Александра Лисина
Мар. Щит императора

Пролог

Статуя была выполнена с редким искусством: император Орриан, изваянный в белом мраморе, выглядел совсем как живой, а его суровый взгляд пронизывал до самых костей.

С похорон минуло три дня. Я, если честно, ожидал, что церемония погребения пройдет с помпой, в присутствии огромного количества людей и с бурным выражением скорби по поводу преждевременной кончины повелителя… но нет. На Тальраме правителей хоронили не в земле, а в семейных усыпальницах и исключительно в присутствии близких. Поэтому на похоронах можно было увидеть только ближайших сторонников Орриана, его мать, закутанную в непроницаемую черную вуаль, и сына, который собственноручно установил сосуд с прахом императора в специально созданную нишу. Затем с помощью магии сам же ее замуровал. И уже после этого в ряду молчаливо застывших мраморных изваяний, принадлежавших правителям прошлого, была установлена очередная статуя, на которую я и взирал сейчас с противоречивыми чувствами.

Мне почему-то хотелось, чтобы скорбеть по умершему разрешили чуточку больше. Чтобы эмоции, вызванные его смертью, успели приглушиться, угаснуть. Но страна не может долго обходиться без повелителя, поэтому уже сегодня в присутствии верховного жреца и придворных был коронован новый император. Правда, торжественные мероприятия по этому поводу не проводились. Коронация прошла тихо, скромно, в тронном зале, куда пустили лишь самых именитых. И если простой народ еще мог себе позволить отпраздновать важное событие, то императорский дворец был погружен в траур. Карриан, едва закончилась официальная часть, во всеуслышание объявил, что переносит торжества по поводу коронации вместе с традиционными осенними балами на весну. После чего удалился в свои покои и до самой ночи носа оттуда не высовывал.

Отведя взгляд от величественной статуи, я перешел на второе зрение и оглядел усыпальницу во второй раз.

А вот и то, ради чего я пробрался сюда ночью: во время похорон мне показалось, что дальняя стена склепа закрыта слишком уж плотной магической завесой. Древняя усыпальница располагалась на втором уровне дворцовых подземелий, сравнительно недалеко от «белого» крыла. Три ее стены были опутаны стандартными желто-сине-белыми защитными сетями, а вот на четвертой таких сетей обнаружилось целых три. Причем если первая, самая мощная, находилась на поверхности, то вторая располагалась внутри стены на глубине около метра. А третью я разглядел только сейчас, подойдя вплотную, и всерьез заинтересовался причиной, по которой кому-то понадобилось здесь что-то прятать.

Порывшись в памяти и не найдя там никаких подсказок (симулятор Тизара в очередной раз оставил меня без важной информации), я положил на подозрительную стену ладони, позаимствовал немного энергии у синей ниточки и принялся исследовать шершавый камень.

Ага. Вот и она, родимая.

Я хмыкнул, подцепив ногтем тончайшую черную нить наподобие той, что помогла нам в крепости Хад. Потянул ее на себя и не особенно удивился, когда часть стены с тихим шорохом отъехала в сторону. Внутри обнаружился короткий коридор, а за ним – вполне приличное помещение. Облицованное мраморными плитами и защищенное от посторонних такой же тройной сетью, как снаружи, только созданной из угольно-черных нитей, воспользоваться которыми мог лишь очень грамотный темный маг. Ну или же дарру, да и то не всякий.

Судя по всему, помещением давно не пользовались – на полу лежал толстый слой пыли. Но для моих целей оно подходило идеально. Расположенное неподалеку от императорского крыла, абсолютно пустое, всеми забытое, – пожалуй, это было лучшее открытие, сделанное мной после смерти прежнего императора.

«Отлично, – отстраненно подумал я. – Готовый операторский центр. Осталось только подвести сюда провода и поставить мебель».

Подготовительную работу я за эти дни тоже провел. В частности, воссоздал из разбросанных по дворцу нитей новый вариант «камер слежения». Распихал их во все доступные помещения. Незаметно пробросил к ним «провода». Опробовал работу магических предохранителей, о создании которых задумался еще в Хадицах. Первую порцию «фонариков», конечно, спалил к Рамовой матери, потому что не учел, что пропускная способность нити будет напрямую зависеть от размеров и плотности завязанных на ней узелков. Но, поэкспериментировав пару ночей и спросив совета у Тизара, решил проблему самым элементарным способом, начав использовать в качестве предохранителей не один, а серию узелков, которые расположил на питающей нити по мере уменьшения размеров. Таким образом, чтобы самые дальние гасили наиболее мощные энергетические всплески. Те, что поближе, помогали сгладить пики поменьше. Наконец, самые тугие и маленькие узелки, которые я навязал в непосредственной близости от «фонариков», играли роль страховки. А в комбинации с петлями различной конфигурации позволяли стабилизировать текущую по нитям энергию и избавляли меня от необходимости обновлять «камеры» с интервалом раз в два-три дня.

Единственное, чего мне не хватало, это удаленного и хорошо защищенного места, куда можно было бы вывести «провода», но сегодня я его нашел. И это означало, что мне больше не придется бегать по всему дворцу в поисках нужной информации.

Вернувшись в усыпальницу, я закрыл потайную дверь, прикидывая, сколько времени займет проброска «проводов» через перекрытия. А уже перед уходом задержался возле свежей могилы и, в последний раз взглянув на статую человека, подарившего мне нечто гораздо большее, чем просто возможность начать новую жизнь, почтительно ему поклонился.

Глава 1

– Свободен, – бросил Карриан, остановившись возле личных покоев. Нерт поспешно распахнул перед ним дверь, и император исчез внутри, больше не удостоив нас ни единым словом.

Мы с северянином понимающе переглянулись, а Зиль, которому сегодня предстояло нести очередную ночную вахту, сокрушенно покачал головой.

– Опять командир не в духе. Когда это только закончится?

Я пожал плечами. По моему мнению, не скоро. А то, может, и никогда.

Ноша императора и без того нелегка, но Карриану, как мне показалось, она давалась особенно тяжело. Принимать дела ему приходилось в спешке. Поток людей в его рабочий кабинет – да, пока еще туда, потому что переселяться в кабинет отца Карриан наотрез отказался, как, впрочем, и в его покои, не останавливался ни на мгновение. Делегации из соседних стран, стремящиеся убедиться, что со сменой императора прежние договоренности остались в силе. Наместники провинций, спешащие принести клятву верности новому повелителю. Представители торговых гильдий. Советники императора Орриана, плавно перекочевавшие в свиту его единственного сына. В промежутках между ними туда частенько наведывались главный управляющий, казначей, два его помощника и даже начальник дворцовой стражи. Наряду с ними Карриан не раз желал видеть и герцога эль Соар, которому пока было нечего сказать по поводу произошедшего в Хаде. Ну и, разумеется, там часто бывал Тизар, который все еще изучал амулеты, снятые с девчонки-дарру. И даже леди эль Мора досталось немало внимания его величества, несмотря на то, что госпожа герцогиня не так давно перенесла тяжелое ранение и еще неважно себя чувствовала.

Правда, и сам Карриан работал как проклятый. Спал едва ли пару часов в сутки, из кабинета не выбирался до поздней ночи. К себе возвращался осунувшийся, измотанный, издерганный и, как водится, злой. Но при этом каждое утро он с рассветом вставал, находил время и силы на тренировку, скудно завтракал, после чего усаживался за бумаги и вникал в дела империи, не поднимая головы. Хвала Рам, что в последние годы большую часть этой работы ему и так пришлось выполнять в должности исполнительного советника. Поэтому и личные связи были уже налажены, и милорд герцог общался с ним как с равным. Да и господин Ястреб прислушивался к наследнику престола, и даже представители торговых гильдий частенько решали свои вопросы именно через него.

Но даже так прошедшая неделя стала воистину адской. В первую очередь потому, что, кроме Нерта, Зиля и меня, охранять Карриана было некому: основной отряд до сих пор не вернулся. Кэрту вообще пришлось взять на себя обязанности коменданта в Хаде, на его же плечи легли все тяготы непростого расследования, и именно ему было поручено до конца разобраться в делишках предыдущего владельца замка. Но допускать в ближайшее окружение императора незнакомцев мне не хотелось. Поэтому ночью возле его покоев дежурил либо Зиль, либо Нерт, а дневные смены я полностью взял на себя.

Самая большая сложность заключалась в том, что леди Ойгу, исполнявшую роль секретаря прежнего императора, Карриан сразу уволил. Не знаю уж, чем она ему не угодила; на мой вкус, спокойная, опрятная и уверенная в себе женщина, слегка за тридцать, не вызывала негатива. Раньше нам не доводилось общаться лично, поэтому о деловых качествах леди я судить не мог. Но в остальном она произвела на меня сугубо положительное впечатление, особенно тем непоколебимым спокойствием, с которым встретила известие, что император переводит ее на другую работу.

Меня такое положение дел удивило: хорошего секретаря найти очень сложно. А отсутствие толкового помощника – это хаос в делах, неразбериха среди посетителей, сорванная запись на аудиенцию. И Рам знает сколько еще трудностей, которых можно было избежать, если бы леди Ойга осталась на прежней должности хотя бы до того момента, когда смогла передать дела преемнику мужского пола.

Тем не менее на осторожное предложение Тизара император заявил, что женщин в его свите не было и не будет. «Дядюшка» немедленно отступился. Зиль, хоть и позволял себе иногда спорить с командиром, тоже не захотел встать на сторону беспричинно уволенной леди. А я посчитал себя не вправе вмешиваться, особенно в свете того, что после смерти императора Орриана отношения с его сыном не улучшились ни на йоту. Быть может потому, что Карриан винил в гибели императора именно меня, или же по причине того, что не забыл моих старых художеств, но он категорически не желал меня видеть, а я, к нашему общему несчастью, не мог уйти. По крайней мере, до тех пор, пока император во всеуслышание не пошлет меня на хрен.

Но и этого Карриан почему-то не сделал. Когда утром первого рабочего дня он попытался отослать меня в коридор, я был вынужден напомнить, что у тени есть не только права, но и обязанности. И если его величество желает, чтобы я выполнял их в том объеме, в каком требовал прежний император, ему придется смириться с моим присутствием.

После этого в кабинете воцарилась гробовая тишина, в которой его величество обдумывал мой ультиматум. Но на самом деле выбора не было ни у него, ни у меня. Да, я не обязан был подчиняться Карриану беспрекословно. Но если бы я ушел, то не смог бы в полной мере обеспечивать его безопасность. То есть подверг бы империю риску снова остаться без правителя, что, в свою очередь, означало неминуемую смуту и, скорее всего, гражданскую войну. А я в свое время поклялся служить империи. И пусть хозяин магической печати мертв, пусть с нее на Карриана перекинулась лишь малая часть связующих ниточек, – если я хотел жить, то должен был его защищать. Даже в том случае, если он сам этого не желает.

О чем именно думал в тот момент император, я так и не узнал – Карриан предпочел отмолчаться. Но с тех самых пор он вообще перестал обращать на меня внимание. «За мной», «свободен», «жди» и «исчезни» – вот, пожалуй, и все слова, что я от него слышал. Меня ни о чем не спрашивали. Не интересовались моими нуждами и тем более мнением. Я, убедившись, что выгонять меня не собираются, тоже замолчал, предпочитая работать тихо и незаметно. А заодно смотрел, слушал, наблюдал и так же молча делал выводы.

К концу первой недели стало ясно, что новый император в принципе не знаком с такими понятиями, как «нормированное рабочее время», «график» и «расписание». Насколько я мог видеть его работу в роли исполнительного советника, на прежней должности помощники Карриану не требовались. Он был хорошо образован, начитан, обладал великолепной памятью на лица, события и даты, поэтому, вероятно, решил, что и в статусе повелителя целой державы сможет обойтись без дополнительной помощи.

Однако после вступления в новую должность нагрузка резко возросла, а планировать его день и разграничивать потоки посетителей стало некому. Люди часами парились в душной приемной. Как водится, шумели, толкались, пытались самостоятельно занимать очередь. И это порядком раздражало… не меня. Императора, естественно. Неудивительно, что уже к обеду он начинал тихо звереть, а к вечеру и вовсе готов был убить всех без разбору.

Дело усугублялось еще и тем, что далеко не у всех находилось дело, которое требовало личного участия Карриана. Но в какой-то момент я сообразил, что это не заговор, а прямое следствие недальновидного решения императора остаться без секретарши и результат его нежелания проводить торжества в честь состоявшейся коронации.

Обычно во время таких приемов чиновники, аристократы и прочий люд стремились так или иначе продемонстрировать лояльность новому повелителю. Мелькнуть лишний раз во дворце. Заверить в преданности короне. А теперь эту возможность отняли. Но потребность-то никуда не исчезла, поэтому неудивительно, что вскоре после коронации один за другим стали изобретаться самые невероятные поводы для аудиенции.

Не знаю, понимал ли Карриан, что напрасно нарушил традиции, но кое в чем он меня все-таки удивил: ни одного, даже самого малозначимого и явившегося по какому-нибудь пустяку посетителя он не выгнал из кабинета. Ни на кого не повысил голос, хотя я видел, как порой ему трудно сдерживаться. Он принимал всех. Всегда. Просто потому, что не мог иначе: хорошие отношения с гильдиями сулили империи большие выгоды. Спокойные соседи гарантировали мир. Лояльность военачальников обеспечивала силовую поддержку. Внимание к проблемам жрецов помогало удерживать в узде простой народ… и заодно постепенно подводило императора к новому срыву.

Не желая во второй раз лицезреть это неприятное зрелище, я посоветовал «дядюшке» втихаря начать подыскивать нового секретаря. Заодно сам начал составлять на гостей картотеку и задумался над реорганизацией нашего рабочего пространства. В прежней жизни это составляло важную часть моей работы. Умение грамотно распланировать время, определить ценность для шефа того или иного клиента, создать максимально комфортную обстановку на важных переговорах – вот то, чем я занимался на протяжении последних пяти лет своей «женской» жизни. Без компьютера или плохонького планшета работать, конечно, было неудобно, но хорошая память и тут выручала. А с чем я не мог справиться сам и где требовалась компетенция мага, на помощь приходил Тизар, который тоже считал, что Карриан напрасно упрямится.

Разрабатывая новую концепцию рабочего графика императора, я перво-наперво разделил посетителей на три категории. Важные (в том числе те, кому был разрешен доступ в личные покои в любое время дня и ночи), условно важные, которые могли подождать день или два, и не особенно важные, прием которых можно было отодвинуть на более долгий срок или же перепоручить одному из советников. Вторым этапом я завел на каждого гостя карточку с цветовым кодом и краткими пояснениями. Третьим – заставил Зиля с ними ознакомиться и временно перепоручил ему роль императорского секретаря, чем вызвал целую бурю возмущения.

– Сдурел? Я тебе что, писарь?! – шепотом рявкнул цыган, когда я обрисовал стоящую перед нами задачу. Дело происходило в коридоре, поздно ночью, возле личных покоев императора, поэтому Зиль хоть и озлился, но поостерегся орать в голос.

Я холодно на него посмотрел.

– Меня не волнует твоя профессия. Из тех, кому я доверяю, с этой работой справишься только ты.

– Это еще почему?

– Потому что вас всего двое. И потому, что Нерт слишком прямолинеен. А у тебя хватит наглости так перенести визит неудобных гостей, чтобы они не сразу поняли, куда именно их послали.

Зиль, которому выпало в тот день очередное ночное дежурство, со злостью сплюнул.

– Никогда в жизни таким дерьмом не занимался!

– Ничего, научишься. Времени до утра у нас много.

– Да я ни бельмеса в этом не понимаю!

Я спокойно выдержал бешеный взгляд цыгана.

– Среднестатистический человек способен прожить без сна около недели. Если спать урывками, то немного дольше. После этого он начнет потихоньку сходить с ума. Тебе нужен безумный император? Или правильнее сказать: тебе нужен безумный маг, в руках которого сосредоточена власть над могущественным темным артефактом?

Зиль снова сплюнул, но бумаги все-таки забрал. И выслушал то, что я хотел ему сказать по поводу работы с клиентами. После чего задумался. Прикинул, как это будет выглядеть на практике. Представил себя в роли невозмутимой и деловитой леди Ойги и… витиевато послал меня далеко и надолго, добавив, что в случае чего всех недовольных переправит ко мне.

Я только хмыкнул.

О том, что у императора Карриана появилась тень, во дворце не знали только куры. Моя личность особо не афишировалась, но думаю, стражники, которые видели меня в тронном зале, долго молчать не будут. Так что, если кто-то вдруг пожелает проверить мою компетенцию – милости просим.

Зиль и Нерт, кстати, уже попытались, желая выяснить, правда ли я – это я, а моим учителем был сам мастер Зен. Ну что, сходили мы как-то ночью в тренировочный зал. Проверили. Потом Зиль полчаса по всем падежам склонял ни в чем не повинные маты, на которых был вынужден лежать, пока я латал ему сломанные ребра и вправлял свернутую набок челюсть. Зато Нерт оказался умнее – он наблюдал за схваткой со стороны. А после того как цыган в первые же секунды слег, уважительно крякнул и больше глупых вопросов не задавал.

Поэтому насчет Зиля я не переживал. При всех своих заморочках мужиком он был неглупым и к тому же бойким на язык. Большую часть клиентов не просто знал в лицо, но и мог охарактеризовать гораздо лучше меня. Правда, чаще всего в нецензурных выражениях. Так что справится он с уготованной ему ролью. Никуда не денется.

Но именно сейчас заботы цыгана интересовали меня меньше всего – Орийской империи был нужен сильный и здоровый император. А для этого ему требовался полноценный отдых.

«Опять не спит», – с досадой констатировал я, пробравшись к покоям императора через потайной ход и увидев через щелочку в стене, как беззвучно мечется по кабинету массивная тень.

Карриан был похож на запертого в клетке тигра. Он выглядел взъерошенным, в кои-то веки рубашка сидела на нем криво, порванные завязки у ворота свидетельствовали, что его величество снова в бешенстве. Кажущиеся в полутьме совсем черными глаза сверкали так, что я, даже находясь за стеной, ощутил исходящую от императора волну ярости. А потом понял и ее причину: Карриан дергаными, какими-то рваными движениями крутил кольцо на безымянном пальце левой руки. А сама рука была объята густым черным облаком, которое, как голодный змей, тыкалось мордой в золотую оправу.

Твою ж мать…

Я машинально прижал ладонь к груди и чуть не вздрогнул, ощутив, как нагрелся храмовый перстень. После тронного зала я обмотал его нитками не в три, а сразу в пять слоев, чтобы случайно себя не выдать. И до этого дня он меня не тревожил. Но сегодня Карриан, похоже, обратился к магии в попытке усилить связь с «невестой». И перстень отозвался. Более того, потяжелел. Раскалился даже под слоем ниток. А когда я сжал пальцы, эта сволочь умудрилась чувствительно меня уколоть! И именно в этот момент мечущийся по кабинету император вдруг со свистом выпустил воздух сквозь зубы и резко остановился.

