Баошу
Возрождение времени

宝树

观想之宙

Copyright © by Bao Shu Russian translation rights authorized by China Educational Publications Import & Export Corporation Ltd. All Rights Reserved

© О. Глушкова, перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Возрождение времени – это не просто продолжение «Задачи трех тел», но захватывающее новое приключение, раскрывающее еще больше тайн мира Трех тел».

Пэн Хайтянь, издатель журнала Odyssey of China

«Эта история космических Ромео и Джульетты возвращает нас во вселенную Лю Цысиня (с полным благословением самого мастера)».

Publishers Weekly

«Умопомрачительно фантастично».

SF in Translation

«…вспомните историю сотворения мира в «Сильмариллионе» Дж. Р. Р. Толкина. И все это обладает трансцендентным качеством, которое может заслужить одобрение Уильяма Блейка».

Kirkus

«Возрождение времени» показывает, что все в конце концов становится частью истории и эта история обязана содержать в себе высший смысл жизни и Вселенной».

Хан Сонг, лауреат премии «Галактика»

«Весьма изобретательный мир, альтернативный творению Лю Цысиня… заключает в себе все богатство и вечную красоту Вселенной».

Лю Вайтонг

* * *

Посвящается

г-ну Лю Цысиню

Предисловие

Создание книги «Возрождение времени» – одно из самых значительных событий моей жизни.

В начале двадцать первого века, когда Лю Цысинь только начинал приобретать известность как писатель-фантаст, я наряду со многими другими стал его верным фанатом. Мы называли себя «цыте» (что означает «магниты» – игра слов, созвучная аббревиатуре выражения «несгибаемые приверженцы Лю Цысиня») и с жаром обсуждали его книги на интернет-форумах. Как только в журнале появлялось очередное его произведение, весть об этом разносилась словно лесной пожар и мы стремглав неслись за свежим номером. В 2006 году, когда «Мир научной фантастики» приступил к публикации «Задачи трех тел», первой книги эпической трилогии «Воспоминания о прошлом Земли» (которую также называют просто трилогией «Трех тел»), я, вне себя от восторга, проглатывал каждый выпуск и изводился в ожидании следующего.

Отдельным изданием «Задача трех тел» была опубликована в начале 2008 г., а продолжение, «Темный лес», вышло спустя примерно шесть месяцев. Хотя на тот момент эти книги еще не проникли в мейнстримные литературные дискуссии, любители научной фантастики уже вовсю наслаждались роскошным пиром воображения на страницах этих двух романов. Однако по прочтении первых двух томов мне вместе с другими «цыте» пришлось приготовиться к долгому ожиданию последней части трилогии.

Прошло два с половиной года, и наконец в ноябре 2010 г. в китайских книжных магазинах появился третий том цикла «Вечная жизнь Смерти». В то время я учился в аспирантуре в Бельгии и заполучить книгу не мог. Я серьезно подумывал, не слетать ли в Китай только затем, чтобы купить ее. В конце концов мне помог мой друг Гао Сян – он сфотографировал все до единой страницы и прислал снимки по электронной почте.

Меня глубоко тронул поступок друга, но прошло много времени, прежде чем я во всей полноте осознал, какое значение имела для меня публикация «Вечной жизни Смерти». Дочитав роман, я сразу же подключился к дискуссиям фанатов, купивших книгу, как только она вышла в свет. Мы обсуждали и исследовали каждую ее подробность на интернет-форумах. Но сколько бы постов мы ни писали, величественная, грандиозная эпопея закончилась, и мы чувствовали, что с каждым днем уплываем от нее все дальше и дальше. Печаль, овладевшая нами, заставила меня принять решение: нужно сочинить несколько рассказов об отдельных героях цикла, тем самым как бы немного продлив эпичную историю. Спустя два дня я написал диалог между Юнь Тяньмином и 艾 АА[1] на Голубой планете и опубликовал его в Сети под названием «Три тела Х». «Х» не означало «десять», скорее имелась в виду некая неопределенная, неизвестная величина.

Это был не первый мой опыт написания фанфика по произведениям Лю Цысиня, и, разумеется, я не был в этой области первопроходцем. Но все истории, появлявшиеся до моего рассказа, в основном писались фанатами для тесного круга других таких же преданных фанатов. Я и представить себе не мог, что «Три тела Х» попадут в совершенно иной контекст. Моя книга оказалась как раз тем, чего в тот момент жаждали десятки тысяч читателей: больше историй по вселенной «Трех тел». Весьма своевременное появление моего рассказа (он был опубликован всего через неделю после выхода «Вечной жизни Смерти») привлекло к нему гораздо больше внимания, чем он того заслуживал по своим литературным достоинствам. Признание читателей побудило меня продолжить писать, развить и дополнить сюжет, живущий у меня голове, пока он постепенно не обрел завершенную форму. Прошло еще три недели, и в преддверии Рождества 2010 г. я закончил свой роман.

К тому времени «Три тела Х» распространились по всему китайскому интернету и привлекли к себе почти столько же внимания, сколько сама «Вечная жизнь Смерти». Г-н Яо Хайцзюнь, близкий друг Лю Цысиня и редактор «Мира научной фантастики», получивший прозвище «китайского Кэмпбелла» за свою роль в становлении новых писателей, вошел со мной в контакт и спросил, не хочу ли я опубликовать свой роман официально. Через несколько месяцев, когда лихорадка «Трех тел» все еще сотрясала китайский фэндом, появилось множество новых фанфиков. Но маленькое окошко возможностей уже закрылось, и эти новые произведения не привлекли такого пристального внимания, как мое. Конечно, мне повезло.

Публикуя свой фанфик онлайн, я не думал о копирайте. Само собой, когда г-н Яо предложил издать его официально, я столкнулся с массой проблем. Но Лю Цысинь проявил невиданное великодушие и доброту по отношению к новым авторам, дав мне разрешение на публикацию, и я не в силах выразить всю глубину моей благодарности. Как только книга вышла в свет, я отправил экземпляр Лю Цысиню. А после того как я опубликовал несколько оригинальных произведений и стал постоянным членом тесного круга китайских писателей-фантастов, мы с Лю подружились и часто встречались на собраниях фэндома. Он сказал мне, что ему понравился мой роман и он даже голосовал за «Три тела Х: Возрождение времени», когда присуждались награды в области китайской научной фантастики. Книга не выиграла, но поддержка и одобрение Лю стоят больше, чем десять таких наград.

