Блейк Пирс
Почти ушла

ПОЧТИ УШЛА

(РОМАН ИЗ СЕРИИ «AU PAIR» – КНИГА №1)

Б Л Е Й К   П И Р С

Блейк Пирс

Блейк Пирс – автор серии-бестселлера «Загадки Райли Пейдж», включающей в себя тринадцать захватывающих книг (серия продолжается). Помимо этого он является создателем «Загадки Макензи Уайт», состоящей из девяти книг (серия продолжается); «Загадки Эйвери Блэк», также содержащей шесть книг, серии под названием «Загадки Кэри Локк», включающей пять книг, серии «Становление Райли Пейдж», состоящей из трех книг (серия продолжается), серии «Загадки Кейт Уайз», содержащей две книги (серия продолжается), «Загадки Хлои Файн», психологического триллера, включающего три книги (серия продолжается), а также психологического триллера о Джесси Хант, состоящего из трех книг (серия продолжается).

Книголюб и большой поклонник триллеров и детективов, Блейк будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.blakepierceauthor.com, чтобы узнать больше и оставаться в курсе новинок!

Copyright © 2019г. Блейк Пирс. Все права защищены. За исключением случаев, предусмотренных законом США об авторском праве 1976 года. Ни одна часть данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любом формате или любыми средствами, а также храниться в любой базе банных без предварительного разрешения автора. Данная электронная книга предназначена исключительно для вашего личного пользования и не может быть передана или продана третьим лицам. В случае, если вы желаете поделиться этой книгой с другим лицом, вам необходимо приобрести дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, не купив её, или же она была приобретена не для вашего личного пользования, просим вас вернуть книгу и приобрести собственную копию произведения. Благодарим за проявленное уважение к работе автора. Данная книга является художественным вымыслом. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия являются плодом воображения автора. Любые совпадения с реальными людьми, ныне живущими или умершими, являются случайными.

Дизайн обложки – Copyright cactus_camera – используется на основании лицензии, полученной от Shutterstock.com.

КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА

СЕРИЯ РОМАНОВ

«ПОЧТИ УШЛА» (Книга №1)

«ПОЧТИ ПОТЕРЯЛА» (Книга №2)

«ПОЧТИ УМЕРЛА» (Книга №3)

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ТРИЛЛЕР О ДЖЕССИ ХАНТ

ИДЕАЛЬНАЯ ЖЕНА (Книга №1)

ИДЕАЛЬНЫЙ КВАРТАЛ (Книга №2)

ИДЕАЛЬНЫЙ ДОМ (Книга №3)

ЗАГАДКИ ХЛОИ ФАЙН – ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ДЕТЕКТИВ

ПО СОСЕДСТВУ (Книга №1)

СОСЕДСКАЯ ЛОЖЬ (Книга №2)

БЕЗЫСХОДНОСТЬ (Книга №3)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЕЙТ УАЙЗ»

ЕСЛИ БЫ ОНА ЗНАЛА (Книга №1)

ЕСЛИ БЫ ОНА УВИДЕЛА (Книга №2)

ЕСЛИ БЫ ОНА УБЕЖАЛА (Книга №3)

СЕРИЯ «СТАНОВЛЕНИЕ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»

НАБЛЮДАЯ (Книга №1)

ВЫЖИДАЯ (Книга №2)

СОБЛАЗНЯЯ (книга №3)

ОБРЕТАЯ (Книга №4)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»

КОГДА ОНА УШЛА (Книга №1)

КОГДА КРУГОМ ОБМАН (Книга №2)

КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (Книга №3)

КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (Книга №4)

КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (Книга №5)

КОГДА СТРАСТЬ СИЛЬНА (Книга №6)

КОГДА ПОРА ОТСТУПИТЬСЯ (Книга №7)

КОГДА ОСТЫЛИ СЛЕДЫ (Книга №8)

КОГДА ПОГОНЯ БЛИЗКА (Книга №9)

КОГДА РАСПЛАТА НЕ ЗА ГОРАМИ (Книга №10)