«Вот же гадство! – ругнулся я, торопливо вытягивая из перстня магию. – Оказывается, оно еще и передается от одного кольца к другому! Ну куда ты так спешишь, придурок? Чего тебе спокойно не живется?»

Карриан к чему-то прислушался и неожиданно нахмурился.

«Остановись, – молча посоветовал ему я. – Пожалуйста, не надо, тебе же хуже будет!»

На лбу императора появилась недовольная складка. Но затем он сжал пальцы в кулак, высвободил еще одну порцию магии. После чего мое кольцо нервно дернулось, засветилось даже сквозь плотный слой намотанных ниток, и… вот тогда я понял, что нужно срочно что-то предпринимать. А когда увидел, что Карриан с каким-то растерянным выражением уставился прямо на стену, за которой я стоял, сделал первое, что пришло на ум, – выдернул с потолка белую нить и со всего маху обрушил ее императору на голову, рассудив, что белый цвет – это стабильность. А мне было очень важно успокоить нашего буйного повелителя и по возможности заставить его забыть о том, что произошло.

Как только белоснежная нить коснулась ауры императора, Карриан изумленно моргнул и, закатив глаза, рухнул как подкошенный.

Я, напротив, замер, растерянно изучая распростертое на полу тело. Но потом ощутил, что перстень начал потихоньку остывать и перестал оттягивать цепочку, как булыжник на шее утопленницы. После чего спохватился, выбрался из потайного хода. С некоторым недоверием оглядел неподвижно лежащего императора и, искренне надеясь, что не угробил последнего представителя династии Орианов, присел рядом с ним на корточки.

Император дышал – это радовало. Цвет его физиономии тоже не вызывал никаких подозрений. Однако на осмотр и даже осторожное похлопывание по щекам Карриан не отреагировал, и вот это уже напрягало. В то же время дышал его величество на удивление ровно, глубоко, а его лицо впервые за несколько дней расслабилось.

Хм…

На всякий случай развеяв остатки витающей над ним магии, я задумался. Белая ниточка так и продолжала торчать в ауре Карриана. Зато сама аура стала намного спокойнее. На снотворный эффект я, правда, не рассчитывал, но чем черт не шутит? Если этот дурак не хочет или не может уснуть обычным способом, то разве не долг тени помочь ему это сделать? Конечно, было бы лучше, если бы помимо снотворного у нити нашелся еще и эффект амнезии, но, с другой стороны, если перетащить императора в постель, может, поутру Карриан решит, что ему это все приснилось? Нити как таковые он не видит. Следов от моего воздействия в ауре не останется. Ну уснул и уснул, с кем не бывает. Некоторые вообще лунатизмом страдают.

«Так ему и скажу, если спросит», – решил я и, ухватив его беспамятное величество под мышки, потащил в спальню.

На мое счастье, защиту с двери Карриан успел снять, поэтому от меня требовалось только не оставить следов на дорогом ковре. Заволочь на кровать массивного, тяжеленного и громко сопящего мужика оказалось делом нелегким, но я даже ни разу его не уронил. И положил на постели в естественной позе, на спине, руки сложил на груди… нет, без свечки, не надо так шутить. После чего стянул со спящего императора сапоги. Кое-как вытащил из-под него покрывало. Затем расстегнул поясной ремень. Укрыл. Подоткнул покрывало, как заботливая бабуля. И, отступив на пару шагов, придирчиво оглядел дело своих рук.

Вроде сойдет.

Вдосталь налюбовавшись умиротворенным выражением лица его величества, я еще раз проверил его ауру, чтобы она случайно не стабилизировалась до смерти. Завязал на белой нити несколько разнокалиберных узелков. А затем и петель из нее накрутил. С тем расчетом, чтобы через несколько часов приток текущей по ней энергии сперва уменьшился, а затем полностью прекратился и Карриан смог прийти в себя без посторонней помощи.

Вытянув из потолка еще одну нить, только зеленую, я привычно воткнул ее в себя. Подзарядился, попутно приглядывая за императором. Пользуясь случаем, обновил защиту в спальне, чтобы без моего ведома сюда никто не вошел. Затем создал и разместил в нужных местах несколько «фонариков» нового образца. Окружил их коконами из стабилизирующих заклинаний. Затем погрузил получившиеся конструкции в стену, чтобы даже Тизар при обыске ничего подозрительного не нашел. А когда в третий раз проверил состояние императора и убедился, что предохранители работают нормально, со спокойной душой покинул покои, потому что этой ночью меня ожидало еще одно важное дело.

Глава 2

Герцог Тарис эль Соар спал. Правда, спал он не в собственной постели, а в рабочем кабинете. Прямо за письменным столом, уронив голову на скрещенные руки. Перед ним громоздились горы бумаг, причем некоторые с имперским гербом в верхнем правом углу. А часть документов выглядела как обычные письма, которые распечатывали в спешке, обрывая края, как если бы это было чрезвычайно важное донесение.

М-да… Неужто еще один трудоголик на мою бедную голову?

Я вздохнул и, подойдя к окну, деликатно постучал костяшками пальцев по стеклу.

– Тук-тук. Дома кто есть?

Милорд встрепенулся, выпрямился, обвел мутным взглядом кабинет. И, обнаружив, что в его столичный, прекрасно защищенный, в том числе и магией, особняк кто-то пробрался, выхватил из кармана крайне подозрительного вида амулет, внутри которого поблескивало очень уж много огненно-красных нитей.

Я поспешил выйти из тени и миролюбиво поднял руки.

– Все в порядке, ваша светлость. Это не покушение, а всего лишь предложение о сотрудничестве.

– Ты? – недоверчиво спросил начальник имперской службы безопасности. Хорошо, что у меня хватило ума заранее снять маску, поэтому милорд герцог смог увидеть не только мое лицо, но и блестящий, тщательно выбритый череп, который почти не нуждался в уходе.

Узнав тень его величества, герцог расслабился. А потом убрал амулет в карман и воззрился на меня с плохо скрытым раздражением.

– Какого драхта ты здесь делаешь?

– Простите за вторжение, ваша светлость. Днем я по объективным причинам не могу покинуть дворец. А ночи вы, как правило, проводите у себя дома, поэтому я не нашел другого способа с вами поговорить.

– Что тебе нужно? – все еще недовольно буркнул герцог и кинул быстрый взгляд по сторонам, словно пытаясь понять, каким образом я проник в его кабинет.

– Мне бы хотелось увидеть девушку, которую я покалечил.

– Ты говоришь об убийце императора Орриана? – недобро прищурился его светлость. – С ней уже работают мои люди.

Я вопросительно приподнял одну бровь.

– Правда? И как успехи?

Герцог эль Соар одарил меня задумчивым взглядом. Какое-то время помолчал, а потом на удивление спокойно осведомился:

– Тебе что-то известно?

– Не то чтобы… Просто я подумал, с такой травмой, как у нее, проку от дознавателей будет немного. Чувствительность у девушки сохранилась лишь выше уровня шеи, поэтому вырвать у нее признание силой весьма проблематично. Воздействовать магией не получится. А обычные методы она проигнорирует. Конечно, на лице тоже есть болевые точки, но, насколько я успел понять, леди умеет блокировать боль. Так что обычный допрос вряд ли принесет результаты. Разве что перед этим попытаться вылечить леди? Но прошла неделя. Если этого не сделали в первый же день, то в спинном мозге уже произошли необратимые изменения. Хотя, возможно, я не прав и кто-то из ваших людей заранее озаботился тем, чтобы улучшить состояние здоровья заключенной.

– И ты полагаешь, у тебя получится то, что не удалось палачу?

– Нет. Просто у меня появилась идея, как разговорить эту леди.

– Не думаю, что тебе имеет смысл вмешиваться, – нахмурился герцог эль Соар. – Твоя забота сейчас – охрана императора Карриана.

Я спокойно выдержал его взгляд.

– Вы правы. Но в данный момент он находится под надежной защитой. А его отец перед смертью отдал четкий приказ, который я, как его бывшая тень, не могу не исполнить.

Его светлость ненадолго замолк. Но он был умным человеком, поэтому прекрасно понял, что именно я хотел сказать. Герцог усмехнулся и сложил руки на груди.

– Иными словами, ты все равно попытаешься… Что ж, согласен: девчонка – это пока все, что мы имеем, а магическая клятва не позволит тебе проигнорировать приказ хозяина. Как же ты собираешься искать дарру? Может быть, она уже мертва? А может, ее вывезли из столицы?

Я едва заметно улыбнулся:

– У вас на столе лежат три донесения из управления исполнения наказаний при императорской службе магического надзора. В них привлекают внимание два повторяющихся слова «результат отрицательный». Почерк в письмах один и тот же, но одно датировано вчерашним днем, а два других – сегодняшним. Это означает, что в помещении управления находится чрезвычайно важный для вас арестант, сведения о работе с которым вы запрашиваете как минимум дважды в сутки. Возможно, речь идет не о том арестанте, о котором я подумал. Быть может, под вашим личным надзором находится не менее ценный для следствия человек, который требует пристального внимания. В любом случае адрес управления мне известен. Как считаете, его магическая защита лучше, чем у вашего особняка?

Герцог эль Соар прищурился.

– Если ты так уверен в своих силах, зачем разбудил меня?

– Мне показалось, вам будет интересно узнать результат нашей беседы, – совершенно серьезно ответил я. После чего его светлость хмыкнул и все-таки поднялся из-за стола.

– Император Орриан в свое время сказал, что ты слишком смышлен даже для тени, – сообщил он, звякнув в стоящий на столе колокольчик. – Он был прав. При этом другие твои способности тоже интересны, но не всегда объяснимы, а значит, могут представлять угрозу. Тем более сейчас, когда даже Карриан не может полностью тебя контролировать. Надеюсь, ты понимаешь: жив ты лишь потому, что я пока не решил, насколько ты можешь быть нам полезен.

– Я поклялся служить этой стране до последнего вздоха, – ничуть не испугался я. – Император Карриан, рино аль Ро, вы, леди эль Мора и еще несколько человек – неотъемлемая часть этой страны. И люди, от которых всецело зависит ее будущее. Мне нет смысла переходить вам дорогу.

– Даже если станет ясно, что кто-то из нас угрожает благополучию империи?

– Если такое случится, мне придется убить предателя, – пожал плечами я. – Если, конечно, ваши люди не опередят меня в этом благом намерении.

– А если благополучию империи начнет угрожать сам император?

– Магическая клятва не делает различий в статусе предателя или безумца, милорд. В наших с вами силах лишь постараться этого не допустить.

Его светлость спокойно кивнул, а когда дверь отворилась и в кабинет вошел слуга, герцог коротко сообщил:

– У меня гость. Через десять минут мы уезжаем.

Слуга бросил на меня подозрительный взгляд, после чего молча поклонился и вышел. Молодец, понятливый. А его хозяин, проследив, как я натягиваю маску, негромко добавил:

– Интересно, с каких это пор теней императора начали обучать тонкостям внутренней политики?

– Его величество Орриан приказал дать мне всестороннее образование, – отозвался я. – Поэтому у меня было много учителей. В том числе и по риторике.

– Раньше он на этом не настаивал.

– Раньше ему помогал брат, на которого можно было полностью положиться.

Уже стоя у двери, герцог ненадолго обернулся.

– О том, что у императора был, как ты выражается, брат, мало кто знает. И будет лучше, чтобы никто не узнал, чей именно прах захоронен в одной с ним усыпальнице. А еще мне кажется, что вам с Каррианом повторить опыт Орриана и Зена не удастся: ты не умеешь подстраиваться под хозяина, как Зен, а Карриан не способен терпеть от тебя советов. Вы слишком разные. А еще у вас, в отличие от них, есть выбор. И это плохо. Поэтому я не одобряю… в какой-то мере понимаю, но не одобряю решение Орриана подарить тебе хотя бы толику свободы.

Я коротко поклонился:

– Время покажет, ваша светлость. Но я благодарен вам за откровенность.

– Посмотрим, что ты скажешь через месяц-другой, когда вы с Каррианом начнете притираться по-настоящему, – усмехнулся герцог эль Соар и толкнул дверь. – Идем. Император требует результатов. И если у тебя получится указать нам хотя бы примерное направление для работы, я, пожалуй, признаю, что толк от тебя есть.

По дороге в управление исполнения наказаний мы почти не разговаривали. Мне надо было подумать о нашем разговоре, а его светлость вместо того, чтобы задавать вопросы, предпочел воспользоваться переговорным амулетом. Благодаря этому несущийся на бешеной скорости экипаж беспрепятственно промчался через половину города и влетел в заботливо открытые ворота управления. А когда его светлость выбрался на улицу, перед ним склонился в уважительном поклоне широкоплечий детина с ярко горящим фонарем в руке.

– Милорд, все готово. Позвольте, я вас провожу.

«Оперативно, – подумал я, следуя за герцогом в здание. – И удобно».

Еще бы! Двери распахивались перед нами с завидной поспешностью. Везде горел свет. Возле каждой двери или решетки – а нам пришлось преодолеть их около двух с половиной десятков, в том числе и в подвале, где была оборудована тюрьма, – дежурил одетый в военную форму молодчик с ключом в руке. За нашими спинами, как и положено, эти двери немедленно закрывались, причем все проделывалось с такой удивительной скоростью, что это вызывало уважение.

– Сюда, милорд, – с поклоном сообщил наш провожатый, остановившись посреди длинного, хорошо освещенного коридора с множеством железных дверей. – Леди оповещена о вашем приходе. Необходимый инструмент готов. Если будет нужен заплечных дел мастер, я позову.

– Пока не надо, – отозвался герцог, едва заметно усмехнувшись, когда услышал о палаче. – Надеюсь, мы обойдемся своими силами.

Молодчик еще раз поклонился и, отперев безликую дверь, на которой не было номера, отступил в сторону.

Внутри оказалось довольно темное помещение пять на восемь шагов с одной-единственной узкой койкой, полным отсутствием магических нитей в стенах и довольно скромными удобствами у противоположной стены. Рядом с крохотной раковиной стоял узкий металлический столик, накрытый длинной простыней. И такой же простыней, на удивление белой и чистой, была до подбородка укрыта лежащая на койке девушка. Та самая, не пожелавшая представиться дарру, которую теперь называли не иначе как убийцей императора.

На нас она не смотрела, ее неподвижный взгляд был устремлен в каменный потолок, покрытый тонкой сеткой трещин. Ни шевеления бровей, ни дрожи ресниц… Девушка категорически не желала замечать посетителей, хотя тот же молодчик по дороге заверил нас, что она находится в адекватном состоянии и прекрасно сознает, что происходит.

Я внимательно посмотрел на дарру, не сомневаясь в компетенции местных умельцев, но лицо девушки оказалось чисто вымытым и не имело ни малейших следов насильственных действий. Ни синяков, ни ран, ни точек от уколов, обычное лицо обычной девчонки. Если, конечно, забыть о том, что ниже шеи она была парализована.

Посторонних запахов, кстати, в камере не ощущалось, из чего я заключил, что за девушкой, несмотря ни на что, неплохо ухаживали. Это было странно лично для меня, но для империи считалось вполне нормальным.

– Ну что, работай, – предложил его светлость, покосившись на меня с едва заметной насмешкой. – Интересно знать, чего ради ты вытащил меня из дома.

Я обернулся к замершему около входа типу:

– Она хоть что-нибудь сказала?

– Нет, сударь. Ни слова.

– Палача уже подключили?

Мужчина бросил вопросительный взгляд на герцога и, когда тот едва заметно кивнул, послушно ответил:

– Пока меры разрешенного воздействия не превышали стандартных для заключенных такого типа. Эффект от их применения был получен, но недостаточный для наших целей.

– Это как?

Тип снова покосился на герцога.

– Леди изволила ругаться. Поначалу. А потом замолчала насовсем, поэтому нам до сих пор неизвестно ни ее собственное имя, ни имена ее подельников, ни тем более личность ее хозяина.

Я отвернулся.

Что ж, значит, она и впрямь умела гасить боль и, скорее всего, входить в боевой транс. Судя по отрешенному взгляду, она и сейчас в нем пребывала, поэтому все прекрасно слышала, понимала, но могла себе позволить не реагировать. В таком состоянии терять ей нечего. Люди герцога могли ее покалечить, убить, однако заставить говорить, увы, были не в силах. А если бы на Тальраме знали о техниках, позволяющих усилием воли останавливать сердце или покинуть этот мир иным способом, не сомневаюсь – наша сегодняшняя встреча не состоялась бы вовсе.

Подойдя к койке, я присел на краешек и, выпростав из-под простыни безвольно лежащую женскую кисть, обхватил ее пальцами. Дарру не пошевелилась. И даже когда я другой ладонью накрыл ее глаза, заставляя опустить веки, не подала виду, что узнала меня.

– В этом нет необходимости, – вскользь заметил внимательно следящий за моими действиями герцог эль Соар. – Она слепа.

Черт. Наверное, я слишком сильно ударил ее по затылку. Но тактильный контакт был нужен мне для другого: даже если дарру ослепла, так было проще улавливать ее реакции. Поэтому я все же не стал убирать руку от ее лица, а затем потянулся к ней мыслью и спокойно сказал:

– «Здравствуй».

Не знаю, увидел ли герцог ее реакцию, но я совершенно точно почувствовал, как дернулись под ладонью глазные яблоки. Одновременно с этим с губ девчонки слетел прерывистый вздох, однако она все равно не ответила. Услышала, но не захотела идти на контакт. Поэтому я также мысленно вздохнул и заговорил с ней сам.

– «Я знаю, что ты меня слышишь. Чувствую отклик. Предполагаю, что ты меня ненавидишь, но ни в чем тебя не виню. Даже в смерти императора».

Глазные яблоки дернулись снова, но во всем остальном дарру так и осталась безучастна. Внешне. А по мысленной связи я все же ощутил долетевший издалека недоверчивый и горький смешок. Поэтому решил продолжать:

– «При мысленной речи нельзя солгать, поэтому я не прошу тебя отвечать или что-то рассказывать. Но в этом, пожалуй, нет необходимости, потому что я и так могу рассказать, как и почему ты оказалась здесь».

До моего разума донесся еще один смешок. Даже намек на него. Такой же горький, как первый. Но в этом мысленном посыле появилось и нечто новое. Недоверие. Сомнение. А еще, как мне показалось, презрение.

