Алексей Мельников
Портрет призрака

05.10.95

Скандалы стали привычны в маленькой двухкомнатной квартире на пятом этаже многоэтажного дома. Но этим вечером всё изменилось навсегда.

– Лиз, тебя вечно всё не устраивает! – крикнул Михаил, хлопнув дверью.

Молодая женщина побежала следом в надежде закончить разговор и доказать свою правоту.

– Твои родители были правы по поводу квартиры. Убегаешь, как трусливый… – молодая девушка не успела закончить фразу, слова остановились, а глаза уставились в крепкую мужскую руку, которая застыла в паре сантиметров от ее щеки. Потекли слёзы.

– Заткнись, пожалей хотя бы ребенка, – его голос дрожал, рука уже опустилась. – Тебе наплевать на меня, но подумай хотя бы о ребенке, подумай, своей головой. Ты жила всегда в заботе, а сына хочешь оставить без отца.

– Я не хочу его оставить без отца.

– А что ты хочешь? Пять минут назад ты мне говорила о том, что нам надо пожить недельку раздельно. Мы муж и жена. Что у тебя в голове? Муж и жена живут всегда вместе, спят вместе, занимаются любовью, – он срывался на крик.

– Я, я…

Раздался звонок.

– Помолчи, – Михаил властно выставил перед женщиной руку в останавливающем жесте. – Неужели что-то случилось?

Звонок с работы.

– Да, Андрей Борисович. Где? Понял, сейчас буду, – злость в его голосе сменилась беспокойством. У мужчины затряслись руки.

– Опять работа? Вечно твоя работа, только рискуешь жизнью за эти копейки.

Мужчина развернулся и дал легкую пощечину. Девушка приложила свою ладонь к горящей щеке и тихо заплакала.

– Заткнись лучше. В данный момент горит двухэтажный деревянный дом, в котором могут погибнуть люди, такие же, как мы с тобой. Возможно, там даже есть ребенок, такой же, как наш. Ты думаешь, о чем говоришь? Только деньги, деньги, деньги у тебя в голове. Иди ты знаешь куда…

Михаил быстро собрался, так как его учили в пожарной части и умчался на своей машине. Полночь. Навстречу пролетал свет фонарей, дорога оказалась практически пуста, никто никуда не спешил, кроме него.

* * *

– Миш, не лезь туда, – его останавливал встревоженный голос.

Весь воздух вокруг пожара накалился и обжигал ноздри, легкие и глаза. Михаил во всей своей экипировке старался перевести дух. Его дыхание сбилось, словно после длительного забега.

– Я слышал там голос, – через треск досок и пожарный кричал Михаил своему другу. – Нужно проверить.

– Не рискуй.

– Это женский голос. Боже мой, она задыхается. – Говорить ему стало уже совсем тяжело, легкие наполнялись дымом.

– Миш.

– Послушай, Диман, на месте этой девушки могла оказаться любая, даже твоя или моя жена. Вот и представь себя на месте того, кто ее любит. – Он пронзительно посмотрел на своего товарища и сделал уверенные шаги в сторону дома. Трещал шифер, щелкали бревна, плавился мягкий металл. Через мгновение Михаил скрылся за огненным монстром…

* * *

– Алло, это Елизавета Былова? – голос в трубке звучал сдержанно, но обеспокоенно.

– Да, а кто вы? – ответила тревожно женщина.

– Мне тяжело говорить, не каждый день приходиться, в общем, примите мои соболезнования. – Последняя фраза в голове Елизаветы прозвучала колокольным звоном и остановилась.

– Я вас не понимаю, – её голос задрожал.

– Миши больше нет, – она узнала этот голос. Это начальник Миши, Андрей Борисович.

Женщина молча положила трубку, по щекам потекли слезы. Потом она очнулась, стоя у двери комнаты своего сына, держа своего ребёнка на руках.

– Мишенька, мой Мишенька…

Начало

Дождь разбивался об асфальт, а свежий ветер разносил оставшиеся листья по просторам города. Осень вступила в свои права, вытеснив лето.

Люди спешат домой. Кто с работы, кто с учебы, а кто-то с прогулки. Я был не исключением. Последняя пара в универе закончилась полчаса назад. Дома меня ждет поздний обед и привычный вечер в компании компьютера. Обувь доживала свои последние деньки. И я ощутил неприятную влагу под ступнями. Да уж, не хватало еще простыть. Достаточно проблем на учебе.

Уже не первый год мечтаю приобрести свой собственный автомобиль, только вопрос: на что? И вообще, как в голове студента «платника», который по выходным раздает листовки, может появиться такая мысль. Удивительно. А учится еще два года.

– Молодой человек, – пожилая женщина остановила меня своим хриплым голосом. Ее глаза блестели. Тогда я заподозрил, что она меня о чём-то попросит, и ни капли не ошибся.

Я повернулся в ее сторону и кивнул головой, показывая моё обращённое внимание к ней.

– Я со своим дедом иду с магазина, ты не мог бы нам помочь донести сумки? Старость не радость, сынок. Пожалуйста, – в ее глазах стояла надежда. И все же я несколько секунд сомневался, пока не увидел ее деда. Так она называла своего мужа. Спина его была согнута, а истощавшая от старости рука упиралась на деревянную трость. Старик вышел из магазина с полным пакетом продуктов.

– Неужели у вас нет детей и внуков? – пара была очень старой, на вид их года были на пороге столетия. Возможно, мой вопрос мог показаться не корректным по отношению к ним, я же не знаю, как протекала их жизнь, но все же он прозвучал.

– Молодой человек, вы поможете нам?

Да, мой вопрос был проигнорирован. Или они просто не захотели на него отвечать. Я согласился, и, выдохнув весь запас легких да присев, взял в каждую руку по полному пакету продуктов. Выпрямив спину, я с нетерпением в голосе задал важный вопрос:

– А куда идти? – на этот момент в моей голове еще крутились планы на вечер. Не было еще такого случая, чтобы мой компьютер оставался в одиночестве. До сегодняшнего дня.

Мне сразу не понравилась ухмылка на лице деда.

– Здесь недалеко, – прозвучало это как-то неубедительно.

Повернуть назад я уже не мог. Пообещал – значит, делай. Тем более это пожилые люди, при этом несчастные из-за отсутствия помощи со стороны их родных. Можно рассуждать бесконечно о таких вещах, как помощь старикам и примитивное уважение. Я шел, не оглядываясь.

По моим ощущениям мы уже прошли не меньше двух километров. Будь я один, добежал бы с пакетами и пошел домой. Но мне пришлось подстроиться под их крохотные шажки. В глаза начал бить свет придорожных фонарей.

– Как тебя звать, молодой человек? – прохрипела пожилая женщина.

Услышав ее голос, я даже дернулся. Практически всю дорогу старушка молчала и тут, на тебе. Решила она заговорить.

– Сергей.

– А меня Анна Алексеевна, – её голос был настолько охрипшим и жутковатым, что им можно было пугать непослушных детей. – А моего мужа Михаил. Отчества у него нет.

После этой фразы дед нахмурился, но промолчал. Видимо, что-то очень личное. На его лице читалось: «опять бабка лишнего болтает».

– А далеко еще идти? – дыхание мое уже участилось, а на лбу выступила испарина. Вопрос был своевременным.

– А мы уже пришли, – произнес старик. Сейчас его голос казался не таким старым, а хрипота практически исчезла.

Передо мной возвышался двухэтажный деревянный дом. Первый этаж его был наполнен темнотой, а из окна второго падал свет. Тогда я подумал, что старики все же живут не одни и там, где горит свет, возможно, находится больной человек, который не способен им помогать. Все это лишь рассуждения. Возможно, и то, что они просто забыли выключить светильник и пошли за покупками. Старость – не радость, никто не отменял в таком возрасте проблем с памятью.

Но я был крайне удивлен, увидев, что в доме нет электричества. На столах и на стенах стояли свечи. Пройдя в комнату, я впервые увидел огромную печку. Внутри словно на плите что-то шкворчало. По дому разлетался приятный запах жареного мяса. Я проглотил слюну и, поставив на пол пакеты, глубоко выдохнул.

Я ждал слов благодарности и был готов уже бежать домой, но меня остановил женский голос. Старый голос, но не настолько, чтобы им пугать.

– Раздели с нами ужин, Сергей.

– Но, я…

– Давай! Мой руки и садись за стол. Притом, что ты для нас сделал, будет некрасиво отказать старикам, отблагодарить тебя вкусным ужином, – вмешался пожилой мужчина, в его словах послышался некоторый напор. Брови нахмурились. Я согласился. Пусть за окном уже темно, и обувь насквозь вымокла, но кушать очень хотелось.

Свинина была потрясающей. Сочные, нежные кусочки в сочетании с овощами и специями. Мне хотелось съесть как можно больше. Словно вкус из детства. Остановиться было невозможно, но вскоре мой желудок наполнился до предела.

– Анна Алексеевна, ваш ужин просто потрясающий. Пальчики оближешь. Спасибо вам большое, – мой голос звучал удовлетворенно.

– На здоровье. Только благодарить нужно не меня, – опять эта ухмылка. За таким выражением обычно следует какой-то сюрприз. И моя интуиция меня не подвела.

Со второго этажа по широкой лестнице спускалась девушка. Красное вечернее платье покрывало ее ноги чуть ниже колен, а на груди красовался скромный вырез. Шикарные черные волосы спускались на плечи, огибая стройные черты ее спины и груди. Я не мог оторвать глаз. Первый раз я видел такую красоту. Сколько удивительного встретил я за один вечер. Но самой яркой вспышкой в моей голове стал ее взгляд. Пугающая красота, от которой у меня побежали мурашки. Светло-серые глаза пронзали меня насквозь и пленили. Я смог только открыть рот.

Вначале мне показалось, что эта девушка собралась на какое-то торжественное событие и мирно пройдет мимо, не проронив ни слова. Или только что-то вроде того: «закройте за мной, буду поздно…». Здесь я промахнулся.

Девушка села за стол рядом со мной. И тут я чуть не расплавился. Ее запах ударил в нос. Он оказался под стать ее красоте. Мои щеки горели огнем, возможно, они бы погасли, если бы мы тихо и смирно сидели и молчали, но нет.

– Дашуль, этому молодому человеку очень понравился твой ужин, – в эту секунду между моих лопаток пробежала предательская холодная капелька, а старушка ухмылялась. Сколько можно улыбаться? Может, они подстроили это все, чтобы найти своей внучке жениха…

– Правда? – Девушка перебила поток моих мыслей и повернулась ко мне. – Мне показалось, что там недостаточно перца. – ох уж ее улыбка. Перестань.

– Все очень вкусно. Правда. И соль, и приправа… то есть перец. Но мне нужно уже бежать, – неожиданно для себя я затараторил, как из автомата, и вскочил. Стул пошатнулся, но устоял.

– Подожди, – теперь я прислушался к ее голосу, и он повелевал мной. Я встал, как вкопанный. – Давай завтра встретимся здесь и пообщаемся, – она подозвала меня своим тонким указательным пальцем и потянулась к моему уху. Ее шепот щекотал мне ухо. – Пообщаемся без стариков, попьем чаю, познакомимся поближе.

Кажется, я начал немного привыкать, и мои щеки обрели свой естественный цвет. Но свидания пока никак не вписывались в мою жизнь. Привык быть одиночкой. И как я смогу бросить компьютер, а днем у меня учеба.

– Ну, я не знаю.

– Тебе же понравился мой ужин, и я, кажется, тоже, – её голос ласкал слух и каждую секунду что-то менял в моем сознании. Девушка была явно разочарована моим ответом.

– Я приду, – и тут я не мог поверить тому, что сам только что произнес. Не исключаю тот факт, она меня околдовала.

– Правда?

– Да. Только во сколько?

Она немного поменялась в лице. Улыбка стала шире, а глаза блестели, как два ограненных алмаза, появились приятные мимические морщинки.

– Не раньше девяти.

– Хм, я встаю полдесятого. Можно немного конкретнее.

– Не раньше девяти вечера, глупенький.

После этой фразы в голове что-то щелкнуло. Нет, я не обиделся на то, что она назвала меня глупеньким. Просто время, которое она назначила, для меня всегда значилось часом отдыха. Я всегда знал, что наступит такой момент, когда придется выбирать между игрушками и чем-то более важным в жизни. И я сделал свой выбор:

– Я приду, – без усилий произнес эти слова.

– Я рада! – девушка протянула мне руку. Теперь я почему-то почувствовал, что уходить мне не хочется. Неважно, сколько времени, состояние моего здоровья и ботинок. Я не хотел давать ей руку, чтобы попрощаться на одну ночь.

– Спокойной ночи, Даша, – у меня очень хорошая память на имена. Пусть она сама мне не представилась, но за нее это сделала бабушка.

– До завтра, Сереж, – она хихикнула. – Необычное знакомство, неправда, ли?

Я обнаружил, что стоим с ней совершенно одни. Старики, видимо, легли спать. Нет ничего приятнее отдыха после сытного ужина.

– Это точно, – дверь передо мной закрылась, и я окунулся в ночную улицу.

Воздух был влажным и наполненным озоном. Легко дышать после дождя. В голове творилось что-то невообразимое. Это ощущение чего-то нового, такого же легкого, как воздух после дождя и такого долгожданного.

Я пришел домой около полуночи. Родители уже легли спать. На кухонном столе меня ждал ужин. Мама старалась, но на утро мне придется сказать ей, что я был не голоден. Тогда она снова решит, что я потратил последние деньги на фастфуд. Не мог я пока рассказать, что встретил прекрасную девушку, которая меня накормила. Я не привык говорить о том, чего не знаю на сто процентов. Поэтому хвастаться тем, что я, наконец, встречаюсь с девушкой, не буду. И встречаюсь ли?

* * *

К моему удивлению мать ушла на работу, не задав мне и вопроса. Мой вчерашний ужин она забрала с собой.

Позавтракав, я собрался на учебу. Сегодня предстоял длинный день. Три пары, последней из которой должна быть история. Этот предмет, если честно, дается мне с трудом, а преподаватель готов выжать из меня все соки. Но больше меня заботили не события, которые произошли сто лет назад, а то, что должно произойти после девяти вечера. Как же тянется время, когда чего-то очень ждешь.

К университету я подошел за двадцать минут до занятий. На крыльце встретил своего друга. Саня курил с двумя незнакомыми мне девушками, которые приветливо одарили меня своими улыбками. Он как обычно выглядел стильно и опрятно. Кожаная куртка точно по плечам, джинсы и полулакированные туфли завершали его внешний вид. Нуу и конечно, он стригся только в дорогих парикмахерских.

Я не переношу запах табачного дыма, поэтому пожав руку Сане, поспешил и зашел в здание.

Через несколько минут мы с другом встретились снова, но уже в пустой аудитории.

– Серега, ты чего так быстро убежал. Я даже не успел тебя познакомить с девчонками, – вместе с ним в аудиторию вполз запах его туалетной воды. Казалось, он пролил на себя весь флакон. – С одной из них я вчера круто зажег.

Местный Казанова, даже не знаю, за что его так любит противоположный пол.

– Та, что темненькая. Серега, ты просто представить не можешь, как было круто. Я даже на мгновение подумал, что влюбился, но потом опомнился.

После своего монолога он громко засмеялся и сел со мной за одну парту.

– Ну, я слушаю тебя, мой друг, – так, видимо, он хотел узнать, как у меня дела. – Пойдешь сегодня со мной в клуб? Может, и тебе что-нибудь перепадет.

– Я сегодня занят.

– Я не удивлен. Опять в танки будешь всю ночь играть? – С Саней мы знакомы еще с детского сада. Поначалу, он уделял мне компанию в виртуальном мире, но вскоре он забросил игрушки и увлекся девушками. Можно сказать, окунулся с головой. – Мог и не спрашивать. Но знай, Серега, я всегда буду рад тебе помочь.

