Владимир Алеников
Сумерки в спальном районе

©Алеников В. М., 2020

© Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2020

Несколько слов для читателя

Выражая искреннюю благодарность моему постоянному читателю, следующему за мной со времён «Очень тихого городка», а возможно, и ещё раньше – с «Приключений Петрова и Васечкина», я хотел бы предупредить его о следующем.

Читатель, знакомый с моей предыдущей книгой «Спальный район», обнаружит В этой ряд хорошо известных ему персонажей. Правда, вести себя они на сей раз стали весьма непредсказуемо. По крайней мере, уж точно иначе, чем можно было бы предположить, зная ранее произошедшие с ними истории.

Без всякого лукавства признаюсь, что и для меня, автора, многое из ныне случившегося с героями этой книги явилось полнейшей неожиданностью. Такова, видимо, специфика описываемой мною местности, всякий раз выкидывающей совершенно новые фортели с проживающими на ней гражданами.

Но поскольку я добровольно взял на себя роль своеобразного летописца Спального района, то мне ничего не остаётся, как только попытаться добросовестно донести до читателя события, ставшие мне известными.

Добавлю ещё, что жанр, обозначенный мною как «переплетения», тщательно разрабатываемый в «Спальном районе», а также в моей первой книге этой серии – «Ублюдки», в данном случае претерпел некоторые изменения, проще говоря, стал в определённом смысле более традиционным, приблизился к классическому психологическому триллеру. Однако же, я надеюсь, это нисколько не уменьшит интереса читателя к излагаемому мною, тем более, что воспринимать данную книгу можно и вполне автономно, без всякой связи с предыдущими.

Единственная же безусловная перекличка состоит в том, что и на этот раз предметом моего исследования являются секретные жизни горожан, новые тайны которых я и пытаюсь здесь обнародовать.

Итак, любезный читатель, предлагаю тебе вновь последовать за мной в недра московского спального района, за внешним спокойным благополучием которого скрывается постоянная, нередко смертельная опасность.

И да хранит тебя Бог!

И так, любезный читатель, предлагаю тебе вновь последовать за мной в недра московского спального района, за внешним спокойным благополучием которого скрывается постоянная, нередко смертельная опасность.

И да хранит тебя Бог!

Твой Владимир Алеников

1. Курочкина

– Знаешь что, не морочь мне голову! – сказал Папаня.

– А вот это как раз совершенно невозможно! – ухмыльнулся Фил. – Твоя голова и так уже полностью заморочена!

Ф. Волкен «Умирающий город».

Людмила Борисовна Курочкина, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, подошла к окну, чтобы задёрнуть штору. В Бирюлёво сгущались сумерки, пора было зажигать свет в квартире, иначе даже иголка в руке уже плохо различалась, а Людмила Борисовна совершенно не хотела, чтобы кто-то из противоположного дома наблюдал за тем, чем она занимается у себя дома. Даже если ничего предосудительного она не делает.

В том же, что кто-то напротив уже изготовился с биноклем или подзорной трубой, Курочкина не сомневалась. Её покойный муж, Ефим Валерьевич, ежедневно часами просиживал у окна с биноклем в руках, ни за что не позволял ей зажигать свет в комнате, чтобы в свою очередь такой же истовый наблюдатель не обнаружил его самого.

Честно признаться, и сама Людмила Борисовна время от времени не удерживалась, приникала к окулярам, следуя настойчивым призывам супруга. С плохо скрываемым любопытством разглядывала чужую, такую похожую на её собственную, и в то же время совсем иную жизнь, которую можно было наблюдать в многочисленных окнах возвышающейся на той стороне улицы шестнадцатиэтажки.

В окнах этих уже начал загораться свет, но в постепенно заполнявших Бирюлёво сумерках был он ещё пока блёклым, матовым. Подлинную свою силу свет этот обретёт позже, минут через сорок, когда таинственное сумеречное освещение уступит место обычной вечерней тьме, в густой синеве которой тысячеглазово засияют дома всего спального района.

Людмила Борисовна окинула равнодушным взглядом залитую серым маревом улицу, по которой ползли то здесь, то там включающие фары машины. За двенадцать лет, что Курочкины прожили в Бирюлёво, ничего в этом пейзаже не изменилось, разве что машин стало раза в два больше. Она резко задёрнула шторы, словно ограждала своё обиталище от всякого внешнего вторжения.

Комнату залил чуть розоватый свет, отбрасываемый лампой из мозаичного стекла (а-ля Тиффани!), давным-давно купленной Людмилой Борисовной на их с Ефимом Валерьевичем десятилетие. Уже второй месяц как нет Ефима – его нашли в подъезде строящегося дома с перегрызенным горлом. Здесь же, в их спальном районе, буквально в двух кварталах.

Что за тварь это сделала, выяснить так и не удалось. Следствие по-прежнему ведётся, но весьма вяло. Людмила Борисовна уже давно потеряла всякую надежду, что сыщик, капитан полиции, по удивительному совпадению носивший фамилию Горлов, выяснит, кто же всё-таки убил её мужа.

Да, если уж совсем начистоту, не особо это её и волновало. Какая разница, по большому счёту.

Главное, что его нет!

Ефима Валерьевича она выносила с большим трудом, он отвечал ей тем же, так что известие о его внезапной гибели приняла с большим облегчением. Сочла, что есть всё же на земле справедливость, раз высшие силы избавили её от назойливого присутствия ненавистного супруга.

Припадая на левую ногу, Людмила Борисовна проковыляла на кухню. Охромела она давно, ещё в детстве, в результате неумелой операции, сделанной молодой врачихой, которая сильно торопилась на собственную свадьбу. С тех пор Курочкина навсегда возненавидела невест, старалась их не обслуживать.

Она бросила быстрый взгляд в комнату. Работать сегодня больше не хотелось, хотя заказ срочный, и материал на рабочем столе лежал уже весь раскроенный. Постоянная клиентка, народная артистка Эльвира Константиновна Рогова, непременно хотела, чтобы платье было готово к субботе, к генеральной репетиции спектакля «Горе от ума», который она ставит (уже, кажется во второй или даже в третий раз!) в руководимом ею театре «Авангард». Ну да, будет ей платье, до субботы ещё четыре дня, а работает Людмила Борисовна со скоростью, непостижимой для нынешних молодых портних. Причём качество работы от этого нисколько не страдает, просто так уж она привыкла, всё у неё в руках горит, спорится.

При мысли об Эльвире и её постановке Курочкина усмехнулась. Не за горами, значит, премьера, а уж на премьеру она пойдёт обязательно, вопросов нет. Но, конечно, не ради Роговой. Не столько она стремится посмотреть «Горе от ума» (довольно скучная пьеса, да к тому же в стихах, оскомина от неё ещё со школьных времён!), сколько увидеть на сцене своего протеже, живущего тут неподалёку молодого актёра Кирилла Латынина.

Людмила Борисовна заварила кофе, достала сигарету, закурила и предалась приятным воспоминаниям. Кирилл Латынин появился в её жизни внезапно, кажется, по рекомендации почти совсем выжившей из ума старухи Шаховской. Но тут у бывшей княжны (надо отдать ей должное!), хватило мозгов прислать его по правильному адресу. Пришёл он вместе со своей невестой, Светой, заказывать свадебное платье. Тогда-то Курочкина и нарушила своё правило не браться за подобную работу.