– «Ты помнишь себя с очень ранних лет, и все это время тебя воспитывали в одиночестве, – тем временем продолжал я, чутко прислушиваясь к затаившейся дарру. – Тебе с самого детства повторяли, что для обычной дарру ты слишком сильна и что из-за этого могут погибнуть невинные люди. Могу предположить, что ты была доброй и ответственной девочкой, поэтому не хотела, чтобы кто-то пострадал. Так что по своей воле согласилась стать затворницей и долгое время общалась лишь с воспитателями. Или же с одним-единственным воспитателем, которому верила беспредельно. Тебя, как и всех дарру, растили в крепости Хад. Только, в отличие от остальных, ты жила не в обычной комнате, а в глухом подземелье, соседствуя с крысами, пауками и с существами, которые когда-то были такими же девочками, как ты. Господин эль Сар поступил умно, позволив тебе слышать голоса безумцев, – добавил я, ощутив, как насторожилась и подобралась девушка. – Скорее всего, они доносились до тебя нечасто. Ты никогда не видела их вживую. Но господин эль Сар позаботился, чтобы ты знала, что с ними произошло, и прилагала все усилия, дабы не повторить их судьбу. Для этого требовалось совсем немного: слушаться графа, день за днем выполнять несложные упражнения и хотя бы раз в неделю посещать комнату за железной дверью, где стоит прекрасно известный тебе прибор… Эль Сару ты верила безгранично. Он был для тебя отцом, другом и человеком, который желал тебе только добра. Скорее всего, ты даже любила его. Так, как могут любить невинные маленькие девочки. Поэтому, когда он рассказал, кем на самом деле являются для императора и других магов дарру… когда честно признал, что ты одна из немногих, кто способен впитывать в себя темную магию… когда стало ясно, что ты научилась управлять своей силой и время предварительного обучения подошло к концу, а твой приемный отец с грустью сообщил, что вскоре будет вынужден отдать тебя в распоряжение жестокого и всесильного императора – ты поверила. Как поверила и в то, что в его руках тебя ждет мучительная смерть, и лишь граф эль Сар сумеет избавить тебя от этой участи».

По мысленной связи до меня донеслась волна раздражения и агрессии: девчонка очень хотела мне возразить, но все еще сдерживалась.

– «Насчет отбора, проводимого среди повзрослевших и закончивших обучение дарру, тебя не обманули, – спокойно подтвердил я. – По достижении двенадцати-тринадцати лет каждая из вас должна была быть представлена императору. И тебя также не обманули в том, что после этих визитов почти никто из них не вернулся обратно в Хад. Слухи по этому поводу бродят самые разные, и ты не без оснований боялась, что больше никогда не увидишь приемного отца. Более того, когда однажды он разбудил тебя среди ночи и сообщил, что за тобой тоже приехали, ты испугалась. Быть может, даже расплакалась. И без раздумий согласилась бежать, лишь бы не стать жертвой коронованного мерзавца, обожающего мучить маленьких девочек. Тебя увезли из Хада. Той же ночью, втайне. Отправили вместе с неурочным караваном сперва в Хадицы, а затем куда-то еще. Скорее всего, в одну из отдаленных провинций, где тебя встретил приятный во всех отношениях, добросердечный и, скорее всего, не слишком молодой маг, который помог тебе из девочки превратиться в очаровательную девушку. Тренироваться ты продолжала уже там и, полагаю, за эти годы достигла немалых успехов. Маг хорошо с тобой обращался. Скорее всего, у него в помощниках ходил весьма неплохой воин, который учил тебя другим премудростям. Тогда же в тебе окрепла уверенность, что дарру с такими талантами должна уметь себя защитить, поэтому ты с удовольствием занималась с новыми учителями, попутно узнавая о жестоком императоре Орриане все больше неприятных подробностей».

Я прислушался к себе, но дарру и впрямь затаилась, полностью отрезав от меня эмоции. Она выжидала. Терпеливо слушала. И ничем не подтвердила, но и не опровергла мои предположения.

– «Когда ты подросла и стала чуточку больше понимать об отношениях между мужчиной и женщиной, один из твоих учителей стал твоим первым любовником, – так же ровно произнес я. – Он был очень внимателен и заботлив. Открыл для тебя целый мир телесных наслаждений. При этом, будучи магом, он продолжал учить тебя обращаться со своим даром. А попутно рассказывал, как же ему с тобой повезло. И как же тебе повезло с ним, ведь, в отличие от злого императора, добрый учитель-маг тебя любит и никому не позволит обидеть… К слову, тогда же в твою голову заронили мысль, что другим дарру не так повезло с хозяевами. Не исключу, что в твоем присутствии обсуждались случаи, когда кто-то из девочек умирал до достижения совершеннолетия. Кто от жестокого обращения. Кто-то от горя. А некоторые просто сходили с ума, будучи не в силах выдержать нагрузку, которую требовала от них связь с хозяином-магом».

– «Ты ничего не знаешь!» – неожиданно не сдержалась девчонка и буквально хлестнула меня своей яростью.

– «Не знаю, – согласился я, убирая ладонь с ее лица и заглядывая в ее слепые глаза. – Меня там не было. А ты, скорее всего, была любопытна и некоторые разговоры просто подслушала, исполнившись не только гневом и жаждой мести, но и благодарности к людям, которые всеми силами стремились уберечь тебя от беды. Однажды ты не выдержала и спросила у своих учителей: так ли это? И правда ли, что девочки-дарру по всей империи продолжают в муках умирать во славу нашего императора? Тебе ответили: прости, но да. Мы бы хотели это изменить, но император ужасающе силен, и с ним никто не сможет справиться… кроме тебя».

– «Все было не так! – снова не сдержалась дарру. – Меня никто не заставлял!»

– «Конечно нет. Самый лучший мститель получается из того, кто искренне верит в свою правоту. А ты верила тогда и веришь сейчас. Именно поэтому я ни в чем тебя не виню».

– «Император заслужил смерть», – зло повторила дарру.

Я мысленно кивнул.

– «Возможно. Ведь он действительно был жесток. По его вине погибали люди. У него даже магия была смертельно опасной. И уже за это его следовало убить…»

Девушка угрюмо молчала.

– «Когда об этом сказал любовник, ты твердо вознамерилась избавить мир от жестокого деспота, поэтому с удвоенной силой взялась за тренировки. Полагаю, в общей сложности тебя лет двадцать натаскивали на одно-единственное покушение. Пока наконец один из твоих учителей не изобрел связку артефактов для создания качественной иллюзии, а второй не признал, что в схватке один на один ты способна превзойти даже императорских стражей. Единственная проблема заключалась в том, что при императоре постоянно находилась тень. Но всего одно грамотно подстроенное покушение, и тени у его величества не стало. И вот теперь, пока для Орриана не вырастили новую, следовало поторопиться. Это было удачное совпадение, настолько своевременное, что ты обрадовалась возможности закончить с неприятным делом как можно скорее. И не особенно задумывалась над причинами. Даже, я думаю, была счастлива, когда любовник сообщил, что только артефакт под названием «средоточие» способен забрать у императора жизнь. Никакому магу один на один против повелителя не выстоять – это всем известно. Но если забрать у него магию, сделать слабым и уязвимым, то даже ты сумеешь его одолеть. Для этого требовалось лишь совершить несложный ритуал и получить доступ к артефакту, управляющему магией императорского дворца. Но, чтобы все получилось как надо, нужно было добыть капельку крови императора или его сына. Правда, изначально планировалось, что твой учитель все сделает сам. Он долго работал, чтобы сделать из себя копию императора, но, к сожалению, местная магия таких высот еще не достигла. И единственное, чего удалось добиться, это сделать копию не из мага, а из дарру»…

– «Естественно, он не хотел отпускать тебя на такое опасное задание, – продолжал я, с трудом удержавшись от невеселого смешка. – Он не мог тобой рисковать. И вы много времени провели в беседах, после чего ты еще больше уверилась, что кроме тебя эту важную миссию некому осуществить. В конце концов ты уговорила учителя поделиться с тобой деталями и не испугалась, даже когда узнала, что помимо крови тебе придется ослабить связь с прежним хозяином, чтобы на время – формально, естественно, – заполучить нового. Во дворец ты пришла поздним вечером, одна, снабженная целой связкой специально настроенных артефактов. И без труда одурачила не только дворцовую прислугу, но и стражей, и самого Карриана, который принял тебя за бывшую любовницу. Всего пара глотков возбуждающего зелья, подмешанного в вино, и он даже вопросом не задался, зачем ты к нему явилась. Правда, заниматься с ним сексом ты не хотела, поэтому ваш романтический вечер прошел довольно скучно, да и то лишь потому, что ты сама об этом попросила. Не пожелала смотреть в его лицо, пока выкачивала из него магию. А может, побоялась, что он заметит отвращение, которое переполняло тебя в тот момент. Тем не менее дело было сделано и, несколько раз забрав и вернув ему его же магию, ты поняла, что способна принять в себя не только кровь, но и магию императора. Способна стать его полноценной копией, которую сможет принять и артефакт династии Орианов. Скорее всего, в процессе ты устала, ведь магия императора – это совсем не то, что магия любовника. Тебе было плохо. Возможно, в конце тебя едва не вырвало. И, чтобы себя не выдать, ты поспешила уйти, так и не сумев взять у Карриана образец крови. Именно поэтому чуть позже ты все-таки вернулась и закончила то, чего не смогла в первый раз. Конечно, не все прошло гладко. Как оказалось, имперская служба безопасности не дремлет. Вас едва не схватили, но тебе с драгоценной кровью на испачканном платье удалось бежать. А как только любовник подготовил плацдарм для полноценного вторжения во дворец, ты отправилась туда, чтобы завершить освободительную миссию. И даже достигла всего, о чем мечтала… ну, кроме слепоты и сломанного позвоночника, конечно».

– «Я сделала то, что должна была, – после небольшой паузы подтвердила девчонка. – И ни о чем не жалею. Смерть меня тоже не пугает, так что давай, пытай. Все равно я ничего не скажу».

– «Я не собираюсь тебя пытать. И спорить с тобой тоже не буду. Просто посижу немного, сообщу несколько фактов, и после этого мы расстанемся. Хотелось бы надеяться, что навсегда».

– «Я не хочу ничего слышать», – раздраженно откликнулась дарру и зажмурилась.

– «А придется. Ментальная связь между нами уже налажена. И до тех пор, пока я сильнее, разорвать ее ты не сможешь. Кстати, знаешь, от кого мне стало об этом известно?»

– «Не знаю и знать не хочу!»

– «Недавно мне довелось познакомиться с одной замечательной девочкой в Хаде, – словно не услышал я. – Ей семь лет. Она очень милая, добрая и красивая. Она, разумеется, дарру. Довольно сильная для своего возраста. И зовут ее Мисса».

– «Как?!» – не сумела сдержать крика дарру, и ее незрячие глаза снова широко распахнулись.

– «Мисса, – терпеливо повторил я, уже зная, что не ошибся. – Мы общались с ней мысленно, это она меня научила. А еще она сказала, что на это способны лишь очень сильные дарру. И что, кроме нее и подруги, никто этого больше не умеет. Ты слышишь меня, Валья? Никто, кроме нас троих».

По мысленной связи прошло необычайное волнение, словно круги по воде от брошенного булыжника. После чего завеса молчания неожиданно рухнула, и на меня обрушился целый ураган чувств, среди которых преобладала ярость и глубинная, застарелая, ничем не прикрытая боль.

– «Ты лжешь! – закричала девушка, едва не забившись в истерике, ее лицо исказилось болезненной судорогой. – Лжешь! Лжешь! Мисса умерла!»

– «Во время мысленной речи нельзя солгать, – спокойно напомнил я. – Мисса по-прежнему жива, прекрасно себя чувствует, и она все еще живет в крепости Хад, хотя, надеюсь, в скором времени согласится принять предложение одного честного, хоть и немолодого мага, который готов на старости лет заняться обучением воспитанницы».

– «Этого не может быть, – прошептала Валья. – Не может. Двадцать лет прошло с тех пор!»

Я грустно улыбнулся и, поднапрягшись, припомнил лицо Миссы, постаравшись, чтобы и Валья это тоже увидела. Я, правда, раньше не пытался общаться образами, но, как оказалось, это не так уж сложно. Поэтому после Миссы я показал ее подруге замок Хад. Затем подвал. Предательство графа эль Сара. Набрасывающихся на стражников дарру. Закопченное лицо Кэрта. Сурово поджавшего губы Карриана. И неподдельное отвращение на лице Зиля в момент, когда целитель докладывал, что именно обнаружил в записях графа.

Когда я закончил, Валья сдавленно всхлипнула и обмякла.

– «Тал милосердный… Сколько же их было?»

– «Много, – согласился я. – Но хуже всего, что мы не знаем, скольких он обманул так же, как тебя. И кому именно вас потом продал».

– «Он сказал, что Мисса мертва! Он поклялся, что за мной пришли от имени императора!»

– «Боюсь, тебя обманули, и эти двадцать лет прошли только для тебя. Миссе было пять, когда вы в последний раз общались. Сейчас ей семь, а тебе, наверное, двадцать четыре? Она была уверена, что тебя убили. И последние два года оплакивала тебя в полной уверенности, что это твой дух тревожит ее по ночам. Мне, кстати, тоже так казалось, когда стало ясно, кто именно ее навещает. Но, как выяснилось, это была совсем другая душа. Такая же одинокая, как твоя».

– «Но как такое возможно?!»

– «Есть места, где время течет иначе. В одном из них учили меня. В другом, я так полагаю, держали тебя. Ты ведь росла в башне? В одинокой, никому не известной, полностью закрытой башне, доступ в которую был только у твоих учителей?»

Валья пораженно молчала.

– «Ты не сумела выбраться оттуда самостоятельно. Вход и выход были возможны только с помощью портала. В окнах никогда нельзя было различить, что находится снаружи, и только свет иногда подсказывал, что сейчас день, хотя порой по ощущениям ты могла поклясться, что время как раз ночное. Тебя, конечно, добросовестно снабжали водой и едой. Обеспечивали всем необходимым комфортом. А наружу не выпускали лишь по причине того, чтобы никто не опознал в тебе беглянку из Хада. И ты верила; даже сейчас еще веришь, хотя и понимаешь, что как минимум в этом тебя просто-напросто обманули».

– «Нет. Не могу в это поверить, – снова прошептала девушка, и ее губы исказились в горькой усмешке. – Но даже если и так, даже если я двадцать лет провела в магической тюрьме, что это меняет?»

– «Для нас ничего. А вот для тебя… Когда мы упустили тебя во второй раз и стало ясно, что мы имеем дело с дарру, император велел провести проверку в крепости Хад и убедиться, что с девочками-дарру обращаются должным образом. Именно там мы познакомились с Миссой. И там же обнаружили подвал с запертыми в клетках дарру, которых граф эль Сар оформлял по документам как умерших, но над которыми в действительности проводил магические опыты. В кабинете графа нашлось описание результатов его многолетней работы. Его же усилиями твой учитель-маг заполучил сведения, как именно можно ослабить связь между дарру и ее хозяином и превратить дарру в физическую – хотя правильнее было бы назвать ее магической – копию другого мага. Спать с ним для этого, кстати, необязательно. Любой плотный физический контакт на пару с кровью позволяет достичь такого же эффекта. А заодно разорвать привязку к первому магу, чтобы, когда ты умрешь – а то, что ты умрешь, было ясно с самого начала, – его аура, жизнь и здоровье не пострадали. Но тебе об этом, разумеется, не сообщили».

– «Но зачем тогда было…»

– «Врать? – переспросил я. – Отправлять тебя в постель к наследнику престола? Лишь для того, чтобы ты, преодолевая себя и поставленные перед тобой трудности, ощущала, что совершаешь нечто настолько важное, что ради этого можно чем-то пожертвовать. Для великой жертвы требуется великая цель, и тебе такую цель охотно предоставили. Маленькая девочка, вся жизнь которой была придумана. Добрые учителя, которые якобы спасли ее от смерти. Злой император, который поработил несчастных дарру… Жаль только, никто не сказал, что без помощи императора дарру были бы обречены на гибель еще в раннем детстве. Ты не читала книжки по истории? Тебе никогда не говорили, как поступали с детьми в прошлом тысячелетии, если выяснялось, что они – дарру? Их считали слугами Рам. Одержимыми. Их приносили в жертву на языческих алтарях. Да, сразу после того, как они убивали родителей, а затем принимались высасывать жизнь из тех, кому не посчастливилось оказаться рядом. Большинство дарру не доживали даже до годичного возраста. И только после того, как первый император обнаружил, что от нас есть польза, таких, как мы, перестали убивать. Вскоре после этого император создал особую службу по поиску маленьких дарру. Для них переоборудовали целый замок. Изолировали от простых людей, чтобы не допустить беды. Да, не все с дарру остается ясным. Не все они выживают в процессе обучения. Но если тысячу лет назад они умирали поголовно, то теперь большую их часть удается сохранить. Более того, у нас есть будущее. И пусть мне не нравится, как оно выглядит, мне так же, как тебе, не по душе слово «хозяин», но я понимаю – без императора ни ты, ни я, ни те девочки, которые остались в Хаде, попросту бы не выжили».

– «Но нас же используют!»

– «Все люди так или иначе используют друг друга. Если бы дарру не рождались, проблемы бы вовсе не было, согласись. Но мы есть. И у нас должно быть какое-то место в этом мире. Не будет империи, где мы окажемся? В рабстве у полоумного экспериментатора? У жаждущего крови мага, которому не надо будет с нами церемониться?»

– А император что, церемонится? – горько спросила вслух Валья.

Я снова заглянул в ее наполнившиеся слезами глаза и очень тихо сказал:

– Император дает вам возможность выжить. В империи законом запрещено грубое обращение с дарру. Да, у вас нет такой же свободы, как у простых людей. Но, если подумать, полной свободы нет и у магов. И у аристократов. Они все кому-то и чем-то обязаны. Все они кому-то и за что-то платят. Дарру платят за сохраненную жизнь и возможность пользоваться силой тем, что служат. Но и остальные служат точно так же. Воины. Стражники. Те же маги. Даже я. Скажи: зачем императору запуганные и больные дарру, которые утратили разум? Вы такие, какие есть. Это факт. Как и то, что империи нужны разумные, хорошо образованные и воспитанные леди, готовые создать добровольный союз с подходящим для них магом. Все девочки в Хаде в обязательном порядке выбирают хозяина, но это их собственный выбор. Не императора, не мага… только их. Понимаешь? Это закреплено в специальном приказе. Насильно ни одна из вас не была отдана в услужение. И даже император… Знаешь, почему после поездки во дворец молоденькие дарру, как правило, не возвращаются в Хад?

– Потому что император их насилует и убивает, – едва слышно прошелестела Валья.