Подзаголовок параквела – «Возрождение времени» – и некоторые другие имена и названия имеют особое значение для фанатов, хотя сейчас наверняка лишь немногие помнят источники аллюзий. В период с 2008 по 2010 год, когда поклонники трилогии с нетерпением ожидали выхода последнего тома, многие строили предположения о возможном развитии сюжета и распространяли домыслы, якобы базирующиеся на предполагаемых «утечках» из рабочего черновика Лю Цысиня. Конечно, все эти слухи оказались мистификациями, и ни один из них не соответствовал содержанию опубликованной книги. Но даже такие выдумки доставляли радость измученным ожиданием фанатам, давая им возможность вообразить, чем заканчивается шедевр. Вот почему я использовал в своей книге некоторые ключевые слова из этих домыслов в память о том безмятежном времени, когда «Три тела» еще оставались относительно малоизвестной игровой площадкой, которую посещали лишь самые преданные поклонники.

Разумеется, мой параквел не снискал и не мог снискать таких же оваций, какие сопровождали саму трилогию, но верно и то, что многим читателям он очень понравился. Конечно, я не претендую на то, чтобы «Возрождение времени» считалось частью канона «Трех тел», хотя мой параквел вышел в том же издательстве, что и оригинальный цикл, и продавался вместе с книгами Лю Цысиня. Я рассматриваю его как попытку увлеченного поклонника объяснить и заполнить некоторые пробелы в оригинальной трилогии, как один из бесчисленных возможных путей, по которым могла бы развиваться вселенная «Трех тел». Часть фанатов могут отвергнуть мою книгу как несовместимую с их видением, другие могут насладиться ею, не рассматривая ее как часть вселенной «Трех тел». Думаю, это вполне понятные и законные реакции.

Спустя четыре года после публикации «Трех тел Х: Возрождение времени» и в связи с выходом в свет трилогии «Трех тел» на английском языке, China Educational Publications Import & Export Corporation, Ltd. решила представить мою книгу англоязычным читателям. Я и радуюсь, и волнуюсь. История англоязычной научной фантастики знает множество замечательных фанфиков, например трилогия «Вторая Академия» Грегори Бенфорда, Грега Бира и Дэвида Брина или эпические «Корабли времени» Стивена Бакстера – продолжение «Машины времени» Г. Дж. Уэллса, уже не говоря о коллективных вселенных «Доктора Кто» и «Звездного пути» – плодородной почве для творчества многих других писателей. Я не претендую на то, чтобы мой фанфик считали равным этим уже ставшим классикой книгам, однако у них есть кое-что общее: великие создания выдающихся гениев зовут нас в свои миры снова и снова, побуждая изливать в них нашу страсть и энтузиазм, чтобы время не прекращало свой бег, любимые персонажи возвращались к жизни, а вселенные продолжали изменяться и развиваться, и чтобы этому не было конца.

Баошу,

30 августа 2015 г.

Хронологическая таблица Эр

Эра Кризиса: 201… – 2208 гг.

Эра Устрашения: 2208 – 2270 гг.

Эра Пост-Устрашения: 2270 – 2272 гг.

Эра Космической Передачи: 2272 – 2332 гг.

Эра Космических Убежищ: 2333 – 2400 гг.

Галактическая Эра: 2273 г. – неизвестно

Эра Голубой планеты 2687 – 2731 гг.

Временная линия Подготовки Вселенной № 647:

2731 – 18 906 416 гг.

Временная линия Вселенной № 647:

18 906 416 – 11 245 632 151 гг.

Эра Конца: 11 245 632 142 – 112 456 32 207 гг.

Временная линия новой вселенной:

11 245 632 207 – …

Пролог

Эра Конца, год 1-й,

0 часов, 0 минут, 0 секунд,

конец Вселенной

Давным-давно, в другой галактике…

Звезды все еще ярко сияли, галактика закручивалась мощным водоворотом и бесчисленные формы жизни по-прежнему скрывались за каждым солнцем, разделенные просторами космоса. Они прятались в углах и закоулках галактики, росли, развивались, сражались и убивали. Пульсация жизни и предсмертные стоны наполняли эту ничем не примечательную галактику, как наполняли любую другую часть Вселенной.

Впрочем, сама эта древняя необозримая Вселенная приближалась к концу своего существования.

В сфере радиусом в десять миллиардов световых лет умирали звезды – угасали невообразимо быстро, одна за другой. Цивилизации исчезали, галактики тускнели… Все снова возвращалось в пустоту, как будто никогда и не существовало.

Бесчисленные живые создания в этой галактике еще не знали, что все их битвы и поражения, массовые бойни и попытки спрятаться утратили смысл. Всему мирозданию вскоре предстояло ужасно и неожиданно измениться. Само существование этих жизненных форм скоро превратится в небытие.

Слабые фотоны из уже мертвых галактик, лежащих в миллиардах световых лет отсюда, преодолели бесконечный мрак космоса, чтобы осветить эту затерянную галактику и, словно письма, не нашедшие адресатов, безмолвно рассказать полузабытые легенды Исчезнувшего.

Один из этих лучей зародился в незаметном уголке Вселенной, когда-то известном под названием Млечный Путь. Свет был таким слабым, что подавляющее большинство живых существ не могли различить его, но все же он хранил в себе бесчисленные предания, некогда перевернувшие небо и землю, потрясшие веру и разум.

Е Вэньцзе, Майк Эванс, Дин И, Фредерик Тайлер, Чжан Бэйхай, Билл Хайнс, Ло Цзи, Томас Уэйд…

База «Красный Берег», Общество «Земля – Трисолярис», проект «Отвернувшиеся», программа «Лестница», Держатели Меча, проект Космических Убежищ…

Древние предания оставались так же ярки, как будто события произошли вчера; фигуры героев и святых продолжали сверкать среди созвездий. Но память об историях поблекла и не осталось никого, кто заметил бы, как они проносятся мимо. Занавес упал, актеры покинули сцену, публику разметало ветром и даже сам театр превратился в руины.

Как вдруг…

В безмерном мраке космоса, в позабытом закоулке далеко от всех звезд из пустоты восстал призрак.

