных истин и делиться открытиями со своими приятелями, друзьями, коллегами по работе… И с Вами, моими дорогими читателями, как с равноправными участниками интереснейшего диалога. Еще в школе, а затем в ВУЗе, нас учили: если ты сумеешь так рассказать о чем-то понятом тобою своим собеседникам, что они тебя все в одночасье поймут, значит, ты действительно досконально изучил эту тему! Именно по такому принципу действую я, описывая историю родного края в этой книге. Таким образом и сам доходя до сути, терпеливо разбираясь в хитросплетениях отечественной истории. И если вам, моим читателям, станет хоть что-нибудь понятно в этой запутанной отечественной исторической науке, следовательно, мы на верном пути и годы моих стараний по изучению многочисленных исторических источников не прошли даром. А то, что эта книга не только об истории одного отдельно взятого в российской глубинке края, а об истории всей нашей необъятной страны, читатель обязательно скоро поймет, переходя от главы к главе моего исторического исследования-повествования.

Автор выражает благодарность за помощь в подготовке этой книги моему другу и товарищу, члену Союза писателей России Олегу Олеговичу Столярову и коллегам по Академии ДНК-генеалогии Светлане Викторовне Карнауховой и Евгению Викторовичу Пайору.

Не могу не отметить и вклад в подборке материалов к книге моих дорогих родных: родной сестры Татьяны Васильевны Власовой, жены Тамары Александровны Козловой, сына Александра Александровича Козлова и дочери Елены Александровны Никитюк.

Автор сообщает, что цитирование всех использованных в данной книге источников («правомерно обнародованных произведений»), осуществляется с обязательным указанием имен авторов, произведения которых используются, и источников заимствования; а цитирование осуществляется в сугубо информационных, научных, учебных, культурных (в т. ч. критических, полемических) целях, для раскрытия творческого замысла автора этой работы в объеме, оправданном целью цитирования, включая воспроизведение цитат и отрывков из книг («дайджеста» исторических работ), и выдержек из различный статей, в том числе в форме обзоров печати и интернет-ресурсов.

История изучения нашего края: документы и исследования

Попробуем мысленно перенестись на несколько десятков миллионов лет назад, в начало кайнозойской эры. За точку отсчета возьмем палеоцен. Именно с него мы и начнем наше путешествие по векам и территориям нашего родного края. А поможет нам в этом книга Федора Федоровича Чекалина «Саратовское Поволжье с древнейших времен до конца XVII века», опубликованная впервые в 1892 году. Ф.Ф. Чекалин (4 февраля 1844 – 22 декабря 1893) является одним из самых ярких пензенских краеведов. Широкую известность в научной среде ему принесли работы по археологии, этнографии, истории колонизации Саратовского края. Одним из первых он привлёк письменные и картографические источники, объяснил происхождение курганов, создал археологическую и этнографическую карты Кузнецкого уезда Саратовской губернии, обследовал следы укреплений сторожевой черты по линии Пенза – Сызрань.

Федор Чекалин был сыном крепостного крестьянина, который откупился от помещика. Детство провёл в селе Арчада (ныне не существует). Учился в Пензенской гимназии, которую окончил в 1860 году. Затем окончил юридический факультет Московского университета. После окончания университета в 1866 году служил в судебных учреждениях Саратова. В 1872 году Кузнецким уездным земским собранием избран участковым мировым судьей. В этой должности в чине титулярного советника он оставался до конца жизни. Взяв в жёны воспитанницу помещика Галицкого, Чекалин получил за ней участок земли, называемый «Полянки», в 10 верстах от села Анненково. Там он и прожил до конца жизни, вёл регулярные метеонаблюдения, занимался наукой и краеведением, публиковался в саратовской и пензенских губернских газетах, в «Известиях» Казанского общества археологии, истории и этнографии. В 1880-х годах открыл и исследовал археологические памятники на берегу Суры выше Пензы. Похоронен в селе Анненкове.

Подробно рассказал об этом человеке с одной целью: чтобы «страна», как говорят в таких случаях, знала своих героев в лицо! И особенно это касается жителей Кузнецка и всей Пензенской области. Ведь именно Чекалин впервые поведал об истории нашего края с самых, что ни на есть, древнейших времен. Лично для меня его книга «Саратовское Поволжье с древнейших времен до конца XVII века» стала не только образцом для подражания, но и одной из первых книг, правдиво и реально отражающих древнюю историю всей нашей страны в целом. Опираясь на труды знаменитых авторитетных писателей-историков Геродота, Страбона, Тацита, Птолемея, он поведал историю страны, начиная со скифов, вытеснивших из нее древнейших обитателей киммерийцев. Самих скифов в свою очередь вытеснили сарматы. «А рядом с савроматами, – пишет Чекалин, – живут будины и фиссагеты. Сарматы, состоящие в свою очередь из разных родственных между собой народов (аланы, роксоланы, тавроскифы и проч.), покорив царских скифов, подчинили себе всю Скифию, расселились и сделались в ней народом господствующим, давшим и всей стране свое имя. Из их языка получили свое название реки: Дон, Дунай и, вероятно, Днепр (дон, дану – вода, река)… Некоторые из наших ученых, называя фамилии ранее нам мало известных ученых Иловайского и Забелина, – продолжает Чекалин рассказ об истории страны, – считают сарматов родоначальниками русских славян, производя последних от роксолан, живших, по Страбону, между Доном и Днепром…»

Обложка книги Ф.Ф. Чекалина «Саратовское Поволжье с древнейших времен до конца XVII века»

А вот что пишет Федор Чекалин конкретно о нашем крае: «Как сохранившиеся до нас вещественные памятники быта, так и письменные исторические указания, единогласно свидетельствуют о том, что Саратовское Поволжье начиная с глубокой древности было обитаемо различными народами сообразно характеру местности его различных частей. Судя по находкам каменных орудий, например, в Кузнецком и Царицынском уездах, оно уже в эпоху мамонта и сибирского носорога было обитаемо человеком. Древнейшее из письменных исторических свидетельств об обитателях нашего Поволжья принадлежит Геродоту, заставшему здесь в 5-м веке до Р.Х. уже культуру железного века…» Так что никакое мы не «дикое поле»! А если даже и «дикое», то все равно вполне обитаемое и обжитое! Впрочем, в эту формулировку («дикое поле») каждый из историков, как видим, вкладывает свой смысл.

Это я к тому сказал, что в 1996 году Управлением образования администрации Пензенской области, под редакцией Г.Н. Белорыбкина, издано учебное пособие для основной школы «История Пензенского края с древнейших времен до середины XIX века». Так вот, во введении к этому учебнику написано: «Впрочем, во времена Казанского ханства Пензенский край стал постепенно превращаться в безлюдное «дикое поле». Поэтому современные города и села появились в крае лишь в XVII веке, когда сюда пришли люди для строительства засечных черт Русского государства, с которыми была связана вся последующая история края». Следует отметить, что в данном учебном пособии рассказывается об истории Пензенского края с древнейших времен вплоть до 1861 года, в нем представлено огромное количество ценных материалов, заботливо собранных местными археологами, историками, языковедами и этнографами. Самим Г.Н. Белорыбкиным написано более 60 научных публикаций, 52 энциклопедические статьи и 12 региональных археологических и исторических карт общим объемом свыше 40 печатных листов, в том числе 2 монографии: «Золотаревское поселение» (2001) и «Западное Поволжье в Средние века». На протяжении двух десятилетий Геннадий Николаевич занимается изучением булгаро-буртасских и мордовских древностей. В частности, вел раскопки средневековых городищ (Юловское, Золотаревское, Неклюдовское и др.), мордовских могильников XII–XIII веков (Кармалейский, Татарская Лака II), открыл протомордовский могильник III–IV веков (Усть-Узинский).

Но очевидно, что наибольший вклад в пензенское краеведение внес Виталий Иванович Лебедев. В 1958 году В.И. Лебедев выпустил книгу «Загадочный город Мохши». Совместно с археологами Г.И. Матвеевой, И.М. Петербургским, В.В. Седовым он участвовал в археологических раскопках в Мордовии, Самарской Луке и других регионах России. Большой вклад внёс В.И. Лебедев в изучение засечных черт – фортификационных сооружений, возведённых в XVI— ХVII вв. для защиты юго-восточных рубежей от набегов крымских и ногайских татар. Вместе со студентами своего факультета он прошёл многие сотни километров, проводя полевые исследования в Пензенской, Тамбовской, Рязанской, Ульяновской и других областях, в республиках Мордовия и Чувашия. Итогом многолетних экспедиций Виталия Ивановича стала его книга» Легенда или быль: По следам засечных сторожей» (Саратов, 1986), а также многочисленные публикации в научных журналах и альманахах.

И тем не менее в мои школьные годы (1965–1975 гг.) как-то и речи не шло про древнюю историю нашего края. Мы все больше изучали революционное (1917–1919) да еще военное время (1941–1945). Вот и в краеведческих музеях акцент делался исключительно на новейшей истории. Хотя уже в документах XVII–XVIII веков на месте нашего края значатся «Саратовская степь, Пензенская степь, «дикое поле»… А масла в огонь добавил роман нашего соотечественника Геннадия Штурмина «Дикое поле», вышедший из-под пера в 2000 году. Так теперь и прозывается многими наша родная земля: Дикое Поле! Да еще и с совсем коротеньким периодом реальной истории. Поэтому и хочется эту историю, что называется, «углубить и расширить». Чтобы всякий, кто проживает здесь, понимал: насколько наш край значимый, древний и вполне заслуживающий подробного изучения! А поможет нам в этом новая наука: ДНК-генеалогия, членом Академии которой я являюсь. Но об этом чуть позже…

От палеоцена до четвертичного периода

По последним геологическим данным в палеоцене (65 млн лет назад), в так называемое сызранское время, на территории северной части Сызранского района был крупный морской бассейн, который медленно отступал к югу. Море в этот период было довольно глубоким. В нем осаждался песчаник, глинистые осадки, кремнистый органогенный ил. Совокупность признаков говорит о том, что с севера и с северо-востока в сызранский бассейн впадала одна очень крупная или несколько крупных рек, доставляющих основную массу песчаного материала. Некоторая, а возможно, и значительная часть последних, может представлять собой дельтовые накопления. По-видимому, в это время здесь существовал огромный морской залив или губа. Реки и волны моря разрушали берега, подмывая их. Произраставшие в то время деревья, преимущественно хвойные, падали в воду и быстро заносились песком. Реки, приносившие в море огромные массы терригенного материала, быстро меняли очертания своих и морских берегов. В результате чего стволы упавших деревьев были погребены под толщей песчаных осадков. Вот почему в Сызранском районе часты находки окаменелой древесины.

К середине палеоцена (60 млн лет назад) море мелеет и осадки его становятся более грубыми – глауконитово-песчанистыми; глауконитово-глинистые песчаники слагают верхнесызранский подъярус. В области Среднего Поволжья имели место тектонические движения, в результате которых отдельные участки дна относительно мелководного сызранского бассейна оказались приподнятыми, осадконакопление на них прекратилось и начался размыв ранее образовавшихся пород. Поэтому мощность верхнесызранской толщи подвержена большим колебаниям от 0 до 30–40 метров. На пласты сызранского яруса в Ульяновско-Самарском Поволжье начинают отлагаться мелководные пески саратовского яруса (кварцевые пески с прослоями «сливных» песчаников) мощностью порядка 15–45 метров. Затем морской бассейн быстро мелеет и регрессирует.

В начале эоцена (54 млн лет назад) наступает новая обширная и быстрая трансгрессия моря. Она захватило ту же площадь, какая была покрыта морем в палеоцене. В этом море отлагаются глауконитовые пески и кремнистые осадки (опоки) царицинского яруса (район Сызрани). В конце эоцена (35 млн лет назад) намечаются ясные признаки сильного обмеления.

В олигоцене (33 млн лет назад) территория области представляет собой сушу с теплым и влажным климатом. На протяжении палеогена (от 33 млн лет назад до 23 млн лет назад) на участках суши произрастают хвойные леса с участием широколиственных пород. К этому времени на территории области сформировались главнейшие черты современного рельефа.

В конце третичного геологического периода (около 25 млн лет назад) происходили процессы активного поднятия гор. Выросли целые горные страны, такие как Альпы и Кавказ; образовалась Приволжская возвышенность, на территории которой располагается Пензенская область.

В миоценовое время (от 23 млн лет назад до 6 млн лет назад) Приволжская возвышенность наметилась в виде участка, более приподнятого по сравнению с Заволжьем, лежащим от нее к востоку. В верхнемиоценовое время вдоль Среднего и Нижнего Поволжья должна была существовать впадина, в которую собирались воды с Приволжской возвышенности и направлялись по ней на юг. Всхолмления, окружающие эту впадину, размывались текучими водами. Происходит формирование современного рельефа, эрозионное расчленение миоценовых равнин, закладываются древнейшие долины рек Самары, Сызрани, Тишерека, Усы и других. К этому отдаленному времени относится и зарождение Волги как реки. Климат в это время ухудшается, но остается мягче современного, во флоре увеличивается доля хвойных растений.

В начале плиоцена (6 млн лет назад) на территории Среднего Поволжья происходят тектонические движения, сопровождавшиеся образованием сбросов, флексур и складок, образуется Жигулевская дислокация. На территорию области по долине Волги и далее на север проникает Акчагыльское море (в геологической истории нашей области – последнее). Оно доходит по долине Волги до Казани в виде огромного узкого, изогнутого к востоку залива. От этого главного рукава ответвлялись многочисленные более мелкие заливы. Море вторглось в виде лиманов во все существовавшие тогда на Приволжской возвышенности овраги, балки, долины рек Сызрани, Усы, Крымзы и др. Судя по флоре хвойных растений, климат акчагыльского века был близок к современному. Насколько далеко заходило Акчагыльское море по долине Усы, точно неизвестно. Можно лишь предположить, что до нынешнего района села Смолькино море могло дойти в виде мелководного узкого залива.

И по сей день в нашем крае в основном сохранился рельеф, сформированный под влиянием этого моря. На суше стала развиваться широкая речная сеть, углублялись их долины. На протяжении сотен тысяч лет реки меняли русло, вырабатывая долины, образуя террасы, перерезая территорию на высокие водораздельные участки. Это хорошо просматривается и на территории нашего района, где главная река края – Канадея – на протяжении 40 километров с запада на восток делит территорию на два крупных водораздельных участка.

Наш край – это часть древней Русской платформы, поверхность которой представляет собой волнистую равнину, изрезанную густой сетью речек, оврагов, балок. Из чередующихся пластов морского и континентального происхождения и сложен рельеф нашего края. Эти породы можно увидеть на крутых склонах оврагов, речных берегов, в карьерах, при рытье глубоких колодцев. Нередко здесь можно найти отпечатки окаменелостей древних животных и растений. Наличие мелких раковин в карьере около деревни Кочетовки, окаменелых морских остатков в меловом карьере близ Давыдовки и других местах говорит о том, что наш край был дном древнего моря.

Здесь нам следует оговориться. А если быть точнее, просто пояснить: чем край отличается от области. Конечно, в данном случае мы имеем в виду именно Пензенский край, а не область. Понятие «край» географически шире понятия «область». Прежде всего это связано с административными границами. Другими словами, Пензенский край представляет собой совокупность административно-территориальных единиц, когда-либо возглавляемых Пензой. А вот современные границы наша Пензенская область получила сравнительно недавно – только в 1939 году. Тогда как границы края начали формироваться с появлением здесь первых государств. И в этом отношении наш край уникален! В России больше нет таких мест, которые в разные времена входили бы в состав целых пяти государств, последовательно сменявших друг друга: Волжская Булгария, княжество Пуреша, Золотая Орда, Казанское ханство и Россия.

Ну правда же это здорово! Вам, моим дорогим читателям, из тех, разумеется, кто проживает в Пензенской области, разве не кажется, что жизнь на этой вашей малой родине весьма и весьма интересна! Могли ли вы только себе представить, что на месте вашего дома, района, города – было одно море «разливанное»! И теперь каждый день вы ходите буквально по окаменелым морским остаткам древнейшего моря! Стоишь лишь наклониться, чтобы найти здесь какой-нибудь необычный камешек, а возможно, и самый настоящий артефакт!.. Но не будем торопить события. Нам еще многое нужно изучить, понять и осмыслить! В этом нашем увлекательном путешествии по временам, событиям и странам.

Итак, вернемся к основным геологическим периодам. Самым коротким и пока последним в истории Земли был четвертичный период. Этот период начался 2,6 млн лет назад и длится до настоящего времени. Он является одним из трех периодов кайнозойской эры (66 млн лет назад – до настоящего времени) и следует за неогеновым периодом (23—2,6 млн лет назад). Антропоген разделен на две эпохи: плейстоценовую эпоху, или плейстоцен (2,6 млн лет назад – 11,7 тыс. лет назад); голоценовую эпоху, или голоцен (11,7 тыс. лет назад – до настоящего времени).

На снимке XIX века вид с противоположного берега реки Труёв на будущий Кузнецк Пензенской области – родной город автора этой книги

В этот период в нашем крае на склонах возвышенностей продолжалось накопление глины и суглины, рельеф всё более выравнивается. В долинах рек за это время сформировались поймы (займища) и надпойменные террасы, уже не затопляемые в половодье. На таких террасах расположены многие населённые пункты района.

Фактически четвертичный период часто считается «эрой людей».

Древние люди: происхождение и предполагаемые миграции

В 1982 году в районе Ленских столбов недалеко от Якутска на берегу ручья Диринг-Юрях были обнаружены орудия труда, возраст которых не поддается описанию: 2 млн – 3 млн лет! В последующие годы там было раскопано 4500 разных орудий труда, предметов быта и украшений. Произошло это открытие случайно: просто в это время в Якутске проходила международная геологическая конференция. Геологи нечаянно наткнулись на захоронение, о чем и сообщили археологам. Благодарные археологи начали копать сами и довольно быстро убедились, что, как и в Костенках (это наше древнее захоронение в Воронежской области возрастом около 50 тыс. лет до н. э.), дело не ограничивается одним слоем. Самые нижние находки обнаружились очень глубоко, геологи оценили возраст слоев в 2,5–3 млн лет! Однако эту находку на берегу ручья Диринг-Юрях в нашей Сибири американские ученые, проведя свой анализ возраста обработанных камней, конечно же, «не признали», установив им возраст в 270 тыс. лет. Мнение геологов им не указ. Не вписываемся мы в общую концепцию развития человечества.

