Морган Мэтсон
Ничего не планируй

В память об Аманде Межва

© 2018 by Morgan Matson

Jacket photograph copyright © 2018 by Meredith Jenks

Interior illustrations copyright © 2018 by Eric Sailer

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Благодарности

Как и всегда, свое первое и самое большое спасибо я говорю Джастину Чанду, моему превосходному редактору. Джастин, на протяжении пяти черновиков и двух лет ты ни разу не усомнился в этой истории и в том, что я когда-нибудь ее закончу, даже когда в ней было семьсот страниц и множество странных побочных сюжетных линий. СПАСИБО за то, что помог мне определиться с этой историей, за твои замечательные заметки и за то, что помогал в любое время. Мне повезло, что ты мой редактор, мне повезло, что ты мой друг.

Спасибо непревзойденному агенту Эмили ван Бик и всей команде «Folio» за то, что всегда заботились обо мне и моих книгах.

Я невероятно благодарна, что у моих книг есть обложки, созданные Люси Рут Камминс. Наверное, обложка для этой книги моя самая любимая, а этого сложно добиться. И спасибо Мередит Дженкс за невероятные фотографии!

Я очень благодарна Эрику Сайлеру за его удивительные комиксы и за то, что он оживил «Центральный вокзал Грантов» – рисунки настолько великолепные, что я о таком даже не мечтала.

Спасибо Алексе Пастор и Ализе Лю, которые читали черновик за черновиком и писали бесценные заметки.

Мне невероятно повезло, что последние восемь лет мои книги публикует «Simon & Schuster». Я работаю с самыми лучшими и талантливыми людьми в этом бизнесе. Спасибо Дженике Насворти, Чаве Волин, Крисси Но, Энн Зафьян, Анне Ярзаб, Лизе Мораледа, КериЛи Хоран, Лорен Хоффман, Мишель Лео, Энтони Паризи, Эми Бодуан, Кристине Пекорале, Эмили Хаттон, Виктору Янноне, Карен Лахей, Джэрри Янсен, Лорелей Келли, Джону Андерсену и многим другим. Вы, ребята, гении.

Я в неописуемом долгу перед Шиван Вивьен, Анной Кэрри и Морин Гу, удивительными писательницами, а также лучшими подругами. Дамы, не знаю, как вас благодарить за неоценимую помощь с этой книгой. Будь то обсуждение какой-нибудь сцены, посиделки в кафе, бесконечные переписки или видеозвонки, не знаю, что бы я без вас делала.

Благодарности и любовь Джейн Финн и Кэти Мэтсон. И спасибо моему брату Джейсону Мэтсону за то, что делился (хоть и не с радостью) комиксами со мной каждое воскресное утро, и за твою помощь с Мичиганским университетом и бейсболом.

Спасибо Тодду ВандерВерффу и Майлсу Макнатту, двум писателям, которыми я давно восхищаюсь. Идея этой книги возникла во время нашей переписки в «Твиттере» в июне две тысячи пятого года, и, оглядываясь назад, я безумно благодарна, что сохранила ее.

И, наконец, спасибо Мерфи, который внес свой вклад… правда, не очень большой. Но при этом был таким милым.

Семья Грантов:

Элеонора Шеридан Грант и Джеффри Грант

Шеридан Грант (Дэнни), 29 лет

Линнея Грант (Линни), 28 лет

Джеймисон Джеффри Грант (Джей Джей), 25 лет

Майкл Грант (Майк), 19 лет

Шарлотта Грант (Чарли), 17 лет

Семья Дэниелсов:

Генерал Дуглас и Роуз Дэниелс

Эллис Дэниелс

Элизабет Дэниелс

Родни Дэниелс

Участники свадебного торжества:

Линни Грант, невеста

Родни Дэниелс, жених

Макс Дукан, шафер и священник

Дженнифер Кан, подружка невесты

Дэнни Грант, шафер

Дженнифер Веллерштайн, подружка невесты

Джей Джей Грант, шафер

Прия Курс, подружка невесты

Майк Грант, шафер

Элизабет Дэниелс, подружка невесты

Маркус Кертис, шафер

Чарли Грант, подружка невесты

Рождественские каникулы

Не уверена, как это произошло. Но меня поцеловал Джесси Фостер.

Я поцеловала его в ответ, приоткрывая глаза каждые несколько секунд, чтобы убедиться, что это действительно происходит; увидеть мерцание лампочек и гирлянд, украшающих подвал; шляпу Санты, свисающую с перил; и, конечно же, Джесси Фостера, возвышающегося надо мной – его руки в моих волосах, его закрытые карие глаза.

Обычно, когда происходит что-то, о чем мечтаешь всю свою жизнь, чувствуешь разочарование. Реальность никогда не оправдывает фантазий, в которых все идеально, где вы никогда не ощутите голода, а ноги не заболят. Но это все, о чем я когда-либо мечтала, и даже больше.

Всякий раз, когда мне снился наш поцелуй – впервые это случилось в одиннадцать лет и затем происходило частенько, – то я не видела сам процесс. Я видела момент, когда он замечал меня; слова, которые мне говорил; как он, словно в замедленной съемке, склонял ко мне голову. После чего всегда наступала темнота, но затем появлялось будущее: как мы идем по коридору старшей школы Стэнвича, держась за руки, и как он радостно улыбается мне. Но поцелуй с Джесси Фостером в реальной жизни оказался круче, чем в моих мечтах. Он делал это потрясающе, и с первой секунды утер нос четырем неуклюжим и нерешительным парням, с которыми я целовалась до него. Он все контролировал, но время от времени отстранялся и смотрел на меня сверху вниз, будто хотел убедиться, что мне нравится, а я сразу тянулась к нему, чтобы поцеловать в ответ, снова теряясь в нем.

Какой-то частью мозга, которая все еще могла размышлять о чем-то, кроме губ, рук, «о боже» и Джесси Фостера, я пыталась понять, как сюда попала. Я знала Джесси всю жизнь – в шесть лет он был ниже сверстников и с копной темных вьющихся волос; в двенадцать носил брекеты и очки; и теперь, в девятнадцать, у него были коротко постриженные волосы, сильные и мускулистые руки, а ноги переплелись с моими, пока он прижимал меня к себе. Он – лучший друг моего брата Майка, но мы никогда не тусовались только вдвоем.

Я появилась здесь, в подвале Фостеров, на второй день после Рождества, потому что Майк не приехал домой на праздники. После случившегося в феврале он не появлялся дома все лето – остался в Северо-Западном университете на летнюю практику, – а затем пропустил День благодарения. Но мне до последнего не верилось, что он пропустит и Рождество. Одно дело – отмазаться от Дня благодарения или Дня независимости. Не от Рождества. Но Майк не приехал домой, а лишь написал двадцать третьего, что его планы изменились. И больше не стал ничего объяснять.

После этого мама решила направить свой гнев и разочарование на уборку, а когда добралась до комнаты Майка, то обнаружила там коробку с надписью «Вещи Джесси» и отдала ее мне, чтобы я с ней что-нибудь сделала.

Даже несмотря на недовольство братом, я не могла упустить такой шанс. В конце концов, это же вполне уважительная причина для встречи с Джесси, которой не нужно было придумывать оправдание. Поэтому, предварительно отправив своей лучшей подруге Шивон несколько вариантов сообщений, – не хотела, чтобы Джесси увидел, как я слишком долго ему пишу и понял, что меня терзают мысли и сомнения, – я наконец переслала одно из них ему. Он мне ответил: сегодня вечером у него собираются друзья и я могу прийти в любое время. Я же для себя решила: появлюсь в полдесятого. Переодевшись раз пять и больше часа провозившись с волосами – хотела уложить их естественно, естественно, словно мне вообще не пришлось к ним прикасаться, – я отправилась сюда. А когда зашла в дом, Джесси помахал мне из дверей подвала, рукой показал на угол, куда положить коробку, а затем на бутылки охлажденного пива, покачивавшися в ледяной воде. Я взяла оттуда какое-то дешевое, но по большей части просто держала его, пока разговаривала с соседом Джесси о существовании нескольких временных измерений; то, в котором мы живем, лишь одно из бесконечного количества параллельных вселенных, и доказательство этому можно легко найти в интернете.

Я кивала и старалась скрыть улыбку, пока краем глаза следила за Джесси. Шивон называла это моим Джесси-радаром, и она не ошибалась – я всегда знала, в какой части комнаты и как близко он находится. Он притягивал к себе внимание, то возвышаясь над столом для пиво-понга, то приветствуя людей, когда они появлялись в дверях подвала, то сидя в кресле и споря о последнем сезоне «Игры престолов». Время от времени он смотрел на меня, а я улыбалась в ответ, но тут же притворялась, будто действительно заинтересована разговором, который поддерживала в тот момент. Мне хотелось доказать ему, что я могу на равных общаться с его друзьями, что я не просто младшая сестра Майка.

Но через два часа пришла пора уходить. Друзья Джесси начали искать пальто и шляпы, потому что дождь, который то моросил, то затихал, начался вновь. А сам Джесси не мог оторваться от девушки в красном платье с глубоким вырезом, сидевшей рядом с ним на диване. Ее длинные волосы, словно занавес, скрывали их от посторонних взглядов. Ванная в подвале была закрыта, поэтому я поднялась в дом. В нем оказалось тихо и темно, если не считать света от белой гирлянды на елке в углу.

Вернувшись в подвал, я замерла на нижней ступеньке. До меня доносились приглушенные хлопки дверей и рев автомобильного двигателя. Но больше всего меня занимало то, что все уже разошлись, а Джесси все так же сидел на диване. Один.

– Меня что, так долго не было? – спросила я, пересекая комнату, чтобы взять пальто.

На его лице появилась улыбка, но он все еще не отрывал взгляда от телевизора, на котором, как я теперь слышала, шла какая-то игра.

– Давай, давай, – наклоняясь вперед, пробормотал он. – Ну же…

Видимо, исход спортивного соревнования не оправдал его ожиданий, потому что Джесси вздохнул и откинулся на диван. Через секунду он выключил телевизор, а затем отбросил пульт в сторону. Теперь тишину нарушал лишь стук дождя по стеклу. Джесси перевел взгляд на меня и улыбнулся так, словно впервые меня увидел.

– Тебе не обязательно уходить, Чарли, только потому, что я неудачник и все друзья меня кинули, – сказал он, кивая на мое пальто, которое я тут же отбросила, будто оно заполыхало. Но затем собралась с мыслями и постаралась так медленно подойти к кушетке, чтобы со стороны показалось, будто он меня совершенно не интересует, будто мне на него плевать.

Джесси ни на сантиметр не сдвинулся со своего места по центру дивана, поэтому, когда я опустилась рядом, то оказалась ближе к нему, чем когда-либо. Ну, если не считать тех двух памятных случаев: когда мы застряли вместе с ним в лифте, отправившись на лазертаг, где отмечали день рождения Майка, и когда возвращались с мини-гольфа в Хартфилде и нас всех каким-то образом запихнули в одну машину. Всю обратную дорогу я ехала, зажатая между Джесси и Майком. И каждый раз, когда Джесси поворачивался поговорить с моим братом, он склонялся надо мной, а его голая нога прижималась к моей. Путь до дома занимал тридцать минут, и все это время я молилась о пробке, перекрытии дороги, спущенном колесе, да о чем угодно, лишь бы продлить эти мгновения. Поэтому сейчас, сидя рядом с ним на диване, я полностью осознавала: эта близость – добровольная, а не вынужденная, из-за тесноты автомобиля, – оказалась для меня чем-то новым.

Когда я подходила к дивану, его рука лежала на спинке, и он не стал ее убирать. И даже, кажется, опустил ее немного ниже и ближе к моим плечам – этого оказалось достаточно, чтобы ладони начали потеть.

– Хочешь посмотреть что-нибудь? – спросил Джесси, наклонившись за пультом, который оказался на моей стороне дивана. Он навис надо мной и пальцами слегка задел мою руку, отчего в моей голове взорвались фейерверки.

– Конечно, – выдавила я, надеясь, что это прозвучало спокойно и сдержанно, а не так, словно я вот-вот закричу от восторга или обрыгаю всё вокруг.

От Джесси пахло кондиционером для белья и немного пивом, и, даже достав пульт, он не спешил отодвигаться.

– Может, фильм? – уточнил он, направляя пульт на телевизор, но не отрывая взгляда от моих глаз.

Именно тогда до меня наконец дошло, что происходит. Возможно, я целовалась лишь с четырьмя парнями (а единственный, кого можно было с натяжкой назвать моим бойфрендом – это партнер по химии Эдди Кастильо, ведь я встречалась с ним три недели в десятом классе), но при этом не вчера родилась. Я вдруг поняла, почему Джесси попросил меня остаться и почему сидел так близко ко мне, – и дело совершенно не в просмотре фильма.

– Конечно, – повторила я, изо всех сил стараясь смотреть на него и сопротивляясь желанию вскочить и подбежать к сумочке – мне хотелось написать Шивон о происходящем и посоветоваться. А вместо этого я скинула туфли без каблуков и поджала под себя ноги. – Фильм – звучит замечательно.

Джесси предложил несколько вариантов, и я притворилась, что раздумываю над ними, хотя и понимала: мы просто оттягиваем время. И, конечно же, прошло лишь несколько минут фильма, который, как мне показалось в моем рассеянном состоянии, был о полицейском и собаке, поменявшихся телами, когда Джесси отвернулся от экрана и посмотрел мне в глаза.

– Привет, – сказал он и один уголок рта растянулся в улыбке.

– Привет, – ответила я, не утаивая в этот раз нервозности в своем голосе.

Он протянул руку, заправил прядь волос мне за ухо, а затем погладил большим пальцем мой подбородок. После чего, закрыв глаза, наклонился ко мне.

И поцеловал.

С первой секунды, как наши губы встретились, стало ясно: Джесси прекрасно умеет это делать. Стремительный и страстный поцелуй, от которого у меня перехватило дыхание, совсем не походил на застенчивые, робкие поцелуи, что были у меня раньше. Я старалась не отставать, при этом пытаясь осознать реальность происходящего. Целовала и надеялась: он не заметил, как я неопытна. А если и заметил, то, похоже, его это не сильно волновало. Сердце неслось во весь опор, даже когда казалось, что я превращаюсь в лужицу и впитываюсь в изношенный велюровый диван Фостеров.

Джесси отстранился и посмотрел мне в глаза, а я попыталась перевести дыхание и подумать о чем-то еще, кроме его имени, которое набатом звучало в моей голове.

– Итак, – сказал он, скользнув ладонью по моим бедрам, и через секунду в его руке оказался пульт. Джесси улыбнулся так, будто собирался поделиться со мной секретом, и поднял бровь. – Не думаю, что нам это нужно, не так ли?

Я улыбнулась ему в ответ.

– Наверное, нет.

Джесси снова направил пульт на телевизор, и капитан полиции вскрикнул: «Я слышал о собачьей жизни, но это смешно!», а затем звук отключился, и в подвале внезапно стало темнее и тише. Только я, Джесси и дождь за окном.

– Ну что ж, – с улыбкой сказал он, после чего наклонился, поцеловал меня в шею, заставляя вновь хватать ртом воздух и дрожать. Про себя я благодарила Шивон за совет не надевать водолазку.

Даже не осознавая, что творится в моей голове, он опустил меня на диван, и моя голова оказалась на подлокотнике. Джесси возвышался надо мной, а наши ноги сплелись.

Он снова начал меня целовать, а затем запустил руки под мой свитер, и с моих губ сорвался резкий вдох.

– Что? – спросил Джесси, выпрямляясь и растирая руки. – Холодные?

– Нет, – ответила я, а затем слегка приподнялась и посмотрела на свой живот, который виднелся под свитером.

Джесси нежно погладил пальцами мой живот, и я снова начала таять. У меня никогда не было ничего подобного, только обычные поцелуи, и уж точно не лежа на диване.

– Все хорошо? – спросил он, пытаясь поймать мой взгляд.

Его руки лежали по обеим сторонам от моей груди, а большие пальцы выводили маленькие круги на моей коже. Я посмотрела на него и, поколебавшись пару секунд, кивнула. Мне не хотелось, чтобы он останавливался, но при этом события разворачивались с головокружительной скоростью. Эдди потребовалась целая неделя, чтобы набраться смелости и взять меня за руку.

Я вздохнула, когда Джесси скользнул руками под свитер, а затем потерялась в ощущениях от его прикосновений и от наших поцелуев, которые становились все более и более лихорадочными. Но затем он снял с меня свитер и сразу же потянулся к передней застежке бюстгальтера.

Я напряглась, а Джесси тут же выпрямился и нахмурил брови.

– Все хорошо?

– Просто…

Я перевела взгляд на лестницу. И тут же осознала: в любой момент кто-нибудь из родителей Джесси может спуститься сюда. Не уверена, что смогла бы пережить встречу с Фостерами, если бы они увидели, как я полуголая целуюсь на диване с их сыном – они знали меня с пяти лет.

– А… твои родители дома?

– Они спят наверху, – уверенно сказал Джесси, но его взгляд тоже метнулся к лестнице.

Я привстала на руках, а потом села, чувствуя, как все происходящее между нами ускользает сквозь пальцы. Я знала наверняка, что не смогу наслаждаться поцелуями с Джесси, когда все мои мысли занимала картина спускающихся сюда родителей.

– Послушай… – сказал он, прежде чем я придумала ответ. Он склонился ко мне, а на его лице появилась улыбка. – Я знаю, куда мы можем пойти. – Он кивнул в сторону двери, а я затаила дыхание в надежде, что он не предложит отправиться в его машину. – В гостевой домик, – закончил он.

Я никогда не бывала в их гостевом домике, но не раз о нем слышала – именно благодаря нему Джесси постоянно выигрывал в прятки, когда они с Майком играли в них в начальной школе, пока брат не раскусил его.

Дождавшись моего кивка, Джесси подал мне руку и помог встать с дивана. Я потянулась к свитеру, но он уже подхватил свой и помог мне его натянуть. Пока Джесси расправлял на мне свитер, я наслаждалась его запахом – казалось, тот пропитал мягкий серый кашемир, – и надеясь, что Джесси этого не заметил.

– Ты не замерзнешь? – спросила я, приглаживая свои наэлектризовавшиеся волосы.

На Джесси остались лишь белая футболка и джинсы, а две последние ночи было очень холодно.

– Нет, не переживай.

Он потянул меня за руку – отчего мир слегка завертелся вокруг своей оси – и остановился у двери, которая вела на задний двор Фостеров. Но как только Джесси открыл ее, я отступила на шаг. Дождь усилился, и стало прохладнее. По телу побежали мурашки, и я поняла, что уже поздний вечер и что мои туфли без каблуков остались лежать у дивана.

– Готова немного пробежаться? – спросил Джесси, сжимая мою руку.

– Подожди, – делая шаг в сторону дивана, попросила я. – Дай заберу свои туфли.

– Не надо, – сказал Джесси и потянул меня назад, поближе к себе.

Он наклонился поцеловать меня, а через секунду поднял на руки.

– Я донесу тебя.

С моих губ сорвался то ли вскрик, то ли смешок, но еще до того, как я успела смутиться, Джесси открыл дверь и вынес меня на улицу, под дождь.

Я обхватила его ногами за талию, а он поцеловал меня на ходу. На мгновение он остановился, крепко прижал меня к себе обеими руками, и мы слились в поцелуе под проливным дождем. Кажется, я даже почувствовала, как его сердце будто бьется о мое. Затем Джесси подхватил меня под коленями. И когда это он стал таким сильным? Он нес меня так, словно я ничего не весила, быстрым шагом направляясь к гостевому домику.

Это была миниатюрная версия дома Фостеров – остроконечная деревянная крыша и огромные окна, которые тянулись во всю стену, а на втором этаже виднелся балкон. Я решила, что Джесси войдет через главную дверь, но он понес меня к лестнице, ведущей сразу на второй этаж. Он медленно, не резко, поставил меня на нижнюю ступеньку, скользя руками по моим ногам до талии, и затем сказал:

– После тебя.

Я слышала, как стучали его зубы. И теперь, когда мы не целовались, тоже почувствовала холод, от которого даже немели ноги. Я поспешила вверх по лестнице, Джесси последовал за мной, а затем пересек балкон и открыл незапертую дверь второго этажа.

Он не включил ни одной лампы, и мне пришлось пару раз моргнуть, пока глаза не привыкли к темноте. Мы оказались в большой комнате, возможно, на чердаке. Кухня и гостиная располагались внизу, а здесь стояла лишь огромная двуспальная кровать посредине да тумбочки по обеим сторонам от нее. В дальнем углу виднелась приоткрытая дверь в ванную. Прежде чем я осознала, к чему это ведет – ведь кровать, настоящая кровать разительно отличалась от дивана, – Джесси закрыл дверь за моей спиной и снова оказался передо мной. Он поцеловал меня – все-таки я никогда не смогу привыкнуть к этому необыкновенному ощущению, – но я чувствовала, как холодны его губы и как стучат зубы.

