Вадим Панов
ДокШок

– Je ne suis pas malade! S'il te plaît! Vous devrez me croire! Je ne suis pas malade![1]

Женщине было лет тридцать, не больше, но выглядела она плохо: выходить на улицу во время карантина категорически запрещалось, даже собак приходилось выгуливать на балконах или в подъездах, солнце обитатели многоквартирных домов видели не часто, и болезненно белым цветом кожи становились похожи на жителей подземелья: болезненно белые. Особенно это касалось обитателей самых дешёвых квартир, окна которых выходили на стены соседних домов.

– Croyez moi!![2]

Пьер вопросительно посмотрел на Шлыкова. Вопросительно и…с надеждой.

– Je ne suis pas malade, – повторила женщина, тиская в руках плюшевого медведя с красным бантом на шее. – Je ne suis pas malade!

Офицеры карантинного отряда слышали эти возгласы каждый день, и в глазах Пьера всякий раз появлялась надежда. Не робкая, угасающая, можно сказать – дежурная, а настоящая: несмотря на всё виденное за неделю пандемии, Пьер верил в лучшее, в то, что с очередного вызова они привезут живых людей, а не трупы. Иногда его надежды оправдывались.

Но не сегодня.

– COVID-20US, – угрюмо сказал Шлыков, глядя на монитор экспресс-анализатора. Ему требовалась всего капля крови, и ответ приходил меньше, чем через минуту. – Je suis désolé Pierre[3].

За две недели с начала Второй Волны, точнее, с того момента, как Сергея прикомандировали к карантинному отряду № 29/273, Пьер многому у него научился, но твёрже всего запомнил одну простую истину: в тех случаях, когда результат положительный – не переспрашивай. Не мучай человека, принесшего плохую весть, раз русский сказал, значит, так и есть. Врачи ещё могли ошибиться, анализаторы «Вектор» – нет, вирус они вынюхивали так же точно, как служебные собаки – наркотики, и спасли тысячи жизней.

И приговорили тысячи человек.

Так что – не переспрашивай, чтобы не услышать в ответ непонятные ругательства на русском.

– «La zone rouge», Pierre. Elle est saturée d'un virus[4], – мрачно закончил Шлыков, разглядывая окончательный отчет анализатора, сделанный на основании двух тестов. Вздохнул и посмотрел на дверь во вторую комнату. На закрытую дверь.

– Damned «American»[5], – пробормотал Пьер.

«Да уж, damned», – мысленно согласился с ним Шлыков, после чего развернулся и вышел из квартиры. – «Damned…»

* * *

– Сергей Андреевич! Сергей Андреевич!

– А? – Шлыков вздрогнул и непонимающе посмотрел на ведущего.

– Сергей Андреевич, вы с нами?

Вокруг засмеялись, и Сергей понял, что находится не в Брюсселе, не в квартире несчастной женщины, умирающей от американской дряни, а в светлой, ярко освещённой телевизионной студии международного телеканала. На жёстком диване, походящим на сиденья старых, времён его юности, электричек. Но несмотря на это, Сергей ухитрился задремать.

Впрочем, в электричках ему тоже доводилось спать, и не раз.

– Извините, задумался, – Шлыков снял очки и быстро протёр их носовым платком. Ему было неудобно в гарнитуре, которую велели надеть перед эфиром, но сказать об этом Сергей постеснялся.

Ведущий подошёл ближе и очень тихо, несмотря на то, что режиссер отключил его микрофон, спросил:

– Вы с нами?

– Да, – смутился Шлыков и повторил: – Задумался. Разговор навеял воспоминания…

– То есть, программа вас «зацепила»? – обрадовался ведущий. – Мы сумели достучаться до вас?

– Э-э…

Как объяснить человеку, что «зацепить» не трудно: достаточно начать разговор о любой из трёх пережитых человечеством пандемий, и память начинает подбрасывать картинки из прошлого. Ответить Сергей не успел, но ведущий этого не ждал.

– Я попрошу вас прокомментировать выступление молодого человека. Он затрагивает близкую вам тему.

– А кто это? – начал, было, Шлыков, но ведущий уже отошёл к другому гостю, и Сергею пришлось сосредоточиться на выступлении черноволосого парня лет двадцати, принимавшего участие в шоу в режиме видеоконференции – он появлялся на большом настенном мониторе. Парень был одет в зелёную толстовку и розовую бейсболку, говорил, эмоционально, но не по-русски, однако переводчик в шоу оказался профессионалом, и воспроизводил речь парня с мизерной задержкой.

– …и я совершенно не понимаю, почему мои российские друзья не встретились со мной? К моему приезду промоутеры готовили грандиозный праздник, о котором знали все мои подписчики и вся ваша страна: мы сняли большой клуб и планировали устроить тусу, чтобы всем стало весело. А когда всем весело, карантин проходит быстрее, это все знают. Почему нам запретили устроить праздник?

– Потому что объявлен карантин, – ляпнул Сергей, искренне полагая, что развивать мысль не потребуется.

Но ошибся.

– Я ведь сказал: когда всем весело – карантин проходит быстрее и не так скучно! – возмущённо ответил парень. – Вы меня не слушали?

– Э-э… – Шлыков поймал себя на мысли, что не может подобрать слов, хотя никогда тугодумом не слыл.

– Весь мир летал, куда хотел, и только у вас началась эта свистопляска с закрытием границ и ограничениями! В итоге нам сорвали праздник! Мои подписчики были в шоке!

– Простите, кто вы по профессии? – громко спросил Сергей.

– Блогер, – гордо ответил обладатель розовой бейсболки.

– А по профессии?

– Блогер, – повторил парень, и в его голосе зазвучали надменные нотки. – У меня двадцать миллионов подписчиков.

– Подписчиков на что?

– На мой блог.

– А что происходит в вашем блоге? – Сергей действительно хотел разобраться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Я не больна! Пожалуйста! Вы должны мне верить! Я не больна! (фр.)

Вернуться

2

Верьте мне! (фр.)

Вернуться

3

Мне жаль, Пьер. (фр.)

Вернуться

4

«Красная зона», Пьер. Она пропитана вирусом (фр.)

Вернуться

5

Проклятый «американец» (англ.)

Вернуться