Когда же недавно археологи в Алжире обнаружили древние каменные орудия труда, произведенные 2,4 млн лет назад, – это сразу в мире стало научной сенсацией. На месте раскопок исследователи обнаружили 252 древних инструмента, принадлежащих олдувайской культуре, и 19 костей животных. Алжирский ученый Мохамед Сахнуни считает, что находка может иметь два объяснения. Первое подразумевает, что инструменты принадлежат гоминидам, следы которых найдены в Восточной Африке. Согласно второму объяснению, в разных частях Африки каменные инструменты труда развивались независимо друг от друга. В таком случае теория о том, где находится «колыбель человечества», претерпит изменения. Ранее считалось, что «колыбелью человечества» является Восточная Африка. Однако, по оценке ученых, найденные орудия труда произведены более 2,4 млн лет назад, поэтому существует вероятность, что человечество зародилось в Северной Африке, а затем предки людей расселились по всему континенту.

Традиционные схемы антропогенеза, постулирующие южное происхождение человека (Африка или Юго-Восточная Азия), сталкиваются с массой всевозможных трудностей. Более чем столетние неудачные поиски «промежуточного звена» в эволюционном «древе» человека свидетельствуют лишь об одном: такого звена в принципе не существует. Начало собственно человеческой истории следует связывать не с африканскими австралопитеками – южными обезьянами, а с человеком прямоходящим, появившимся впервые как вид на просторах Евразии. Сегодня доказано, что человек прямоходящий существовал в то же самое время, что и австралопитеки, и потому не мог быть его прямым потомком. На основе вышесказанного логично предположить, что человек прямоходящий возник в Восточной Европе и отсюда впоследствии мигрировал в Африку и Азию. Произошло это вследствие наступления ледника 2–1,5 млн лет назад (возраст древнейших находок Homo erectus в Азии и Африке). До этого он обитал исключительно в Евразии, причем эпоха его возникновения может быть отодвинута в глубь времени.

Для этого нужно просто потщательнее, на мой взгляд, археологам поискать на территории Русской равнины. Разумеется, имея для этого не только определенные денежные средства, но и волю признавать очевидные факты. Что касается последнего, то в настоящее время Запад категорически отказывает нам в праве быть «первыми», всячески «путая карты» и не признавая даже уже найденные артефакты.

Согласно «официальной истории», наш вид впервые возник в Восточной Африке 190–160 тыс. лет назад, и затем распространился в Восточное Средиземноморье, между 100 и 60 тыс. лет назад. Как я уже говорил, в последнее время появились новые палеонтологические данные о ранних представителях вида Homo в разных регионах мира, включая данные о денисовцах, неандертальцах, находки китайских авторов (костных останков, зубов в Китае с датировкой 80—120 тыс. лет назад), которые не согласуются с концепцией «выхода из Африки». Центр тяжести гипотезы о регионе происхождения Homo sapiens стал все больше перемещаться в Евразию. Многие ученые оспаривают официальные постулаты «африканского происхождения» человека, но пока, как говорится, «воз и ныне там».

Вот как, например, описывает историю зарождения жизни на Земле в своей новой книге «Древнейшие цивилизации Русской равнины. Русь старше ариев» еще один автор ряда исторических бестселлеров Анатолий Абрашкин: «Русская равнина – прародина европейцев и колыбель древнейших цивилизаций…Открытие в Костенках порождает очень серьезные сомнения в общепринятой (моноцентричной) схеме возникновения вида Homo sapiens sapiens на Африканском континенте. Вернее, начисто разрушает. Как ни крути, но практические навыки обработки камней у европейцев-сапиенсов были на несколько порядков выше. Ни сверления, ни шлифования африканцы делать не умели. Они все еще оставались на уровне более-менее искусной оббивки камней (ашельская культура). Не выдерживают сравнения и элементы художественного творчества у древнейших сапиенсов севера и юга. Эти факты подталкивают к мысли, что процесс оформления неоантропов в результате эволюции предшествующих им видовых форм шел параллельно из разных центров. Для негроидов им была Африка, для европеоидов – Евразия… Мы – наследники множества археологических культур, найденных в Волго-Окском междуречье: фатьяновской (3–1 тыс. лет до н. э.), волосовской (4–2 тыс. лет до н. э.), верхневолжской (6–4 тыс. лет до н. э.), иеневской (10—6 тыс. лет до н. э.), рессетинской (11—9 тыс. лет до н. э.), юдиновской (13 тыс. лет до н. э.), зарайской (21–20 тыс. лет до н. э.), сунгирской (30–26 тыс. лет до н. э.), костенковской (48–30 тыс. лет до н. э.), ибо нельзя не признать факта преемственности этих археологических культур и антропологического сходства их носителей, которых естественно называть палеорусами…»

Еще более категорично на этот счет высказался доктор химических наук, профессор, основатель Академии ДНК-Генеалогии Анатолий А. Клёсов: «Одни как мантру повторяют про «выход из Африки» и даже приводят фантазии, когда именно вышли, однократно или многократно, по какому пути шли, куда и когда пришли, но никогда честно не говорят, как это якобы было получено. Они не говорят, что это «интерпретации», вольный пересказ, фантазии, натяжки, подгонка, выдавание желаемого за действительное. Другие… а других практически нет. И в самом деле, зачем другим первых ловить за руку? Сами без грантов окажутся. Поэтому всё, что другие могут делать, это честно анализировать свои данные, показывать сложность вопроса, не критиковать первых и вообще обходить вопрос о «выходе из Африки». Самое забавное, что когда работы вторых пересказывают в печати, то начинают с того (или заканчивают тем), что эти вторые якобы показали «выход из Африки». Вот так строится уродливая стена, окружающая «выход из Африки».

В связи с вышесказанным, следует уточнить, что Русская, или Восточно-Европейская, равнина – это одна из крупнейших равнин земного шара. Больше ее только Амазонская низменность. На севере Русская равнина омывается водами Белого и Баренцева, а на юге – Черного, Азовского и Каспийского морей. На северо-западе она ограничена Скандинавскими горами, а на западе и юго-западе – горами Центральной Европы, на юго-востоке – Кавказом и Крымскими горами, на востоке – Уралом и Мугоджарами. Протяженность ее с севера на юг – около 2750 км, а с запада на восток – около 1000 км. Большая часть этого огромного пространства принадлежит странам, в названии которых в настоящем или прошлом обнаруживается корень «рос» («рус»): Россия, Белоруссия, Малороссия (Украина). Вот и наша Пензенская область входит в состав Русской равнины, размещаясь едва ли не в самом ее центре.

Кстати, единственным местом в Евразии, которое языки последнего оледенения затронули в наименьшей степени, была именно Русская равнина. Соответственно, она и прорезающая ее насквозь река Волга стали центром притяжения для проживающих здесь племен. Для информации: Волга берет начало на Валдайской возвышенности и принимает около 200 притоков. Левые притоки многочисленнее и многоводнее правых. Волга – одна из крупнейших рек земного шара и самая большая река в Европе. Ее длина 3530 (до постройки водохранилища 3690) км. Речная система бассейна Волги включает 151 тыс. водотоков (реки, ручьи и временные водотоки) общей протяженностью 574 тыс. километров. При этом число рек, фигурирующих в этом списке, составляет 7 тыс.!

Палеотические поселения в Восточной Европе и Сибири

В 2018 году вышла в свет монография Николая Кикешева «История Евразии: Истоки. Гипотезы. Открытия», в двух томах, под эгидой Института мировых цивилизаций. Это первое в отечественной и зарубежной историографии комплексное исследование зарождения и развития племен, народов и цивилизаций континента за 30 тыс. лет. Мне посчастливилось получить ее непосредственно из рук автора, с его автографом, и с «отеческим» благословением на использование материалов этой монографии для раскрытия темы моей книги о родном крае. Чем я и намерен воспользоваться, чтобы довести до вас, моих дорогих читателей, самые последние актуальные данные археологических исследований палеотических поселений на Русской равнине!

Николай Кикешев пишет: «Так на Дону под Воронежем в районе стоянок Костенки и Боршево на протяжении 15 км исследовано 20 палеолитических поселений. Результаты исследований, проведенных в 2006 году учеными из России, Великобритании и США, подтверждают, что это древнейшее поселение гомо сапиенса в Европе. Человек современного антропологического типа жил в Воронежской области еще 60–45 тысяч лет назад… О населении Среднерусской возвышенности в самые древние времена свидетельствует также Сунгирское поселение эпохи позднего палеолита (около 25 тыс. лет назад), расположенное на восточной окраине города Владимира… К этому же времени относятся стоянки на Десне, Бердыжское поселение на Соже с большой плотностью населения. На Кирилловской, Гонцовской, Добраничевской и многих других стоянках обнаружены остатки долговременных жилых сооружений, сделанных из костей мамонта. По реконструкциям жилища напоминали яранги северных народов и имели округлую форму. Длительное время считалось, что территория северо-востока Европы в палеолите была сплошь покрыта льдами и непригодна для жизни. Однако в конце 1950-х – начале 1960-х годов сыктывкарские археологи в содружестве с геологами обнаружили на Верхней и Средней Печоре палеолитические поселения, произведя настоящую революцию в археологической науке. Самое древнее находилось у поселка Харута Архангельской области и датируется около 120 тысячелетия. Здесь вместе с костями ископаемого слона обнаружены несколько отщепов и рубящее орудие из грубо оббитого камня. Наиболее северный палеолитический памятник в Европе – стоянка Пымва-Шор I. На территории Коми расположены стоянки Мамонтова Курья на р. Усе (36 тыс. лет) и Бызовая на р. Печоре (27 тыс. лет). Река Печора берет начало на Северном Урале, пересекает зоны тайги, лесотундры, тундры и впадает в Печорскую губу Баренцева моря… Орудия труда, найденные на стоянках Бызовая и Мамонтова Курья, чрезвычайно близки орудиям памятников Центральной России и Центральной Европы. По всей видимости, обитатели Печоры и Усы пришли на берега Днепра, Вислы и Дуная. Наиболее близки им по облику кремневого инвентаря верхнепалеолитические памятники Среднего Урала (р. Кама и ее приток Чусовая), которые, в свою очередь, очень похожи на западносибирские…»

Согласитесь, весьма полезная и очень правильно структурированная информация. Во всяком случае, сразу понятно, как с Северного Урала древние люди мигрировали в Печорскую губу Баренцева моря, сплавляясь по реке Печоре, а обитатели Печоры и Усы добирались до берегов Днепра, Вислы и Дуная. Еще, лично меня, в работах Николая Ивановича поражает энциклопедическая полнота и выверенность приводимого материала. Чувствуется полная погруженность в тему и свободное владение всеми имеющимися на текущий момент в мировой науке исходными материалами.

Еще более подробно излагает Николай Кикешев историю палеолита Сибири. «Саха Якутия – пишет он, – самый крупный регион России, равный по площади пяти Франциям. Археологами установлено, что древний человек заселил Якутию уже в древнем палеолите. Археологические памятники датируются от 300 тысяч до 3 млн лет». Здесь уже было рассказано о самой известной и хорошо изученной нижнепалеолитической стоянке Диринг-Юрях, расположенной в среднем течении реки Лены. Обнаружение столь древнего памятника в Северо-Восточной Азии говорит о реальности освоения человеком этой территории уже в нижнем палеолите и принципиальной возможности его проникновения в Берингию, и далее – в Америку. Также и в Тункинской котловине, которая является западным продолжением Байкальской впадины, на стоянке Туяна в 2018 году археологи обнаружили кости древнего человека, которым больше 50 тыс. лет. Тункинская долина вдоль реки Иркут – настоящая жемчужина природы. За прекрасные климатические условия она получила название Сибирская Швейцария. Издревле здесь селились люди, которые с каменными ножами охотились на оленей, бизонов и диких лошадей. Еще можно упомянуть дюктайскую археологическую культуру Сибири, представленную рядом пещерных и открытых памятников на реке Алдан и других реках Северо-Восточной Сибири (35–30 тыс. лет).

На всякий случай напомним читателям, что возраст знаменитых египетских пирамид не превышает 4 тыс. лет до н. э. Вот именно о таких древних временах здесь идет речь!

Очень наглядна, в связи с изучением палеолитических поселений в Восточной Европе и Сибири, приводимая на странице 21 таблица динамики памятников, оставленных неоантропами в разных регионах планеты. Прочерки стоят там, где преемственность археологических культур указывает на неандертальское либо симбиотическое происхождение носителей. Нулевое значение означает отсутствие открытых памятников неоантропов в указанном регионе.

Таблица динамики памятников, оставленных неоантропами в разных регионах планеты

Таблица наглядно и однозначно свидетельствует, что Русская равнина и Европа раньше и интенсивнее других регионов нашей планеты заселялись и развивались в древние времена.

Оледенения и магическая тайна Белого озера

Самой высокой точкой в наших краях является район Белого озера, с отметкой 351 метр над уровнем моря. Её образование, по мнению некоторых учёных, связано с формированием Русской платформы и медленным поднятием внутренними силами Земли до отметки 300 и более метров. Хотя это уже не наша, Пензенская, область, а Ульяновская. Геология района Белого озера детально не изучена, поэтому трудно сказать что-то достоверно о его строении и возникновении с точки зрения геологической истории. Тем не менее, цифра возраста образования – 250 тыс. лет назад – названа. Получили её довольно просто: предположили, что озеро имеет ледниковое происхождение и возникло в последнее оледенение. Даже если ледник и не дошёл до нашего края, то всё равно сделал его климат холодным. О чём свидетельствует наличие в окрестностях Белого озера растительности северного типа. Это отметил ещё в 1921 году академик Келлер, обследовав этот район.

Следует напомнить, что ледники неоднократно наползали на Русскую равнину, а потом отступали назад. Вторгаясь с севера на равнины Северной Евразии, ледниковые покровы всякий раз достигали различных рубежей, то проникая далеко на юг по понижениям рельефа, то останавливаясь у препятствий – возвышенностей и гор. Названия ледников соответствуют названиям тех мест, до которых они доходили. К числу наименее поздних оледенений относятся: Окское (500–400 тыс. лет назад), Днепровское (250–170 тыс. лет назад), Московское (170–125 тыс. лет назад) и Валдайское (70–11 тыс. лет назад).

Во время наиболее мощного оледенения, названного Днепровским, ледник занял западную часть Пензенской области. Его граница проходила западнее реки Суры.

В детстве я не раз слышал истории про загадочное «двойное дно» Белого озера. Тем не менее отдых на этом озере всегда был желанным событием для жителей ближайших городов и поселков. Разумеется, неоднократно отдыхал там и я. Какая-то магия от этого озера всегда исходила, возможно, исходит и сейчас. Хотя при наличии современных глубоководных аппаратов обследовать дно этого озера вполне возможно. Интересно, делал ли это кто в наше время? Крайне любопытно! Увы, я такой информации в интернете не нашел.

А еще в наших краях обитали мамонты (сразу вспоминаем плакат в краеведческом музее Кузнецка, так удививший автора)! Здесь явно налицо влияние произошедших в крае оледенений. Остатки скелетов этих животных имеются в краеведческих музеях Ульяновска, Сызрани, Саратова. Из костей мамонта, собранных в Мокшанском районе, был восстановлен скелет вымершего гиганта, хранящийся в областном краеведческом музее. А некоторые виды животных дожили со времени великого оледенения до наших дней. Вместе с сохранившимися формами рельефа дожили до наших дней и многие растения: сосна, осина, дуб, тростник, белая водяная кувшинка и т. д.

С геологическим строением связано и образование полезных ископаемых. Для нашего края характерно то, что на большой глубине (1500–2000 и более метров) находится древний (допалеозойский) кристаллический фундамент, покрытый сверху мощной толщей осадочных пород: известняки, доломиты и песочно-глинистые осадки всех возрастов, начиная от древних и кончая современными отложениями. На территории нашего района в основном преобладают полезные ископаемые осадочного происхождения. В недрах района есть нефть, на больших глубинах залегают уголь и горючий сланец, в долинах рек Сызранки и Канадейки – торф. Богат наш район мелом, кварцевым песком, бутовым камнем, некоторыми видами глин. Огромные ресурсы подземных вод. Почвенно-климатические условия благоприятны для развития сельского хозяйства. Разнообразен растительный и животный мир.

Первые люди нашего края

Что же касается далёкого прошлого народов, населяющих мой родной Кузнецк и его окрестности, то здесь многое достоверно не изучено, всё туманно и неопределённо. Воссоздавать картину далёкого прошлого приходится порою не по прямым, а по косвенным источникам. В частности, путём изучения, анализа археологических раскопок, находок, хранящихся в краеведческих музеях близлежащих к нам городов: Саратова, Пензы, Ульяновска, Сызрани. А вот явных следов жизни древнего человека каменного века в нашем крае не обнаружено. Однако отдельные находки есть. В краеведческом музее самого города Кузнецка, например, хранится каменный топор, найденный вблизи села Мордовский Канадей. Аналогичная находка обнаружена в районе Николаевки на берегу речки Канадейки. В Сызранском музее есть находки древнекаменного века: топор, каменные зубила. Подобные находки хранятся и в Пензенском краеведческом музее, некоторые из них найдены в окрестностях Кузнецка. Археологические находки на территории Пензенской, Ульяновской, Саратовской и других областей Среднего Поволжья однозначно подтверждают, что древний человек здесь жил.