КОГДА ВРЕМЯ НЕ ЖДЁТ (Книга №11)

КОГДА СВЯЗЬ КРЕПКА (Книга №12)

КОГДА ЛОВУШКА ЗАХЛОПНУЛАСЬ (Книга №13)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЁТ (Книга №1)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ (Книга №2)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН НАЧНЁТ ОХОТУ (Книга №3)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОХИТИТ (Книга №4)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАХОЧЕТ (Книга №5)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН КОСНЁТСЯ (Книга №6)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН СОГРЕШИТ (Книга №7)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОЙМАЕТ (Книга №8)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ВЫСЛЕДИТ (Книга №9)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАГРУСТИТ (Книга №10)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ОШИБЁТСЯ (Книга №11)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»

МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (Книга №1)

МОТИВ ДЛЯ ПОБЕГА (Книга №2)

МОТИВ ДЛЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ (Книга №3)

МОТИВ ДЛЯ ОПАСЕНИЙ (Книга №4)

МОТИВ ДЛЯ СПАСЕНИЯ (Книга №5)

МОТИВ ДЛЯ ИСПУГА (Книга №6)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЕРИ ЛОКИ»

СЛЕД СМЕРТИ (Книга №1)

СЛЕД УБИЙСТВА (Книга №2)

СЛЕД ПОРОКА (Книга №3)

СЛЕД ПРЕСТУПЛЕНИЯ (Книга №4)

СЛЕД НАДЕЖДЫ (Книга №5)

Глава 1

Двадцатитрёхлетняя Кэсси Вейл расположилась на одном из двух пластиковых стульев в приёмной агентства по подбору персонала среди участников программы Au Pair, разглядывая плакаты и карты, висевшие на противоположной стене. Прямо под невзрачной вывеской, демонстрирующей название «Европейское агентство по подбору персонала госпожи Морин», висел плакат с изображением Эйфелевой башни, и ещё один – с Бранденбургскими воротами. Со стен на неё глядела кофейня в уютном мощённом дворике, и живописная деревенька с видом на лазурную морскую гладь. Места, о которых стоило мечтать и которые она так сильно хотела бы посетить.

В офисе агентства было довольно тесно и душно. Кондиционер бесполезно гудел, и из его вентиляционных отверстий не исходило ни единого дуновения свежего воздуха. Кэсси потянулась и осторожно вытерла каплю пота, стекавшую по её щеке. Она не знала, сколько ещё сможет это выдержать.

Дверь кабинета неожиданно распахнулась, и девушка вскочила, схватив папку с документами, лежащими на другом стуле. Но тут она с разочарованием увидела, что это всего лишь выходил другой соискатель, коим оказалась высокая стройная блондинка, источавшая всю ту уверенность, которой Кэсси сама хотела бы обладать. Девушка радостно улыбалась, держа стопку бланков, которые были похожи на официальные, и едва бросила взгляд на Кэсси, проходя мимо.

Кэсси почувствовала, как у неё в животе всё сжалось. Она посмотрела на свои документы, задаваясь вопросом, повезёт ли и ей так же, или придётся покинуть это здание с разочарованием и стыдом. Она отдавала себе отчёт в том, что её опыт был абсолютно недостаточным и у неё не было должной квалификации по уходу за детьми. Её кандидатуру отклонили в агентстве по подбору персонала на круизные лайнеры, в котором она проходила собеседование на прошлой неделе. Там ей сказали, что без опыта работы они даже не могут внести её в свою базу. Если то же самое повторится и на этот раз, у неё не останется ни малейшего шанса.

– Кассандра Вейл? Я – Морин. Проходите, пожалуйста.

Кэсси подняла голову. В дверях стояла седовласая женщина, одетая в тёмный костюм; было очевидно, что она и есть владелица этого агентства.

Кэсси вскочила на ноги, и её аккуратно сложенные документы выпали из папки. Пока она собирала их, то почувствовала, как её лицо запылало огнём, и она поторопилась как можно быстрее войти в комнату для собеседований.