Светловолосый обаятельный Кирилл со своей обезоруживающей улыбкой с первой минуты произвёл на портниху чрезвычайно сильное впечатление. Проще говоря, Людмила Борисовна захотела его, уж теперь-то она могла в этом признаться. Давненько с ней этого не случалось, а тут захотела так, что в паху постоянно, при одной только мысли о молодом актёре немедленно начинало тянуть, и даже сейчас она почувствовала, как между ног сразу же стало жарко и влажно.

Курочкина глубоко затягивалась, пыталась подавить знакомое волнение, уже почти два месяца не дававшее ей спокойно существовать. Ведь поначалу даже перед самой собой она делала вид, что ею движет только искреннее желание помочь мальчику в его непростой карьере, уберечь от неверных шагов, которые могли бы непоправимо искалечить его молодую жизнь. Ведомая этими благими намерениями, она и рассказала Роговой о Кирилле, о том, как из-за болезни он пропустил время показов в театры, упросила её непременно посмотреть на него, и таким образом Латынин в конце концов и попал в труппу «Авангарда», за что, понятное дело, был ей несказанно благодарен, букет принёс роскошный, коньяк, коробку дорогих конфет.

Правда, при этом взял с неё слово, что больше она никогда о нём разговаривать с Роговой не будет. Людмила Борисовна его щепетильность оценила и, конечно, пообещала, тем более, что больше и не надо было ни о чём говорить, всё уже случилось к общему удовольствию. И, кстати, слово своё она сдержала. Впрочем, оказалось это несложно, Рогова о Кирилле и не упоминала с тех пор ни разу.

История с показом ещё при жизни Ефима происходила, так что всерьёз Курочкина тогда отреагировать на подарок свежеиспечённого артиста не могла. Сейчас уже другое дело, сейчас наконец можно и достойно отметить перемены в жизни Кирилла Латынина. Тем более, что уже сорок дней с момента смерти его незабвенной невесты вот-вот минуют, пора ему с этим трауром завязывать. И так она уже сколько терпит.

Хватит, заждалась, больше невмоготу!

Людмила Борисовна сладко потянулась, живо представляя себе благодарные серые глаза молодого человека. О чём Кирилл не знает (да и знать ему пока об этом совсем не нужно, разве что, может быть, когда-нибудь!), это о…

В общем, факт тот, что именно она, Курочкина, уберегла мальчика от рокового опрометчивого шага, который он собирался сделать. Избавила его от непомерного груза, который ему пришлось бы тащить на себе неизвестно сколько лет…

А ведь рисковала при этом, да ещё как!

Лишь только она увидела рядом с ним эту потаскуху, эту блядищу с Тверской, услышала этот её южный говорок, так сразу ей всё стало ясно. Полнейший мезальянс, не о чем говорить! Приезжая сучка, лимита, типичная щучка-хищница, и он – одухотворённый, талантливый, пусть пока и не очень удачливый артист.

Ну, что между ними общего, спрашивается?..

Понятно, что эта сучка искала московскую прописку, увидела смазливого парня и уцепилась за него. Трахнула его как следует, вот он и попался. Сперма в голову ударила, он тут же на всё и согласился, жениться так жениться, лишь бы иметь её в любое время суток. Вот тебе сразу и прописка, и жильё, а там видно будет, можно ведь и отсудить квартиру, или, по крайней мере, разменять, таким образом все проблемы и решены.

Но не тут-то было, не вышло!

Не повезло Светочке. Попалась на её пути хромоногая портниха Людмила Борисовна Курочкина и решила – ни за что не даст пропасть парню, любым способом уберёт с его пути эту мерзкую хищную поблядушку.

Людмила Борисовна глубоко затянулась, сжимая сигарету левой рукой, а правую сунула глубоко между ног, словно пытаясь умерить жар, с каждой минутой разгоравшийся там всё сильнее. Она была уверена, что просто так Кирилл от этой сучки не отлипнет (больно сладко ему с ней спалось!), в этом смысле помощи от него ждать не приходилось. Так что всё пришлось взять на себя.

Курочкина придумала ловкий, необычный трюк, использовала свой недюжинный портняжный опыт, своё ноу-хау. В одну из пластин корсета свадебного платья вшила обоюдоострую, специально заточенную спицу, которую согнула таким образом, что при определённом движении невесты спица должна была бы распрямиться, прорвать тонкую ткань и вонзиться ей прямо в сердце. Случайность, что сделаешь! Раз в сто лет такое происходит. Комар носу не подточит!

Всё, похоже, ровно так и получилось, как она задумывала. Померла бедная Света в тот самый миг, когда в одиночестве примеряла дома готовое платье.

Туда ей и дорога, провинциальной бляди!

Сидела бы у себя дома, в Мухосранске, ничего бы с ней не произошло!

Кирилл, бедный мальчик, погоревал, конечно. Даже похоронил незабвенную невесту в том самом, сшитом вот этими её руками свадебном платье. Правда, похорон Людмила Борисовна не видела, на кладбище она предусмотрительно не пошла, но зато муж её покойный, репортёр судебной хроники Ефим Курочкин, там, разумеется, был, и всё потом супруге в красочных подробностях пересказал.

Вот чего на самом деле было жалко, так это платья!

Всё-таки потрудилась она на славу, вдохновенно, можно сказать, работала, а Кирилл, глупышка, такую красоту в гробу захоронил!

Людмила Борисовна извлекла правую руку из-под юбки, машинально поднесла к носу, понюхала. Да, она не ошиблась, всё там, внутри, уже намокло, сочилось. Нет, решено, не будет она ждать этих дурацких сорока дней, как раньше планировала.

Не может она больше!

Не век же ей маяться, в самом деле! Пришла пора этому милому юноше Кириллу Латынину, этому сладкому мальчику, отдавать должок. Заодно и проверим себя, есть ли ещё порох в пороховницах, или за годы жизни с Ефимом всё рассосалось-улетучилось…

Она погасила сигарету, глотнула горячего кофе и подвинула к себе телефон. Номер Кирилла помнила наизусть, хотя звонила ему только раз – сказать, что платье готово.

Трубку сняли почти сразу, мальчик, к счастью, оказался дома, видимо, репетиции сегодня не было.

– Здравствуйте, Кирилл! – приглушённо сказала Людмила Борисовна.

Она знала, что голос у неё резковат, а манера произношения не очень приятная, какая-то каркающая, так что старалась сейчас говорить потише, почти интимно.

– Здрасьте! – раздалось в ответ.

Не очень было понятно, узнал её мальчик или нет.

– Это Людмила Борисовна, портниха, – на всякий случай пояснила она.

– Да, Людмила Борисовна, слушаю, – сказал мальчик.

Голос у него был сладкий, как и сам он, и жар между ног у Курочкиной стал совершенно нестерпимым.

2. Кирилл

Кирилл Латынин озадаченно смотрел на телефон, машинально грызя заусенец на указательном пальце левой руки. Чёрт дёрнул его вообще снять трубку, не стоило этого делать!..

Теперь придётся идти к портнихе, которую Кирилл на самом деле видеть совершенно не хотел. Лишние напоминания обо всём, что связано со Светкой и с их предсвадебными хлопотами, ему совершенно не нужны. Он, наоборот, пытается как-то отойти от этого кошмара, хоть на пару дней забыть о нём.

Но не тут-то было!

Во-первых, всё ещё, хоть и редко, но звонит мудацкий полицейский капитан Горлов (как его там, Владимир Эдуардович, кажется!), задаёт идиотские вопросы. Как будто этим можно оживить Светку! Главное, смысла в этих вопросах нет никакого, ведь сразу же установили, что это был несчастный случай. И потом, Светку уже месяц как похоронили!