В учебном пособии для основной школы «История Пензенского края…» под редакцией Г.Н. Белорыбкина сообщается, что в Среднем Поволжье первые люди появились около 100 тыс. лет назад в эпоху палеолита. Хотя ближайшая палеолитическая стоянка обнаружена археологами лишь в Рязанской области у села Баратева. Это были охотники на мамонтов, загонявшие стада могучих животных в топкие места, либо в заранее заготовленные ловушки.

Около 12 тыс. лет назад наступило потепление климата. Ледник начал таять. Огромные массы воды устремились на юг, образуя полноводные реки. Вслед за ледником уходят на север или вымирают мамонты и другие стадные животные. На месте бывших болот и степей вырастают густые леса. Климат все больше становится похожим на современный.

Важнейшим событием в истории человечества стало изобретение лука и стрел, положившее начало эпохе среднекаменного века – мезолита. Это изобретение позволило отказаться от загонной охоты с участием большого числа людей. Ведь с помощью лука можно было уже охотиться в одиночку. Крупные первобытные общины распадаются на небольшие группы по 7—12 человек, потому что в новых условиях так было легче прокормиться. При этом чаще стали совершаться перекочевки и миграции в поисках лучших охотничий угодий. В мезолите люди научились скалывать с кремня тонкие ножевидные пластины, из которых выделывались разнообразные орудия. На юге широко применялись составные орудия, изготовленные из сечений ножевидных пластин (микролитов), закрепленных в костяную или деревянную оправу. Мезолитические стоянки обнаружены археологами в верховьях реки Выша в Земетченском районе и в окрестностях Пензы (Сядемка, Подлесное-1, Пензенские).

Новая эпоха в истории человечества – неолит – связана с изобретением глиняной посуды. Первые горшки имели пpимитивную мешковидную форму и заостренное дно. Сосуд с острым или округлым дном был более устойчив на костре и быстрее нагревался. Варёная пища к тому же оказалась полезнее, питательнее жареной, что было очень важно в трудной жизни первобытного человека. Очень большое значение придавалось украшению глиняной посуды. Узоры наносились с магическими целями, чтобы обезопасить хранившуюся в них пищу от попадания туда злых духов. Население Поочья, например, украшало свою керамику вдавлениями ископаемых моллюсков-белемнитов и оттисками гребенчатых штампов. Белемниты, имеющие форму конусовидных стержней, и сейчас в народе называют «чертовыми пальцами», приписывая им некоторые магические свойства. Причем у каждого племени был свой особый набор рисунков, похожих на узоры родственных племен. Названия этих племен, как и многих других, история до нас не сохранила. Поэтому по их излюбленным приемам украшения посуды археологи объединяют эти племена в культуру ямочно-гребенчатой керамики.

Лесные племена Поволжья для украшения глиняных горшков вырезали из кости и камня специальные зубчатые штампы. В зависимости от района их расселения эти племена получили названия верхневолжских и волго-камских. В бассейне реки Дон обитало население среднедонской культуры, которое орнаментировало свои горшки треугольными наколами.

Наблюдения археологов за керамикой позволили установить, что на заре неолита Пензенские земли заселили племена, пришедшие с берегов Дона. Однако в силу своей малочисленности они не могли освоить всю территорию. Большинство их стоянок располагалось на Верхней Суре, на территории Бессоновского и соседних районов.

Пензенская область находится на границе географических зон степной и лесостепной. Кроме того, здесь проходят водоразделы трех крупных рек, текущих в разных направлениях. Это Мокша, Сура и Хопер. Реки с глубокой древности служили водными магистралями, по которым двигался человек. Поэтому изначально территория нашего края являлась зоной контактов различных племен и народов. Вслед за среднедонскими племенами здесь появляются лесные племена охотников, украшавших свою посуду оттисками зубчатого штампа.

Поселение волго-камской культуры раскопано археологами на р. Вядь у с. Подлесное Бессоновского района. Стоянка занимала песчаный холм площадью более 500 кв. метров. Здесь были обнаружены остатки небольшого углубленного в землю сооружения, рядом с которым были собраны фрагменты разбитой посуды. Их многочисленность свидетельствует, что глиняные горшки прочно вошли в быт неолитических рыболовов-охотников. Разнообразен набор каменных орудий труда: скребки, скобели, различные ножи, наконечники стрел и копий, проколки и сверла, тесла и долота.

Свободных земель в то время хватало и волго-камским, и средне-донским племенам, поэтому взаимоотношения между ними складывались мирно. В каменном веке межплеменным связям отводилась очень большая роль. В небольшом человеческом коллективе крайне медленно проходил процесс накопления новых знаний, открытий, изобретений. Неслучайно, племена, оказавшиеся в изоляции на долгие столетия, отстали в своем развитии. Поэтому стремления к контактам были закреплены в обычаях, приобретали ритуальную окраску. Соблюдая традиции, люди стремились обмениваться даже одинаковыми вещами. Особое значение придавалось межплеменным бракам, которые, в частности, позволяли одному племени «присвоить» многие знания и умения племени другого. Следы подобных контактов нашли отражение в украшении древней посуды. В окрестностях Пензы археологами найдена керамика, на которой узоры из треугольных наколов сочетаются с оттисками зубчатого штампа.

В неолите совершенствуются орудия труда. Теперь для изготовления орудий используются не только ножевидные пластины, но и более бесформенные куски и осколки кремня. Резко нажимая на край кремниевой заготовки твердым предметом, от нее отслаивали мелкие чешуйки, придавая орудиям необходимую форму. Из хорошо поддающихся шлифовке пород камня вытачивали крупные деревообрабатывающие орудия: топоры, тесла, долота. Появление топоров облегчило строительство долговременных жилищ, всевозможных загонов и ловушек, ускорило изготовление лодок-долбленок.

Недостаток валунного кремня обусловил появление кремнедобывающих шахт. Подобные шахты, возможно, разрабатывались у села Каменный Брод в Иссинском районе, где были обнаружены массивные каменные молотки, использовавшиеся для дробления кремневых пород.

Хозяйство неолитических племен постепенно становится комплексным. На первое место выходит занятие рыбной ловлей. Неслучайно, все неолитические стоянки располагаются на берегах водоемов. Излюбленными местами поселений служили устья небольших рек, куда заходила крупная рыба из более глубокой реки или озера. Рыболовством занимались круглый год, не покидая обжитых мест. Весной, в половодье, рыбу ловили с помощью заранее устроенных в пойме заграждений, куда рыба попадала при разливе. Летом и осенью ловля велась сетями, вершами. В начале зимы рыбу глушили подо льдом с помощью колотушек. В феврале и марте задохнувшуюся в водоемах рыбу вычерпывали в специально отведенных от озера канавах. В летнее время большую часть пищи давало собирательство. Собирали дикорастущие плоды и травы, ягоды, корни растений, ящериц, лягушек, ракушки. Охотились преимущественно на лосей, кабанов и водоплавающую дичь.

Развитие комплексного хозяйства способствовало переходу к более оседлому образу жизни. На поселениях позднего неолита появляются долговременные жилища. Это были слабо углублённые в землю полуземлянки с двускатной деревянной крышей. Возрастает численность населения. К этому времени были освоены практически бассейны всех крупных рек, где имелись благоприятные условия для занятия рыболовством.

Согласно утверждениям учёных архивных комиссий городов Среднего Поволжья, для нашего края характерен медно-бронзовый век. В далёкие времена бассейны рек Кадады, Тарлейки, Баянгулки, Арзялейки, Апкашилки, Ардатовки и др. были заселены бродячими племенами финно-угорского происхождения. Позже они составили племенные союзы из мордвы – эрзя и мокша. О жизни этих племён говорят находки древнего мордовского могильника около села Старый Пичеур бывшего Барановского района. Это бронзовые предметы быта, охоты, орудия труда, украшения. Все они находятся на хранении в Саратовском областном краеведческом музее.

В III тыс. до н. э. в нашем крае обитали племена двух родственных культур – волосовской и имерской. В окрестностях села Грабова Бессоновского района археологами раскопано долговременное волосовско-имерское поселение. Соединенные крытым переходом землянки представляли собой своеобразное двухкомнатное жилище, в полу которого были вырыты объемные ямы хранилища. В одной из ям находился массивный сосуд для хранения припасов. Посуду поменьше использовали для приготовления пищи. Находка двух глиняных пряслиц, которые одевались на веретено, чтобы улучшить его вращение, свидетельствует о занятиях ткачеством. Имерские племена освоили разработку медистых песчаников Волго-Камья и выплавляли из меди не только украшения, но и орудия труда. Однако, медные изделия не могли серьезно конкурировать с каменными орудиями. В это время техника обработки камня достигает наивысшего расцвета. Из кремня теперь изготавливают не только орудия, но и фигурки человека, зверей, птиц и рыб.

Положение изменилось только во II тыс. до н. э., когда по территории Пензенского края прокатилась волна переселений скотоводческих племен, знакомых с изготовлением бронзовых орудий. В числе первых были племена балановской и абашевской культур. В мужских захоронениях, оставленных этим населением, очень часто находят каменные шлифованные топоры с просверленным для рукоятки отверстием. Даже в погребение мальчиков клали игрушечные модели топоров из камня или глины. Все мужчины с 16 лет становились воинами, проходя специальный обряд посвящения. В бою топоры использовались в качестве оружия метательного и ударного действия. Некоторые топоры, сделанные из хрупких пород камня типа мрамора, служили символами власти. В нашем крае эти воинственные племена обитали недолго.

В середине II тыс. до н. э. набирает силу мощное объединение срубных племен, названных так археологами за ряд захоронения в ямах, обложенных срубом. Над погребением сверху насыпался курган, множество которых сейчас разбросано по полям области. В могилу умерших клали в скорченном положении, со связанными руками и ногами. Рядом с телом ставили горшок с ритуальной пищей, клали орудия труда. В сложном погребальном обряде отразились религиозные представления срубных племен, их вера в загробную жизнь, страх перед умершим.

Срубные племена освоили практически всю территорию Пензенского края, кроме непроходимых засурских лесов. Их многочисленные поселения располагались вдоль небольших речек и ручьев, там, где есть удобные места для водопоя скота. Скотоводство первоначально было придомным. Летом скот пасли на плодородных пойменных лугах вблизи поселков, зимой кормили заранее заготовленными вениками и сеном. С наступлением морозов производился массовый забой скота. Мясо вялили, коптили, сушили, замораживали в глубоких ямах-погребах вместе со льдом.

В меньшей степени было развито земледелие. Землю пахали на быках. Выращивали пшеницу, ячмень и просо. Урожай собирали серпами. Для размола зерна пользовались каменными зернотерками. Высокого развития достигло бронзолитейное пpoизводство. Выплавкой металла занимались профессиональные кузнецы-литейщики. Существовали целые поселки металлургов, снабжавшие бронзовыми изделиями несколько племен. В окрестностях Барковки пензенскими археологами были собраны литейные формы топоров и ножей, льячки – глиняные ложки, которыми разливался жидкий металл, а также бронзовые ножи, шилья, наконечник копья, топор, серп, браслеты и серьги. Малочисленность кремневых орудий свидетельствует об их вытеснении изделиями из металла.

В конце II тыс. до н. э. климат становится более засушливым. Для увеличивающихся стад скота кормов вокруг поселков уже не хватает. Поэтому срубные племена от оседлого образа жизни переходят к кочевому. Большинство населения покидает пределы края, перемещаясь южнее в степные просторы.

Здесь в волго-донских степях потомки срубного населения приняли участие в формировании савроматских племен. В культуре и языке савроматов было много общего с родственными им скифами. По сообщениям греческого историка Геродота, особое место в савроматском обществе занимали женщины. Они наравне с мужчинами ездили верхом на лошадях, носили мужскую одежду, принимали участие в войне. Согласно одной из легенд, савроматская девушка не могла выйти замуж, пока не убьет врага. Воинственность савроматских «амазонок» подтверждается находками орудия в женских погребениях.

А вы думаете, почему наши пензенские женщины такие смелые, сильные и самостоятельные! Оказывается, это сложилось исторически! Так и хочется воскликнуть: «Да здравствуют наши пензенские «амазонки» – самые «амазонистые амазонки» в мире!»

На территории Пензенского края не было постоянных савроматских поселений, однако их отряды заходили сюда во время летних кочевий. На полях области встречаются находки коротких савроматских мечей-акинаков. Выкованные из железа мечи были очень эффективным оружием, незаменимым для любой рукопашной схватки. Стремительной савроматской коннице не могли противостоять даже мощные объединения скифов, не говоря уже о лесных племенах скотоводов-охотников, обитавших в бассейнах Суры и Мокши. Спасаясь от савроматских набегов, местные племена городецкой культуры устраивают свои поселения в труднодоступных местах. Один из таких поселков располагался в окрестностях современных Ахун (Ахунское городище, I–V веков н. э.). Оно занимало высокий приовражный мыс, ограниченный с трех сторон крутыми береговыми обрывами. Со стороны, не защищенной естественными преградами, были вырыты глубокие рвы, возведена мощь система оборонительных укреплений, состоявшая из тройного ряда земляных валов. Один из валов опоясывал поселение по периметру. Сверху по валу шел деревянный частокол. Ахунское городище – одна из древнейших крепостей Среднего Поволжья. Подобные городища исследованы археологами у сел Екатериновка и Чертеим Лунинского района. На городищах по периметру укреплений располагались жилые сооружения – землянки. В центре находился загон для скота. Разводили в основном лошадей, коров и овец. В стадах скота заключалось главное богатство племени. Из-за скота нередко возникали межплеменные столкновения.

На рубеже нашей эры (2000 лет назад) городецкая культура переросла в эрзянско-мокшанскую. Археологические сведения и фольклор дают очень скудные сведения, почему и как это происходило. Предположительно в эти времена эрзянские и мокшанские племена существовали, будучи известными окружающим народам под одним из следующих имён: андрофаги, будины, йирки, фиссагеты, аорсит, арсиит.

Вот как Геродот – «отец истории» – описывает их: «Среди всех племен самые дикие и суровые нравы у андрофагов. Они не знают ни судов, ни законов, и являются кочевниками. Одежду носят подобную скифской, но язык у них особый. Это единственное племя в той стране… Будины – большое и многочисленное племя; у всех их светло-голубые глаза и рыжие волосы… Каждые три года будины справляют празднество в честь Диониса и приходят в вакхическое исступление…Будины – коренные жители страны – кочевники. Это – единственная народность в этой стране, которая питается сосновыми шишками… (уточнение лингвистов: не шишками, а белками, питающимися сосновыми шишками). Вся земля их покрыта густыми лесами разной породы. Среди лесной чащи находится огромное озеро, окруженное болотами и зарослями тростника. В этом озере ловят выдру, бобров и других зверей с четырехугольной мордой. Мехом этих зверей будины оторачивают свои шубы… Йирки промышляют охотой и ловят зверя следующим образом. Охотники подстерегают добычу на деревьях (ведь по всей их стране густые леса). У каждого охотника наготове конь, приученный лежать на брюхе, чтобы меньше бросаться в глаза, и собака. Заметив зверя, охотник с дерева стреляет из лука, а затем вскакивает на коня и бросается в погоню, собака же бежит за ним… За будинами к северу сначала простирается пустыня на семь дней пути, а потом далее на восток живут фиссагеты – многочисленное и своеобразное племя. Живут они охотой… Из их земли текут четыре большие реки через область меотов и впадают в так называемое озеро Меотиду. Название этих рек: Лик, Оар, Танаис и Сиргис…»

У Геродота же историки находят описание Скифо-персидской войны 512 года до н. э., войны, вызвавшей серьезные передвижения народов на север. Естественно, это передвижение затронуло и городецкие племена. Вряд ли они добровольно снялись с обжитых мест, когда на их земли пришли иноплеменники. В истории городецких племен таким образом возник внешнеполитический фактор. Он-то, видимо, и ускорил оформление древне-эрзяно-мокшанской культуры.

История возникновения и жизни мордовских племен: эрзя и мокша

Считается, что мордовские племена появились на Средней Волге приблизительно в VII веке до н. э. Здесь они встретили киммерийцев, почитавших богиню Мару, и смешались с ними. Со временем окружающие племена (русские, а позже и славянские) стали называть эту ветвь угро-финских переселенцев мордвой (носителями культа Мары-девы, Мары-богини). Мордва не самоназвание, одно из племен называет себя мокшами, а другое – эрзями. Они не похожи друг на друга. Первые преимущественно черноволосые, вторые – светловолосые и голубоглазые. Если в мокшах естественно видеть коренных угро-финнов, то эрзяне представляют ту часть мордвы, которая смешивалась с ариями. Кстати, их самоназвание следует отнести к кругу заимствованной у арийцев лексики и объясняется как «сыны Яра». Логично считать, что эрзяне ассимилировали киммерийцев. Историки до сих пор гадают: куда подевались киммерийцы? Источники перестают упоминать о них после прихода скифов в южно-сибирские степи. Частично они мигрировали на север Европы, в Ютландию, где во II–I веках до н. э. были известны под именем кимвров. Но это только малая часть великого народа. Наверное, стоит довериться Геродоту, сообщавшему, что киммерийцы не стали воевать со скифами, а значит вполне реально, что ассимилировались с ними и обустроились в центре Русской равнины. Самара и Кимры, безусловно, киммерийские топонимы. Одновременно и в это же самое время в Волго-Окское междуречье начинают проникать и угро-финские племена. И именно таким образом и произошло их смешение. Значительно позже теперь уже государство сарматов объединило здесь самые разные этносы, потеснив скифов. Но основу этого государства по-прежнему составляли потомки арийских племен, проживавших на Русской равнине с древнейших времен. Они затерялись средь мордвы и чуди, но дух победителей и волю к жизни не потеряли. Существуют в исторической литературе даже такие догадки, что чудь – это те же гипербореи, потомки арийских первопоселенцев Русского Севера.