– Сань, дело не в компьютере, – Тут было, я практически проболтался, но в аудиторию вошла Лиза, наша одногруппница. Очевидно, что внимание моего друга забрала она. Мешать их милому общению я не стал и с нетерпением посмотрел на часы.

Вскоре пришла остальная часть нашей немногочисленной группы, а перед самым звонком появился и преподаватель.

Время – враг мой. Как же долго оно тянется! Ожидание просто разрывает меня на куски.

* * *

– Ну, бывай! – махнул мне Саня рукой и, хихикая с Лизой, вышел из аудитории.

Я бы спросил у него, почему он не остался на последнюю пару, но успел лишь махнуть в ответ. Сбежать с истории у меня, не хватило бы смелости. Да и таких связей с преподавателем у меня нет, как у Сани. Эдуард Ефимович приходился моему другу дядей, а мне историком. Да, скажете вы, почему же я не могу обратиться к другу за помощью в исправлении оценок. Уже обращался. Только благодаря Сане я еще учусь в универе. Эдуард Ефимович, кроме преподавательской деятельности, являлся деканом нашего факультета.

– Сергей… Сергей… Былов Сергей!

– Да? – случаются такие моменты, когда ты проваливаешься между сном и реальностью. Глаза и слух наготове принимать информацию, но она проходит мимо тебя. Ты здесь, но тебя нет – ты в своих мыслях, во сне.

– Сергей, с вами все в порядке? – преподаватель стоял в метре от меня, а его взгляд сверлил мою переносицу. Он был явно недоволен.

– Да, все в порядке, Эдуард Ефимович, – мои ладони стали влажными.

– Будьте внимательнее, Сергей. История – это важный предмет на нашем факультете и к тому же у вас уже были проблемы, – договорив, он быстро перевел внимание с моей персоны, словно ничего и не было. Я ему уже был неинтересен. – Меньшикова, помогите своему товарищу ответить на вопрос.

– В 1572 году Иван Грозный отменил опричнину, – наша отличница не заставила долго ждать с ответом. Оттарабанила она, как «отличный солдат». Наверно, даже хорошо, что я проспал вопрос, все равно не знал на него ответа.

Прозвенел звонок.

Все поспешили выйти из аудитории. Время интересный предмет. Ждешь чего-то, оно тянется бесконечно. Но стоит тебе только отключиться от внешнего мира, как оно летит, не щадя ничего. Сейчас мне это было только на пользу.

Я, как и все мои одногруппники, покинул аудиторию. Преподаватель не обратил на меня внимания, вопреки моим ожиданиям. Возможно, на семейной встрече он пожалуется на меня Сане. Это было неважно. Шаг за шагом я направлялся в столовую.

* * *

– Пюре и вот этот кусочек курицы.

Через несколько секунд огромная поварешка с толченой картошкой приземлилась на тарелку, а сверху лег сочный кусок куриного бедра в панировке. Взяв тарелку, я поспешил передвинуть поднос, чтобы не задерживать голодных студентов.

– С вас сто тридцать рублей, – женщина в засаленном белом халате без эмоций отбила кнопки на кассовом аппарате и передала мне чек.

Дорого, но вкусно. Ждать пока мать вернется с работы, казалось, мучительно долго, а желудок уже начинал урчать.

Время опять остановилось, на этот раз, на трех часах, а в голове не давали покоя вопросы: почему так поздно она назначила встречу? Может, ее не выпускают из дома, и она ждет пока уйдут спать её старики… Чушь какая-то.

Все ее тайны мне только предстояло выяснить. Но насколько меня на тот момент интересовали ее тайны? Скорее всего, я желал не тайн, а её внимания. Это чувство называют влюбленностью. В моем случае, я просто потерял голову…

И время до первой встречи пронеслось почти незаметно.

Первое свидание

Приближалась минута свидания. Долгожданная встреча и взгляд этой неповторимой девушки, предвкушение новых чувств и эмоций, блеска в ее глазах и прикосновения теплых рук.

– Молодой человек, вы выходите на этой остановке?

– А?

– Я говорю, вы выходите на этой остановке? – массивная женщина смотрела мне прямо в глаза, упираясь в свои располневшие бока кулаками. Видимо, распознав, что она добилась моего внимания, сердито покачала головой. Все правильно, ведь я перегородил ей путь.

– Да-да, – кажется, я опять задумался. Так дело не пойдет, нужно выпить кофе, а через час она уже будет ждать меня.

Маршрутка резко затормозила, и пассажиров по закону физики кинуло вперед. Послышался возмущенный возглас: «палехче!». Я вышел на той остановке, где день назад повстречал загадочных стариков. За остановкой виднелась потускневшая от времени вывеска с банальным названием для кофейни – «булочная», однако внутри пахнет свежей выпечкой, а девушка за кассой всегда встречает тебя с улыбкой.

– Добрый вечер! Что-то вы сегодня поздно. Как обычно?

Я не успел ответить, как мой сотовый издал прощальный гудок.

– Только ни это…

– Что-то не так? – лицо девушки изменилось.

– Нет-нет, это я не вам, просто телефон разрядился совершенно не вовремя. Я не успел предупредить мать о том, что вернусь поздно.

Телефон не отвечал на нажатия моего пальца, который продолжал тщетные попытки его разбудить.

– Вы можете позвонить с нашего рабочего телефона. К сожалению, мой сотовый тоже разряжен, а зарядку я забыла дома, – девушка развела руками, а на ее лице показалось разочарование в самой себе. Как же сильно она дорожит клиентами, что любой пустяк ее мог расстроить.

– Да, давайте с рабочего позвоню.

Она протянула мне трубку.

– Что-то не так сегодня, какая-то череда неудач, – я резко нажал на кнопку и вернул кассирше трубку. В ответ девушка хлопала своими раскрашенными глазками и ничего не понимала. – Ваш телефон тоже не работает, скорее всего, обрыв на линии, – пояснил я свои действия.

– Я больше ничем не смогу помочь. Пойдемте, я вам налью лучше кофе за счет заведения, как самому постоянному клиенту, – она снова улыбнулась своей фирменной улыбкой.

В ответ моя голова сама качнулась в знак согласия и бескрайней благодарности.

Вечер обещал быть долгим, а небо вновь, как и вчера, закрылось тучами. Полюбоваться звездами не удастся. Да и зонта у меня нет, а обувь только высохла после вчерашнего ливня.

Настенные часы указали на половину девятого.

– Спасибо за кофе. Теперь надеюсь, не усну, – голос мой довольный и благодарный, а тело стояло в пол оборота к выходу. Я готовился уже попрощаться, но…

– Если не секрет, что вас сюда заставляет приходить? – Улыбка сменилась на серьезный изгиб губ.

– Давайте в другой раз обсудим эту тему, хорошо? Мне сейчас, правда, нужно спешить. Я завтра к вам приду, и мы с вами все обсудим, – вначале время тянулось, а теперь оно уходило, словно специально меня что-то удерживало. Сперва телефон, потом этот немыслимый разговор.

– Либо сегодня, либо никогда. Дело в том, что я сегодня работаю здесь последний день, и если вы придете завтра, то за кассой увидите кого-то другого, – голос ее стал бархатным и приятным. Но в голове звучал другой голос – голос Даши.

Без двадцати девять.

– К чему ты клонишь? – я не выдержал и с нажимом спросил у работницы кафе. Время поджимало. Одна нога сделала шаг, чтобы покинуть кафе.

– Я не против, перейти на «ты». Тогда сразу признаюсь, если ты не можешь ничего сказать: ты мне нравишься, – тихо пробормотала она, опустив глаза.

* * *

В голове эхом прозвучало «нравишься», но я уже стоял на улице, находясь, словно во сне. С неба вновь начинало моросить, а острый осенний ветер выдувал из меня последнее желание гулять. Внутри что-то сжималось и разжималось.

Я забыл, куда идти.

– Вот же бездарность, – произнес я вслух, пнув алюминиевую банку из-под пива.

И мои глаза заслезились, я бы даже сказал, их начало резать. Что это, дым? Резкий запах гари ударил в нос.

Спустя две минуты мне удалось проморгаться. Дождь усиливался, но дым рассеялся. Воздух стал очень влажным, но чистым.

– Что за черт? – вырвалось у меня.

Готов поклясться, что на этом месте стояли деревья, а теперь передо мной открывалась дорога, выложенная из камня, как тропа в заброшенное королевство, а по сторонам стеною возвышались сосны.

По моему телу прошла легкая дрожь, ведь оделся-то не по погоде. Я посмотрел на часах 21.30 и вновь не поверил своим глазам. В голове промелькнуло что-то вроде: «пора прекращать играть в комп». Я опаздывал на полчаса.

Моя нога неуверенно опустилась на загадочную дорогу. Словно что-то вселилось в мои ноги. Тело трепетало, сердце билось так, что я ощутил его движения в грудной клетке, как после десяти чашек кофе.

Всю дорогу я прошел за пять минут, но края я поначалу не видел. Передо мной вновь стоял дом, высокий и статный. Только в этот раз первый этаж освещался. Тогда у меня промелькнула мысль, что, наверное, жутковато жить в доме, стоящем посреди леса, хоть и в пяти минутах от остального города.

Еще чуть-чуть и сердце вылетело бы у меня из груди и помахало чем-нибудь на прощание. Мои дрожащие ноги делали уверенные шаги в сторону резного крыльца. Я не успел дойти, как входная дверь открылась, и меня ослепил свет. Кроссовки опять предательски хлюпали.

– Ты пришел! Я очень рада видеть тебя, – сказала Даша, стоя на пороге. Она прекрасна. Я не романтик, но готов был прям перед ней сочинить поэму или спеть серенаду. Все что угодно, главное, чтобы это свидание повторилось. Её волосы лежали так же аккуратно, как и в прошлый раз. А улыбка…

– Мы так и будем стоять на крыльце? – промурлыкала девушка, выводя меня, заблудившегося романтика, из мечтаний.

– Прости, я опоздал. Не знаю, как так получилось…

Первое свидание и тут же такой прокол.

– Ты не опоздал, – перебила меня Даша.

– Но…

– Посмотри на время, глупенький, ты не опоздал, – она улыбалась.

Я повернул руку и увидел, что большая стрелка остановилась на девятке, а минутная точно на двенадцати.

– Ничего не понимаю.

– Сереж, ты сегодня хорошо спал? Ты пришел, как мы и договаривались – ровно в девять.

Мне стало неловко, и к щекам прилилась кровь. Но я точно помнил, что, когда увидел дорогу, телефон показывал половину десятого. И вновь я для нее был «глупенький». Но как приятно у нее выходило произносить это слово.

– Пойдем, Сереж, ужин стынет.

* * *

Огромная гостиная пленила своими запахами. Пахло старой бумагой от книг, заполнивших стеллажи по всему периметру необъятной комнаты.

– У тебя в семье кто-то очень любит читать? – спросил я, усаживаясь за стол. Действительно, раньше такого количества книг я не видел. В наше время становится редкостью встретить читающего человек. И, конечно, информационный век внес свои коррективы, впитав в мониторы бумажные книги.

– В моей семье больше всех люблю читать я, – ответила Даша, положив мне на тарелку сочный кусок мяса. – Полить подливой?

Я кивнул, поняв, что проголодался и замерз.

– А что любишь читать больше всего?

Мясо отказывалось поддаваться вилке, пришлось взяться за нож.

– В основном, классику. В ней есть то, чего не встретишь у современных писателей. Например, тех переживаний и эмоций. Но иногда позволяю себе окунуться в мистические миры современных писателей. Я мистику люблю.

Своим мнением я поделиться не мог. Мне просто нечего было добавить. Все, что я прочитал на тот момент, относилось к школьным заданиям на лето, а в университете за мной уже никто не бегал с нотациями: «читай, а то вырастишь неграмотным…». Видимо, зря не прислушался.

– А что тебе нравится читать? – вот этим вопросом она выбила меня из колеи. И зачем я только заговорил с ней о книгах?

– Эм… сейчас мне, в основном, приходится читать научную литературу.

Глупое оправдание. Человек, который любит читать, всегда найдет время и место.

– Универ отнимает у меня все время.

Провались все! С той минуты я решил, что каждый день буду находить время для чтения.

– Когда тобой движет страсть, ты найдешь все, что пожелаешь, и даже рискнешь, вступив на неизведанный путь, – Даша загадочно подмигнула. Казалось, что ее шикарные ресницы способны одним взмахом заставить по-настоящему сильно рискнуть.

В тарелке почти ничего не осталось. Между мной и Дашей возникла тишина. Для влюбленных такая тишина – подобна мучению.

– Где твои бабушка с дедушкой? – я попытался разбавить молчание, но после этого вопроса Даша немного нахмурилась, медленно моргнула и улыбнулась.

– Кажется, уже поздно.

– Я тебя чем-то обидел? – Мое сердце вновь приготовилось к взлету и уже начало обратный отсчет.

– Нет, что ты. Просто действительно уже поздно. Тебе еще до дома добираться. Не заставляй меня волноваться.

– Что? – я не поверил в последнюю фразу.

– Увидимся через два дня в это же время.

Опять как во сне, посреди прихожей, в мокрых кроссовках, а домой еще так далеко.

Я рефлекторно облизал свои губы от прикосновения ее теплого поцелуя и вышел на улицу. Ветер стих, а воздух стал практически сухой, но очень свежий.

Когда я вернулся домой, настенные часы сообщили, что еще только десять вечера. Мама занималась на кухне приготовлением ужина. По своей новой поварской книге – подарок коллег по работе. Она очень любила готовить и старалась каждый вечер удивить меня новым блюдом. Без моего отца ей было очень тяжело, но мама старалась. Я в свою очередь старалась помогать ей делами по дому.

Но почему я не помню, как добрался домой?

– Мам, я возьму у тебя какую-нибудь книжку почитать?

– А? Да, конечно, – ответила она, и в ее словах я услышал искреннее удивление.

Я осилил лишь несколько страниц, как мои глаза закрылись до утра.

* * *

– Вставай, соня, проспишь занятия, – меня разбудила мама. На моей груди лежала раскрытая книга. Мама подняла её и аккуратно положила на стол в таком же открытом положении.

– Уже встаю, – я потянулся, но тело отказывалось верить в наступление утра, а на губах до сих пор оставалось ощущение теплого прикосновения. Пожалуй, вчерашний вечер я бы назвал лучшим в моей жизни.

Но что поделать, я обещал себе и особенно матери, что закончу университет, а как я сделаю это, если не буду появляться на парах.

На кухне меня ожидали горячие оладьи, а рядом на столе стояло душистое малиновое варение. Пока я направлялся к столу, слюней набралось целый рот.

– Ты вчера поздно пришел, вернее, позднее обычного. Поделишься, где пропадал? – мама улыбалась, словно показывала о своих догадках. Она присела за стол напротив меня, отодвигая от себя пустую тарелку и чашку.

– Немного задержался в универе, ничего особенного. Очень вкусные блинчики, мам…

– Наслаждайся. Ладно, я на работу. Если захочешь, то потом расскажешь. Не опоздай в универ, – на ее лице вылезло чуть больше морщинок, чем обычно, а у меня на душе что-то защемило.

– Мам, я люблю тебя!

– И я тебя…

* * *

Кроме меня у матери никого не осталось, по крайней мере, в этом Богом забытом городе. В Санкт-Петербурге жила моя бабушка, мать моего отца, Валентина Тимофеевна. Но ее сложно назвать человеком, который готов приехать к нам с матерью на помощь. Тем более если верить цифрам, то ей уже за восемьдесят, а кто в таком возрасте будет помогать деньгами молодой снохе…

Валентина Тимофеевна протестовала против переезда сына из северной столицы в город, где всегда туго с работой, а местами и с культурой. Кажется, в три года я стал свидетелем их застольной беседы, которая за полчаса переросла в скандал, темой, которого и стал переезд. Моя бабушка была настроенная против этого.