– Дурочка, – грустно улыбнулся я. – Стоило столько сил и средств вбухать в ваше образование, воспитание и обучение, чтобы вот так нелепо все это угробить? Это были бы бесполезные траты, а император Орриан при всех своих недостатках дураком никогда не был. Что же касается похоти, это удел слабых, милая. А его величество, как бы ты его ни ненавидела, был очень сильным человеком. И тем девочкам-дарру, которые ему не подошли – а подходящих за долгие годы он, насколько мне известно, не нашел, – он предлагал пройти в соседний зал, где они могли выбрать себе хозяев. В такие дни во дворец каждый год собираются все более или менее известные маги империи. Их там десятки. И каждый мечтает, чтобы одна из вас его выбрала. Вы для них – сокровище, которое следует беречь, всячески баловать и делать все, чтобы вы чувствовали себя прекрасно. Только тогда от вас есть какая-то польза. И только тогда союз дарру и мага становится плодотворным. Понимаешь? Когда дарру сходит с ума, она становится бесполезной. Безумная девушка – это поражение для ее хозяина. И повод для императора задуматься: а так ли лоялен короне маг, который не сумел удержать в руках дарованную ему жемчужину?

Дарру часто-часто заморгала.

– А разве?..

– Император Орриан перед смертью поклялся мне в этом, – так же тихо признался я. – И его аура при этом не мигнула.

Валья внезапно зажмурилась и отвернулась, словно не хотела, чтобы я или молчаливо стоящий в стороне герцог увидели, как из ее глаз безостановочно катятся слезы.

– Плачь, девочка, – вздохнул я, поднимаясь с постели. – Слезы очищают душу. Поэтому плачь… А заодно подумай, чем ты можешь помочь, чтобы найти тех, кто сломал тебе жизнь. Граф эль Сар и его супруга уже мертвы. Их, к сожалению, к ответственности привлечь не удастся. Имен их подельников ты, скорее всего, не знаешь. Имя хозяина, полагаю, тоже не сообщишь, потому что он наверняка запретил тебе это делать. Но, возможно, ты сумеешь описать место, где он живет. Особые приметы. Его друзей. Своего второго учителя-мастера – если, конечно, это позволит сделать печать. Но прежде чем откровенничать, я бы посоветовал заключить с милордом герцогом сделку. И потребовать с него магическую клятву, что после того, как ты расскажешь правду, он подарит тебе быструю и легкую смерть.

Валья зажмурилась еще крепче и всхлипнула, роняя слезы на промокшую простыню. А я отвернулся и, ни на кого не глядя, вышел, чувствуя себя так, словно вновь оказался среди ледяных равнин и обнаружил, что меня там больше никто не ждет.

Глава 3

Во дворец я вернулся как раз к рассвету, благо его светлость не зажлобился и отдал в мое распоряжение собственный экипаж. Сам герцог из управления не уехал – его ждали намного более интересные дела, чем банальный сон. Полагаю, уже завтра он доложит императору, что расследование сдвинулось с мертвой точки, однако я взял с него слово, что Карриан по возможности не узнает, кто именно помог выудить правду из убийцы его отца.

Быть может, это смахивает на паранойю, но в последние дни мне стало казаться, что императора раздражает не только мое присутствие, но и голос, звуки моих шагов. Даже шум моего дыхания заставлял его хмуриться и мрачно зыркать по сторонам. Я счел, что будет лучше не упоминать лишний раз в его присутствии мое имя, и герцог эль Соар любезно согласился этого не делать.

Насчет мысленной речи он меня, конечно, успел попытать, но пока я отговорился тем, что это – исключительно редкая врожденная особенность. Вернее, непрозрачно намекнул, что это – только моя особенность, чтобы не подставлять Миссу. Ведь ей, возможно, светит гораздо лучшая жизнь, а мне с подводной лодки все равно никуда не деться. Да и подстраховаться следовало на случай, если герцог все же убедит его величество от меня избавиться.

Когда я подошел к покоям императора, Нерт, которому сегодня снова выпало дежурить в ночь, встрепенулся.

– Ты рано…

– Не спалось, – отозвался я, попутно присматриваясь к виднеющейся за стеной ауре императора. Карриан еще спал, но очень беспокойно и часто ворочался, тогда как поток энергии по белой нити практически иссяк. Кажется, я правильно рассчитал время. Осталось только мысленно потянуться к стабилизирующему заклинанию и заставить его отсоединиться от ауры императора, после чего убрать нить обратно под потолок и подождать, когда его величество соизволит появиться в коридоре.

Карриан, кстати, опоздал на целых полчаса и вышел из покоев, когда даже явившийся на смену северянину Зиль начал проявлять нетерпение. Зато выглядел его величество гораздо лучше, чем накануне. Заметно порозовевший, отдохнувший. А вот настроение у него оказалось хуже некуда. На тренировке он едва не вышиб из мужиков дух, не по разу швырнув на маты и увесистого северянина, и вертлявого цыгана. Зилю даже фингал под глазом умудрился поставить. Нерту чуть нос не сломал. А когда стало ясно, что даже после интенсивного спарринга раздражение императора никуда не делось, Карриан нашел взглядом скромно стоящего в углу меня и рыкнул:

– Ты! Переоденься. Я хочу посмотреть, на что ты способен!

Признаться, приказ императора меня удивил, раньше его величество не изъявлял желания со мной работать. Но потом я сообразил, что ему просто нужно выпустить пар, а калечить друзей он не захотел. Что ж, это было мудро – в качестве груши для битья я подходил гораздо лучше. И если уж другого способа избавиться от раздражения у него не было… ладно, ваше величество, давайте поспаррингуем.

Поскольку запасной одежды у меня с собой не имелось, то и переодеваться оказалось не во что. Портить одежду, в которой мне потом придется целый день таскаться за императором по дворцу, я не захотел. Поэтому разделся до пояса, сбросил сапоги, размотал портянки. Затем вспомнил, что император не пожелал взять оружие, и положил на тряпье заблаговременно снятую перевязь с парными клинками. Бросил туда же метательные ножи. Кожаный пояс с множеством потайных кармашков, где пряталось немало смертоносных вещиц. Затем отстегнул ножны с предплечий и с голеней. И, припрятав среди одежды снятую с шеи цепочку с перстнем, занял место напротив нетерпеливо раздувающего ноздри императора.

Благодаря ежедневным тренировкам его манеру боя я уже успел изучить и давно определил ее сильные и слабые стороны. Обо мне же он знал только то, что я – тень и что моим учителем был мастер Зен.

Ну что, ваше величество, поговорим?

Император тут же подступил и молниеносно выбросил руку, метя в корпус, а затем внезапно сменил траекторию удара, провел обманный маневр и второй рукой засадил мне кулаком в челюсть. Я привычно вошел в транс и уклонился. Одновременно с этим сместился чуть в сторону, снова разворачиваясь лицом к противнику. Молча констатировал, что императору это не понравилось, но бить в ответ не спешил, рассудив, что, пока есть такая возможность, я не стану нарушать субординацию. Мало будет радости, если я расквашу императору нос или переломаю ребра, как недавно Зилю. Его придется лечить, а процесс это долгий, утомительный, потому что целительная магия на темных магов действовала иначе, чем на остальных. А раз так, мы наверняка опоздаем на прием. Следовательно, Карриану вновь придется засидеться в кабинете до поздней ночи. Он не успеет отдохнуть, а завтра утром станет только хуже. Да и печать уже явственно пощипывает кожу, недвусмысленно напоминая, чтобы я не увлекался…

Тем временем Карриан снова подступил вплотную и провел целую серию великолепных ударов, которая заставила меня слегка напрячься и под конец не просто уклониться, а нырнуть под руку императора и, заломив ее в локте, заставить его величество остановиться. Само собой, я его сразу отпустил, благоразумно отступив подальше. А потом еще минут пять продолжал упорно уклоняться от схватки. До тех пор, пока до меня не дошло, что я опять совершаю ошибку.

По мере того как Карриан безуспешно пытался меня достать, его и без того скверное настроение стремительно менялось к худшему. Причем он не просто злился, а по непонятным причинам начал впадать в то самое смертельно опасное бешенство, за которым маячила полная потеря контроля. Пока мне еще удавалось держать его на расстоянии. Но с каждым мгновением делать это становилось все сложнее. Карриан словно осатанел в стремлении во что бы то ни стало до меня дотянуться. А когда после череды неудач у него начали чернеть глаза, я с сожалением признал, что выбрал неверную тактику.

Похоже, чтобы получить моральное удовлетворение и успокоиться, его величеству надо было всего лишь душевно зарядить мне в морду. Быть может, сам он этого не сознавал, но старательно подогреваемая магией неприязнь делала его неуравновешенным, заставляла совершать необдуманные поступки и подспудно толкала к дальнейшему развитию конфликта, который возник в тот самый миг, когда я по незнанию вынул из храмового фонтана его перстень.

Черт… да что же мне так не везет с хозяевами?

Но тень есть тень. В ее обязанности входит не только защита, но и обеспечение комфорта охраняемого объекта. И пусть Карриан не совсем хозяин, но дьявол меня задери, от его душевного здоровья зависело слишком многое!

Прислушавшись к себе и не почувствовав дискомфорта от мысли, что вот-вот схлопочу по морде от императора, я незаметно вытянул из пола синюю ниточку, пропустил через себя поток энергии и, сосредоточив его на левой скуле, в самый подходящий момент оступился. Карриан своего не упустил и с такой силой зарядил мне в челюсть, что от удара на миг перехватило дыхание.

Твою ж мать! Здоровенный кабан… И кулак у него – как копыто у рыцарского коня весом пудов эдак в сто. Хорошо еще, что зубы не вылетели, но навзничь меня все равно опрокинуло. А поскольку я умышленно не стал группироваться и смягчать падение, то башка от соприкосновения с матом все-таки загудела.

Зато насчет императора я оказался прав. Свалив меня с ног и убедившись, что подниматься я не планирую, он отступил, и пугающая чернота из его глаз начала быстро уходить. Карриан, как это ни странно, успокоился. Когда мы встретились взглядами, он даже открыл рот, собираясь что-то сказать. Но неожиданно передумал. Снова нахмурился. Отвернулся. И молча ушел в душ, провожаемый озадаченными взглядами подчиненных.

– Эй, Мар, ты живой?

Я извернулся и одним прыжком оказался на ногах.

– Вполне.

– Так ты что?..

– Заткнись, Зиль, – тихо велел я, ощупав пострадавшую челюсть и стряхнув с себя остатки магии. – Так нужно.

Цыган недоверчиво оглядел мое лицо, но благоразумно воздержался от новых вопросов. А когда я оделся и натянул на голову маску, голос все же рискнул подать Нерт.

– Мар, что это было?

– Я же сказал: заткнитесь. Оба, – холодно повторил я, застегивая перевязь и по очереди возвращая на место ножны. – Не вздумайте ни о чем спрашивать императора. Жду вас снаружи. Зиль, на тебе сегодня придворные и новое расписание. Не подведи. Нерт, проследи, чтобы командиру вовремя принесли обед. У вас десять минут на сборы.

Не дожидаясь ответа, я вышел из тренировочного зала, по дороге украв из стены зеленую ниточку и привычно восстановив силы. Ночная беготня не способствовала концентрации и должной степени внимательности, поэтому я выкачал оттуда энергию почти досуха. А когда увидел выходящего из дверей Карриана, на лице которого опять застыла непроницаемая маска, отчего-то подумал, что не зря дал ему возможность разрядиться. Возможно, теперь, когда император уже не так зол, как раньше, остаток дня мы проживем спокойно.

– Не сюда, командир. Нам налево, – сообщил Зиль, забежав вперед и перегородив императору дорогу.

Карриан озадаченно свел брови к переносице.

– В чем дело?

– Этой ночью в подвале прорвало канализационную трубу. Как раз под вашим кабинетом. Маги уже работают. Но вам пока не стоит там появляться. И в этой связи предлагаю сперва позавтракать, а там, может, Тизар все уладит.

Его величество поколебался, но все же свернул в коридоре направо. После чего без особых возражений направился в трапезную, где уже собирались придворные.

Поскольку после смерти прежнего императора совместные посиделки по утрам прекратились, то народу за столом оказалось немного. Все, как водится, нервничали, так что завтрак прошел в напряженном молчании. Немногочисленные дамы настороженно переглядывались, пока Карриан, сидя на месте отца, поглощал свой завтрак. Такие же немногочисленные кавалеры осторожно стучали ложками. Некоторое разнообразие в унылое застолье вносила вечно молодая и прекрасная леди эль Мора, а вот милорд эль Соар явиться не соизволил. Как я и предполагал, у него на это утро было запланировано много важных дел, о которых он, вероятно, не преминет доложить императору в самое ближайшее время. Зато на трапезе пожелал присутствовать господин иль Дар, советник императора по торговым вопросам. Пользуясь случаем, он вознамерился обсудить с его величеством проблемы увеличения пошлин на товары из соседних государств, чем ненадолго отвлек Карриана от раздумий. Потом разговор подхватила миледи. За ней к его величеству с каким-то мелким вопросом обратился ближайший гость. После него рискнула подать голос одна из дам, так что время пролетело незаметно, а лица придворных к окончанию завтрака отчетливо посветлели.

Когда Карриан закончил трапезу и покинул зал, вслед ему понеслись приглушенные шепотки, так что уже сейчас следовало составить список гостей, которым завтра стоило бы здесь присутствовать. Этим в ближайшее время займется Тизар… а вот, кстати, и он. Надеюсь, что с хорошими новостями.

– Простите, сир, но пока ваш кабинет находится в нерабочем состоянии, – с озабоченным видом сообщил маг, нарисовавшись перед хмурым лицом его величества. – Труба в порядке, однако запах… Боюсь, нам придется закрыть все крыло на несколько дней. Но думаю, не будет ничего страшного, если вы примете сегодня посетителей в кабинете вашего отца.

Карриан нахмурился еще больше, но деваться было некуда – в кабинете, насквозь пропитавшемся канализационными миазмами, принимать посетителей было неуместно. Поэтому император проследовал за Зилем и Тизаром в другое крыло дворца, а когда переступил порог отцовского кабинета, неожиданно споткнулся. И, наверное, было отчего. Если не знать, что всего неделю назад здесь принимал посетителей его величество Орриан, то можно было решить, что император ошибся комнатой.

Во-первых, резко уменьшились размеры императорской приемной, откуда исчезла почти вся мебель, кроме стола для секретаря и одного-единственного кожаного дивана. Зато рядом появились две деревянные двери, которых не было раньше и которые в данный момент оказались плотно закрыты.

Во-вторых, радикально изменился сам кабинет. Он стал шире, светлее, вместо окна здесь появился настоящий балкон, тщательно укрытый от посторонних взоров тремя слоями магической защиты. Здесь даже цветовая гамма стала иной: вместо красно-черно-золотых тонов, которые так импонировали его величеству Орриану, в кабинете стали преобладать более спокойные зеленые и коричневые цвета. Карриану, насколько я заметил, они нравились. Никакой роскоши. Все предельно просто, функционально и аккуратно. Вместо одного большого стола у дальней стены появилось сразу два – обычный письменный, из местной разновидности красного дерева, и примыкающий к нему такой же внушительный стол для совещаний. Почти как в земных офисах, только с поправкой на местные реалии. Рядом стояли винтажные стулья с бархатной обивкой. У двух других стен возникли дополнительные диванчики. За спиной императора возвышался большой книжный шкаф с пока еще пустующими полками. А напротив рабочего места висела огромная, во всю стену, карта империи, которую Тизар позаимствовал из старого кабинета.

Ничего, что напоминало бы об императоре Орриане, здесь больше не осталось. Тизар даже защиту сделал совершенно новую. А я планировал в ближайшее время создать еще одну, для уверенности, что без моего ведома тут ничего важного не случится.

– Что это значит? – осведомился император, зайдя внутрь и настороженно оглядев преобразившееся помещение.

– Вам не нравится, ваше величество? – неподдельно обеспокоился придворный маг. – Простите, мы очень спешили и не успели завершить работу с интерьером. Тут, конечно, не хватает картин…

– Не нужно картин. Зачем все это?

– Ну, я подумал, надо сменить обстановку. И раз уж вам придется здесь поработать какое-то время, то взял на себя смелость перенести сюда ваши бумаги.

Карриан стиснул челюсти.

– Это было лишним. Сколько времени займет ремонт старого кабинета?

– Трубы очень старые, сир. – Тизар виновато вздохнул. – Управляющий сказал, что ночная поломка устранена, но я бы посоветовал, раз уж случилась такая беда, произвести замену всех труб в той части дворца. Это займет какое-то время, хотя я надеюсь, рабочие управятся в течение пары недель.

– Хорошо, – смирился с неизбежным Карриан. – Пусть меняют.

Я бросил на придворного мага быстрый взгляд, но тот как раз согнулся в почтительном поклоне, поэтому мне не удалось заметить выражения его лица.

В этот момент на пороге нарисовался Зиль, успевший скинуть свою обычную одежду и набросить что-то среднее между сюртуком и военным мундиром, мгновенно превратившим его из воина в приличного клерка.

– Командир, к вам посетители.

– Много? – рассеянно поинтересовался император, изучая свое новое рабочее место, которое, надо признать, выглядело достойно. Цыган в ответ лишь ухмыльнулся.

– У меня полтора десятка заявок.

– Всего лишь? – удивленно обернулся император и, заметив новый наряд цыгана, озадаченно кашлянул.

– Еще только утро, – с самым честным видом ответил Зиль. – Их как, уже можно запускать или послать всех к драхту?

Карриан, наконец-то сообразив, почему цыган выглядит как лакей, нахмурился.

– Я тебе сейчас пошлю… Давай сюда. И постарайся сделать так, чтобы они не передрались в коридоре.

– О, на этот счет не волнуйтесь, командир. Рино аль Ро тут одну штуку интересную для вас сделал, – оживился Зиль и, подойдя к столу, щелкнул пальцем по лежащему на нем куску стекла. Он был сравнительно небольшим, размером со средний планшет, абсолютно прозрачный, зато под ним копошилось несколько десятков причудливо переплетенных друг с другом заклинаний. – На столе в приемной такой же. Если на нем написать имя гостя, вы его тоже увидите. Если гость окажется важным, то просто коснитесь имени рукой, и у меня оно высветится красным цветом. Я буду знать, что мариновать его в приемной не стоит. Если же надпись останется черной, то гость пойдет в общую очередь. Как вам такая идея, а?

Карриан нахмурился еще больше.

– Почему этим занимаешься ты?

– Мар не ладит с маготехникой, – ответил совершеннейшую правду цыган. – Нового секретаря мы пока не нашли, Нерт вообще в этом ни драхта не смыслит, так что придется мне. Все лучше, чем у дверей без дела торчать. Да и вам проще будет.

Император собирался что-то сказать, явно не одобряя решение старого друга сменить профессию, но прежде чем он успел возразить, Тизар заторопился.