События второй половины I тыс. н. э. способствовали установлению тесных контактов предков эрзи-мокши с южными сарматскими племенами. Наиболее частыми они были в I–IV веках н. э. Именно в это время получают широкое развитие торговые связи. Основным продуктом торгового обмена мордвы были меха и шкуры, продукты земледелия, в которых испытывали нужду их южные соседи. Сарматы же меняли предметы вооружения, изделия из металлов. Но кочевники были ненадежными торговыми партнерами. Нередко на смену торговому каравану приходил отряд конных воинов, и тогда неминуемо вспыхивала сеча. Железные трехлопастные наконечники сарматских стрел довольно часто археологи находят на валах эрянско-мокшанских городищ в Нижнем Присурье. Набеги мелких сарматских отрядов сменились в конце концов нашествием большого отряда всадников, которые подчинили себе некоторые эрзянские и мокшанские племена. На территории современного Большеигнатовского района, неподалеку от села Андреевка, археологи раскопали курган – захоронение вождя завоевателей и его дружинников. В центре могилы был установлен специальный помост, куда было возложено тело вождя, рядом покоились два вооруженных воина. В ногах лежал связанный пленник или раб.

Однако господство пришельцев было недолгим, они довольно быстро были ассимилированы древней эрзей и растворились в её среде. Борьба древней эрзи с южными пришельцами была поистине героической. В то далекое от нас время племена объединяли несколько родов. Каждый род состоял из нескольких больших патриархальных семей. Во главе семьи обычно стоял «кудатя». Род или несколько родов составляли поселение – «веле». Занимали они в основном удобные, приречные места. Лишь к середине I тыс. н. э. поселения стали иметь мощные оборонительные сооружения. Древняя эрзя селилась в плодородных долинах рек Оки, Цны, Мокши и Суры среднего течения Волги. Это был край с тучной, плодородной землей, богатый густыми лесами, реки изобиловали рыбой. Всё это наложило отпечаток на хозяйство наших предков. Главным занятием древней эрзи было земледелие. Сеяли ячмень, рожь, полбу, горох. Пользовались серпом и косой, пашенное земледелие появится позднее. Раскопки археологов свидетельствуют о высоком уровне развития ремесел у эрзи и мокши. Обнаруженные орудия труда говорят нам о довольно развитой древней металлургии. Немалую роль в жизни древнеэрзянских и мокшанских племен играли охота, рыбная ловля, бортничество – сбор меда диких пчел. Природные богатства (пушнина, мед, рыба) давали возможность нашим предкам вести торговлю с соседями. Мирная жизнь периодически прерывалась нашествиями. Вести борьбу с пришельцами было трудно. Ведь постоянной военной дружины ещё не было. И лишь к середине I тыс. положение меняется. К этому времени происходят существенные сдвиги в жизни и быте древней эрзи и мокши. На смену родовой общине пришла соседская. Наряду с городищами возникли открытые поселения. Сложилась постоянная боевая дружина. Земледелие стало пашенным. Возникло и стало развиваться имущественное и социальное неравенство.

На этой ступени развития зафиксировали предков современной эрзи-мокши и иноземные авторы. В VI веке историк готских королей Иордан в своей книге под названием «О происхождении и деяниях готов», описывая племена Восточной Европы, назвал народ «морденс» – от латинского «мердинас» – «племя, сеющее смерть». Это было первое неверное упоминание, на основе которого и впоследствии стали трактовать почти все западные, затем и славянские источники, о мордовском народе, которого не было. А были два этноса: эряне и мокшане. В эрзянском и мокшанском языках, а также языках соседей тюркских народов, нет слова «мордва» – есть эрджахалык (татбул язык) и мохшахалык.

Что знали о мордве другие народы в VI–XVII веках? Как возникло имя народа? Это экзоэтноним, слово-«прилипала», навязанное чужеземными миссионерами и колонизаторами. Является ли оно самоназванием или же так называли наших предков соседние племена? В ирано-скифских языках существовало слово martiya, переводимое как «мужчина, человек». Оно-то, возможно, и легло в основу этнонима «мордва». Но это ложное и неправильное изложение. Народы, которые почитали женщину «авани», не могли называться просто – мужчины, такого нет ни у какого народа. В русском же языке к основе «морд» присоединился суффикс «ва», имеющий оттенок пренебрежительности к непокорным народам. Так и прилипло это слово «мордва» к эрзянскому и мокшанскому народам, и возникло имя не существовавшего никогда и несуществующего народа – имя, которому уже более 1000 лет.

В середине I тыс. н. э. история древнеэрзяно-мокшанских племен непосредственно связана и с передвижениями народов, которое известно под названием «великого переселения». Во второй половине I тысячелетия нашей эры, в результате внутреннего развития и внешнего давления, произошло полное формирование эрзян и мокшан, как двух самостоятельных народов.

К концу I – началу II тыс. н. э. различия между мокшей и эрзей стали весьма существенными. Особенно это проявлялось в погребальном обряде. Северная группа, эрзянская, хоронила своих покойников головой на север, реже на северо-запад. Для южной, мокшанской, группы могильников, наоборот, характерна южная и юго-западная ориентировка погребений.

В конце IV века сарматы были разбиты пришедшими с востока гуннами. Современник гуннского нашествия римский историк Аммиан Марцеллин писал о гуннах как о подвижном и неукротимом народе, пылающем «неудержимой страстью к похищению чужой собственности». Внезапность прихода гуннов усилила страх перед ними. Тот же Марцеллин оставил нам такую запись: «Невиданный дотоле род людей, поднявшийся как снег из укромного угла, потрясает и уничтожает все, что попадается навстречу, подобно вихрю, несущемуся с высоких гор». А позже на южных границах мокшанских земель появились новые, более грозные враги. Это ускорило процесс развития древних эрзянско-мокшанских племен, дало толчок к возникновению боевых дружин. Тревожная обстановка на юге заставила мобилизовать все внутренние силы народов. Может быть, поэтому все попытки подчинить эрзянские и мокшанские племена в IV–VII веках проваливались, были безуспешными, а вплоть до VIII века границы их расселения не менялись. На рубеже VII–VIII веков обстановка резко изменилась. Давление кочевников юга усилилось, эрзянские и мокшанские племена не смогли уже успешно противостоять натиску. В VII веке в Среднем Поволжье появились племена булгар. По свидетельству персидского автора X столетия, булгары – народ «отважный, воинственный и внушающий ужас, их характер подобен характеру тюрок, живущих возле страны хазар». Булгары потеснили эрзян и мокшан, частично ассимилируя их. Эрзяне и мокшане участвовали в формирование татарского этноса. Оседая на Волге, они стали её восточными соседями.

В X веке хазарский каган Иосиф в одном из своих посланий, упомянул народ «арису». Это было первое письменное использование этнонима «эрзя». Следом об эрзянах («арджанах») сообщал летописец монголов Рашид ад-Дин, позднее писал о них ногайский князь Юсуф. Первое упоминание о мокше встречается позднее, оно обнаружено в записках фламандского путешественника Гильома Рубрука (XIII век), в форме моксель (Maxel). О мокше пишут Рашид ад-Дин, венецианец Иосафат Барбаро. Встречается этноним в форме «мухшы», позднее и на булгаро-татарских могильных камнях. Эти этнонимы индоевропейского происхождения. Эрзя восходит в своей основе к слову «житель» (эриця-эрямо – житель, жизнь), а мокша по происхождению связано с наименованием реки, истоки которого уходят к индоевропейскому населению Среднего Поволжья, обитавшему здесь отдельными группами еще до расселения финно-угров. Скорее всего, означает «муевхтькужо» – новое место обитания, которое трансформировалось в «мохкша».

А вот в книге К.А. Аверьянова «Рождение Древней Руси», изданной в начале 2020 года в серии «Новейшие исследования по Истории России, выпуск 22», мордва прямо соотносится с поволжско-финской группой финно-угорского этноса. Причем подчеркивается, что это самое крупное племя. Кроме упоминавшегося выше труда историка VI века Иордана Константин Александрович Аверьянов указывает еще один важный источник: о стране Мордия – Mordi упоминает в своем сочинении «Об управлении империей» известнейший византийский император Константин Багрянородный. Также Аверьянов приводит в этой книге цитаты из Повести временных лет, где мордва фигурирует среди других близких к ней народностей: чуди, мери, веси, муромы, черемиси при описании событий XII–XIII веков. Далее автор новейшего труда по древней истории Руси, в основу которого положен историко-географический метод изучения истории, с активным использованием исторической географии, также подтверждает, что «археологические исследования показали, что формирование мордвы происходило в междуречьях Оки, Волги, Цны, Суры и Алатыря». А еще выдвигает весьма неожиданную версию, «согласно которой в начале II тыс. часть муромы под давлением славян перешла на правый берег Оки и расселилась в бассейне рек Теши и Пьяны, составив будущую эрзя. В формировании мокши, возможно, принимали участие представители мещеры». При этом историк также сообщает, ссылаясь на Начальную летопись под 862 г., что мурома являлись «первыми насельниками» Мурома. Ареал расселения муромы занимал небольшой регион размерами примерно 30х50 километров (общей площадью 360 кв. километров), что подтверждается археологическими находками, фиксирующими племя на Оке в районе ее левых притоков Ушны и Унжи, а также правого притока Теши.

История края на примере выводов ДНК-теста

Для меня тема истории мордовского народа, и особенно эрзя, имеет особое значение, так как мои родители родом из села Березовка Неверкинского района Пензенской области. По национальности они те самые эрзя. И хотя сам я по паспорту «русский», предки мои имеют именно «эрзянские» корни. А вот по результатам индивидуального ДНК-теста, выполненного в специальной московской лаборатории ДНК-генеалогии в 2017 году, у меня была определена гаплогруппа N-M178. В литературе ее чаще еще называют сейчас N1а1 (а ранее также называли N3).

Вот мой гаплотип:

14 24 14 11 11 13 10 14 14 30 18 14 19 31 11 12 14 18 19 10 20 11 21 23 38 37-37

Для начала, для непосвященных в ДНК-генеалогию, очень кратко поясню, что в этой науке основным критерием описания представителей человечества принят род, то есть та самая гаплогруппа, о которой выше уже упоминалось. Эту гаплогруппу, если говорить именно о мужчинах, никому изменить у себя не дано. Принципиальная картина мутаций в их Y-хромосомах (ДНК) передается от отца к сыну на протяжении десятков и сотен тысяч лет и даже миллионов, то есть практически всегда! Время от времени картина мутаций дополняется. Но та, что была, продолжает сохраняться на всем протяжении десятков и сотен лет в каждой мужской ДНК-генеалогической линии. Поэтому относительно несложно, проведя ДНК-тестирование у конкретного человека, в итоге воссоздать историю каждого конкретного человека, сопоставив ее с картинами мутаций других людей и древними путями миграций разных племен и народов.

Автор множества книг по генеалогии, и, в частности, книги «История ариев и эрбинов. Европейский Запад против европейского Востока» – учёный с мировым именем, доктор химических наук, профессор Гарвардского университета и основатель науки ДНК-генеалогии Анатолий Клёсов предлагает называть гаплогруппу R1a «ариями» (поскольку именно её представители «вторглись» когда-то в Индию), а гаплогруппу R1b – «эрбинами» (по созвучию с буквами R и B).

Результаты ДНК-тестирования мужчин в рамках ДНК-генеалогии сводятся к двум основным показателям. Это – гаплотип и гаплогруппа. Гаплотип – это, фигурально говоря, индивидуальный ДНК‐паспорт каждого мужчины. Он выглядит как набор чисел, где каждое число – это количество повторов определенных нуклеотидов (маркера) в Y‐хромосоме, мужской половой хромосоме. Таких повторов, или тандемных участков, в Y‐хромосоме, сотни и тысячи. И чем детальнее Y‐хромосома каждого конкретного мужчины изучена, тем более протяженный его гаплотип.

На заре ДНК-генеалогии, то есть всего еще несколько лет назад, рассматривали 6-маркерные гаплотипы, потом 8-, 10- и 12-маркерные, потом 17-, 25- и 37-маркерные, потом 67-маркерные, сейчас в ходу 111-маркерные гаплотипы. Каждое из этих показанных 111 чисел, как мы уже выяснили, есть число повторов определенных нуклеотидов в ДНК, и каждый из них – время от времени – может скачком (обычно на одну единицу) измениться, отражая ошибки копирования ДНК от отца к сыну. Это «время от времени», на самом деле – раз в сотни и тысячи лет! Поскольку средняя скорость мутаций, а это и есть ошибки копирования, определена и известна: в 111-маркерном гаплотипе – это в среднем раз в 125 лет. Таким образом, по совокупности гаплотипов членов одного рода можно рассчитать, – когда жил их общий предок. В ДНК‐генеалогии эта система расчетов, то есть расчетный аппарат, уже вполне отшлифован. Именно так гаплогруппа определяет носителя гаплотипа в определенный род или историческое племя. У любой гаплогруппы, как у любого рода и племени, был один общий предок, патриарх. Парадоксально, но факт, что у гаплогрупп R1а и R1b – один общий прародительский род R, а родительский – R1. Род R образовался из рода P примерно 31 тыс. лет назад, род R1 – примерно 28 тыс. назад, а рода R1а и R1b – примерно 22 тыс. лет назад, плюс-минус несколько тысячелетий.

По данным Анатолия Клесова, противостояние Запада и Востока (ариев и эрбинов) началось много тысяч лет назад. Запад (60 % представителей гаплогруппы R1b и 5 % R1a) и Восток (50 % R1a и 5 % R1b) впервые соприкоснулись 4 тыс. лет назад. Эрбины стали быстро вытеснять ариев с мест их обитания. Практически это было бегство носителей R1a и других гаплогрупп на восток от воинственных эрбинов, фактически осуществлявших геноцид всех других групп населения. Арии быстро опомнились и примерно 3,5 тысячи лет назад дали генеральное сражение эрбинам, которое остановило их продвижение на восток. С тех пор эрбины не оставляют попыток захватить земли ариев и осуществить геноцид.

Итак, арии – это носители генетической гаплогруппы R1a, эрбины – группы R1b, но это было справедливо для древних времен. Сейчас никто не говорит, что живет в Киевской Руси. Никто не говорит, что князь Владимир был советским. Времена этих самых ариев и эрбинов остались в прошлом. Например, арии жили в период между 6000 и 2500 лет назад. Именно они пришли в Индию и Иран примерно 3500 лет назад, и теперь в высших кастах Индии доля носителей R1a достигает 72 % от всех мужчин. А вот эрбины (носители гаплогруппы R1b) прошли миграционным путем от Южной Сибири до Европы, прибыв на Пиренеи около 5000 лет назад, и заселив оттуда континентальную Европу (преимущественно). Было это в период между 4800 и примерно 2500 лет назад. У первых был язык арийский, разделенный лингвистами на «иранский» и «индоарийский», у вторых – язык эрбин, вплоть до перехода эрбинов на индоевропейский язык кельтов, после чего лингвисты стали называть эрбинов «индоевропейцами», а также по названиям племен.

Типичный русский с точки зрения ДНК-генеалогии – это на 48–50 % R1a, 15–17 % I2a и 14–16 % N1с1 (в зависимости от выборок). Последнюю гаплогруппу ошибочно называют финно-угорской, хотя это определение относится исключительно к группе языков. Вот как об этом пишет в своей книге «ДНК-генеалогия славян. Происхождение и история» сам Анатолий Алексеевич Клесов:

«Говоря о балтах – литовцах и латышах, у которых содержание гаплогруппы Nlal примерно равно и составляет около 40 %, следует отметить, что они, строго говоря, не являются славянами, и причина здесь лингвистическая. У первых – языки балтской, или балтийской, группы, у вторых – славянской группы. Хотя происхождение тех и других – говоря о Русской равнине – довольно близкое».

Здесь требуется некоторое уточнение. Балты – это производное от лингвистического термина, довольно жаргонно перенесенного с языка на самих людей, на нем говорящих. Финно-угорский – это тоже лингвистический термин, который часто и опять-таки жаргонно переносят на людей, называя их финно-уграми. Славяне по определению говорят на языках славянской группы, то есть ни на балтском, ни на финно-угорском. Поэтому называть гаплогруппу N финно-угорской – это значит допускать примитивную, хотя и распространенную ошибку. Напомним, что те, кто говорит на языках славянской группы, по определению славяне. Финно-уграми они по тому же определению быть не могут, как и этнические русские. Напомню и то, что этнические русские, как утверждает Анатолий Клесов, – это те, «для которых русский язык родной, кто называют себя русскими и предки которых несколько поколений жили на территории современной Российской Федерации».

Итак, носители гаплогруппы N, которые считают себя русскими и у кого родной язык русский, – славяне, и в равной степени с R1a и I2а они этнические русские. Но, например, носитель гаплогруппы N, который называет себя поляком и родной язык которого польский, предки его поляки, то он славянин и этнический поляк. Коротко говоря, все этнические русские – славяне, но не все славяне – этнические русские. Приходится об этом писать и напоминать, потому что с этим часто возникает путаница.

Теперь понятно, когда не слишком образованные украинские националисты называют русских «финно-уграми», то они просто не понимают, что русские финно-уграми быть не могут, финно-угры – это лингвистический термин, охватывающий этнических финнов, эстонцев, венгров. Но не русских, украинцев или белорусов. И дело не в том, что быть «финно-угром» (термин, по сути, некорректный, это язык, а не люди) по какой-то причине предосудительно. Вовсе нет, а просто потому, что это неверно по самой сути.

Именно к этой гаплогруппе N, как вы понимаете, отношусь и я. Так что русский я! Настоящий русский. Хотя и эрзя, вроде бы?! Но ведь не зря мне сделали запись о том, что я русский, в моем первом паспорте гражданина СССР, выданном еще в 1974 году! При предварительном «опросе групп населения на тему национальной принадлежности» хорошо помню, как это проводилось, меня спросили: «Какой язык я считаю родным, и на каком языке постоянно разговариваю? Какую национальность хотел бы видеть в своем паспорте?». Я ответил, что я разговариваю на русском языке, язык эрзя понимаю, но на нем не разговариваю, поэтому считаю себя русским. В итоге в моем паспорте всегда значилось – русский. До сих пор никто из моих одноклассников по школе и военному училищу так и не знает о моем «близком отношении» к народности эрзя. Каюсь, друзья, скрыл от вас кое-что! Утаил! А вы так и не смогли меня раскусить! Но то, что я и правда русский, а не эрзя, в конечном итоге точно соотносится с основными принципами ДНК-генеалогии. Ведь я считаю русский язык родным и без акцента разговариваю на нем. При этом мои родственники на протяжении минимум пяти поколений проживают на территории России, считают эту страну родным домом.