Тусклый звездный свет очертил фигуру, отдаленно напоминающую существо, когда-то известное как «человек». Призрак знал, что на миллиарды световых лет вокруг нет ни единого создания, которое распознало бы человеческие контуры. Его мир и собратья по расе исчезли давным-давно, не оставив по себе следа. Эта раса, творец цивилизации, ставшей светочем галактики, завоевавшей миллиарды миров, сокрушившей бесчисленных врагов и сложившей величественные эпосы, канула в реку истории, которая в свою очередь влилась в океан – океан времени. А сейчас и этот океан почти высох.

Но в конце Вселенной, в момент, когда время собиралось прервать свое течение, восставший призрак упрямо желал продолжить историю, которая уже завершилась.

Паря в темноте, призрак вытянул руку – да, давайте называть это рукой – и растопырил пальцы. Маленькое серебристое пятнышко света зависло над его ладонью.

Призрак смотрел на пятнышко, словно погрузившись в воспоминания, и в глазах его отражались бессчетные звезды. Яркая светящаяся точка порхала то вверх, то вниз, будто светлячок, – такая маленькая, что могла в любой момент погаснуть, но в то же время вмещающая в себя все возможности, как сингулярность перед рождением Вселенной. Это была миниатюрная «червоточина», соединявшаяся с массивной черной дырой в сердце галактики и способная высвободить всю содержащуюся в звездной системе энергию.

Прошло время – никто не знает, сколько, потому что вокруг не было никого, кто бы взялся его измерять, – и призрак отдал приказ. Светящаяся точка трансформировалась в серебристую полоску, протянувшуюся в пространстве, словно бесконечная нить времени. В следующий момент нить развернулась в белую плоскость. А затем плоскость вздыбилась и обрела высоту – так появилось третье измерение. Но по сравнению с шириной и длиной высота была незначительна: призрак развернул гигантский лист бумаги и сейчас парил над ним.

Он взмахнул широко раскинутыми руками и полетел. От его движений поднялся легкий ветерок, и из ниоткуда материализовалась атмосфера. Лист бумаги под призраком пошел морщинками и рябью, словно на ветру. Гребни и впадины между волнами вскоре затвердели и стали горами, холмами, каньонами и равнинами.

А потом пришли огонь и вода. Все вокруг содрогнулось от мощных взрывов – это кислород и водород, возникшие из чистой энергии, запылали ярчайшим пламенем и разлились морем огня. Молекулы воды, порожденные реакцией, собрались в капли, сгустились в облака и туманы, а затем обрушились ливнем на новорожденную землю. Бесконечные струи дождя залили равнины, превращая их в обширные океаны.

Призрак пронесся над водами, словно огромная птица, и приземлился на пустом берегу. Простер ладони – одну к морю, другую к холмам – и одновременно поднял обе руки. Бронтобайты информации, хранимые внутри призрака, пробудились к жизни и, поглощая энергию из окружающего пространства, обрели форму; на суше и в воде зародилась жизнь, словно занесенная туда циклоном. Косяки рыб и стада китов выпрыгивали из волн, чтобы почтить своего создателя; из земли полезла трава, выросли деревья, звери и гады населили их; стаи птиц, маленьких и больших, полетели по небу. Шум и суета жизни наполняли этот новый мир по мере того, как материализовывались все новые организмы, росли леса, раскидывались степи, озера и пустыни.

Выполнив эти задачи, призрак тем не менее почувствовал, что чего-то не хватает, – чего-то важного. Он пытливо вглядывался в темное небо, пока не сообразил. Мановением пальца призрак очертил на темном бархате небосвода круг. Затем, отведя руку, щелкнул пальцами, и из них вылетела искра. Попав в круг, искра превратила его в огненный золотой шар. Снова засияло знакомое Солнце – или по крайней мере казавшееся знакомым. Лучи его, преломившись в атмосфере, залили светом весь мир: и лазурное небо, зеркально чистое и гладкое, и аквамариновое море, сверкающее и искрящееся.

Призрак понежился в новом свете, без которого жил так долго. Медленно поднял голову, чувствуя себя словно во хмелю.

«Похоже на Золотой век, тогда, очень давно…»

Солнечный свет озарял его кожу и волосы, дорисовывая образ типичного человеческого существа. Теперь стало ясно – или стало бы, если бы где-то поблизости оказался какой-нибудь наблюдатель, – что призрак больше не бестелесный дух, а человек, мужчина. Мужчина из стародавнего мира, который когда-то называли Землей.

А этот новый мир, в точности как мифическая Земля, манил его ощущением близкого знакомства.

Этот мир у края Вселенной был тенью той древней планеты, давно уже уничтоженной вместе с когда-то населявшими ее многочисленными человеческими цивилизациями.

Призрак знал, что по сравнению с некогда существовавшей великой Вселенной или даже по сравнению с реальной Землей этот искусственный мир был крохотным, ненастоящим и незначительным. Но он все равно сотворил его, чтобы космическая эпопея, уже завершившаяся, могла продолжиться еще немного. Пусть созданный им довесок и не станет подлинным продолжением, но разве это не радость – снова на короткое время погрузиться в этот виртуальный мир и погреться у тускнеющих углей поддельного Солнца, в то время как Вселенная неуклонно идет к своему концу?

– Это закат Вселенной, – прошептал он.

Часть I
Прошлое внутри времени

Эра Голубой планеты,

год 2-й, наша звезда, наш мир

Небо было мутно-серым. Знакомый послеобеденный дождик затянул озеро легкой моросью. Трава на берегу, волнуясь под легким ветерком, жадно пила сладкие капли. Игрушечный кораблик, сплетенный из травинок, покачивался на порожденной моросящим дождем ряби, все дальше и дальше уплывая от берега.

«Как будто он стремится к краю мира…»

Юнь Тяньмин сидел на берегу и бездумно швырял в озеро камешки, наблюдая, как расходящиеся круги набегают друг на друга. Рядом сидела женщина и смотрела на него, не говоря ни слова. Ветерок играл ее длинными волосами, чьи кончики гладили его щеку. Эта ласка пробуждала в нем желание.

На одно мгновение Тяньмину примерещилось, будто он находится в другом месте и другом времени – на студенческом пикнике в пригороде Пекина, в том счастливом дне, который провел рядом с Чэн Синь. Но лимонно-желтая вода, голубая трава и разноцветная галька на берегу напоминали, что сейчас другая эра и здесь другой мир – планета в трехстах световых годах от Земли и почти на семьсот лет позже.