Видимо, там у них в полиции так положено, какая-нибудь инструкция столетней давности всё ещё действует, поскольку её не отменить. Короче говоря, привязался этот занудный капитан, как банный лист к жопе. Кирилл даже в какой-то момент стал подозревать, а не голубой ли он. Но, оказалось, вроде нет – жена, дети. Впрочем, это теперь ни о чём не говорит. Сейчас это принято. Даже среди артистов каждый второй – двустволка!..

А теперь ещё эта хромоножка Курочкина приглашает его в гости! Причём так настойчиво, что отказаться совершенно невозможно. К тому же любопытно на самом деле, что уж такого сверхважного она хочет ему сообщить. А потом он всё же именно ей, Курочкиной, обязан этим показом в театре у Роговой…

С показами вообще непросто, а у него, Кирилла, и подавно не сложилось. Когда после окончания училища настала пора показов, он опять был в больнице, всё пропустил. А после того как вышел, сезон уже начался, артисты все везде набраны, пойди договорись.

Так что надо быть благодарным, нечего теперь рожу воротить!

А Рогову-то, кстати, она по-прежнему одевает, и мало ли, какие разговоры у них могут возникнуть по его поводу. Хотя, конечно, она слово ему дала больше его не обсуждать, но кто её проверит!

Короче говоря, надо идти, ничего не поделаешь!

Тем более у неё своё горе, муж погиб, кто-то его вроде как загрыз, что ли. Кирилл эту историю слышал уже в трёх вариантах, чего только не болтают в районе. А на самом деле всё просто – по пьяни, видимо, забрёл на стройку, упал, заснул, и какая-то уличная крыса ему в глотку и вцепилась. Эка невидаль, их тут тьма бегает по помойкам!

Кирилл хорошо помнил покойного мужа портнихи, видел его дважды – один раз у неё дома встретились, когда за платьем Светкиным заходил, а потом Курочкин на кладбище появился. Видимо, материал собирал для очередного своего репортажа. Между прочим, препротивный был мужик! И внешне неприятный – полноватый, лысоватый, морда кирпичом, – и вёл себя так, будто все вокруг ему чем-то обязаны.

В общем, как ни крути, придётся посетить портниху, никуда, брат, не денешься!

Кирилл наконец оставил палец в покое, перестал грызть. На месте бывшего заусенца около самого ногтя появилась маленькая розовая ранка. Ранка отвратительно ныла – не больно, но гадко.

В щель между портьерами вполз ядовито-белый свет – на улице зажглись фонари. Кирилл снова повалился на постель, вперился невидящим взглядом в потолок, думал о том, какая трудная, великая стезя уготовлена ему в этой жизни. Он уже третий день не выходил из квартиры, вообще старался в последнее время бывать дома как можно больше, чувствовал себя безмерно уставшим, любые лишние контакты его раздражали.

Такое с ним однажды уже бывало, правда, очень давно, лет, наверное, пятнадцать тому назад, а может, и больше. Он тогда был воспитанником детского дома номер сто тридцать девять в подмосковном городе Фрязино. А впал в подобное состояние после смерти Алёшки Рубцова, с которым ужасно подрался накануне спектакля. Кто же знал, что Алёшка упадёт затылком на острый угол каменной лестницы перед самым актовым залом!

А подрался, кстати, за дело!

Потому что Алёшка, воспользовавшись тем, что Кирилл болел, подлизался к Калерии Руслановне и заполучил его, Кирилла, роль. Такие вещи прощать нельзя!

Сейчас, конечно, смешно об этом вспоминать, роль-то ерундовая, дурацкий негритёнок в пьесе Михалкова «Сомбреро». Но тогда Кириллу было совсем не до смеха! Его мечта, к воплощению которой он стремился так долго, оказалась в одночасье уничтожена сальными Алёшкиными руками.

А за мечту, тем более выстраданную, надо драться, причём всерьёз, до самого конца!

Это Кирилл Латынин уяснил хорошо и давно, с раннего детства, про которое старался особенно не распространяться. Кому нужно знать про его детдомовское прошлое, про родителей, которых он никогда не видел! Так что Кирилл успешно выдавал себя за мальчика из благополучной семьи. Никаких проблем с этим не возникало. Производить хорошее впечатление он умел, актёрская природа в этом смысле никогда не подводила.

В общем, кончилось тогда всё очень скверно – полиция приезжала, шум подняли невероятный… Правда, до колонии дело не дошло, всё ж таки малолетка, однако, нервов помотали изрядно.

Вот после всего этого он и впал в примерно такую же прострацию. Никуда ходить не хотел, ни с кем две недели не разговаривал.

Кирилл перевернулся на бок, вздохнул. Подушка всё ещё пахла Светкиными духами, она перед сном тонну на себя выливала.

Ужасно, что такое произошло, но что теперь сделаешь!

К тому же, если признаться (чего уж теперь, Светки-то давно нет!), то он с самого начала подспудно понимал, что она ему не партнёр, уж больно они разные.

Да и вообще вся эта история со Светкой какая-то безумная.

Кирилл получил Светку в подарок от своего дяди Мити. То есть в буквальном смысле в подарок. Дядя Митя – странный, иногда ему что-то втемяшится в голову, и он уже нипочём не отвяжется. Вот и тогда, осенью, пристал неотвязно. У Кирилла был день рождения, так дядя Митя непременно хотел ему что-то подарить, причём такое, чтобы надолго запомнилось. А когда выяснил, что у Кирилла с девушками некоторые проблемы, то тут же и уцепился за свою гениальную идею в этот же вечер уложить его в постель с какой-нибудь смазливой девкой.

И как Кирилл не сопротивлялся, ничего слушать не хотел. Сели они в такси и поехали колесить по городу. Долго ездить, кстати, не пришлось – дядя Митя, как выяснилось, прекрасно знал все места, где шеренгой выстраиваются проститутки, дабы продемонстрировать себя клиентам в лучшем виде.

Светка Кириллу сразу понравилась, вид у неё был хоть и блядский, но при этом какой-то особый, независимый. Он, стесняясь, ткнул в неё пальцем и, убедившись, что дядя Митя девушку приметил, сразу отвернулся.

Дядя Митя выбор одобрил, но всё же для уверенности они ещё кружок вокруг центра сделали. А потом всё равно вернулись. Кирилл уже волновался в тот момент – не заберут ли девчоночку?

Оказалось, нет, не забрали, стояла, мёрзла в своей мини-юбочке, его, стало быть, дожидалась.

В общем, посадили они Светку в такси и повезли к дяде Мите на квартиру (у Кирилла тогда своей не было, эту, в Бирюлёво, он позже получил!). По дороге она им рассказывала какую-то слёзную историю, как ей надо всё время деньги посылать домой, в Кривой Рог, там, мол, и мать пьющая, и бабушка больная, и сестрёнка младшая.

Кирилл слушал вполуха, думал только о том, как у них всё будет – сама она разденется, или ему её надо раздевать. Дядя Митя великодушно им квартиру уступил (день рождения так день рождения!), а сам ушёл к приятелю ночевать.

Вот тогда-то Кирилл и улетел.

Больше они уже не расставались. Светка позволяла ему то, чего никто доселе не позволял. Мало того, сама всё время что-то придумывала, всё ей было мало. Кирилл по её заданиям без конца мотался в магазин «Интим», что около метро, всё новые игрушки покупал.

Через три месяца он сделал ей предложение. Жилищный вопрос, к счастью, уже решился – Кирилл как раз ордер получил. С улицы Светка к этому времени ушла, откупилась. Устроилась в какую-то туристическую фирму оператором.