– Может, пора избавиться от этой мокрой одежды? – спросил он, отлепляя от своего тела футболку, которая промокла и потому просвечивала.

Говоря это, Джесси так забавно приподнял бровь – я не удержалась и засмеялась, при этом думая, что это не такая уж и плохая идея с практической точки зрения. А еще я прекрасно понимала: моя одежда тоже промокла, отяжелела, и с нее на бежевый ковер капала вода.

Джесси посмотрел на меня с высоты своего роста, а затем, не отводя взгляда, потянулся назад и стянул футболку через голову. Я прикрыла глаза на секунду, стараясь сдержаться и не прикоснуться к его обнаженной груди, а затем провести пальцами по кубикам пресса. Что-то промелькнуло на его лице – не вызов, но очень близкая к нему эмоция. Но я все так же стояла, с моих волос капала вода, я вся дрожала под свитером, а в голове кружились мысли о дальнейшем.

Я оказалась в комнате, большую часть которой занимала кровать, с парнем-второкурсником, которого любила практически всю свою жизнь. Но у него наверняка много опыта и вряд ли ему понадобится неделя, чтобы просто взять кого-то за руку. Он уже целовал меня. И нес на руках под дождем. Я знала: я могу развернуться и уйти – произошедшее уже превзошло все мои ожидания и надежды относительно сегодняшнего вечера, – вернуться домой, и меня еще на протяжении нескольких месяцев будет переполнять от счастья.

Или могу остаться.

Я стояла и молилась, чтобы мне не пришлось принимать решение прямо сейчас, чтобы можно было взять тайм-аут, хорошенько подумать и вернуться в этот момент через неделю. Неожиданно мне вспомнился сегодняшний разговор с соседом Джесси о параллельных вселенных. Может, где-то события этого вечера развернулись совсем по-другому: Джесси, сидя на диване, помахал мне на прощание, а я надела пальто и отправилась домой, как всегда думая о нем и даже не смея представить ситуацию, в которой оказалась сейчас. Интересно, какие слова сказала бы прямо сейчас та Чарли мне – застывшей в нерешительности из-за того, что вот-вот может исполниться то, о чем я могла только мечтать?

Я сделала вдох и сказала себе: я могу передумать в любой момент, я просто избавляюсь от мокрой одежды. Хотя я прекрасно знала, что собираюсь идти до конца. А затем сняла свитер с Джесси. Он встретился со мной взглядом, и я кивнула.

Джесси подошел к термостату и повернул его, после чего мы нырнули под одеяло, и он помог мне избавиться от джинсов, а затем скинул их на пол. Мы оба дрожали от холода. Я прижала свою замерзшую ногу к его икре, отчего он вскрикнул, а затем провел рукой по моей ключице, вынуждая визжать меня. Но вскоре, как только мы вновь начали целоваться, наши ноги и ступни переплелись, мои руки гладили его шею, грудь, ногу, то позабыли о холоде. Да и происходящее больше не казалось забавным.

И хотя я могла думать лишь о его губах, руках и местечке на его левом боку, которое стоило только задеть, как Джесси начинал хихикать, в голове мелькнула мысль: «Майк бы этого не одобрил».

Но уже через секунду я от нее отмахнулась. Меня совсем не волновало, что там подумает брат. Как и его не волновало мое мнение. Майк не хочет быть частью нашей семьи – он ясно дал это понять, за целый год так и не найдя времени, чтобы приехать домой. Но Джесси был лучшим другом Майка, и я понимала: Майк отнесется к этому не так, как другие наши братья и сестра.

Мы с Майком в детстве часто наблюдали за мыльной оперой под названием «Эй, твой друг с кем-то встречается?» с Дэнни, Линни и Джей Джеем в главных ролях, в которой те встречались с друзьями друг друга, и это приводило к катастрофическим последствиям. Поэтому я и скрывала от Майка свою влюбленность в Джесси и никогда не рассказывала о ней другим братьям или сестре, потому что знала: рано или поздно эта тайна станет слишком ценна. Мы впятером обменивались секретами так же неохотно, как бейсбольными карточками, – это была самая высокая валюта, которая у нас имелась. И я знала, что этот секрет – полураздетая я в обнимку с лучшим другом Майка – имел невероятную цену.

– Все хорошо? – отстранившись и посмотрев на меня, спросил Джесси.

– Да, – быстро ответила я, пытаясь отбросить все посторонние мысли. Последнее, о чем бы мне хотелось сейчас думать – это мой брат. – Все отлично.

Он улыбнулся и снова поцеловал меня, а потом, спустя несколько мгновений, убрал волосы с моего лба, посмотрел мне в глаза и спросил:

– Готова?

Я кивнула в ответ, после чего Джесси свесился с кровати, подтянул к себе джинсы и достал бумажник из заднего кармана.

– Черт, – пробормотал он после небольшой паузы.

Я посмотрела на него, не понимая, что происходит, но сомневалась, стоит ли спрашивать, ведь это только подчеркнуло бы мою неопытность.

– Ты, хм?.. – Я замолчала, осознавая, что понятия не имею, как закончить эту фразу.

– Тут такое дело, – забравшись обратно под одеяло и подпирая голову рукой, начал Джесси, а затем посмотрел мне в глаза. – Мне казалось, что у меня остался один презерватив. Но…

– Его нет? – закончила я, и Джесси в ответ покачал головой.

Не знаю, что я почувствовала в этот момент – разочарование или облегчение. Казалось, и то и другое одновременно. Где-то вдали прогремел гром, а по окнам вновь застучали капли дождя.

– Я могу одеться, пойти и купить их, – предложил Джесси. – И… черт, мою машину так просто не заведешь. У меня вчера вечером сдох аккумулятор. Мы можем поехать на твоей …

Но пока он говорил, его голос звучал все менее убедительно, и, казалось, сейчас он чувствовал то же, что и я: момент ускользает.

– Или мы можем встретиться в другой раз, – сказала я. – Как насчет завтра?

Меня порадовала эта идея. До завтра у меня будет достаточно времени, чтобы поговорить с Шивон, выслушать ее советы, подумать о происходящем на свежую голову, подальше от Джесси. Когда я была рядом с ним, мой мозг, казалось, плавился.

Джесси застонал и покачал головой.

– Завтра мы уезжаем кататься на лыжах, – ответил он. – А оттуда я поеду в университет.

– В Ратгер, верно? – спросила я, надеясь, что это прозвучало как случайно всплывший в моей памяти факт, а не как воспоминание, которое я бережно хранила с того дня, как Майк рассказал мне об этом. И не так, словно я каждый день заходила на сайт университета, разглядывала «откровенные» фотографии студентов и выискивала среди них – смеющихся в библиотеке или катающихся на квадроциклах – Джесси со стопочкой книг в руках.

– Да, – подтвердил он с такой улыбкой, словно я его удивила. – Хорошая память.

Он откинулся на спину, а затем притянул меня поближе к себе, чтобы я могла положить голову ему на грудь. Моя левая рука прижималась к нему, но я не знала, как мне положить ее по-другому. Кроме того, мне это совсем не мешало.

– А ты? – поинтересовался он через мгновение. – Уже выбрала, куда поедешь?

Я слегка покачала головой, не желая убирать ее с такого удобного места. Я еще не отправляла никуда ответы, так как до сих пор не получила подтверждения из некоторых колледжей.

– Еще нет.

Он засмеялся, и я скорее почувствовала это по его вздымающейся груди, чем услышала.

– Ну а куда хочешь пойти?

Я посмотрела на него, и в голове промелькнули названия колледжей, в которые мне хотелось бы попасть. Но, если говорить по правде, больше всего мне хотелось бы остаться здесь, прямо тут, в этой кровати. И если бы у меня был выбор, я бы никогда не сдвинулась с места.

– Я все еще не решила, – сказала я, теснее прижимаясь к нему.

– В этом нет ничего плохого, – ответил Джесси, а затем провел рукой по моей голове и поиграл с волосами.

Я прикрыла на секунду глаза, пытаясь запомнить этот момент. Я не могла отделаться от ощущения, что, как только я вернусь в свою комнату, к себе домой, все это покажется лишь сном: как я лежала голая в постели с Джесси Фостером; как я одной рукой он обнимал меня за плечи; как моя голова прижималась к его груди, а я слушала его сердцебиение. Мне не хотелось думать о том, что мы можем не увидеться снова; о том, что будет в следующем году; о том, где буду я. Мне просто хотелось остаться в этом мгновении навечно. Я открыла глаза и потянулась к Джесси. Он притянул меня к себе и снова поцеловал. А дождь вновь забарабанил по стеклам, еще сильнее, чем прежде.

Пятница

Глава 1
Или «Никогда не доверяйте тому, кого назвали в честь фрукта»

За день до свадьбы моей сестры я резко проснулась от какого-то громкого звука. С колотящимся сердцем осмотрела комнату, пытаясь понять, что же меня разбудило. Воспоминания о только что увиденном сне все еще удерживали меня: в нем был Джесси Фостер, мой брат Дэнни, и все это напоминало «Школу рока» – телесериал, который сестра показала мне в начальной школе…

Но чем сильнее я старалась удержать сон, тем быстрее он ускользал от меня. Поэтому, пожав плечами и зевнув, я улеглась обратно в постель, натянула одеяло на плечи, а затем закрыла глаза. Я уже начала засыпать, как поняла, что звук не прекратился.

Он доносился с нижнего этажа и напоминал сигнализацию от входных и задних дверей на кухне, которую мы включали, только уезжая в отпуск, если не забывали. Звук казался громким даже на третьем этаже, так что, думаю, на первом он просто оглушал.

Я схватила очки с прикроватной тумбочки, а затем подняла телефон с пола, где оставила его на зарядке прошлой ночью, и принялась листать групповые чаты с членами нашей семьи в разных комбинациях, включая тот, в котором присутствовали все, даже Майк, хотя он не писал туда уже года полтора. Я выбрала тот, что мы использовали последние несколько дней. В нем были все, кто сейчас находился в доме – мама, папа, моя сестра Линни и ее жених Родни.

Я

Почему сработала сигнализация?

Я подождала немного, а затем одним за другим посыпались ответы.

Мама

Видимо панель замкнуло. Думаю, через минуту мы ее отключим.

Папа

Зачем ты пишешь сообщение? Почему бы не спуститься и не проверить самой? Вдруг это грабитель?

Линни

К нам залез грабитель?

Папа

Нет

Но это МОГЛО произойти.

И, даже если это случилось, не думаю, что узнавать об этом через переписку – лучший вариант.

Родни

Доброе утро, Чарли!

Я уже собралась ответить, но тут сигнализация смолкла, и в комнате стало невероятно тихо.

Мама

Сигнализация отключена.

Я

Уже слышу. Вернее, стало тихо.

Мама:

Спустишься? Папа сварил кофе, а Родни собирается съездить за пончиками.

Линни

Подожди. Чарли, почему ты еще дома? Разве в школе еще не начались занятия?

Мама

Я попросила ее остаться.

Я

Мама попросила меня остаться.

Линни:

Почему?

Я

Чтобы я помогла с подготовкой к свадьбе.

Линни

Так почему тогда ты еще не уехала за пончиками?

Родни

Я не возражаю!

Я

Сейчас спущусь.

Уронив телефон на одеяло, я вытянула руки над головой, как делала время от времени.

Сестра была права: обычно в пятницу в это время я бы неспешно направлялась на углубленное изучение истории. Как только выпускники сдали экзамены для поступления в университеты, все, включая меня, уже не так беспокоились о том, чтобы вовремя попасть на урок.

Вчера вечером я с трудом убедила маму, что могу помочь с последними приготовлениями перед репетиционным ужином, который состоится сегодня вечером, заверив ее: в школе нет ничего важного. Но это не совсем так – я занимала должность редактора школьной газеты «Пилигрим», а сегодня днем мы должны были собраться на еженедельное редакционное собрание. Но я знала, что Али Роузен, редактор новостей, справится и без меня. Раньше я никогда не пропускала такие собрания. Но братья и сестра сегодня соберутся здесь, и мне не хотелось тратить время, которое можно провести с ними, на споры с Заком Эллисоном о том, насколько длинные обзоры он должен писать на фильмы.

Я соскочила с кровати, разгладила покрывала и взбила подушки, а затем осмотрела комнату, оценивая, насколько опрятно она выглядит – вдруг родственники или подружки невесты забредут ко мне.

Родители переехали сюда еще до моего рождения, и, хоть два старших брата и сестра (если верить им) помнили, что жили где-то еще, но я именно это место считала своим домом, а эту комнату своей. Она была самой маленькой из четырех спален на третьем этаже. И, наверное, меня поселили тут, потому что я самая младшая. Но я никогда не возражала. Скос крыши создавал идеальное место для моей кровати, да и сквозняков здесь не бывало, как в комнатах Дэнни и Джей Джея. Но самое классное то, что одна из дверей в ней вела в огромную гардеробную, которая также примыкала к спальне Линни – идеальное место, откуда раньше я таскала наряды сестры или где тусовалась с ней. Часто, усевшись на пол под развешенной одеждой и вытянув ноги, мы вдвоем делали там уроки, болтали и смеялись.

Решив, что в комнате чисто, я направилась к комоду, слегка пригнулась, чтобы увидеть себя в зеркале, и провела расческой по волосам. Как братья и сестра, я была высокой – метр семьдесят шесть, а еще с длинными светло-каштановыми волосами и слегка искривленным носом – неудачно приземлилась на батуте в шесть лет. К тому же я могла похвастаться карими глазами, которые достались лишь мне. Морщась, я дергала расческой, пытаясь расчесать кончики – мои волосы так отросли, что путались за одну секунду. Но я к ним привыкла. Да, я понимала: их стоит подрезать, но не решалась.

Когда я натянула толстовку поверх пижамы и преодолела полкомнаты на пути к двери, то услышала, как приглушенно звонит мой телефон. После чего осмотрела комнату и поняла, что случайно застелила постель вместе с ним. Вытащив мобильник из-под одеяла, я улыбнулась: звонил любимый брат.

– Привет, Дэнни. – Я убрала телефон от уха, чтобы посмотреть время. – Не слишком ли рано ты звонишь?

– Ну, – сказал он, громко смеясь, – некоторым из нас нужно еще долететь домой из Калифорнии.

– Ты мог бы прилететь вчера вечером.

Чтобы мы с братьями и сестрой могли вместе провести выходные, я настаивала на этом последние несколько месяцев и уговаривала всех приехать во вторник или в среду. Тогда у нас было бы время для Грантов – до того как съедутся все гости и родственники. Но лишь у Линни и Родни получилось приехать пораньше – Дэнни и Джей Джей работали и смогли отпроситься только на пятницу.

– Не начинай. – По голосу Дэнни было слышно, что он улыбается.

– Подожди, – сказала я, выпучив глаза. – Почему ты еще не в самолете?

– Я звоню тебе из самолета, – сказал он, и я вдруг ясно представила, как он с чашкой кофе в руках откинулся на спинку кресла в первом классе на борту самолета, который стоит на взлетно-посадочной полосе в Сан-Франциско. – Ты же знаешь, что не запрещено звонить из самолета. Мы еще не взлетели, и я решил поболтать с тобой. Как дела?

– Отлично, – тут же ответила я. – Мы здорово провели время с Линни и Родни.

– А как идет подготовка к свадьбе? Никаких непредвиденных катастроф?

– Все хорошо. Клементина обо всем позаботилась.

– Рад, что потратился не зря.

– Ты должен упомянуть об этом в своей речи.

Дэнни засмеялся.

– Может, я так и сделаю.

Свадьбу Линни и Родни организовывала Клементина Лукас. Такой подарок им преподнес Дэнни на помолвку, хотя тогда они еще даже не определились с датой. Они обручились два года назад, но не особо торопились планировать торжество. Мы даже начали шутить, что они поженятся в следующем десятилетии. Единственное, в чем они были уверенны, – церемония должная пройти в нашем доме, так как об этом с детства мечтала Линни.

Поскольку Родни учился на третьем курсе юридического университета и работал в баре, а Линни заканчивала магистратуру по специальности «Сохранение исторического наследия», эта весна казалась не самым лучшым временем для свадеб, тем более для их собственной. Но когда родители сказали, что выставляют дом на продажу, их свадебные планы получили нехилый пинок.

Я посмотрела на стопку картонных коробок в дальнем углу – как будто это помогло бы забыть, зачем я принесла их сюда. Мне бы уже начать собирать свои вещи, потому что наш дом купили Лили и Грег Пирсоны. Они переедут сюда вместе с тремя очень шумными детьми, как только сделка будет до конца оформлена. Я втайне надеялась, что покупателей не найдется, и объявление месяцами будет торчать на рынке недвижимости, но не удивилась, когда договор о продаже всё же заключили очень быстро. В конце концов, кто не захочет купить дом, который попал в самый любимый комикс Америки?

Так что Клементина оказалась невероятно полезна. Дэнни нашел ее через «Планд» – компанию, которую проинвестировала его фирма. Они собирали контакты организаторов свадеб по всей стране и могли подобрать лучшего из них для любой пары. И, судя по всему, с Клементиной они попали в точку, если не учитывать серьезных разногласий из-за цвета салфеток.

– Хорошо, с нетерпением жду момента, когда все увижу своими глазами.

– Ты приземлишься в два?

– Если не случится ничего непредвиденного. – Дэнни откашлялся. – У меня есть сюрприз для тебя.

Я усмехнулась, ведь, кажется, я догадывалась, о чем он.

– Это «Дабл-дабл»?

– Мне не следовало вести тебя в «Ин-Эн-Аут», когда ты приезжала в гости, – вздохнув, сказал Дэнни.

– Я не угадала?

– Эти гамбургеры нужно съесть в течение шести часов, если не хранить их в холодильнике. – Повисла небольшая пауза. – Ты сможешь ходить в «Ин-Эн-Аут» хоть каждый день, если переедешь сюда в следующем году.

Я улыбнулась и непроизвольно посмотрела на стопку ярких, блестящих папок на столе, в которых лежали уведомления о приеме в колледж. Я отправила документы в восемь высших учебных заведений и поступила в три – Северо-Западный университет в пригороде Чикаго, Университет Запада в маленьком городке неподалеку от Лос-Анджелеса, и Стэнвич, местный колледж, в котором преподавал папа. На прошлой неделе я решила поехать в Стэнвич, и первый об этом узнал Дэнни. С тех пор он пытался уговорить меня переехать к нему на западное побережье.

– Ну, кажется, принимая важные решения в жизни, нужно учитывать и сети быстрого питания…

– Я знал, что ты одумаешься.

Из трубки донеслось напоминание пристегнуть ремни и убедиться, что все полки для багажа закрыты.

– Мне пора. Скоро увидимся, Чак, – сказал он, назвав меня детским прозвищем, которое разрешено было использовать только ему.

– Подожди, – позвала я, осознав, что он так и не рассказал мне подробнее про сюрприз. – Дэнни…

Но брат уже бросил трубку. Я положила телефон на комод, подошла к своему столу и, отодвинув ярко-оранжевую папку Университета Запада, взяла ярко-фиолетовую с логотипом Северо-Западного университета.

Меня приняли в Медилл, на факультет журналистики при Северно-Западном университете, на который я мечтала попасть и куда отправила документы в первую очередь. Хотя школьный психолог не поверил мне, решив, что мне просто хочется учиться в одном университете с Майком. Вот только это скорее совпадение, чем причина. Я полистала глянцевую брошюру, которую прислали из Медилл, с фотографиями студентов в редакции новостей, информацией про стажировки в крупных медиа-компаниях и программами обучения журналистов за рубежом… Но тут же закрыла ее, чтобы не травить себе душу, а вместо нее взяла папку Стэнвичского колледжа и провела пальцами по лампочке на его гербе.

Северо-Западный перестал интересовать меня после того, как родители объявили, что собираются продать дом. Когда есть куда вернуться, то и уезжать не страшно. Но после этих новостей меня стали мучить мысли, что я потеряю не только дом, но и город, поэтому я все чаще стала задумываться о поступлении в Стэнвичский колледж. Я практически выросла в нем, и мне нравились усаженный деревьями двор, витражные окна в некоторых кабинетах и бар с великолепнейшими замороженными йогуртами. Поэтому вариант показался мне отличным – я начну что-то новое, но при этом в знакомой обстановке. Это прекрасный колледж. Я уверена, мне там очень-очень понравится.

Я еще не отправила туда подтверждение, да и отказы в другие университеты, но уже твердо была уверена в своем решении. Правда, это немного удивило родителей, но им просто нужно привыкнуть. К тому же их явно обрадует, что мне дадут скидку на обучение как ребенку сотрудника.

Как только свадебное сумасшествие закончится, я тут же напишу в Северно-Западный Университет и Университет Запада, чтобы они не ждали меня, а также узнаю, какие нужны взносы и документы для Стэнвичского колледжа. Но в эти выходные мне не хотелось об этом думать. Ведь прямо сейчас сестра, будущий зять и, возможно, пончики ждали меня внизу.