– Сир, если я вам больше не нужен, с вашего разрешения пойду заниматься другими делами. Кстати, я велел провожать ваших гостей сразу сюда. Нечего им блуждать по коридорам и разносить по столице слухи, что во дворце якобы скверно пахнет.

– Спасибо, Тиз. Ты конечно же прав, – тихо уронил император и, опустившись в кресло, кивнул Зилю: – Кто там у тебя есть? Зови.

Тот, изобразив шутовской поклон, испарился. А я, пользуясь случаем, просочился в удобную нишу между книжными шкафами, где меня ни посетители не заметят, ни императору не буду бросаться в глаза. Именно здесь были выведены на поверхность магические нити от заклинаний придворного мага, включая «провода» от «камер наблюдения» в приемной. Плюс от «планшетов», идею которых я подкинул Тизару несколько дней назад и которых на самом деле было не два, а три. Причем третий кусок стекла маг по моей просьбе вмонтировал в торец шкафа. Благодаря этому я мог не только видеть содержимое экрана, но и писать на нем, что должно было существенно облегчить жизнь Зилю. Хотя бы на первых порах.

Отбором заявок на аудиенцию к императору тоже должен был заниматься цыган, поэтому в первое время была возможна путаница с их статусом. Но ничего. Он вроде не дурак. Да и я помогу. Вон хотя бы отсюда, с «планшета». А всех заинтересованных мы сегодня же оповестим, чтобы господа аристократы больше не утруждались и отправлялись сюда не сами, а присылали доверенных лиц. Конечно, пару-тройку недель народ будет ошибаться, пытаться спорить и что-то доказывать, но потом привыкнут, никуда не денутся. Ну а если нет, мы попросим герцога эль Соар почаще появляться в приемной императора. Тогда недовольные точно исчезнут. Те, кто поумнее, уйдут сами, а тупым его светлость собственноручно поможет осознать всю глубину их заблуждений.

Когда дверь снова открылась и Зиль пропустил в кабинет первого посетителя, я привычным движением выудил из стены зеленую нить. День обещал быть долгим, поесть и отдохнуть удастся еще нескоро, так что надо подзарядиться. А заодно посмотреть, как работает наша новая система, и послушать, что скажут императору сегодняшние гости.

Глава 4

Ближе к обеду я с удовлетворением понял, что новая тактика дает свои плоды и поток посетителей к императору заметно сократился. Да и сам Карриан меня приятно удивил – этим утром он выглядел гораздо лучше, почти не злился и на протяжении всего приема излучал просто поразительное спокойствие.

Хм. Неужели это лишь потому, что повелитель наконец-то выспался?

Ровно в два пополудни, проводив последнего гостя, к его величеству заглянул взмыленный Зиль и с довольной улыбкой сообщил, что в ближайшие сорок минут новых гостей не предвидится. Карриан рассеянно кивнул и, находясь в непонятной задумчивости, которая посетила его после визита главы гильдии оружейников, даже не обратил внимания, что Зиль направился к стене с картой и распахнул неприметную дверь, почти полностью скрытую за тяжелой шторой.

– Время перекусить, командир! – возвестил цыган, склонившись в шутовском поклоне. И честное слово, лучше бы он этого не делал, потому что Карриан моментально насторожился.

– Это что еще такое?

– Как это что? Обед, сир! – бодро возвестил Зиль, не заметив моего предостерегающего взгляда.

– Какой еще обед?

– Который слуги уже принесли и как раз заканчивают сервировать стол.

Вот дурак! Сейчас не время для шуток!

Карриан снова нахмурился, отчего у меня тревожно екнуло сердце. Быстрым шагом прошел в комнату для особо важных гостей, где действительно звякнула посуда. Затем вернулся. Пристально взглянул на старого друга и тихо-тихо – так, что даже меня пробрало, осведомился:

– Ты что, оставил кого-то из посетителей в коридоре?

– Никак нет, командир, – бодро отрапортовал цыган. – В приемной больше никого нет.

– Ты уверен?

У меня аж спину осыпало морозом от вкрадчивого голоса императора. А затем и под ложечкой заныло, когда Карриан, оттолкнув цыгана, решительно вышел в коридор. Убедившись, что там и впрямь никого нет, он добрался до двойных дверей в соседнее помещение, куда не успел заглянуть этим утром. Распахнул их. Какое-то время изучал роскошно обставленный зал с множеством столиков, накрытых белоснежными скатертями, и удобных кресел, больше подошедших бы элитному ресторану. Углядел на одном столе забытый кем-то бокал. Издал неопределенный горловой звук. Наконец захлопнул дверь. Вернулся в кабинет и очень-очень недобро воззрился на ничего не соображающего болвана, от чрезмерного энтузиазма которого все наши усилия могли пойти прахом.

– Зиль, объясни-ка, в чем дело? – совсем «ласково» поинтересовался император. – И когда это во дворце успели произойти столь заметные изменения?

Твою ж мать… Зиль! Императора не должно было заботить это помещение как минимум три дня! Ну что тебе стоило просто сказать: мол, раз никого нет, то не позвать ли слуг за обедом? Так нет же! Выпендриться захотелось! И теперь, если переделку в кабинете еще можно было объяснить экстренными работами, которые вполне по силам провести хорошему магу за полночи и прошедшее утро, то с залом ожидания, который создавался специально для удобства гостей императора, этот номер уже не пройдет. Там же и мебель новая, и перегородки снесены, новые люстры повешены… Там теперь вообще все другое! За несколько часов такое при всем желании не сотворишь! А это автоматически означало, что императору, мягко говоря, мы сказали не все.

– Так что? – недобро сузил глаза Карриан. – Зиль, ты совсем ничего не хочешь мне объяснить?

Цыган, наконец-то сообразив, что облажался, нервно сглотнул. И нет чтобы скорчить невинную рожу и соврать что-нибудь убедительное. Ну или не соврать – слукавить, схитрить, да что угодно сделать, лишь бы отвлечь внимание! Но нет же – этот болван чуть ли не впервые на моей памяти растерялся. И не придумал ничего лучше, чем вопросительно вылупиться прямо на меня.

Карриан дураком отнюдь не был и такие вещи просекал на раз, поэтому резким движением повернулся и уставился на меня немигающим взглядом.

– Значит, это твоя идея?

– Моя, – не стал отпираться я.

– Зиль, управляющего мне сюда. Немедленно, – тихо велел император, не сводя с меня тяжелого взгляда.

Цыгана словно ветром сдуло. А его величество, так же резко отвернувшись, проследовал в соседнюю комнату, где его дожидался специально приготовленный обед. Коротко велел все убрать. Под испуганный вздох слуг что-то с шумом уронил. Видимо, стул опрокинул или задел локтем какой-нибудь канделябр, а может, и стол толкнул ногой – кто ж его, неуравновешенного, знает? После чего из комнаты донесся его раздраженный рык. Еще один вздох. Шум опрокинутой крышки, звон тарелок…

Я тяжело вздохнул и, кинув взгляд на экран импровизированного планшета, с чувством написал на нем: «Придурок!» А когда дверь снова открылась и в кабинет вернулся император, то с досадой признал, что совершил очередную ошибку. Не зря же говорят, хочешь сделать хорошо – сделай сам. Не надо было надеяться на изворотливость Зиля. Не готов он еще для такой работы. Недостаточно хитер и пронырлив.

Император тем временем приблизился вплотную и навис надо мной тяжелой горой. Он был выше почти на голову. Гораздо более массивный. Злой как черт. Буквально заперев меня в нише между шкафами, он свирепо раздул ноздри и процедил:

– Что скажешь в свое оправдание?

Я спокойно встретил его бешеный взгляд.

– Ничего.

– Мое терпение не беспредельно и оно почти подошло к концу, – опасно прищурился его величество. – Надеюсь, ты это понимаешь?

– Понимаю, но ничем не могу помочь, сир. У меня приказ любой ценой оберегать вашу жизнь и здоровье ради благополучия империи.

– Не слишком ли ты много на себя берешь?

– Не думаю, сир, – так же спокойно отозвался я. А когда император сжал кулаки, тихо добавил: – Все равно мне терять нечего.

Карриан прикрыл глаза. Его плечи напряглись, как у человека, который очень хочет ударить, но все еще старается сдерживаться. Потом его величество глубоко вздохнул. Открыл глаза, продемонстрировав абсолютно черные радужки. Вокруг его головы снова заструилась тьма, вот-вот готовясь ринуться во все стороны голодным зверем. Я замер, завороженно глядя на пляску медленно вьющихся вокруг него черных щупалец. Непроизвольно протянул руку, когда одно из них жадно ринулось навстречу. Слегка удивился, когда оно не укусило, а с готовностью обвилось вокруг моей руки. Ненадолго задумался. Пошевелил облитыми тьмой пальцами, над которыми покачивалась змеиная голова с ядовитыми зубами. И лишь потом позволил чужой магии втянуться внутрь, не испытав на этот раз ни боли, ни раздражения, ни тоски.

Сытость?

Нет. Пожалуй, ее я тоже сегодня не почувствовал. Но и неприятных ощущений не возникло, как если бы я и впрямь успел привыкнуть к энергии императора и научился поглощать ее без отвращения.

Интересно, это хорошо или плохо?

Подняв взгляд на Карриана, я задумался, почему так по-разному воспринимал его обычную магию и темную ее часть, которая доставляла людям столько неприятностей. Когда он оставался спокойным, его магия мне нравилась. Она была теплой, мягкой и потрясающе вкусной. Как шоколадный торт для неисправимого обжоры. Тогда как темная ее часть скорее походила на никотин. Сперва от него кашляешь, давишься сигаретным дымом, иногда даже блюешь с непривычки. Но вскоре втягиваешься и однажды с удивлением понимаешь, что в этой гадости есть какое-то смертоносное очарование. Опасный соблазн. И чем дальше, чем сложнее от него отказаться.

Пока я обдумывал эту крамольную мысль, в дверь осторожно поскреблись и внутрь опасливо заглянул Зиль.

– Командир, я привел управляющего! И к вам еще один посетитель.

Я вздрогнул от неожиданности и, сообразив, что слишком долго таращился на императора, отвел глаза. Карриан мотнул головой, словно тоже очнулся от наваждения, и отступил на шаг.

– Ваше величество? – уже менее уверенно повторил Зиль, не увидев повелителя сразу. А когда все-таки отыскал взглядом его массивную фигуру, то с облегчением добавил: – Граф эль Нойра ожидает аудиенции.

– Позже, – раздался властный голос из коридора, и в кабинет, отодвинув цыгана, быстро вошел герцог эль Соар. – Сир, у меня появились сведения по нашему делу. У вас найдется немного времени?

Карриан заторможенно кивнул, жестом отсылая цыгана. А потом вернулся за стол и, одарив меня непроницаемым взглядом, неестественно ровно бросил:

– Вон.

На этот раз я не стал перечить и вышел, по пути едва не задев его светлость плечом. Тот вопросительно приподнял одну бровь, но я едва заметно качнул головой и он воздержался от вопросов. А я, оказавшись в коридоре, демонстративно подпер спиной дверь, мысленно потянулся к серебристо-золотой ниточке, которая пряталась в стене. Вывел ее наружу. После чего подключился к ней напрямую и едва не усмехнулся, различив раздавшийся прямо в голове голос императора:

– Докладывай…

Я не ошибся, его светлость сумел-таки найти общий язык с дарру и, получив от Вальи нужные сведения, явился с докладом к императору даже раньше, чем я рассчитывал. Бедняга, похоже, так и не заснул прошлой ночью. Сперва я его разбудил, потом он и сам не лег, пока не выпотрошил девчонку полностью. Тем не менее слово свое герцог сдержал и не стал упоминать о моем вмешательстве в процедуру допроса. Да и Карриана больше интересовал результат, нежели способ, которым милорд сумел его достичь.

По мере того как его светлость говорил, я успел не раз удивиться. Надо же, почти все мои предположения насчет девчонки подтвердились. Ее и впрямь с самого начала готовили для чего-то особенного, растили как ядовитую лилию, заботливо подкармливая и оберегая от ненужных забот. Она действительно первые годы своей жизни жила в подвале крепости Хад. Своими глазами видела, во что превращаются дарру, если с ними неправильно обращаются. День за днем тестировала уровень своих возможностей на приборе графа эль Сара. Нередко в тех шарах специально для нее оставляли темную энергию. И Валья ее пила. Давилась, плакала, но все же поглощала, раз за разом раскачивая собственные резервы, как бедная утка, которую откармливают калорийными орехами.

Все, что ей говорили, девочка, разумеется, воспринимала за чистую монету. Просто потому, что ни с кем, кроме графа эль Сара, его жены, пары учителей и Миссы не общалась.

– Как ее оттуда вывезли? – хмуро поинтересовался император, когда герцог остановился перевести дух.

– В телеге. Ночью. Вместе с очередным караваном. Кто ее вез, девочка не видела – ее посадили в бочку, обложили а-иридитом, сверху закрыли крышкой и выпустили только в доме нового хозяина. Голосов она не узнала, но сказала, что по пути караван останавливался дважды. Один раз, чтобы разгрузиться – помимо бочки на телеге стояло несколько ящиков. Во второй, чтобы переместить бочку с девочкой на другую повозку, и, скорее всего, это происходило вне города. Предварительно мы установили место перевалочного пункта, где иридит уходил к перекупщикам. Там сейчас работают мои люди. Есть ниточки как к окружению наместника в Хадицах, так и к посторонним лицам. Их личности еще устанавливаем. Но скорее всего, товар контрабандой вывозился в Тарию, а дальше, возможно, за пределы империи. И еще по поводу девочки: рино аль Вар передал вчера через магов весточку: задержано четыре человека наместника, которые признались, что работали на эль Сара. А один из стражников сообщил, что в последние три года из Хада живой была незаконно вывезена всего одна девочка – Валья.

– А сколько было мертвых? – тихо спросил Карриан.

– Лично он похоронил в горах трех. Об остальном мы можем лишь догадываться.

В моей голове ненадолго воцарилось молчание, во время которого я успел перехватить вопросительный взгляд Зиля, настороженный – императорского управляющего, который сидел на диванчике в приемной и явно чувствовал себя неуютно. Наконец, третий взгляд, изучающий, мне достался от графа, как там его… эль Хойра? Нет, Нойра. Которым оказался изысканно одетый, худощавый и изрядно смазливый брюнет, показавшийся мне отчего-то знакомым.

Интересно, где я видел этого хлыща? И отчего он так пристально меня изучает?

– Почему ты уверен, что этой девочкой была именно Валья? – снова раздался в моей голове голос императора, и я отвлекся от гостя.

– Он очень подробно ее описал, сир. Даты, о которых говорила девочка, и те, что назвал задержанный, также совпали. Исходя из того, что это произошло всего два года назад, а дарру сейчас больше двадцати, нет никаких сомнений, что кому-то известна технология создания ученических башен. Там, где содержали дарру, имелась как минимум одна комната, обустроенная по такой технологии. Я уже отдал приказ составить списки людей, имевших доступ к этой информации. Будем копать по всем направлениям.

– Девочка смогла определить, что это за место?

– Она видела лишь, что местность холмистая, ваше величество. И это точно было не в городе. Туда и оттуда ее доставляли исключительно порталами, поэтому точные координаты нам неизвестны. А первые восемнадцать лет после похищения ее вообще не выпускали из комнаты. Девочке сказали, что это для ее же безопасности, и она поверила. Как верила вообще всему, что ей говорили.

Император снова помолчал.

– И много ей наговорили?

– Двадцать лет сплошной пропаганды, ваше величество, – невесело хмыкнул его светлость. – С утра до ночи. Каждый день. Неудивительно, что она возненавидела императора. Если хотите, я предоставлю вам копии допроса…

– Не нужно. Она смогла кого-нибудь описать?

– Няньку, сир. Все эти годы женщина практически жила вместе с Вальей и, по заверениям девушки, тоже являлась дарру. В том числе и поэтому Валья верила тому, что ей говорили, – услышать истории об императоре от дарру было гораздо страшнее, чем от обычного человека. Тем более на кровавые подробности леди не скупилась и представлялась чудом выжившей жертвой произвола вашего отца.

– Вот как? – насторожился император. – Вы узнали, кто она?

– Боюсь, это не так просто, сир. На момент встречи с Вальей леди и так была немолода, а за годы в той комнате она состарилась и перестала походить на дарру, чье описание имеется в нашей базе. Когда Валья видела ее в последний раз, леди было около шестидесяти. Базу на дарру мы обновляем примерно раз в пятнадцать лет, но пока по няньке не найдено совпадений.

– То есть ее хозяина вы тоже не нашли…

– К сожалению, нет, ваше величество. Но предположительно это тот же самый человек, который в дальнейшем стал хозяином Вальи. Он представился девушке как Лоэнир аль Ру… Вы помните это имя?

У императора вдруг изменился голос.

– Да. Его тело было найдено на развалинах его загородного дома около года назад.

Угу. Вместе со мной.

– Верно, сир, – спокойно подтвердил герцог. – Личность убитого была подтверждена, и он не имеет ни малейшего сходства с человеком, которого описала Валья. По словам девушки, ее хозяину сейчас около тридцати, он хорош собой, начитан, образован. При этом одевается с шиком, любит уединение и, как ни странно, разводит птиц. Рядом с его домом находится голубятня. Валья, когда жила там, частенько слышала их воркование на крыше. Скорее всего, он не женат. Но у кого-то из слуг совершенно точно есть маленький ребенок, в последний месяц своего заточения девушка слышала детский плач по ночам. А от няньки нередко пахло молоком. Хотя чей это малыш, она так и не сказала.

– Какой магией владеет ее хозяин?

– А вот это интересный вопрос, ваше величество. Валья утверждает, что этот человек – темный маг. Но вот в чем дело, его первая дарру была далеко не девочкой, когда ее приставили к Валье. Исходя из того, что нам вообще известно о дарру, можно с уверенностью утверждать, что маг и впрямь был ее хозяином. Но много ли вы помните дарру, заполучивших хозяина-мага в зрелом возрасте? Я, например, ни одной. А это означает, что этому таинственному господину совершенно точно не тридцать лет.

– Хочешь сказать, что он еще и целитель? – мрачно поинтересовался его величество.

– Такой вывод действительно напрашивается. Но и тут меня обуревают сомнения. Ведь если дарру видят ауры, то и Валья должна была понять, что перед ней именно целитель. В то же время целительство и магия смерти несовместимы.

– Кто же он тогда такой? – озадачился Карриан, буквально сорвав этот же самый вопрос у меня с языка.

Герцог эль Соар тяжело вздохнул.

– Я не знаю, сир. Единственное правдоподобное объяснение – это амулеты вроде тех, которыми хозяин снабдил девушку. Только этот амулет, вероятно, влияет на внешность, а не на ауру, но для нас это самый скверный вариант, ведь в таком случае полученный нами словесный портрет становится бесполезным.