Во время того как Морин с хмурым видом перелистывала её документы, сама Кэсси принялась царапать кутикулу ногтями, пока не скрестила руки – это был единственный способ остановить себя от этой вредной привычки.

Она попробовала глубоко дышать, чтобы немного успокоиться. Девушка убеждала себя, что решение всего одной этой женщины не станет её единственным шансом на то, чтобы уехать отсюда. Существовало множество других способов выбраться из страны и начать всё сначала. Но сейчас ей казалось, что это была единственная оставшаяся возможность. Компания круизных лайнеров наотрез ей отказала. Воплотить в жизнь её другую идею – преподавать английский язык – не представлялось возможным, поскольку у неё не было должной квалификации, а получить её было для Кэсси не по карману. Пришлось бы ещё год откладывать деньги, чтобы у неё появилась надежда заняться этим, а на данный момент она не обладала роскошью иметь в запасе столько времени. На прошлой неделе её лишили такого шанса.

– Что ж, Кассандра, ты выросла в Милвилле, Нью-Джерси? Твоя семья всё ещё живёт там? – наконец спросила Морин.

– Пожалуйста, зовите меня Кэсси, – ответила девушка, – и нет, они переехали.

Кэсси сжала руки крепче, так как начала волноваться по поводу заданного направления разговора на собеседовании. Она не ожидала, что её будут подробно расспрашивать о её семье, но сейчас поняла, что им, конечно же, понадобится дополнительная информация о личной жизни кандидата, поскольку сотрудники, прибывшие по программе Au Pair, будут жить и работать непосредственно в домах клиентов. Ей нужно было быстро придумать ответ, так как, хотя Кэсси и не хотела врать, она боялась, что если расскажет правду, то это поставит под угрозу её возможность быть принятой на эту работу.

– А твоя старшая сестра? Ты говоришь, она работает за рубежом?

Кэсси почувствовала облегчение, когда Морин перешла к следующему разделу. Она думала, как бы так ответить о своей ситуации, чтобы не потребовались никакие подтверждающие детали.

– Путешествия моей сестры определённо вдохновили меня на поиск работы за границей. Я всегда хотела жить в другой стране; и люблю Европу. Особенно Францию, поскольку я свободно говорю по-французски.

– Ты изучала язык?

– Да, два года, но он был мне знаком ещё до учёбы. Моя мать выросла во Франции и время от времени работала внештатным переводчиком, когда я была моложе, поэтому мы с сестрой хорошо понимали разговорный французский.

Морин задала вопрос на французском языке:

– Что ты рассчитываешь получить от работы по программе Au Pair?

Кэсси была рада, что может свободно ответить:

– Узнать больше о жизни в другой стране и усовершенствовать свои языковые навыки.

Она надеялась, что её ответ произведёт впечатление на Морин, но та никак не расставалась со своим суровым видом, уже даже после того, как закончила изучать документы.

– Ты всё ещё живешь дома, Кэсси?

Снова вопросы о семейной жизни… может быть Морин подозревает, что она что-то скрывает? Нужно ответить крайне осторожно. Она уехала из дома в шестнадцать лет, и если об этом сообщить работодателю, то это сразу же вызовет у неё подозрения. Почему в таком юном возрасте? Были ли какие-то проблемы у неё дома? Ей нужно описать такую картинку, которая выглядела бы как можно красивее и указывала бы на нормальную, счастливую семейную жизнь.

– Я живу сама с двадцати лет, – ответила девушка, чувствуя, как её лицо вспыхнуло от нахлынувшего на неё чувства вины.

– И ещё ты работала на полставки. Я вижу у тебя есть здесь рекомендация от «Primi»? Это ресторан?

