Ален: Волонтерство.

Я даже не знаю, как жизнь привела меня к этому, но я решил заняться волонтерством. И заняться решил достаточно серьезно. Говорят, что в человеке это живет с самого рождения: доброта, желание помогать людям и стремление изменить мир. Но в моем случае были и другие причины – мне всегда казалось, что волонтерство это еще и способ забыть на время о своих проблемах. Все просто на самом деле. Ты начинаешь погружаться в жизнь других людей, стараешься сделать некие усилия, чтобы помочь им, но сам того не замечая уходишь на расстояние от своих мыслей, смотришь на них со стороны и находишь ответы на свои вопросы. Вот такой вот современный волонтер в мое лице. Ну почему бы и нет? Почему не могу я помочь людям и при этом помочь самому себе?

В то утро я сидел у кабинета заведующего отделением. Александр Николаевич Новоселов, как было написано на двери, принимал сегодня по всем вопросам с 8 часов. Ожидание не было долгим и томительным, как часто бывает в других государственных учреждениях, и люди достаточно быстро заходили и выходили из кабинета. Кто-то приходил, чтобы устроить своих стариков, другие же со слезами и большим чувством стыда и горя писали заявления, чтобы вернуть родителей обратно в дом. А вот из волонтеров, кажется, я был один.

Спустя какое-то время вышел высокий, пожилой мужчина, одетый в белоснежно белый халат, зеленую докторскую шапку и классические кремовые брюки, какие носили люди ближе к 60 годам, посмотрел по сторонам и, вроде как, заметил меня.

– Кажется, это вы пришли по вопросу волонтерства? Проходите в кабинет, – он улыбнулся, показывая прекрасно сохранившиеся для его лет зубы, и провел меня в просторную комнату, где кроме папок и файлов красовались огромные энциклопедии.

Как того требовали правила волонтерства, я показал все документы, какие у меня были собой, подтверждающие, что я ни в коем случае не наркозависимый или психически больной. Александр Николаевич рассказал про требования к работе, еще раз убедился, что своих намерениях я не вижу никакой финансовой выгоды, и перешел к списку людей, с кем я бы мог проводить время. Список не был большим, потому что волонтеров было вдоволь, и практически с каждым из стариков работал как минимум один доброволец. Правда, как всегда так бывает, есть одно но. К сожалению на добрых началах люди всегда непостоянные – многие появлялись с большим энтузиазмом помочь и быть полезным, и точно также быстро пропадали.

-Я бы предложил вам попробовать поработать с Тимуром. Он не любит, когда мы называем его по отчеству, поэтому для нас он просто Тимур, – Александр Николаевич подвинул ко мне небольшой файл с заметками предыдущих волонтеров. – Почитай на досуге, тебе пригодится. Но сразу предупреждаю, что это не самый простой случай. Но при всем при этом очень, очень интересный человек.

–А что с ним не так? Не любит разговаривать или отказывается от общения? – спросил я.

–Ой, ну разговаривать он любит – этого у него не отнять, – Александр Николаевич призадумался на мгновение, наверное, решая, делиться всеми секретами или нет. – Ладно. Сам узнаешь все, как начнешь с ним работать. Мне самому интересно, что из всего этого получится.

Ален: Знакомство с Тимуром.

В субботу был первый день работы с Тимуром в рамках моего волонтерства. Все бы ничего, с волнением я бы справился, если бы не заведующий отделением, припугнувший меня тем, что Тимур самый необычный старик за все время его работы. Так что я волновался так, словно собираюсь на свидание с девушкой своей мечты: долго выбирал одежду, репетировал перед зеркалом какие-то слова, всякий раз понимая, что скажу очередную ерунду и буду нервничать еще сильнее. Я кривлялся и улыбался самому себе, стараясь выглядеть очень позитивным человеком, который может быть хоть как-то полезен старику в доме престарелых.

В итоге я не стал одеваться как-то по особенному – выбрал самую простую рубашку из моего гардероба, старые потертые джинсы и кофту, каждый раз спасающую меня в тех случаях, когда я не знал, что одеть.