Таблица гаплогрупп у разных национальностей

Кстати, русские, украинцы и белорусы генетически почти не отличаются. Это все один народ, разделенный только политическими границами. Количественный состав тех или иных гаплогрупп у русских, белорусов, украинцев и очень близких к ним поляков, конечно, немного отличается, что можно наглядно увидеть в приведенной таблице:

Но совершенно очевидно видно, что эти различия весьма незначительные. Главным маркером для всех является гаплогруппа R1a (около 50 %). Есть у них различные вкрапления от других народов, но гораздо серьезнее тут разделение по религиозному признаку: русские – православные, а поляки – католики. Это была причина многовековых войн между Русью и Речью Посполитой. Как видим, заявления оголтелых националистов-русофобов не имеют ничего общего с реальностью.

Если взять еще один аспект – браки между родами, – то здесь у русских и украинцев все переплетено так, что распутать очень тяжело. Вот и у меня в семье – полный интернационализм! Сын женат на белоруске, а дочь замужем за украинцем. Для сравнения – между арабами и евреями женятся единицы, так что их родственные связи прослеживаются разве что на уровне статистического шума. Таким образом, этнические русские – это семья, объединение родов с разной историей, разными миграционными путями, которые сошлись на одной территории и начали отлаживать отношения друг с другом примерно 4300–3500 лет назад и делали это на протяжении всего периода фатьяновской культуры.

А теперь поподробнее разберемся с моей конкретной личной гаплогруппой. Не потому, что она чем-то особенно примечательна. Просто на конкретном примере всегда гораздо проще рассматривать и общую историю области, края, страны. Так вот примерная картина истории моего гаплотипа и субклада следующая:

1. Гаплогруппа N образовалась примерно 36 тысяч лет назад, место ее образования – видимо, Юго-Восточная Азия, Китай, Вьетнам. В ходе последовательного образования новых субкладов, по нескольку тысяч лет на каждый, носители гаплогруппы N постепенно мигрировали на север, в Алтайский регион. И именно там, очевидно, примерно 14 тысяч лет назад образовался субклад М178. Тот самый, что определен у меня. 12 тысяч лет назад образовался субклад L708.

2. Примерно 5800 лет назад образовался субклад L1026 и 4300 лет назад – Z1936. Предок ветви Z1936 жил, видимо, на Урале или в Прикамье в эпоху бронзы. А в последующее время его потомки заселили обширные пространства на севере Европы.

3. При дальнейшем уточнении позиции оказывается, что мой гаплотип сближается, вплоть до полного совпадения на общих 23 маркерах, с участниками финского ДНК-проекта из ветви Z1941 (N1c1a1a2a1a), которая носит название карельской. Ее предок жил 1900 ± 200 лет назад. Реконструированный гаплотип (базовый гаплотип ветви) выглядит следующим образом:

14 24 14 11 11 13 10 14 14 30 17 14 19 30 11 12 14 18 19 10 20 11 21

Он расходится с моим гаплотипом всего на 2 мутации в маркерах, выделенных полужирным шрифтом, что соответствует дистанции около 950 лет, то есть вдвое меньше «возраста» всей ветви Z1941. И это означает, что с большой вероятностью я принадлежу именной к этой ветви. Данное заключение (персональную расшифровку результатов Y-теста) мне делал профессор Игорь Рожанский, соучредитель Анатолия Клесова по Московской академии ДНК-генеалогии. И ему однозначно можно верить! Кстати, именно лично от него (по письменному запросу) я узнал, что самые древние образцы N (палео-ДНК) теперь находятся в Прибайкалье, с датировками от 7100 до 6300 лет назад. У них идентифицировали ветви L729 и P43. А самый древний образец ветви М178 найден у села Каменка на Ангаре!

3. Следует отметить, что ветвь Z1941 является одной из самых населенных и специфических для финнов и особенно карел (откуда и ее название). Ее рост приходится на первые века нашей эры, что сопоставимо с началом формирования прибалтийско-финских народов: финнов, карел, эстонцев, вепсов, ижоры, води. Появление этой молодой ветви у эрзи из Пензенской области в 1200 километрах к юго-востоку от Карелии, как это выглядит в моем случае, можно отнести, по мнению И. Рожанского, к разряду загадок, что пока не имеют однозначного решения. Согласно статистике, у обоих мордовских народов гаплогруппа N встречается довольно редко. Например, среди участников ДНК-проекта «Эрзя, мокша, мещера» из 40 эрзян и 15 мокшан только трое принадлежат к гаплогруппе N. В научных выборках ее доля колеблется от 10 до 16 % в зависимости от исследования. В основном у мордвин находят специфическую для Поволжья ветвь Y9022, тогда как остальные ветви, включая Z1936, либо отсутствуют, либо их не удается надежно идентифицировать.

4. Мои предки осели в Поволжье в самом начале роста ветви Z1941, возможно, утратив связь с будущими финнами и карелами еще на рубеже нашей эры. Тем не менее, скорее всего, мой род берет начало именно в Карелии. И уже в исторические времена кто-то из него переселился в Среднее Поволжье. Со времен раннего Средневековья по Волге проходил оживленный торговый путь из Ирана и Средней Азии к Балтике и Северному Уралу, а потому столь дальние путешествия жителей бассейна Ладожского и Онежского озер вряд ли можно считать экзотикой. В этой связи интересен следующий факт: как только я узнал из персональной расшифровки результатов теста о возможных семейных «корнях» из Карелии, я запросил у близких родственников о такой возможности. Каково же было мое удивление, что в Карелии до сих пор живет моя родня по отцовской линии: ветвь родных старшего брата моего прадеда. Вот и не верь после этого в ДНК-генеалогию!

Общая же картина развития человечества представляется следующей. Анатомически современный человек неафриканского происхождения окончательно сформировался, видимо, в гигантском треугольнике, включающем территории от европейской Атлантики до Урала (возможно, и до южной Сибири) и, возможно, юг до северной Месопотамии (Леванта) – примерно 65–50 тыс. лет назад. Он оставил после себя верхнепалеолитические культуры, которые несколькими потоками распространились в Европу (с 45 тыс. лет назад), оттуда – предположительно в сторону Африки через Испанию; на Ближний Восток (с 40 тыс. лет назад) и в Прибайкалье (с 40 тыс. лет назад). Вторая волна расселения современного человека из Центральной Азии в Европу состоялась в интервале 20–9 тыс. лет назад (R1a) и 16–5 тыс. лет назад (R1b).

Эту картину дополняют самые последние данные по гаплогруппе костенковского человека с археологической датировкой 36–39 тыс. лет назад. Его гаплогруппа оказалась С-М130, и это самая древняя гаплогруппа из всех найденных ископаемых гаплогрупп в мире! Гаплогруппа С была обнаружена и в Испании (La Braña), но там был более недавний нисходящий субклад, да и датировка – «всего» 7960–7750 лет назад. Так что в упомянутом гигантском треугольнике происхождения человека, или, во всяком случае, европеоидов – Русская равнина занимает приоритетное место.

Можно считать твердо доказанными древние миграции предков нынешних восточных славян в Индию несколько тысячелетий назад. И современные этнические русские гаплогруппы R1a, и современные индусы той же гаплогруппы происходят от одних и тех же общих предков – ариев, которые жили примерно 5 тыс. лет назад.

Древние индийцы принципиально отличались от древних предков – современных европейцев. И это неудивительно – у тех в основном другой род, R1b. Он к ариям не имеет отношения. Действительно, при изучении 367 браминов из разных штатов Индии гаплогруппы R1b не было найдено ни у одного. Для сравнения: у браминов Западной Бенгалии доля гаплогруппы R1a – 72 %, у браминов штата Уттар Прадеш – 68 %.

А сейчас 60 % мужского населения Европы – мы уже это отмечали – это гаплогруппа R1b. По современному языку – «индоевропейцы». Но это сейчас. А мы говорим про времена 6000–4000 лет назад. Тогда действительно «индоевропейцами» были только арии, они этот индоевропейский, а на самом деле арийский язык принесли и в Индию, и в Иран, и в Митанни. Не современные «индоевропейцы» принесли и не их предки в гаплогруппе R1b, они тогда в Индии не были. А принесли древние «индоевропейцы», носители гаплогруппы R1a, тогдашние арии.

Дело в том, что носители гаплогруппы R1a появились на Русской равнине примерно 4800 лет назад (прямой расчет дает 4600 лет назад, но есть некоторые ветви, добавляющие 200–300 лет), и они разделились на три (по меньшей мере) миграционных потока восточного и южного направления – один на Южный Урал (прибыл туда примерно 4000 лет назад, в самом начале II тыс. до н. э.), другой – на Кавказ и в Закавказье (Анатолия, Митанни), в интервале 4200–3600 лет назад, третий – в Среднюю Азию, и стал авестийскими ариями, тоже примерно 4000 лет назад. Те, кто прибыл на Южный Урал, тоже разошлись: одни ушли на юг, в Индию – и стали легендарными ариями, другие пошли дальше на восток и стали скифами. По сути, это одни и те же люди.

Арии – это носители гаплогруппы R1a в III–II тыс. до н. э. (c расширением на несколько тысячелетий в древность и на тысячелетие «вверх», до начала нашей эры, хотя эти границы условны), которые продвинулись с Русской равнины в Индостан, на Иранское плато, и через Кавказ в Анатолию, Митанни и на Аравийский полуостров, пронеся по всем этим направлениям и регионам свою гаплогруппу R1a. Более того, это они же, арии, прошли далеко за Урал, на тысячи километров восточнее, и ту же гаплогруппу R1a и те же гаплотипы определяют в ископаемых костях в Минусинской котловине, между Кузнецким Алатау на севере и Восточными и Западными Саянами на юге, в местах так называемого скифского круга.

Именно эта гаплогруппа R1a, в виде совершенно определенной метки в Y‐хромосоме ДНК и передающаяся по наследству вплоть до настоящего времени, является идентификатором ариев и их потомков у современных славян – и в Индии, и в Иране, и в Месопотамии, и на Ближнем Востоке, и на Алтае, у скифов, и вообще везде, куда они ни прибывали.

А вот как Анатолий Клёсов описывает путь развития второй по численности у русских и родной для меня гаплогруппы N: «Поставим гаплогруппу NO (предковая для N) и затем N и ее основные субклады в хронологические рамки, как мы делаем здесь в отношении всех гаплогрупп. Гаплогруппа NO образовалась 287 снип-мутаций назад, то есть 41 300 лет назад, путем соответствующей мутации (превращение тимина в цитозин в нуклеотиде Y-хромосомы под № 13 360 045) и далее, 250 мутаций назад, или 36 тыс. лет назад, образовалась гаплогруппа N. Произошло это, вероятно, в Юго-Восточной Азии, как вариант рассматривается Вьетнам, и оттуда носители гаплогруппы N постепенно смещались по территории будущего Китая на север, к Алтаю. Это видно по шлейфу мутаций в Y-хромосомах современных носителей гаплогруппы N. Ископаемых ДНК на этом миграционном потоке пока нет, но, когда они появятся, это позволит уточнить, каким путем люди прошли из Юго-Восточной Азии на северо-запад Европы, какие археологические культуры оставили на своем пути, на каких языках они говорили».

На территории Китая сейчас выявлены снип-мутации (у современных китайцев), которые образовались 152 снипа, или 22 тыс. лет, назад; 120 снипов, или 17 300 лет, назад (субклад N1a-L729); 109 снипов, или 15 700 лет, назад. Это может свидетельствовать о древних корнях гаплогруппы N в Китае. Это субклады Z4762, L729, Z1956, переходные между N и N1a. Далее гаплогруппа N появляется на Алтае, и ее субклад (F1419), образованный 76 снип-мутаций, или 10 900 лет, назад, обнаружен у современного жителя Хакасии. Этот субклад – первый нижестоящий от N1a1-M46, который образовался 102 снип-мутации, или 14 700 лет, назад. Следующим идет субклад L708, который образовался 72 снипа, или 10 400 лет, назад, и его уже находят у башкир, коми, мордвы, татар. Субклад N1a1 есть почти у всех якутов, и далее он сопровождает все дальнейшие миграции носителей гаплогруппы N через Урал и до Балтики, до скандинавских стран – Финляндии, Норвегии, Дании, Швеции, а также вдоль южного берега Балтики – у эстонцев, латышей, литовцев, поляков, немцев. Гаплогруппа Na1a обильно представлена по всему уральскому миграционному пути и маркирует выход с Урала на Русскую равнину и далее на запад. Больше всего ее у удмуртов – 67 %, то есть две трети от всего мужского населения. У марийцев – 61 %, у чувашей – 28 %, у башкир – 17 %, у татар – 16 %, у мордвов – 15 %. То есть мы уже выходим на уровень представительства гаплогруппы N1a1 у этнических русских – в среднем 14 %. Поскольку носители гаплогруппы N прошли на север, то у коми, например, ее уже 51 %.

Гаплогруппа N1a1-M46 (с датировкой образования 102 снипа, или 14 700 лет, назад) определенно образовалась еще в Южной Сибири, как и ее нижестоящие субклады, отстоящие более чем на 50 снипов (7200 лет назад) от настоящего времени. Это субклады F1419 (76 снипов назад) и L708 (72 снипа назад). Передвижения на запад через Урал заняли тысячелетия и оставили характерный след в виде пермских языков, распространенных в России на территории Удмуртии, Республики Коми и Пермского края. Это уральские языки, которые входят в состав финно-угорской ветви. Мы уже видели выше, что в Удмуртии две трети мужского населения имеют гаплогруппу N. Видимо, там, на Урале, образовался субклад N1a1-L1026 (43 снипа, или 6200 лет, назад) и далее VL29 (29 снипов, или 4200 лет, назад). Это уже времена – или близкие к ним – выхода носителей гаплогруппы N1a1 с Урала на Русскую равнину.

Весьма наглядно путь развития гаплогруппы N представлен на ее Филогенетическом дереве (находится в свободном доступе на Yandex.ru)

Судя по серьезным различиям в картине мутаций гаплотипов финнов и южных балтов, эти народности, или племена, разошлись еще на Урале не менее чем за 4000 лет до их прибытия на Балтику. Похоже, что разошлись они от субклада N1a1-L1026, который образовался 43 снипа, или 6200 лет, назад. Финны сохранили свой финно-угорский язык и прибыли на территории будущей Финляндии не ранее начала нашей эры, возможно, и к середине I тыс. н. э. Будущие бал-ты – литовцы и латыши прибыли на свои будущие земли несколько ранее, чем финны, – в конце прошлой эры или в самом начале новой эры. За время перехода с Урала они утратили свой угорский язык и перешли на индоевропейский. Видимо, это произошло под влиянием носителей гаплогруппы R1a, потомков фатьяновской культуры (4300–3500 лет назад), по территориям которой шла миграция будущих балтов. В настоящее время 40 % литовских и латышских мужчин имеют гаплогруппу N1a1 и столько же – гаплогруппу R1a, остальные гаплогруппы занимают единицы или доли процентов, кроме 12 % гаплогруппы R1b у латышей (у литовцев ее 5 %). Эстония занимает место в составе будущих южных балтов и примерно 2000–1500 лет назад в составе будущих финнов. Дальнейшее продвижение их на запад происходило еще позже, и на территории будущих Швеции, Норвегии, Дании гаплогруппа N пришла уже совсем недавно (по историческим меркам). Все гаплотипы там либо «финские», либо «южнобалтийские», фактически балтославянские. Более того, там их мало. В современной Швеции носителей гаплогруппы N – 7 %, в Норвегии – 2,5 %, в Дании – 1 %. Поэтому все рассуждения поклонников «норманской теории», что гаплотипы русских князей, членов Российского дворянского собрания, «похожи на шведские», могут вызывать только недоумение и смех. Очень уж хотят «норманисты» видеть шведов и прочих скандинавов в основе создателей Древней Руси, ее государственности! А на самом деле в Швеции две трети гаплотипов группы N1a1 имеют такой же вид, как и южнобалтийские, по сути, славянские, а остальная треть – как финские. «Шведского» там вообще ничего нет!

Приведу еще и общее дерево гаплогрупп современного человечества. На нем можно найти гаплогруппу N и гаплогруппу R1a и убедиться, что они на самом деле отстоят друг от друга довольно далеко.

А теперь еще раз перейдем к гаплогруппе N, рассмотрев ее в несколько больших деталях (см. рис).

Ну и в довершение этой главы нелишне будет показать Диаграмму эволюции гаплогрупп современного человечества и таблицу всех имеющихся гаплогрупп с датировками их образования. Они наглядно иллюстрируют то, как и когда образовывались и видоизменялись гаплогруппы на планете Земля.

Ствол гаплогрупп человечества

Гаплогруппа N в деталях

Диаграмма зволюции гаплогрупп современного человечестеа. На горизонтальной оси – основные гаплогруты Y-хромосомы чеюеечестеа, на вертикальной – абсолютная шкала времени. Общий предок альфа-гаплогруппы жил примерно 160 тыс. лет назад, общий предок бета-гаплогруппы (или гаплогрупп отВ до Т) – 64±6 тыс. лет назад (из статьи А.А. Klyosov and I.L. Rozhanskii, Advances in Anthropology, 2012). На диаграмме не показаны архаичные африканские линии АОО и АО (последняя сейчас заменила в номенклатуре линии Alb на диаграмме слееа), обновленное дерево гаплогрупп будет показано ниже

Таблица гаплогрупп с датировками образования

Эта таблица по данным расчетов группы Yfull (кто захочет, легко найдет о ней информацию в Интернете по адресу https://www.yfull.com/tree).