– Иными словами, девушка все эти годы видела перед собой иллюзию и по каким-то причинам не смогла ее распознать?

– Боюсь, что так, сир.

– Но она же дарру, – задумчиво обронил его величество. – Значит, амулет должен быть темным. Другой бы на нее не подействовал. Ты проверил всех темных в столице?

– Как раз сейчас этим занимаюсь, вплоть до того, что велел поднять списки выпускников магических школ, академий и университетов по всем провинциям за последние шестьдесят лет. Но и тут я ни в чем не уверен, потому что пожилую няньку наш маг мог взять у кого-то еще. Учитывая, что он явно был связан с эль Саром и владел информацией по смене хозяев у дарру, можно предполагать что угодно.

Карриан вздохнул.

– Хорошо. Каким образом один маг смог стать хозяином двух дарру одновременно? Раз невозможно сохранить действующими обе привязки, то сейчас ты, наверное, скажешь, что в один прекрасный день нянька заболела, пропала без вести или решила покончить с собой?

– Хуже, ваше величество: ее разорвали собаки. Прямо на глазах у Вальи. Это было чуть меньше двух лет назад по реальному времени. В тот самый день, когда девушке впервые позволили покинуть комнату и выйти во двор, туда привезли новую свору псов-охранников. Вероятно, пара из них оказалась недостаточно воспитанной, а нянька проявила неосторожность… Собак после этого, естественно, убили, Валья наотрез отказалась возвращаться в поместье, однако место дарру рядом с магом самым замечательным образом освободилось. Убитую горем девчонку после этого нетрудно было очаровать. Она попросту не знала, чем это может закончиться, а потом стало поздно – маг поставил на нее печать. И снял незадолго до того, как отправил дарру в вашу постель. Очень предусмотрительный, кстати, ход, потому что неактивную печать мы распознать не сможем, а значит, и личность владельца дарру установить не получится.

– Ты говорил, у нее был еще один учитель, – напомнил император.

– Да, ваше величество. Он представился девушке как мастер Ренье и учил ее по той же методике, которой обучают наших теней. Я дал одному из своих ребят прослушать запись, где дарру рассказывала, как именно и чему ее учили. Он подтвердил, что это работа тени.

– Мастера-тени?

– Скорее подмастерья, сир, – спокойно уточнил герцог, заставив меня насторожиться. – Но очень высокого уровня. Есть предположение, что он лишь на ступеньку не добрался до звания мастера. Понимаю, что вы сомневаетесь, сир, – магическая печать абсолютно надежна. Признаться, я тоже свято верил в ее силу, пока Валья не сказала, что у ее второго учителя не было правой руки. И пока я не вспомнил, как был убит ваш дед, император Дорриан. А также почему именно после этого ваш отец отдал приказ ставить магическую печать теням не на предплечье, как раньше, а на грудь.

Я навострил уши, краем глаза подметив, как Зиль покосился на лежащий на его столе «планшет» и тут же куда-то умчался. Не иначе его величество решил опробовать магическую новинку и услал старого друга выполнять срочное поручение. Господин Ларье, наш управляющий, и без того нервно теребивший отворот кружевной манжеты, совсем встревожился, даже вспотел, кажется, решив, что за прорыв канализационной трубы его как минимум четвертуют. А граф эль Нойра, до этого спокойно стоявший в углу, вдруг решил подойти к дверям. И с таким выражением на меня уставился, что стало понятно – это неспроста.

– Ты прав, – неожиданно прошептал император, и мне пришлось снова отвлечься. – Утраченная печать… с ней предательство действительно возможно.

– Я найду этого человека, ваше величество, – твердо сказал герцог. – Мастеров-теней с травмой, как у этого Ренье, наверняка немного. У нас есть описание его внешности и список умений – этого вполне достаточно. Попутно мы продолжим работать по остальным направлениям, и надеюсь, хотя бы одна из ниточек приведет нас к организатору.

– Да… – снова прошептал Карриан. – Подмастерье – это хороший след. Достань его, Тарис.

– Конечно, ваше величество, – кратко отозвался его светлость, и за дверью послышался звук быстро приближающихся шагов.

Я благоразумно отступил, чтобы пропустить герцога к выходу, однако милорд, появившись в приемной, не захотел сразу уйти. Дождавшись, когда за ним закроется дверь, его светлость одарил меня долгим взглядом, а потом вполголоса бросил:

– Освободишься – зайди ко мне.

Я молча поклонился. А когда герцог все же ушел, наткнулся на изучающий взор графа эль Нойра и, сообразив, что Зиля все еще нет, решил сам напомнить императору о госте.

Открыв дверь, я, не заходя внутрь (мало ли что в рожу прилетит?), громко возвестил:

– Ваше величество, вас ожидает его сиятельство граф эль Нойра.

– Пусть зайдет, – после короткой паузы раздалось из кабинета. – Управляющего можно отпустить. Пусть пока занимается своими делами.

Услышав, что император не желает его видеть, господин управляющий – дородный седовласый мужчина пятидесяти с лишком лет – так обрадовался, что мне даже стало жаль этого солидного дядьку. Судя по тому, как обвисли его усы, в ожидании аудиенции бедняга успел вообразить себе тридцать три кары и придумать на каждую из них достойное оправдание. Водились ли за ним грешки, я доподлинно не знал – на эту информацию у меня не хватило времени. Но, наверное, все-таки водились. Честные люди по таким пустякам обычно не переживают.

Проследив, с какой скоростью господин Ларье покидает приемную императора, я отступил от двери, давая молодому графу пройти. Но он вместо того, чтобы войти, вдруг неприятно улыбнулся.

– Значит, слухи верны – у его величества и впрямь появилась тень… – А потом наклонился и едва слышно добавил: – Маска больше не поможет, щенок, я узнал твой голос.

Когда он исчез в кабинете императора, я некоторое время в задумчивости изучал закрытую дверь, но потом все же вспомнил, где видел этого расфранченного говнюка.

Не так давно на приеме у леди эль Мора некий франт позволил себе удерживать против воли одну симпатичную барышню. Помнится, я тогда торопился, поэтому не кастрировал его сразу, а всего лишь посадил на зад, попутно извинившись перед благородной леди. Разглядел его не очень хорошо, но кое-что запомнил. В частности, большую родинку справа на шее, густо напомаженные волосы, аристократический профиль, по которому явно плакал кирпич.

Ну что ж, еще свидимся, графенок. Я тебя тоже узнал. Только, в отличие от тебя, пока не буду это демонстрировать.

Глава 5

Когда поток посетителей окончательно иссяк, я подошел к столу, за которым сидел Зиль, и заглянул в «планшет»: тридцать имен. Пятнадцать человек мы приняли до обеда, пятнадцать после, не считая прорвавшегося без очереди герцога эль Соар. Очень хороший результат. Но можно и лучше. Ведь не будет же император целыми днями круглый год заниматься одними только разговорами? Небось скоро ему понадобится навестить столичный гарнизон. Или устроить проверку в одной из провинций. Наверняка у него запланированы визиты и в соседние государства. Будет нехорошо, если на это время мы не сможем изменить график. А я, к своему стыду, еще не успел прояснить этот немаловажный вопрос.

– Зиль, узнай-ка, не собирается ли его величество в ближайшее время куда-нибудь ехать. Нам надо планировать его визиты заранее, – бросил я, закончив с «планшетом».

– Пока ничего не говорил, – буркнул цыган, с хрустом разминая позвоночник. – Но по осени император обычно никуда не выезжает. Время для официальных визитов – лето, а оно, хвала Талу, почти прошло.

– Хм. Ладно, у управляющего спрошу. Он-то должен быть в курсе событий. Много сегодня заявок отклонил?

– Порядка сотни, – потер нахмуренный лоб цыган.

– Отказал?

– Нет. Перекинул на иль Дара, пусть с торгашами сам разбирается. Часть пока отложил – может, Рокос сумеет решить их проблемы, там надобность чисто по военным делам. А нескольких отправил к герцогу эль Соар…

Я встрепенулся.

– Он все-таки прислал переговорные амулеты? Я просил его об этом еще пару дней назад.

– Прислал, – кивнул Зиль. – Утром посыльный забегал. Зато теперь у меня в карманах каких только переговорников нет. Хожу, бренчу. При желании могу связаться с секретарями советников императора в любое время дня и ночи. Жаль только, что это не для личных нужд.

– А то что? – не удержался я от смешка. – Попросил бы у его светлости денег?

Зиль фыркнул.

– Какие деньги? Замену бы мне лучше нашел. Всего один день в этом кошмаре, и я уже хочу домой. К маме.

– Бедный мальчик, – фальшиво посочувствовал я. – Плохо тебе без мамочки, да? Ну ничего, потерпи чуток. Вот дядя Тизар найдет нам толкового секретаря, а дядя Мар даст разрешение ввести его в свиту, и вот тогда ты отправишься хоть к маме, хоть к папе. Чтобы снова кушать по утрам невкусную кашу и по часам ходить на горшок.

– Да иди ты…

Куда именно хотел отправить меня цыган, мы так и не узнали, потому что в этот момент из кабинета соизволил выйти император. Ничего не говоря, он оглядел пустую приемную. Мельком глянул на дверь в зал ожиданий, где буквально минуту назад слуги прибрали и погасили свет. Затем быстрым шагом подошел к столу, где Зиль как раз складывал помеченные разноцветными кружочками папки. И так же молча взяв одну из них, быстро просмотрел ее содержимое.

Цыган настороженно замер, а я отступил в тень, следя за тем, как его величество читает заявки на аудиенцию. Сперва в красной папке, где их оказалось больше всего. Затем в синей, куда Зиль складывал письма от второй категории посетителей. Наконец Карриан открыл зеленую и нахмурился: она оказалась пустой.

– Что это значит?

– Все прошения из этой папки были вами сегодня удовлетворены, командир, – с каменной мордой ответил Зиль, преданно пожирая глазами начальство.

– Сколько их было?

– Тридцать, командир. О повторных визитах никто не заикнулся, поэтому папка ожидающих пока пуста. Заявки на завтра тоже есть, я как раз собирался их рассортировать. Если, конечно, вы не планируете куда-нибудь уехать.

Император снова открыл синюю папку, внимательно перечитал имена желающих с ним побеседовать. Затем то же самое проделал с красной папкой. Захлопнул все три и, коротко бросив «понятно», снова ушел в кабинет.

Мы с Зилем настороженно переглянулись, но на протяжении получаса оттуда не доносилось ни звука. Судя по ауре, император просто сидел за столом, откинувшись назад и не двигаясь. Правда, мои надежды, что он прямо там и задремлет, не сбылись: ровно через полчаса Карриан снова вышел в коридор и велел вызвать ему управляющего, казначея и начальника охраны.

Цыган, которому я еще накануне велел озаботиться способами связи с самыми влиятельными людьми в окружении императора, послушно вызвал. А я во второй раз посочувствовал бедняге Ларье, который явился в приемную с видом «а вот и смерть моя пришла». Ну точно у него рыльце в пушку. Недаром при виде казначея он побледнел, а когда в приемную вошел начальник стражи, еще и позеленел.

С господином Годри, местным шерифом, мы уже были неплохо знакомы, потому что за прошедшую неделю я порядком его достал, пока выяснял график движения патрулей и уточнял сведения по защите дворца. Поначалу этот брутальный дядька со свирепым выражением на усатой физиономии не желал обсуждать такие интимные вопросы. Но потом я сунул ему под нос перстень императора и предложил проверить мои полномочия. Господин Годри конечно же проверил. Потом мне пришлось залечивать ему разбитый нос и давать советы, как правильно вывести пятна крови на служебном мундире. После этого мы еще разок поговорили. Я продемонстрировал магическую печать. Показал грамоту, заверенную лично придворным магом. И, выслушав после этого немало «лестных» слов в свой адрес, все-таки получил интересующую меня информацию. А заодно добыл для Зиля переговорный амулет.

С казначеем, сухощавым и надменным господином Роско, который заведовал императорской казной, мы виделись лишь постольку-поскольку. Для моих задач его информация была бесполезной, так что контакты с ним я налаживать не стал. Успеется. А вот управляющий до этого дня каким-то чудом умудрялся от меня ускользать. Словно чуя, что я его ищу, этот пузан буквально испарялся из мест, где обычно бывал. А у меня не нашлось достаточно времени, чтобы выковырять его из норы, куда он обычно прятался.

И вот наконец-то он здесь…

Нимало не смутившись, я подключился к прослушке сразу, как только в кабинет зашел господин Роско. Но, к своему разочарованию, ничего интересного для себя не услышал: император общался с казначеем на сухом языке цифр. На удивление хорошо разбирался в вопросах снабжения, гораздо лучше меня ориентировался в том море информации, которым снабдил его тощий сухарь. Но, судя по голосу, остался не слишком доволен визитом подчиненного, который целых два раза изволил намекнуть, что императорская казна далеко не так полна, как ему бы хотелось.

Велев в течение часа представить отчеты по тратам за последний год, император отпустил казначея, который вышел из кабинета с весьма озабоченным видом. Затем был приглашен начальник охраны, но от него Карриан потребовал лишь списки людей, допущенных во дворец без ограничений, сделав особенный упор на магов и слуг. Зачем и почему, господин Годри, разумеется, выяснять не стал, а вот мне, признаться, стало интересно. Неужто я что-то упустил? Надо будет добыть себе копию этих списков, причем как можно скорее.

А вот управляющего Карриан промурыжил в кабинете до самого вечера. Правда, не с целью довести бедолагу до инфаркта – он просто хотел выяснить, насколько естественной была поломка труб в хорошо известном нам дворцовом крыле и сколько времени займет ремонт старого кабинета. А еще его величество заинтересовался, известно ли господину Ларье о перестановках в других помещениях императорского дворца.

Слегка успокоившись за свою судьбу, толстун охотно поведал, что узнал о перепланировке в этом крыле аж четыре дня назад и в срочном порядке заказал запрошенные материалы. Вчера утром их привезли, разгрузив на заднем дворе, за казармами, чтобы не было видно из окон дворца. Ближе к вечеру закончились черновые работы. Ночью рабочие провели чистовую отделку. Но, к сожалению, не успели перенести в зал для ожидания важных господ всю заказанную мебель.

– Я сам полночи не спал, все переживал за лепнину на колоннах, – доверительно сообщил императору толстяк, заставив меня скептически поджать губы. – Богом клянусь, этой ночью мы закончим работу, сир, и уже завтра тут все будет сиять.

Карриан, не удовлетворившись таким ответом, выпытал из толстяка все: кто отдал ему распоряжение, из каких средств были оплачены поставки, кто конкретно работал, кто контролировал процесс, кто давал указания по ходу дела…

– Зиль, исчезни, – посоветовал я, когда стало ясно, зачем его величество это сделал.

– Что случилось? – удивленно обернулся цыган, как раз собравшийся заняться заявками.

– Просто забирай бумаги и проваливай. Желательно до утра. И Нерту передай, что сегодня у него дежурство начнется ближе к полуночи.

На лбу Зиля появилась озабоченная складка.

– Мар, в чем дело? У нас проблемы?

– Толстяк только что нас сдал с потрохами.

– Понял. Уматываю, – скороговоркой проговорил цыган и, сгребя со стола бумаги, метнулся к выходу. Нрав Карриана он успел изучить намного лучше меня и прекрасно понимал, чем ему будет грозить участие в этой маленькой авантюре. Правда, в последний момент он все же остановился и спохватился. – Эй! А ты как же?

Я лишь пожал плечами. Когда из кабинета вышел распаренный, шумно отдувающийся толстяк, взглядом посоветовал Зилю поторопиться. А услышав из кабинета голос императора, вздохнул и расправил плечи: вот сейчас все и узнаем. Главное при этом никого не убить и самому не убиться, потому что, судя по всему, его величество был, мягко говоря, не в духе.

Когда я вошел в кабинет, Карриан стоял у балконной двери и смотрел на улицу. Время было уже позднее, небо давно потемнело, а подсвечивающее тучи красноватое солнце заставляло гулять по стенам зловещие тени. Остановившись у двери, я почтительно замер, ожидая, когда же император решит устроить разнос. Но Карриан по-прежнему молчал. Смотрел куда-то вдаль. И лишь его аура с каждой минутой темнела все больше.

– Почему ты один? – наконец соизволил поинтересоваться его величество, не поворачивая головы. – Я велел зайти обоим.

– Простите, сир. Зиль уже ушел, и я не счел нужным его догонять.

– А почему здесь до сих пор нет Тизара?

– Потому что я не могу пользоваться переговорными амулетами. Они от этого ломаются.

Император медленно повернулся и уставился на меня абсолютно черными глазами.

– Предлагаешь мне самому его вызвать и спросить, почему он меня обманул?

Я тихонько вздохнул.

– В этом нет необходимости, сир. Как вы уже сказали, идея была моей, поэтому нет смысла втягивать в этот конфликт посторонних.

Чернота в ауре Карриана стала гуще.

– То есть ты пытаешься меня убедить, что Тизар ничего не сказал о перестановках по твоей просьбе? А Зиль испортил трубу в подвале исключительно потому, что это ты велел ему сделать?

– Трубу я испортил сам, – признался я, спокойно выдержав взгляд императора. – Это был самый простой способ вывести вас из того крыла.

– Зачем?

– Ваш старый кабинет не удовлетворял требованиям комфорта и безопасности. Он неудобно расположен, находится слишком далеко от запасных выходов и слишком близко к потайным ходам общего пользования. Еще у него скверная, откровенно перегруженная магическая защита, которую проще уничтожить, чем переделать. Большие окна без должного механизма регулировки степени проветривания. Под полом проходят коммуникации, в том числе и магические, которые в случае неполадок могут представлять угрозу для вашего здоровья. Наконец, старый кабинет находится в той части здания, где нет возможности разделить потоки клиен… то есть гостей таким образом, чтобы это не мешало ни им, ни вам.

Карриан сузил глаза.

– То есть ты о моем благе радел, скрывая от меня информацию?

– Тизар говорил вам о недостатках этого помещения еще неделю назад, – неосторожно напомнил я. – Но вы не захотели его услышать.

И вот после этого его величество заледенел.

– Так ты еще и шпионишь… Проигнорировал мои пожелания, самостоятельно принял решение, посмел его осуществить, привлек для этого моих людей, потратил средства из казны, не поинтересовавшись моим мнением… Скажи: почему я не должен тебя сейчас убить?

Я тихо вздохнул.

– Наверное, потому, что у вас еще осталась такая ненужная императору штука, как совесть?