До двери оставалась пара шагов, когда снова зазвонил телефон, и я тут же схватила его, надеясь, что это Дэнни, но на экране высветилась фотография моей лучшей подруги Шивон Энн Арбор Хоган-Руссо.

– Привет, Ши-воооон, – сказала я, поднимая трубку и переводя мобильный на громкую связь.

Обычно именно так Шивон произносила свое имя, потому что большинство людей считали, что в нем должна быть буква «а» вместо «о».

– Ого, – удивленно сказала она. – Не думала, что ты ответишь. Почему ты не на истории?

– Я уговорила маму отпросить меня. Взяла выходной, чтобы помочь с подготовкой к свадьбе.

– Я думала, что Мандаринка обо всем позаботилась.

Я покачала головой, хотя и знала, что подруга этого не увидит.

– Ты же знаешь, что ее зовут Клементина. У тебя какое-то странное предубеждение на ее счет.

– Ты знаешь мое мнение, – сказала Шивон. – Никогда не доверяй людям, которых назвали в честь фрукта.

Я вздохнула: я столько раз уже слышала это, что знаю с какой интонацией она скажет следующую фразу.

– Ведь они… могут оказаться прогнившими.

– Знаю, ты думаешь, это смешно, – сказала я и, конечно же, услышала смех Шивон на другом конце. – Но это совершенно не так.

– А мой отец думает, что это смешно.

– Какой из?

– Тэд. Стив все еще пытается организовать ужин выпускников сегодня вечером.

Шивон еще в среду уехала со своими отцами в Мичиганский университет. Она собиралась поступать туда в следующем году, ведь, в отличие от меня, никогда даже не рассматривала других вариантов. Оба ее отца учились там и даже познакомились на одной из встреч выпускников. В доме Хоган-Руссо на видном месте висела фотография новорожденной Шивон в ползунках с эмблемой Мичиганского университета рядом с маленьким желто-синим футбольным мячом. Думаю, ее даже назвали в честь городка Энн-Арбор, в котором расположен университет, чтобы повысить шансы на поступление. К счастью, ей этого и не понадобилось – ее приняли досрочно еще в декабре.

– Как тебе кампус?

– Просто потрясающий. – Шивон счастливо вздохнула. – Подожди, – вдруг сказала она, и в ее голосе не осталось и капли мичиганского счастья, – ты не появишься сегодня в школе? У тебя же совещание.

– Да, – ответила я, – но все нормально. Али справится без меня. – В трубке повисла тишина, и я быстро добавила: – Все равно она хочет занять должность главного редактора в следующем году, поэтому ей пора привыкать. – Шивон все еще молчала, но я прекрасно представляла выражение ее лица – руки сложены на груди, одна бровь приподнята. – Клянусь, все в порядке.

– Ты опять поступаешь так же, как и всегда.

– Нет, неправда. И вообще, о чем ты?

– Как только твои братья и сестра приезжают в город, ты тут же забываешь об остальном.

Я уже хотела все отрицать, но потом решила не делать этого – не раз за эти годы мы с Шивон спорили о моем поведении, и она обычно выигрывала, потому что, честно говоря, была права.

– Это совсем другое дело. Линни выходит замуж.

– Правда? – преувеличенно потрясенно спросила Шивон. – Почему же ты раньше не сказала?

– Шив.

– А, подожди, ты говорила. Примерно каждые три минуты.

– Это будет что-то невероятное, – уверенно сказала я, чувствуя, как на лице расплывается улыбка. – У Линни такое красивое платье, и я уже посмотрела фотографии с репетиции прически и макияжа – она будет выглядеть великолепно. Вот увидишь.

Шивон знала Линни всю свою жизнь, поэтому ее тоже пригласили на свадьбу. Она вернется из Мичигана завтра утром, так что успеет подготовиться к церемонии.

– Кто уже объявился? – спросила она. – Весь цирк в городе?

– Не совсем. Линни и Родни приехали в среду вечером. А Дэнни и Джей Джей прилетают сегодня… – Я вздохнула. – И мы все соберемся вместе.

Я снова почувствовала какое-то тепло, идущее изнутри, словно выпила большую кружку горячего шоколада.

– Не совсем.

Я моргнула, глядя на телефон.

– Что ты имеешь в виду?

– Майк, – просто произнесла Шивон. – Майка не будет.

– А кто его здесь ждет? – пробормотала я.

– Ну… может, Линни? – спросила Шивон, а я снова подошла к столу и стала поправлять бумаги, чтобы хоть чем-то занять руки. – Она же его пригласила?

– Конечно, – желая перевести тему, тут же ответила я. – Но он не приедет, и это к лучшему.

– Хорошо, – сказала Шивон, но я была уверена, что она просто решила перевести тему, хотя и осталась при своем мнении. – Ну, что ты наденешь на «Доброе утро, Америка»? – поинтересовалась Шивон деловым тоном – она говорила точно так же, когда в пять лет мы решали, кто будет играть Белль, а кто чайник из «Красавицы и Чудовища».

Я поморщилась. Через пару дней к нам собирались приехать журналисты из программы «Доброе утро, Америка», чтобы взять интервью: у маминого комикса «Центральный вокзал Грантов» спустя двадцать пять лет с момента выхода первого номера выйдет последний выпуск. И хотя это состоится уже совсем скоро, я все еще не решила, что надеть.

Главными героями «Центрального вокзала Грантов» выступали пятеро детей, двое родителей и собака – вымышленная семья, прообразом которой стали мы, реальная семья Грантов. Комикс печатали в газетах по всей стране и по всему миру, и в нем рассказывалось о повседневной жизни героев – работе и неудачах, проблемах с учителями и ссорах сестер и братьев. Со временем комикс отошел от избитых шуток и излишне мультяшных иллюстраций и постепенно стал более серьезным, юмор – более остроумным, а иногда мама вела одну сюжетную линию в течение нескольких недель. К тому же, в отличие от большинства юмористических комиксов, в которых персонажи словно застыли – Гарфилд вечно ненавидел понедельники и лазанью; Чарли Браун всегда промахивался по футбольному мячу; Джейсон, Пейдж и Питер Фокс застряли в пятом, девятом и одиннадцатом классах соответственно, – жизнь в «Центральном вокзале Грантов» текла в реальном времени. У каждого из нас был свой персонаж, и все они значительно изменились за последние двадцать пять лет.

Когда все узнали, что комикс скоро закончится, на маму обрушился шквал звонков – она неделю давала интервью по телефону и электронной почте, а один раз даже ездила в Нью-Йорк, где побывала на фотосессии, – но чем меньше оставалось времени до выхода последнего выпуска, тем больший ажиотаж творился вокруг нее. Вероятно, всех интересовало, как мама чувствует себя сейчас, когда этот момент настал. В газетах по всей стране появлялись ретроспективы из комиксов, а в «Пирсе», нашем местном музее, даже организовали целую выставку ее рисунков. Сегодня, перед тем как отправиться на репетиционный ужин, мы должны были появиться там.

Но самое большое интервью со всей нашей семьей, которое они назвали «Семья из „Центрального вокзала Грантов“» состоится в воскресенье, в прямом эфире «Доброе утро, Америка».

Когда Линни и Родни определились с датой свадьбы, мама решила, что и последний выпуск выйдет в те же выходные, чтобы мы все были вместе в этот момент. И, судя по всему, «Доброе утро, Америка» очень заинтересовались этим фактом и захотели взять интервью у большей части семьи. Это не очень понравилось Линни и Родни, а Джей Джей заявил: если они хотят показать нас по центральному телевидению на следующий день после свадьбы, то им следует сменить название комикса на «Центральный вытрезвитель Грантов». Но я просто радовалась, что, когда дело, так влиявшее на наши жизни, завершится, мы будем все вместе.

– Эм, – оттягивая время, промычала я. – Одежда?

– Чарли. – В голосе лучшей подруги явно слышалось неодобрение. – Джексон Гудман приедет к тебе домой в воскресенье.

– Я в курсе.

– Джексон Гудман. И ты не знаешь, что надеть? – Под конец Шивон сорвалась на крик. Она вместе с отцами смотрела «Доброе утро, Америка» каждое утро перед выходом в школу, и Джексон Гудман – невозмутимый ведущий с бессменной улыбкой – несомненно, был ее любимчиком. Когда она узнала, что он собирается приехать к нам домой, то чуть не сошла с ума, а затем бесцеремонно навязалась присутствовать на съемках.

– Как насчет того, чтобы помочь мне с нарядом?

– Договорились. А ты взамен познакомишь меня с Джексоном?

– Конечно, – пообещала я, хотя и понятия не имела, как все пройдет в воскресенье.

В трубке послышались приглушенные голоса.

– Судя по всему, мне пора. Скоро начнется прием студентов.

– Желаю хорошо повеселиться. Да здравствуют победоносцы.

– Да здравствуют победители[1], – возмущенно поправила Шивон. – Неужели так трудно запомнить?

– Очевидно, да. Хм, вперед, Росомаха.

– Росомахи[2], – выкрикнула Шиван. – Наш талисман не Хью Джекман.

– Знаешь, а если бы им был он, то я, возможно, подала бы туда документы.

– Стив и Тед все еще злятся, что ты этого не сделала.

– Пусть радуются, что я не поступила в университет штата Огайо.

Раздался резкий вдох, который следовал каждый раз, когда я упоминала ближайшего соперника Мичиганского университета, а делала я это довольно часто.

– Сделаю вид, что не слышала.

– Думаю, это хорошая идея.

– Мне пора. Передашь Линни мои поздравления?

– Конечно. До завтра.

Я повесила трубку. А через мгновение открыла фотографии на телефоне и начала их просматривать.

Прокручивая снимки, я останавливалась на тех, где была запечатлена с братьями и сестрой. А еще я пыталась найти фотографию, на которой мы все вместе.

Вот сделанная вчера вечером, когда мы с Родни и Линни забирали заказ в «Капитане Пицце».

А вот с Дэнни и Джей Джеем у рождественской елки в кроличьих ушах, которые мы ему подарили, – тогда Линни и Родни отправились в отпуск с его родителями на Гавайи.

А затем я с Джей Джеем и Линни на День благодарения – Дэнни в последнюю минуту пришлось лететь в командировку в Шанхай, чтобы спасти едва не провалившуюся сделку.

Тут мы с Дэнни сидим на улице у «Кофебина», когда в сентябре он несказанно удивил меня, подарив билеты со словами: «Прилетай ко мне на выходные!» Тогда за сорок восемь часов я успела слетать в Калифорнию и вернуться обратно. А вот еще одна с прошлого лета, когда мы с Джей Джеем пытались – и не смогли – сыграть вдвоем в «Пятьсот злобных карт»[3].

Фотографии лишь доказали, что мы уже давно не проводили время вместе. Но наконец-то это случится в выходные. Целых три дня мы с братьями и сестрой проведем дома – будем играть в игры, собираться на кухне, чтобы посмеяться, выяснять, чей бейгл укатится дальше, или просто тусоваться вместе.

Я так много думала о встрече, и скоро все случится. Мне снова показалось, что все по-прежнему – я чувствовала это, только когда мы были вместе… и это наша последняя возможность провести выходные в этом доме, поэтому всё должно пройти идеально. Просто не может быть по-другому. Я об этом позабочусь.

Выйдя из комнаты, я направилась вниз, но на полпути в кухню снова услышала, как завизжала сигнализация.

Глава 2
Или «Все хорошо!!»

– Привет, малыш, – сказал папа, улыбаясь мне, когда я вошла на кухню. Он сидел на табуретке с кружкой кофе в руке, которую поднял в знак приветствия. – Доброе утро.

– Опять сигнализация? – глядя на панель рядом с дверью, спросила я.

В доме было тихо, а лампочки на консоли не горели. Сигнализация отключилась так же резко, как и сработала, еще до того, как я добралась до первого этажа.

– Твоя сестра все проверяет, – сказала мама. Она сидела за длинным деревянным столом с кружкой чая. – Линни предположила, что, возможно, один из датчиков барахлит.

Я кивнула, а затем уселась на кухонную тумбу и осмотрелась по сторонам. Кухня всегда была центром дома. Тем местом, где все собирались и куда я заглядывала в первую очередь, если искала братьев, сестру или родителей. И даже при том, что она была большой – с кухонным островком, вокруг которого стояли табуретки, большим столом, с отгороженной зоной у задней двери – там на стене висели крючки для пальто, и о них все всегда цеплялись, – и стояли скамейки, чтобы счищать снег с ботинок, – кухня казалась уютной. На мгновение я представила одного из ужасных детей Лили и Грега Пирсонов, бегающих тут – в доме, который уже не принадлежит нам, и почувствовала, как свело живот.

– Все хорошо, малыш? – спросил папа, проходя мимо меня, чтобы открыть шкаф.

Еще месяц назад он был заполнен до отказа коллекцией разномастных кружек и тарелок, которые мы накопили за двадцать пять лет. Но теперь там почти ничего не осталось. Лишь несколько «выживших» после уборки и последующей распродажи в стиле «мы продаем дом» – родители устроили ее на лужайке, а я отказалась учувствовать. Когда они поняли, что я планирую громко рассказывать потенциальным покупателям о клопах и поддельном антиквариате, то отправили меня на выходные в Бостон к Линни и Родни.

– Да, все хорошо, – улыбнувшись, тут же ответила я. А затем кивнула на кружку, которую он достал. – Это для меня?

– Угадала, – сказал папа, а затем, налив мне кофе и добавив молока, ровно столько, сколько я любила, подмигнул и передал кружку мне.

Как обычно по утрам, папа выглядел слегка помятым, потому что любил поспать подольше. И хотя ему сегодня не нужно было на занятия – он занимал должность профессора ботаники и начальника департамента естественных наук в Стэнвичском колледже, поэтому уже лет десять у него по пятницам был выходной, – папа уже переоделся в одежду, которую надевал на работу: вельветовые брюки, рубашку на пуговицах и кардиган с подтянутыми до локтей рукавами. А из волос, словно посыпанных солью и перцем, выглядывали очки.

– Голодна? – спросила мама. – Родни вернется с минуты на минуту.

На ней была одежда, в которой она обычно рисовала, – безразмерный свитер и черные брюки, – а в кудрявых светлых волосах виднелся карандаш, хотя она уже недель шесть не работала над стрипами[4]. Именно столько времени требуется, чтобы их успели обвести и раскрасить. Она уже несколько недель знала, чем закончится «Центральный вокзал Грантов», но никому не говорила. Линни пыталась выпросить у нее концовку, но мне хотелось увидеть её в газете вместе со всем миром.

– Ну, это барахлят не датчики окон, – сказала сестра, входя на кухню из столовой. Она улыбнулась при виде меня. – Мило, что ты решила к нам присоединиться.

– Подумала, что будет неплохо появиться здесь, – ухмыльнулась я.

Сестра рассмеялась и достала кружку, а затем отправила ее через кухонный островок папе. Он поймал ее и налил кофе.

– Счастливого свадебного сочельника, – хлопая в ладоши, сказала я.

Когда мне было шесть, а Линни семнадцать, я считала, что она самая красивая девушка на свете. Да и сегодня, когда мне семнадцать, а ей двадцать восемь, мое мнение не изменилось. Она больше всех нас похожа на отца: такие же волнистые темные волосы, голубые глаза и, что вечно ее расстраивает, торчащие уши. Она всего на шесть сантиметров ниже меня и сейчас метр семьдесят, но при этом унаследовала от мамы пышную фигуру, а я нет. Поэтому, хоть я иногда и таскала одежду Линни, но большая часть ее гардероба мне была недоступна.

– Не думаю, что этот день так называют, – заметила сестра и сделала глоток из своей кружки, а потом кивнула папе. – Хороший кофе, папочка.

– Я старался.

Раздался звонок. Звонили, стоя у входной двери – той, что обычно используют либо курьеры, либо службы доставки, потому что мы чаще всего заходим в дом через кухню.

– Кто это может быть? – спросила мама и, прищурившись, посмотрела на кухонные часы. – Я не ждала гостей до полудня.

– Скорее всего, доставка, – ответила Линни и уже готова была уйти.

Но я покачала головой, спрыгнула с кухонной тумбы и сказала:

– Давай лучше я. – Я взяла кружку, толкнула кухонную дверь и направилась в прихожую. – Мне же нужно сделать что-то полезное!

Пока я шла в прихожую, попивая на ходу кофе, за моей спиной слышался папин смех. Через стекло я увидела силуэт человека, который стоял на крыльце спиной ко мне. Как только я отперла и открыла дверь, он тут же обернулся.

– Привет, – с улыбкой сказал нежданный гость.

Я тут же отступила назад. Я точно не ожидала увидеть этого милого парня примерно моего возраста – высокого и тощего, с тонюсенькими запястьями, которые выглядывали из рукавов темно-зеленого шерстяного пиджака. На его ногах были джинсы и резиновые сапоги. В одной руке он держал зеленую папку, а в другой – стаканчик с кофе. Имя на нем я не разобрала. На лоб свисали густые темно-каштановые волосы, и мне почему-то вспомнился актер из фильма про оборотня, играющего в баскетбол, – мы с братьями и сестрой смотрели его в детстве. Когда наш гость слегка повернул голову, то я не могла не заметить его вздернутый, почти квадратный кончик носа, как у Мэтта Деймона или Дика Трейси. Раньше подобный я видела лишь у кинозвезд или персонажей комиксов.

– Привет, – поприветствовала я парня, а затем быстро осмотрела себя и пожалела, что натянула на пижаму такую древнюю толстовку. Раньше она принадлежала Джей Джею, и спереди на ней красовалась надпись Go BIG Or Go Gnome![5], а сзади – изображение свирепого гнома. – Я могу чем-то помочь?

– Да, – улыбаясь еще шире, ответил незнакомец. – Чего изволите?

– Поня-я-ятно, – протянула я, кивнув, а затем отступила на шаг и начала закрывать дверь. Парень не выглядел как сектант, но, с другой стороны, дали бы ему сказать хоть слово, если бы выглядел? – Хорошая попытка. Спасибо, что зашел…

– Подожди, – выпалил он и ногой придержал дверь. – Прости… я имел в виду, что я из компании «Чего изволите?». Мы организуем различные мероприятия.

– У нас уже есть организатор, – решительно сказала я, стуча дверью по его ботинку, чтобы он убрал ногу. – Но спасибо, что зашли.

– Да, Клементина Лукас, – громче произнес незнакомец.

Я замерла, а потому открыла дверь чуть пошире.

– Откуда ты знаешь?

– Нас прислали сюда из «Планд», чтобы мы заменили ее, – сказал он. – Полагаю, дядя еще не приехал? Я надеялся, что он уже здесь и все объяснил.

– Входи.

Я распахнула дверь. Вообще я должна была стыдиться того, как только что с ним поступила, но сейчас следовало все выяснить, ведь ситуация складывалась не очень хорошая.

Парень старательно вытер ноги о коврик, а затем зашел внутрь. На его пиджаке, чуть выше сердца, я заметила вышитую надпись: «Чего изволите?».

– Чарли? – позвала с кухни Линни. – Кто там?

– Это, хм… – Я посмотрела на незнакомца.

– Билл, – ответил он. – Билл Барнс.

Я кивнула, стараясь скрыть удивление. В школе училось множество Уиллов, Уильямов и даже Виллемов, которые очень раздражались, если кто-то неправильно произносил их имена, но ни разу не встречала Биллов.

– Я Чарли.

Билл кивнул.

– Подружка невесты, верно?

– Эм, – удивленно промычала я, не понимая, как он узнал об этом и что происходит. – Да, но…

– Чарли? – снова позвала Линни.

– Билл, – закричала я, хотя и понимала: это имя ей ничего не даст, поэтому я направилась на кухню, показав Биллу жестом следовать за мной.

– Кто? – спросила Линни, когда мы вошли.

– Я тебя раньше не видел, – нахмурив брови, сказал папа, а затем снял с головы очки, надел их и прищурившись посмотрел на Билла. – Элеонор, мы же его не нанимали, да? – обратился он к маме.

– Я Билл Барнс. Хм… я работаю с дядей Уиллом Барнсом в компании «Чего изволите?», которая занимается организацией праздников. Прошлой ночью «Планд» связался с нами и попросил приехать сюда, потому что возникли некоторые… хм… проблемы с Клементиной Лукас.

– Что? – спросила Линни и резко побледнела. – Что значит «проблемы»?

Билл откашлялся и огляделся по сторонам, будто ждал, что кто-то другой расскажет все за него. Он же говорил о дяде, который уже должен быть здесь.

– Хм. Видимо, она перепутала заказы клиентов, не отвечала на письма, присвоила себе деньги… не забронировала помещения…

– Что, прости? – уставившись на него, спросила Линни.

– Ты сказал «присвоила деньги»? Ее хоть арестовали или что там делают в таких случаях? – спросила мама, встав из-за стола и подойдя к сестре – казалось, та сейчас упадет.

– Хм… – Билл прокашлялся. – Ну, в «Планд» не рассказали всех подробностей, но вроде как Клементина перестала общаться с ними и со своими клиентами. Предполагают, что она покинула город.