– Миша, подумай еще. Где ты собираешься там работать? – восклицала она и переглядывалась с моего отца, затем на дедушку и остановилась на мне. – И как вы собираетесь там растить сына? Ты знаешь, сколько стоит отправить ребенка в школу? А ему сейчас уже три года, время пролетит, и не заметишь! Андрей, скажи ему.

– Он мужчина. Пускай поступает, как считает нужным, – ответил дедушка, разводя руки в стороны.

– Но… – бабушка расширила глаза. Для своих лет эта пожилая женщина выглядела хорошо. Про таких людей говорят, что старость им к лицу. Её голубые глаза мне казались тогда такими добрыми и теплыми, что, когда я смотрел в них, мне не хотелось видеть злобы.

– Валя, это их дело. Я верю своему сыну, он справится.

– Спасибо, пап, – ответил Михаил.

Бабушка после того разговора перестала общаться с моей матерью, как раньше. Она стала для нее просто сноха. Простить то, что её сына забрали в другой город, она, видимо, не смогла.

Затем я помню скандалы. Несколько раз отец хотел уйти из дома. Мама плакала, и тогда он оставался. Но через два года после переезда его не стало. С тех самых пор год за годом я забывал все, что связывало меня с отцом и той жизнью, а мама мне потом рассказал, что мой дедушка не выдержал потери, и у него остановилось сердце.

Насколько мне известно, Валентина Тимофеевна так и живет в Санкт-Петербурге неподалеку от Эрмитажа. Возможно, я как-нибудь загляну к ней. Когда я был совсем маленьким, она любила играть со мной. Это я тоже уже узнал из рассказов своей мамы. Не исключено, что бабушка до сих пор любит своего внука.

Второе свидание

Складывалось ощущение дежавю. Опять дождь, кафе и чашка кофе, а здесь он действительно отличный. И кто, что бы не говорил, этот напиток прибавляет бодрости.

На второе свидание опаздывать тоже неправильно, но мне до сих пор так не ясны эти фокусы со временем, которые произошли в прошлый раз. На часах высветилось 20.41.

Кофе тот же, а вот бариста сменилась. Не обманула. Что мне с этого? И что она хотела мне сказать? Абсолютно не важно. Сделав последний сладко-горький глоток, я направился в сторону, где должна быть каменистая дорога.

Звёзды на ночном небе сверкали словно искорки, освещая мне путь. Кроссовки на этот раз сухие, а на душе как-то спокойнее.

Я начал читать книги и мне не терпелось рассказать об этом Даше. Теперь я мог назвать лучшую для себя книгу. Это, конечно, забавно, но в жизни так всегда, мы называем лучшем что-то то, что у нас есть или когда-то имелось, но при этом не догадываемся, какое разнообразие может встретиться у нас на пути.

Книга, которую я выбрал, была на тот момент первой, единственной и неповторимой, а Саня, видимо, находится в поиске одной и единственной любой девушки.

Глаза резало, они слезились, почти как от перцового баллончика. Но воздух в этот раз витал свежий, пахло соснами и прелым лесом. Спустя мгновение глаза получилось открыть и передо мной, словно после небольшого асфальтоукладчика, появилась знакомая мне дорога.

Я безумно соскучился и, не обращая внимания на время, побежал на встречу к Даше. Сосны стояли бесконечной стеной, дыхание сбивалось, а во рту появился медный привкус. Ветер обдувал голую шею. По ощущению прошло минут двадцать, сверху на меня смотрели одинокие звезды.

Дом никуда не делся, а, значит, мы вновь увидимся. Я лелеял надежду, что она тоже скучала.

– Я скучала, Сереж, – сказала Даша, стоя на пороге крыльца. Каким-то образом она угадала с моими мыслями. Скорее всего, это просто совпадение. – Ты, наверное, голодный и опять замерз?

На ее вечернем платье цвета ультрамарина отражался лунный свет. Волосы развивались, как в замедленном фильме, а чуть выглядывающие ноги ниже подола, сводили меня с ума.

– Я тоже по тебе скучал.

– Ты не ответил. Ты будешь ужинать? – спросила девушка, улыбнувшись.

Мы вошли в прихожую, по дому гулял запах приготовленной еды, но я…

– Сегодня я не голоден, – на миг показалось, что это расстроит ее, но я ошибался.

– Ну и замечательно, пойдем, я тогда покажу тебе свой дом, – она еще обаятельнее улыбнулась, и ее глаза сверкнули. – Ты ведь не против?

– Я только за, что угодно ради…

– Не торопись, Сереж, – она не дала закончить мне фразу. Догадывалась ли она, о чем я хотел ей сказать? Неизвестно, но это же потрясающе, когда люди понимают друг друга с полуслова.

Я кивнул и немного смутился, к щекам прилилась кровь, а пальцы на правой руке начали пощелкивать.

– Тебе нравятся картины? – спросила Даша как-то возбужденно. В голосе звучало предвкушение чего-то интересного.

В ответ мои плечи произвольно поднялись и опустились.

– Сегодня тебе они точно понравятся, – она схватила меня за руку и потянула за собой. Мы пробежали по лестнице, покрытой ковром и ведущей на второй этаж. Мы проскочили коридор и оказались в огромной комнате, по масштабу она не уступала залу в картинной галерее. Не только размеры помещения удивляли, но и количество картин на стенах. В большинстве своем висели портреты неизвестных мне людей и тем более неизвестных мне авторов.

– Кто это? – спросил я, не скрывая любопытства. Взгляд мой остановился на первой картине. Там была изображена светловолосая девушка лет шестнадцати. Строгие скулы придавали ей серьезности и элегантности. Светло-карие глаза смотрели на меня. На мгновение я наклонил голову и убедился, что они под любым углом обращены в мою сторону. «Отличный художественный трюк», – подумал я. Но все же во взгляде нарисованной девушку я увидел страдание. Это взгляд человека, который желает чем-то поделиться с тобой и ждет, когда ты выслушаешь. Мне стало немного не по себе. Но это произведение притягивало своей красотой и обаянием.

– Это просто девушка, и она живет в нашем городе, – без промедления, словно ждала вопроса, ответила Даша.

– То есть ты хочешь сказать, что этот портрет написан с девушки из нашего города?

– А что тебя так удивляет? – Даша посмотрела на меня и вскинула плечи. – Каждый портрет – это отражение какого-то человека, а иногда, его сущности.

– Я просто не ожидал, что в нашем городе еще встречаются такие художники. Бывая на экскурсиях в галереях, я наблюдал только авторов из столицы или из-за рубежа, или картины, которым уже не одно столетие.

– Я же сказала, что тебе понравится. Сейчас ты удивишься еще больше. Каждая картина, будь это пейзажи или портреты, которые ты можешь увидеть здесь, написаны в этом городе, с жителей этого города и его природы… И если я не ошибаюсь, одним художником.

Мой рот произвольно приоткрылся. Меня и удивлял, и очаровывал масштаб работы этого автора. С нетерпением захотелось подойти и рассмотреть каждую картину. Возможно, там оказался бы кто-то из моих знакомых. Ведь город у нас небольшой, всего полмиллиона жителей.

– Я хочу рассмотреть каждую! – мой голос переполнял восторг. – Ты же расскажешь мне про каждую картину?

– Хм… я знаю здесь далеко не всех, – Даша обвела взглядом стены с лица, словно вспоминая, кто есть кто. – К тому же некоторых, ты, возможно, и сам знаешь, и я бы с удовольствием послушала тебя, Сережа, – я впервые заметил на её лице хитрую ухмылку.

– Если я кого-нибудь узнаю, то обязательно расскажу.

– Договорились, – её рука вновь коснулась моей, и я ощутил прикосновение, холодное, как лед. – Прохладно сегодня, да Сереж? Давай побегаем! – Её глаза горели в предвкушении игры.

– Побегаем? – я вскинул бровь.

– Знаешь, есть такая игра, называется «догонялки»? – она дергала меня за руку и упрашивала всем своим видом.

– А как же… мы же хотели посмотреть картины… – я не понимал, чего от меня хочет Даша.

– Не будь занудой, картины подождут!

– Я не…

– Ты водишь! – Даша, хлопнув меня по плечу, побежала вниз по лестнице, а я остался в оцепенении. – Нууууу же, не стой, как столб, догоняй.

– Ну, хорошо, – тихо сказав это, я побежал за ней.

По коридору разносился Дашин звонкий смех, а эхо подхватывало его и перекидывало из угла в угол. Во мне проснулось желание догнать её, а после прижать к себе и целовать. Чтобы согреться, не обязательно бегать по коридорам, иногда достаточно немного любви.

Я спустился на первый этаж и крутил головой в поисках своей цели. Знакомый дубовый стол все так же неподвижно стоял посередине комнаты, по периметру возвышались стеллажи с книгами. В каждой книге есть какой-то смысл, история, формула или просто любовь, а их там было несколько сотен или, скорее всего, несколько тысяч.

В углу комнаты стояло зеркало в деревянной рамке высотой примерно с меня. Внезапно в нём мелькнула фигура. Я обернулся в надежде увидеть, как пробегает Даша, но сзади уже никого не оказалось. Сердце замерло. Дом слишком большой и незнакомый, внутри стало не по себе.

– Даш?! Ты здесь? – я поворачивался во все стороны. Она не отзывалась. – Даш, это «догонялки», а не прятки. Покажись! Давай побегаем!

Все вокруг настолько стало неподвижным, что хотелось вновь увидеть накрытый стол, двух странных стариков и ощутить на ногах мокрые кроссовки.

– Бу! – мои глаза прикрыли мягкие женские руки, а ее стройное тело прижималось ко мне сзади. Потихоньку моим глазам вновь открылась комната, а Даша опустила на мое плечо подбородок и прошептала на ухо:

– Испугался?

По моему телу пробежался мурашки от ее голоса, а её «бу» меня действительно заставило подпрыгнуть на месте.

– Мы с тобой одни в этом доме?

– Ведь кого-то я видел в зеркале, не могла у меня поехать крыша на ровном месте.

– Конечно, глупенький. Этот дом полностью мой, – девушка повернулась ко мне лицом, ещё тяжело дыша от беготни по лестнице и нежно улыбаясь.

– Можно вопрос?

– Конечно, – ответила она, сводя меня с ума своей улыбкой.

– Откуда у тебя такой дом? – она слишком молода, чтобы купить себе такой дом.

С ее лица пропала улыбка, а глаза померкли. Но я все так же ощущал на своих руках ее теплые ладони.

– Он мне достался в наследство. Всему свое время, Сереж, ты все узнаешь… только не сейчас. Хорошо?

Я молча прикрыл глаза, показывая согласие. В комнате вновь появилось движение. Стол перестал быть таким одиноким, с книг пропала пыль, а за окном на ночном небе блестели звёзды. Даша не жаловалась на холод, а мне стало жарко.

Очень жарко. Мне хотелось отпрянуть от девушки, но она сама отодвинулась от меня и, улыбаясь, сказала:

– Уже поздно, – в прошлый раз она так же начала прощаться. – Я жду тебя через пару дней и буду очень сильно по тебе скучать, Сереж.

– Даш, скажи мне номер своего телефона.

После первого свидания меня переполняли чувства, про номер я совершенно забыл, и смелости не хватало, но мы уже знакомы достаточно, а я даже не знал, как с ней связаться.

– У меня его нет, – она подошла ко мне и поцеловала в щеку.

– Как нет? – я не мог поверить в сказанное Дашей. Как у молодой девушки нет мобильного телефона? Для нашего времени это фантастика. – А как… – моя голова не могла сформулировать нужный вопрос. – А как же ты общаешься с другими?

– Словами, Сереж, которые я произношу губами, – по лицу девушки понял, что в её глазах сейчас я выглядел туповато.

– А как мне связаться с тобой?

– Пиши мне письма.

– Письма? – сначала я не понял, что Даша имеет ввиду.

– Да, обычные письма, написанные чернилами, имеющие запахи и хранящие историю. Я хочу запомнить наши с тобой отношения, а бумажные письма – это страницы книги любви.

Меня немного это шокировало, но деваться некуда. Сто лет не писал писем, держа ручку или карандаш в руке. Сейчас все печатается на компьютере и перемещается за доли секунды из одного конца света в другой.

– Ты меня удивляешь. Ты удивительная девушка, Даш.

Она кокетливо улыбнулась.

– Если ты готов мне писать, то запоминай адрес. Сегодня ты мне напишешь первое письмо.

Я кивнул и приготовился запоминать.

– Улица Лесная, дом 39, – быстро проговорила она и обняла меня. Я вновь почувствовал на своей щеке прикосновение её алых теплых губ. Сердце вздрогнуло. – А теперь беги домой, скоро мы опять увидимся… я уже скучаю по тебе.

Я не успел ответить ей, как осознал, что быстрым шагом иду через лес, а её дом остался в двадцати метрах за спиной. Влажный осенний ветер обдувал мое лицо, а в голове творилось что-то невообразимое. Я тоже уже скучал по ней.

Мои ноги перемещались, словно на автопилоте. Скользкие камни я старался перешагивать, но местами они сплошняком покрывали дорогу. В один момент я чуть не поскользнулся, но удержался на ногах, схватившись за сосновую ветку. Выдохнув, пошел дальше. Где-то вдалеке раздавалось «кукуканье» кукушки.

Выйдя из леса, в кармане я почувствовал вибрацию телефона. «Значит дома у Даши, связь не ловит», – подумал я. Саня звонил полчаса назад. Если что-то важно, он всегда перезванивает. Через мгновение телефон вновь лежал у меня в кармане.

В голове крутилось: «бумажные письма – это страницы книги любви». Со своими мыслями я прошел весь путь до дома. Двор многоэтажки окунулся в сонную тишину, в песочнице дети оставили свои пластмассовые лопатки, а сбоку от лавочки кто-то оставил три пустые бутылки из-под пива. Видимо, их родители. Степанович с утра наедет здесь порядок.

На часах, как и в прошлый раз, было всего десять вечера. Мама спала, походу, устала после смены. Я налил себе сладкого чаю. Кушать совсем не хотелось. С компьютерного стола мне пришлось освободить место, чтобы начать писать первое в моей жизни письмо, адресованное любимой девушке. Клавиатура теперь лежала под столом в коробке, мышка в ящике, а монитор сдвинут в угол стола. С краю я поставил чашку с чаем и достал из принтера лист бумаги. Предстояло потом еще где-то найти конверт, но для начала… Что написать?

В комнате стояла тишина, ступни касались теплого ковра, за моей спиной стояла кровать и манила меня. Постель я еще не разбирал, но это ей совсем не мешало оставаться мягкой и такой желанной, особенно поле лесного, свежего воздуха.

Поначалу шариковая ручка стучала колпачком об стол, затем оказалась у меня во рту, и пока я грыз ее, мне все-таки удалось выловить у себя в голове несколько слов, а после написать их на бумаге:

«Я скучаю по тебе».

Мои глаза закрывались так сильно, что не помогло бы кофе или даже энергетик. Над одной фразой я просидел практически целый час. Встал и, можно сказать, рухнул на постель, накрутил вокруг себя, покрывавший ее плед, и уснул.

Сны наполняют нашу жизнь чем-то неизведанным. Мы встречаем в них новых или давно известных людей, а, возможно, и когда-то забытых. Мы узнаем, ищем в них истину или некое предсказание, а порой в них сбываются мечты и желания. Но случается, что сон овладевает нами, и мы теряемся в глубине подсознания, боимся и просыпаемся в поту, пугая наших родных криками.