При рассмотрении датировок следует учесть, что для гаплогрупп ВТ, В и СТ, то есть первых в ряду «неафриканских», датировки показывают времена образования гаплогрупп и не учитывают прохождение гаплогруппой «бутылочного горлышка» популяции, которое произошло (или завершилось) 64 ± 6 тыс. лет назад. Все последующие гаплогруппы образовывались уже после прохождения гаплогруппой ВТ «бутылочного горлышка».

Здесь, очевидно, нелишне будет напомнить читателю, что это за зверь такой – «бутылочное горлышко» эволюции? Поэтому расшифровываю: эффект бутылочного горлышка – это сокращение генофонда (то есть генетического разнообразия) популяции вследствие прохождения периода, во время которого по различным причинам происходит критическое уменьшение её численности, в дальнейшем восстановленное. Сокращение генетического разнообразия приводит к изменению относительных и абсолютных частот аллелей генов, поэтому данный эффект рассматривается в числе факторов эволюции. Название «эффект бутылочного горлышка» наглядно демонстрирует один из способов отображения численности популяции. Если схематически изобразить численность популяции в один момент времени в виде горизонтальной полоски или эллипса, а численность в последующие моменты – таким же образом, но на пропорциональную величину выше над первым изображением, то случаи резкого снижения численности будут выглядеть как сужения рисунка в верхней части, что графически подобно горлышку бутылки.

Еще немного о ДНК-генеалогии

Для закрепления материала и более глубокого освоения вновь открывшейся нам науки ДНК-генеалогии вспомним ее основные положения и определения.

ДНК-генеалогия – одна из областей естествознания, молекулярная история. Она рассматривает закономерности наследования изменений нерекомбинантных (негенных) участков ДНК человека в ходе его эволюции на шкале времени от десятков и сотен лет до миллионов лет. Другими словами, ДНК-генеалогия изучает динамику накопления мутаций в ДНК человека, используя подходы химической и биологической кинетики, которые в свою очередь являются частью физической химии. Важнейшая особенность методологии ДНК-генеалогии – определение констант скоростей мутаций в ДНК (в первую очередь в тандемных повторяющихся последовательностях Y-хромосомы, так называемых маркерах, которых, по оценкам, имеется примерно 2500, а также накопления снипов (необратимых мутаций в ДНК) и приложение этих констант к расчетам хронологии древних событий – древних миграций человека, времен жизни общих предков изучаемых популяций.

Впервые термин ДНК-генеалогия был использован в 1992 году в работе японских авторов, но в виде «митохондриальная ДНК-генеалогия». С тех пор авторы этот термин не использовали. Когда Анатолий Клёсов в 2006 году ввел этот термин в сочетании «ДНК-генеалогия» для изучения Y-хромосомы, попгенетики подняли в сети страшный шум, уверяя, что это плохое название, что его никто не использует и что оно никогда не приживется. Но прижилось! И теперь ввод словосочетания «ДНК-генеалогия» в поисковую систему Яндекс дает 7 тыс. результатов, а в Google – на русском языке – 252 тысячи результатов. Еще больше эти цифры при вводе словосочетания «Академия ДНК-генеалогия»: соответственно, 4 млн результатов – на Яндекс, 126 тыс. результатов – в Google. Причем с каждым годом это количество растет.

Вот как сам Анатолий Клёсов определяет суть основополагающих понятий ДНК-генеалогии, и в частности ее прикладной науки – молекулярной истории: «Суть понятия молекулярной истории в том, что становится возможным следить за передвижениями древних народов не с помощью лопаты и кисточки археолога, не обмеряя черепа, не хитроумно расплетая созвучия и значения слов в живых и мертвых языках, не изучая древние фолианты в библиотеках и монастырях, а прослеживая за метками в Y-хромосомах наших ДНК. Они, эти метки, не могут «ассимилироваться», или «поглотиться», другими языками, культурами или народами, как это происходит тысячелетиями с языками, культурами, народами в рамках понятий истории, лингвистики, этнографии, антропологии. Иначе говоря, методология новой исторической науки, «молекулярной истории», или ДНК-генеалогии, основывается на изучении молекул нуклеиновых кислот, а именно ДНК, дезоксирибонуклеиновой кислоты, в человеческих организмах, как живых, так и в древних костных останках. То, что еще несколько лет назад казалось каким-то развлечением, оказалось, дает истории, антропологии, археологии, лингвистике возможность проверить концепцию, рассмотреть данные под принципиально другим углом, связать воедино, казалось бы, разрозненные части общей картины наших знаний об окружающем мире».

Разумеется, не следует понимать буквально эти слова Анатолия Алексеевича Клесова так, что отныне не нужно читать фолианты, изучать языки и проводить археологических раскопок. Напротив, это все приобретает еще большую значимость и ценность, поскольку усиливает выводы традиционных подходов в совокупности с выводами ДНК-генеалогии при условии взаимного их согласования. Или, напротив, заставляет пересматривать, казалось бы, устоявшиеся выводы, если они входят в явное противоречие с данными ДНК-генеалогии. Поэтому лично я очень внимательно слежу за всеми современными открытиями наших (и не наших в том числе) археологов. А в последнее время еще и за открытиями специалистов в области тестирования и изучения древних ДНК. Но читатель вправе сам определять свои приоритеты в методике изучения истории. Не нравится ДНК-генеалогия – не изучай. Воспользуйся традиционными методами и практиками. Но знай, что теперь уже практически любые серьезные исторические исследования не обходятся без анализа имеющихся мировых баз исследованных гаплогрупп, как современных жителей человечества, так и всевозможных останков, выявленных в ходе археологических раскопок (так называемые – палео-ДНК).

При этом только не надо путать ДНК-генеалогию с попгенетикой! Чем популяционная генетика отличается от ДНК-генеалогии? Да практически всем. Адресуемыми вопросами, целями и задачами, методологией, расчетным аппаратом, характером выводов, определениями популяций. Но, главное, это вообще другая область науки. Популяционная генетика – описательная, по сути, а ДНК-генеалогия – аналитическая. Попгенетика описывает структуру популяций, ДНК-генеалогия описывает историю популяций. Название о многом говорит. Не случайно биологическая химия – это химия, а химическая физика – это физика. Физическая химия – это химия. Биофизика, то есть биологическая физика – это физика. Второе слово в таких составных названиях дисциплин показывает, к какой области науки дисциплина относится. Популяционная генетика – это генетика. А ДНК-генеалогия к генетике, по сути дела, никакого отношения не имеет, это – генеалогия, то есть история.

Так вот еще раз о популяционной генетике. Популяционная генетика – это часть генетики, о чем говорит ее название, но со своими особенностями. Главная задача популяционной генетики – это выявление связи между генотипом и фенотипом, то, к чему ДНК-генеалогия не имеет отношения. Популяционная генетика иногда тоже рассматривает гаплогруппы и гаплотипы Y-хромосомы, как и ДНК-генеалогия, но на этом сходство заканчивается. Аппарат популяционной генетики, применяемый для интерпретации получаемых данных, например, «метод главных компонент», характеризуется со стороны ДНК-генеалогии как совершенно примитивный и ведущий к заблуждениям, и не используется в ДНК-генеалогии. Он не отвечает задачам ДНК-генеалогии.

В целом же генетика человека – это наука, изучающая наследственность и изменчивость признаков, определяющих врожденные особенности человека, и передаваемых, как правило, через гены. Но ДНК только на 2 % состоит из генов, а в Y-хромосоме генов вообще ничтожная доля. ДНК-генеалогия в настоящее время изучает в основном Y-хромосому, и не изучает наследственность и изменчивость упомянутых признаков, передаваемых через гены. Но дело даже не столько в этом. Направления и области науки определяются не объектами исследования, а методологией исследования. Именно методология исследования отличает, например, химию от физики, хотя объекты часто одинаковы. Методология генетики совершенно другая, чем методология ДНК-генеалогии. У них разные задачи исследований. ДНК-генеалогия, по сути, историческая наука, она оперирует хронологией, датировками древних событий, и для этого ДНК-генеалогия использует свой расчетный аппарат, которого нет в методологии генетики. ДНК-генеалогия использует и применяет методы физико-химической кинетики в отношении к ДНК, переводит картину мутаций в хронологические, исторические показатели, как указывалось выше. Это вообще не входит в методологию генетики, у нее другой экспериментальный и аппаратурный базис.

Итак, повторяем и закрепляем изученные истины: экспериментальные данные ДНК-генеалогии – это картина мутаций в нерекомбинантных (то есть не комбинирующихся с другими в ходе передачи наследственной информации потомкам) участках мужской половой хромосомы (на самом деле – и в митохондриальной ДНК, но пока в малой степени, так как информативность мтДНК в ДНК-генеалогии в настоящее время несравненно меньше, чем информативность Y-хромосомы). Речь здесь идет об информативности для исторических исследований, которую определяет картина мутаций как в Y-хромосомах отдельных людей, так и их групп, племен, родов, популяций. Естественно, в данном контексте термин «популяций» относится к мужской половине рассматриваемой популяции. В ДНК-генеалогии популяция – это мужская часть населения, на которую распространяются выводы, полученные при рассмотрении определенной выборки. Популяция может или ограничиваться выборкой, или чаще быть шире выборки, но при этом подразумевается или доказывается, что выявленные закономерности выборки распространяются на рассматриваемую популяцию. Например, если в пределах популяции сделаны несколько независимых выборок, и результаты в пределах погрешности расчетов совпали, то они могут распространяться на всю популяцию, пока не найдено обратного.

Методология новой науки ДНК-генеалогии – перевод динамической картины мутаций в хронологические показатели, во времена жизни общих предков популяций, а на самом деле – общих предков древних родов и племен. То есть фактически по мутациям в ДНК производится расчет времен, когда в древности жили эти роды и племена, и как эти времена меняются от территории к территории, что может указывать на направления древних миграций. Используя эти замечательные возможности новой науки, мы и проследили миграционные потоки нужных и близких нам гаплогрупп (R1a и N1), и связали их с историей родного нам края и земель.

А теперь мы более подробно поговорим непосредственно о нашем родном крае, только теперь уже в нашем веке. И поможет нам в этом замечательный ученый, краевед, подвижник Павел Корнилович Шиндин. Его книга «Отчий край Николаевский район» – настоявший шедевр, подарок для жителей нашего города и области. История соседнего Николаевского, но в том числе и Кузнецкого края предстает в ней, что называется, в «полной красе». Мне остается только коротко и популярно изложить самое интересное.

От хазар до булгар, от булгар до поволжских татар

В VII веке Нижнее и Среднее Поволжье захватили хазары и закрепились здесь почти на три столетия. Основная масса их вела кочевой образ жизни, занималась скотоводством. Но хазарская знать, используя свою армию, не переставала грабить покорённые народы. Орды кочевников, опустошая Среднее Поволжье, вынуждали коренное население – мордву, чувашей, буртасов, славян уходить в леса Верхнего Поволжья. Хазарская знать заставляла эти народы, а также и своих кочевников-скотоводов платить дань скотом, кожами, мясом, хлебом, пушниной, мёдом, а многое просто отбирали. С этим паразитическим государственным образованием (Хазарским каганатом) народы Восточной Европы вели неразрывную и тяжёлую борьбу. В 965 году Хазарский каганат был разгромлен дружиной киевского князя Святослава, спасшего от грабежей и насилия вятичей, марийцев, буртасов, мордву, славян и другие народы Поволжья. Самое интересное, что следов пребывания хазар на территории нашего края до сих пор не обнаружено. И это как минимум странно?!

А вот из исторических источников следует, что во второй половине VII века в степях Приазовья под ударами соседнего Хазарского каганата распалась знаменитая и весьма близкая для нас Великая Булгария. Судьба племён этого народа сложилась по-разному. Часть ушла на Балканы, образовав там Дунайскую Болгарию, часть осталась на прежнем месте, ещё одна группа ушла в Среднее Поволжье, образовав здесь своё государство. Волжские болгары стали называться булгарами, смешавшись с местными племенами, образовали целый ряд княжеств, перешли на оседлый образ жизни.

С середины XI века Волжско-Камская Булгария стала быстро развиваться. Полагают, что граница Булгарского государства на юге доходила до реки Самары, на западе до реки Суры. Это одно из самых ранних государств средневековой Европы. Наиболее богатое фактами описание Волжской Булгарии имеется в записях секретаря Багдадского посольства в 922–923 годах. В 922 году он даёт описание русских поселений возле столицы Волжско-Камской Булгарии, причём им немало названо поселений со смешанным русско-булгарско-мордовским населением.

Как свидетельствует история Татарии в документах и материалах, Ибн-Фадлан, подданный халифа Мухтадир-Билляха, отправился в Булгарию по просьбе царя научить булгар религиозным обрядам и обратить их в ислам (булгары были язычниками). Он оставил такие заметки: «…масла нет никакого, кроме рыбьего жира, который употребляют везде, где другие употребляют оливковое или кунжутное». В путешествии Ибн-Фадлана по Волге читаем: «Главная пища их (булгар) просо и лошадиное мясо, несмотря на то что в их стране много пшеницы и ячменя». Другой хазарский эмиссар Ибн-Руст свидетельствует: «Одежда их похожа на мусульманскую… главное их богатство составляет куний мех. Любят опрятность в одежде, даже мужчины носят золотые браслеты». Можно считать, что это самые ранние описания быта, нравов булгар.

По соседству с Волжско-Камской Булгарией в заволжских степях в это время хозяевами были половцы, кочевники-скотоводы. О чём свидетельствуют места погребения – курганы, на вершинах которых стояли каменные бабы. Они найдены в Куйбышевской, Саратовской областях, в частности в Хвалынском уезде, куда до 1925 года входила Барановская волость. В селе Русские Зимницы Сухотерешанского сельсовета обнаружены древние погребения в колодах.

Имя булгар как народа ныне исчезло, но остались развалины их городов, есть и деревни, носящие названия бывших булгарских городов, остались следы булгарского языка в русском и татарском языках. Татары казанские и симбирские называли себя булгарлык, или просто булгары. В наши дни в Татарии формируется общественное мнение в пользу переименования названия народности татары на волжские булгары. Но некоторые все-таки считают, что предки нынешних татар осели в нашем крае в период Господства Казанского ханства.

Поволжские татары – коренные жители Поволжья. Их формирование проходило в основном в пределах Среднего Поволжья и Нижнего Прикаспия. Здесь образовалось этническое ядро татар, здесь проживали предки, здесь они консолидировались в народность, здесь сформировались в нацию. Исторические корни этого процесса уходят в глубокое прошлое, связанное с историей Волжской Булгарии и Казанского ханства.

В Х веке благодаря своему устному географическому положению столица Булгарии город Булгар (его развалины сохранились до сих пор, а ныне там разрастается современный музейный комплекс) стал политическим, экономическим, культурным международным центром. Торговый пригород Булгара – Ага-Базар – привлекал купцов из Киевской Руси и Средней Азии, Ирана, Византии, Китая. Год от года, десятилетие к десятилетию застраивался и хорошел Булгар. В центре города уже возвышались ханский дворец и соборная мечеть. Творили поэты и учёные. История сохранила имена поэта Али, автора поэмы Юсуф и Зулейха, учёного историка Якуба Ибн-Нугенана, философа Аль Булгары. Многочисленные надписи на керамике, ювелирных изделиях указывают на широкое распространение грамотности среди населения. Мирное развитие Булгарского государства, достигшего в XII–XIII веках рассвета, было прервано татаро-монгольским нашествием.

Первое столкновение булгар с татаро-монголами произошло осенью 1223 года в районе Самарской Луки. Монголы были наголову разбиты. Однако в 1236 году монгольские завоеватели, руководимые ханом Батыем и полководцем Субедеем, превосходящими силами вновь обрушились на Булгарию. Прорвали оборонительные линии булгар на границе леса и степи. Булгарские города, укреплённые валами, дубовыми стенами, один за другим разрушались завоевателями. В дымящихся развалинах лежали города Булгар, Керенск, Сувар и др. В 1237 году монголо-татарами был разрушен и разгромлен булгарский город, остатки которого находятся недалеко от рабочего посёлка Канадей. К сожалению, название этого города установить так и не удалось.

Сильно пострадали от нашествия и сёла Волжской Булгарии. На их месте лежали пепелища, коренное население (мордва и булгары) в большинстве было истреблено, часть ушла к Северу и Западу. К весне 1237 года завоевание Волжской Булгарии было закончено. Длительное время между ханами Золотой Орды шла междоусобная война. На основе изучения исторических трудов, архивных материалов, топонимики можно привести один из примеров такой жестокой вражды между двумя ханами Тимуром и Тохтамышем. Большое кровопролитное сражение произошло между ними на границе нынешних Куйбышевской и Ульяновской областей. В их армиях насчитывалось по нескольку десятков тысяч человек, а кроме того, огромные обозы, много скота, верблюдов.

В поисках пищи и фуража большие конные отряды совершали грабительские набеги на соседние территории, не исключая наш район. В далёком Средневековье русские летописцы писали: «По московском взятии… приде некоторый царь, именем Темир Аксак, восточные страны от Синия арды Самаркисиские земли и велику брань сотвори и много мятеж воздвиже арде и на Руси своим приходом… И приде ратью на царя Тохтамыша». Приведённая летописцем запись 1392–1395 годов не говорит о том, «куда приде Тимур Аксак», где было кочевище царя Тохтамыша и где «быть им бой». Но этот пробел восполняется летописными текстами народов Востока рубежа XIVXV веков. Русские летописи и так называемая «Книга побед» времён Тимура определяют район указанной битвы. Это речка Кондурча. В междуречье реки Кондурчи, большого Черемшана и Волги, кроме русских, жили и живут чуваши, татары. В их языке сохранились диалекты и слова татарских народов. В этом районе есть сёла и реки, тюркские названия которых содержат в себе память о месте битвы. Скажем, название реки Камбулак – «кровавый родник».