И женщина тоже другая.

«Косой дождик, мягкий ветерок, ни к чему возвращаться домой»[2].

Тяньмин не знал, почему вдруг вспомнил строчку из традиционного китайского стихотворения, которое родители, одержимые идеей дать сыну классическое образование, заставили его выучить наизусть. Возвращение домой невозможно было даже вообразить – больше не существовало дома, куда он мог бы вернуться. Оставалось терпеть холодные ветры и дожди на этой чужой планете.

«Вот же дурак! – ругал себя Тяньмин. – С чего это ты вообразил, что тебе предоставится второй шанс? Что будешь сидеть у озера со своей любимой Чэн Синь и пускать игрушечные кораблики? Проснись!» Сама мысль о воссоединении с женщиной своей мечты через семь веков была абсурдом. Сам факт, что он сейчас сидит рядом с женщиной своей расы, уже был невероятным чудом.

Но еще большее чудо однажды ускользнуло между его пальцев. После разлуки длиной в семьсот лет Тяньмин мог бы увидеться с любимой, если бы прибыл на эту планету на несколько часов, да нет – на несколько минут раньше! Тогда он провел бы остаток жизни на берегу этого озера с женщиной, которую любил семь столетий, и никогда не расстался бы с ней. Но с другой стороны, женщина, которая сейчас сидит с ним рядом, была бы тогда всего лишь лучшей подругой его жены и женой другого мужчины.

Впрочем, Чэн Синь находилась сейчас совсем недалеко, всего в нескольких сотнях километров отсюда. Ясными ночами он видел ее корабль – тот медленно облетал планету. И тем не менее, хотя он и мог восхищаться ею издалека, Чэн Синь оставалась навеки недосягаема.

Когда-то давно он подарил ей звезду. Но сейчас из-за неожиданного разрыва «линии смерти» она навсегда лишилась возможности приземлиться на поверхность планеты. Теперь Чэн Синь стала его звездой.

Тяньмин поморщился и привычно глянул в небо. Идет дождь, ничего не видно. Но он знал, что она там, за облаками, возможно, в этот самый момент даже проплывает над его головой…

Тяньмин опустил глаза и обнаружил, что взгляд спутницы по-прежнему устремлен на него. Он сделал вид, что не замечает. Две руки, словно лозы, обвились вокруг его шеи. Он уже приготовился насладиться этим моментом близости, когда обладательница рук заговорила. Она задала вопрос, который задают влюбленные всех эпох и галактик, рас и полов:

– Кого ты любишь больше – меня или ее?

– Конечно тебя!

– Но как именно? – не отступала 艾 АА. – Можно конкретнее? Я думала, что Чэн Синь… – Но он закрыл ей рот поцелуем. Тяньмин не раз попадал в неловкие ситуации и вынес из них болезненный урок: в таких обстоятельствах не существует подходящих ответов, да и разговаривать вообще ни к чему.

艾 АА отдалась поцелую, а как только он завершился, не пыталась продолжить разговор. Она робко прикусила мочку уха Тяньмина. Мгновением позже, словно не удовлетворившись этим, она крепко укусила его за плечо.

Тяньмин вскрикнул и оттолкнул ее. Галлюцинации, давно похороненные в глубинах его памяти, прорвались наружу, грозя опрокинуть его сознание. Стало трудно дышать, а думать и вовсе не получалось. Он сжал ладонями раскалывающуюся от боли голову.

– Я же просто дурачилась! – Поначалу 艾 АА посчитала, что он переигрывает, но, взглянув на его побледневшее лицо, увидев, как дрожь прошла по его телу, поняла: он в ужасе, возможно даже впал в помрачение. Она уже бывала свидетелем таких припадков, случавшихся с ним время от времени.

– Тяньмин, что с тобой? – с тревогой спросила АА.

Он смотрел на нее перепуганными, растерянными глазами, тяжело дыша. После долгого молчания он выговорил:

– Ты… ты настоящая?

– Что ты такое говоришь? – АА перепугалась. Она приблизилась к нему, раскрыв объятия, но Тяньмин отстранился и уставился на нее с подозрением. Все его тело съежилось, как бы уходя в защиту. Он повторил вопрос:

– Ты реальный человек или галлюцинация? Может, весь этот мир – только игра моего воображения?

АА осознала серьезность ситуации. Глубоко вздохнув, она медленно заговорила:

– Янастоящая. Тяньмин, взгляни на меня. Я здесь, рядом с тобой. Каждый сантиметр моей кожи, каждый волосок на моей голове – все реально. Планета, на которой мы живем, абсолютно реальна. Это… это наш мир!

– Наш… мир? – переспросил Тяньмин.

– Да! Помнишь день, когда мы стояли здесь и ждали Чэн Синь и Гуань Ифаня? Мы видели, как их корабль заходит на орбиту вокруг Голубой. Ты смеялся как ребенок, держал меня за руку и предвкушал ее удивление, когда ты поведешь ее в эту удивительную миниатюрную вселенную, в которой даже ты не бывал. А потом вдруг «линия смерти» расширилась, небо потемнело, не стало ни солнца, ни звезд. Поняв, что произошло, ты просто застыл, как зомби, – не плакал, не кричал… Я не понимала, насколько сильно ты любил ее, пока не увидела всей глубины твоего отчаяния.

– Я помню, – пробормотал Тяньмин, блуждая мыслями где-то далеко.

– Три дня и три ночи ты не пил, не ел и практически не спал. Я все твердила тебе, что они не умерли, что они просто живут в другой системе координат и, возможно, в один прекрасный день вы снова встретитесь, но ты, похоже, не слышал меня. И лишь на третью ночь ты заплакал. Сначала беззвучно, потом громко, навзрыд, а потом наконец ты закричал. А я… Я обняла тебя. И услышала, как ты прошептал: «Нас только двое на этой планете! Только двое!» Помнишь, что я сказала в ответ?

– Ты сказала: «Ты мой Адам, а я твоя Ева». – Тяньмин закрыл глаза, вспоминая.