* * *

Запах сладких духов окружил меня со всех сторон, но обладателя этого аромата нигде не было. Вокруг распласталось на несколько километров зеленое поле. Там и тут, как звездочки из высокой травы выглядывали ромашки. Стрекотали кузнечики, лицо обдувал прохладный ветер, а с неба грело ослепительно-оранжевое солнце.

Я принюхивался к этому волшебному запаху и, как зачарованный, двигался вслед за ним. Чем быстрее под моими ногами приминалась трава, тем быстрее уходил запах. Он манил меня, как капля воды в пустыне. Это единственное, что мне необходимо больше всего на свете – догнать этот волшебный запах.

Чем дальше уходил запах, тем выше становилась трава. Солнце стало скрываться за вершинами растений. Появилась непреодолимая тяжесть в ногах и руках. Я старался бежать, но у меня выходили только жалкие попытки закидывать высоко ноги и медленно их опускать, а руки беззащитно отодвигали заросли, но те все равно ударялись по лицу, мокрыми от росы стеблями. Аромат уходил от меня в неизвестном направлении вместе с мечтой.

Внутри меня поднялась ярость. Руки сжались в кулаки, и я стал пытаться наносить удары по всему, что могло попасться на моем пути. «Ватные» ноги все дальше загоняли меня в глушь, а кулаки касались камней, земли, цветов, словно это дружеские удары по плечу друга. Моя надежда ушла вместе с ароматом, и на смену пришло отчаяние.

– Спасибо, Сереж, мне стало теплее…

Третье свидание

Когда ты дожидаешься минуты свидания с любимым человеком или важного собеседования в своей жизни, ты просчитываешь всё время вплоть до секунды. Знаешь на сто процентов, когда должна подойти маршрутка, предсказываешь ее вероятность опоздания и знаешь, сколько шагов тебе потребуется чтобы не опоздать или прийти чуть раньше…

Теперь я знал, что мне потребуется двадцать пять минут, чтобы добраться до Дашиного дома. Переполненные маршрутки, вечные пробки и даже ураган не могли помешать мне приехать вовремя. К тому же я всегда могу добежать.

Общественный транспорт, на удивление, был в тот вечер пунктуален и аккуратен. Осень постепенно усыпляла всех вокруг. Резкие движения стали реже, зачем дерзить и ругаться на дорогах, хочется скорее бы приехать домой к семье.

Выйдя из маршрутного такси, я по привычке направился в свое любимое «Кафе у дороги». Практически каждый раз задумываюсь, будь хозяином подобного заведения, я бы так же глупо его назвал. Пожалуй, нет…

– Добрый день, – поприветствовала меня улыбчивая девушка за кассой. – Что вы хотите?

– Добрый. Давайте, – каждый раз брать одно и тоже кофе уже наскучило. Мой взгляд остановился на дисплее с прейскурантом и названиями напитков вперемешку со всевозможными сладостями. – Американо, Эспрессо… во! Давайте Капучино.

– Хорошо. Вам с сиропом или без? – её наигранная улыбка немного раздражала, но что поделать, ведь ей положено так вести себя с клиентами, как бы глупо это не казалось людям.

– С сахаром, – сказал я, подмигнув продавщице, сам от себя не ожидая этого.

– Эм… я вас поняла. Сейчас сделаю, – девушка остановилась, а затем вновь продолжила нажимать на сенсорные кнопки кассового аппарата. – С вас сто пятьдесят рублей. Картой или наличными?

– Наличными, – мои щеки горели. Протянув две купюры, я взял стакан со своим кофе.

– Хорошего вам вечера, – сказала девушка мне спину.

– И вам, – ответил я, не оборачиваясь.

* * *

Или кофе стал вкуснее, или я стал увереннее в себе. Но где здесь связь, понять не смог. Вокруг тишина. Лишь два фонаря освещали кафе и стоянку рядом с ним, словно два телохранителя, два бессменных стража, охраняют маленького человека от темноты и от неизвестности.

– Прикурить не найдется? – спросил высокий мужчина лет сорока в забавном голубом дождевике, на его руке висела плетеная корзинка.

– Я не курю, – ответил я. Мне не до странных грибников-ягодников, которые ходят по ночам в лес, ведь меня ждет Даша.

– Очень жаль, я уже десять лет не курил.

– Так сходите и купите, в чем проблема?

Когда я повернулся, мужчина уже куда-то исчез. За мгновение он каким-то образом смог скрыться в темноте. Но я ждал, когда мои глаза вновь начнет резать от боли или горло начнет искать свежий воздух, а я буду выдыхать дым. Но ничего подобного не происходило. Передо мной просто появилась дорога. На мгновение я подумал, что она никуда не пропадала с прошлого и позапрошлого раза, и вновь оглянулся в надежде увидеть ночного путника с корзинкой, но вокруг мне попадалась лишь ночная темнота да кафе с её «телохранителями» и лес. Стояла тишина.

Шаг за шагом, метр за метром, я приближался к её дому. Ничто не предвещало беды, но с каждым пройденным шагом я стал слышать детский смех. Он разносился по всей чаще от дерева к дереву и звенел в ушах, затихая и повторяясь снова и снова.

– Папочка! – послышался голос. – Папочка! Ты где? Я не хочу больше играть!

Смех сменился плачем. Я шел медленно, не оборачиваясь, чувствуя спиной, как этот голос приближался с каждым мгновением все ближе ко мне. Это как медленно обходить дикого зверя, чтобы он не заметил тебя, потому что никогда не знаешь, чего можно ожидать…

– Папочка! Подожди меня, я запыхалась, – голос прозвучал совсем рядом, и моё тело всё передернуло. – Папочка, смотри, какой гриб я нашла.

Я нашел в себе силы развернуться. Мне в глаза смотрела меленькая девочка лет пяти в джинсах и бежевом пуховике, а из маленького кулачка у нее торчал гриб.

Мои губы не могли разомкнуться, она теперь не пугала меня. Но в ней начало все меняться. Куртка из бежевой превратилась в грязно-коричневую, маленькое лицо стало высыхать, а глазки закрылись.

– Папочка, – сказала она чуть слышно и легла на землю, поджав колени к груди, и замолчала.

– Что за черт! – губы наконец-то разомкнулись. Мои руки потянулись к крохотному тельцу в надежде спасти ее, но вскоре я осознал, что держу землю и пару сломанных веток. У меня закружилась голова, я чуть не потерял сознание.

Взяв себя в руки, я продолжил идти вперед. Девочка исчезла подобно грибнику с остановки. Но только человек в дождевике не так страшен, как плачущий ребенок в глухом лесу, пытающийся найти своего отца.

* * *

Через несколько минут меня радовал фасад уже полюбившегося дома, а на крыльцо медленно вышла девушка моей мечты. Её волосы и легкий подол раздувал ветер. Даже за десять метров эта нежная улыбка завораживала меня.

– Я никогда так не жаждал встречи с тобой, как сегодня.

Я не заметил, как между нами сократилось расстояние. Её упругая грудь касалась меня. Даже в одежде меня это взбудоражило и заставило мой мозг немного опьянеть. В тот день я целовал её, когда мне этого хотелось.

– Тише, Сереж. Давай хотя бы в дом зайдем, – её тонкие пальчики коснулись моих губ и легонько оттолкнули моё лицо. – Ты же не хочешь вызвать нежелательное внимание?

– Какое внимание? – удивился я. – Посмотри вокруг! Здесь ни души.

Я заметил, как Даша немного сдвинула брови, но не предал этому значения. – Здесь только мы вдвоем.

– Наверное, ты прав. Но всё же давай зайдём в дом, – настаивала она, о чём-то беспокоясь.

Лес нагонял на меня страх после того, как у моих ног замертво уснула маленькая девочка. Но рядом с Дашей мои чувства к ней глушили и убивали страх и боязнь.

Она повела меня на второй этаж. Мне снова хотелось рассматривать галерею, но у моей девушки были другие планы.

– Заходи вперед, – Даша указала мне на дверь, улыбнувшись.

– Что там? Тоже галерея?

– Лучше. Тебе же нравится узнавать обо мне всё новое? – она улыбалась, а я не удержался и поцеловал её снова.

Дверь поддалась нажиму, и мы оказались в небольшой комнате. Посередине спинкой к стене стояла односпальная кровать. Рядом так же спокойно прижалась тумбочка, а на ней пара книг с цветными закладками. Я не удержался и дотронулся до пледа, покрывавшего постель, и мои пальцы погладили покрывало. Я подошел к окну. В комнату падал свет от огромной луны, которая в тот вечер была невообразимо красивой и почему-то рыжей. Полюбовавшись ночным небом, я приблизился к Даше.

– Это твоя комната? – я схватил её за талию. Она кивнула, спустив мои руки.

– Не спеши, я тебе еще не все показала, – она схватили меня за запястье, неаккуратно и в то же время приятно. Мы остановились снаружи её комнаты перед дверью. – Я хочу тебе показать, какой я могу быть. Хочешь?

Скорее всего, на моём лицо в тот момент изобразилось недоумение, ведь Даша ответила мне:

– Я оденусь. Такой ты раньше меня не видел, как никто другой. Просто хочу, чтобы ты знал обо мне всё.

Я кивнул, не до конца понимая, что задумала Даша. Но мне стало очень интересно. Чего же я могу о ней не знать. Довольно смешанное чувство. Порой кажется, что ты человека знаешь вечность, но как только он задаст тебе вопрос, касающийся его, ты робеешь и пожимаешь плечами.

Под ногами я рассматривал узор на ковре. Меленькие цветы своими тонкими стеблями переплетались с огромной, по сравнению с ними, красной розой. В этом ковре была загадка. Или мне хотелось в это верить. Я думаю, каждый художник в своем искусстве оставляет место для размышлений и поиска истины, прячет загадку, иногда не подозревая об этом. Ковер – это, конечно, не картина на холсте, над которой работали кистью, но это творение пусть и в таком исполнении, но у неё был свой создатель.

– Вот и я.

Передо мной стояла действительно другая Даша. Она смыла с лица макияж и переоделась в домашний белый халат, при Луне девушка светилась, словно ангел. Она убрала волосы в пучок и стянула его тугой резинкой. Я не мог оторвать глаз, изучая её белую кожу. Как сапер, обследуя каждый миллиметр поля, я скользил взглядом от её аккуратного, чуть вздёрнутого носа к губам и опустился к шее… Я протянул руку, чтобы скинуть халат.

– Что у тебя на шее? – от мочки уха до ключицы тянулся кривой тонкий шрам.

– Подарок моего отца, – она слегка улыбнулась. – Я верю, что он не хотел причинять мне вред, но так вышло…

– Что произошло? – я постоянно смотрел на эту неестественную линию.

– Как-то летом мама с папой оставили меня с бабушкой и поехали в гости. Лишь когда повзрослела, всё стало ясно. Бабушка была в курсе маминых планов. Моя мать хотела сообщить на обратном пути, что уходит от отца, поэтому они не взяли меня с собой и, когда родители вернулись, папа на взводе влетел в дом и, схватив меня, стал кричать: «Я не отдам свою дочь! Ни за что!». Мама начала с ним спорить, вырывая меня, словно вещь… Я упала на разбитую бутылку.

Я ахнул.

– Это не все…

Я внимательно посмотрел на Дашу.

– Самое обидное, что я осознавала невиновность моего отца. Он всего лишь испугался, что потеряет свое любимое дитя, ведь всё это отец построил для меня. Я неоднократно слышала, сидя на руках у папочки. Но знаешь, чего я никогда не прощу? Как с ним поступила моя мать и бабушка.

– Что же они сделали? – я держал её за холодные пальцы.

– Мать по бабушкиным уговорам сняла побои и подала на моего отца в суд. На бутылке нашли его отпечатки, а меня слушать не стали, так как я была слишком маленькая и не могла точно сказать, что произошло тем вечером… но я точно знала…

– Даша, я в шоке…

Её пальцы стали ледяными, а в глазах стояла пелена слез.

– После этого меня отправили в детдом. Когда мне исполнилось восемнадцать, выяснилось, что этот дом отец подписал на меня, а через год папа умер в тюрьме. Я мельком увидела свою мать на его похоронах. Она очень расстроилась, если можно так выразиться, что ей ничего не перепало от мужа. Я тогда смотрела на неё и радовалась. Ведь хоть что-то заставило её понервничать.

– Разве ничего не было, за что ты ее могла бы любить?

– Было.

Даша на мгновенье замолчала.

– Она многое дала мне, но в то же время многого лишила. Знаешь, я бы даже хотела посмотреть ей в глаза, может, «мама» уже придумала оправдание своим поступкам.

– Я не пойму одного.

Даша вскинула бровь, не сводя с меня своих глубоких глаз.

– Почему она не взяла тебя с собой?

– Я думаю, ей не разрешил ее новый ухажер, – она, улыбнувшись, опустила голову мне на плечо. В комнате восстановилась тишина. Луна открывала другой рисунок на ковре в маленькой девичьей комнате, а тонкие изящные пальцы стали чуточку теплее.

Эта красивая миниатюрная девушка с потрясающей улыбкой хранила в себе детские разочарования. Мать бросила, а отец медленно помирал в тюрьме. В обществе устоялось, что тебя все должны видеть с улыбкой, но никому неважно, что за хаос и ураган внутри тебя.

– Что это за духи? – я услышал аромат, который напомнил мне последний сон.

– Я не помню, откуда они у меня, но с ними связано что-то очень родное. Знаешь, есть такие запахи, от которых у нас просыпаются воспоминания, чувство ностальгии, даже если мы не видим четкой картинки. Это может быть детство, первая любовь или просто весенние солнечные деньки, – Даша поднесла к носу внутреннюю часть запястья и понюхала. – Когда они на мне, я ощущаю присутствие родной души. Мне кажется, папа рядом.

– Мы с тобой немного похожи… Оба рано потеряли своих отцов.

– Расскажешь мне? – она, подняв, голову с моего плеча, взглянула на меня сонными глазками.

– Я почти ничего не помню о нём. Только по маминым рассказам знаю, что папа работал пожарным. Одним из лучших в нашем городе, – мой взгляд уперся в рисунок на ковре. – Он, наверное, любил нас с мамой… не знаю… Но уехал с нами в другой город и здесь погиб. Бежал за счастьем, а встретил горе. Я совершенно не помню его в детстве после переезда, словно кто-то заставил меня всё забыть. Гмм, странное чувство. Помню только, что они с мамой ругались вечером, а потом он ушел, ей кто-то позвонил… Мама очень долго плакала, – я погладил Дашины волосы, смотря в пустоту.

– А ты никогда не хотел узнать его получше? – она всегда задавала нужные вопросы. – Ты каждый раз удивляешь, почему ничего не помнишь. Я думаю, тебя это беспокоит.

– Наверное.

Даша поднялась с кровати и улыбнулась мне. Её шрам растворялся на фоне бархатной белой кожи и легкого изгиба ключицы. Она творила со мной магию.

– Сегодня опять ты не побывал в галереи.

– Я не жалею об этом. Ты мне интереснее, чем какие-то портреты.

– Знаю, но в следующий раз я обещаю тебе показать мои самые любимые портреты, – подмигнув, вытянула ко мне руки. Стало ясно, чего она хочет. Подчинившись её воле, я поднялся.

– Буду ждать с нетерпением.

Без часов я понимал, что пора возвращаться домой. Мы спустились в прихожую, держась за руки. Каждую встречу прощаться все сложнее и сложнее, ведь всё пролетает слишком быстро. Но каждую встречу её руки становятся чуточку теплее.

– Я знаю, что ты мне кое-что принес, – Даша немного наклонила голову, стоя передо мной, как ребенок, знающий про подарок и ждущий его.