Но деньги, конечно, уже были не те, так что она всё время ворчала, была недовольна, что Кирилл вместо того, чтобы делом заниматься, только о сцене и думает. Светка сильно была на деньгах зациклена. Голодное детство, видимо, сказывалось. Всё бабки да бабки, о другом и не говорила.

Кирилл и сам не в хоромах вырос, детдомовский, но всё же у него мечта, цель, он понимает, что не зря родился, что есть у него предназначение. А Светке всё на свете было по хую. Трахаться могла сутками, это да, а больше её, по сути, ничего и не волновало. И никаких денег она домой не посылала, оказалось – туфта, одни разговоры.

Ну, а потом случилось то, что случилось. А как да почему, никто на самом деле этого никогда не узнает, это Кирилл уже точно понял.

Пустые всё хлопоты!

Ясно, что несчастный случай, но уж больно он какой-то нелепый. Уж такой случайный, что случайней и не бывает. А даже если это не так, то полицейский мудак Горлов всё равно ни в жисть ни до чего не докопается, у него на роже написано, что он полный мудак.

Это, кстати, у Светкиной матери, несостоявшейся его тёщи, что на похороны приезжала, возникли какие-то непонятные подозрения. Но Кирилл сразу понял, что лучше об этом забыть. Потому что толку от полиции по-любому не будет, это только в кино менты всё моментально раскрывают, а на поверку проку от них очень мало. Куда легче им записать происшествие несчастным случаем и забыть, чем ещё один висяк на себе числить, статистику портить.

Снова резко зазвонил телефон.

Кирилл повернулся, брезгливо взглянул на дребезжащий аппарат. Ещё кому-то неймётся в субботний вечер!

И кто бы это мог быть?..

Может, капитан Горлов, лёгок на помине? Хочет порадовать-поделиться блестящими раскрытиями новых преступлений!

Или хромоножка Курочкина вспомнила, что у неё завтра срочный заказ и хочет перенести его визит?

Телефон продолжал назойливо верещать.

Кирилл снова вздохнул и потянулся за трубкой.

– Здравствуйте, – услышал он нежный девичий голос. – Это Кирилл?

– Кирилл, – без всякого энтузиазма подтвердил он. – А вы кто?

– Я – Даша. Светина сестра. Помните, вы нам звонили? Когда Свету… – она поискала слово (явно не хотела говорить «убили»!), – когда Света умерла.

– Да, помню, – ответил Кирилл, смутно припоминая тот единственный короткий разговор с Дашей. – Вы откуда?

– Из дома. Я с Кривого Рога звоню.

Она замолчала.

– Так, – сказал Кирилл, не зная, что ещё говорить. – Но Свету похоронили, и всё… Дело давно закрыто…

– Я понимаю, – прервала его Даша. – Я не поэтому звоню. Я в Москву еду.

– Ага, – кивнул Кирилл. – И когда же?

– Во вторник приеду. Я уже билет взяла.

– Понятно, – проговорил Кирилл.

На самом деле совершенно не понимал, зачем Даша прётся в Москву.

– И надолго?

– Не знаю, – призналась она. – Как получится.

Снова наступила пауза.

– Я слушаю, – напомнил Кирилл.

– Я сейчас тут оставаться не могу, – извиняющимся голосом пояснила Даша. – У нас несчастье, у бабушки крыша поехала, её в психушку забрали. Говорят, насовсем… А мама пьёт по-чёрному, ругается… В общем, я решила уехать. А в Москве у меня нет никого, вот я вам и позвонила… Вы извините… Я всё равно хотела на кладбище съездить… Ведь в следующую среду сорок дней будет. Я же тогда не смогла на похороны, с бабушкой сидела…

– Хорошо, я вас встречу, – безнадёжно произнёс Кирилл. – Подождите.

Он положил трубку на постель, встал, пошёл по квартире в поисках бумаги и ручки. Час от часу не легче! Сначала Курочкина, теперь юная Даша на его голову…

Сколько, интересно, лет этой Даше?

Кажется, то ли шестнадцать, то семнадцать… Ребёнок, одним словом.

Цацкайся теперь с ней!

Но ведь не откажешь…

Ну да ладно, пару дней он её потерпит, а потом что-нибудь придумает.

Кирилл нашёл блокнот, карандаш, вернулся к телефону.

– Говорите, я записываю. Какой поезд, номер вагона, во сколько прибывает?

3. Визит

Звонок раздался вовремя, семь часов только-только пробило. Людмила Борисовна улыбнулась. Мальчик не позволил себе опоздать ни на минуту, это хороший знак.

Она в последний раз оглядела себя в зеркало. Свободное синее платье с белыми оборками скрадывало её грузную, приземистую фигуру, выгодно подчёркивало давно обвисшую, но всё ещё пышную грудь. Волосы она покрасила ещё накануне в светло-каштановый цвет, выпрямила их, сейчас они элегантно падали на плечи. Красавицей её, конечно, не назовёшь, тем более учитывая безобразную хромоту, но кто сказал, что любят только красавиц! Ефим ведь когда-то запал на неё, да ещё как запал! Никакая хромота его не остановила.

Конечно, это было почти два десятка лет назад, но не так уж она и изменилась с тех пор, разве что прибавила в весе с десяток килограммов. И опять же, разве в возрасте или в лишних килограммах дело?..

А в чём же дело? – спросила она себя. И сама же ответила, быстро проведя рукой по груди, по мощной, выпиравшей из платья заднице – вот в чём!

Сиськи да письки – вот всё, что на самом деле интересует мужиков. Остальное – лирика, лабуда, как говорил Ефим. Больше их, по сути, ничего не волнует. А с этим у неё пока всё в порядке.

Снова раздался звонок. Людмила Борисовна поспешила к двери, стараясь не слишком раскачиваться при ходьбе. Она знала, что на многих это производит неприятное впечатление, и ей не хотелось, чтобы мальчик с самого начала стыдливо отводил глаза.

Кирилл Латынин сразу, как только открылась дверь, почувствовал некую странность и в самом облике портнихи, и в той особой атмосфере, которая окружила его с первого же мгновения. Он не мог точно определить, из чего именно создавалась эта атмосфера, вроде бы никакая музыка не играла, и освещение в комнате было обыкновенное (ну, разве что чуть розоватое!), то же, что и в прежние его визиты. Однако же он остро ощутил (а с интуицией у него было всё в порядке!), что происходит нечто необычное и внутренне насторожился, не понимая, чего ожидать.

Стол был накрыт, изящно сервирован на двоих. В центре стояла бутылка красного вина, итальянского, судя по этикетке.

– Разлейте, пожалуйста, – попросила Курочкина, когда Кирилл, вымыв руки, уселся, наконец, на предназначенное ему место.

– Да, конечно, – спохватился он.

Людмила Борисовна невольно залюбовалась его порывистыми лёгкими движениями. Светлые волосы упали ему на лоб, когда он разливал вино, и Кирилл, изящно тряхнув головой, отбросил их назад.

Главным сейчас было не испугать мальчика, вести себя предельно осторожно, торопиться ей некуда.

– Я вам очень благодарна, Кирилл, что вы согласились прийти, – начала она почти шёпотом (помнила о своём резком голосе!), – но это действительно очень важно для меня.

Он внимательно вслушивался в каждое её слово. Вежливо улыбнулся.

– Да ну, что вы, не о чем говорить.

– Да, да, не спорьте, я вам ужасно признательна. Давайте выпьем для начала, а потом я вам всё объясню. Будьте здоровы!