Карриан молча материализовал в руке какую-то черную субстанцию и так же молча ее швырнул. Аура у него в этот момент потемнела почти как у отца перед смертью. Раздавшийся сзади грохот недвусмысленно возвестил, что одному из книжных шкафов, а вместе с ним и «планшету» пришел конец. Я перекатился по полу, подставляя спину летящим во все стороны щепкам. А когда вскочил на ноги, то обнаружил, что следом за первым снарядом в руке императора тут же возник второй. Разика в четыре больше и способный в считаные мгновения разнести на куски не только меня, но и заново отремонтированный кабинет. А также приемную и немалый кусок дворцового крыла, которое, на мой скромный взгляд, совершенно не нуждалось в столь радикальных переделках.

Исключительно по этой причине я больше не стал ждать и аккуратно нейтрализовал угрозу жизни и здоровья окружающих, попросту воткнув в спину его разбушевавшемуся величеству толстую белую нить.

Эффект, как и вчера, оказался мгновенным – Карриан пошатнулся и, закатив глаза, грохнулся на пол. Хорошо еще, что я успел его подхватить и осторожно опустить на ковер. Заполучив на затылке вторую шишку, поутру он точно сообразит, откуда взялась первая, и вот тогда мне станет совсем несладко.

– Что ж ты творишь-то, твое величество? – с огорчением пробормотал я, проведя рукой над лицом императора и вытянув из его ауры лишнюю черноту. – Фу, гадость… Поутру оно было вкуснее. Наверное, потому, что тогда ты еще не хотел по-настоящему от меня избавиться?

– Что тут происходит? Кто использовал магию? – вдруг с хлопком вывалился посреди кабинета Тизар. А увидев распростертого на полу императора, испуганно выдохнул: – Мар! Ты что натворил?!

Я только вздохнул.

– Ничего страшного. Вырубил ненадолго, пока он не разнес полдворца. Помогите-ка, дорогой дядюшка, а то в одиночку я этого медведя до спальни не дотащу.

– Ничего не понимаю, – пробормотал маг спустя полчаса, когда слевитировал спящего Карриана на постель и проверил его ауру. – Этого не должно было произойти. Для мага такого уровня второй срыв подряд – это ненормально.

– Вообще-то третий, – пробурчал я, стоя у стены. – Поутру его величество тоже изволил гневаться, но тогда магию я у него забрал и все обошлось. А сейчас не успел – он слишком быстро вспыхнул.

Тизар положил ладонь на повлажневший лоб императора и озабоченно нахмурил брови.

– Тем более это неправильно. Что вы не поделили?

– Утром-то? Да из-за пустяка взвился. Самая обычная мелочь. А потом управляющий проболтался, что затею с переобустройством кабинета мы лелеяли уже давно, и Карриан окончательно слетел с нарезки. Я пытался объяснить – спокойно привел аргументы, разложил все по полочкам. Помнишь, ты еще посмеялся, когда я предложил взять с управляющего магическую клятву? Что ты тогда сказал? Карриан поймет, император не дурак… И посмотри, что вышло? Он в коме, у меня торчит заноза в заднице, а ты стоишь и понять не можешь, отчего наш повелитель сходит с ума.

Маг на мгновение оторвался от диагностического заклинания.

– Мар, я знаю его с рождения. Поверь, он никогда таким не был. Орриан в его годы вытворял такие вещи, что его одного было страшно оставить. Зато сына он воспитал так, что за Каррианом не требовался присмотр лет с пяти.

– Да? – ядовито отозвался я. – А когда же, интересно, его величество стал таким неуравновешенным?

– Где-то с год как с ним начало твориться неладное. Помнишь, когда я привел тебя к императору, он предположил, что кто-то манипулирует его сыном? Он сказал правду: Карриан слишком часто стал совершать неосмотрительные поступки. Стал менее аккуратным и внимательным. Начал раздражаться по пустякам. Чаще обращаться к темному дару, когда в этом не было необходимости. А сорвался по-настоящему дней через десять после того, как мы побывали в доме Лоэнира аль Ру…

Тизар вдруг осекся, а я скептически поджал губы.

– Хочешь сказать, это я во всем виноват?

– Не знаю, – медленно проговорил маг. – Но, если подумать, именно ты первым дестабилизировал его ауру. После этого у него случился первый за долгие годы срыв. Да еще такой, что пришлось вмешаться императору, и то насилу успокоили. Потом все затихло. Мы об этом почти забыли. Но вот ты возвращаешься во дворец и снова все полетело в бездну…

Я фыркнул:

– Я к нему почти не прикасался. Может, Карриан просто не все тебе рассказал?

– Да кто ж его знает, – неожиданно тяжело вздохнул Тизар. – Он и раньше-то не отличался разговорчивостью, а теперь и вовсе замкнулся. Даже я не знаю, что творится у императора на душе.

– Хм… – Я окинул его спящее величество задумчивым взглядом. – Как считаешь, зелье, которым его напоила девчонка, могло иметь отсроченный эффект?

– Столько времени? – усомнился маг и отнял руку от лица императора. – Маловероятно. К тому же в теле императора нет следов магически активных примесей. Физически он совершенно здоров. Аура тоже с виду в порядке, однако контролировать себя он почему-то больше не может.

– А что насчет «средоточия»? Помнится, Валья пыталась его на нас использовать?

– Со мной все нормально. Карриана я тоже неоднократно за эту неделю проверял и никаких отклонений не обнаружил. Артефакт мы перенастроили на него сразу после коронации. Все прошло гладко. Вчера я еще раз посмотрел – признаков дестабилизации работы артефакта нет. Магия дворца находится под полным контролем. Пробоев в защите не отмечалось, никто не пытался нас атаковать, тем более как-то воздействовать на императора.

– Что же тогда с ним происходит?

– Не знаю, – мрачно повторил маг, плюхнувшись на край постели и сердито уставившись на Карриана. – Никогда ни с чем подобным не сталкивался.

А потом его взгляд упал куда-то вниз, и маг вдруг поменялся в лице.

– Драхт! Совсем забыл!

Я недоуменно нахмурился, когда он ухватил Карриана за левую руку и клещами вцепился в тускло поблескивающее колечко на безымянном пальце. Но сразу с воплем отшатнулся.

– Рам милосердная! Да что ж это такое-то?!

– Что? – следом за ним встревожился и я. – Тизар, в чем дело?

– Это катастрофа! – горестно схватился за голову маг. – Кольцо слишком быстро набирает силу!

– Что значит быстро? Как? И почему?

– Откуда мне знать? – раздраженно рявкнул он. – Это темная магия! Я знаю только то, что она оказывает влияние на императора и его невесту! По капле! На протяжении трех лет, пока их связь не достигнет пика или пока в храме не свершится обряд бракосочетания. Но кольцо Карриана уже активно! И это значит, что он установил связь со вторым перстнем и, как результат, воспринимает эмоции его владелицы. Понимаешь, что это значит?!

Я оторопело мотнул головой:

– Нет.

– На поддержание этой связи и уходят резервы императора! Поэтому он стал нестабильным! Обратная связь от второго перстня выводит его из состояния равновесия, а темная магия… Когда ее слишком много, она разрушает носителя! И единственный способ этого избежать…

– Выплеснуть ее наружу, – прошептал я.

– Вот именно! – Тизар в ужасе уставился на побледневшее лицо императора. – Тал милосердный! Что же нам теперь делать?

Я дернулся, как от удара.

– Может, снять его?

– Кольцо? Нет, Мар, – качнул головой маг. – Это у невесты чуть больше свободы. Это ей дозволено снять и надеть обручальный перстень трижды. А на императора оно садится сразу и навсегда. Это его магия образует и поддерживает связь между ними, поэтому мужчина в такой паре обречен с первого и до последнего дня на поиски супруги. Он будет носить кольцо до самой смерти – своей или ее. Правда, обычно на формирование полноценной связи требуются месяцы. Но прошло всего несколько недель. И если за это время перстни успели так плотно проконтактировать, значит… значит…

У мага вдруг расширились глаза.

– Значит, надо обыскать дворец и еще раз проверить всех появляющихся тут женщин! Она здесь, Мар! Ты слышишь? Невеста императора живет рядом с нами!

Я нервно сглотнул и испытал непреодолимое желание вцепиться в висящее на шее кольцо, сорвать его и выкинуть как можно дальше. Оно меня душило. Мешало рационально мыслить и в довершение всего снова потяжелело, словно могильный камень. Тизар, к счастью, не заметил моего невольного движения, потому что вскочил, заметался по комнате, а затем без предупреждения создал портал и, прежде чем в нем исчезнуть, гаркнул:

– Присмотри за ним! Не снимай с нити до утра, понял? Я постараюсь к этому времени вернуться!

Я вместо ответа беззвучно сполз по стенке и, уткнувшись лбом в колени, выругался.

Проклятье… только этого нам не хватало! Когда успела образоваться эта дурацкая связь? Какого хрена она вообще начала формироваться? Я же принял меры предосторожности. От Карриана старался держаться подальше. И почти не прикасался к этой чертовой фиговине, кроме самых экстренных случаев. Даже магию из нее несколько раз вытягивал…

И вот на этой мимолетной мысли меня неожиданно осенило.

Твою ж мать! Если кольца связаны магически, значит, через свое я вытягивал магию и из кольца Карриана! Но могло ли случиться так, что та энергия, которую я забирал и которая тоненьким ручейком продолжала потихоньку, день за днем, вливаться в мой перстень от него, сыграла роль этакой веревки? И чем больше я тянул ее на себя, тем крепче привязывал его к себе, даже не подозревая об этом?

Я кинул взгляд на мертвенно-бледное лицо императора и обреченно закрыл глаза.

Да что б вас всех… Получается, могло. А это значит, что именно я виноват в дестабилизации дара Карриана. Именно я ускорил процесс, который должен был длиться годами. И именно я довел повелителя до такого состояния, что он лежит здесь полутрупом и даже пальцем шевельнуть не может.

И еще Тизар обмолвился, что император способен чувствовать мои эмоции…

Это что же, все эти недели он день за днем ощущал, как я проклинаю его на все лады и старательно отстраняюсь? Каждое утро вижу его и тут же вспоминаю, что он меня предал? Бросил там, посреди снегов, просто потому, что побоялся прикоснуться? Каково ему было каждый день ощущать через перстень мое отвращение? А я ведь был рядом. Только руку протяни. И если Тизар прав насчет расстояния, то получается, Карриан бесился еще и от этого? Подозревал, что дорогая невестушка близко, безуспешно присматривался к придворным дамам, тщетно пытался понять, кто же из них испытывает к нему неприязнь, и злился оттого, что не имеет возможности ни узнать ее, ни прибить за эту несусветную дерзость.

Хотя, возможно, где-то в глубине души он все же что-то чувствовал. Не зря именно в моем присутствии он быстрее всего терял равновесие. Не зря именно на меня реагировал так остро. И не зря он, пусть и неосознанно, так яростно стремился начистить мне рыло.

На его месте я бы тоже захотел его начистить. Столько дней… Столько бесконечно долгих, напоенных взаимной неприязнью, полных сомнений и подспудных опасений сорваться дней… Наверное, он поэтому столько работает? Чтобы не усугублять? Не думать? Отвлечься? Чтобы не слышать, не чувствовать, не видеть, наконец? И любыми способами приглушить ненужные эмоции, которые день за днем сводили его с ума.

– «Прости, – с сожалением подумал я, прижав к груди потяжелевшее кольцо, после чего по лицу императора пробежала болезненная судорога. – Я этого не хотел и вредить тебе не собирался. Это не ненависть. Не презрение. Просто работа. И не твоя вина в том, что я не могу рассказать тебе всю правду».

С губ Карриана сорвался тихий вздох, после чего я все же заставил себя подняться, подошел к постели и, сняв перчатку, коснулся кончиками пальцев чужого предплечья. Оно оказалось горячим, словно императора искупали в лаве. Хотя, может, это я был для него чересчур холодным? Не зря же он так явственно дернулся и пальцами вцепился в мою ладонь.

– Тише, твое величество, – прошептал я, коротким толчком влив в него капельку магии и ощутив, как кожу в ответ закололи крохотные иголочки. – Тише. Я тебе не враг. Если я сделаю вот так, тебе станет легче?

Лицо Карриана так же неожиданно расслабилось, а сомкнувшиеся клешней пальцы разжались, словно то, что держало его в напряжении все эти дни, наконец исчезло. А я с облегчением выдохнул, прикинул оставшееся до полуночи время и принялся по каплям выцеживать из себя силу, надеясь, что на ближайшие сутки этого хватит, а там Тизар непременно что-нибудь придумает.

Глава 6

На мое счастье, маг вернулся раньше, чем обещал, – взмыленный, усталый, но уже успевший слегка успокоиться. Никакой невесты он, естественно, не нашел, так что прыти у него поубавилось. Но, услышав перечень манипуляций, которые я проделал в его отсутствие, он еще разок проверил состояние императора и успокоился окончательно. А когда я сообщил, что должен навестить герцога эль Соар, неохотно отпустил, предварительно взяв слово, что по возвращении я расскажу, зачем ему понадобился.

Вскоре после полуночи я перемахнул через забор роскошного особняка его светлости и, проигнорировав магическую защиту, беспрепятственно забрался в одну из комнат третьего этажа. Поскольку свет там не горел, я заключил, что правильно угадал с поисками и милорд действительно меня ждет. Правда, вламываться туда через окно я поостерегся, поэтому забрался сперва в спальню. Затем дождался, пока в коридоре перестанут сновать слуги. После чего, никем не замеченный, выбрался в коридор и вежливо постучал в дверь кабинета.

Поначалу мне никто не ответил, но я был настойчив. А когда после третьего стука на пороге кабинета появился хозяин дома, вежливо осведомился:

– Звали, ваша светлость?

Герцог эль Соар на мгновение замер. Затем заглянул за мою спину, словно действительно полагал, что я приду как нормальный человек – через парадную дверь. Но никого, естественно, не нашел и буркнул:

– Стой там, умник. Все равно нам сейчас придется уехать.

– Куда это?

– В управление. Валья хочет тебя видеть.

Я удивился, но послушно последовал за герцогом, во второй раз озадачив вчерашнего слугу, который всерьез задался вопросом, как я проникаю в дом, не потревожив охранных заклятий. Тем не менее у ворот особняка нас уже ждал запряженный парой вороных экипаж с эмблемой управления службы магического надзора, и всего через полчаса мы оказались перед дверью камеры, где содержалась покалеченная мной девушка-дарру.

На этот раз в камере был посторонний – мужчина лет тридцати, неприметный шатен со светло-карими глазами, одетый как простой клерк, но определенно им не являющийся. Когда он встал с приставленного к постели стула и отступил в сторону, отвесив герцогу короткий поклон, я насторожился. Но ошибки не было, рыбак рыбака… Передо мной стояла такая же тень, как я сам. Только постарше и поопытнее.

Когда мужчина выпрямился, мы на мгновение скрестили взгляды, и он прищурился. Я едва заметно кивнул, показав, что узнал его. Он равнодушно отвернулся. После чего передал его светлости стопку бумаг и кратко доложил:

– Мы закончили. Все дважды проверено и запротоколировано.

– Молодец, Сен. Ты свободен.

Мужчина, не глядя на мою маску, тихо вышел, а его светлость подошел к девушке и сказал:

– Я исполнил свое обещание.

– Как и я свое, – спокойно ответила Валья, не поворачивая головы. – Мар, подойди.

Я молча приблизился.

– Я рассказала все, что знаю. Мне больше нечем вам помочь.

– Что ты хотела от меня?

Она заколебалась, а потом перешла на мысленную речь:

– «Ты плохо умеешь закрывать те мысли, которые не хочешь показывать. И это может быть опасно. Еще одна вещь, которую следует знать дарру твоего уровня, – это то, что при большом желании ты сможешь общаться таким же образом не только с другими дарру, но и с хозяином».

– «С магом?! Как такое возможно?»

– «Печать, – усмехнулась девушка. – Даже маги не все знают про ее возможности. Но передача мыслей возможна лишь в двух случаях: если твой хозяин – сильный маг. И если он очень захочет тебя услышать».

– «Ты общалась так со своим хозяином?» – недоверчиво спросил я.

– «Во время первой близости. Один-единственный раз. Он тогда все отрицал, и я долгое время думала, что мне просто показалось, ведь зачем ему лгать? Но сейчас я почти уверена – он просто испугался и больше не захотел открыться. Если бы я поняла это раньше… Впрочем, сейчас это уже не важно, – оборвала себя Валья и требовательно на меня посмотрела. – Я кое-что знаю о тебе, дарру по имени Мар. Я нашла это в твоей памяти. Тебе удалось побывать на ледяных равнинах… Не отрицай, я видела это. И еще я знаю, что ты хочешь туда вернуться».

Я сжал челюсти.

– «Да. Хочу».

– «Это опасное желание, – ничуть не удивилась Валья. – Духи льда могут его услышать».

– «Этого я как раз не боюсь».

– «Конечно нет. Ведь ты – часть их стаи».

Я чуть наклонил голову и, поколебавшись, присел на край койки.

– «Кто еще об этом знает?»

– «Никто, – усмехнулась дарру. – Но в последние дни мне стали сниться странные сны. Теперь я тоже вижу ледяные равнины. И слышу чужие голоса… Просыпаюсь оттого, что они меня зовут. Наверное, я и раньше их слышала, просто не помнила. Но теперь сны стали ярче, я не могу их забыть. И от этого больно. Тоскливо. А еще это сложно – не поддаться им и не уйти следом. Раньше меня держала любовь. Потом долг. Но больше нет ни долга, ни любимого, поэтому я хочу к ним, Мар. И каждое утро просыпаюсь с чувством, что они меня ждут. Где-то рядом. Буквально за углом. Только я не могу им сказать, что согласна. Вернее, не могла. До вчерашнего дня, пока не увидела тебя».

– «Что ты хочешь?»

– Проводи меня к ним, Мар, – прошептала Валья. – Помоги уйти. Пожалуйста. Я хочу домой!

«Домой…» – эхом повторил про себя я, чувствуя в этих словах какую-то странную, необъяснимую правильность. И слыша неподдельную тоску в голосе лежащей передо мной девчонки, чьей силой и слабостью кто-то нагло воспользовался, а потом выкинул ее на помойку, как скоропортящийся товар.

– Мар…

Я в затруднении обернулся, не зная, как реагировать на такую странную просьбу, но герцог эль Соар лишь хмуро кивнул.

– Я пообещал ей легкую смерть в обмен на сотрудничество. Свою часть сделки она выполнила. Но в качестве оплаты пожелала, чтобы это сделал именно ты.

– Я прошу тебя, Мар, – снова прошептала Валья, и из уголков ее незрячих глаз соскользнули вниз две горькие слезинки. – Верни меня домой. Ты ведь знаешь дорогу.

И вот тогда я опустил голову.