– Нет, – сказала Линни, доставая телефон. – Это какое-то недоразумение, потому что она писала мне вчера вечером… – Сестра поводила пальцем по нему, а затем протянула мне. – Видишь?

Прищурившись, я посмотрела на экран. Письмо без темы содержало одно сообщение: «ВСЕ ХОРОШО!!!».

– Не знаю, – сказала я, переводя взгляд на сестру. – Плохой знак.

– Да, – глядя на свой телефон, согласилась Линни. – Кажется, в тот момент я подумала, что она нас так успокаивает.

– И что теперь? – скрестив руки на груди, спросил папа тоном, которым он общается с первокурсниками. – Ты понимаешь, что моя дочь выходит замуж?

Линни, что-то яростно печатающая в своем телефоне, издала полувсхлип-полусмешок.

– Мы знаем, – быстро ответил Билл. – «Планд» глубоко опечален случившимся и отправил нас, чтобы мы взяли на себя обязанности Клементины. Вам полностью возместят убытки.

– Меня это не волнует, – воскликнула Линни, в ее голосе слышались пронзительные и панические нотки. – Я понимаю, что в случившемся нет твоей вины, но моя свадьба завтра. И уже слишком поздно менять свадебного организатора.

– Я прекрасно вас понимаю, – уверил Билл. Он подошел к кухонному островку, поставил стаканчик и открыл папку с бумагами. – Дядя, конечно, расскажет вам все более подробно, чем я… Он приедет сюда с минуты на минуту. Мы вчера вечером составили план, и я думаю…

ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ.

Снова сработала сигнализация, и здесь она действительно оглушала.

– А-А-А-А-А-А! – закричал мой будущий зять, который только вошел на кухню и испугался громкого звука, отчего выронил розовую коробку с пончиками на пол.

– Мой «Медвежий коготь»[6]! – подбегая к коробке, воскликнул папа.

– Почему она снова сработала? – закрыв уши, закричала Линни.

– Я выключу, – поспешив к панели управления, объявила я. – Какой код?

– Двенадцать, тридцать четыре, – прокричала мама.

Мне понадобилась секунда, чтобы ввести код, а потом сигнализация отключилась. Линни осторожно убрала руки от головы.

– Все закончилось, – заверила ее я.

– Пончики не пострадали, – с невероятным облегчением сказал папа и поднял коробку.

– Что с ней не так? – указывая на панель сигнализации, спросил Родни. – Она срабатывает второй раз за утро.

– Третий, – поправила я, медленно отходя от пульта, так как боялась, что сигнализация сработает вновь. Я повернулась к Родни. – Ты принес мне с клубничной глазурью?

– Конечно. Я же не просто так приехал, – ответил Родни, поправляя немного съехавшие очки.

Линни встретила Родни Дэниелса в первый же день приезда в Дартмутский колледж. Он оказался одним из первых, с кем сестра познакомилась в общежитии, – в тот день Дэниелс в одиночестве бродил по коридорам в поисках своей комнаты, сжимая корзину для белья и пакет с банными принадлежностями. А вечером того же дня они встретились вновь на студенческой вечеринке и с тех пор вместе. Если не учитывать расставание на пять месяцев, когда им было по двадцать три. Мне тогда исполнилось двенадцать, но даже я понимала: их разрыв не продлится долго. Линни и Родни просто созданы друг для друга. Они даже внешне походили друг на друга и сразу нашли общий язык, хотя Линни светлокожая и почти всю свою жизнь прожила в этом доме в Коннектикуте, а Родни темнокожий и мотался по военным базам по всему миру вместе с родителями- военными.

Отец Родни, генерал ВВС, и мама, военная медсестра, в конце концов обосновались на военной базе на Гавайях, где Родни проучился в старшей школе. Поскольку поездка из Нью-Гемпшира до Гонолулу и обратно занимает много времени и обходится дорого, то все четыре года учебы в колледже, а вместе с этим Дни благодарения и Рождество он проводил с нами. Когда на прошлой неделе, на еженедельной встрече, школьный психолог спросил меня, как я отношусь к появлению нового члена семьи, то, честно говоря, я даже не сразу поняла, о чем она. Потому что Родни стал членом нашей семьи лет десять назад.

– Я получил твое сообщение. Но ничего не понял, – сказал Родни, когда обнял Линни за плечи и поцеловал в макушку, – ростом под метр девяносто, он был выше нее почти на целую голову.

Чаще всего Родни брился налысо и носил то же, что и в восемнадцать лет – джинсы и хорошо отутюженные рубашки с пуговицами на воротнике. Мама и папа часто приводили его в пример, когда пытались заставить братьев одеваться как взрослые, а не как школьники, которые стащили кредитные карты у родителей.

– Что там непонятного?

Родни достал телефон и прищурился.

– Где ты? Быстрее возвращайся сюда. «Фортова Клементина ушла, и я собираюсь послать все к форту. ФОРТ».

– Глупая автозамена, – качая головой, пробормотала Линни.

– Клементина уволилась?

– У нее даже не хватило порядочности, чтобы уволиться! Она просто забрала себе все деньги и исчезла!

– Что?

– Привет, я Билл, – бодро представился Билл, который пока еще не совсем разобрался в обстановке, потом улыбнулся и протянул руку Родни. – «Чего изволите?».

– Э-э… ладно, чувак, – сказал Родни, пожимая ему руку. – Прекрасный у тебя настрой.

– Билли с дядей заменят Клементину, – объяснила я. – И они справятся, – добавила я с большей уверенностью, чем на самом деле ее чувствовала.

А затем подошла к коробке с пончиками, подтолкнула отца и взяла покрытый клубничной глазурью.

– Где твой костюм? – спросила Линни. – Разве ты не собирался его забрать, пока ездил за пончиками?

– Он еще не готов, – поморщился Родни. – Они сказали приехать за ним завтра.

– Но завтра свадьба, – проговорила Линни дрожащим голосом – вот-вот разревется.

Все на кухне, кроме Линни, обменялись быстрыми, паническими взглядами. Наверное, в этот момент мы все подумали об одном и том же: «Невеста не должна заплакать».

– Давай я за ним съезжу, – тут же предложила я, а затем подхватила любимый пончик Линни – с шоколадной обсыпкой – и положила на тарелку. Похоже, моя сестра сейчас нуждалась в углеводах. – Я заберу его завтра утром. Не беспокойся. Считай, что этот вопрос решен.

– Но… – начала Линни, осматривая всех.

– А я позвоню в охранную компанию насчет сигнализации, – сказал папа успокаивающим голосом. – Думаю, нужно убедиться, что она не сработает снова.

– Я уверена, Билл и его дядя все уладят, – сказала мама, сверля взглядом нашего нового организатора.

– Да, – подтвердил тот, улыбаясь Линни. – Дядя появится здесь с минуты на минуту.

– Как тебе такой расклад? – спросил Родни и, посмотрев на меня с благодарностью, забрал у меня тарелку.

Слегка успокоившись, Линни кивнула, но как только она собралась ответить, зазвонил стационарный телефон. Я стояла к нему ближе всех, подхватила трубку и перекинула маме, которая поймала ее одной рукой.

– Честное слово, не понимаю, дети, почему вы никогда не отвечаете на звонки? – покачав головой, спросила она и ответила вежливым голосом, без капли раздражения: – Элеонора Грант. – Послушав, что сказали на другом конце, она стала говорить с такой теплотой, словно несказанно обрадованная этим звонком: – Да. Здравствуйте. Подождите минутку, я уйду в свой кабинет. – Мама выключила микрофон и взяла пончик. – Это «Таймс», – сообщила она, направляясь к задней двери, которую Родни оставил слегка приоткрытой. – Так что постарайтесь не подходить к телефону минут двадцать, чтобы мне не пришлось отвлекаться.

Мама вышла из дома и пошла к своему офису через задний двор. Его построили, когда популярность комикса взлетела до небес и она больше не смогла работать за кухонным столом.

– «Таймс»? – провожая маму взглядом и нахмурив брови, повторил Билл. – Как «Нью-Йорк Таймс»?

– Да, – ответил Родни и показал на коробку. – Будешь пончик?

– Спасибо, – сказал Билл и, все еще смущаясь, подошел к коробке поближе.

– Я хочу разобраться с этой сигнализацией, – произнес папа, взял кружку и зашагал в холл, по пути взъерошив мне волосы и сжав плечо Линни.

Я откусила пончик и сделала большой глоток кофе, хотя и не была уверена, что он мне нужен – события последних нескольких минут и так взбодрили меня.

– Ну что ж, – сказал Билл.

Он положил глазированный пончик и поднял свою папку с логотипом «Чего изволите?» такого же зеленого цвета, как и его пиджак. Ниже виднелась надпись «Грант-Дэниелс», и уже только от факта, что кто-то все продумал и собирается взять дело в свои руки, мне стало легче. Когда я представляла себе эти выходные – как мы соберемся вместе и отлично проведем время, – то точно не предполагала исчезновение организатора свадьбы.

– Похоже, большая часть…

Дверь, ведущая на улицу, с треском распахнулась, и все на кухне, включая Билла, подпрыгнули.

– Так, так, так, – сказал Джей Джей с порога, осматривая каждого из нас. Видимо, решив, что этого недостаточно, он добавил: – Понятно.

Ну вот и приехал мой средний брат.

Глава 3
Или «Не всегда стоит использовать аббревиатуры», или «НВСИА»

– Привет, чувак, – расплываясь в улыбке, сказал Родни. – Добро пожаловать домой. Хочешь пончик?

– Ага, думаешь отделаться пончиками? – выпалил Джей Джей.

– Хм… что?

Джей Джей усмехнулся. Вернее, просто сказал: «Смешно». Он делал так лет с двенадцати – с тех пор как прочитал об этом в какой-то книге, и никто не смог его переубедить, что так делать неправильно. Войдя на кухню, он бросил вещи – куртку, сумку и чемодан, – а затем подошел к столу.

– Пончик не загладит вашей вины. – Брат огляделся и, видимо, решив, что больше бросать нечего, снял кепку с эмблемой «Питтсбург Пайрэтс»[7] и кинул ее на пол. – Вы очень разочаровали меня. Линни, Родни, Чарли… – Джей Джей по очереди посмотрел на каждого из нас, но, когда добрался до Билла, запнулся. – А ты кто?

– Билл, – представился тот, приближаясь к брату. – Я…

– Вы знаете, сколько я прождал вас в аэропорту? Надеялся, что хоть кто-то из членов моей семьи приедет и заберет меня. Провожал взглядом машины, проезжающие мимо.

– Э-э… – протянул Родни. – А ты попросил кого-нибудь встретить тебя?

– Конечно! – взорвался Джей Джей. – Ты думаешь я бы просто… просто… – Брат замолчал, а злость на его лице сменилась задумчивостью. – Хотя дайте-ка я кое-что проверю. – Он вытащил телефон из кармана и поводил пальцем по экрану. – Хм. Похоже, я так и не отправил письмо, оно висит в черновиках. Упс. – Джей Джей положил телефон обратно в карман, а затем, широко улыбнувшись, подошел к нам. – Привет, семья! Как дела?

Они с Родни стиснули друг друга в объятиях и похлопали по спине, а затем Джей Джей прижал меня к своему боку одной рукой, но быстро отпустил.

– Привет, – сжимая его руками в ответ, поздоровалась я. – Рада, что ты здесь.

– Хорошо вернуться домой, – сказал он, затем направился к Линни, схватил ее в охапку и приподнял над полом. – Счастливой почти свадьбы! – Он покружил ее, потом поставил на ноги и улыбнулся. – Как ты себя чувствуешь? Рада? Взволнована? – Он посмотрел на Родни и громким шепотом спросил: – Передумал? Ноги трясутся?

– Прекрати, – улыбаясь, воскликнула Линни и покачала головой. – Добро пожаловать домой.

– Спасибо, – ответил Джей Джей и, переступая через свою сумку, пошел к разделочному столу.

Подхватив мой кофе, он сделал глоток, но тут же скривился и поставил кружку обратно.

– Боже, как ты это пьешь, Чарли? По вкусу как теплое молоко.

– Эй, – возмутилась я, безуспешно пытаясь выглядеть грозной. Мне безумно нравилось вновь тусоваться на кухне с братьями и сестрой, и я снова почувствовала себя как дома. – Налей сам себе кофе.

– Но я только что приехал, – закатив глаза, возразил он.

Джеймисон Джеффри Грант был на восемь лет меня старше и на пятнадцать сантиметров выше, с непослушными, вьющимися светло-каштановыми волосами, которые он научился укладывать несколько лет назад – именно тогда Линни откопала для него в Бостоне какую-то шведскую пасту для укладки. У него были такие же карие глаза как у Майка и мамы, а бровям, как шутила Линни, позавидовал бы Влас из «Улицы Сезам».

– Так что тут у вас происходит? – спросил он, заглядывая в коробку с пончиками. – Раз Дэнни нет, то я могу съесть и его пончик?

– Он вылетел из Сан-Франциско в шесть, – сказала я, быстро подходя к коробке. – Значит, появится здесь в два. И ты не будешь есть его пончик. – Я взяла политый кленовым сиропом и посыпанный сахарной пудрой пончик, а затем вытащила из шкафа пластиковый контейнер для него.

– О, а расписание Дэнни ты знаешь. – Джей Джей покачал головой. – Смешно.

– Раз ты никого не предупредил, то как ты добрался сюда? – поинтересовался Родни.

– Взял такси, – беря пончик, ответил Джей Джей и замер. – Ой! Оно все еще стоит на улице. Я зашел за деньгами, чтобы заплатить водителю.

– И там, наверное, все еще работает счетчик? – спросила я.

– Да, – откусив пончик, ответил он. – У кого есть наличка? Я отыскал только девять долларов, но половина из них мелочью, а половина – канадские доллары.

– Откуда у тебя канадские доллары? – с искренним любопытством поинтересовался Родни.

– С последней игры с «Блю Джейс»[8].

– Как ты вообще живешь? – вскидывая руки, спросила Линни. – Как в Массачусетском институте тебе вообще диплом выдали?

– Нужно просто знать, кого подкупить, – ответил Джей Джей с набитым ртом, а затем подмигнул ей.

То, что Джей Джей уже несколько лет выполнял довольно серьезную работу, до сих пор удивляло меня. К тому же, если сравнивать с братьями и Линни, он добился большого успеха. Он работал аналитиком в «Питтсбург Пайрэтс» и, опираясь на статистику и анализ сил игроков, помогал собирать самую эффективную команду, а, следовательно, добиваться побед. По крайней мере, так он мне это объяснил и однажды подарил на Рождество книгу «MoneyBall. Как математика изменила самую популярную спортивную лигу в мире», но, даже прочитав ее, я все равно не до конца разобралась в том, чем он занимается.

– Надеюсь, ты приехал не из Нью-Йорка? – спросила Линни.

Он покачал головой.

– Из Хартсфилд-Путнам.

Крошечный аэропорт Хартсфилд-Путнам находился в минутах двадцати от нас, но Джей Джей мог прилететь и в Нью-Йорк и тогда добирался бы сюда час – поездка на такси вышла бы дороже.

Линни кивнула и тут же ухватилась за мочку правого уха, а Джей Джей и Родни сразу повторили за ней – не мы придумали этот жест, но сейчас уже и не помнили, откуда он.

– Серьезно? – возмущенно спросила я, хотя на самом деле обиделась на них несильно, ведь этим жестом мы могли пользоваться, только собираясь вместе… Такие вещи начинаешь ценить только тогда, когда они исчезают.

– Не нужно было тормозить, – сказал Джей Джей и сделал еще один глоток моего кофе, затем вновь скривился и отставил кружку в сторону.

У меня не было налички – честно говоря, я все еще ходила в пижаме, – поэтому мне пришлось позаимствовать две двадцатки из стеклянной банки, в которую мы скидывали деньги для подобных случаев: заплатить разносчику пиццы, дать чаевые курьеру или купить мятное печенье у девочек-скаутов. Раньше она всегда стояла на шаткой стопке поваренных книг, но сейчас их осталось лишь две. Я закрутила крышку на банке, а затем вышла за порог.

Солнце только взошло, и плюс ко всему на улице было немного пасмурно. Я скрестила пальцы, чтобы к завтрашнему дню все прояснилось, и поспешила по деревянному настилу террасы. По бокам дома росли цветы, высаженные папой, а позади находилось большое свободное пространство. Скоро тут установят шатер, в котором завтра пройдет свадьба, а в детстве мы безуспешно уговаривали родителей вырыть здесь бассейн. Правда, нам устанавливали батут между теплицей папы и офисом мамы.

Я пересекла террасу, спустилась по каменным ступенькам, прошла мимо гаража и вышла на подъездную дорожку. И конечно же, там стояло черное стэнвичское такси.

Водитель копался в телефоне, поэтому я постучала по стеклу. Он вздрогнул и посмотрел на меня, а затем опустил стекло на пассажирской двери.

– Привет, – слегка наклонившись, сказала я. – Извини, что напугала. Я принесла деньги.

Взглянув на счетчик, на котором значилась сумма в тридцать пять долларов, я протянула ему двадцатки, надеясь, что оставшихся денег хватит на чаевые.

– Спасибо, – сказал он, забирая деньги и сбрасывая счетчик, а затем посмотрел на дом. – Я раньше не приезжал сюда? Мне кажется, будто я откуда-то знаю ваш дом.

Я тоже на него посмотрела. Его построили в начале века в викторианском стиле, но со временем и со сменой владельцев он стал «франкенштейнским» («Стал монстром Франкенштейна», – постоянно поправлял Дэнни) с пристройками и надстройками, которые нельзя было отнести к какому-то архитектурному стилю. Но он все еще поражал своим видом – три этажа, бело-черная отделка, зеленые рамы, козырек на крыше и широкое крыльцо, которое мы украшали тыквами и гирляндами – они мерцали со Дня благодарения до Дня святого Валентина.

Этот дом знали миллионы читателей «Центрального вокзала Грантов», поскольку вымышленные Гранты жили точно в таком же доме, вплоть до цвета оконных рам. И, скорее всего, именно поэтому он показался таксисту знакомым.

– Мама рисует комиксы, – гордо заявила я. – Может, вы его там и увидели?

Но через секунду моя улыбка дрогнула: я говорила в настоящем времени, хотя хотя это уже было не так.

На лице водителя проявилось озарение, и он кивнул.

– Думаю, да… Комикс про бигля, верно? Того, который постоянно ест?

Я кивнула. Бесспорно, бигль Вафля стал звездой «Центрального вокзала Грантов». Он появился, когда мне исполнилось пять, и какое-то время товары с его изображением разлетались как горячие пирожки. Это единственный персонаж без реального прототипа. Мы не держали домашних животных – у Линни была аллергия на кошек, да и мама всегда утверждала, что пятеро детей и так вносят хаос в жизнь, собака точно лишняя.

– Да, это он.

– Круто.

Таксист кивнул и задом выехал на дорогу, оказавшись единственным, кто в этот час ехал по нашей тихой улице.

Когда я направилась к дому, что-то розовое привлекло мое внимание. Я осмотрела улицу. Ну конечно же: вверх по дороге, петляя от усилий, ехала Сара Стивенс. Может, она всего лишь двенадцатилетняя семиклассница, но при виде нее во мне медленно нарастал гнев.

Большую часть прошлого года Сара доставляла нам газету, и если я выходила из дома пораньше и видела, как она развозит выпуски «Стэнвич Сэнтинел», то, проходя мимо, махала ей рукой. Больше мы никак не общались. Но за последние несколько месяцев все изменилось. Почему-то она вообще перестала доставлять нам газету. Мы не получали свежих выпусков с февраля. Папа периодически звонил в почтовую службу, жаловался, но Сара все время уверяла: мы ошиблись, она ни разу не пропускала наш дом. В конечном счете нам с ней устроили очную ставку в офисе почты, где каждый уверял, что другой лжет. Папа даже попытался отменить подписку, но не вышло: подписка была оплачена на год вперед. Так что теперь мы не только не получали газету, но и испортили отношения с ученицей средней школы, живущей на нашей улице.

И вся эта история, конечно же, появилась в последних выпусках «Центрального вокзала Грантов». Появление Софи Силвер, дерзкой девочки-разносчицы газет, не улучшило взаимоотношений с Сарой. У меня появилось ощущение, что сейчас она просто хотела меня позлить, мозоля мне глаза и наматывая круги перед домом, который, казалось, тоже чувствовал угрозу.

– Привет, почему ты не в школе?

Сара прищурилась, выглядывая из-под розового велосипедного шлема.

– Стэнвичская академия на весенних каникулах. Скажи маме, чтобы перестала рисовать меня в своих дурацких комиксах.

– Тебя там и нет, – тут же ответила я.

Эти слова часто повторяли в семье Грантов. Никому не следовало говорить, что их рисовали в комиксах. Даже если так думали. Даже если так и было. Еще до того как я узнала о значении фразы «судебный процесс», я понимала: никому не стоит давать поводов для исков. Поэтому я научилась довольно убедительно отрицать такие заявления еще до детского сада.