– Спасибо. За вас!

Они чокнулись, выпили. Вино было чудесное, проверенное. Давно купленное ею по случаю в магазине «Ароматный мир». Не поскупилась она тогда (знала, что обязательно пригодится!), и вот, наконец, настал момент – заветная бутылочка дождалась своего часа.

– Вы закусывайте, не стесняйтесь. Давайте, я вам положу.

* * *

После первого же бокала Кирилл ощутил, как его впервые за долгое время отпустило. Он понял, что чувство необычности, охватившее его, объясняется именно этим – предвкушением того, что наконец-то он сможет хоть немного расслабиться после дикого напряжения последнего месяца.

Он с удовольствием ел филе миньон, замечательно приготовленный умелыми руками Людмилы Борисовны, и с благодарностью поглядывал на неё. Он уже и не помнил, когда его так вкусно кормили. Светка в принципе ничего не готовила, не умела и не любила, а в ресторане он не был уже целую вечность. Эта же милая женщина удивительным образом угадала, всё поджарено именно так, как он любит, а вино просто фантастическое, он такого и не пил никогда.

– Я буду откровенна, хорошо? – тихо говорила тем временем хозяйка. – Мы с вами оказались, как это говорится, собратьями по несчастью, что ли? Вы потеряли невесту, я – мужа. Причём почти одновременно… Вам не кажется, что это всё очень странно?

– Да, это правда! – согласился Кирилл.

Странностей в последнее время действительно хватало!

– Прямо какой-то рок! – продолжала Людмила Борисовна. – Я удивляюсь, как вы выдержали. Я, признаться, не могу прийти в себя… Ужасно тяжело одной… И вам, наверное, тоже, да?

– Ещё бы! – подхватил Кирилл. – Само собой. Безумно тяжело.

Ему внезапно стало очень жалко себя, на глаза навернулись слёзы. Эта хромоногая портниха оказалась единственным человеком на свете, понимающим, что с ним происходит.

– Бедный мой! – вздохнула Курочкина, участливо глядя прямо в глаза гостю. – Давайте ещё выпьем. Вспомним наших близких. Чокаться не будем.

– Да, конечно! – охотно согласился Кирилл, наполняя бокалы. – Давайте.

Они снова выпили.

Кирилл окончательно понял, как правильно было прийти сюда сегодня. Удивительная истома овладела им.

Розовый свет из-под фальшивой лампы Тиффани умиротворённо разливался по комнате. Не хотелось двигаться, расходовать себя по пустякам. Хотелось вот так сидеть на мягком стуле, ни о чём не думать, никуда не спешить, слушать как что-то тихо лепечет бедная хромоножка.

Вроде бы раньше ему казалось, что у неё резкий неприятный голос!

А в молодости, похоже, она была ничего. Вон, какая мощная грудь обрисована под платьем! У Светки тоже была неплохая грудь, но у этой куда больше, на целый размер, если не на два.

– Вы понимаете, – говорила тем временем обладательница могучего бюста, – вам, может быть, это покажется странным, но я давно пришла к выводу, что ничто не бывает случайным в жизни, всё имеет своё основание, свою какую-то закономерность… Скажем, наше с вами знакомство, вы ведь попали ко мне почти случайно, но, значит, так должно было быть…

Кирилл слушал, кивал. Ему уже ничего не казалось странным, он был полностью согласен с каждым словом Людмилы Борисовны.

Он не столько вслушивался в то, что она говорила, сколько разглядывал, как двигается при этом её рот. Он обратил внимание, что губы у неё полные, а над верхней слегка темнеет полоска. Отчего-то это сильно умилило его, и Кирилл поневоле улыбнулся.

– Я что-то не так сказала? – встрепенулась хозяйка.

– Нет, нет, всё так, – мотнул головой Кирилл.

Он снова наполнил бокалы.

– Я хочу выпить за вас. Вы чудесная женщина. Вы заслужили гораздо большего…

– Спасибо, – почти бесшумно выговорила Людмила Борисовна.

Она сидела довольно близко, глядела на него в упор блестящими глазами.

– Мне этого никто никогда не говорил. У меня к вам просьба, только не удивляйтесь…

– Да, конечно. Я не буду удивляться. Что?

– Можно, я выпью из вашего бокала? Это вас не обидит? Я вам потом объясню…

– Да ну, что вы. Пожалуйста.

Кирилл протянул ей бокал.

– Нет, нет, держите его в руке, – ещё больше придвинулась к нему Курочкина. – А вы из моего не побрезгуете?

– Конечно, нет, – снова улыбнулся он. – Это мы на брудершафт, что ли?

– Считайте, как хотите! – прошептала она, приникая губами к его бокалу.

Кирилл пожал плечами и последовал её примеру.

– Ну вот, – выдохнула Людмила Борисовна. – Теперь вы знаете все мои мысли.

– А вы мои! – заливисто рассмеялся Кирилл.

Это действительно было очень смешно, что он мог про неё знать?! Чепуха какая-то!

– А я ваши! – серьёзно подтвердила она.

Красное вино влажно блестело на её губах.

– Ну и о чём же, вы считаете, я думаю? – весело спросил Кирилл.

– Вот о чём! – ответила Курочкина и, быстро приблизив к нему лицо, поцеловала его мягкими, пахнущими вином губами.

И пока длился (а хотелось, чтоб он длился бесконечно!) долгий, расплавляющий поцелуй, Кирилл осознал, что она права, ведь он и на самом деле думал только об этом. С удивлением ощутил, как острое желание распирает его, как налилось, затвердело у него в трусах.

Он вдруг ясно понял, что безумно хочет эту некрасивую, немолодую, полноватую женщину, хочет почувствовать её горячее, податливое тело, сжимать её тяжёлые висячие груди, прижиматься к её большой, наверняка покрытой целлюлитом заднице. Неизвестно откуда взявшаяся волна бешеной сексуальности нахлынула, окатила его с ног до головы, подхватила и понесла куда-то.

Кирилл задрожал, еле сдерживаясь. С ним происходило что-то невероятное, но он и не думал разбираться с этим, взывать к собственному разуму. Где-то в глубине души знал, что всё это полное сумасшествие, но сил сопротивляться никаких не было, и он с наслаждением отдался нёсшему его потоку.

И как только закончился этот самый долгий на свете поцелуй, он, задыхаясь, вскочил на ноги и начал срывать с этой тающей, расплывающейся в его руках женщины её синее с белыми оборочками платье.

– Тише, тише! – уговаривала она его.

Но он уже ничего не слышал.

И когда, наконец, под платьем обнаружилось её рыхлое белое тело, Кирилл со стоном запустил руку в чашечку огромного розового лифа. Остро почувствовал нежную мягкость могучей плоти и стал цепко подбираться пальцами в самую глубь этой заполненной до предела чашечки, к набрякшему соску.

До спальни, где Людмила Борисовна заботливо приготовила мягкую душистую постель, они так и не добрались. Он взял её тут же, на полу. Вошёл в неё истово, с искажённым от страсти лицом.

Голова её периодически стукалась о толстую ножку стола, но она не замечала этого. Блаженная улыбка не сходила с её лица. Порошочек, заранее подсыпанный ею в вино, сработал безотказно. Мальчик сделал всё именно так, как она задумала. Или, скажем, почти так.

4. Даша

Поезд пришёл вовремя. С неприятным лязганьем дотащился до конца платформы, обдал Кирилла гарью и вонью, затем последний раз вздрогнул, словно пытаясь двинуться дальше, и наконец замер. В ту же секунду, чуть не сбив с ног проводницу, на перрон из него стали высыпаться люди с чемоданами и кошёлками.