– Не знаю, как я нашла слова. – 艾 АА закусила губу и покраснела. – Не важно… Так мы с тобой стали парой. Конечно, отчаяние не отпускало нас, но по крайней мере в тот день мы забыли о нем и… Это было прекрасно! На следующий день ты сказал мне: «Отныне это наш мир». Разве ты не помнишь?

На лице Тяньмина появилась улыбка, чего он, возможно, даже не осознавал.

– Конечно помню.

– Так как все это может быть нереальным? – спросила АА.

Ободряюще улыбнувшись, она придвинулась к нему. На этот раз он не отшатнулся. АА взяла его руки и обвила ими себя, приникла ухом к груди Тяньмина, чтобы услышать биение его сердца. Все еще растерянный, Тяньмин смотрел куда-то вдаль, позволяя ей обнимать себя. АА покрыла его лицо нежными поцелуями, и он постепенно, нерешительно обнял ее в ответ. Его взгляд потеплел, и он ответил ей на поцелуй, а она отозвалась с еще бо́льшим пылом…

Тяньмин получил самое что ни на есть примитивное и доподлинное доказательство реальности Вселенной.

* * *

Дождь прекратился некоторое время назад, и голубая трава заколыхалась на вечернем ветерке. Закатный свет пробился сквозь облака и обвел лазурные холмы золотой каймой.

То, что случилось дальше, на Земле было бы невообразимо: голубые деревья и кусты пробудились к жизни. Они потянулись, просыпаясь, повернули сотни тысяч листьев к теплу закатного солнца и стали вбирать в себя каждую крупицу энергии. Некоторые ветки, желая получить больше света, толкали и отпихивали друг друга, наполняя воздух шелестом. Из озера взмыли четырехкрылые насекомые-амфибии, похожие на земных стрекоз, и затанцевали, всасывая питательные вещества, выделяемые голубой травой, тоненько застрекотали, привлекая пару. Насекомые противоположного пола ответили собственной песней, а затем пары закружились над озером в сложном брачном танце – священном ритуале, служащем продолжению и приумножению жизни… Все эти звуки слились в единую композицию, уникальную кантату жизни на Голубой планете.

В сердце этого нового черного домена жизнь, казалось, текла как раньше, если не считать вторжения двух скитальцев из дальнего далека. В этом мире они соединились, и здесь они останутся навсегда. Но для планеты, насчитывающей уже миллиарды лет и впереди у которой были еще многие миллиарды, чужаки были ничем – они исчезнут в мгновение ока, не оставив следа, словно пробежавшая по озеру рябь.

Глядя на садящееся солнце, Юнь Тяньмин тихо сказал:

– Я уже думал об этом мире как о сне. АА, прости, что я так вел себя. Даже сейчас я не совсем уверен, что проснулся. Не могу различить, где сон начинается, а где заканчивается. Такое впечатление, что… что все это не имеет конца.

– Не имеет конца? – удивилась АА. – О чем ты?

– Сколько тебе сейчас лет? – спросил Тяньмин.

– Не помню. По меньшей мере лет четыреста.

– А если исключить годы, проведенные в гибернации?

– Тогда двадцать… тридцать с чем-то? Нет, я в самом деле не помню, – ответила АА.

– По стандартам Эры Устрашения, ты все еще очень молода. А знаешь, сколько лет мне?

– Я бы сказала – чуть больше семисот. Но если не считать гибернацию, думаю, ты ненамного старше меня.

– Нет. Моему мозгу по меньшей мере несколько тысяч лет, может, даже десятков тысяч. – Глаза Тяньмина, когда он произносил это, казались очень старыми.

Недоумение 艾 АА становилось все сильнее. Но вместо того чтобы пуститься в расспросы, она обратилась в слух.

С гримасой боли Тяньмин принялся объяснять:

– Знаю, в это трудно поверить. В том-то и состоит разница между нами: я провел бо́льшую часть жизни во сне, – во сне, продлившемся десятки тысяч лет.

С первого года Эры Кризиса, с того момента, когда меня… нет, мой мозг заморозили, я начал видеть сны. Бесконечные сны – вот что заполняло мое время, пока я летел в космической бездне. Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что по большей части это были ложные воспоминания, сфабрикованные моим мозгом позже, потому что при почти абсолютном нуле мозг не может генерировать сны… А потом, когда трисоляриане поймали меня, они ухватились за сновидения как за самое мощное оружие и применили его для того, чтобы стимулировать меня, изучать меня… использовать меня.

Голос Тяньмина был спокоен, как будто он описывал прогулку по берегу озера. Но АА поежилась. Она понимала – и подтверждение Тяньмина было ей не нужно, – что о большей части невообразимых мучений, боли и страхов он умалчивает.

艾 АА и Юнь Тяньмин прожили на Голубой уже год – столько прошло времени с момента расширения «линии смерти»[3]. Они рассчитывали друг на друга, поддерживали друг друга. За это время с Тяньмином случилось несколько подобных припадков. Тяньмин никогда не объяснял, а его подруга не пыталась выведать у него их причины, хотя и подозревала – они кроются в том, что он пережил у трисоляриан.

АА считала Тяньмина величайшим шпионом в истории человечества. Без тела, будучи лишь изолированным мозгом, он сумел проникнуть в среду пришельцев и передал людям бесценную разведывательную информацию. Сознавая, что такой успех дается дорогой ценой, ценой кровавых, жестоких пыток, которым трисоляриане подвергли Тяньмина, она страстно желала узнать правду, переложить на свои плечи часть груза былых мучений, утешить его. Но она не решалась расспрашивать, бередить его раны. Иногда она даже задавалась вопросом, смогут ли хрупкие узы любви стянуть раны, оставшиеся после выпавших ему ужасных испытаний.

И вот сегодня, когда Тяньмин, кажется, созрел, чтобы облегчить душу, сердце АА наполнила горько-сладкая радость.

– Ничего не могу с собой поделать, все время вспоминаю те кошмары. – Тяньмин нервно поковырял ногой галечник. – Во многих из этих сфабрикованных трисолярианами снов я видел себя на том студенческом пикнике: сижу рядом с Чэн Синь, мы доверительно беседуем. А потом она притягивает меня к себе, целует, меня охватывают неописуемые восторг и счастье… и в этот момент она внезапно превращается в жуткое чудовище: кожа, покрытая чешуей, острые клыки между алых губ… Она смыкает челюсти у меня на горле и утаскивает в бездонное озеро, где я тону, объятый холодным страхом.