В армии Тимура были ополченцы из коренного населения – булгар междуречья Черемшана и Кондурчи. Булгары не забыли 1382 год, когда по их земле с грабежами и насилием военным походом на Москву прошла армия Тохтамыша. Поэтому с ненавистью, с верой в освобождение от ига поднялись предки нынешних поволжских татар против золотоордынского хана. Войска правого фланга Тимура и ополченцы – булгары бесстрашно бились с врагом. Двигаясь по следам Тохтамыша, Тимур вышел к Волге где-то западнее нынешнего города Тольятти. Здесь армия Тимура стала лагерем на отдых… Последовавшее за тем Мамаево побоище, двукратный (1391 и 1395 годы) разгром Тохтамыша и его изгнание Тамерланом из Золотой орды были убедительным свидетельством ослабления власти золотоордынских ханов.

В 1480 году было окончательно сброшено иго монгольских феодалов. На развалинах Золотой Орды возникли Казанское, Астраханское ханства и Ногайская Орда. Территория нашего края осталась в составе Казанского ханства. Его границы простирались от реки Суры на западе до реки Белой на востоке, от реки Ветлуги на севере до реки Сызранки на юге. Вся территория нынешней Ульяновской области, в том числе и Николаевского района, Кузнецкого района входила в состав этого ханства.

История языков эрзя и мокша, происхождение названий рек края

В Среднем Поволжье и Приуралье в средние века происходили сложные исторические процессы. Территория нынешней Ульяновской области (бывшей Симбирской губернии), находясь на стыке лесов и степей, издавна была местом жизни и тесных контактов различных по происхождению племён: следы обитания оставили здесь финно-угорские, тюркские, славянские народы. В бассейнах речек Канадейки, Арзялейки, Ешалки и других рек исстари жили мордовские племена. В XIII веке они были покорены татаро-монголами, а позднее, в XIV–XVI веках, вошли в состав Казанского ханства. Таким образом, мордва Среднего Поволжья дважды попадала под власть татар и дважды поднималась с оружием в руках против татарского насилия. Об этом сохранились записи, составленные европейским писателем Герберштейном, побывавшим в районе Верхней и Средней Суры. Эти записки вышли в свет в 1549 году. И вот о чём в них, в частности, говорилось: «К востоку и югу от реки Суры лежат огромные леса, в которых обитают мордва, народ, говорящий особым языком, они живут разбросанными селениями, обрабатывают поля, питаются мясом диких животных и мёдом, народ суровый, храбро отбивающий от себя татарских хищников, почти все пешие, вооружены длинными луками и превосходные стрелки». Среди народностей, расселившихся на территории между Самарой и Пензой, доминирующее положение занимала именно мордва, которая ещё 4–3 тыс. до нашей эры входила в финно-угорскую языковую группу. Эта группа родственных языков, составляющих вместе с самодистскими языками уральскую группу языков, имела пять подгрупп. Одну из них представляли два мордовских языка: мокша и эрзя. В то очень отдалённое время мордва имела более-менее общую речь, но по мере естественного роста родовых и племенных коллективов и развития производственных сил происходило постепенное расселение их на обширной территории от Урала до Прибалтики. В результате отдельные племена расселились на значительном расстоянии друг от друга. В новых условиях у них постепенно вырабатывались на общей основе разные языки и культура. О былой общности мордвы с другими финно-угорскими народами по языку свидетельствует целый ряд общих слоёв и понятий, сложившихся в очень отдалённое время: времён года, некоторых явлений природы, названий животных и многих растений.

В XVI–XVII веках мордва активно обживала бассейны рек Канадейки, Арзялейки и других рек. Поэтому Николаевский район имеет ранние мордовские памятники материальной культуры, о чём говорят и названия рек чисто мордовского происхождения. В них есть мордовское слово «лей», которое даётся в разной транскрипции: лей, лай. А первая часть названия рек содержит, по-видимому, составленные мордовские дохристианские имена (Арзя-речка – Арзялейка, Еша – Ешалка, Кума – Кумалка) или же слово, означающее характер, нрав реки (Тарлейка – тарла-целина), Шеварлейка-шевар – песок.

Тюркскоязычные народности также жили на этой территории задолго до татаро-монгольских завоевателей и после них. И не случайно все гидронимы и топонимы края тюрского и мордовского происхождения, например, название речки Бекшанки происходит от собственного тюркского имени Бекшан (Бикшан), речки Апкашилки – от личного тюркского имени Апкаш. Название речки Баянгол, впадающей в Канадейку около Мордовского Канадея, состоит из двух компонентов Баян и Гол. Оба этих компонента есть в современной топонимике Монголии, где слово «баян – бай» означает богатый, а «гол» – река, родник. Баянгол – типичное монгольское слово, означающее «богатая долина, долина счастья». Такое же название носит межевая лесная граница между Сосновкой и Дубровкой. Название речки Чирклей восходит к тюркскому слову «зирек» – ольха, «зирекле» – ольховая. Название Рызлей происходит от тюркского «уразу» («орыз») – счастье, «оразлы» – счастливый.

О набегах татаро-монгольских завоевателей и татар Казанского ханства в наших краях наглядно свидетельствуют археологические находки. Так, при распашке земель вокруг могильника неподалёку от села Садовое-Голодяевка Новоспасского района были найдены наконечники стрел, пики и т. д. Следы пребывания татаро-монголов в нашем крае остались и в названиях рек, урочищ, межевых лесных границ и т. д. Их изучение поможет раскрыть экономические и этнические процессы жизни мордвы и других народностей этого края.

Засечные черты Пензенского края и взятие Казани

В 1550 году Иван Грозный двинул свои войска против Казанского ханства. Помощь русским оказывали чуваши и мордва. На соединение с Иваном Грозным по Пензенской области шёл с войском князь Курбский. Он дошёл до «Суры реки великие, на устье Барыша речки», где соединился с основными силами русских войск. Мордва восторженно встречала русские войска и давала им пополнение, проводников, продукты, фураж. В 1552 году русские заняли Казань, а в 1556 году – Астрахань. Вся нагорная часть Казанского ханства была занята ещё во время похода на Казань, а в 1551 году была заложена крепость Свияжск. Освобождённые из-под ига татаро-монгольских захватчиков мордва, чуваши, часть марийцев просили принять их под защиту и в подданство Русского государства. Их просьба была удовлетворена. Крестьян этих народностей на три года освободили от всяких повинностей.

Иван Грозный все инородческие племена Поволжья (кроме русских) взял в свои крепкие руки. И после Ливонской войны правительство Ивана Грозного приняло решительные меры к укреплению своей власти в Среднем Поволжье. Важнейшим шагом в этом направлении было строительство крепостей, обеспечивающих защиту русских поселенцев и торговлю по великому Волжскому пути. В 1586 году в устье реки Самары была построена крепость Самара, на реке Белой – крепость Уфа. В 1589 году образован Царицын. В 1590 году началось строительство Саратова, на левом берегу Волги, на середине пути между Самарой и Царицыном. Велика была ненависть ногайских и крымских мурз, турецкого султана к поволжским городам как опорным пунктам России на Волге. Им не удалось уничтожить Самару и Царицын, а вот Саратов сожгли. Пришлось строить город на правом берегу. Только после освобождения от татаро-монгольских захватчиков началось хозяйственное, политическое и культурное развитие народов Поволжья. А Казань стала административным и политическим центром Русского Государства в Среднем Поволжье. С того времени началась новая полоса в жизни населяющих его народов.

До царствования Петра I вся жизнь России отражалась в документах Казанского двора, хранящихся ныне в Российском государственном архиве древних актов. До реформы Петра I Русское государство было разделено на 15 губерний, 44 провинции и 178 уездов. Пензенская, Саратовская, Симбирская и некоторые другие губернии входили тогда в состав казанского двора, откуда выдавались служилым людям, помещикам, дворянам, а также крестьянам грамоты на поместные земли. После взятия Казани, особенно со строительством оборонительных черт, городов-крепостей, начался приток населения в Среднем Поволжье, где первыми помещиками стали служилые люди. В 1648 году строится Симбирск, а летом 1683 года поступил Указ Москвы о построении города Сызрани. Этот город, построенный симбирским и казанским воеводой боярином Григорием Афанасьевичем Козловским, был одним из первых русских городов-крепостей, которые охраняли Волжский речной (порт) путь, новые земли Поволжья. Одновременно со строительством Сызрани в 1684 году началось сооружение укреплений новой оборонительной линии Сызранской засечной черты для защиты Пензенской и Симбирской губерний от набегов полудиких кочевников (ногайских и крымских татар). Эта оборонительная линия (или сторожевой вал) шла от Усолья к Слободе Печорской по Самарской Луке, проходила далее через город Сызрань по речке Сызранке на городок Канадей, далее по территории Николаевского района до речки Лунёвки, впадающей в реку Суру, и подходила к Пензе. Она захватила северные части Кузнецкого и Хвалынского уездов. Именно в эти годы (1680–1685) на этой черте была построена сторожевая крепость с башней в Канадее. Надвратная башня этой крепости сохранилась до наших дней. С окончанием строительства Сызранской засечной черты усиленно продолжалось заселение и освоение пространства между Сызранью, Пензой и Симбирской укреплённой чертой. Вдоль Сызранской черты в Сызрани, Канадее, Никулине первыми осели на постоянное жительство служилые люди – стрельцы, казаки, пушкари. На речках Сызранке, Канадейки, Бекшанки, Елшанке и т. д. появились десятки новых сёл, слобод, деревень и небольших хуторов, заселённых русскими, мордвой, чувашами, казанскими татарами. С окончанием строительства Сызранской засечной черты «велено было стрельцов, казаков новостроенного Сызрань-города устроить землями». Земли им отводились вместо хлебного и денежного жалованья. Десятнику – 30 четвертей, а рядовому казаку или стрельцу – 20 четвертей в одном поле. Левобережная часть земель в нашем крае отводилась за Симбирским валом служилым людям, дворянам и помещикам, которые перевели сюда своих крепостных крестьян. Большая же часть правобережья была заселена государственными крестьянами мордовской национальности.

Но к 60-м годам XVII века свободных земель в районе Симбирско-Карсунской засечной черты становилось всё меньше, и тогда служилые люди стали получать земли за валом, в «диком поле», то есть в местах, которые подвергались набегам крымских татар и кочевых племён. Чаще всего населённые пункты возникали в лесу на полянах, около водоёмов – рек, озёр, родников. К самому концу XVII века весь север Саратовского края, вошедший позже в состав Пензенской десятины, представлявший собой «дикое поле», стал быстро заселяться не только служилыми людьми и монахами, но и беглыми крестьянами. Частью они растворились среди местного населения, а частью основали новые населенные пункты – такие как Кочетовка, Белый Ключ. В приказе Казанского двора составлялось в это время много отказных книг на отвод земель. Но нет никакой возможности точно указать, где находится отведённое кому-то из «дикого поля» поместье или земельный участок, так как границы идут по малоизвестным урочищам и межевым признакам. Например, подьячему Скугаревскому назначено было ехать в Симбирскую губернию на речку Канадею для отвода земель… А Канадейка тянется на 40 километров.

Процесс заселения нашего края – время непрерывного строительства и обновления. В XVII–XVIII веках шёл интенсивный рост селений. И если в середине XVII века селений у нас были единицы, то в XVIII веке их число увеличилось в несколько раз.

Время крепостной эпохи

Как известно, с присоединением Казанского и Астраханского ханств всё Поволжье вошло в состав Русского государства, установился феодально-крепостной строй с барщиной и оброком. Правительство стало раздавать земли в первую очередь боярам и столичным дворянам. Огромные земельные угодья получили на территории нашего края монастырские вотчины Троицкой лавры, Нижегородско-Печерского монастыря. Раздача земель как в Саратовской, так и в Симбирской губерниях шла вовсю и все просили «оной побольше и получше». Масса крупных и мелких помещиков хлынула в Среднее Поволжье, захватывая лучшие земли вместе с поселениями, превращая крестьян в своих крепостных.

Другие привезли крестьян из центральных районов. Многие наши селения до сих пор носят имена их основателей – Поспеловка, Топорнино, Куроедово, Никулино и т. д. Причём помещики в основном были из дворян, имели офицерские чины, как, например, капитан Насакин, капитан Топорнин. Надворными и титулованными советниками были поручик Ленивцев (Кезьмино), полковник Дроздовский (деревня Кудряевка), граф Ульянин (Поника), полковник Городецкий (село Никулино), полковник Дельсаль (село Рызлей), полковник Киндяков (село Головино), генерал-майор Ивашев (часть села Елшанки), генерал-майор Обухов (владелец Большого Саймана), подпоручик Куроедов (деревнфя Куроедово).

Со времени основания первых населённых пунктов в левобережье Канадейки и до октября 1917 года существовало своеобразное дворянское гнездо с дикими нравами помещичьего землевладения, так как среди помещиков было немало невежественных, необразованных людей. Крепостной крестьянин, его жена и дети нередко становились жертвами разнузданных прихотей господ. Дикие нравы симбирских дворян того времени ярко описаны писателем С.Т. Аксаковым в его «Семейной хронике». Характерным и обычным явлением ведения помещичьего хозяйства была продажа крепостных крестьян с землёй и без земли, с семьями и в одиночку. Вот несколько примеров подобных торгов и в нашем крае. В 1805 году 500 десятин земли вблизи Сухой Терешки получил надворный советник Чулков, а от него по купчей она перешла капитану П.Ф. Дурову, который основал здесь селение Дуровка. В этом же районе большим земельным массивом владел Д.М. Нарышкин, родственник Петра I, которому были пожалованы в Сызранском уезде села Никольское, Куроедово, деревни Акуловка и Дуровка. От Нарышкина часть земель по купчей перешла военному советнику Д.Ф. Смирнову, а от него – госпоже А.А. Голиховой.

Сёла тогда были маленькие, с небольшим населением. Например, в Куроедово наличного населения было 125 человек обоего пола, да переведённых 112 человек. В деревне Акуловке за капитаном Акуловым числилось 6 дворов (81 человек). В этом же районе приобрели земли прапорщик Языков, подпоручик Ивашев и др. Село Белый Ключ в начале XVIII века находилось во владении бояр Милославских, потом перешло к племянникам Бехметьевым и по наследству от них досталось ветерану войны 1812–1814 годов П.И. Бекетову. Активную деятельность по обмену и приобретению земель по обе стороны речки Бекшанки и на Вязовом ключе развивают в 1699–1704 годах Никита Каранин и его сын Василий Симбирской, приказной подьячий. В 1705 году им уже принадлежит более 220 четвертей пашни и 305 четвертей сенных покосов. Не позднее 1703 года на этих землях возникло село Каранино. Примерно к 1710 году относится возникновение деревни Вязовой Ключ. После смерти Караниных в 1710 годах большую часть этих земель приобрёл петербургский дьячок Василий Фёдорович Окоемов. О тяжёлой доле крестьян, принадлежавших этому дьячку, свидетельствует один из архивных документов: «…в прошлых де годах из вотчины дьяка Окоемова Симбирского уезда, с. Архангельское Бекшанки тож (так позже называлось Каранино), многие крестьяне находились в бегах, едва не все, а иные и ныне в бегах, и, будучи в бегах выдали дочерей своих в замужество». Через несколько лет эти крестьяне снова возвращаются в Каранино.

В октябре 1720 года из Санкт-Петербурга в село приезжает дьяк Василий Окоемов «для присмотра той своей вотчины». Узнав о возвращении беглых крестьян, их дочерей и зятьёв, дьяк подаёт на имя Петра I челобитную, в которой просит в соответствии с законом закрепить за ним всех пришлых крестьян. «И октября 20 дня 1720 года по указу Великого Государя и по приговору оберландиехтера Степана Афанасьевича Нестерова беглые крестьянские дочери, которые бежали с отцами и матерями и с братьями с Симбирского уезда из поместья дьяка Василия Фёдоровича сына Окоемого из села архангельского Бекшанка тож и в бегах выданы замуж за обозначенных пришлых крестьян отданы по-прежнему во крестьянство, и с мужьями их, и с детьми означенному дьяку Василию Фёдоровичу Окоемову». От Окоемовых часть земель по наследству передаётся дворянам Ивашевым. В 1774 году во владение деревней Вязовой Ключ и 60 четвертями пахотной земли вступает Пётр Никифорович Ивашев – герой штурма Очакова и Измаила, участник войны 1812 года, отец декабриста Василия Ивашева.

В конце XVIII и в начале XIX веке семье Ивашовых принадлежали также крепостные крестьяне и поместные земли в Головино и Этково. Вотчинные земли в середине XVIII века стали переходить из рук в руки, положение крестьян стало ещё тяжелее. В 1765 году Екатерина II подписала государственный указ, по которому помещики без всякого суда и следствия могли ссылать крестьян на каторгу. В августе 1767 года она расширила этот указ: «Всякий крестьянин, подавший жалобу на помещика, рассматривается как бунтовщик и подлежит наказанию кнутом и ссылке на каторжные работы». Надеясь найти спасение, крестьяне бежали из центральных районов страны на окраины. В середине XVIII века в бегах числилось свыше 200 тыс. помещичьих крестьян, значительная часть их бежала на Волгу и на Яик (Урал). В 1736 году царское правительство учредило в Самаре, Сызрани, Саратове, Симбирске и других городах Поволжья заставы и разъезды, чтобы они ловили беглых и возвращали владельцам. Особенно массовое бегство крестьян наблюдалось в Саратовской и в соседних с ней губерниях. И не случайно в 1826 году Сенат рассматривает вопрос «О массовых побегах крестьян Саратовской губернии». Против побегов правительство учредило в губерниях специальные органы, так называемые сыскные избы, которые занимались розыском и возвращением беглых.