«Письмо. Я обещал ей написать письмо, совсем забыл», – пролетело у меня в голове.

– Я его еще не дописал, – признался я, первый раз не выполнив обещание, данное Даше. – Я принесу тебе его в следующий раз. Хорошо?

– Обманывать нехорошо, Сереж, – сказала она, ее брови немного сдвинулись вперед. – Ты его дописал. Письмо не определяется количеством слов или количеством абзацев. Письмо – это послание, того, чего ты хотел сказать мне в момент написания. Если там есть одно слово, то это письмо, если два листа – это тоже письмо.

Даша ткнула пальцем в мой карман на груди, из него вылез краешек белой бумаги. Я смущенно достал сложенный вчетверо лист и передал ей. Она, сделав задумчивый вид, развернула письмо и смотрела на него почти минуту. Нежно улыбнувшись, сложила его в том же порядке. Бумага приятно хрустела в её тонких руках.

– Мне нравится, Сереж, – девушка сжала послание в руке и обхватила меня вокруг шеи. Я почувствовал теплое дыхание на своих губах, прикосновение и приятные вспышки в голове. Отпустив меня, она продолжила:

– Но в следующий раз я жду от тебя больше эмоций и подписи в конце письма.

Даша довольно улыбнулась. Я кивнул, прижав её к себе.

– Тебе пора.

* * *

Погода не испортилась. Луна стала чуть меньше и не такой рыжая. Звезды всё так же ярко ослепляли своей красотой, освещая мне путь. По возвращению в лес мне вспомнились грибник и маленькая девочка. Страх заставил меня быстрее перемещать ноги. Но по дороге назад я не ощущал его приближения за спиной. Ожидание иногда пугает сильнее, чем само ведение.

Мое дыхание восстановилась только на пустыре перед моей многоэтажкой. В кухонном окне горел свет. Его могла оставить мама, если она ещё не спала.

Поднявшись на свой этаж, я обнаружил, что дверь в квартиру не заперта. Мать всегда запирала её на ключ. Я зашел в прихожую и обнаружил, что свет на кухне уже не горит.

– Мам?

Все комнаты были открыты. Я заглянул в каждую.

– Мам, ты здесь?

– Сереж, ты уже пришел? – я подпрыгнул практически до потолка. Мама стояла на пороге с подносом в руках. – Я ходила к соседке угощать её пирогами и немного задержалась.

– А почему ты дверь не заперла? – мне хотелось сердиться на неё, но я не мог.

– Наверно заработалась, – сказала мать, виновато улыбаясь. – Попробуй, какие чудные пирожки получились. Я сейчас налью чаю.

– А когда, ты говоришь, ушла?

– Примерно час назад. А что? – правой рукой она уже наливала мне чай в кружку. – Что-то случилось? Вот, попробуй эти с черникой.

– Десять минут назад я подходил к дому и видел, как на нашей кухне горел свет, – по моей руке тёк черничный сок из пирога, которые получились очень сочные.

– Тебе показалось, Сереж, – помотала головой мать, пододвинув поднос с выпечкой ближе ко мне. – Или ты перепутал этажи. Всякое бывает.

– Мам, поверь, ни у кого больше во всем нашем доме нет таких оранжевых занавесок. Они же, как пятно на холсте, на нашем сером доме они выделяются, поверь.

Когда я съел четвертый, а затем и пятый пирожок, мой живот запротестовал. Я отправился в постель. Меня ждал новый день. Отныне я жил от свидания до свидания. «Если там есть одно слово, то это письмо…», – крутилось у меня в голове. Кажется, Даша была права. И я опять забыл написать послание любимой.

* * *

Той ночью меня не побеспокоил ни один сон. Встав с кровати, я решил, что мне очень хочется поговорить об отце. В комнате было прохладно, а из кухни доносился манящий запах. На моём столе лежали лист бумаги и ручка. Но я точно помнил, что не готовился ничего писать, когда вернулся домой. В голове возникали образы ужина и постели.

Мама сидела за столом, в одной руке держа чашку с кофе, а в другой книгу. Услышав мои шаги, она посмотрела на меня и кивнула. Без слов, видимо, очень увлекательная история.

Аккуратно задвинув за собой стул, я собрал в себе все силы и начал разговор:

– Мам, покажи мне, где похоронен отец, – сказал я, приступив к своему завтраку: яичнице с гренками. Она посмотрела на меня, словно приведение увидела. Глаза округлились и не моргали. Книга опустилась на стол. Кофе очередным глотком провалился в желудок.

– Ты же никогда не ходил со мной на кладбище, – мама, резко встав, подошла к плите, как сомнамбула. Через мгновение в её руках находился поднос с жареным хлебом. Мама начала ставить его на стол и чуть не просыпала, задев за угол стола, потому что не сводила с меня взгляд.

Я никогда не знал своего отца. Вернее сказать, не помнил. Его не стало, когда толком еще не мог ходить и слово «папа» я воспринимал не более, чем какой-то родной звук. Рассказ Даши дал толчок застоявшемуся механизму. Все мы – чьи-то дети, которые должны забывать об этом. И как минимум, я должен быть благодарен отцу за подаренную мне жизнь.

– Пора мне познакомиться с ним, – в ногах я почувствовал небольшую дрожь, видимо, от волнения.

– Хорошо, можем съездить сейчас. У меня как раз есть пара часов перед работой, – мама подняла упавшую гренку и положила ее в сушилку.

Она работала в местной поликлинике медсестрой. Раньше мама занималась только моим воспитанием, но после смерти мужа ей пришлось пойти работать. Здесь ей пригодилось медицинское образование. Чтобы я всегда оставался сытым и одетым, ей приходилось часто оставаться на ночные смены и перерабатывать по несколько часов. Тем временем моим воспитанием занимались её подруги. Лишь, когда я поступил в университет, мама выдохнула, ведь нам стала помогать моя подработка.

– Тогда я побежал одеваться.

На улице температура опустилась, несмотря на оранжевое солнце. Сложно в это время подобрать подходящую одежду, чтобы не замерзнуть и не вспотеть.

Через двадцать минут мы уже выходили из подъезда. До кладбища на маршрутке полчаса без пробок, но постоянные ремонтные работы порой вносят свои поправки в твои планы.

Местный дворник кивнул нам навстречу. На его лице растянулась улыбка Чеширского кота.

– Степаныч опять хмельной? – прошептала мама, чуть наклонившись в мою сторону, и кивнула в ответ.

Мне нравился этот мужичок. При своем небольшом телосложении он очень энергично управлялся с метлой. Но если мне не изменяет память, то Степаныч совершенно один. Лет десять назад он стал вдовцом. Помню, когда я был совсем ребенком, его жена гоняла нас с другом по двору. Ругалась, что мы шумим, а мы обижались на неё, но когда она перестала появляться, стало скучно. Тогда всё чаще стал появляться дворник – Степаныч – со своей метелкой и легким запахом перегара.

Когда я не знал, что сказать или просто не хотел отвечать, то пожимал плечами, что и сделал сейчас.

– Слушай, Сереж, а давай лучше на такси, ана обратном пути проедем через мою работу, а ты вылезешь около универа?

Я согласился.

Через несколько минут мы мчались на серебристом «логане». Таксист не удосужился поздороваться и управлял машиной очень агрессивно. Мама то и дело брала мою руку, чтобы я не начал конфликтовать.

– Это его работа, Сереж, – успокаивала меня мама, когда таксист высадил нас у ворот кладбища. Идею, чтобы назад ехать с этим водителем, мы исключили еще на полпути. Мать понимающе посмотрела на меня и вручила две мятые купюры.

– Я понимаю, но нужно везти себя достойно.

– Мы почти пришли, – сказала мама. С каждым её шагом на глазах моей родительницы появлялась пелена слёз. Каждый шаг становился тяжелее и медленнее, а по рукам побежала чуть заметная дрожь.

Она приходила сюда каждый месяц. Будь то зима или дождливая осень. Неважно, что здесь могло быть по колено снега или все заросло крапивой. Мать каждый раз наводила порядок, поправляла выцветший венок, выщипывала мелкую траву и протирала надгробную плиту. Почему я не ездил с ней? Видимо, был к чему-то не готов или боялся вспомнить его. Тогда бы сердце получило бы трещину утраты. Мои мысли прервал дрожащий голос матери:

– Здравствуй, дорогой. Сегодня я пришла не одна, – по маминым щекам друг за другом скатывались слезы. Она дотронулась до плиты и взяла мою руку.

У меня встал ком в горле.

Мы простояли минут пятнадцать, не выронив ни слова. Вокруг нас находились всевозможные памятники. Стояла гробовая тишина. Иногда, проходя мимо надгробий, замечаешь лица, даты и состояние могил и понимаешь, что жизнь быстротечна и несправедлива. Все это время я всматривался в черно-белое изображение лица, но ничего не мог вспомнить. Наверное, это плохо.

У матери дрожало все тело. Возможно, к чувствам присоединилась температура на улице. Я молчал. Хотел, но не знал, что говорить.

Вскоре приехало такси, чтобы отвезти нас назад. На этот раз нам повезло с водителем. Он всю дорогу интересовался, холодно нам в машине или нет. Автомобиль явно доживал последние деньки.

Когда я садился в машину, вдалеке мелькнул знакомый силуэт, в котором я узнал ту старушку, что проводила меня к Даше. Поднял руку, чтобы поздороваться, но пожилая дама уже скрылась за высокими надгробиями и деревьями.

– Расскажи мне об отце. Как он погиб?

Даша права – мы должны помнить родных.

Мама повернулась ко мне, ее глаза заблестели. Я все понял без слов. Сейчас она не готова об этом говорить. Мама перевела взгляд в окно, где отражались блики холодного солнца. Мать что-то недоговаривала, явно скрывая это от меня.

– Да, остановите здесь. Ага, спасибо. Мам, доберешься до работы, скинь смс.

На мою просьбу она ничего не ответила, лишь только слегка качнула головой и продолжила смотреть в окно. Я вышел на остановке. Около корпуса университета, как обычно, «яблоку негде упасть». И откуда у студентов такие машины…

* * *

На крыльце меня ждал Саня. Ну как ждал? Он целовался с какой-то девушкой. Мнение проходящих мимо преподавателей его совсем не интересовало. Левой рукой он придерживал затылок бедняжки, а правой гладил её за талию.

– Здарова, Сань. Ты что здесь вытворяешь? Ты бы видел, как на тебя Тараканша посмотрела.

Тараканшей мы называли преподавателя высшей математики из-за ее усов. Приятная полноватая женщина лет сорока, но ее усы…

– Она тебя чуть не пощекотала за ушком.

– Фууу, Серег. Что ты за чушь несешь? – ответил мой друг, а его спутница с размазанной на лице ярко-красной помадой высунула язык. На моем лице красовалась улыбка во весь рот.

– До завтра, крошка, – Саня подмигнул красавице. Его рука тянулась ко мне, чтобы поздороваться. Девушка хихикнула и звонко поцеловала моего друга в щеку. Затем мы вместе проводили взглядом ее шикарные стройные бедра.

– Ты, наверняка, даже не помнишь, как ее зовут? – поинтересовался я.

– Трудно вспомнить то, чего никогда не знал, – ответил Саня и засмеялся, широко открыв рот. Иногда мы подтрунивали друг друга, как тогда. Я не проинформировал его о яркой полосе помады, которая растянулась на пол Саниной щеки. Будет ему уроком. И, конечно, я знал, что первой парой у нас Тараканша.

– У нас лекция или семинар? – мне хорошо давалась любая математика, но все же лекция давала возможность расслабиться.

– Кажется лекция, – ответил Саня, пока я еле сдерживал смех.

Буквально полчаса назад я знакомился с могилой своего отца и искренне переживал, а сейчас уже смеюсь над лучшим другом. Я благодарен судьбе, что в моей жизни есть такой человек. Конечно, он безнадежный бабник и несколько быдловат, но Саня первый приходит на помощь.

Прозвенел звонок, но преподаватель опаздывал. Мы заняли последнюю парту в углу аудитории.

– Филатов и Былов, я не начну лекцию, пока вы не будете сидеть передо мной за первой партой, – она лишь показалась в дверях, а уже начала портить настроение. Мы переглянулись и пересели. Саня что-то пошутил про усы, но я не расслышал.

Думаю, тогда мы совершили ошибку. Пересев за парту перед преподавательским столом, Саня достал два батончика шоколада и протянул один мне. Отказаться сложно, тем более на голодный желудок. Я поблагодарил друга, как моя шоколадка начала отказываться раскрываться. Шорох поднялся на всю аудиторию, а когда Саня решил мне помочь в этом нелегком деле, Тараканша уже стояла в метре от меня, казалось, еще чуть-чуть и она прожжет меня взглядом.

– Я вам не мешаю, молодые люди?

Ситуация требовала серьезности. Все-таки профильный предмет. Но я увидел ее усы и закатился в истерическом смехе. Успокоился только, когда нас с другом выгнали с лекции.

– Кажется, она сегодня не в духе.

– Тебе просто нужно было поделиться с ней, Серег, – ответил Саня. Мы снова засмеялись.

– Молодые люди, вы почему не в аудитории? – к нам навстречу выходил из туалета Эдуард Ефимович. Он поправлял сшитый точно под него серый костюм и внимательно смотрел на моего друга, как родитель на нерадивого сына.

– Дядя? Привет. Мы просто вышли… – хотел оправдаться мой друг, но не успел.

– Во-первых, не привет, Саша, а добрый день! Ты находишься в университете. Я не хочу, чтобы другие студенты выделяли тебя. Поэтому будь добр, в этих стенах общайся со мной, как с преподавателем. И во-вторых, приведи свое лицо в порядок, – таким нашего историка я еще не видел, при мне никто не мог поставить Саню на место.

– А что ним не так? – глаза у друга расширились, став размером с пятирублевую монету. Он перевел взгляд на меня, а через мгновение стал рассматривать свое отражение в смартфоне. – Ну, ты и…

– Александр, – остановил его преподаватель от ругательства. Мой прикол удался, но я не хотел подводить друга перед родственником, у меня был немного другой план.

– Серега, блин… – его рука старательно терла губы и щёки.

– Ты меня понял, Саш? А вас, Сергей, я жду на экзамен в эту пятницу и советую подготовиться.

В ответ мы с другом одновременно кивнули. Преподаватель снова поправил свой костюм и удалился прямо по коридору корпуса. Саня смотрел на меня, как директор на двоечника.

– Ты меня опозорить решил? – друг стоял передо мной, а на его кулаках напряглись жилки.

– Сань, не кипятись, согласись, получилось весело, – мне почему-то хотелось улыбаться и смеяться остаток дня. Наверное, убегал от боли.

– Да ладно, я тебе на спину плюнул.

– Харош тебе Сань гнать, – на моем лице вылезла улыбка.

– Ладно, не ной, я пошутил, – Саня засмеялся и хлопнул меня по плечу, заставив покачнуться.

* * *

Дома меня ждали Шекспир и чистый лист с ручкой. Если бы я только мог писать, как поэт, то открыл для нее душу и показал бы каждый уголочек, оголил нерв, что ведет к сердцу и душе… Но я, к сожалению, не поэт.

День получился насыщенный. После учебы я поспешил домой и погрузил в уши наушники, включив рок на своем смартфоне. Редко приходится ходить пешком с университета, но благодаря этому я встретил, не побоюсь этого слова, первую любовь.

Всего несколько встреч, но Даша уже стала частью моей жизни. Она постоянно что-то меняла во мне.