– Какой ужас! – вскрикнула АА.

– Ужас? – Тяньмин испустил смешок, больше похожий на всхлип. – Да я еще даже не дошел до настоящего ужаса. Многие страдают от кошмаров похлеще этого. Но мои сны чрезвычайно точны в мельчайших деталях. Я до сих пор со всей отчетливостью помню, как острые зубы вонзаются в мое тело и бездушные фасеточные глаза смотрят в мои… Ощущение агонии и удушья не отличить от реального. Но это еще не все. Кошмар на этом не заканчивался. Я не мог дышать в воде, но я и не просыпался, и не терял сознания, и уж конечно не мог умереть. Время останавливалось, а боль длилась и длилась.

Мое сознание мерцало. В одно мгновение я понимал, что галлюцинирую, в следующее забывал и снова безнадежно боролся с пожирающим меня монстром…

Голос Тяньмина стал более глухим, как будто он разговаривал во сне.

– В такие моменты я цеплялся за воспоминания об одном человеке. Словно Дантова Беатриче, она являлась мне среди облаков, окруженная ангелами, в венке из цветов на голове, одетая в огонь, как в платье. Это священное сияние пронизывало темную воду озера, даря мне надежду. Я говорил себе: «Чэн Синь – не чудовище, она богиня, которая принесет мне спасение. Она не предаст. Все это лишь проделки дьявола…» Но мир – не волшебная сказка. Моя богиня не придет и не спасет меня только потому, что я воззвал к ней. Мысли о Чэн Синь и тонкая ниточка надежды не давали мне облегчения. Вместо этого они разрывали мне сердце.

– Остановись, – сказала АА, ласково поглаживая его поросшую щетиной щеку. – Я понимаю. Забудь о кошмарах. Это только сны, и они остались в прошлом.

– Нет! Ты ничего не понимаешь! – Тяньмин оттолкнул ее руку и вскочил в возбуждении. – Это были совсем не сны! Разве не ясно? Трисоляриане стимулировали мои нейроны электрическими сигналами. Для меня все это происходило на самом деле – как сейчас, когда я вижу тебя, ощущаю тебя. На уровне нейронной активности никакой разницы нет. Они внедряли кошмары в мой мозг, делали их реальными, задействовав биологические механизмы, и защиты от этого у меня не было. Я не боролся с иллюзиями при помощи реальности – наоборот, я создавал иллюзии, чтобы побороть реальность! И выиграть в этой битве я не мог.

Какой прок был призывать Чэн Синь?! В ответ на мольбы мучители вызывали в моем сознании ее образ, давали надежду, что чудо свершилось, что спасение – вот оно, только протяни руку. А потом они опять превращали все в ад, в тысячу раз худший, чем тот, через который я только что прошел.

В одном из снов я прожил с Чэн Синь десять лет, у нас даже была чудесная маленькая дочка. Но эти десять лет радости и покоя оказались лишь прелюдией к кошмару. Великий голод поразил страну, и все мы были изнурены до того, что от нас оставались лишь кожа да кости. Мы умирали. И все же однажды Чэн Синь исхитрилась приготовить для меня жаркое. Я был озадачен: где она достала мясо? Немного поев, я вдруг увидел в углу кухни прядку волос и клочок кожи. Я был потрясен. И тут Чэн Синь выудила половником из горшка что-то круглое, мясистое… оно варилось так долго, что почти распадалось на части. Я узнал головку нашей дочери. Улыбаясь, Чэн Синь проговорила: «Очень вкусно, правда? Добавки хочешь?»

– А-а-ах! – АА схватила Тяньмина за руку, ее едва не стошнило. Она и представить себе не могла, как можно перенести такой кошмар и не сломаться.

Но Тяньмин продолжал рассказывать чуть ли не с ожесточением:

– Хуже всего то, что, хотя меня едва не выворачивало наизнанку, а моему ужасу и скорби не было предела, испытываемый мной голод, казалось, обладал собственной волей. Я ничего не мог поделать – набивал и набивал рот, ел свою дочурку, пока не наелся до отвала. Насытившись, мы с Чэн Синь предались любви, а после заснули прямо рядом с костями нашего ребенка.

Пробудившись, я обнаружил, что связан по рукам и ногам и не могу пошевелиться. Чэн Синь опустилась передо мной на колени и сообщила, что ради собственного выживания должна съесть меня. Я в ужасе смотрел, как она вгрызлась в мою руку, оторвала зубами кусок плоти, разжевала и проглотила. Она продолжала до тех пор, пока не счистила с моих костей все мясо…

АА больше не могла этого вынести.

– Прекрати! Прекрати! Умоляю! – Она отвернулась, и ее стошнило. Рот наполнился гадостным кислым вкусом.

Оправившись, она спросила:

– Но зачем? Зачем трисоляриане изводили тебя такими отвратительными иллюзиями?

– Чтобы понять людей, – ответил Тяньмин. – Подумай как следует и увидишь, что ничего странного тут нет. Хотя софоны и помогали держать все происходящее на Земле под наблюдением, они не могли понять наши эмоциональные или физические реакции без постановки экспериментов. Кошмар, который я только что описал, трисоляриане вовсе не восприняли бы как трагедию, поскольку их моральный кодекс абсолютно иной. Они часто поедают плоть других дегидрированных трисоляриан и не могут понять, почему человек испытывает такое отвращение к каннибализму. Я мог бы порассказать тебе куда более отвратительные истории. Например…

– Может, отложим все эти мерзости до другого раза? – перебила АА. Наконец-то ей стало понятно, почему Тяньмин хранил молчание о своем пребывании среди трисоляриан. – Что бы ни случилось, Тяньмин, помни одно: ты выжил в этих испытаниях и завоевал их доверие и уважение; ты внедрился в самое сердце инопланетного общества. Твои жертвы стоили того.

Тяньмин взглянул на нее с перекошенным лицом:

– Да, конечно, мои жертвы стоили того. Они способствовали уничтожению Земли и человеческой расы.

АА в недоумении воззрилась на мужа. Тот, сделав глубокий вдох, наконец поведал ей тайну, которую скрывал от всех.

– Ну как ты не понимаешь, АА? Единственной причиной, почему я смог завоевать доверие трисоляриан и «внедриться» в их общество, как раз и было то, что я сдался. Атака капель, покончившая с Эрой Устрашения, по большому счету была делом моих рук.