– К тому же последний выпуск выйдет в воскресенье.

– О. – Сара затормозила и поставила одну ногу на землю. – Тогда скажи отцу, чтобы он перестал жаловаться на меня.

– Как только начнешь приносить нам газету, мы сразу же это сделаем, – скрестив руки на груди, ответила я.

– Я принесла вам газету, – повысив голос, сказала Сара.

– Угу, – посмотрев на дорогу, ответила я. – Как же мы это пропустили?

– Я развожу газеты по будням не позднее шести утра, а в выходные – в восемь. Так что я привезла вам ее утром. Примерно три часа назад.

– Мы ее что-то не видели.

– Это не моя проблема, – воскликнула она, оттолкнулась и поехала. – Я выполнила свою работу.

– Отдай нам нашу газету! – закричала я ей вслед, но Сара лишь ответила неприличным жестом.

Кэсси, мой персонаж «Центрального вокзала Грантов», с легкостью бы дала отпор, но я просто отвернулась и отправилась обратно в дом.

– Так скажи мне, – сказал Джей Джей Биллу, когда я вошла на кухню. – Билл – это прозвище? Это же не сокращение от Билльям?

Я прекрасно понимала реакцию Родни, мы оба не поверили своим ушам.

– Билльям?

– Это имя, – делая глоток кофе, сказал Джей Джей.

Похоже, он наконец-то сделал себе свой кофе.

– Не придумывай.

– Есть такое имя, – настаивал Джей Джей. – Уверяю вас. Я учился в магистратуре с парнем по имени Билльям.

– Не сочиняй, – сказала Линни.

– Так и есть, – возмутился Джей Джей.

Мы обменялись взглядами с Родни. Джей Джей всегда так поступал – закапывал себя в еще более глубокую яму, упорно отказываясь отступать.

– Я могу доказать.

– Давай, – сказал Родни.

– И мне, – добавила я.

– Хорошо! – слезая со стула, закричал Джей Джей. – Обязательно докажу!

Он вылетел из кухни с «диким возмущением», как называл это состояние папа, но через секунду вернулся, схватил свою кружку с кофе и снова ушел.

– Э… мое полное имя Уилльям, – спустя мгновение сказал Билл, явно сомневаясь, стоит ли отвечать на вопрос, заданный человеком, который только что ушел. – Меня назвали в честь дяди, а его все зовут Уилльям, так что… – Его голос стих, после чего Билл откашлялся. – Хорошо. Я получил сообщение от дяди. Он попросил, чтобы я кое-что обсудил с вами, тогда он сможет приступить к работе сразу, как только приедет.

– Отлично, – сказала Линни.

Тут в кухню вернулся Джей Джей, что совершенно меня не удивило, ведь он оставил пончик на кухонной тумбе.

– Итак, в вашем списке гостей двадцать человек, верно? – спросил Билл.

Родни кивнул, Линни собралась повторить за ним, но вместо этого повернулась к Джей Джею.

– Кого ты приведешь?

– Приведу? – чуть не подавившись пончиком, переспросил брат.

– В качестве пары, – поднимая бровь, уточнила Линни. – Мы отправили тебе приглашение на двоих, и ты на него ответил. Так что ты получишь два стейка.

– Ах, – сказал Джей Джей, часто моргая. – Ты об этом. Ну, когда я отвечал на приглашение – а это, кстати, произошло несколько месяцев назад, – я думал, что у меня появится девушка. Я повстречал множество дам, которые казались перспективными. Но потом… э…

– Плати, – повернувшись к Родни, сказала Линни.

– Большое спасибо, Джей Джей, – поблагодарил ее жених, доставая бумажник.

– За что платить? – нахмурившись, спросил брат.

– И мне интересно, – сказала я, обидевшись, что тоже не в курсе.

– Я так и знала, что ты не приведешь пару, потому что уже несколько месяцев ни о ком не говорил, – объяснила Линни, когда Родни вручил ей двадцатку.

– А я верил в тебя, – вздохнув, добавил он. – Но ничего хорошего из этого не вышло.

– Вы, ребята, заключили пари? – возмутился Джей Джей. – О моей будущей потенциальной любви-слеш-возможном горе?

– И даже не рассказали мне об этом? – добавила я.

– В голове не укладывается, что в меня не верят, – сказал брат, – и кто? Моя родная сестра.

– Давай продолжим, – сказал Родни, взглянув на Билла и явно пытаясь повернуть разговор в старое русло. – Итак, ты говорил о списке гостей?

– Да, – открывая папку, ответил Билл. – Список ограничен…

– Подождите секундочку, – хлопнув ладонью по прилавку, вмешался Джей Джей, словно ему что-то пришло на ум. – Не помню, чтобы где-то было написано, что я обязан привести пару. Вы ни слова не упомянули в ПНС.

Мы все уставились на него, но Билл почему-то принялся разглядывать его туфли.

– Что? – наконец спросила Линни.

– Когда вы с Родни прислали ПНС, – сказал Джей Джей и покачал головой, явно недоумевая, почему мы так на него смотрим. – Там не было ни слова…

– Ты имеешь в виду «приглашении на свадьбу»? – спросил Родни, и Джей Джей кивнул. – Чувак. Аббревиатуры не всегда хорошая идея[9].

– Я просто говорю: если бы вы где-нибудь в приглашении написали, что я понесу ответственность за то, что ответил…

– Джей Джей, просто признай: у тебя нет пары, – качая головой, произнесла Линни. – Это не так уж и сложно.

– Ну, вы же не можете точно сказать, что я приду без пары, – заявил Джей Джей. – То есть не хочу, чтобы у вас пустовало место.

– Не беспокойся об этом, – быстро сказала я, догадываясь, к чему он клонит.

– Линни, верни Родни его деньги, – великодушно попросил Джей Джей. – Я найду пару.

– До завтра? – спросила Линни. – И приведешь на свадьбу? Нет уж.

– Ты не веришь, что у меня получится это сделать?

– Нет, – сказала сестра. – Ты понял, что я имела в виду, Джеймисон.

– Ну, тогда еще один вызов принят, Линни! – воскликнул Джей Джей и демонстративно вытащил телефон из кармана. – Я приведу пару на твою свадьбу. Вот увидишь!

То, что Джей Джей заявится на свадьбу с посторонним человеком, показалось мне не лучшей идеей и совершенно не вписывалось в мои планы на выходные.

– Ребята, – сказала я, пытаясь успокоить их. – Давайте не…

– Хорошо, – словно не слыша меня, ответила Линни. – И если у тебя не получится этого сделать…

– Что маловероятно…

– То ты должен будешь при всех признать, что был не прав. И заплатить мне двадцать долларов.

– Отлично.

Джей Джей протянул руку, и Линни пожала ее.

– Кто свидетель?

– Я, – ответили мы с Родни хором.

– Но не думаю, Джей Джей, что у тебя что-то получится, – добавил Родни.

– Ты сомневаешься? – приподняв бровь, спросил Джей Джей. – Хочешь добавить интриги?

– И этих достаточно, – убедила его я.

– Пари на стороне? Пятьдесят баксов на то, что я приведу пару.

– Я уже поспорил на двадцатку, – напомнил Родни.

– Хорошо, я принимаю пари, – смягчившись, согласилась я.

Брат не успеет найти себе пару, поэтому мне ничто не помешает забрать его пятьдесят баксов.

– Попрощайся со своими денежками, – сказал Джей Джей, выразительно посмотрев на меня.

Он повернулся к Биллу.

– Билльям? Хочешь поучаствовать в нашем споре?

– Нет, – ответила я за него. – Ты что-то хотел сказать, Билл?

– Верно, – открывая папку, подтвердил тот, и на его лице промелькнуло облегчение – наконец-то можно вернуться к работе. – Дядя хотел удостоверится, что остальные гости прибудут сюда к шести на репетицию.

Линни кивнула.

– В музее «Пирс» сегодня открытие маминой выставки. Все начнется в четыре. Думаю, мы успеем вернуться.

– Хорошо, – сказал Билл. – А свита жениха и невесты подтвердила, что приедет в шесть? – Он посмотрел на листок и прищурился. – Макс, Дженнифер, Дженнифер, Прия, Джей Джей, Дэнни, Чарли, Элизабет, Маркус и Майкл.

Я закатила глаза.

– Можешь вычеркнуть Майкла из списка.

– Чарли, – со вздохом произнесла Линни.

Взяв свой пончик, я посмотрела на нее.

– Он не приедет.

Майка, конечно же, пригласили на свадьбу – они с Линни всегда были близки так же, как мы с Дэнни. Но он не приехал, поэтому я предположила, что Линни пригласила его, чтобы он не чувствовал себя забытым, и на самом деле уже не ожидала его увидеть. По этой же причине Родни попросил его стать шафером. Просто жесты вежливости.

За полтора года, которые Майк не появлялся дома, он виделся и с братьями, и с сестрой. С Дэнни, когда тот прилетал по делам в Чикаго. С Джей Джеем, когда «Пайрэтс» приезжали на игру с «Кабс». А Линни и Родни ездили к нему прошлым летом. Но его не видели ни я, ни родители, а свадьба – не лучшее время для неловкого воссоединения. Мне казалось, Майк думал так же.

– Не знаю. Ну… он подтвердил приглашение, – пожав плечами, сказала Линни, хотя я заметила, как ее глаза озарились надеждой. – Не думаю, что он стал бы это делать, если бы не собирался приехать.

– И он сказал, что приедет с парой, – добавил Родни. Затем он взглянул на Джей Джея и вздохнул. – Хотя не уверен, значит ли это что-то.

– Я приду с парой, – взмахнув телефоном, возмутился Джей Джей. – Вот увидишь. Вы все увидите…

– Майкл не придет, – настаивала я. Я даже не рассматривала другой вариант.

Сколько бы раз я ни представляла эти выходные, я никогда не видела среди нас Майка. Если бы он появился, то все превратилось бы в драму, а не в веселую мелодраму, наполненную сплетнями и спорами о том, что бывшая подружка Джей Джея была сайентологом. Приезд Майка разрушил бы все мои мечты об идеальном последнем приключении Грантов в нашем доме – с теми, кто хотел быть здесь. С теми, кто не отрекся от семьи.

– Я очень удивился, что он придет не один, – продолжил Родни. – Вроде бы Майк встречался с кем-то в школе. – Он вздрогнул. – Надеюсь, Коррин не вернулась в игру?

Майк встречался с Коррин в средней школе, и она была сущим кошмаром. Сказать, что никто из нас не стал ее фанатом – явное приуменьшение.

– Он не появится, – твердо сказала я.

Может, он и написал Линни о своем приезде, но он и папе когда-то обещал появиться на Рождество, а этого так и не произошло. Так что я не верю словам Майка.

– А ты придешь с парой? – спросил Джей Джей, играя бровями.

– Я? – ошеломленно переспросила я. – Эм, нет. Кого бы мне звать…

«Меня», – произнес Джесси в моей голове. И я внезапно вновь оказалась под дождем, в его объятиях, и смеялась вместе с ним, пока он нес меня в гостевой домик, а его руки скользили по моей талии…

– Чарли?

Я посмотрела по сторонам и поняла: все взгляды направлены на меня.

– Ты не договорила, – подсказала Линни.

– Верно, – прокашлявшись, согласилась я. – Эм, нет. Никакой пары.

– Ну, еще не поздно все исправить, – произнес Джей Джей, вертя телефон в руках.

Запищал телефон Билли, уведомляя о новом сообщении, и как только он посмотрел на него, раздался дверной звонок.

– Приехал дядя, – сказал Билли. – Все будет в порядке. Обещаю.

Он ободряюще улыбнулся. И тут сработала сигнализация.

Глава 4
Или «Разве вы не слышите, разве вы не слышите гром?»

Уилл Барнс, руководитель компании «Чего изволите?», оказался милым, очень энергичным и совсем не походил на организатора свадеб. Высокий, он напоминал военного даже больше, чем брат Родни, Эллис, который в самом деле служил в ВВС. Уилла окружала такая аура уверенности – будто его совсем не беспокоило, что Клементина исчезла за день до свадьбы, – и я почувствовала, как перестаю переживать. Судя по виду, Линни и Родни тоже.

Поверив, что мы оказались в надежных руках, я наконец-то отправилась в душ, потом надела контактные линзы и наконец решила поменять свой пижамно-гномий наряд на джинсы и кашемировый свитер, который забрала у Джесси той ночью, хотя было тепло. Я встряхнула его и понюхала, пытаясь понять, пахнет ли еще от него мужским парфюмом, но с той ночи он уже дважды побывал в химчистке «Впечатляющая чистка», поэтому я учуяла лишь запах порошка. Я натянула свитер, скрутила волосы в узел, вышла из комнаты и направилась вниз по лестнице.

Третий этаж, так же известный как детский, не мог похвастаться красивым оформлением потому, что сюда поднимались только те, кто здесь жил. Наши четыре спальни – Дэнни и Джей Джей делили на двоих самую большую комнату – разделяла большая лестничная площадка, на которой мы однажды устроили пейнтбольный тир, выбрав в качестве мишеней наши потрескавшиеся двери. Если хорошо приглядеться, то и сейчас можно увидеть цветные круги на стене.

Второй этаж был оформлен немного более продумано – стены украшали семейные фотографии, а под ними стояла красивая скамейка, и мы постоянно заваливали ее одеждой и сумками. Там тоже располагались четыре комнаты, разделенные лестничной площадкой: спальня родителей, папин кабинет и две комнаты для гостей, которые мы называли корабельной и синей комнатами. Казалось каким-то безумием, что уже через несколько часов все они будут заполнены гостями.

Я уже почти спустилась в холл, когда услышала громкие голоса и остановилась. В этом году я не раз слышала, как родители ругаются на кухне, но, как только я подходила к двери, они замолкали, видимо надеясь, что у меня возникла временная глухота. В последнее время в доме царило напряжение, и казалось, даже маленькие споры о пицце или о том, кто пойдет за молоком, приобретали другой смысл. Несколько месяцев я жила так, словно попала в странный фильм, где все было метафорой. Я не рассказывала об этом братьям или сестре – я сама не могла описать, что не так, просто меня не покидало тревожное чувство, которое не поддавалось объяснению.

Но все изменилось несколько месяцев назад, после того как они объявили мне о продаже дома. С тех пор отношения родителей улучшились, и я поняла – они просто не знали, как c ним поступить. Как только вопрос решился, ссоры прекратились, и теперь мама и папа спорили лишь о том, с какой начинкой заказать пиццу: с ветчиной или пепперони. И мне не хотелось, чтобы это повторилось снова – особенно во время свадьбы Линни.

– Ты не единственный, кто живет на этой улице, Дон! – донесся возмущенный крик отца, и я со спокойной душой спустилась по лестнице в холл, перепрыгивая через две ступеньки, ведь я точно знала, что там увижу.

Папа стоял в холле напротив Дона Перкинса, нашего соседа. Ему было за шестьдесят, и он жил на этой улице дольше нас. А еще везде совал свой нос и постоянно звонил или заходил, если ему казалось, что у нас слишком шумно. Дон, как и папа, числился в «Лиге садовников», и на протяжении многих лет они соперничали между собой. Дон пытался превзойти папин сад в ежегодном конкурсе садоводов. Однако это соперничество, по большей части, было односторонним, так как он никогда не выигрывал, а папа получал награду трижды, причем две из них получил подряд за последние два года. После этого Дон превратился в еще более ужасного соседа, а количество его жалоб увеличивалось с каждой папиной победой. Конечно же, мама не могла не нарисовать его в комиксе. Правда, в нем выяснилось, что у вымышленного соседа Грантов, Рона, под грубой оболочкой скрывался мягкий характер. Не думаю, что это в полной мере касалось и Дона.

– Доброе утро, – поздоровалась я и, вставая рядом с ним, выразительно посмотрела на папу.

– О, – воскликнул Дон, коротко кивнув мне в знак приветствия. – Ты все еще здесь?

– Хм. – Глядя на папу, нахмурилась я.

– Я думал, тебя уже отправили в колледж, раз вы продаете этот дом.

– Чарли осенью поедет учится в Стэнвичский колледж, – сказал папа и улыбнулся мне, хотя его глаза оставались серьезными.

– Зачем тебе туда ехать? – покачав головой, спросил Дон. – У тебя не очень хорошие оценки?

– Разве ты не знаешь, что я там преподаю? – спросил папа ледяным тоном.

– Мои соболезнования.

Папино лицо густо покраснело.

– Послушай…

– Как я уже говорил, Джеффри, – перебил Дон, хмуря свои невероятно пушистые брови. – Мне не хочется, чтобы меня беспокоили в эти выходные. Сегодня здесь и так уже побывало множество людей, твоя сигнализация срабатывала…

– Думаю, ты помнишь, Дональд, как мы еще несколько недель назад уведомили всех соседей, что в эти выходные состоится свадьба, и просили быть терпеливее и снисходительнее к нам всего одну ночь.

Дон фыркнул и посмотрел через открытую дверь в кухне на задний двор. Папа тут же шагнул вперед, перекрывая ему обзор. Он всегда подозревал: Дон приходил жаловаться, чтобы подглядеть, как папа обустроил сад, надеясь таким образом вырвать у него победу.

– Что ж, лучше вам завтра вечером сильно не шуметь, в этом городе еще соблюдают закон о тишине, – раздраженно сказал Дон.

– Так и будет, – ответил папа, его голос становился все более спокойным и вежливым, а это был плохой знак. – А еще соблюдают законы о назначении земель, по которому ты не имел права строить свою беседку. Но некоторые не считают нужным упоминать об этом. Пока.

– Ну, хорошо, – впиваясь взглядом в папу, протянул Дон. Он еще раз взглянул на задний двор и покачал головой. – Просто шумите не сильно, и у нас не будет проблем.

– Чарли, – взглянув на меня, сказал папа, и я поняла, что его следующие слова не будут просьбой. – Почему бы тебе не проводить Дона? Через парадную дверь.

– Конечно, – ответила я, быстро пересекая холл и призывая нашего гостя следовать за мной, так как папа уже ушел. – А у вас не было проблем с доставкой «Сэнтинел»? – поинтересовалась я, открывая Дону дверь. – Девочка-разносчица не довозит ее до нас.

Дон усмехнулся.

– Я не читаю «Сэнтинел», – сказал он, спускаясь с крыльца. – Я выписываю настоящие газеты.

– Привет-привет, Мэдди.

Я обернулась и увидела Джей Джея, проходящего через холл с телефоном у уха.

– Да, знаю, прошло много времени. Но разве ты не рада меня услышать? Подожди, даже немного?

Я закрыла дверь, а затем отправилась в кухню. Линни, Родни, Уилл и Билл собрались вокруг кухонного островка. На Уилле был точно такой же зеленый пиджак, как и на Билле, за исключением имени, вышитого под надписью «Чего изволите?».

– Ну, если бы ты мне сказала про свой день рождения, я бы не бросил тебя! – заходя за мной на кухню, сказал Джей Джей. – Мэдди? Алло?

– Как идет поиск пары? – приподнимая бровь, спросила Линни.

– Как у «Метс» в восемьдесят шестом году.

Джей Джей имел привычку все сравнивать с бейсболом. Он находил аналогию с ним для любой беспокоящей его ситуации.

– Уверен? – спросил Родни.

– Их тоже все сбрасывали со счетов, но…

– Итак, – негромко сказал Уилл, но таким серьезным тоном, что мы тут же затихли. – Я составил список поставщиков, с которыми договаривалась Клементина, и связался с ними. Теперь в случае чего они не станут ей звонить. Но я все еще не дозвонился до Party in the Stars…

– Что это? – спросил Джей Джей.

Уилл так посмотрел на него, что сразу стало понятно – он не любит, когда его перебивают.

– Музыкальная группа.

Я могла бы сама рассказать об этом Джей Джею, ведь я множество раз слышала о них во время подготовки к свадьбе. Линни и Родни увидели эту группу на свадьбе друзей и сразу же решили позвать их, хотя родители и убеждали, что диджею потребуется намного меньше оборудования и не нужна сцена.

– Двигаемся дальше, – сказал Уилл. – Шатер установят во второй половине дня, и, как только это случится, мы проведем туда электричество и расставим мебель… – Слова Уилла заглушило громкое жужжание, и он достал телефон из чехла на ремне. – Уилл Барнс. – Слушая ответ, он нахмурил брови. – Понятно. И ты только об этом узнал? – Уилл снова замолчал, но раздражение на его лице стало более заметным. – Я пришлю кого-нибудь на помощь. Их должно быть там двадцать. Тебе того же.

Он повесил трубку, но я заметила, как во время разговора сестра становилась все более и более напряженной… как вздувалась венка на ее виске.

– Что случилось?

– В гостинице возникла небольшая проблема, – объяснил он. А ведь там сегодня должен пройти репетиционный ужин. – Что-то не так с украшениями. Я бы поехал сам, но мне нужно следить за рабочими, которые устанавливают шатер…

– Так и знала, что это произойдет, – запричитала Линни, и ее голос с каждым словом дрожал все сильнее. – Наш организатор свадьбы исчезает, и теперь…

– Я пойду! – подпрыгнула я. – И разберусь там со всем.