Да, дорогу я знал. И прекрасно помнил, что произошло в замке Хад после того, как там погибли изувеченные эль Саром дарру. Тогда, как мне казалось, я им помог. Освободил мятущиеся души. Одна из них точно была там. Именно она спасла жизнь Кэрту и уберегла от увечий меня самого. Она понимала меня. Признала. И я тоже ее услышал, потому что и впрямь когда-то жил на ледяных равнинах. Помнил свист гуляющего там ветра. Мечтал о том, что когда-нибудь снова окажусь среди бескрайних, но таких родных просторов и вместе с братьями, сестрами, всей стаей однажды побегу среди звезд в поисках чего-то несбыточного.

Наклонившись над плачущей девушкой, я коснулся губами ее лба.

Быть может, мне все это показалось. Возможно, это было глупостью, но именно тогда я вдруг подумал, что слишком уж много на один квадратный километр площади получается дарру, которые помнят и любят ледяные равнины. Быть может, не только я смог вспомнить свою волчью жизнь? Быть может, каждый из нас – это дух, случайно оказавшийся в чужом теле?

– Спокойной ночи, сестренка, – шепнул я, коротким движением вонзив ей нож в сердце.

Валья чуть вздрогнула и улыбнулась.

– До встречи, Мар…

А затем с коротким вздохом ушла. Быстро и, к счастью, без боли.

Опустив ей веки, я выпрямился, вытер окровавленный клинок о простыню. Затем прислушался к себе и, убедившись, что в душе не осталось ничего, кроме легкого сожаления, поднялся с постели.

– Это все, что от меня требовалось? – спокойно спросил у стоящего рядом герцога.

Тот, помедлив, кивнул.

– Тогда, если не возражаете, я вернусь к своим прямым обязанностям. Ах да… – спохватился я и обернулся на пороге камеры. – Простите за наглость, ваша светлость, но я бы хотел получить доступ к информации о покушении на его величество Дорриана. И взглянуть на досье некоего графа эль Нойра, если вас это, конечно, не затруднит.

– Я посмотрю, что можно сделать, – с каменным лицом отозвался милорд.

– Благодарю. Мне было бы удобно получить эту информацию ближе к вечеру, – учтиво кивнул ему я и только после этого покинул камеру, по пути поймав внимательный взгляд дожидающегося в коридоре, умело прячущегося в тени мастера Сена.

Когда я вернулся во дворец и, воспользовавшись потайным ходом, пробрался в спальню императора, Тизар все еще был там и старательно отслеживал состояние Карриана. При виде меня маг встрепенулся, сделал успокаивающий знак и сказал, что до утра я могу вздремнуть, потому что лично он отсюда уходить не собирается.

Подумав и признав совет уместным, я действительно улегся на стоящую в кабинете кушетку. Но предварительно все же метнулся в свою комнату, которая теперь располагалась в двух шагах от покоев Карриана. Умылся, переоделся, после чего сбегал на кухню, безжалостно растолкал Талью и впервые за двое суток нормально поел.

– Ты совсем худой, – обеспокоилась зевающая в кулачок девчонка, когда я снял маску и принялся с аппетитом хлебать остывший суп.

– А ты научилась лучше готовить. Сама рецепт придумала?

– Ага, – сонно подтвердила она. – Хочешь добавки?

От добавки я, разумеется, не отказался, да еще и пирожков с собой прихватил – что-то меня на сладкое вдруг потянуло. Хорошо, что на кухне в это время никого не было, а наш император, чтоб он жил долго и счастливо, сдобную выпечку в таком количестве не потреблял. Поэтому я рассудил, что лучше уж ее уничтожим мы с Нертом, чем назавтра ее выкинут на помойку или же сожрут слуги.

Пока я ел, Талья по привычке что-то говорила, но я уже слушал вполуха. После чего похвалил ее за старания, торопливо попрощался и, передав уцелевшие пирожки скучающему Нерту, часа на три все же уснул.

Нет, Валья в эту ночь мне не снилась. И никаких неприятных ощущений ее смерть мне не доставила. К мысли о том, что люди уходят, я давно привык. А в отношении именно этой девчонки не сомневался, что все сделал правильно. Я помог ей вернуться домой, поэтому и сны мои сегодня были на удивление спокойными.

Когда я открыл глаза, за окном уже светало, а на пороге спальни стоял уставший и откровенно заспанный маг.

– Аура Карриана стабильна, – сообщил он, с завистью наблюдая, как я с хрустом потягиваюсь и разминаю спину. – Через час он проснется, и я бы посоветовал его сегодня не раздражать.

– Тогда насчет перестановок и нового расписания сам ему объясняй, – пожал плечами я, не особо придав значение тому факту, что как-то легко и слишком уж просто перешел с магом на «ты». Тизар, правда, не возражал. Более того, из покоев императора меня просто-напросто выгнал, заявив, что сам все уладит, а я в это время могу где-нибудь погулять.

Я отказываться не стал и действительно ушел. Но не гулять, а в подвал. Разогреваться, тянуться и приводить себя в форму. А когда подготовился к полноценной тренировке, то обнаружил, что в зале появились гости. Вернее, всего один гость, но такой, которого я меньше всего хотел бы сейчас видеть.

– Нерт, побудь снаружи, – распорядился император, указав северянину на дверь. Зиля сегодня с ними не было – вероятно, до сих пор корпел над бумажками и выбирал, кому из огромной массы желающих попасть на прием к императору стоит дать такую возможность, а кого с легкой душой можно послать на фиг. – Ты! Выбирай оружие.

Я мысленно ругнулся.

– После вас, ваше величество.

И ничуть не удивился, когда император выбрал короткие парные клинки и встал в знакомую до боли стойку. Эх, мастер Зен… Плохо вы учили сына своего брата, раз он не выбрал копье или меч со щитом. На ближней дистанции он, конечно, сильнее. Но я намного быстрее, поэтому в схватке на легких клинках его величество проиграет. А Тизар просил его не провоцировать.

Впрочем, спорить или что-то доказывать было неуместно, поэтому я повторил выбор Карриана и, дождавшись, когда император разогреется, занял место напротив.

Только когда от него последовал первый выпад, я запоздало сообразил, что забыл сегодня снять с шеи цепочку. А теперь было поздно что-либо менять – бой начался, и император явно не будет его останавливать из-за моей прихоти.

Мы сходились и расходились несколько раз, прежде чем он надумал провести первую настоящую связку ударов. Работал клинками он хорошо, умело. Выносливости ему тоже было не занимать. Я бы даже рискнул как-нибудь поспарринговать в полную силу – на учебных клинках, конечно, однако сегодня его величество выбрал боевые, и мне ничего не оставалось, как уйти в глухую защиту.

Карриану это явно не понравилось, но спровоцировать меня на атаку у него не получилось. Я уклонялся, блокировал, аккуратно отводил его мечи в сторону. Отходил, кружил по залу, снова блокировал… И так до тех пор, пока не стало ясно, что императора не устраивает такая схватка и он не усилил нажим. После этого кружить и уворачиваться стало уже недостаточно. Мои блоки Карриан пробить пока не мог, сила его ударов была вполне сравнима с ударами мастера Зена, с которыми я тоже научился справляться. Но острия чужих клинков все чаще оказывались в опасной близости от моей головы или торса. Они то и дело плясали совсем рядом с глазами. Однажды даже лихо чиркнули воздух, едва не срезав кончик левого уха. В последний момент я все же поставил блок, но получил коленом под дых, а заодно и приличный ожог на груди от внезапно проснувшейся печати. И, уклонившись, чудом не поймал удар локтем в челюсть.

Да что ж за гадость с этой дурацкой магией? Я же к Карриану почти не прикоснулся! Подумал про себя на минутку… да итить твою мать! Неужто теперь даже в мыслях нельзя пожелать ему куда-нибудь провалиться?

Так. Похоже, еще немного, и у меня появятся проблемы. А император, судя по всему, снова начал злиться, и мне пришлось изменить темп и взвинтить его до грани приличий, вызвав у его величества удивленное хмыканье. Затем довести противника до той степени азарта, когда стираются границы между желанием и благоразумием. Войти в транс. Провести сложную серию ударов. А потом в последний момент накосячить и на пару мгновений открыться, чтобы закономерно получить не только кулаком по морде, но и пару сантиметров стали в плечо.

Когда я поднялся, император тяжело дышал и с каким-то непонятным выражением смотрел на стекающие по моей руке капельки крови. Рана была небольшой, конечность продолжала действовать. Я в принципе мог бы продолжать бой без потери качества, но Карриан вдруг швырнул оба клинка на маты, молча развернулся и ушел в душ.

– Мар! – буквально через миг дверь приоткрылась, и внутрь заглянули Нерт на пару с невесть откуда взявшимся Зилем. – Ты там как, живой?

Я выудил из пола изумрудную нить и привычно воткнул ее себе в ауру. Зиль тихо присвистнул, когда рана затянулась прямо у него на глазах. А северянин понимающе хмыкнул:

– Вона как! Оказывается, ты и себя лечить можешь?

Я промолчал.

Если б не мог, хрена с два позволил бы проткнуть себя железкой. Тень-инвалид императору не нужна. Не то чтобы я всерьез опасался за собственную жизнь, но заканчивать ее, как Валья, мне точно не хотелось.

А еще я заметил одну важную деталь в поведении императора: когда он разозлился, его аура действительно почернела, а когда пришел в ярость, тьма заполнила его полностью и постоянно норовила меня укусить. Зато после того, как его кулак соприкоснулся с моей скулой и я выплеснул через нее некоторое количество магии, аура Карриана тут же посветлела. Он успокоился, как и вчера, когда ему удалось до меня добраться. Так что, пожалуй, все не так плохо, как я себе напридумывал.

Да, его величество действительно нестабилен. Да, он и впрямь стал плохо себя контролировать. Но маленькие дозы магии, которые я забирал и одновременно вырабатывал специально для него, помогали ему прийти в себя. А значит, для хорошего самочувствия было достаточно лишь время от времени это повторять. К примеру, вот так, во время тренировок, стараясь не провоцировать печать, разумеется. Исключительно ради того, чтобы наш малость двинутый повелитель – чтоб он был дважды здоров! – мог спокойно жить и работать на благо империи, не особенно задумываясь, почему же ему так хочется меня прибить.

Уже стоя в душе, по соседству с его щедро намыленным величеством, я подумал, что, если добавить к мордобою толику сочувствия или просто хороших эмоций, то процесс пройдет еще менее болезненно. Быть может, если Карриан почувствует, что «благоверная» не спешит ему показаться на глаза не потому, что он моральный урод или косматое (да, его величество оказался изрядно волосат в некоторых зонах) чудовище, то это примирит его с отказом?

– Хватит брязгаться, – вдруг процедил император, когда я так и этак повертел эту мысль, будучи пока не в силах сообразить, как хорошие эмоции могут сочетаться с мордобоем. – На выход! Живо!

«И все-таки ты чудовище, – со вздохом признал я, выходя из душевой и снимая с крючка полотенце. – Вот только поцелуй красивой девушки тебя, скорее всего, не спасет».

С этого дня жизнь потихоньку начала входить в нормальную колею, хотя не могу сказать, что все так уж явственно изменилось. Тизар сдержал слово – Карриан все-таки смирился с тем, что будет и дальше работать в отцовском кабинете, поэтому никаких репрессий за наше самоуправство не последовало. Официальные завтраки с придворными он тоже возобновил, поэтому толки и пересуды, начавшиеся после смерти старого императора, прекратились. Народ при виде сидящего на положенном месте повелителя успокоился, потому что ничто так в империи не ценилось, как верность традициям. И пусть это было глупо – принимать видимость благополучия за истинное положение дел, но люди и впрямь считали, что если во дворце все идет своим чередом, то в Багдаде… в смысле, в Орне, конечно, все спокойно.

Тронный зал нам, кстати, восстановили, поэтому еще через пару недель император возобновил прием официальных послов и стал больше времени проводить на людях. Для имиджа это было хорошо. Для меня, как для тени, наоборот, не очень, потому что в толпе да на виду было неудобно обеспечивать чужую безопасность. Единственное, что меня выручало, это вернувшийся к холодам отряд, который разгрузил Нерта от ночных дежурств и снял часть обязанностей с Зиля. Однако поскольку толкового секретаря мы так и не нашли, то цыгану пришлось и дальше выполнять его обязанности, из-за чего ему не раз прилетали едкие шуточки от Ежа и куча насмешек от остальных.

Расследование герцога эль Соар после смерти Вальи все-таки сдвинулось с мертвой точки, и на протяжении нескольких недель по столице шныряли шпионы его светлости, активно тряся агентурную сеть. Без перерыва работали мастера заплечных дел в камерах управления службы магического надзора. И бог знает, сколько еще народу было задействовано ради того, чтобы в один прекрасный день его светлость сообщил нам нужное имя.

– Его зовут Рен Дирр, – доложил он на встрече, где помимо императора присутствовали Тизар, леди эль Мора и господин Ястреб собственной персоной. – Обучался в ученической башне до шестнадцати лет. Считался одним из лучших претендентов на звание мастера-тени. Не прошел последний этап. Служил в армии. Но почти тридцать лет назад пропал без вести в окрестностях крепости Ойт и с некоторых пор считается погибшим.

– Почему вы решили, что это он был учителем Вальи? – поинтересовался «дядюшка».

– Перед тем как перейти в категорию без вести пропавших, Дирр получил серьезную травму – ему отгрызли правую руку. Это произошло во время боевого задания. Отряд потерял его из виду, и командир звена дал приказ уходить, отказавшись от поисков.

Я порылся в памяти.

Крепость Ойт… расположена на окраине самой маленькой провинции где-то на юго-западе империи. На границе с густыми, почти не хоженными лесами в окрестностях реки Истрицы. Мерзкое местечко. Да еще и кишащее всякой гадостью, в том числе и не совсем живого происхождения, благодаря которой, собственно, на границе империи и понадобилось строить мощный укрепрайон с приличным по численности гарнизоном.

Если я правильно помнил уроки истории, во время покорения этих пространств первый, тогда еще будущий, император столкнулся с ожесточенным сопротивлением и несколько раз был вынужден исчерпать свой резерв до дна, чтобы уберечь войска от уничтожения. Благодаря этому противник в конце концов был разбит. Но вместе с ним, к сожалению, магия императора уничтожила немалую часть ландшафта и дотла выжгла приличную часть лесов. А вместо них образовались огромные по протяженности, зловонные, омерзительные во всех смыслах болота, со временем заселенные еще более мерзкими созданиями – драхтами, которых так часто и не по делу люди поминают всуе.

Говорят, за прошедшую тысячу лет эту язву так до сих пор и не вычистили. Ну а тот факт, что время от времени там без вести пропадали люди, вообще вопросов не вызывал, потому что выжить в этих лесах в одиночку было не под силу даже мастеру-тени. Не зря герцог эль Соар так долго не мог назвать нам имя предателя.

– Как он выжил? – нарушил тишину император.

– Найдем – спросим, ваше величество. Возможно, ему помогли. Есть подозрение, что это исчезновение было заранее спланировано.

– С оторванной-то рукой? – усомнилась леди эль Мора.

– Это, скорее всего, была случайная травма, – согласился его светлость. – Мы еще разбираемся. И отрабатываем разные версии, хотя эта пока самая правдоподобная.

– Значит, утраченная печать? – задумчиво пробормотал Тизар.

Я мысленно кивнул.

Благодаря любезности герцога я уже знал, почему об этом мне раньше ничего не говорили. Как выяснилось, во времена императора Дорриана магическую печать теням ставили исключительно на предплечье или плечо. Но после того, как однажды личная тень его величества воткнула повелителю стилет в сердце, было решено модернизировать клятву, и теперь ни одна тень ни по какой причине не могла избавиться от метки.

Вы спросите, как тени это удалось, если печать запрещала причинять вред хозяину? Проще простого: мастер просто отрубил себе руку с печатью, причем сделал это с полной уверенностью, что действует во благо императора. И после этого ему уже ничто не мешало. Что же касается причин, то, как это часто бывает, дело касалось женщины. А точнее, одной очаровательной фрейлины, любимой девушки мастера, которая однажды приглянулась молодому императору. И которая, на свою беду, рискнула ответить ему взаимностью. Переходить дорогу хозяину мастер-тень, разумеется, не посмел, поэтому вскоре юная прелестница забеременела. Однако младенцу не суждено было родиться живым, а вместе с ним в родах скончалась и любовница Дорриана, по которой, как потом выяснилось, скорбел не один человек, а сразу двое мужчин. Через некоторое время у императора появилась официальная невеста, которая вскоре стала женой и подарила супругу одаренного наследника. Тогда как о несчастной фрейлине быстро забыли. Правда, не все. А еще через несколько лет у мастера-тени помутился рассудок и он решил, что это император стал причиной гибели его возлюбленной. В итоге однажды утром в императорской спальне обнаружили сразу два трупа и горько плачущего мальчишку, который впервые в жизни выпустил из-под контроля магию и нечаянно убил однорукого парня, который только что заколол его спящего отца.

На престол отец нынешнего императора вступил, когда ему исполнилось тридцать, и первым же указом навсегда изменил процедуру клеймения теней, исключив даже малейшую возможность измены. Это означало, что последнему из теней, кто мог получить еще ту, старую метку, должно было быть не меньше семидесяти. И это соотносилось с показаниями Вальи, которая подтвердила, что второй ее учитель был очень и очень стар.

Где и когда он познакомился с ее хозяином, девчонка не знала, это еще предстояло установить герцогу и его людям. Но скорее всего, милорд не ошибся в отношении Дирра. Оставалось только его найти.

По поводу графа эль Нойра его светлость меня тоже просветил. Оказалось, что этому роду уже не первое столетие принадлежала часть иридитовых рудников, причем как в Скалистых, так и в Искристых горах. Более того, семья владела немаленьким состоянием. Весьма успешно вкладывала деньги. Находилась у императора на хорошем счету и вообще всеми силами выражала лояльность короне. Собственно, кобель, которого я так удачно посадил на пятую точку в доме леди эль Мора, являлся наследником старшего графа эль Нойра и его единственной надеждой на продолжение рода. Магом он, к его сожалению, не являлся, но амбиции с лихвой удовлетворял славой завзятого забияки и дуэлянта. Слыл одним из лучших мечников столицы. С недавних пор начал активно принимать участие в семейном бизнесе. И, разумеется, был без ограничений вхож во дворец.

«Скверное сочетание», – подумал я, ознакомившись с досье этого урода.

Сейчас же, в связи с расследованием по поводу похищения иридита, имя графа эль Нойра снова всплыло. Иридит на Тальраме давал власть, деньги и возможность диктовать условия большинству соседей, кроме, может, нескольких северных племен, которые наотрез отказались принять над собой руку императора. Так что, получив известие о масштабах контрабанды, сынок графа немедленно явился во дворец, чтобы заверить императора в своей преданности, обсудить вопросы национальной безопасности и предложить свои услуги в расследовании этого громкого дела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.