* * *

Если уж искать кого-то, ответственного за уничтожение колыбели человечества, то самым подходящим кандидатом на эту роль была бы не Чэн Синь, не Юнь Тяньмин или еще кто-то, чьи решения повлияли на жизни миллиардов людей, а Томас Уэйд, посвятивший себя спасению человечества с помощью программы беспощадной борьбы. Более шестисот лет назад именно он сказал слова, определившие конечную судьбу обеих рас:

«We’ll send only a brain».

– Мы пошлем только мозг.

Эта гениальная идея вытащила программу «Лестница» из мрачного тупика и вручила трисолярианам великую драгоценность – человеческий мозг. Хотя софоны и могли наблюдать деятельность человеческого мозга во всех подробностях, пассивное слежение не позволяло с необходимой глубиной изучить, каким образом люди познают и осмысляют окружающий мир. Вдобавок после того, как Отвернувшийся Билл Хайнс попытался вмешаться в деятельность мозга, лидеров человечества стали все больше тревожить опасности, связанные с нейробиологическими исследованиями. Ученым было запрещено вникать в специфику того, как биоэлектрическое взаимодействие между нейронами порождает мысли, – ведь такие исследования дали бы трисолярианам возможность читать мысли людей посредством детального нейроэлектрического мониторинга.

После первого контакта прошло два века, а мыслительные процессы людей по-прежнему были для трисоляриан непроницаемым черным ящиком. Инопланетяне жаждали провести опыты на живом человеке. Впрочем, их энтузиазм диктовался отнюдь не только научной любознательностью; скорее его питала отчаянная практическая необходимость научиться стратегическому обману.

В течение всей Эры Кризиса трисоляриане не ощущали потребности применять в отношении человечества хитрости и уловки – точно так же, как людям в борьбе с вредными насекомыми не нужна ложь, нужны лишь пестициды. Однако это не означало, что трисоляриане не отдавали себе отчета в ценности подобной стратегии для достижения других целей. С того самого момента, когда они открыли царящий в космосе закон темного леса, трисоляриане жили в постоянном страхе перед остальной Вселенной. Они знали, что в галактике скрываются бесчисленные охотники, и тот давний обмен сообщениями между Землей и Трисолярисом наверняка будет обнаружен и расценен как угроза существованию этих самых охотников. Трисоляриане рассматривали стратегические уловки как важное оборонительное оружие, но чтобы овладеть им, нужно было сначала изучить единственный известный им вид, обладающий способностями к обману, то есть человечество.

Вскоре после того как Эванс рассказал инопланетянам об этом уникальном свойстве людской натуры, в среде трисолярианской научной элиты возникла новая отрасль знания – «обманология». Трисоляриане надеялись, что освоить это человеческое умение будет несложно, но надежды быстро увяли. Чисто теоретически понимание принципов обмана не представляло трудности: нужно попросту выдавать ложные утверждения, и как только противник поверит им, желаемая цель будет достигнута. К несчастью, трисолярианские ученые почти сразу обнаружили, что у их расы не сформирован биологический механизм лжи и они не в состоянии применить эту нехитрую технику на практике. Примерно то же самое происходит с учеными-людьми: они способны досконально описать четырехмерное пространство средствами математики, но не могут сконструировать в уме даже самой простой четырехмерной фигуры.

Как все разумные существа, трисоляриане иногда совершали ошибки, но поскольку их язык состоял из электрических мыслеобразов, излучаемых напрямую в мозг собеседника, выдавать заведомую фальшивку за правду у них не получалось. Если трисолярианин знал, что утверждение ложное, когнитивные маркеры немедленно разоблачали его. Хотя в некоторых специфических обстоятельствах, например в дальней связи, осуществляемой при помощи техники, можно было сфабриковать сигналы ложной мозговой активности, глубинный инстинкт трисоляриан, наследие долгой эволюции от примитивных до развитых жизненных форм, удерживал их от подобного шага.

Трисоляриане надеялись овладеть искусством лжи, изучая историю человечества, а также выдающиеся работы в области политики, военной стратегии, торговли и теории игр. Но вскоре они выяснили, что не могут понять историю землян, как не могут разобраться и в теоретических работах по данным вопросам, принадлежащих перу земных ученых. (Истины ради заметим, что и среди людей эти работы понимают немногие.)

Тогда они обратились к художественной литературе, понять которую, кажется, было легче. Одно время трисолярианским ученым и политикам предписывалось читать популярные произведения, повествующие об интригах и обмане. Книги наподобие «Графа Монте-Кристо», «Приключений Шерлока Холмса» и «Троецарствия» стали бестселлерами. Но инопланетяне не обладали нужными качествами, чтобы по достоинству оценить и эти книги. Романы, которыми люди зачитывались на досуге просто ради удовольствия, трисолярианам представлялись мудреными, непостижимыми трактатами. Даже после многих лет их изучения наиболее продвинутые стратеги смогли понять лишь простейшие обманы, представленные в таких сказках, как «Красная Шапочка». Для ведения межзвездной войны эти знания были бесполезны.

После нескольких десятилетий бесплодных усилий трисоляриане были вынуждены отказаться от амбициозного плана фундаментально изменить собственную природу. Тогда они стали разрабатывать компьютерные симуляции, способные выстраивать перспективные сценарии стратегического обмана. Однако компьютеры могут лишь воспроизвести и расширить дарования своих создателей. Чтобы наделить компьютеры особыми навыками, нужно написать необходимое программное обеспечение, а чтобы написать такое программное обеспечение, необходимо глубоко разбираться в соответствующих принципах. Если люди не в состоянии найти доказательство проблемы Гольдбаха, вряд ли им стоит рассчитывать, что с этой задачей смогут справиться сделанные людьми компьютеры. Так и здесь: поскольку трисоляриане не понимали, как работает обман, этого не могли понять и их компьютеры.