– Звучит неплохо, – кивнув, сказал Уилл. – Билл, ты тоже иди, хорошо? И сообщи обо всем мне.

– Конечно, – кивнув, согласился Билл, а затем посмотрел на меня. – Если ты не против.

– Нет, – ответила я и взглянула на Линни, надеясь, что она почувствует мою уверенность. – Не думаю, что там что-то серьезное. Но мы в любом случае справимся.

– Спасибо, Чарли.

Я сняла ключи с крючка у двери и, подняв брови, посмотрела на Билли.

– Поехали.

Дорога до гостиницы занимала двадцать минут, и первые пятнадцать то я, то Билли отвлекались на телефоны. Он отправлял сообщения и звонил почти без остановки – видимо, переносил встречи и откладывал другие дела из-за того, что ему пришлось в последнюю минуту взяться за свадьбу Линни. А я поговорила с Шивон, которая хотела узнать, что означает мое сообщение: «Твоя теория о фруктах оказалась верной». Мы поговорили недолго, ведь ее голос звучал из динамиков автомобиля, и слышала ее не только я.

Мы уже почти доехали, когда Билл отложил телефон, осмотрел машину и улыбнулся мне. Я улыбнулась в ответ, и в тишине, которая повисла между нами, вдруг осознала: я нахожусь в замкнутом пространстве с незнакомым парнем… совершенно незнакомым.

– Итак, тебе нравится работать организатором свадеб? – Я решила, что мне необходимо что-нибудь узнать о нем и вообразила, будто беру у Билла интервью.

Я бы назвала свою воображаемую статью «Племянник организатора свадеб», даже если бы это и звучало как название дешевой романтической комедии. Мысленно я уже собиралась вычеркнуть вопрос «Кто?» из обязательного списка вопросов журналистов: кто, что, где, когда, почему. Они выведены огромными буквами на стене редакции в Старшей школе Стэнвича.

Билл с улыбкой посмотрел на меня, и я поняла: это его обычное выражение лица – видимо, он всегда улыбался.

– Да, нравится, – ответил он. – Во всяком случае, всегда происходит что-то новенькое. Я проработал в «Чего изволите?» всю старшую школу. А когда дядя узнал, что у меня нет никаких захватывающих планов на весенние каникулы, то попросил помочь ему на этой неделе, и я согласился.

Я кивнула. Разговаривать с людьми, записывать их истории, решать, когда вмешаться, а когда отступать и кивать, в надежде, что они расскажут больше, – было моей любимой частью работы в газете. Мне удавалось это с легкостью, возможно, потому что я самая младшая в семье и мне всегда приходилось слушать и наблюдать.

– Весенние каникулы где?

– В Чикагском университете. В… Чикаго, – добавил он, а затем рассмеялся. – Думаю, название говорит само за себя. Я оканчиваю первый курс.

Я открыла рот, чтобы сказать о Северо-Западном университете, но тут же остановилась. Я не собиралась ехать в СЗУ, нет особого смысла говорить о том, куда ты не поедешь.

– Ты учился в Стэнвиче? – вместо этого спросила я, хотя была уверена в отрицательном ответе.

Старшая школа Стэнвича была огромной, но большинство школьников в ней хотя бы отдаленно знали друг друга. А мы с Шивон считали своей миссией разузнать о всех милых парнях. И хотя Билли уступает в этом Джесси Фостеру, но мы бы точно его заметили.

Покачав головой, он назвал один из городков рядом со Стэнвичем:

– Я из Путнама. И… иногда из Альбукерке.

Я удивленно посмотрела на него, но не успела задать вопрос, потому что увидела впереди указатель, показывающий поворот на длинную и извилистую дорогу к главному зданию гостиницы.

– Кажется, я бывал здесь раньше, – прищурившись и наклонившись вперед, сказал Билл. – Только не могу вспомнить когда. Может, мы организовывали тут чье-то шестнадцатилетие?

Я кивнула.

– Скорее всего.

На протяжении многих лет я побывала здесь на различных мероприятиях: свадьбах, приемах, днях рождениях, бар и бат-мицвах[10] – эти праздники были отмечены в моем календаре чуть ли не каждые выходные. А в прошлом году здесь даже устраивали школьный бал, потому что в школе прорвало трубу.

Это был старый особняк с каретным сараем, который перестроили в отель с номерами наверху и рестораном с банкетными залами внизу. Я остановилась на одном из пустых парковочных мест и, заглушив двигатель, вылезла из машины одновременно с Билли.

– Чарли?

Я обернулась и увидела перед собой парня. Он был в бейсболке с длинными рукавами, на которой спереди красовалась эмблема «Ландшафтный дизайн Стэнвича», и в джинсах с грязными пятнами на коленках. Я бы сказала, он был примерно одного возраста с моими старшими братьями и сестрой, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять: эти светлые волосы и зеленые глаза принадлежат Олли Гиллеспи – он был парнем Линни в старшей школе.

– Привет, Олли, – помахав рукой, сказала я.

У них с Линни все было довольно серьезно – они встречались два последних года в школе и все лето до колледжа. Но перед поездкой в Дартмутский колледж Линни рассталась с ним. И, по-видимому, Олли не понравилась новость, что Линни познакомилась с Родни, и ее жизнь продолжается. Не знаю, как обстояли дела в реальности, но его персонаж в комиксе отправился посреди ночи в Дартмут с целью вернуть персонажа Линни: «Олли» стоял под окнами ее общежития с iPod-ом и динамиками. Очевидно, это не сработало. С тех пор я нечасто видела реального Олли, пока Линни не приехала домой с новостью о том, что рассталась с Родни.

Через несколько недель после этого Гиллеспи снова стал появляться в нашем доме – он подвозил Линни, болтал с нами на кухне или заднем дворе, общался с папой. Из тех разговоров я узнала, что он никогда не уезжал из Стэнвича, а после колледжа начал работать в компании отца, которая занималась ландшафтным дизайном. И хотя все прекрасно понимали, что Линни и Родни снова сойдутся, казалось, Олли никогда не забудет мою сестру. Я не знаю, что было между ними в тот период, но как только Линни вернулась к Родни, Олли снова перестал появляться у нас.

– Так и знал, что это ты, – сказал он. – Что ты здесь делаешь?

Он обошел грузовик с эмблемой «Ландшафтный дизайн Стэнвича», который стоял через пару машин от моей, и достал воздуходувку для уборки листьев. Я махнула рукой в сторону Билли, но увидела, что он снова занят телефоном и уже на полпути к крыльцу.

– Обычные свадебные хлопоты. Линни выходит замуж в эти выходные, так что… – И тут я задумалась, не поступила ли бестактно.

Олли схватил грабли другой рукой и кивнул.

– Знаю.

Я хотела спросить, как он узнал об этом, но догадалась: если он подписан хоть на одну из соцсетей Линни, то не мог пропустить свадебную шумиху.

– Не буду тебя задерживать, – с улыбкой тут же сказал он. – До скорой встречи, – кивая, добавил Олли и удалился со своей воздуходувкой.

Я развернулась и поспешила к крыльцу, где меня уже ждал Билли.

– Прости, – сказала я. – Это был… – Я оглянулась в сторону Олли, но он уже исчез за углом здания. – Просто друг семьи, – добавила я, решив, что, в общем-то права. К тому же племяннику свадебного организатора не к чему знать подробности любовной истории Линни.

Мы вместе поднялись по ступенькам в гостиницу, и Билли придержал для меня дверь. Войдя внутрь, я осмотрелась. Вестибюль гостиницы остался таким же, каким я его запомнила: люстры, свисающие с потолка, мебель из темного дерева, ковры с узорами и, конечно же, бар, у которого перед приемами собирались гости. Линни и Родни уже давно решили: здесь будет проходить репетиционный ужин, и арендовали один банкетный зал. Задаваясь вопросом, какая проблема могла возникнуть и с кем мы должны поговорить, я оглянулась по сторонам и заметила, что Билли уже направляется к крошечной стойке регистрации.

Когда я подошла к нему, женщина в белом брючном костюме уже отошла от стойки и жестом попросила нас следовать за ней.

– Я рада, что вы приехали, – сказала она, ее голос звучал тихо, но серьезно – так обычно говорят о надвигающихся бедствиях или ужасных болезнях. – У меня было нехорошее предчувствие, когда доставили коробки, но на них стояло верное имя, и к ним прилагались документы…

Мы последовали за ней через пустой ресторан – не считая нескольких официантов, готовящих помещение к обеду, – к отдельному залу. Она открыла дверь, и меня на мгновение ослепил свет.

В этот момент я услышала смутно знакомую песню, доносившуюся из скрипевших динамиков, в которой пелось что-то о стране, где все ходят вверх ногами. Затем огляделась по сторонам, и мои глаза расширились, а Билли вздрогнул. В комнате стояли картонные кенгуру, коалы, валлаби и крокодилы в натуральную величину. Одну из стен украшала карта Австралии, с потолка на тонких пружинках свисали австралийские флаги, а в углу стояли два надутых шара в виде Криса Хэмсворта.

– Мне кажется, это оформление не подходит для репетиционного ужина, – сказала женщина, и мы с Биллом молча покачали головами.

Она вздохнула, пересекла комнату и выключила музыку на iPod, который был подключен к колонкам.

– Здесь должны были быть фотографии моей сестры и Родни, – сообщила я, а затем заметила аккуратные ряды ярких неоновых подарочных пакетов. – Все должно быть персиковым и серым. И уж точно… никаких сумчатых.

– Думаю, это немного проясняет ситуацию, – услышала я за спиной, обернулась и увидела в руках у Билла баннер – такой обычно вешают в дверном проеме. На нем огромными буквами красовалась надпись: «ПРИВЕТ, КЛЭЙ! С ДЕВЯТИЛЕТИЕМ, ПРИЯТЕЛЬ!».

– Слава богу, – выдохнула я. – Теперь понятно, почему возникла путаница. Видимо, Клэй получил по ошибке наши украшения, вот и все.

– Меня восхищает, что ребенок захотел на день рождения австралийскую вечеринку, – свернув баннер, сказал Билл. – Это оригинально. Я почти уверен, что мое девятилетие прошло под лозунгом: «Съешь как можно больше пиццы, пока не затошнит».

Женщина покашляла, привлекая наше внимание.

– Я уже сообщила об этом Уильяму. Но персоналу нужны правильные декорации, чтобы мы успели подготовиться к началу мероприятия.

– Верно, – согласилась я, хотя и не представляла, как узнать, куда подевались украшения Линни и Родни. – Мы доставим их сюда, – опрометчиво пообещала я.

– Безусловно, – подтвердил Билл.

– Отлично, – сказала она, направляясь к двери. – Дайте знать, когда достанете нужные украшения, чтобы мои сотрудники приступили к работе.

Как только она ушла, я перевела взгляд на Билли, надеясь, что он уже придумал какой-нибудь план, а то мне пришло в голову лишь поискать в «Гугле»: «Девятилетие Клая в австралийском стиле».

– Итак, – начал Билл, – полагаю, это один из клиентов Клементины. В «Планд» говорили, что она что-то напутала.

– Наверное, ты прав, – сказала я, мысленно проклиная ее.

– Я свяжусь с «Планд», – пообещал Билл, набирая сообщение в телефоне. – Узнаю, где проходит этот день рождения. И…

В заднем кармане зажужжал телефон, и я вытащила его, предположив, что мне звонила Линни – узнать про украшения. Но это была не сестра. На экране высветилось имя «МАЙК».

Я поколебалась мгновение, но затем ответила на звонок, едва успев до того, как прозвучал бы сигнал голосовой почты. Я с трудом могла вспомнить, когда в последний раз разговаривала с Майком.

– Алло?

– Привет, Чарли.

Я повернулась и сделала несколько шагов к двери. Странно было разговаривать с братом под пристальным взглядом кенгуру.

– Хм. Привет.

– Прости за беспокойство, – сказал он, и, как всегда, его голос звучал тихо – приходилось прислушиваться.

Линни всегда утверждала: можно понять, почему после Джей Джея родился такой спокойный Майк, но мне всегда казалось, что он просто скрывает свой характер.

– Что случилось? – Но не в смысле «Давай наверстаем упущенное», а «Чего тебе надо?».

– Ты можешь приехать за мной?

– Приехать за тобой? – переспросила я, прибавляя громкость на телефоне и прижимая его сильнее к уху.

– Да. Я в аэропорту, – сказал Майк, и я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. – Прилетел на свадьбу. Я здесь.

Глава 5
Или «Блудный сын ждет выдачи багажа»

Двадцать минут спустя я подъехала к входу в аэропорт Хартсфилд-Путнам. Билл заверил меня, что справится с путаницей в гостинице – он написал еще одному из сотрудников «Чего изволите?», попросив приехать и помочь разобраться, когда возникла ошибка.

– На случай, если у нас не получится… как Родни и Линни относятся к Австралии? – спросил он, рассматривая еще один баннер с надписью: «СЧАСТЛИВОГО ДНЯ ПЕРТА!». – Она им нравится?

Думаю, по выражению моего лица он все понял. На его лице отразилась растерянность.

– Я пошутил, – тут же сказал он. – Просто глупая шутка. Все будет хорошо, обещаю. По крайней мере, здесь. – Билл подхватил кусок колбасы (кажется, салями) и протянул мне. – Хочешь большой ростбиф?

Поняв, что все решится и без меня, я обменялась номерами с Биллом и попросила позвонить мне, когда будут изменения, и ушла. Еще написала Линни, что Майк все-таки приехал и я еду в аэропорт забрать его. В ответ я получила множество потрясенных и растерянных смайликов, которые вскоре сменились мордочками со счастливыми улыбками. По пути я даже заехала в «Стаббс Кофе» и взяла холодный латте. Я знала: Майк уже ждет свой багаж, но, честно говоря, мне хотелось, чтобы он меня подождал. Он же не думал, будто мир вращается вокруг его персоны, а я брошу все свои дела ради него. Если Майк хотел, чтобы кто-то встретил его в аэропорту, то ему следовало сообщить о приезде.

Такси передо мной резко затормозило, и, хотя я ехала медленно, все равно вдавила педаль в пол. Покачав головой, я объехала его и припарковалась на стоянке недалеко от выхода с выдачей багажа.

Я вышла и огляделась по сторонам, но Майка не увидела. Это было так похоже на брата – попросить приехать, но оказаться совершенно в другом месте.

Я допила латте и достала телефон, чтобы позвонить брату, но мобильник загудел – Шивон прислала сообщение.

Шивон

Привезти тебе что-нибудь из «У Зингермана»?

Я

ДА.

Один брауни, пожалуйста. А ЕЩЕ…

Шивон

Что?

Я

Майк здесь.

Шивон

ЧТО?

Я

Судя по всему, он приехал на свадьбу

Ты можешь в это поверить? Я сейчас в аэропорту.

ОМГ

Шивон

Ого

Линни, наверное, счастлива?

Я

Да, но все же…

Я посмотрела на экран, чувствуя, что если кто и поймет меня, то только лучшая подруга. Поэтому я сделала глубокий вдох и начала печатать быстрее.

Я

Он все испортит. И перетянет все внимание на СЕБЯ. Он запорет все выходные. Он не должен был приезжать.

Это дерьмово.

Чертовски ДЕРЬМОВО!

Я сдаюсь.

Шивон

Но Лин хотела, чтобы он приехал. И это ее свадьба. И я уверена: он и не думает все испортить, потому что тоже желает Линни счастья.

Я

Верно, это же Майк. Мистер Бескорыстный.

Шивон

А теперьТЫ ни за что не догадаешься!

Девушка, с которой я буду жить в следующем году, тоже здесь, так что я познакомлюсь с ней!

Я

И это пишет та, которая никогда не использует восклицательные знаки?

Шивон

Да. И это только разовая акция.

Я

Смешно.

Расскажи потом, как все пройдет!

Шивон

Будь помилее с Майком.

Я

Я всегда мила.

– Чарли?

Я оторвала взгляд от телефона и впервые за полтора года увидела перед собой младшего из братьев.

Мы молча смотрели друг на друга. Уверена, это длилось всего несколько секунд, но мне казалось, время растянулось, пока я пыталась сравнить то, что видела, с тем, что помнила. Майк был самым низким из всех братьев, хотя всего на пару сантиметров, с кудрявыми светло-каштановыми волосами и карими глазами. С тех пор как я его видела в последний раз, он подстригся короче, а мешковатые рубашки и огромные шорты, из которых, казалось, не вылезал, сменил на облегающую рубашку и темные джинсы. Он мало в чем изменился, просто повзрослел и навел лоск.

– Привет, – поздоровалась я, а затем мы одновременно шагнули навстречу друг другу. Как и всегда, быстро обнялись и слегка похлопали друг друга по спине.

– Я не знал, что ты здесь, – сказал Майк и показал на багаж. – Я ждал тебя внутри.

– Я только приехала.

Майк посмотрел на стаканчик с латте и поднял брови, но ничего не сказал. Из всех, кого я знала, только он мог прятать свое раздражение за невозмутимым видом.

– Итак, думаю, можно ехать, – произнесла я, направляясь к водительской двери.

– Нет, все в порядке. Я и сам могу взять свои сумки, – пробормотал Майк себе под нос.

– Тебе нужна помощь?

– Сам справлюсь.

Вот он – типичный Майк: пробормотал что-то себе под нос – так, чтобы ты услышал, но как только ты его переспросишь, он тут же прячет голову в песок.

Закатив глаза, я уселась на водительское сиденье и хлопнула дверь – возможно, сильнее, чем требовалось. Через секунду рядом сел Майк, после чего я включила передачу и поехала к выезду.

Мы ехали молча. Майк сгорбился над телефоном и не отрывал глаз от экрана, а я сосредоточилась на том, чтобы не заблудиться, и пообещала себе: раз уж брат объявился, я не позволю ему испортить выходные. Мне просто нужно усердно потрудиться – убедиться, что все пройдет отлично, – вот и все. Он ничего не испортит. Я не позволю.

– Что?

Я покосилась на Майка.

– Я ничего не говорила.

– А.

Брат покачал головой и снова уставился в телефон, а я закатила глаза. Мы с ним всего минут пять провели бок о бок, но я уже чувствовала, как во мне медленно разгорается гнев, и вызвал его только он. Я решила не заводить разговор первая. Пусть старается сам. В конце концов, он не видел меня полтора года, не говоря уже о том, что сейчас ему помогаю именно я. Но чем дольше мы ехали, тем сильнее давила тишина, как будто обрела материальную форму.

Майк, по-видимому, не собирался расспрашивать меня о жизни или просто обмениваться любезностями. И так он поступал всегда, даже до событий прошлого февраля. Сколько я себя помню, Майк всегда держался обособленно, старался отгородиться, как будто был просто гостем, а не членом семьи. Майк не делился, Майк не играл, Майк всегда сдерживался там, где другие не скрывали своих эмоций, и Майк единственный закатывал глаза, когда мы играли в шарады. Конечно, мои старшие братья и сестра тоже всё замечали, но никогда не беспокоились так, как я. Когда в доме остались только мы с Майком, мне казалось, я единственная старалась поддерживать со всеми отношения, пока брат, надев наушники и уткнувшись в телефон, притворялся, что находится где-то далеко.

На полпути к дому Майк наконец поднял глаза.

– Вообще, – взглянув в лобовое стекло, сказал он, – будет здорово, если ты повернешь на следующей улице.

– Что? – переспросила я, хотя уже свернула направо. – Почему?

– Не сюда, – со вздохом сказал Майк. – Тебе нужен был следующий поворот налево. На Джунипер-Хилл.

– Ну так почему ты не сказал об этом заранее? – спросила я, оглядываясь в поисках места, где развернуться. И тут поняла, куда мы заехали, – на Грант-авеню – небольшой проулок, ведущий к «Стэнвич-Вудс», элитному району с постом охраны на въезде. Я никогда здесь не была, но хорошо знала Грант-авеню благодаря старшим братьям и сестре – когда-то давно они устроили на ней настоящий террор – в частности указателю улицы.

– Зачем тебе понадобилось на Джунипер-Хилл? – просила я, взъезжая на подъездную дорожку одного дома, чтобы развернуться.

– Потому что я там остановился.

– Что значит «там остановился»? Ты не останешься дома?

– Нет, не останусь.

– Но…

Я посмотрела на брата. Честно говоря, эта новость обрадовала меня, но мне казалось, мама такое решение не оценит.

– А что мама скажет?

– Я не экстрасенс, не могу предвидеть.

– Майк…

– Ты можешь просто вести машину, Чарли? Я опаздываю, потому что ты целый час ехала до аэропорта.

Я мгновенно вскипела. Довести меня до такого гнева мог только Майк.

– Ну, если бы мы знали, что ты приедешь, возможно, мы бы сделали это быстрее.

– О, Чарли Грант решила прочитать мне лекцию? Превосходно. Уже слишком поздно.