По пути к нашему дому стояла березовая роща. Там постоянно отдыхали жители с близстоящих многоэтажек. Детские крики, «догонялки», запах шашлыка и смех родителей, на встречу всегда можно встретить пробегающего спортсмена. Еще в школьные годы ходило множество страшилок про эти места. Мол, есть там кладбище домашних животных и несколько маньяков. В школьные годы становилось не по себе, а сейчас я мог гулять там даже ночью.

Подойдя к дороге, огибающей рощу, я увидел идущую мне навстречу молодую женщину в шубе. За ручку с ней шла маленькая девочка лет пяти в зимнем комбинезоне. Видимо, мама с дочкой вышли на вечерню прогулку. Спустя мгновение девочка вытаращила на меня глаза и прижалась к матери. Женщина дернулась от неожиданности и уставилась на своего ребенка, а затем перевела взгляд на меня.

– Мам, а почему дядя такой бледный и от него воняет, как от дохлой кошки? – испуганно спросила девочка, не стеснявшаяся в выражениях, когда они прошли мимо меня.

«Я же только с утра принимал душ», – подумал я, оглянувшись на эту парочку. Вскоре послышались причитания, а затем всхлипывания. Видимо, мать начала воспитательный процесс.

Не придавая особого значения услышанному комплименту, я преодолел остаток асфальтовой дуги и вышел на пустырь перед нашим домом.

Мама сегодня на работе «в ночь». Ужин стоял в холодильнике. За окном начался ливень. То и дело завывал ветер, сталкивая капли дождя с окном. В такую погоду только читать или заниматься творчеством. И, как ни странно, я забыл, что такое проводить вечера в компьютере.

Из головы не выходила ситуация с высказыванием девочки по поводу моего внешнего вида. Я на тот момент чувствовал себя совершенно здоровым. К тому же, я никогда не пропускаю утренний душ.

Прочитав страниц двадцать, я лежал в кровати, накрывшись одеялом почти с головой. Отопление опять отключили. Даже уши начали замерзать. За окном стучал дождь, который не спешил останавливаться, глаза потихоньку закрывались, но сон не хотел приходить.

Я ворочался в кровати почти полтора часа. Сходил до туалета, выпил стакан воды, снова лег и продолжил ворочаться. Под толстым зимним одеялом телу становилось то жарко, то холодно. В голове метались мысли, несвязанные между собой. Такое случается порой, когда пытаешься обдумать все проблемы одновременно.

Что это? Дым?

Передо мной открывалась знакомая дорога, которая ведет к моей Даше. Сосновая стена. На дереве перед входом кукушка.

– Сколько мне осталось жить, кукушка, – сам по себе из моих легких вышел голос.

А в ответ послышался один раз: «ку-ку».

Мое дыхание усилилось. Дышать становилось все тяжелее. Кто-то душил меня. Рот начал открываться сам в попытках позвать на помощь и ухватить глоток воздуха. Грудь начала сжиматься, рефлекторно вгоняя в кровь остатки кислорода.

– Мам, почему от дяди пахнет дохлой кошкой? Он что…

– Сереж, с тобой все, в порядке?

Рядом с моей кроватью стояла мама. К спине прилипла мокрая простыня. Началась отдышка, как после десяти этажей бегом.

– Ты начал стонать и задыхаться. Я только пришла с работы, ты меня очень напугал. Как ты себя чувствуешь?

Дыхание постепенно восстанавливалось, а бесконечный поток мыслей сменился пустотой. Мама смотрела на меня, а я молчал, не зная, что сказать. Я не хочу видеть её беспокойной и напуганной.

– Сереж, с тобой все в порядке? – повторила она вопрос.

Я кивнул, не сводя с мамы глаз. Она не успела даже снять куртку. От нее пахло осенней свежестью. Мамина рука, что держала моё запястье, слегка дрожала.

– Хорошо, тогда я приготовлю что-нибудь тебе на завтрак, а ты вставай.

Я промолчал. Но остановил её на выходе из комнаты.

– Мам?

Она остановилась, слегка повернув голову в мою сторону. Медленно повернувшись ко мне, мама спросила:

– Что такое?

Я с молчанием смотрел на неё, но спустя мгновенье решил нарушить тишину, задав вопрос, который мучал меня перед сном:

– Ты мне расскажешь сегодня вечером про моего отца?

Надеюсь, мама успокоилась и готова поделиться всем, что помнит про это трагическое событие.

– Посмотрим, Сереж…

Вновь воцарилась тишина. Через несколько минут на кухне уже что-то шкворчало, и свистел чайник. В этот момент я натягивал на себя джинсы.

* * *

– Ты не поверишь, Сереж, – мама посмотрела на меня как-то напряженно.

– Во что не поверю? – меня в последнее время мало что удивляло. Но у мамы это выходило, как и у Даши.

– К нам едет твоя бабушка. Ты её, наверно, уже и не помнишь.

Мама села за стол и, сделала глоток из кружки, встала, чтобы посмотреть в окно. Медленно повернувшись ко мне, она с неким недовольством в голове спросила:

– И что ей здесь нужно?

Хороший вопрос, но у меня точно не нашлось бы на него ответа. Я пожал плечами.

– Когда она должна приехать? Её нужно будет встретить?

– Нет, она сказала, что сама доберется. И ещё добавила, что едет к тебе, – мама внимательно посмотрела на меня, как на подозреваемого преступника на допросе.

– Ко мне? – меня переполняло удивление не меньше ее. Но, кажется, мать мне не верила.

– Ты с ней созванивался? – мама крутила в своих руках чашку. В кухне стояла тишина, соседи что-то сверлили за стеной, а на улице кричали веселые ребятишки.

– Нет, я её не видел с шести лет. Что у нас с ней может быть общего? – мне не нравились эти пустые обвинения. – Ты сама это знаешь. Я честно не знаю, что ей от меня понадобилось.

– Хорошо. Она приедет сегодня вечером. Но ни сегодня вечером, ни в эту неделю разговоров об отце не будет. Ты меня понял, Сереж? – мамины глаза сузились, как при плохом зрении или палящем солнце.

– Да, конечно.

Я понимал, что это бабушка – мать моего отца. Сын для нее – это боль.

Встреча с бабушкой

– В Санкт-Петербурге завтра шесть градусов выше нуля, переменная облачность… – проговаривал маленький телевизор на нашей кухне. На часах пробило девять вечера, а моей бабули мы еще не видели. В голове крутились вопросы, что может заставить человека в восемьдесят лет приехать в другой город. Мать читала книгу, а я всматривался через окно в дом напротив.

Раздался звонок в дверь. Мы с мамой переглянулись, мысленно распределяя между собой роли. Кто пойдет открывать дверь, а кто будет стоять в стороне.

Звонок издал еще один сигнал.

И снова звонок.

– Идем, мы идем! – не выдержала мама, резво встав из-за стола и поспешив в прихожую. В её движениях чувствовалась злость. На мгновение я зажмурил глаза, когда мама чуть не расшибла ногу об угол комода: её нога прошла в нескольких миллиметрах от неизбежного синяка.

Я догнал маму, не зная, что сказать бабушке.

В прихожей стояла гробовая тишина. Всё вокруг стало каким-то окаменевшим и неживым. С лестничной площадки в нашу квартиру уверенными шагами зашла, словно к себе домой, старая седая женщина. Строгий темно-синий костюм сидел на ней, как на нашем преподавателе по истории. С пожилой дамой зашел молодой худощавый парень с двумя чемоданами. Моя бабушка выглядела светской львицей, и квартира за считанные секунды наполнилась ароматом дорогих духов.

– Валентина Тимофеевна, я за вами приеду через неделю. Всего доброго, – сказал худощавый молодой человек, оставив нас наедине с бабушкой, попрощавшейся с Пашей, как мы узнали из её слов, и закрывшей за ним дверь.

Я стоял и не понимал происходящую ситуацию. Назвать эту странную женщину бабушкой у меня не поворачивался язык. Она приблизилась ко мне со скоростью хищного зверя и сжала в объятьях. У мамы побледнело лицо.

– Сережа, как же ты вымахал, – бабушка сканировала меня с ног до головы. – Давайте попьем чаю, и я пойду к подруге.

– Я думала вы останетесь у нас, Валентина Тимофеевна, – сказала мама.

– Не сегодня, я обещала Нинке с пятого подъезда, что зайду к ней. За двадцать лет у нас накопилось достаточно тем для разговоров.

– Видите, ваша подруга не стала переезжать и живет неплохо, – в прихожей стояло напряжение.

– Послушай меня, девочка моя, – бабушка отпустила меня из объятий, развернувшись к матери, – Не говори того, чего не знаешь. Нинка осталась, а дети её уехали. Теперь она совсем одинока. Я надеюсь, у Сережки хватит ума переехать из этой дыры.

Бабушка, переведя взгляд на меня, добавила:

– Завтра мы с тобой поговорим, внучок. Ладно, сегодня без чая, поэтому приду завтра с утра. Дайте мне ключ. – Валентина Тимофеевна искала глазами по комодам, видимо, в поисках ключа. – Думаю, вам не понравится, если я приду в семь утра и начну звонить в дверь. Встаю-то очень рано. Писательская привычка.

Я кивнул и словно заколдованный протянул связку ключей.

– Спокойной ночи, – кивнув, бабуля вышла из квартиры. Мама стояла неподвижно. Е рот открылся, но ни издавал не звука.

– Что это сейчас было? – замок в двери щелкнул, а я развернулся к матери.

– Это твоя бабушка, Сереж. Впечатлила? – мама, развернувшись, ушла на кухню. – Пойдем пить чай… и убери её барахло в маленькую комнату.

– Хорошо.

Перед нами стоял главный вопрос – что она хотела от меня. Вспомнила внука почти через двадцать лет? Да, лучше поздно, чем никогда. Но двадцать лет для любящего родственника это очень поздно. Особенно, если знаешь о его существовании.

Мы молча выпили по чашке и разошлись по своим комнатам спать. Из окна доносились звуки пьяного веселья. Видимо, местная молодежь отмечала наступление выходных. Глаза закрылись. Через мгновение я погрузился в сон.

* * *

– Вставай, внучок.

Кто-то нарушил мой сон. Я еле-еле разлепил глаза. На краю моей кровати сидела пожилая женщина, назвавшаяся вчера моей бабушкой.

– Сколько времени? – вставать мне совсем не хотелось, руки лениво протирали глаза, а теплая кровать заставляла веки тяжелеть.

– Семь часов.

– Семь часов? – глаза все же открылись сами собой. – У меня выходные, куда так рано?

– У нас мало времени, вставай, – настаивала бабуля, хлопнув всей ладонью по моей ноге.

– Ай! Ты что делаешь?

– Вставай, говорю! Я зря ехала почти за тысячу километров? – она начинала сердиться, глаза ее пронзали меня, а ладонь опять поднялась над моей ногой.

– Хорошо, хорошо, – поднял руки, словно сдаюсь, и поднял корпус с постели.

– Вот и славно. На кухне тебя ждёт кофе. Поспеши, пока он не остыл.

– Можно вопрос? – нога зудела, а на месте хлопка разгоралось красное пятно. Бабушка смотрела на меня в ожидание вопроса.

– Что тебя привело сюда?

Занавеска развивалась на ветру. Кто-то открыл форточку, но в комнате было тепло. Седая женщина смотрела на меня, или любуясь, или обдумывая ответ.

– Соскучилась по тебе, внучок. Давай шустрее, время – деньги.

– Ага, особенно по моей маме, – мои губы изображали самодовольную улыбку.

– Сны заставили приехать к тебе, – она, посмотрев на меня двузначно, поднялась с кровати. – Интересно?

– То есть?

– Я забеспокоилась о тебе… Мне приснилось, как ты бежишь по лесу от маленькой девочки, которая потом растворилась в твоих руках. Я с таким уже сталкивалась. Это привело к печальным последствиям. Если тебе интересно, то поспеши. У нас мало времени, пока твоя любимая мама не проснулась.

Я ничего не ответил. Бабушка вышла из комнаты. Мои руки затряслись от любопытства. Мама оказалась права, пожилая родственница приехала ко мне. Но только я ее не звал.

– Проходи, садись, – сказала бабушка. – Кофе сам себе нальешь.

Бабуле палец в рот не клади, подумал я. Но чайник закипал, а, значит, она способна проявлять чуточку заботы. Её взгляд что-то выискивал во мне, а костлявые пальцы тихо постукивали по столу. Я понял, что будет серьезный разговор, но почему в нём не должна была участвовать мама…

– Так на чем мы остановились? – спросил я, размешивая сахарный песок у себя в кофе.

– На том, что у тебя проблемы, молодой человек, – глаза бабули опустели, словно перед ней стояла задача рассказать смертельно больному о его диагнозе.

– Проблемы? Какие проблемы? Пока ты не приехала, я даже не знал об этом слове. Хотя… пара проблем по учёбе всё же была, но я исправился.

– Будешь ёрничать? – её пальцы на левой руке сомкнулись в кулак. – Я сейчас буду говорить, а ты будешь слушать. И не смей меня перебивать! Ты меня понял, внучок?

– Да, – моя рука остановилась вместе с кружкой на подъеме. Я немного испугался напора столь пожилого человека.

– Вот и славно, – её пальцы расслабились, и одна рука прикрыла вторую ладонью. Глаза стали добрые, даже показалось, что вот-вот появится улыбка, но нет. – Как уже говорила, я уже сталкивалась с подобным случаем в девяносто пятом году. Если твоя мать удосужилась тебе рассказать, то ты знаешь ту дату. Год смерти твоего отца.

Я кивнул.

– Хоть здесь не подвела. Но сейчас не об этом. В тот год меня мучили ночные кошмары. В каждом сне у меня присутствовал один и тот же герой. Молодой парень твоих лет… как сейчас помню, вы даже с ним чем-то похожи. Видимо, здесь и скрывается секрет. Разбираться придётся в этом тебе, я не в том уже возрасте, – бабушка взяла мою чашку и сделала два громких глотка. – Ох, вкусный кофе получился у тебя, налей мне тоже. В каждом сне этот молодой человек встречал необычных людей, иногда знакомился с ними, помогал, а бывало, что эти люди излучали смерть. От них воняло разложением, они плакали, смелись, бежали за героем моих снов. Он жил и не обращал внимания, пока эти прохожие не стали от него требовать различные поступки. И как только он отказался, они стали преследовать его. В прямом смысле этого слова. Он мог встретить их у себя в комнате, во сне, в душе или в маршрутке.

– Как? Они врывались к нему в дом? – кофе я допивать не стал, а передал его своей загадочной бабушке, облокотившись на стол локтями, чтобы лучше прислушаться.

– Это не просто люди, внучок. В том то и проблема. Это призраки. Но отец почти справился с ними. Он был смелый и сильный… пока призраки не ударили по его сердцу, по любимой девушке. Они не дали ему спасти её. И когда я увидела в своих снах, что ты тоже влюблен, у меня закололо сердце.

– Как ты поняла, что я влюблен? – мои щеки налились краской.

– Глупенький. Ты читаешь поэзию, пишешь письма и пропадаешь вечерами. Если ты не двинулся головой, то ты явно влюблен, – бабушка засмеялась в голос, видимо, успела рассказать всё самое важное. – Но подожди, это не самое главное. Я собралась тем же вечером, как увидела сон, в котором ты встретил мужчину в дождевике.

– А что в нем не так? – после ответа на этот вопрос моя жизнь раз и навсегда изменилась.

– Это был заблудший призрак человека. Этот мужчина еще в восьмидесятые, точный год не помню, пошёл со своей маленькой дочкой за грибами. Из них просто фонтанировала семейная любовь. Дочка обожала своего отца, а он её. Но тот вечер их разлучил навсегда, – глаза бабушки уставились на окно, а через мгновение она перевела их на меня. – Этот папаша, по-другому я его назвать не могу, окрикнул мужчину в черном пальто, кажется, хотел попросить сигарету. Мужчина в пальто не двигался, и тот решил подойти к нему, расстояние между ними примерно двадцать метров. Подойдя практически вплотную, грибник решил обернуться. Ты уже, наверное, догадался.