Наконец после долгих лет концентрированных усилий и упорных попыток, предпринятых целыми поколениями лучших трисолярианских умов, в распоряжении которых была база данных, включающая в себя содержание всех земных библиотек, наиболее совершенные трисолярианские компьютеры научились лгать примерно как двенадцатилетний землянин. Впрочем, и это действие было возможно только в обстоятельствах, близких к земным (поскольку все сценарии, по которым тренировали компьютеры, имели земное происхождение). Такие навыки имели лишь ограниченную применимость в потенциальных конфликтах между трисолярианской и другими, еще не открытыми инопланетными цивилизациями. Во многих случаях эти «продвинутые» компьютеры не умели даже вести содержательную беседу, проваливая стандартный тест Тьюринга.

Потратив столько времени попусту, трисолярианские ученые пришли к выводу, что для овладения навыком стратегического обмана жизненно необходимо изучать настоящего, живого человека. До того как межзвездный флот достигнет Земли и завоюет ее, единственным человеком, которого могли бы заполучить трисоляриане, был Юнь Тяньмин, вернее, его мозг, уже покинувший Солнечную систему. В конце Эры Кризиса флот отрядил корабль с единственной целью – перехватить зонд, несущий мозг Юнь Тяньмина.

Человечество ошибочно истолковало отбытие этого корабля как попытку трисоляриан, осознавших подавляющее превосходство земных сил, заключить мир, и эта ошибка косвенным образом привела к уничтожению всего земного флота в битве Судного дня. В этом смысле непреднамеренный «стратегический обман» со стороны Трисоляриса, можно сказать, увенчался успехом.

Флоту удалось выловить зонд с мозгом Юнь Тяньмина только после того, как Ло Цзи ввел в действие систему Устрашения. Теперь между Землей и Трисолярисом установился хрупкий баланс сил. После многих лет блокады софонов развитие земных технологий пошло громадными скачками. Трисолярису же оставалось лишь смотреть, как его преимущество убывает день ото дня. Теперь для него основной целью стратегического обмана стала не какая-то покуда неизвестная инопланетная раса, а человечество. Хотя на Земле еще и оставались кое-какие последователи общества «Земля – Трисолярис», готовые плести интриги и играть на стороне пришельцев, трисоляриане не хотели пускаться в рискованные предприятия под пристальным взором землян, дабы те не осуществили всеобщую космическую передачу. В таких обстоятельствах стало необычайно важно прозондировать и понять мозг Юнь Тяньмина.

На выяснение базовой структуры органа трисолярианам понадобилось примерно десять земных лет. Принимая во внимание эффективность трисоляриан, которая намного превосходила человеческую, их прогресс был эквивалентен целому столетию работы земных ученых. Инопланетяне сконструировали симуляцию тела для захваченного мозга, чтобы он мог видеть, слышать, осязать, ощущать вкус и запах, а затем принялись изучать, как генерируются и передаются сенсорные сигналы.

Следующим этапом была попытка истолковать информацию, содержащуюся в памяти Тяньмина. Трисоляриане в определенные моменты стимулировали языковой центр мозга, чтобы он мог рассказать им, что он видит, слышит, о чем думает и так далее. Не умея еще читать мысли Тяньмина напрямую, они методом проб и ошибок, перебирая различные стимулы, научились вводить в его мозг любую информацию, а затем изучать его реакции по его собственным описаниям.

Поначалу трисоляриане обращались с подопытным объектом бережно, и эксперименты были осторожными и мягкими. Они показали Тяньмину множество прекрасных видов и приятных сцен. Вот эти самые опыты и оставили в сознании Тяньмина иллюзорные воспоминания о снах, которые он якобы видел в течение своего долгого полета сквозь космический мрак. Но по мере того как пришельцы детальнее знакомились с человеческим мозгом, эксперименты становились все более грубыми и бесцеремонными. Много раз мучители приводили Тяньмина к грани безумия, но они знали уже достаточно, чтобы остановиться на краю пропасти и успокоить подопытного с помощью химических транквилизаторов, давая тому возможность восстановиться.

Хотя трисоляриане и научились читать мысли Тяньмина с относительной точностью, они обнаружили, что благодаря уникальной нервной топологии каждого отдельного человека то, что они узнали от своего пленника, применимо к другим людям только на самом базовом уровне. Нейронные структуры и паттерны высшей мыслительной деятельности, которые они изучали, были присущи только Тяньмину, и никому другому. Мечта трисоляриан научиться читать в головах всех людей оставалась недостижимой.

Таким образом, глубоко индивидуальный характер опыта и памяти сохранил природу человеческого мышления в тайне – оно по-прежнему оставалось черным ящиком. Если бы у трисоляриан был доступ к тысячам или миллионам подопытных, возможно, тогда им бы и удалось преодолеть этот барьер. Увы, у них имелся лишь Юнь Тяньмин.

И все же, имея в распоряжении только один мозг, они достигли великолепных результатов.

Еще семь земных лет концентрированных усилий по исследованию мозга Тяньмина – и трисоляриане создали первую цифровую модель этого органа. Модель содержала всю информацию, хранящуюся в разуме пленника на квантовом уровне, и могла использоваться для имитации основных процессов его мышления. После того как трисоляриане удалили из цифрового мозга все «бесполезные» человеческие эмоции и чувство видовой принадлежности, они наполнили его собственными данными, надеясь, что машинный разум поможет им плести интриги и строить козни. Трисоляриане назвали эту технологию «облачным компьютингом» – во-первых, потому что она окутывала туманом свет истины, а во-вторых, потому что «юнь» по-китайски означает «облако».

По мере того как цивилизация трисоляриан становилась все более коммерчески ориентированной, были выпущены недорогие версии цифрового мозга Юнь Тяньмина для массового потребления. Трисоляриане вживляли эти «облачные» устройства в свои органы мышления, маскируя с их помощью свои истинные мысли и достигая таким образом беспрецедентных результатов, невозможных для «неусовершенствованного» трисолярианина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Напоминаем, что это имя составлено из китайского и английского элементов и произносится как «Ай АА». Фанаты не раз спрашивали Лю Цысиня, откуда такое странное имя, но автор хранит таинственное молчание. (Здесь и дальше примечания переводчика на русский язык, если не оговорено что-то другое.)

Вернуться

2

Строка из поэмы о рыбаке, удящем рыбу под дождем, принадлежит Чжан Чжихэ, поэту династии Тан. (Прим. Кена Лю.)

Вернуться

3

Год на Голубой планете состоит примерно из 400 суток, а сутки длятся около двух третей земных суток. Таким образом, год на Голубой планете чуть короче земного.

Вернуться