– Послушай…

В мое окно постучали, и мы оба подпрыгнули. Я повернулась и увидела полицейского, жестом призывающего открыть окно. И в чем я провинилась?

– Привет, – поздоровалась я, когда офицер – на его жетоне было написано «РАМИРЕС» – наклонился, чтобы заглянуть в машину.

Это оказался сорокалетний мужчина в темно-синей стэнвичской полицейской форме.

– Вам нужно убрать отсюда свой автомобиль, – сказал он.

– Без проблем, – решительно кивнув, ответила я. – Сейчас уберу.

– Почему? – влез Майк, обращаясь к полицейскому. – Разве мы сделали что-то плохое?

– Вы ведь не живете здесь, не так ли?

Мы покачали головами.

– Тогда вам нужно уехать. Когда губернатор возвращается в свою резиденцию, мы повышаем меры безопасности и ограничиваем въезд на улицу.

Я посмотрела в сторону «Стэнвич-Вудс» и увидела там черный внедорожник, а еще две полицейские машины по обе стороны от ворот. Александр Уокер, бывший конгрессмен, в этом году стал губернатором, но я даже не думала, что он все еще живет здесь.

– Мы просто разворачивались, – сказала я. – И уедем прямо сейчас.

– Осторожнее на дороге, – предупредил офицер Рамирес, положив руку на крышу автомобиля, а затем развернулся и ушел, говоря что-то в рацию на своем плече.

Я выехала на дорогу и влилась в поток, перед этим остановившись перед знаком «СТОП» и посигналив, как примерный водитель, на случай, если полиция Стэнвича все еще следит за мной. Затем свернула на Джунипер-Хилл и следовала указаниям Майка, даже не задумываясь о том, куда еду. Казалось, наш незавершенный спор повис в воздухе, и атмосфера стала еще более напряженной.

– Мне лучше не появляться дома, – наконец сказал Майк и махнул рукой, чтобы дальше я ехала прямо. Он положил телефон в подстаканник и повернулся ко мне. – Серьезно. Мне не хочется устраивать сцен или расстраивать Линни. Я просто хотел прийти на ее свадьбу.

Я вздохнула, хотела ответить, но Майк продолжил:

– Поверни здесь. Направо.

Я свернула на подъездную дорожку, и мое сердце заколотилось – я слишком поздно поняла, куда мы приехали. В последний раз, когда я приезжала сюда, здесь было темно и дождливо, но мне все равно следовало узнать это место, чтобы подготовиться.

Ведь мы оказались у дома Джесси Фостера.

И он стоял на подъездной дорожке – прямо напротив машины.

Глава 6
Или «Сердечки в глазах на несколько дней»

В «Центральном вокзале Грантов» всякий раз, когда Кейси Грант влюблялась в кого-то – всегда взаимно, в отличие от меня реальной, – она, поднимаясь на носочки, воспаряла на несколько сантиметров над землей, а в ее глазах и вокруг головы появлялись сердечки.

Но когда я стояла здесь и смотрела на Джесси, то чувствовала совершенно другое: меня будто привязали к земле, втянули в нее, поэтому любое движение – простой шаг навстречу ему – казалось чем-то сверхсложным.

Мы вышли из машины одновременно с Майком, но, когда брат пошел забирать свои сумки, я замерла у водительской двери, а сердце мое колотилось так сильно, что, уверена, Джесси в нескольких метрах от меня прекрасно его слышал.

Последний раз, когда мы виделись, он стоял примерно на том же самом месте, а я сидела в машине. Не обращая внимания на дождь, он наклонился, чтобы поцеловать меня через открытое окно. Мы смеялись между поцелуями, и Джесси обхватил рукой мой подбородок, чтобы притянуть меня еще ближе.

– Ладно, пока, – сказал он тогда, а затем наклонился и еще раз поцеловал меня, и мы вновь не смогли оторваться друг от друга.

– Ты весь мокрый. – Я потянулась к его волосам, чтобы смахнуть с них капли.

– Дождь слега моросит, – с улыбкой ответил он, хотя по машине барабанил ливень, а вдалеке прогремел гром. – Надо отпустить тебя, – добавил он, но затем погладил большим пальцем по щеке и притянул меня ближе.

– Хорошо. – Я потянулась и поцеловала его, все еще удивляясь, что делаю это – что целую Джесси Фостера под дождем.

– Хорошо, – сказал он через несколько минут.

– Пока.

Я улыбнулась, пока мы продолжали целоваться с еще большей страстью.

– Пока.

Он поцеловал меня.

– Пока.

– Привет всем.

Я моргнула, и воспоминания исчезли. Я заставила себя сосредоточиться на Джесси – этом Джесси, настоящем Джесси, который шел ко мне, широко улыбаясь.

А затем я напомнила себе, что нужно дышать и что мне известно, как это делать.

– Привет, – наконец-то выдавила я, приглаживая волосы на лбу, потому что не знала, куда деть руки.

Я миллион раз представляла, каким будет наш разговор с Джесси после той ночи на рождественских каникулах. Но сейчас, когда он оказался передо мной, все мысли вылетели из головы.

Джесси за это время почти не изменился – только волосы немного отросли. Он был в джинсах и темно-синем свитере, который, когда Джесси провел рукой по волосам, чуть задрался, и я увидела его живот.

– Чарли, – сказал Джесси.

Он говорил непринужденно и дружелюбно, вот только пристально смотрел на меня. Когда я встретилась с ним взглядом, то почувствовала пульс там, где раньше не чувствовала – у основания горла, в кончиках пальцев, в ушах.

– Я не знал, что встречу тебя. Сегодня счастливый день.

– Знаю, – ответила я, и мой голос прозвучал пронзительно и сдавленно. Я откашлялась и попыталась снова: – Знаю.

Я пожала плечом, пытаясь казаться легкомысленной и беззаботной, словно разговаривала со случайным знакомым, а не с тем, кто видел меня обнаженной. Одно воспоминание о том, что и я видела Джесси обнаженным, – и ладони вспотели. Я быстро вытерла их об джинсы, прежде чем засунуть в задние карманы. Потом я оглянулась, но Майка не увидела. Видимо, он все еще доставал свои чемоданы. Ситуация выбила меня из колеи, поэтому я с трудом понимала, как вести себя с Джесси. Может, нужно было притвориться, будто ничего не случилось, и вести себя так же, как и всегда?

– Приятно тебя видеть, – сказал Джесси, сделав еще один шаг ко мне.

Его голос по-прежнему звучал непринужденно и дружелюбно – и если на бумаге наш разговор кажется невинным, то в реальности все обстояло иначе – Джесси не сводил с меня взгляда, и оттого слова его приобретали сексуальный подтекст. Он осмотрел мой наряд и улыбнулся еще шире.

– Хороший свитер.

– О, – воскликнула я, натягивая его вниз. – Да… Мне, наверное, следовало его вернуть.

– Оставь себе. – Он приблизился ко мне еще на шаг. – На тебе он смотрится намного лучше.

Я покраснела до кончиков ушей, словно солнце освещало только меня одну.

– Спасибо, – сказала я. – Когда…

– Вот где ты! – Джесси расплылся в широкой улыбке, когда Майк, стреляя в меня взглядом, обошел машину с чемоданом и сумкой в руках.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил он, перед тем как они с Джесси пожали друг другу руки и одновременно стукнулись плечами.

– Прости, – ответила я, хотя ни капли не чувствовала себя виноватой.

– Как ты здесь очутился? – спросил брат и направился в сторону дома Фостеров, давая понять, что прощается со мной.

– Приехал вчера вечером, – ответил Джесси, не двигаясь с места и каждые пару секунд встречаясь со мной взглядом. – Решил, что в пятницу нет особо важных занятий. – Он поднял одну бровь и посмотрел на меня. – Полагаю, ты подумала так же?

– Типа того, – пожав плечами, ответила я и понадеялась, что это звучало непринужденно.

Майк остановился, похлопал себя по карманам, а затем развернулся и пошел обратно к машине.

– Я оставил телефон, – сказал он.

Через секунду Майк снова вернулся к машине, исчезнув из поля зрения. Джесси тут же преодолел расстояние между нами и оказался так близко, что мог бы меня коснуться. Мои ноги стали ватными.

– Привет, – вновь произнес он, и в этот раз его голос звучал тихо и соблазняюще.

– Привет, – повторила я едва слышным шепотом.

– Я много думал о тебе.

– Да? – Я пыталась сдержать улыбку, но, кажется, не слишком преуспела в этом.

– Ага.

Джесси потянулся и провел пальцами по моему бедру, сводя меня с ума, а затем поднял руку выше, под свитер, который фактически принадлежал ему, и начал вырисовывать большими пальцами узоры на коже, и сердце забилось чаще.

– Это хорошо, – проговорила я, стараясь, чтобы голос казался спокойным. Майк мог появиться в любую секунду. И, если это случится, тогда он точно заинтересуется, чем же занимаются его сестра и лучший друг.

Краем глаза я увидела, как брат обходит машину.

– Майк, – позвала я, и Джесси тут же отошел, опустив руки.

– Нашел?

Его голос совершенно изменился, стал веселым, – не таким, каким он говорил со мной.

– Увидимся на репетиционном ужине, – кивнув, сказал Майк и пошел к дому.

– Ты знаешь об открытии выставки в «Пирсе»?

Майк остановился и повернулся ко мне с выражением лица, которое я не смогла прочитать.

– Знаю, – ответил он, повернулся ко мне спиной и ушел.

– Пока, Чарли, – воскликнул Джесси легко и непринужденно, словно не было той ночи в гостевом домике, словно я просто младшая сестра его лучшего друга. – До скорой встречи.

– Ты… там будешь? – спросила я, но Джесси просто улыбнулся мне, потянулся и быстро провел пальцами по моей руке, сжав ладонь, а затем повернулся и побежал догонять Майка.

Я села в машину, чувствуя, как кружится голова. Мне хотелось достать телефон и позвонить Шивон, но меня останавливало опасение, что Джесси и Майк увидят, как я это делаю. К тому же, меня не покидало чувство, что мне будет трудно говорить с ней спокойно, не проявляя эмоций.

Поэтому, пытаясь казаться равнодушной и невозмутимой, словно произошедшее не имело никакого для меня значения, я вырулила с подъездной дорожки и поехала вниз по улице, старательно соблюдая все знаки и останавливаясь на всех светофорах. А сама в это время пыталась разобраться в роящихся мыслях.

И только на подъезде к Хартфилду я поняла: все это время я ехала в другую сторону.

Глава 7
Или «98 % статистики – выдумка»

Через полчаса я въехала на подъездную дорожку у дома и заглушила двигатель, однако из машины не вышла, а несколько секунд посидела в ней, проигрывая в голове каждое мгновение, проведенное с Джесси. Как он смотрел на меня и как улыбался. Гадала, что он думал обо мне. Предвкушала нашу скорую встречу. Мне бы хотелось провести вместе побольше времени и чтобы Майк не появлялся, пока мы не придумаем план.

Потому что все чувства, возникшие на рождественских каникулах, вновь вернулись, и я не могла не думать о будущем. Словно ничего не закончится после этих выходных. Я бы могла ездить в Ратгерс в следующем году, это не так далеко от Стэнвича, а значит, мы с легкостью могли бы видеться…

Я позвонила Шивон и оставила три бессвязных сообщения о встрече с Джесси, но она мне так и не ответила. Поэтому, в очередной раз проверив телефон, я вышла из машины и уже собиралась захлопнуть дверь, когда кто-то меня окликнул:

– Эй!

Сердце заколотилось, я вздрогнула, повернулась и увидела разгневанную Сару Стивенс, стоявшую в начале нашей подъездной дорожки с газетой в руках.

– Что тебе еще? – пробормотала я, делая шаг в ее сторону.

Я так привыкла к ее розовому шлему, что сейчас, без него, она выглядела неестественно, будто потеряла части головы.

– Полагаю, ты видела это? – спросила Сара, взмахнув газетой, а потом развернув ее на странице комиксов.

– Нет, – коротко ответила я, перекидывая сумку через плечо. – Ты же не привезла нам газету.

– Смотри, – сказала она, сунув газету мне под нос.

Я тут же взглянула в правый верхний угол – место, которое уже более двух десятилетий занимали мамины рисунки. Там оказался комикс, который я видела шесть недель назад: все вымышленные Гранты собрались за семейным ужином, и его прервала разносчица газет Софи Сильвер, закинув последний выпуск через окно гостиной.

– И ты говоришь, что это не я?

Я отвела взгляд от комикса. Обычно моя мама не рисовала персонажей, похожими на их прототипы, а скорее ухватывала их сущность, поэтому все же можно было с легкостью сказать, с кого он списан. Но с Сарой она почему-то поступила иначе. Нарисованная девочка выглядела точно так же, как и реальная, вплоть до огромных бантов на ее косичках.

– Это не ты, – не задумываясь, выпалила я.

– Вам это с рук не сойдет, – злобно ответила она, покачав головой. – Я не стану этого терпеть.

Я просто посмотрела на нее и подумала: не перегнули ли палку те, кто взращивает в учениках средней школы чувство собственного достоинства?

– До свидания, Сара, – сказала я, направляясь к дому, а затем поднесла телефон к уху. – Привет, – притворившись, что отвечаю на звонок, поздоровалась я. – Как дела?

– Я знаю, что ты ни с кем не разговариваешь, – выкрикнула Сара безумно противным голосом. – Могла бы и получше притворяться.

– Ага, – поддакнула я воображаемому собеседнику. – Интересно… – Я толкнула заднюю дверь и вошла в дом.

Как только я вошла, папа, сидевший за кухонным столом, тут же вскочил на ноги.

– Ты вернулась. Чарли вернулась, – крикнул он в сторону гостиной. – Э-э-э-эй, Чарли вернулась!

– Ну, это хороший прием, – улыбаясь папе, сказала я и подошла к холодильнику.

Открыв дверцу, я заглянула внутрь. Все ясно: пока меня не было, кто-то успел сходить в магазин. Передо мной находилась стена из еды.

– Ты вернулась, – донеслись до меня слова мамы.

Я тут же закрыла холодильник и увидела, как она спешно входит на кухню и встревоженно осматривает ее.

– Где твой брат?

– О, – выдавила я, чувствуя, как сводит желудок.

Теперь мне стало понятно, почему родители выглядели такими напряженными. Конечно же, Линни рассказала им о Майке после моего сообщения.

– Ну, вот в чем дело…

– Майк! – воскликнула Линни, входя на кухню, но, как только она огляделась, ее улыбка тут же исчезла. – Где Майк?

– Ему нужно помочь с сумками? – спросил Джей Джей, влетая на кухню следом за сестрой.

– Эм, нет, – сказала я, понимая, что мне следовало сразу же написать Линни новость о том, где Майк остановился.

Вообще я бы так и сделала, но из-за Джесси Фостера все рациональные мысли выветрились из моей головы. Я вздохнула.

– Майк здесь не останется, – выпалила я, решив, что лучше выложить все сразу – так обычно срывают лейкопластырь.

– Конечно, – сказал Джей Джей. – Линни говорила, что он приедет только на свадьбу.

– Так и есть. Но он остановился у Джесси Фостера. И я отвезла его туда. – На кухне повисла такая тишина, что я услышала тиканье серебристых настенных часов, криво повешенных. – Но он сказал, что придет на репетиционный ужин.

Но в «Пирсе»-то его не будет. Не акцентировала ли я на этом внимание своими последними словами? Мне бы хотелось, чтобы Дэнни был здесь и помог мне разобраться с этой ситуацией.

– Эй.

Я оглянулась и увидела в дверях кухни Родни.

– Все в порядке?

– Майка здесь нет, – тихо ответила Линни, и Родни удивленно приподнял брови под очками.

– О, – пробормотал он, – хм…

– Твоя тетя хорошо устроилась? – спросила мама, и, казалось, ей понадобились все силы, чтобы перевести тему.

– Все великолепно, – сказал Родни. – Она решила отдохнуть после поездки.

– Твоя тетя? – переспросила я.

– Тетя Лиз, – объяснил Родни. – Она остановилась в голубой комнате для гостей. Я встретил ее на вокзале.

– Чарли, а Майкл объяснил, почему не приехал домой? – тихо спросил папа.

– Не совсем.

Я взглянула на Джей Джея, и, судя по его виду, он чувствовал себя ненамного лучше меня. Мы все ненавидели, когда папа становился серьезным и тихим, как сейчас, ведь это было куда хуже, чем если бы он кричал.

– Ну, посмотрим, – сказал папа, подойдя ко мне и протягивая руку. – Дай мне свои ключи.

– Что? – переспросила я, но все же потянулась за ними в сумку. – Зачем?

– Моя машина заблокирована, а мне нужно уехать.

– Куда ты собрался? – спросила Линни, стрельнув взглядом в Джей Джея.

– Я собираюсь поговорить с Майклом, – дрогнувшим голосом ответил папа.

Он снова протянул руку, но я засомневалась и посмотрела на маму, а та покачала головой.

– Не уверен, что это сработает, пап, – сказал Джей Джей.

– Он не может… не может просто прийти на свадьбу, словно гость из другого города, – громко возмутился папа. – Он не какой-то знакомый и не троюродный брат. Он может считать себя частью нашей семьи или нет, но не может…

– Джефф, – позвала мама, шагнув к нему. – Он вернулся. То есть… – Ее голос слегка дрожал. – Он здесь. И пока этого достаточно. – Мой отец задумался, но все еще протягивал ко мне руку. – Пожалуйста, – тихо сказала мама, и через мгновение папа руку опустил.

– Никто даже и не думал, что он приедет на свадьбу, – напомнила я.

– Да, – тихо подтвердила Линни.

– Неужели так важно, чтобы он остановился в доме? – продолжила я. – Мы не должны позволить ему испортить выходные. Все равно все будет здорово. У нас сегодня мероприятие в «Пирсе». И Дэнни скоро приедет… – Судя по их виду, я никого особо не убедила, поэтому постаралась быстро придумать что-то другое. Я не собиралась позволить Майку испортить выходные, ведь его даже здесь не было. – К тому же у нас даже некуда его поселить.

– А что насчет моей комнаты? – спросил Джей Джей.

– Это еще и комната Дэнни. И, думаю, Дэнни, скорее всего, захочет остановиться там.

– Ну, может, он поспит в спальном мешке на полу или где-то еще.

– А кто поселился в комнате Майка?

– Подружки невесты, – сказали мы с Линни одновременно.

Все согласились, что им троим будет тесно, но сестра решила: лучше уж так, чем заставлять их мотаться из гостиницы сюда и обратно. Когда подруги Линни собирались вместе, на них неизменно жаловались из-за шума или же из-за того, что они нет-нет да и сломают какую-нибудь вещь.

– Ну, остается надеяться, что ваш брат понимает: мы ожидаем, что он будет частью семьи, – качая головой, сказал папа. – И он не может просто…

Задняя дверь распахнулась, отчего сигнализация один раз пискнула, а затем в кухню просунул голову Уилл.

– Джеффри, – начал он, но затем, видимо, увидев выражения наших лиц, спросил: – Все в порядке?

– Да, – тут же ответил папа. – Вам что-то нужно?

– Просто хотел, чтобы вы одобрили место для шатра, – пояснил Уилл, показывая на задний двор. – Линни сказала, что вы трепетно относитесь к саду.

– Она права, – сказал папа. – Я сейчас выйду.

Уилл кивнул и вернулся во двор, закрыв за собой дверь. Папа вздохнул и, посмотрев на Линни, сказал:

– Ты понимаешь, что это мой последний шанс выиграть конкурс садоводов в этом доме?

– Ты понимаешь, что это единственный раз, когда я выхожу замуж?

– Ну-у, – прокашлявшись, протянул Джей Джей, – если верить статистике, то это, скорее всего, неправда.

– Приводить статистику разводов не кажется мне отличной идеей за день до свадьбы, – сказала мама, стреляя взглядом в Джей Джея.

– Мне не кажется отличной идея вообще приводить статистику, – добавила я.

Уже много лет Джей Джей считает, что всем остальным так же интересно слушать о статистике, как ему про нее рассказывать. В юности его любимой шуткой была: «Знаете ли вы, что девяносто восемь процентов статистики – выдумка?».

– Данные не меняются в зависимости от того, какой сегодня день, – сказал Джей Джей так, словно его оскорбили наши слова. – Как не меняется и тот факт, что половина браков заканчивается разводом.

– А как же мама и папа? – показав на них рукой, спросила я.

– Думаю, они исключение, – пожав плечами, ответил брат.

Папа пошел к выходу.

– Пойду-ка я попрощаюсь со своими цветами.

– Я с тобой, – сказала мама.

Папа открыл перед ней дверь, и, как только они вышли на улицу, до нас донеслось:

– Ты в порядке?