В начале XVIII века в Пензенскую провинцию входили и земли Саратовского края, Хвалынского и Кузнецкого уездов, куда больше всего пристало беглых крестьян. Их называли тогда ворами и разбойниками. Вот что написано об этих событиях, происходивших в нашем крае, в «Полном собрании законов Российской империи с 1649 г. …»: «В пензенскую провинцию и другие низовые уезды явились воры и разбойники, живут в земляных избах, в лачугах, а другие поселились в пустых местах по двум речкам Сестреницам (Елань Кадада и Кисней Кадада) и до речки Терешки. Живут в лесах, а иные селились вновь в пустых разорённых селениях (деревнях), которые разорены и выжжены за воровство. Крестьян били кнутом, высылали на прежние места жительства».

В то тяжёлое время, когда все надежды на свободную жизнь, казалось бы, угасли, крестьяне всё же искали свободу от своих помещиков. Скажем, немало было случаев, когда помещики захватывали земли вместе с деревнями, заселёнными государственными крестьянами. Такое произошло в Барановской волости с деревней Ивановкой, но вскоре 18 крестьянских хозяйств добились свободы, стали государственными крестьянами.

История освоения городов, сел и деревень

В XVI–XVIII веках шло интенсивное освоение и заселение территории нашего края. Росло количество населённых пунктов, численность населения. В архивных документах сведения об населённых пунктах в основном даются за всё время их существования в хронологическом порядке. Поэтому примерную дату образования тех или иных сёл и деревень приходится выявлять косвенным путём по документам о пожаловании и межевании земель, о переселении крестьян и построении церквей и на основе некоторых других данных: экономических описаний, статистических данных, материалов переписей, документов о революционном движении, дела о преобразовании селений в местечки и города, о переименовании населённых пунктов, об административных делениях и пр.

Карта Пензенской губернии (источник: www.nlomov.net)

Освоение и заселение нашего края шло путём отвода земель по Указам правительства и по челобитным за счёт переселения сюда крестьян из других районов. Широкое распространение получила у нас и так называемая хуторская колонизация, то есть образование новых посёлков путём выхода нескольких коренных домохозяев из старой слободы (села, деревни) на дальние запольные земли общины или никому не принадлежавшие земли. Обозначения «Новая», «Малая», «Большая» давались в целях дифференциации и в знак того, что эти населённые пункты возникли из более крупных соседних селений и сохраняли их названия. Предположительно в 1680 году за валом, в «диком поле» на речке Канадейка, возникло село Канадей (второе название села Покровское). Дано оно по названию церкви Покрова Пресвятой Богородицы, построенной в 1715 году. По самой ранней переписи, 1719–1721 гг. население составляло чуть более 1000 человек. Село Покровское Канадей тоже было вотчиной Нижегородско-Печёрского монастыря. Возникло оно на левой стороне реки Сызранки, напротив впадения в неё Канадейки. Селение это «построено на дикопоросшей земле пришельцами из разных верховых мест, наиболее из Нижегородского Печерского монастыря, а в котором году – неизвестно». Но можно предположить, что Канадей возник как крепость вместе с Сызранью на оборонительной черте Усолье – Пенза.

Интересна история возникновения самой этой засечной черты. На отрезке Сызрань-Пенза её направление почти полностью совпало с трассой современной железной дороги. Засечная черта представляла собой сочетание естественных препятствий (реки, болота, овраги, лесные массивы) с искусственными глубокими рвами, лесными завами, частоколами из вертикально врытых в землю дубовых кряжей. В наиболее стратегических удобных местах на засечных чертах рубили деревянные крепости-остроги. Все они были однотипные. Стены двойные, в промежутках засыпанные землей или щебнем. По углам стен и над воротами ставились шести – восьмиугольные боевые башни, тоже рубленные. Деревянные или каменные. С гранёнными остроконечными крышами. Эта засечная черта строилась в 1660–1665 годах. На ней как город-крепость в 1683 году возникла Сызрань. В эти годы возник и Канадей. Обе крепости – соседи исправно несли сторожевую службу. Пришлось им играть и роль опорных пунктов правительственных войск в ходе боёв с повстанческими армиями Степана Разина, а позже и Емельяна Пугачёва. А после поражения основных сил Степана Разина засечные черты долго удерживали уже сами повстанцы. Позднее, когда стратегическое значение этих крепостей было утрачено, остались как населённые пункты. Ранняя судьба крепостей-соседей была одинаковой, но дальнейшая сложилась по-разному. Сызрань, расположенная на великой реке Волге, вскоре стала центром оживлённой торговли рыбой, скотом. А позднее и хлебом. В городе одно за другим возникли мукомольные предприятия. Позже Сызрань стала и крупным железнодорожным узлом. Канадей же, затерянный в глухой лесостепи, не имел такой возможности для экономического развития, как Сызрань. Для возникновения промышленных предприятий не было соответствующих предпосылок. Торговля хлебом и скотом носила местное значение. Даже после строительства железнодорожной ветки Сызрань – Пенза в 1874 году, Канадей не смог экономически подняться и остался типичным крупным пристанционным посёлком. В наше время ярким подтверждением того, что Сызрань и Канадей были одними из старейших посёлков Среднего Поволжья, являются хорошо сохранившиеся надвратные башни – свидетельницы седой старины. В 1796 году в целях дальнейшего укрепления самодержавия Екатерина II провела территориальное деление России. Страна была разбита на губернии. 12 декабря 1796 года были упразднены некоторые уезды, а Канадей объявлен «закрытым» городом. В 1739 году священником Петром Яковлевым и прихожанами в Канадее была построена деревянная церковь. В 1785 году село имело три улицы. Первая называется Покровской по церкви во имя Покрова Богородицы, вторая – Поперечной, которая отделяет несколько домов от прежней части, а третья именуется Шубинской – по первому её жителю Шубину «и всей последней более находится». Полным хозяином канадейских крестьян и окружавших село земель был Нижегородско-Печерский монастырь. В 1775 году в селе проживало 2382 крестьянина мужского пола и 1359 душ женского пола. Судя по численности населения, в то время это был крупный населённый пункт.

Ещё до территориального деления 96-го года, в 1780 году, при Симбирском наместничестве Канадей являлся уездным городом. В декабре того же года был учреждён герб Канадея: «Три золотые стрелы в красном поле в знак того, что прежние обыватели сего места с великим проворством сие орудие употреблять умели». Стрелы внизу, а в верхней части герб Симбирска, к наместничеству которого относился Кузнецкий уезд.

В 1796 году уезд был ликвидирован. В 1781 году в Канадее открылись присутственные места (волостное правление, почтовое отделение, постоялый двор). В 1783 году здесь случился пожар. Посёлок сгорел. После пожара на картах Российского государства XVIII века Канадей значился так: «Бывший город, уничтоженный город». Был составлен новый план возрождения Канадея, который сохранился до наших дней.

Но если город Канадей так и не смог возродится, несмотря на эти радужные планы возрождения, то село Труево, наоборот, 8 февраля 1781 года было переименовано в город Кузнецк. На то время село Труево имело уже 18 тысяч жителей обоего пола. Однако первыми, кто основал поселение на левом берегу реки Труев, были подъячие Лев Комлев и Евсей Шадрин, которым в 1685 году здесь были пожалованы дачи. Земли канцелярских служащих местной администрации Саранска Комлева и Шадрина были в одних и тех же урочищах, что и у пришедшего сюда чуть позднее мурзы Андрея Захарова с товарищами. Из писцовых книг 7196 (1688) года мы видим, что из «диких поль» тогдашнего Саранского уезда была отведена в ясак новокрещёной мордве деревни Наумкино (территория будущего Петровского района), Андрею Захарову с товарищами, обширная дача (около 25 тысяч десятин, кроме лесов) «по реке Труеву и на устье оной, где впала в р. Суру и вверх по Суре вдоль дороги до реки Труева, а от неё и от Богомчинского леса (ныне в даче с. Евлашева) до вершин Тютняря через поле» и т. д. Лишь 11 мая 1705 года на эту дачу (земли) была составлена «владенная выпись из писцовых книг» и вручена мордве переписчиком съездного двора в Пензе Иваном Ивановичем Лебедевым. В местных архивных делах уже хорошо известный нам Федор Федорович Чекалин не нашел этого акта, составленного на четырёх листах, но документально установил по ряду других источников, что эта новокрещёная мордва была выходцами из Алатарского уезда. Из-за своего безземелья она получила разрешение и основала на территории Саратовской окраины (будущий Петровский уезд) новые деревни: Наумкино, Захаркино, Назимкино и Демкино (по имени их мурз: Наума, Захара, Зиновья и Дементья). Но не вся мордва, основавшая эти деревни, была довольна своими земельными участками. Поэтому, по ходатайству части жителей деревни Наумкино во главе с мурзой Андреем Захаровым, правительство отвело мордве новые земли по реке Труев Саранского уезда, положившие основание деревне Труево.

Лишь в 1694 году дачи у Льва Комлева и Евсея Шадрина были выменены двоюродным братом царя Петра I боярином Василием Федоровичем Нарышкиным. Боярин В.Ф. Нарышкин рядом с мордовской Труевой, деревней Захарова, основал свою деревню Труево-Нарышкино, состоявшую из 15 крестьянских и 5 бобыльских дворов. В 1696 году Нарышкин приступил к постройке в своей вотчине (поместье) церкви во имя Воскресения Христова с приделом во имя архистратига Михаила, предоставив ей «15 четвертей в поле, а в дву потому ж и 15 копен сенных покосов». В 1698 году эта церковь была окончена и при ней были построены 4 двора для духовенства, а 8 февраля 1699 года ее попу Михаилу Степанову, по благословенной грамоте святейшего патриарха Андриана, были присланы антиминсы. Для информации: антиминсом в православии называется четырёхугольный, из шёлковой или льняной материи плат со вшитой в него частицей мощей какого-либо православного мученика, лежащий в алтаре на престоле; он является необходимой принадлежностью для совершения полной литургии и одновременно также и документом, разрешающим совершение литургии. Само село после этого получило название село Воскресенское Труево, Нарышкино тож. С 1701 года оно вышло из Саранского уезда и отошло к Пензенскому уезду в Узинский стан.

При общей переписи 1709 года население села Воскресенского Труева совершенно изменилось. Ни мордвы, ни вотчины боярина Нарышкина здесь уже не оказалось. Мордва, по мнению Чекалина, оставила свою землю «впусте» и, вероятно, снова переселилась в свою деревню Наумкино. Или же нашла новую землю, прожив в Труеве около 20 лет. Крестьяне же Нарышкина, вероятно, были переселены им на другое место.

В это же время как раз появилась деревня Поселок (современное село Кузнецкого района). Это также были «дачные» земли, выменянные Нарышкиным у Комлева и Шадрина. По переписи 1709 года также выяснилось, что ушедшая мордва по частному соглашению передала свою дачу вместе с владельной выписью 11 мая 1705 года вновь явившимся и поселившимся здесь еще до переписи (1709) русским крестьянинам, принявшим на себя платеж ясака.

Нелишне, очевидно, будет напомнить, в чем заключался этот самый «платеж ясака». С языков тюркских племен это слово дословно переводится как дань или налог (а на монгольском «засаг» и вовсе означает власть). Подобную подать собирали довольно продолжительное время – с XV по XIX столетие (в самом начале) – с народов Севера и Сибири, а в XVIII – еще и с народов, проживающих в Поволжье. Определение это перешло в русскую речь со времен завоевания местностей Сибири. И затем активным образом употреблялось в народе и на государственной службе.

Так вот, вместе с этим обществом ясачных крестьян перепись обнаружила здесь же особое общество русских дворцовых крестьян, владевших в особых межах частью дачи, покинутой мордвой. Ясачные крестьяне заселили западную, а дворцовые – восточную половину села, разделившись между собою Воскресенской деревянной церковью, находившейся (по сведениям Чекалина) на месте нынешней Воскресенской, или Михаило-Архангельской, церкви в Кузнецке, на площади, где вскоре потом открылся по четвергам сельский базар. По переписи 1709 года также видно, что ясачным крестьянам было отведено на 90 ясаков, составлявших по примерному для того времени расчету 180 дворов, 5400 четвертей пашни, 148 четвертей усадьбы и по 200 копен на каждый ясак сенных покосов. Дворцовые же крестьяне получили разных угодий в количествах больших, чем ясачные крестьяне, исключая усадебной земли, которая им была отведена в том же количестве, что и ясачным (70 десятин).

По переписным книгам 1717 и 1718 гг. в селе Воскресенское Труево состояло ясачных крестьян 185 дворов, мужского пола – 576 душ (жены стали включаться только начиная с третьей ревизии), пришлых крестьян – 103 двора, мужского пола – 282 души. Все крестьяне были выходцами из Московской, Воронежской, Нижегородской, Казанской и Санкт-Петербургской губерний. Дворцовые крестьяне в эти книги не вошли. Напомню, что дворцовые крестьяне – это феодально-зависимые крестьяне в России, принадлежавшие лично царю и членам царской фамилии. Земли, населённые дворцовыми крестьянами, назывались также дворцовыми. Оба общества крестьян с. Воскресенского Труева находились под начальством их выборочных старост и сотских, при которых состояли писари под именем земских дьячков. Ясачные крестьяне с каждого ясака платили оброку около 1 руб. 40 коп., дворцовые же крестьяне, по-видимому, были обложены в это время натуральными повинностями и сборами, подобно помещичьим крестьянам. Состоя в Пензенском уезде и будучи одним из самых больших населенных пунктов уезда, село Воскресенское Труево соединялось с Пензой большим проезжим трактом, сделавшимся впоследствии «столбовою дорогой».

Интересно также упомянуть, что, по сохранившимся у мордвы Кузнецкого уезда преданиям, они селились в то время в землянках с очагами из дикого камня. А занимались они в основном земледелием, пчеловодством и звероловством. Мордовские поселения (особенно в районе Трахниотова) постоянно подвергались нападениям и разорениям разбойников. Поэтому население вынуждено было расселяться с одного места на другое и ставить свои поселения в глухих лесах и вдали от проезжих дорог.

Вместе с легальными поселенцами на новой окраине нашло себе место и великое множество разного рода бродяг, искателей приключений и просто воров и грабителей. Наплыв этого контингента пришельцев особенно усилился в результате побегов помещичьих крестьян после первой народной переписи в 1720-х годах. Эта перепись очень сильно увеличила их податное тягло и окончательно закрепила за помещиками. Поэтому наш Кузнецк (бывшее село Воскресенское Труево) оказался едва ли не самым привлекательным пунктом пристанища для беглецов и воров. Во-первых, это было весьма большое русское поселение. Во-вторых, село было не помещичьим, а казенным. В-третьих, в нем жили поселенцы почти со всей России, то есть были мало знакомы друг с другом. Еще привлекательным был тот факт, что с северной стороны, за речкой Труев, к нему примыкал огромный густой лес, в котором всегда и легко можно было укрыться от преследования уездных властей. Поэтому в течение четырех лет после первой народной переписи в селе Воскресенское Труево набралось отовсюду всякого «сброда» в несколько тысяч человек. Эта армия смелых и отчаянных грабителей безнаказанно производила свои опустошительные набеги на поселения соседних областей, пока общие жалобы не вызвали наконец вмешательства верховной власти. 21 июня 1728 года именной указ императора Петра II предписал фельдмаршалу князю М.М. Голицыну послать кого-либо из генералов или полковников с отрядом драгун разобрать и освидетельствовать поселенцев в селе Труеве и других указанных местах, «беглых бив кнутом, возвратить на прежнее место жительства, населенные же ими деревни выжечь и разорить; строже поступать со станами и пристанищами воров и разбойников, всех их наказать по воинскому артиклю: вящих воров, разбойников и убийц вешать за ребра, а иных колесовать, смотря по жестокости их воровских поступков». Весьма интересен тот факт, что наводить порядок в село Воскресенском Труеве был направлен с драгунами не кто иной, как полковник Афанасий Радищев – дед известнейшего писателя А.Н. Радищева, а в то время помещик Малоярославского уезда. По информации фамильной хроники Радищевых, он вскоре со своим полком прибыл в село Верхнее Аблязово, соседнее с селом Воскресенским Труевом, где впоследствии познакомился и женился на дочери местного помещика Аблязова. Именно Афанасий Радищев, как говорят в таких случаях, «огнем и мечом» навел у нас «железный» порядок. А о живших в нынешнем Кузнецке когда-то разбойниках теперь напоминает лишь Дуванный овраг на окраине города, где эти самые разбойники когда-то «дуванили» (то есть делили) свою добычу.

Виды старого г. Кузнецка на почтовой открытке

Не могу не отметить, что наиболее подробно историю создания и развития села Воскресенское Труево, ставшего в итоге городом Кузнецком, изложил в своей книге «Предтеча города Кузнецка: исторический очерк» – Виктор Александрович Щапов. Эта книга вышла небольшим тиражом в 2013 году в областном издательстве. Ко мне в руки она попала совершенно случайно. В 2017 году, находясь в отпуске в г. Кузнецке, я очередной раз посетил Краеведческий музей города. Во время беседы с его Директором, увидел у нее на столе эту самую книгу В.А.Щапова. На мой вопрос «Что за книга и что это за автор?» директор музея сообщила, что вот только разговаривала с ее автором, местным историком и краеведом Виктором Александровичем… Так как книга была музею подарена в единственном экземпляре, пришлось мне, с согласия «хозяйки музея», ее просто-напросто перефотографировать на телефон. Благо современные девайсы сейчас это позволяют легко сделать. Жаль, что до сих пор мне с автором книги так и не удалось встретиться, книга мне очень понравилась, хотя и не все в ней изложено понятно и системно. Но это тема отдельного разговора. Моим читателям же я могу порекомендовать поподробнее ознакомиться как с вышеназванной книгой автора, так и с другими его работами. Им издано несколько краеведческих книг: «Индерка», «Символ рода», «Село Никольское-Борнуки», готовятся к изданию и новые его книги. Также опубликовано более 300 краеведческих статей данного автора, включая научные, в местной, областной и всероссийской прессе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.