Не хотелось показаться сильно ярким, тем самым намекнув на цветную и красивую в молодость в контрасте с черно-белой старостью, и в тоже время не быть серым, чтобы не добавить мрачности в и без того не самые радужные дни в доме для престарелых.

Ответственная за этаж милая женщина, в свои 50 лет бегающая по этажу как молодая практикантка, встретила меня как старого знакомого. Видимо знала заранее, что я должен быть в 10 часов, и провела до комнаты, не задавая никаких вопросов.

–Ну представлять я вас не буду. Тимур знает, что вы должны быть сегодня. Он вас ждет с самого утра. Вы, пожалуйста, не стесняйтесь и заходите, он все-равно в комнате один, – сказала она и также быстро, как и появилась 10 минут назад, растворилась среди стен большого, типичного для советских зданий коридора.

Я немного постоял у двери, еще раз посмотрел на стопки бумаг у меня на руках, лишний раз убедился в их непригодности и спрятал поглубже в рюкзак. Дверь была полуоткрыта и через нее я видел сидящего спиной ко мне человека, держащего в руках что-то похожее на книгу или небольшой журнал. Как оказалось потом, он читал книгу. И книги играли очень большую роль в его жизни.

–Входи уже. Я знаю, что ты стоишь за дверью и думаешь, как бы правильно со мной поздороваться. Ты это все брось. Заходи, пока я готов тебя принять.

Я зашел. Оставил рюкзак возле койки напротив и уселся так, чтобы видеть получше собеседника. Тимур убрал свою книгу на подушку, снял очки и начал меня разглядывать с головы до ног. Руки у него тряслись, а очки в руках подпрыгивали от постоянной вибрации, начинающейся где-то в области груди и уходящей в плечи, предплечья и кисти. На лице виднелась недельная щетина из белых как простыни седин волос, а морщины на лбу нависали над полузакрытыми глазами.

–Меня зовут Ален. Я волонтер. Может быть, это не самое лучшее определение причины, почему я здесь нахожусь, но я даже не знаю, как иначе все объяснить. Ну как-то так… Я волонтер, – сказал я, хоть как-то пытаясь начать разговор, при этом переминаясь с ноги на ногу в глубине своего подсознания.

–Может быть, ты волонтер, а, может быть, и нет. На самом деле ты здесь находишься по другой причине. Волонтерство это всего-лишь прикрытие, – ответил Тимур и бросил взгляд уставших стариковских глаз в мою сторону.

Очень интересно начался наш разговор, конечно. Я ожидал, что мы познакомимся, я расскажу о себе, попробую понравиться, а потом буду слушать. Буду слушать, и, конечно, записывать. Но все пошло не по плану.

–Мне бы самому разобраться для начала, чтобы ответить на ваш вопрос. Я и сам не знаю, если честно, для чего и зачем я решил этим заняться…

–Да прекрасно все ты знаешь, но только не можешь сказать это вслух. Можешь и не говорить мне свои настоящие причины, ведь это нужно в первую очередь тебе, а не мне, – сказал Тимур, разглядывая меня в свои очки словно капитан корабля, изучающий далекий остров посреди океана.

–Да, вы правы. Вот я не могу вспомнить,чтобы кто-то другой обращал на это внимание. Кажется, я и сам пока боюсь себе признаться в этом, но я собираю разные истории о людях. И когда-нибудь все это превратится в какой-нибудь роман или же сборник рассказов. Когда мне вчера сказали, что вы самый непростой человек во всем доме престарелых, и что мне не будет просто, то я и не сопротивлялся. Я даже наоборот загорелся идеей поговорить с вами.

–Может быть… Оно хорошо работает, чтобы прикрыть твои истинные мотивы, но опять-таки это далеко неправда. В глубине твоей души есть колодец, в который ты боишься сам заглянуть и сказать, что же ты действительно хочешь, – это был очень точный и заряженный в цель ответ, после которого атакующий вернулся к чтению книги, забыв обо мне, о нашем разговоре и, кажется, обо всем на свете.