Кирилл из предосторожности (ещё заденут, не дай бог!) отошёл чуть в сторонку, занял вполне удобный наблюдательный пункт около расположенного тут же, на платформе, киоска со всякой малосъедобной дрянью. Дашу он узнал сразу, сомнений не было. Та же Светка, только в более юном, вернее, в более чистом исполнении.

Светкино лицо так или иначе носило на себе отпечаток её профессии, хотя она вроде бы ею уже и не занималась. Однако, блядинка в глазах никуда не девалась, опытные мужики тут же её распознавали, непременно оборачивались. Кирилл именно на это когда-то и попался. Вроде бы Светка такая простая – хорошенькая, скромная, а вот какая-то неуловимая порочность в ней всё равно чувствовалась.

В Дашином же миловидном лице ничего подобного не было. Только растерянность, да неопытность, вот, пожалуй, и всё, что Кирилл мог рассмотреть. Одета в дешёвенькое пальто, на голове чёрный платок. Хрупкая, невысокая. Стоит, беспомощно озирается по сторонам, вот-вот заплачет.

Кирилл оторвался от киоска, решительно направился к девушке. Для проформы уточнил:

– Вы Даша?

Она обрадовано кивнула, улыбнулась. Кирилл заметил, что один зуб с левой верхней стороны у неё золотой. Наверное, в Кривом Роге дешевле было ставить именно такие коронки.

– Я – Кирилл, – сказал он. – Давайте ваш чемодан.

– Да ну, что вы, я сама, – застеснялась девушка.

– Давайте, давайте!

Он забрал чемодан (совсем не тяжёлый!), и они пошли к вокзалу.

– Со мной можно на «ты», хорошо? – попросила Даша. – А то я иначе стесняться буду.

– На «ты», так на «ты», – согласился Кирилл. – Меня тоже можно на «ты». Не такая уж у нас огромная разница. Тебе, кстати, сколько лет?

– Восемнадцать, – с гордостью сказала Даша.

Кирилл недоверчиво покосился на неё. С его точки зрения девушка тянула максимум на шестнадцать.

– Я могу паспорт показать, – обиделась Даша, заметив его скептический взгляд. – Хотите?

– Нет, не надо. Хочешь? – поправил он её.

При этом неожиданно улыбнулся. Широкой обаятельной улыбкой, которая ей ужасно понравилась.

Замечательная у него оказалась улыбка!

– Ага. Извините, – смутилась она.

И тут же поправилась:

– Извини.

Некоторое время они шли молча. Даша с интересом поглядывала по сторонам.

– Впервые в Москве? – спросил Кирилл.

– Ага. Поезд так медленно ехал, – пожаловалась она. – И в вагоне такая духота. Я думала, я с ума сойду!

Кирилл сочувственно кивнул.

– А что с бабушкой-то случилось?

– Совсем крыша поехала. Раньше так, бывали приступы, но недолго, день-два от силы, а как про Свету узнала, так у неё уже совсем ум за разум… никого не узнаёт, несёт какую-то чушь. Я вчера к ней ездила, сказали, вряд ли она уже выйдет.

Губы у Даши скривились, по щекам начали катиться слёзы.

– А мама пьёт, не просыхает, – всхлипывая, выговорила она. – Всё одно за другим!..

Кирилл остановился, вынул платок, вытер ей слёзы.

– Успокойся!

Постарался, чтобы голос звучал мягко, по-отечески. Девушка была очень славная. Страшно похожая на Светку, только… лучше. Он это почувствовал сразу, с первой секунды, как её увидел.

– Раз уж ты решила сюда приехать, то распускаться тебе никак нельзя. Здесь тебе понадобится очень много сил.

Даша высморкалась, кивнула.

– Извини. Я больше не буду! Правда! Я просто устала в этом проклятом поезде…

– Я понимаю. Ничего, сейчас отдохнёшь. Мы скоро приедем. Вон уже метро. Ты на метро когда-нибудь ездила?

– Не а, – улыбнулась Даша. – У нас только троллейбусы и трамваи. Ну и там маршрутки, автобусы. Но зато у нас метротрамвай есть. Скоростной такой. Очень удобный, правда! Почти двадцать километров можно проехать. А вот метро нету. Но зато у нас речка Ингулец, знаешь, какая красивая?

– Понятно, – усмехнулся Кирилл.

До Бирюлёво они добрались сравнительно быстро, повезло, автобуса почти не ждали. Народу в нём, конечно, оказалось битком. Уже наступили сумерки, люди возвращались с работы, так что пришлось потолкаться.

Подъезд Даше понравился – довольно чистый, просторный, с домофоном. Сразу видно, солидные люди здесь живут. И дверь в квартиру солидная – тяжёлая, с тремя замками. И квартира его Даше тоже понравилась. Она всё осмотрела внимательно, постояла около любимой картины Кирилла – автопортрета Ван Гога с отрезанным ухом, подробно расспросила, как тут жила Света, где любила сидеть, какие вещи трогала. Долго смотрела через окно вниз, на спальный район, говорила, как боится высоты и ещё замкнутого пространства.

Вообще оказалась она болтушкой, охотно делилась подробностями своей незатейливой жизни, рассказывала про свой город, как проходила практику на комбинате «Миттал Стил Кривой Рог». Название комбината Даша выговорила с особой гордостью, Кирилл даже улыбнулся.

Быстро обнаружилось, что девушка она очень живая, непосредственная, обожает кино и детективы. Все деньги, которые ей удавалось заработать, тратила на фильмы этого жанра, их у неё целая коллекция.

Сходу выдвинула две безумные теории внезапной Светкиной смерти. Официальная – случайная смерть от острой, неожиданно распрямившейся спицы, – её почему-то не устраивала.

По мнению Даши у Светки, во-первых, был врождённый порок сердца, который криворожские врачи отчего-то пропустили, поэтому лёгкий укол тут же привёл к летальному исходу. Во-вторых, Даша припомнила, что сестра ещё когда-то в детстве сильно укололась острыми ножницами, а потом, уже в сознательном возрасте как-то сидела за столом, выпивала со всеми по случаю праздника вооружённых сил, размахивала рукой и в результате чуть не заехала себе в глаз вилкой, во всяком случае сильно поранилась. (Кирилл припомнил, что и в самом деле у Светки под левым глазом был еле заметный шрамчик!). Из всего этого следовало, что Светку притягивали острые предметы, и её карма была связана именно с ними, так что избежать подобной гибели она просто не могла.

Кирилл слушал Дашу в пол-уха, больше следил не за тем что она говорила, сколько как. При малейшем упоминании о чём-то её волнующем, зрачки у Даши расширялись, глаза начинали блестеть, а нижняя губка забавно оттопыривалась. В конечном счёте, девушка утомилась, пошла по предложению Кирилла принять ванну, после чего вот уже как час безмятежно спала на его постели, которую он великодушно ей уступил.

Сам же Кирилл устроился на кухне, где у него размещался диванчик, его в своё время углядела на распродаже практичная Светка. Диванчик этот был непростой. Несмотря на свой компактный вид, заключал в себе кровать, которая выдвигалась из него вперёд, для чего надо было просто сдвинуть кухонный столик в самый угол.

Что, собственно, Кирилл и сделал. И теперь, улёгшись, размышлял над этой новой ситуацией, которую подкинула ему жизнь. Завтра сорок дней с момента Светкиной смерти. Они поедут на кладбище, потом помянут её.

