1.

До конца трёхмесячной вахты на орбите Земли оставалась всего одна неделя. Научную программу Александр уже выполнил и просто дожидался прибытия смены, чтобы поскорей вернуться на землю, занимая свободное время наблюдениями за поверхностью планеты и приятным ничего не деланием.

Дни тянулись медленно, вынужденная праздность уже начинала тяготить, поэтому неожиданный выход из строя антенны для связи с центром управления космическими полётами не столько встревожил, сколько взбодрил космического Робинзона. Наверняка в неё угодил микрометеорит, как это уже случалось. Исправить будет не сложно. Для поиска и устранения поломки потребуется визуальный осмотр. Не худший из возможных способ убить время.

Александр записал в бортовой журнал причину выхода в пространство, облачился в тяжёлый скафандр для работы в открытом космосе и перешёл в шлюзовую камеру. Там он тщательно закрыл внутренний люк и, убедившись в его герметичности, нажал кнопку выпуска воздуха. После выравнивания давления с забортным, открыл внешний люк и осторожно двинулся вперёд.

Антенна, как ни странно, видимых повреждений не имела. Никаких следов удара микрометеорита. Он осмотрел её поверхность дважды и решил, что поторопился с выходом в космос. Видимо сначала следовало более тщательно проверить работу программного обеспечения. Голова работала напряжённо. Всё ли он сделал? Второй раз выходить за пределы станции ему наверняка не захочется. Слишком много времени и сил отнимает процедура облачения в скафандр.

Внезапно размышления прервала лёгкая вибрация скафандра. Он осмотрелся и с удивлением увидел медленно расходящиеся в стороны концы страховочного троса. «Всё-таки без микрометеорита не обошлось», усмехнулся про себя Александр и попытался схватить идущий к обшивке станции конец разорванного троса. Тот был рядом, но рука до него не дотягивалась. Не хватало каких-то пары сантиметров. Может быть, отреагируй он быстрее, попытка удалась бы, но вызванное происшествием замешательство решило исход дела.

Это происходит не со мной, подумал Александр, вновь потянулся к тросу и опять у него ничего не получилось. Станция медленно удалялась. Никакой возможности остановиться и изменить направление движения не имелось. Ситуация ещё больше осложнялась начавшимся от обрыва троса вращением. Оно было не быстрым, но серьёзно осложняло положение. Мысли путались. Минуты улетали. Решения не было.

Он перебирал в уме все возможные варианты спасений и не находил ни одного. Реактивного ранца за спиной не было. Предметов, которые можно было бы отбросить, придав телу обратное ускорение, тоже. А запаса воздуха, судя по показаниям индивидуального дыхательного комплекса, должно было хватить всего на 37 минут. Да ещё это вращение, будь оно не ладно!

И по мере того, как уменьшалась в размерах космическая станция Александр всё больше осознавал трагизм и безнадёжность своего положения. Весь его мир съёжился до размеров скафандра. Сердце выпрыгивало из груди. В висках пульсировала кровь. Мысли путались. В голове одна за другой сменялись картины прожитой жизни, мелькали лица жены, детей, знакомых.

Он никак не мог поверить в реальность происходящего. Ведь вот она, станция, близко. Надо только остановить движение и как-то вернуться к ней. Порой ему даже казалось, что он просто неспешно вращается на небольшом удалении, не двигаясь с места. Потом пришла злость на себя. Как он мог понадеяться на страховочный трос и отпустить поручень? Неужели нельзя было продолжать держаться за него или за саму антенну? И вообще, почему этот микрометеорит попал именно в его трос, когда вокруг столько пространства – целый бесконечный космос? Ведь вероятность этого события равна нулю!

Злость сменило ощущение собственного бессилия. Захотелось закрыть глаза и открыть их уже внутри станции. Но разум понимал, что это невозможно и Александр впал в абсолютное уныние, смирился с неизбежностью и как бы оцепенел. Им овладел страх. Впереди не было ничего кроме мучительной смерти от удушья в тесном скафандре в окружении равнодушно мерцающих звёзд.

Когда кислорода уже практически не оставалось и Александр начал терять сознание от его нехватки, электроника скафандра вдруг отключилась. Он открыл глаза. На короткий миг ему показалось, что его пытаются спасти. Он почувствовал чьё-то присутствие, но отсутствие кислорода делало своё дело. В глазах мутнело. В голове крутился калейдоскоп несвязных картин и образов. Он как будто погружался в бездонный удушливый океан.

В конце концов неизбежный финал наступил, глаза закрылись в последний раз, жизнь прервалась, дыхание прекратилось и обречённое на вечный полёт в неизвестность тело продолжило медленно и торжественно удаляться от Земли. И никто из 8 миллиардов живущих на земном шаре людей даже не догадывался о произошедшей на его далёкой орбите трагедии. Жизнь продолжалась, пульсируя искрами рождений и угасаниями смертей. Человечество из космоса казалось единым организмом, бессмертной колонией одноклеточного грибка, распространившейся по всей поверхности планеты, не заметившей потерю бесконечно малой своей части.

2.

Но природа не терпит пустоты и за концом всегда следует начало. Александр внезапно отчётливо услышал тишину и медленно открыл глаза. Он лежал на ровной, мягкой и одновременно упругой возвышающейся на полом поверхности в просторной светлой комнате с огромными окнами, из которых лился ослепительный солнечный свет. Никакой обстановки в помещении не было. Только окна и дверь. Он ничего не понимал. Да и как может что-то понимать человек, который умер в космосе? А то, что он умер в космосе, Александр прекрасно помнил. И эти воспоминания были предельно реалистичными и крайне неприятными. Но сейчас он лежал тут и чувствовал себя вполне живым и бодрым.

Он попытался встать и ему легко удалось сделать это. Прошёлся по комнате. Подошёл к окну, увидел песчаный пляж, пальмы, синее безоблачное небо, спокойное море, уходящее за горизонт. А может это был и океан. Откуда ему знать? Когда он приблизился к двери, та беззвучно открылась. В комнату сразу же проникли звуки ветра, накатывавшихся на песок спокойных волн, шелеста пальмовых листьев и тёплый влажный воздух.

На пляже было пусто и чисто. Никаких следов человека. Александр прошёлся вдоль моря. Картина не менялась. Сколько хватало глаз вокруг простирался однообразный пляж с пальмами и без построек. Он вернулся обратно в комнату и сел на возвышающуюся поверхность, которую решил называть кроватью, по-прежнему ничего не понимая.