Я слышала, как разговаривают брат с Линни: судя по всему, Джей Джей познакомился с кем-то в интернете, и его новая знакомая согласилась прийти на свадьбу, но, возможно, она была преступницей. Казалось, их разговор доносится до меня словно сквозь воду или из другой комнаты. Мои мысли вернулись к Джесси и к тому, что он теперь собирается делать и что же делать мне. Вдруг в эту самую минуту он ждет моего звонка и удивляется, что я до сих пор не позвонила? А вдруг Майк увидит мое сообщение и начнет задавать вопросы? Может, мне написать ему что-то безобидное типа: «Привет!»

– Чарли!

Я оглянулась и увидела, что все на кухне смотрят на меня.

– Хм, – моргнув, промычала я, а затем попыталась собраться с мыслями и перестать думать о Джесси Фостере. – Что случилось?

– Я спросила, если ли у тебя новости от Билла? – сказала Линни. – В гостинице все в порядке?

– Неужели Билльям не справляется со своими обязанностями? – поцокав, спросил Джей Джей. – Меня это не удивляет. Он сразу мне не понравился.

– Его зовут не Билльям, – заметил Родни.

Джей Джей отмахнулся от этой незначительной детали.

– Хорошо, – глядя в экран телефона, сказала я. – Хм… – Правда в том, что я совсем позабыла о Билле и украшениях. – Думаю, у него все под контролем. – Оставалось надеяться, что мой голос прозвучал уверенно. – Иначе он бы позвонил.

– Ладно, – тоже глядя в телефон, произнес Джей Джей. – Я получил более подробную информацию. Ее арестовывали, но потом отпустили. Это случилось на Марди Гра, и теперь мне хочется узнать еще больше подробностей.

– Никаких преступников, – отрезал Родни.

– Я свяжусь с Биллом прямо сейчас, и…

Мой телефон прогудел, возвещая о новом сообщении.

Дэнни

Привет. Я здесь.

Я почувствовала, как сердце радостно забилось. Мой старший и самый любимый брат вернулся.

– Дэнни здесь, – сказала я, чувствуя, как на лице расплывается улыбка, а затем побежала к задней двери.

Я не ждала ответа, просто выскочила на улицу, пересекла террасу и пробежала мимо гаража к подъездной дорожке.

За моей машиной стоял роскошный внедорожник, из которого вылезал Дэнни. Увидев меня, он улыбнулся.

– Привет, Чак.

– Привет!

Я подбежала к нему, и Дэнни крепко обнял меня, приподняв над землей. Мы не виделись с братом два месяца, но он выглядел точно так же – те же темные волосы, спадающие на лоб; тот же загар, словно он жил на юге Калифорнии, а не на севере; те же морщинки в уголках глаз. Он поставил меня на землю и улыбнулся с высоты своих ста девяноста сантиметров.

– Пойдем, – сказала я и потянула его в сторону дома. – Как прошел полет? Нам надо столько обсудить…

– Подожди секунду, Чарли, – смеясь, произнес Дэнни. – На самом деле… я должен…

– О, точно, – вспомнив, воскликнула я. – Так что там за сюрприз? – Я огляделась по сторонам. – Ты все-таки привез мне «Дабл-дабл»?

Но прежде чем он ответил, открылась пассажирская дверь, и из машины вылезла девушка. Судя по виду, ровесница Линни. Высокая блондинка, скорее всего на каблуках, улыбнулась мне.

– Чарли, я хочу познакомить тебя с Брук Абернати, – сообщил Дэнни, а затем сделал вдох и добавил: – Моей девушкой.

Глава 8
Или «Дабл-дабл», или «Труды и заботы»

Как только мы вошли на кухню, снова сработала сигнализация.

– Какой тут код? – закричал Родни, подбежав к панели, на которой мигали красные и оранжевые огоньки.

– Двенадцать, тридцать четыре, – закричала я, и он кивнул, вбил код, но ничего не изменилось, и лишь через пару секунд сигнализация отключилась.

– Серьезно? – закричал Джей Джей, а затем, видимо, понял, что можно уже говорить нормальным голосом. – Это правда код от сигнализации?

– Да, – ответила я.

– А вот и невеста, – с улыбкой сказал Дэнни, а затем подошел к Линни, обнял ее и поцеловал ее в щеку. – Ты просто сияешь от счастья. Разве не так говорят всем невестам? Или светишься?

– Только если так оно и есть, – ответила сестра, хлопнув его по руке.

– Джеймисон, – подходя к брату, воскликнул Дэнни.

– Шеридан, – ответил Джей Джей с улыбкой, а затем обвел рукой одежду Дэнни – тесные синие брюки на пуговицах и блейзер. – Я так понимаю, ты летел на самолете, где строгий дресс-код?

– Что? – Дэнни поправил манжеты. – Раньше люди всегда прилично одевались в самолет. Теперь это утраченное искусство.

Он обнял Джей Джея, затем Родни, а я взглянула на Брук, которая все еще стояла в дверях.

У машины я не смогла ее хорошо рассмотреть, поэтому сейчас воспользовалась случаем. Она оказалась поразительно красивой и худой, как все подруги Дэнни, а ее волосы спадали легкими кудрями на плечи. Она надела облегающее платье-миди без рукавов и с цветочным принтом, а поверх него – кардиган. Почему-то она просто накинула его на плечи, словно страдала каким-то странным недугом, из-за которого ее плечи мерзли, а руки – нет. Высокой, как оказалось, она была даже без десятисантиметровых шпилек, а в них наверняка почти сравнялась бы ростом с Дэнни. Пока она осматривала кухню, я заметила ее острые скулы и ярко-голубые глаза и тоненькие стрелочки на них, нарисованные черной подводкой, а на лице – сияющую улыбку. Когда Брук заправила прядь волос за ухо, она невольно продемонстрировала сережки-гвоздики, бриллианты в которых оказались больше, чем бриллиант в обручальном кольце Линни.

Сестра перевела взгляд с Дэнни на Брук, и ее глаза расширились. Я заметила, что Джей Джей и Родни тоже смотрят на нее, ожидая пока кто-нибудь объяснит, кто она.

– Ты собираешься нас представить?

– Упс, – сказал Дэнни и ухмыльнулся. – Извините, мы слишком долго летели. Это…

– О, позволь я сама, – лучезарно улыбаясь, воскликнула Брук, а затем шагнула вперед и хлопнула в ладоши. – Я так много о вас слышала, что угадаю всех сама. Линни, Родни, – начала перечислять она, поворачиваясь по часовой стрелке, – Джей Джей и Чарли.

– Отлично, – улыбнувшись ей, произнес Дэнни, а затем подошел к холодильнику.

– А ты?.. – помолчав, спросила Линни.

– Брук, – рассмеялась она, словно это вполне очевидно.

– Ты ассистентка Дэнни? – спросил Джей Джей, тоже подходя к холодильнику. – Он обещал, что больше не будет так делать.

– Обещал, – подтвердил Родни.

Два года назад, перед выпускным Майка, Дэнни заключал какую-то важную сделку с одним из открывающихся предприятий, которое финансировала его венчурная[11] фирма. Майк сказал, что ему не обязательно приезжать, но Дэнни все же приехал, правда, со своим помощником, хорошим парнем по имени Викрам. Мама поселила Викрама в одной из гостевых комнат, но ей не очень понравилось, что Дэнни большую часть выходных работал, и для этого даже тащил помощника через всю страну. Поэтому перед их отъездом она заставила Дэнни пообещать: такого больше не повторится.

– Что? – переспросила Брук. Ее улыбка дрогнула, и она недоуменно посмотрела на Джей Джея. – Нет, я девушка Дэнни.

Все на кухне уставились на нее, и я порадовалась: их реакция оказалась такой же, как у меня. Значит, о ней не знал никто.

Вообще-то Дэнни часто встречался с девушками. Если судить по миру комикса и по историям, которые я слышала, братом девчонки интересовались еще со средней школы. Но он никогда и ни к кому не относился серьезно. Он безмерно радовался, когда шел на свидание с той, которую очень хотел пригласить – какую-нибудь Мэдисон или Кэти, или Джессику, или Эшли. Они всегда были суперклассные, суперумные, и он не мог дождаться встречи с ними. Но через какое-то время Дэнни с такой же силой увлекался другой, новой девушкой. И ни разу никого не приводил домой – честно говоря, меня это устраивало. Мы не так часто виделись с ним с тех пор, как он переехал в Калифорнию, и меня радовало, что не нужно делить его с кем-то.

– Дэнни, – поворачиваясь к нему, позвала Брук. И заморгала быстрее, чем большинство людей. – Разве ты… Ты не рассказал своей семье?

На мгновение повисла тишина, а потом Линни щелкнула пальцами и выпалила:

– Ох, Брук. Правильно. Ну конечно. Конечно, Дэнни упоминал о тебе.

– Точно, – слишком быстро согласился Родни.

– И часто, – кивнув, подтвердил Джей Джей. – Очень, очень часто. – Затем через секунду добавил: – Не так часто, чтобы это показалось странным. Нормальное количество раз.

Брук кивнула, но я заметила, что ее улыбка стала слегка натянутой.

– Ну… мне приятно познакомиться со всеми вами.

– Итак, думаю, мы займем синюю комнату, – сказал Дэнни, вытаскивая из холодильника поднос с нарезанными овощами и банку колы. – Мне кажется, Брук не понравится делить комнату с Джей Джеем.

Я вытаращилась на брата. Почему я не сложила два плюс два, когда увидела Брук? Дэнни не привез бы свою девушку из Калифорнии, чтобы просто поздороваться, а потом отправить ее обратно. Видимо, все мои надежды на то, как пройдут эти выходные – я, братья и сестра, тусующиеся вместе в перерывах между свадебными мероприятиями, – уплывали все дальше и дальше, как мираж в пустыне.

– Итак, вы остаетесь на выходные, – сказала Линни, одаривая Брук застывшей улыбкой и бросая взглядом кинжалы в Дэнни. – Так ты… придешь на свадьбу?

Брук посмотрела на Дэнни.

– Ты не…

– Я же говорил тебе, что приеду с парой, – сказал он.

Но Линни и Родни покачали головами.

– Подождите, это идеально, – сказал Джей Джей. – Она может пойти вместо моей пары. Надеюсь, ты любишь стейки, Брук.

– Какой пары? – спросил Дэнни.

– Точно, – сказала я.

– Итак, теперь, когда вопрос с гостями решен, мы можем завершить и пари? – спросил Джей Джей.

– Отличная идея, – выпалила я, не желая, чтобы брат притащил преступницу на свадьбу. – Штраф?

– Согласен на штраф, – сказал Джей Джей. Он указал на меня и Родни. – Вас штраф устроит?

– Устроит, – сказали мы хором.

– Не то чтобы я не смог найти себе пару, – сказал Джей Джей, и я заметила, как он расслабился, хоть и пытался строить из себя невесть кого. – Но теперь я смогу наслаждаться свадебным весельем.

– Отлично! – сказал Дэнни, прислонившись спиной к разделочному столу, и открыл колу. Я заметила, что Брук не сходила с места с тех пор, как вошла в кухню, а просто переминалась с ноги на ногу. – Расскажите мне всё! Что тут происходит?

– Ну, – сказала я и, подняв бровь, посмотрела на него. – Возможно, тебе придется вернуть деньги, потраченные на организатора свадьбы.

– Что случилось с Клементиной?

– Она сбежала из города, – сказала Линни.

– И прихватила с собой деньги, – добавил Джей Джей.

– Что? – переспросил Дэнни, глядя поочередно на каждого из нас. – Это шутка?

– Нет, – ответила я и подпрыгнула у кухонной тумбы, чтобы сесть на нее. – Мы только сегодня утром узнали об этом и…

– Кто такая Клементина?

Я повернулась и посмотрела на Брук – она улыбалась, все еще стоя в дверях, и раздражала меня. Мы собрались все вместе, шутили и болтали, как я и мечтала. И все пошло наперекосяк из-за девушки, которой не должно быть на нашей кухне, которая только мешала.

– Это организатор свадьбы, – быстро произнесла я, а затем вновь повернулась к братьям и сестре. – Ребята, а мы проведем «Общее собрание Грантов» на этих выходных?

– Я думал, что для этого здесь должны быть все пятеро, – сказал Дэнни, сделав еще один глоток колы.

– Организатор свадьбы уволилась? – спросила Брук.

– Все пятеро здесь, – проигнорировав ее вопрос, сказал Джей Джей. – Майк вернулся. Он приехал на свадьбу.

– Неужели? – Дэнни взглянул на Линни, и она кивнула. – И как все прошло? – Затем он осмотрел кухню, словно только сейчас понял, что Майка здесь нет. – Погодите, а где он?

– Остался у Джесси Фостера, – ответил Родни.

Дэнни удивленно поднял брови.

– И как это восприняли?

– Не очень, – сказали мы с Джей Джеем хором.

– Не удивлен, – с коротким смешком сказал Дэнни. – Господи. Помните, как один раз…

– Майк здесь? – громко спросила Брук, и мы дружно повернулись к ней. – Я рада, что мне удастся с ним познакомиться. Дэнни говорил, что он не приедет, потому что… – Ее голос стих, а щеки покраснели. – Ну, я о том, – начала тараторить она. – Ну, просто Майк и ваша мама…

– Сигнализация снова сработала? – спросил папа, протискиваясь через заднюю дверь, которую Брук оставила приоткрытой.

Увидев Дэнни, он остановился, подошел к нему и с улыбкой обнял.

– Наш первенец! Когда ты приехал? Хорошо прошел полет? – Должно быть, он заметил Брук, потому что сделал шаг назад, и его брови взлетели вверх. – О… здравствуйте, – сказал он. – Вы Клементина? Вы передумали и вернулись к нам?

– Нет, – слегка повышая голос, сказала она. – Я…

– Это моя девушка, – без запинки сказал Дэнни и выразительно посмотрел на папу. – Брук. Я рассказывал тебе о ней.

– Конечно, конечно, – чересчур доброжелательно сказал папа, спустя мгновение. – Добро пожаловать. Меня зовут Джеффри Грант. Очень приятно с вами познакомиться. По-моему, Дэнни говорил, что у вас бизнес по продаже печенья через интернет.

– Что? – Брук нахмурилась и посмотрела на Дэнни. – Я… нет.

– У нее нет такого бизнеса, – сказал Дэнни, пристально глядя на папу, явно желая, чтобы тот заткнулся.

– Нет, ты сам говорил мне, – настаивал папа, не заметив взгляда Дэнни, потому что повернулся и подошел к кухонной тумбе, чтобы взять несколько сельдерейных палочек с подноса. – Это меня впечатлило… там же какое-то приложение? В нем люди могут выбрать свежее печенье и заказать доставку на удобное время, да? Как оно называется?

– Я… не знаю, – сказал Брук.

– Это не Брук, – сказал он. – Это был… кто-то другой. Брук – врач.

Я удивленно посмотрела на нее. Может, потому что мой врач – женщина средних лет, всегда носила кроссовки. Неужели врачи могут выглядеть так гламурно? Хотя, возможно, в Калифорнии все по-другому.

– Ну, это очень мило, – кивнув, сказал папа. – Молодец! Ты действительно делаешь что-то полезное, в отличие от моих детей-бездельников.

– Эй, – одновременно вскрикнули Дэнни, Джей Джей и Линни.

Папа усмехнулся им, а потом повернулся к Дэнни.

– Как называется та фирма с печеньем? Теперь это будет мучить меня.

– «Крошечная доставка», – пробормотал Дэнни спустя мгновение, и папа улыбнулся.

– Точно! – посмеиваясь, сказал он. – Итак! Брук. Как долго ты пробудешь в городе? Где ты остановилась?

– Мы остаемся здесь, – сообщил Дэнни. – Мы приехали на выходные.

– Но в эти выходные свадьба твоей сестры, – хмурясь, сказал папа.

– Верно, – ответил брат и посмотрел на меня, явно желая, чтобы я ему помогла.

Папа был одним из ведущих ботаников в своей области, но иногда он соображал невероятно медленно. Таким же стал его персонаж в комиксе – Джефф, рассеянный профессор, постоянно теряющий вещи, которые находил бигль Вафля.

– Они придут на свадьбу, – объяснила я, стараясь, чтобы голос звучал бодро и жизнерадостно. – Разве это не замечательно?

Папа посмотрел на Линни.

– Ты знала об этом?

– Все в порядке, – ответила сестра, хотя прозвучало так, словно она говорила сквозь зубы. – Чем больше, тем веселее, верно?

– Не для свадьбы, – пробормотал Джей Джей.

– Ну… добро пожаловать, – улыбаясь Брук, сказал папа. – Мы очень рады тебя видеть.

– Я, эм… – промычала девушка Дэнни, а затем повернулась и наклонилась к бумажному пакету, который стоял у ее ног.

Через мгновение в ее руках оказалось невероятно уродливое растение. Оно выглядело так, словно кто-то просто накидал веток в декоративный горшок.

– Я привезла это вам. Дэнни часто рассказывал о вашем саде, и я подумала… – Она протянула растение папе.

– Это «Клюв попугая»? – поинтересовался он и принялся хлопать себя по голове в поисках очков, а отыскав их, опустил на нос, чтобы повнимательнее все рассмотреть. – Правда? Как необычно. Огромное спасибо.

– Ну, оно вырастет через некоторое время. Но если посадить его сейчас, то в следующем году оно к этому времени уже зацветет.

На кухне воцарилась тишина, а папа посмотрел на саженец.

– Ну, – прокашлявшись, сказал он. – Хорошая затея.

– Ты всегда можешь пересадить его в свой новый сад, верно? – спросил Джей Джей, и его голос прозвучал оптимистичнее, чем обычно.

– Да, уверен… куда бы я ни переехал, там будет сад. И еще я уверен, он будет прекрасным. – Папа бросил взгляд на Дэнни и тут же отвернулся, поэтому я не успела его распознать.

Родители еще не купили новый дом. Вроде как, по их словам, они ждали, пока закончится срок вклада. Я не интересовалась, куда мы переедем или каким будет наш новый дом. Мне казалось, если я не стану говорить о том, что мы уедем отсюда, то, возможно, этого и не произойдет. Разговор об этом – о переезде и особенностях нового дома – сделало бы все реальным, а мне этого пока не хотелось. Конечно, я понимала, что рассуждаю как первоклашка, но ничего не могла с собой поделать. Не могла я перестать винить и Брук, ведь она подняла тему, о которой мне не хотелось думать в эти выходные, хотя по сути винить ее мне было не в чем.

– А теперь скажите, – начал папа, поставив саженец на кухонную тумбу и направляясь к панели сигнализации, – она снова сработала?

– Да, – кивнув, ответил Джей Джей. – И нам действительно стоит поговорить о коде, который вы выбрали.

– Двенадцать, тридцать четыре, – произнесла я. – Что в нем не так?

– Хорошенько подумай, – сказал Джей Джей.

Секунду спустя я поняла, о чем он говорит.

– Код один, два, три, четыре? – спросила я у папы, а он просто пожал плечами.

– Мы с твоей мамой никогда не понимали, как его сменить.

– Я слышала Дэнни? – воскликнула мама, входя внутрь, и обняла моего брата. – Как долетели?

– Пожаловаться не на что, – ответил Дэнни, увернувшись от маминой руки, когда она попыталась поправить его волосы.

– Привет, – посмотрев на Брук, сказала мама, и в ее голосе прозвучала вопросительная интонация. Она перевела взгляд на Дэнни. – Ты же обещал, что больше не будешь привозить с собой помощников.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Hail! to the victors» – строчка из The Victors – гимна Мичиганского университета, написанного в 1898 году.

Вернуться

2

Michigan Wolverines – общее название спортивных команд Мичиганского университета. – Примеч. ред.

Вернуться

3

«Пятьсот злобных карт» (англ. Cards Against Humanity) – карточная игра для веселой компании, в которой ведущий зачитывает вопрос с черных карт, а игроки выбирают самый смешной ответ с ранее полученных белых карт. Выигрывает тот, чей ответ покажется смешнее других. – Здесь и далее, если не указано иное, примечания переводчика.

Вернуться

4

Стрип (англ. Strip) – в комиксах: лента, которая состоит из 2–4 нарисованных кадров, обычно выстроенных в ряд, чаще всего в горизонтальный. – Примеч. ред.

Вернуться

5

Go BIG or Go Gnome – американская книга Кристен Майер о гноме, у которого не росла борода. – Примеч. ред.

Вернуться

6

Название пончика. – Примеч. ред.

Вернуться

7

«Питтсбург Пайрэтс» (англ. Pittsburgh Pirates) – профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Главной лиге бейсбола. – Примеч. ред.

Вернуться

8

«Торонто Блю Джейс» (англ. Toronto Blue Jays) – профессиональный бейсбольный клуб в Торонто. – Примеч. ред.

Вернуться

9

В английском языке приглашение на свадьбу звучит как «save the date», а аббревиатура STD (Sexually Transmitted Diseases) также используется для обозначения заболеваний, передающихся половым путем.

Вернуться

10

Бар-мицва или Бат-мицва – день в иудаизме, в который мальчик или девочка соответственно становится совершеннолетним.

Вернуться

11

Венчурная фирма – организация, которая создана для разработки и внедрения в производство инновационных технологий. – Примеч. ред.

Вернуться