А затем?

Первоначальный план спровадить Дашу после этого события и, соответственно, максимум двухдневного проживания на его площади отчего-то уже не казался ему таким безусловным. Разумеется, покоя от девушки ждать не приходилось, это понятно, но с другой стороны последние несколько часов, проведённые в её обществе, сильно выигрывали по контрасту с унылым одиночеством, в котором прошли мрачные недели после похорон.

Но ведь и держать её у себя долго тоже невозможно, с этим связана масса всяческих неудобств…

О Курочкиной же, о сумасшествии, которое у неё происходило, Кирилл старался вообще не думать, хотя мысли поневоле соскакивали и на эту тему. Ни объяснить своё неадекватное поведение у портнихи, ни тем более простить его себе, он не мог.

Что вдруг с ним случилось?

Ведь, по сути, старая мерзкая баба! Да ещё хромоножка к тому же! Чем она его взяла?..

Как можно было настолько потерять голову!

При воспоминаниях об этом своём злополучном визите он ничего, кроме стыда и злобы, не испытывал. Сразу старался переключиться, выкинуть хромоногую женщину из головы, чему раздумья о Даше немало, кстати говоря, способствовали.

В подобном смятении чувств Кирилл Латынин в конце концов и уснул, мудро рассудив, что завтрашний день наверняка всё сам расставит по местам.

Так оно и случилось.

5. Поминки

На кладбище они попали только в середине дня. Даша проснулась довольно поздно. Кирилл не хотел её будить, пусть девушка отдохнёт после долгой дороги, намаялась…

Потом долго завтракали, он слушал очередные живописания криворожской жизни. Внимал с интересом, вникал в детали, задавал вопросы. Многое и про Светку теперь понимал гораздо лучше, становилось яснее, что и откуда бралось.

Светка, кстати, никогда ничего подобного ни про своё прошлое, ни про своё горемычное семейство не рассказывала. Про родную сестру Дашу и то упоминала весьма редко.

В общем, из дома выбрались уже далеко за полдень. Пока добрались, пока цветы купили, уже три часа пробило. Недалеко от кладбища стояла церковка, оттуда колокол три раза и звякнул, кто-то там, значит, отбивал время.

Народу на кладбище было очень мало, оно и понятно, будний день, плюс время такое, хоронят, как правило, с утра. Пока шли к могиле, Кириллу бросились в глаза двое мужчин-близнецов, шедших по параллельной аллее. Одеты в чёрные длиннополые пальто, на головах замшевые тёплые шапки с козырьками.

Странное дело, почему близнецы всегда одинаково одеваются, сколько бы им лет не было! Казалось бы, наоборот, надо пытаться отличаться друг от друга, по крайней мере, с возрастом, а они всячески подчёркивают свою схожесть, гордятся ею, что ли?!.. Из-за этого всегда, когда их видишь, возникает ощущение какой-то неловкости, будто они ещё не выросли, по-прежнему считают себя детьми, которых одевали родители, покупали сразу на двоих то же самое, чтобы голову не ломать…

У могилы стояли молча. Даша свою обычную трескотню прекратила, смотрела сначала отрешённо, потом стала носиком потягивать, всхлипывать и, как ни старалась удержаться, но, в конце концов, разревелась, уткнулась Кириллу в куртку. Он не мешал, дал ей выплакаться.

И сам, честно говоря, был на грани, еле сдерживался, пару раз смахивал слёзы. Вспоминал Светку, все эти их матримониальные планы, покупки, хлопоты, шитьё платья у проклятой портнихи.

Назад шли, не глядя друг на друга. Это стояние у могилы отчего-то не сблизило, а, напротив, сильно разъединило их.

Когда приехали назад, в Бирюлёво, были уже сумерки. Время, когда окружающее незаметно теряет свои привычные очертания, лица встречных прохожих размываются, дома погружаются в серую дымку, машины начинают зажигать фары. Всё становится слегка нереальным, таинственным, в сгущающемся воздухе чувствуется какая-то опасность, неосознанная тревога.

Кирилл очень не любил это недолгое время, предпочитал сумеречной зыбкости явный вечер, когда уже горят фонари, и отбрасываются чёткие тени.

Они вышли из автобуса № 174, и всё также, молча, шли вдоль улицы, собираясь перейти на другую сторону. Даша шагала чуть впереди. Всего на полшага, но вполне достаточно, чтобы дистанция между ними казалось непреодолимой.

Она уже вступила на мостовую, когда вдруг из-за угла, скрипя тормозами, вынеслась чёрная машина, кажется, «ауди». Её слегка занесло на мокром от тающего снега асфальте, но она тут же выровнялась и прежде, чем Кирилл успел что-то сообразить, понеслась прямо на них.

Кирилл долю секунды в ужасе смотрел на стремительно приближающееся авто, потом молниеносно схватил Дашу за руку, чуть повыше локтя, и, что есть силы, дёрнул на себя. Даша, уже занёсшая ногу для следующего шага, резко качнулась назад, споткнулась о бордюр, упала. В тот же момент машина пролетела мимо, в двух сантиметрах от неё, ещё через мгновение достигла пустого перекрёстка и, не дожидаясь переключения красного светофора, скрылась за поворотом.

– Что это? – плаксивым голосом спросила Даша. – Мне больно!

– Прости! – сказал Кирилл, с трудом отрывая взгляд от перекрёстка, где только что исчезла чёрная машина. – Ты ударилась?

– Коленка! – пожаловалась Даша. – Ужасно болит!

Она опять всхлипнула.

– Я не понимаю! Он что, меня не видел?

Кирилл пожал плечами. Он сам ничего не понимал.

– Он же меня мог задавить! Он убить меня мог! – наконец осознала Даша. – Ты ведь меня просто спас!

– Покажи коленку! – потребовал Кирилл.

Он предпочитал не развивать эту тему. Сразу вспомнилось, как покойный почтальон Никита в красках рассказывал ему о человеке, охотившемся по ночам на своей машине за девушками, старавшемся сбить и переехать зазевавшихся пешеходов. Но там, кажется, речь шла о «жигулях», а тут «ауди», он всё же точно заметил эмблему, четыре кольца.

Коленка, к счастью, пострадала не так сильно. Колготки, разумеется, были порваны, кожа содрана, но кости целы, можно идти. Даша, похныкав, встала и, прихрамывая (чем сразу напомнила злосчастную Курочкину!), пошла дальше.

Единственным плюсом произошедшего (если только его можно было считать таковым!) стал тот факт, что ни о какой дистанции между ними больше не могло быть и речи. Теперь она сильно опиралась на Кирилла и, соответственно, шла в непосредственной близости от него, так, что он даже чувствовал дешёвые духи девушки.

К тому же пережитая опасность полностью перебила тягостное впечатление от посещения кладбища, и к Даше снова вернулась её обычная словоохотливость. Вновь и вновь обсуждала она странную атаку чёрной машины, строила разные гипотезы, и в конце концов пришла к неожиданному выводу, что водитель, скорей всего, занимался своеобразной любовной игрой со своей пассажиркой (а точнее, наоборот, – она с ним!), и от этого внимание его было сильно расслаблено и потому её, Дашу, он не заметил.

Кирилл спорить не стал, хотя никакой пассажирки он в машине не разглядел. Но, во-первых, были сумерки, видимость отвратительная, а, во-вторых, если Даша права, то увидеть пассажирку он никак не мог, поскольку, согласно Дашиной теории, она нагнулась, и голова её в тот роковой момент была уткнута в пах водителя.