– Девочка не стояла на том месте, где папашка оставил её, – дополнил я, как прилежный ученик.

– Верно. Тебе интересно, что случилось дальше?

Я кивнул.

– В те времена понятия не имели о мобильниках. Это сейчас тебя найдут, куда бы ты ни влез. Но тогда можно было заблудиться, как говориться, в трёх соснах. Так и получилось. – бабуля развела руки по сторонам. – Они заблудились, что отец, что дочь. Отца нашли на остановке, примерно там, где ты его видел.

– А девочку? – мне терпелось узнать, что с ними произошло.

– А девочку так и не нашли. Поисковая операция продолжалась несколько недель. Поговаривали даже, что завелся какой-то маньяк. Но все оказалось проще. Ты не дослушал про её отца.

Я кивнул в ожидание продолжения этой загадочной истории.

– Выбравшись на остановку, он перерезал себе горло маленьким грибным ножом. Он не мог вернуться домой без дочери. Спросишь, почему отец не позвал на помощь, я скажу, он пошёл искать её. В придорожное кафе, в котором ты частенько бываешь. Это глупое название вроде так и не поменялось… «Кафе у дороги», если мне не изменяет память. Мужчина ворвался туда, попросил продавца позвонить. Молодая девушка похихикала, может, приняла это за жестокую шутку и поэтому не позвонила, может просто не поверила и улыбнулась по профессиональной привычке. Отец в отчаянии побежал в лес, но он до последнего надеялся, что подмога приедет и найдёт его доченьку. Он ходил по лесу три дня, а когда потерял последнюю надежду, вышел на остановку и покончил с собой. Лишь после этого молодая особа, которая лишь с улыбкой выслушивала мольбы мужчины, позвонила в милицию.

– А откуда ты это все знаешь?

– Этот город, как большая деревня, Сереж. У нас очень много общих знакомых. Маленькая девочка – это внучка моей подруги, у которой я сегодня ночевала.

У бабушки скатилась слезинка. Но, видимо, чтобы не показывать свою слабость, она быстро растерла капельку по щеке обратной стороной ладони.

– Но я не понимаю, что делать мне?

В голове не укладывалось всё, что бабушка сказала. Она не могла выдумать такую историю на ходу, притом я не рассказывал ей про грибника и девочку. Бабушка знала это и хотела мне помочь. Мне же предстояло разобраться во всем.

– Тебе необходимо выяснить, что призракам нужно от тебя. Только ты не должен выполнять все их требования. Так их можно избаловать. Держи их на вытянутой руке, постепенно ты научишься контролировать их и отличать жизнь от смерти.

– У меня есть один вопрос.

– Я тебя слушаю.

– Я стал чувствовать иногда тошнотворный запах. А один раз…

– Почувствовал кто-то другой от тебя его?

Бабушка словно прочитала мои мысли. Легко улыбнувшись, она сказала:

– Это естественно, ведь в момент общения с призраками ты застреваешь между двух миров и впитываешь запах загробного мира. Без этого никуда от постоянного общения с призраками. Ах да, взрослый человек не почувствует твоего запаха, только дети и животные. Первые помнят в глубине себя, как перерождались, встречая на своем пути те души, которые кто-то или что-то не отпускает. Животные, как описано в некоторых религиозных писаниях, являются проводниками душ. Представь, что произойдет с дворовой собакой, если ты пройдешь с этим запахом мимо неё. – Бабушка засмеялась. – В общем, ничего хорошего не произойдет. Избегай животных.

– Ты говоришь, их может что-то держать здесь?

За дверью, которая вела в мамину комнату, послышались шаги. Мама собирала кровать, через пару минут появится на кухне, с удивлением и просьбой, тоже налить ей кофе.

– Да, или кто-то. Не знаю… Я надеюсь, ты справишься, внучок. Где я могла тебе подсказать, там подсказала. Ты сильный и смелый, как тот парень, только будь осторожен, они бьют по самым больным местам.

– Секретничаете? – спросив, мама подошла к чайнику. В её движениях я видел напряжение и обеспокоенность. От неё что-то скрывали. Мама это чувствовала.

Валентина Тимофеевна встала и, задвинув за собой стул, улыбнулась мне:

– Если что, звони, – старое лицо, но уверенности и жизнерадостности. Этой женщине можно было позавидовать, она излучала энергию, которой так не хватает многим молодым в наше время.

Мама подняла удивленные глаза.

– Вы уже уезжаете? – поинтересовалась она у свекрови.

– Не совсем. У меня есть еще кое-какие дела в этом городе, думаю, как раз за неделю управлюсь. Скоро презентация моей новой книги, – бабуля вновь посмотрела на меня. – Как выйдет печатный экземпляр, я пришлю тебе его по почте, – опять улыбнулась, словно прощаясь навсегда. – Не переживай, Юль, все у вас наладится. Прошло достаточно времени, чтобы переварить всё, что с нами произошло.

Годы непонимания закончились. На моем сердце стало нехорошо. Бабушка приехала в наш город не только с целью помочь мне, но и попрощаться.

Через несколько минут мы провожали её, стоя в прихожей. Только познакомился и уже приходится расставаться. Бабушка мне очень понравилась. Характер, выдержка и свежесть не по годам. У неё был свой источник жизни, который мне захотелось тогда познать.

Как она сказала, для потерявшихся призраков я единственный проводник в оба мира. Меня это пугало, но и время завораживало. Я решил для себя, что при первой встрече спрошу в лицо, что им нужно от меня.

– Всё, мне пора, – бабуля подошла обнять меня, а потом маму, шепнув её что-то на ухо. – Через неделю мой водитель заберет чемоданы.

По румяным маминым щекам стекали горькие слезы. Глаза покраснели. Одной рукой она оперлась на тумбочку.

Валентина Тимофеевна еще раз взглянула на нас и вышла.

– Она простила меня, Сереж. Она попрощалась.

– Я понял это, мам.

– Тебе есть, что рассказать мне? – спросила мама, не поворачиваясь ко мне.

– Есть, но немного позже. Я всё расскажу, когда разберусь. Ты мне простишь это? – я всем сердцем надеялся, что мама поймет меня. Я никогда не таил секретов, тем более к ней. Но в тот момент она бы просто не поняла меня. А хуже всего, могла принять меня за сумасшедшего.

В тот момент я понял, что мне не с кем поделиться рассказанной бабушкой историей. Мама испугалась бы, друг скорее бы не поверил и посмеялся, а Даша не стала бы встречаться с сумасшедшим. Мне пришлось скрыть это ото всех своих близких.

* * *

Тот день я провел за книгой, а вечером я взялся за написание послания для своей Даши. В голове, как в прошлый раз, образовалась пустота. Пока идёшь к письменному столу, тебя распирают идеи, желание вцепиться в карандаш или ручку, но как только берёшь инструмент в руку, твои мысли становятся, как этот белый пустой лист – чисты и бессмысленны.

Хотелось поделиться с Дашей видениями, снами, приездом и рассказами бабушки. Но я не мог… Что можно рассказать? Что я вижу призраков? Тогда бы потерял бы её сразу.

Или как пошутил над другом? Это я мог рассказать ей и при встрече. Про могилу отца и переживание моей матери… я хотел слышать от неё ответ.

Я не помню, как это всё произошло, но моя рука поднялась и начала водить стержнем ручки по листку:

«Любимая моя Даша, не могу забыть нашу с тобой последнюю встречу. Как ты обнимала меня, прижимаясь всем телом и прогревая мою душу изнутри. Как твое упругое тело заставляло меня дрожать. Ожидание сводит меня с ума и убивает меня. Жду не дождусь нашей следующей встречи… Сергей».

Я только помню, как открыл глаза и увидел перед собой текст. Через мгновение я уже лежал в кровати и засыпал. Меня ждал следующий день и встреча с девушкой моей мечты.

* * *

Приятный женский голос наполнял комнату. Я понял, что сплю. Мама находилась в соседней комнате, а бабушка осталась у своей подруги. Тем более смех исходил от молодой девушки. Так мне показалось. Я не ошибся.

Смех повторился.

– Ты такая красивая. Да, ты самая красивая, – заговорила девушка в темноте.

Я открыл глаза и осмотрел комнату по сторонам, но никого не увидел. На моей прикроватной тумбе стоял ночник, но при включении его бы едва хватило осветить квадратный метр. Щёлкнул выключатель. Свет рассеялся, открыв мне силуэт молодой девушки. Со спины ей было не больше восемнадцати. Кожа белая. Тонкая стройная фигурка просвечивалась через полупрозрачную ночнушку, скрывающую наготу. Чёрные волосы спускались до чуть выгнутой поясницы.

Девушка разговаривала со своим отражением, стоя у моего зеркала, но оно не отражало лица. Мне показалось, что в комнате есть кто-то ещё. Но это создание начало кружиться вокруг своей оси, опускать на бок голову, словно непонимающая собачка.

– Кто ты? – я осмелился задать вопрос. Но так продолжаться дальше не могло. Я начал её бояться. Любой бы испугался призрака, увидев его у себя в комнате.

Девушка не отреагировала сразу на мой вопрос, продолжая танцевать. Её легкая ночнушка раскручивалась вместе с ней, то оголяя, то вновь закрывая чуть пухлые бедра. Но после нескольких оборотов она все же остановилась ко мне лицом. Мой ночник начал тускнеть, я потряс его, но он заморгал в ответ. Я лишь успел разглядеть блеск ее глаз, а затем таинственная девушка сказала:

– Ты видишь мен?! Ты видишь меня… Ты видишь меня, – она повторяла как заевший магнитофон, словно убеждая себя в том, что говорит. Девушка гладила ладонями свою ночнушку. Кажется, она улыбалась, но об этом можно только догадываться, ведь её голос выдавал позитивные эмоции. – Ты видишь меня. Значит, ты мне сможешь помочь…

На последних словах ночной светильник резко прибавил в яркости. Голова девушки вновь опустилась на одну сторону. Тогда я осознал, что где-то уже видел её, но не мог вспомнить где. Где-то я видел этот взгляд карих, почти черных глаз, а черты лица я разглядеть не успел.

– Ты мне сможешь помочь! Ты сможешь!

Раздался сильный хлопок. Стеклянный дождь осыпал всё, что находилось рядом с моей тумбочкой, включая одеяло, подушку и моё лицо. К счастью, я успел зажмуриться… Но вот ночник было не спасти. Там не только лопнула лампочка, но и расплавился цоколь. В комнате стоял запах палёного пластика.

Постельное белье пришлось заменить. «Для начала научитесь нормально появляться в моей жизни, ничего не круша вокруг, а затем просите о помощи…», – мысленно я ругал не прошенных мистических гостей.

– Сын, у тебя все в порядке?

– О господи! – выкрикнул я во все горло. Думаю, тогда разбудил соседей за стенкой. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, продолжил:

– Все в порядке, мам. Просто ночник перегорел. Все нормально, не беспокойся и ложись спать. – успокаивал я её, орудуя веником с совком. Мелкие осколки, как волшебная пыль, разлетелись по всей комнате и приветливо блестели из каждого уголка моего ковра.

– Точно?

– Точнее не бывает, мам, – мне хотелось скорее закончить уборку и лечь спать. Чем раньше усну, тем раньше наступит утро. А его я ждал больше всего. Но больше всего я грезил о вечере.

Закончив непредвиденные дела, я наконец-то улегся в свежую кровать, уснул. В этот раз меня ничто и никто не побеспокоил.

Секрет отца

Мама спала. Я встал и приготовил себе завтра, хотя не отличался кулинарными способностями. К сожалению, это мне не передалось от мамы. Мне скорее передалось папино упрямство. Я не помнил его, но думаю, в этом качестве есть его вина.

За окном шел небольшой дождь, люди спешили на работу, а студенты и школьники готовились к наступлению осенних каникул. Мне оставалось сдать последний экзамен. Самое страшно, что я к нему был совершенно не готов. Но встречу с Дашей я пропустить не мог. Мы виделись слишком редко, как мне казалось, чтобы пропускать эти чудные часы свидания.

Позавтракав, я вернулся в свою комнату. Мама еще неделю назад поручила мне прибраться там. Одежда на полках скомкалась, носки в ящике валялись вперемешку с трусами. Про свой стол я вообще молчу: всё вокруг заняли фантики, мелкие вещи, атрибуты компьютера и ненужный хлам. Лишь посередине осталось священное место… священное место для письма.

Еще очень давно, когда мы с мамой делали перестановку в квартире, она попросила меня оставить папину старую тумбу у меня в комнате. Там лежали его бумаги, какие-то книги и некоторые личные вещи, вроде ручных часов и зажигалок. Мама не открывала тумбу со смерти отца, а меня этот шкаф совсем не интересовал, а со временем я вовсе перестал его замечать. Но теперь он стал для меня сундуком с сокровищами. Но свое желание открыть его я скрыл от матери.

Как только я вспомнил про тумбу, то думать не мог о футболках и трусах. Как заколдованный открыл дверцу и ощутил знакомый до боли запах… запах мужского одеколона и табака. По телу пробежали мурашки.

Мои руки одна за другой доставали папки и тетради. Отец делал какие-то записи. Я схватился за первую тетрадь, и мои глаза округлились. Между раскрытых листов лежала меленькая порыжевшая фотография, на которой я узнал Дашу… Я не мог поверить своим глазам. Спрятав карточку в карман, я начал листать тетрадь, как услышал, что мама подходит. Мне не хочется, чтобы она видела, как я роюсь в вещах отца. Через мгновение закрыл дверцу, а перед этим уложил на место все бумаги.

– Ты решил все-таки убраться? Не прошло и года, – сказала мама, легко улыбнувшись. Её глаза еще слипались, видимо, маму кто-то разбудил. Но точно не я.

– Да, вот решил разобраться в шкафу. И… мам, а почему мы никогда не разбирали папину тумбочку? Мне кажется – это хороший повод всё рассказать о нем?

Я надеялся, что мама со мной, мы попьём чаю и придём в мою комнату, но ошибся. Я вызвал в ней бурю эмоций. Такой я маму не видел с тех пор, как разбил футбольным мячом окно у себя в комнате.

– Ты мне уже надоел со своим отцом! – крикнула она. – На работе проблемы, дома проблемы, что-то свекровь скрывает от меня вместе с сыном, который ещё хочет узнать, какой его отец был… – она громко заплакала, быстро уйдя к себе в комнату, даже не завтракая. В такие моменты я знал, что лучше к ней не приставать, и дал ей время успокоиться.

Вскоре мама зашла в мою комнату. Не проронив ни слова, она громко и резко открыла папину тумбочку, откуда вытащила большую кипу бумаг. Некоторые листочки падали, и мама их небрежно засовывала в неаккуратную стопку. С громкими вздохами и всхлипами мама перенесла её к себе в комнату и спрятала. Я решил не влезать, но в моей голове возникла куча вопросов.

Всё это вызвало во мне просто шквал вопросов. Но самый главный, почему у моего отца есть фото девушки, так похожей на мою Дашу? В тот день я хотел показать это фото ей и спросить, что она об этом думает.

* * *

День до вечера пролетел практически незаметно. Вещи аккуратно сложены в шкафу, на столе порядок, а в голове вопросы.

Я вышел на кухню, чтобы поужинать. Но впервые за двадцать с лишним лет я не нашел ничего на сковороде или кастрюле. Мама так и не выходила из своей комнаты, а через час я должен был стоять на остановке у «Кафе у дороги». Я обидел её, не подозревая об этом. Может быть, если бы мама разу мне всё рассказала, то не возникло бы тех проблем, что начали появляться несколькими днями позже.