–А что вы думаете? Почему я здесь? – спросил я Тимура, не выдержав и 5 минут.

Тимур делал вид, что меня не слышит, все также продолжая перелистывать одну страницу за другой. Где-то в коридоре прошли люди, обсуждая, что нужно будет купить их отцу на ближайший месяц, потом, шаркая старыми резиновыми тапочками, пробежала нянечка, следом по коридору прошла компания старушек, вздыхая и шумя палочками на каждом шагу, а Тимур все также молчал. Но недолго.

–Вот у тебя должно быть доброе сердце. Иначе никак. Иначе бы Александр Николаевич заметил это. Я бы заметил это, в конце концов. Но не пытайся обмануть меня, других и себя – у тебя есть другая причина быть здесь. Понимаешь о чем я? – Тимур все-таки прервал молчание, но взгляд от книги не отвел. – Одним нравится разделять боль других и понимать, что у них не все так плохо на самом деле. Есть и те, кто смотрит на меня, на других людей в этом забытой Богом дыре и дает себе слово прожить жизнь иначе, не так как мы – встретить старость не в доме старых, вонючих никому ненужных людей, а среди своей семьи, любящих родных и друзей. Ты же пришел ко мне, потому что тебя что-то мучает, что-то тревожит и ты надеешься найти ответы на эти вопросы в волонтерстве. А, может быть, ты хочешь просто забыться на время.

–Я совсем недавно расстался с девушкой, – долго не думая, ответил я.

–Ну вот. Уже лучше, гораздо лучше, – сказал он и убрал книгу в сторону. Руки он сложил на коленях, давая мне понять, что к разговору он более или менее готов.

–Ну не то чтобы недавно, – добавил я. – Мы с ней месяц как уже не видимся и не говорим.

–Да уж. Месяц он не виделся со своей любимой! Я мог не видеть свою Руслану годами, и снова и снова прощал эти разлуки и себе и ей.

-Руслана? – решил переспросить я и как можно скорее достал блокнот с ручкой, чтобы записать имя девушки.

–Да, именно так зовут любовь всей моей жизни…

Тимур: Руслана.

Ну что же, Ален! Записывай если хочешь. Вдруг когда-нибудь эта история превратиться в нечто большее.

Я даже не знаю было ли это со мной, или же это плод моей фантазии. Я прожил очень долгую и, наверное, по современным меркам не самую яркую жизнь. Хотя мне бы очень многие позавидовали, ведь я застал те времена, когда люди дружили по-настоящему, любили так, будто бы живут на свете всего один день и мечтали только о светлом, чистом и добром.

Ты мне скажешь, что и сейчас люди умеют дружить, любить и мечтать, и безусловно ты будешь прав. Но все было иначе, все было по-другому. Говорят, что у каждой эпохи есть два крыла, на которых оно несет полюбивших его людей. Моя эпоха была такая, что крылья можно было потрогать, просто опустив руки в мягкие перья, закрыть глаза и наслаждаться теплом и уютом. Ваши же крылья виртуальные, искусственные, железные – одним словом мертвые. Сейчас мир окутан паутиной технологии, и все делается через интернет: покупается, продается, находится и даже отдается за просто так. Человеку проще написать красивой картинке в социальной сети, чем выйти вечером на бульвар, взять с собой книгу и сесть рядом с незнакомой девушкой. А ведь это невероятное чувство познакомиться с человеком после первого взгляда.

Все утро лил дождь, а по радио говорили, что не стоит ждать теплой погоды. Но я был упрямым человеком. Упрямым в своей безумной вере, что погода происходит у человека в душе, а не за окном. И если я влюбленный в жизнь, каждый ее миг, в цвет неба, запах мокрого после дождя асфальта, тихий шелест деревьев на ветру смогу выйти и сиять, то погода должна тоже измениться. Как говорится, в этом мире везет чудакам и дуракам, и по какой-то из этих причин мне удалось убедить погоду встать на мою сторону и начать сиять вместе со мной.