Почему именно эта версия пришла девушке в голову, он тоже не стал докапываться. В конце концов, может там у них, в Кривом Роге, принято так ездить в автомобилях.

– А ты номер не запомнил? – спросила Даша.

Кирилл покачал головой.

– Слишком быстро всё случилось. Только последние две цифры.

– И какие же? – оживилась она.

– Тридцать три.

– Точно?

– Да. Их я разглядел хорошо.

Дома Кирилл первым делом отправил Дашу в ванную, потом, несмотря на её стоны и возражения, обложил повреждённую коленку льдом и только после приступил к приготовлению ужина. Категорически отвергнул предложения гостьи поучаствовать в этой важной процедуре.

– Сиди, отдыхай! – строго сказал он. – Ты же у нас пострадавшая.

Пострадавшая, однако, долго на диванчике не усидела, а стала скакать вокруг на одной ноге. На самом деле не столько помогала ему, сколько вносила изрядную суету в приготовление ужина.

Наконец, всё закончилось, и они уселись вокруг стола. Кирилл вынул из холодильника давно приготовленную для этого дня запотевшую бутылку водки. Купил её в основном из-за названия – «Столичный доктор», чем-то оно ему понравилось.

На всякий случай (больше из вежливости!) спросил:

– Ты водку пьёшь?

– Ага, – кивнула Даша и подвинула к нему рюмку.

Кирилл разлил, помолчал. Потом сказал:

– Помянем Свету.

(Почему-то испытывал какую-то странную неловкость при этом.)

Даша опять кивнула, потянула носом. Глаза её снова подозрительно заблестели.

– Я её очень любил, – добавил Кирилл. – Очень.

И опрокинул рюмку. Даша молча последовала его примеру.

Он протянул ей хлеб.

– Закусывай! А то быстро охмелеешь.

Она послушно отломила кусок.

В тишине прошла минута, другая.

Потом Даша заговорила. Долго молчать она не умела.

– Странно, что никто не пришёл на поминки. А где все ваши друзья? Светины? Твои?

Кирилл ждал этого вопроса, спокойно ответил.

– Светиных подруг я не приглашал. Они мне не нравятся. Я совершенно не хочу, чтобы вы встречались…

– Почему? – удивилась Даша.

– Потому что… – начал было Кирилл, но тут же осекся.

Что она дурочку валяет, не понимает, что ли!.. Только этих шлюх здесь не хватало!

– Короче, не нужны тебе эти подруги! – жёстко сказал он. – А мои друзья все в театре сейчас. Они работают. И потом их это вообще не касается.

Он говорил раздражённо, потому что не собирался ей ничего объяснять.

С какой стати?!..

– Я сейчас никого не хочу видеть, разве непонятно? Что мы вдвоём, что ли, не можем её помянуть?

– Можем, конечно, – испуганно ответила Даша.

– Вот именно, – уже успокаиваясь, произнёс Кирилл.

Он разлил ещё.

Теперь ему стало неловко за свой срыв. Даша была совершенно не причём. Она ведь ничего не знает.

– Ты хочешь что-нибудь сказать? – спросил он, стараясь говорить как можно мягче.

– Да, я хочу, – отозвалась она. – Но только давай сначала выпьем.

– Хорошо, – согласился он. – Давай.

Они выпили, закусили.

– Так что ты хотела сказать?

– Я хочу кое в чём признаться… – волнуясь, начала Даша. – Я никому никогда не говорила… Я знаю, это очень нехорошо, но я Свете… завидовала.

– Чему? – удивился Кирилл.

– А всему. Например, когда про тебя узнала. Я ведь всегда мечтала с артистом познакомиться… Я кино обожаю… Ну, я тебе рассказывала… Я её просила, она мне твою фотографию прислала. И я на неё смотрела, и ей завидовала. Я ужасная, да?

Лицо её искривилось, закапали слёзы.

– Я никогда не думала, ни за что не думала, что такое с ней может случиться!..

Кирилл полез за платком.

– Тихо-тихо, не надо. Давай-ка лучше ещё выпьем. За тебя, за твоё будущее. И вовсе ты не ужасная. А то, что завидовала, ничего страшного. Это нормально. Все младшие сёстры и братья всегда завидуют своим старшим.

– Ты на самом деле так думаешь? – всхлипнув, спросила она. – Честно?

– Честно.

Они снова выпили.

– А я всё хотела тебя спросить, – начала Даша. – А что у тебя с ухом? Кто тебе мочку отрезал?

Язык у неё ворочался уже с трудом, слова еле складывались во фразу.

Кирилл усмехнулся. Не рассказывать же ей на самом деле, что случилось с его мочкой.

– Да возвращался как-то поздно после спектакля, – пояснил он, – шпана какая-то напала. Один там бритвой размахался, я еле спасся. Ноги у меня, слава богу, быстрые, так что удрал.

– Давай выпьем, чтобы больше с нами никаких ужасов не происходило! – неожиданно осмелела Даша и сама потянулась за водкой.

Кирилл покачал головой и вовремя успел подхватить выскальзывающую из её руки бутылку.

– Тебе достаточно, – сказал он.

Даша в ответ неожиданно прыснула, а потом тихо засмеялась.

– Ты чего? – удивился Кирилл.

– По-моему, я сейчас упаду! – еле выговорила она.

Кирилл улыбнулся.

– Ты устала очень. Тебе лечь надо. Идём, я тебя уложу.

Он встал, и Даша, словно только и ждавшая этого, вывалилась из-за стола прямо ему на руки. Кирилл подхватил её поудобней, машинально отметив про себя, что девушка почти ничего не весит, (уж, по крайней мере, гораздо легче Светки!) и понес в комнату.

Там осторожно уложил Дашу на постель, снял с неё туфли и перегнулся, чтобы получше накрыть её одеялом. В этот момент Даша широко открыла сонные глаза и тихо позвала:

– Кирилл!

– Чего? – также тихо отозвался он.

Её лицо было теперь очень близко, совсем рядом.

– Поцелуй меня, – жалобно попросила она. – Пожалуйста.

Кирилл наклонился, поцеловал её в чистый гладкий лоб.

Он был собой доволен. Поцелуй получился вполне достойным – то ли братским, то ли отеческим.

– Нет! – капризно сморщилась Даша. – В губы!

Он и на это ничего не возразил. Легко поцеловал её в губы. Быстрым, скользящим поцелуем. Правда, успел почувствовать, что они у неё очень нежные и сладкие.

– Ещё! – настойчиво сказала она.

Кирилл вздохнул, наклонился снова (Бог троицу любит!), намереваясь просто повторить свой лёгкий поцелуй. Но из этого ничего не вышло.

На этот раз она была наготове. Крепко обхватила его за шею и с жаром ответила на поцелуй. Её горячий язычок оказался у него во рту, легонько коснулся там его языка.

Кирилл рванулся, её руки разжались.

– Ты что? – задыхаясь, спросил он.

Вопрос был дурацкий, он тут же пожалел, что его задал.

– Ты такой красивый… – в отчаянии прошептала Даша. – Прости меня. Я знаю, я нехорошая…

Лицо её опять скривилось. Он понял, что она сейчас заревёт.

– Я умру, если ты меня ещё раз не поцелуешь… – бормотала Даша. – В последний раз, я обещаю… Пожалуйста!

– Хорошо, в последний раз, – согласился он.

Но этот последний раз оказался вечным. Не отрывая соединившихся губ, жадными руками они судорожно начали расстёгивать друг на друге одежду.

И, оставшись обнажёнными, окончательно слились воедино.

6. Бинокль

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.