Я неуверенно подошёл к двери её комнаты и искренне попросил прощения:

– Прости меня, я не знал, что для тебя это настолько тяжело. Когда-нибудь ты сама мне всё расскажешь. Я подожду.

В ответ я, конечно же, ничего не услышал. Лишь когда я оделся и оставался только второй ботинок, она вышла из комнаты.

– Ты опять уходишь? – глаза, покрасневшие от слез, смотрели на меня с надеждой, что сегодня я останусь дома. Я помнил, что завтра ей на работу с утра, но как она пойдет с опухшими глазами? Никто не любит лишних вопросов, касательных своего душевного состояния.

Я кивнул и вышел из квартиры. Послышались новые громкие всхлипы, но вернуться назад у меня не хватило сил.

О лицо разбивались капли, как в первое свидание. Только на этот раз на ногах удобно сидела осенняя обувь, а её, в отличие от кроссовок, нужно её постараться промочить. Преодолев все расстояние до остановки за несколько минут, я запрыгнул в подъехавший забитый практически битком микроавтобус и отправился к Даше.

Знакомое кафе ослепляло своей вывеской. Мне вспомнился бабушкин рассказ про грибника. По ногам пробежала легкая дрожь. Но я набрал полную грудь кислорода и двинулся вперед. Мне не совсем не хотелось кофе, что было очень странно для меня. Но я не мог не зайти в это заведение. Думал, что нужно всё повторить в том же порядке, как в позапрошлые разы. Это своеобразный ритуал, без которого я мог не попасть к любимой девушке.

Я взял тот же кофе с тем же количеством сахара и без сиропа. Даже хотел подмигнуть кассиру, но сдержался, потому что за кассой стоял совершенно незнакомый мне молодой парень. Ему явно не нравилось здесь работать.

– Ещё что-то? – сказал он без эмоций, как на похоронах.

– Нет, спасибо, – ответил я, но подумал: «верните девушку за кассу».

Он даже не попрощался со мной, а я принципиально не стал первый ему что-либо говорить. Кажется, меня избаловали эти улыбки в кафешках, словно появилась своеобразная зависимость. Мой организм то и дело требовал улыбок и всяких фраз вроде: «добро пожаловать…», «а не желаете ли…», «вам остудить или нагреть…». Когда этого достаточно со всех сторон, то ты приходишь в бешенство, а если все вокруг злые, то твой организм ломается.

Выйдя из кафе, я подошел к одному из двух фонарных столбов. Горячий напиток совсем не лез в горло. Я отдышался и захотел сделать первый шаг по дороге в лес, но меня остановил тот голос, которого я так испугался в прошлый раз:

– Прикурить не найдется? – с дождевика скатывались огромные капли дождя, оставляя за собой ручейки.

Я покачал головой.

– Очень жаль, я уже десять лет не курил, – он говорил всё слово в слово, как и тогда.

Я начал вспоминать бабушкины наставления и моё желание спросить всё в лоб. Но страх сдерживал. Я не мог поверить, что человек, стоявший прямо передо мной, давно умер.

– Я могу сходить и купить вам сигарет. Но при одном условии. Вы скажете мне, почему я вас вижу, и что вы хотите от меня.

– Прости, но я не могу, – ответил человек с корзинкой, подняв на меня глаза. Пустой взгляд без эмоций смотрел мне прямо на переносицу, а из уголков текли кровавые слезы. – Мне нужно искать мою девочку, мою маленькую дочурку, она, наверно, совсем замерзла…

– О господи! – закричал я. Меня затрясло, словно от сильного озноба. Я побежал по дороге к Даше. Ноги спотыкались, на этот раз я оборачивался через каждые пять метров и, споткнувшись в очередной раз, кажется, об большой корень, растянулся на дороге.

Я поднялся. Ладони щипало от порезов.

– Папочка, тебе больно?

Я отвел в сторону кровавые ладони и увидел знакомую с прошлого раза девочку. Сердце моё забилось как птичка в клетке. Я надеялся, что она не двинется. Я чувствовал себя мишенью для дикого зверя. Притаился в надежде быть незамеченным. Но…

– Ты не мой папа! – закричала девочка, широко открыв глаза, а через мгновение перешла на шепот. – Это вы забрали моего папу?

Я поднял руки в жесте «сдаюсь», дрожь пробирала до костей. Желудок не выдержал и вывернул все свое содержимое, как только моих ноздрей дотронулся сладковатый аромат гниения.

– Помогите мне вернуть моего папу! Я должна показать, какие грибы я нашла. Он, наверное, очень скучает по мне, – говорила монотонно девочка, но я практически не воспринимал её слов. Желудок ещё пару раз подернулся, но он опустел после первого раза, поэтому мне просто стала очень не по себе.

В тот момент я смог взять себя в руки. Стряхнул с лица пот, слезы и остатки своего кофе, затем строго посмотрел на ребенка перед собой. Она пугала меня до безумия, но я справился. В меня верила бабушка и, я не хотел ее подвести.

– Помогите мне… – донеслось от нее. Девочка начала растворяться, утопая в тумане.

Я сделал уверенные шаги ей навстречу. Передо мной никого не оказалось. Куда она исчезла, я не понимал, но именно мои слова и уверенность заставили её исчезнуть. Или нет…

Дождь стихал. На смену туману в лесу загулял легкий свежий ветер. Во мне просыпался аппетит. Если бы знал, что станет плохо, взял бы с собой что-нибудь перекусить. Но как же неожиданно призраки и запах стали врываться в мою жизнь, без намёка и предупреждения. Начинали фамильярно разговаривать со мной, унижать, обвинять и о чём-то просить. Но пока я не мог поделиться этим с Дашей.

* * *

– Привет, Сереж. Я очень по тебе скучала, – её голос, как мелодия, донесся до меня. Я замерз, напуган и очень хотел есть.

– Привет. Ты как всегда прекрасно выглядишь, – ответил я, приближаясь к ней.

Девушка стояла в темноте, а свет из открытой двери освещал черты её стройного тела. Платье облегало грудь, талию и ноги, а глаза приветливо горели.

Я чувствовал себя невозможно счастливым при виде этой красоты. Но она что-то скрывала от меня. Мне это не нравилось. Я нетерпеливо подошел к Даше, и наши тела соединились в объятьях. Я поцеловал её чуть приоткрытые влажные губы. Каждый раз эти ощущения вызывали у меня головокружение, что я не понимал, как оказывался в доме.

– Подожди, мне нужно у тебя кое-что спросить, – первый и единственный раз я сам остановил наш поцелуй.

– Да, хорошо. Ты взволнован, Сереж…Что случилось? – удивилась Даша, слегка ослабив свои объятья. Её лицо тоже выдавало волнение и любопытство.

– Вот что ты можешь мне сказать об этом? – сказал я и потянулся в карман, где должна была лежать фотография, как мне казалось, с её лицом.

Пальцы ощущали тонкий картон. Я уверенно доставал то, что туда положил. Но произошедшее дальше поразило меня, не меньше появления призраков.

– Что это? В чём твои пальцы, Сереж? – спросила Даша. В её больших от природы глазах появилась странная необъяснимая эмоция. Наверное, она не понимала или не хотела мне говорить, в чём дело. Конечно же, она знала, что происходит…

Когда мои пальцы явились свету, они явились черными, как уголь. Я посмотрел на руку и поднял взгляд на девушку. В тот момент я выглядел сто процентов глупо. У меня возникло ощущение, что меня обманули и мной играют, как марионеткой.

– Здесь должна была лежать… – начал я, но остановился. – Наверное, я оставил дома, принесу в следующий раз, – договорив, я улыбнулся, но ситуация заставила меня покраснеть.

– Странный ты. Но мне это нравится. Ты не такой, как все. Я бы не хотела, чтобы мой парень оказался, как все. И, кажется, мне повезло, – только некоторое время спустя, я понял, что Даша уходила от темы. Как если бы хотела уйти от ссоры. Эти слова заставили вновь впиться в её алые губы, а руки обхватили крепкую талию.

– В тебе тоже куча вопросов. Я надеюсь, скоро ты начнешь на них отвечать.

Я осмелел. Моё сознание требовало ответов – её прикосновений, глаза – красоты.

– Ты скоро все узнаешь, Сереж, – девушка улыбнулась. – Может, не будем весь вечер стоять в прихожей, а поднимемся, например… – она немного помолчала, как бы дразня, – в галерею.

Я кивнул и добавил:

– Я очень голодный. У тебя нет чего-нибудь перекусить, – весь мой вид, скорее всего, выдавал неуверенность. Девушка быстро клюнула меня в щеку губами.

– Глупенький, конечно. Я налью тебе кофе. Мне кажется, ты любишь кофе? – она посмотрела на меня так мягко, что я готов был растаять на ковер. Она знала, что я люблю кофе. Она знала все… Я кивнул энергичнее, чем в прошлый раз.

– Вот и славно. Сейчас я всё приготовлю и принесу наверх, а ты пока поднимайся в галерею. Посмотри, а когда я приду, ты скажешь мне, видел ли кого или нет в нашем городе. Договорились?

Мне понравилась эта идея. Мы разошлись: она на кухню, а я наверх, в храм искусства неизвестного мне автора. Вновь просыпалось желание изучить каждую картину. Через мгновение я вбежал в комнату и замер, моё дыхание чуть сбилось. Мне редко приходилось так быстро взбираться по лестнице.

В галереи ничего не изменилось с моего последнего посещения, все лица так же смотрели с каждого угла, точно на тебя в глаза. Мужчины и женщины, взрослые и дети. Жутковато, но так интересно мне не было нив одном месте, как там.

Мое внимание вновь забрал первый портрет. Молодая девушка смотрела мне точно в душу. Её грустный взгляд заставил мои глаза заслезиться, а на ногах и руках моих поднялись тысячи волосков. Я узнал эту девушку… Она приходила ко мне в комнату прошлой ночью, разговаривала и кружилась у моего зеркала в белой тонкой ночнушке. Я узнал эти карие глаза. Лица той ночью я не видел, но я был уверен – это она. Значит, это портрет мертвой девушки. Мне показалось странным это совпадение.

За моей спиной уже стояла Даша с кофе и бутербродами на маленьком подносе.

– Ты опять разглядываешь эту девушку? Я скоро буду ревновать, – весело сказала Даша. Но я не мог пошутить в ответ и не мог рассказать. Я кивнул.

– Значит, так? Значит, из всей галереи именно эту девушку ты нашел в городе? – Даша продолжала улыбаться, но вскоре вгляделась в моё лицо. Улыбка растворилась. – У тебя глаза красные. Что с тобой сегодня происходит, Сереж?

– Все в порядке, – мне стало очень жалко эту девушку на холсте. Захотелось поговорить с ней, выяснить, что же случилось и чем я могу помочь. Но я не мог это сделать сейчас. Я два дня скучал по своей любимой, голод уже начал сводить с ума. – Давай бутерброды, – мои губы все-таки растянулись в улыбке. Даша ответила взаимностью и протянула мне мой ужин.

– Прости, что ничего не приготовила. В последнее время ты отказывался кушать, и я подумала, что…

– Тщщщ… не оправдывайся, твои бутерброды – просто божественны, – всё это я выдал ей с набитым ртом. Даша вновь порадовала меня своей ангельской улыбкой.

– Так ты узнал эту девушку или мне показалось? – Даша не успокоилась, вопреки моим надеждам. – Я очень ревнивая.

Она посмотрела на меня, так словно я от неё что-то скрываю. Это так, но я не мог сказать ей правду. Я просто не договаривал.

– Нет, Даш. Эту девушку я вижу впервые. Вернее, во второй раз. Первый раз был опять же в этой галереи на этом же портрете. Мне захотелось освежить свои впечатления, чтобы продолжить знакомство с остальными картинами, не с пустой головой.

Она мне поверила, когда я сам себе мог поверить с трудом.

– Сереж, а можно я покажу тебе свою любимую картину? – Даша спросила меня, но, не дожидаясь ответа, потащила в самый центр комнаты. Там стояла колонна, как одинокий дуб посреди поля, на которой закрепили картину. Только в будущем я понял, что это был именно портрет этого дома, а не просто его изображение.

– Это твой дом?

Художник изобразил его с удивительной точностью, таким, каким я его видел каждый раз, как появлялся там. Каждый узор на дереве и каждое бревнышко соответствовали действительности.

Я обратил внимание на Дашино лицо. Она словно видела это произведение первые. Глаза горели, зрачки увеличились, она смотрела со страстью и любовью на дом, который подарил ей отец.

– Да, – ответила она, продолжая смотреть, как зачарованная. – Тебе нравится?

– Очень. Только я, знаешь, чего не пойму?

– Что? – наконец, её взгляд перешел на меня.

– Почему ты не знаешь автора этих картин? Ведь он рисовал дом точно после того, как ты сюда переехала, – сказал я, заметив дату, которая разместилась в нижнем углу холста.

– С чего ты это взял? – Даша расширила глаза. Она смотрела мне точно в переносицу.

– Хорошо. Когда ты переехала? – продолжал я.

– Еще в начале девяностых. А что?

– А вот что, посмотри, – указал на дату. – Девяносто пятый год. Кто мог принять картину, если ты жила в детдоме, а отец в тюрьме, а мать вообще уехала? Вот именно никто. А насколько я понял, на картине не только дом изображен, но и еще кое-кто, – на моем лице растянулась улыбка.

– Кто? – торопливо спросила Даша.

– Приглядись.

Я стоял и смотрел на эту милую девушку. Она явно занервничала, видимо, не могла понять, что я там увидел. Но подсказывать мне так не хотелось. Её носик так чудно морщился, что я готов был смотреть на это вечность, но издеваться я тоже не мог.

– Да вот же, – я указал на второй этаж. Там, как в первую нашу встречу, горел свет, а в окне проглядывался её силуэт. И изображенного платья цвета ультрамарина я не мог перепутать ни с чем. Возникал после этого вопрос, зачем художнику понадобилось идти ночью и рисовать дом, зная, что там живёт совершенно одна девушка и, каким образом, под каким предлогом он передал этот холст?

– А ты глазастый. Это я, – сказала девушка, широко улыбнувшись. Её глаза сощурились, как у близорукой в попытках взглянуть в даль, – и почему я раньше не увидела этого. Кажется, не только я влияю на тебя, но и ты открываешь для меня что-то новое.

Я стал замечать, что каждая наша встреча длилась всё дольше. Минуты двигались медленнее, словно время переходило на мою сторону, откликнувшись на мои просьбы. Но мы успевали намного больше, чем на первых свиданиях. Создавалось впечатление, что в этом доме не существовало правил времени. Дом сам решал, с какой скоростью двигаться минутам и часам.

– Я хочу, чтобы это было именно так, – ответил я. – Хочу верить, что наши встречи небесполезны.

– Что ты такое говоришь? – Даша возмутилась и сердито посмотрела на меня.

– Я хотел сказать, что наши встречи небесполезны не только для меня, но и для тебя, – оправдывался я.

Она улыбнулась, обняла меня и очень нежно прижалась ко мне своей грудью. Я ждал этих моментов каждое мгновение, когда проводил время у себя дома, а она у себя.

– Тебе пора, – когда забываешь о том, что тебе ещё нужно добираться до дома, делать что-то там, возможно, общаться с матерью, то эти слова звучат очень неожиданно, практически разочаровывают и сбивают с ног. – Уже много времени, – продолжила Даша.

– Да? – если бы это зависло от меня, то я бы остался на ночь. Но даже спустя четыре свидания, я не мог заявить такое предложение. Всё и так протекало настолько хорошо, что не хотелось мешать этому волшебному течению. – Ну, хорошо. Значит, опять увидимся через день?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.