– Да, последние два года я работала там официанткой, – что, к счастью, было чистой правдой. А до этого ей пришлось работать в разных местах, даже в одной забегаловке, пока она изо всех старалась обеспечить себе съёмную комнату и дистанционное обучение. Трудовая деятельность в «Primi», на её последнем месте работы, была самой приятной в жизни Кэсси. Персонал ресторана стал для девушки той семьёй, которой у неё никогда не было, но Кэсси понимала, что там для неё нет никаких перспектив на будущее. Её зарплата была низкой, да и чаевые не лучше; бизнес в этой части города не особенно процветал.  Она планировала двигаться дальше, когда наступит подходящее время, но когда её обстоятельства изменились в худшую сторону, у неё не осталось больше времени ждать.

– Как на счёт опыта по уходу за детьми? – спросила Морин, взглянув через свои очки на Кэсси, которая, в свою очередь, почувствовала, как у неё внутри снова всё сжалось.

– Я… я помогала в детском саду в течение трёх месяцев до того, как начала работать в «Primi». Рекомендация находится в папке. Я прошла базовую подготовку по правилам безопасности и оказанию первой помощи, после чего полученные мною знания были проверены, – ответила она, явно запнувшись, но не теряя надежду, что этого ответа будет достаточно. Это была всего лишь временная должность в истории её трудовой деятельности, когда она заменяла сотрудницу, находящуюся в декретном отпуске. Она и подумать тогда не могла, что это может стать ступенькой к её будущей возможности развития.

– А также я организовывала детские праздники во время своей работы в ресторане. Я очень дружелюбный человек. Я имею в виду, что могу ладить с другими, и я очень терпеливая…

Морин сжала губы.

– Как жаль, что твой опыт работы в этой сфере состоялся очень уж давно. Также у тебя нет никаких официальных документов, подтверждающих твою квалификацию по уходу за детьми. Большинство семей требуют наличие официальной сертификации, или, по меньшей мере, большего опыта. Будет очень непросто трудоустроить тебя с такими скудными исходными данными.

Кэсси устремила на неё свой взгляд, полный отчаяния. Она должна была получить это место, чего бы ей это ни стоило. Выбор был очевиден. Вырваться из этого ада… или оказаться в ловушке в кругу насилия и жестокости, из которого, как она думала, навсегда сбежала, уйдя из дома.

Синяки на её предплечье за несколько дней изменили цвет, приобретя более тёмные очертания, так что она могла рассмотреть каждую отметину от костяшек пальцев в местах, где он наносил ей удары. Это сделал её же парень, Зейн, который на втором свидании пообещал, что будет любить её и защищать, несмотря ни на что.

Когда начали появляться эти уродливые следы, ей в голову пришло одно воспоминание, от которого по её позвоночнику пробежали мурашки, о том, что десять лет тому назад на тех же местах у неё были практически идентичные гематомы. Сначала пострадала её рука, затем шея, и, наконец, лицо. Те удары были также нанесены её предполагаемым защитником – собственным отцом.

Он начал избивать её, когда ей было двенадцать лет, после того как убежала Джеки – её старшая сестра. До этого основной удар его гнева принимала на себя именно Джеки. Её присутствие защищало Кэсси от наихудшего.

Синяки от ударов Зейна всё ещё были заметны; должно пройти некоторое время, пока они полностью исчезнут. Она носила одежду с длинными рукавами, чтобы скрыть их во время собеседования, а в душном офисе и без того было слишком жарко.

– Есть ли ещё какой-нибудь способ, который Вы могли бы мне порекомендовать? – спросила она Морин. – Я знаю, что это лучшее местное агентство, но, возможно, Вы бы могли подсказать мне онлайн-сайт, где я могла бы оставить заявку?

– Я не могу порекомендовать какой-либо веб-сайт, – твёрдо сказала Морин. – Слишком многие кандидаты столкнулись там с неприятным опытом. Некоторые оказались в ситуациях, при которых не соблюдалось их рабочее время, или от них ожидали, что они будут выполнять работу по уборке, а также присматривать за детьми. Это несправедливо по отношению ко всем. Я также слышала, что некоторые сотрудники сталкивались с некорректным обращением другого рода. Так что – нет.

– Пожалуйста, может быть в Вашей базе данных есть хоть кто-нибудь, кто мог бы рассмотреть мою кандидатуру? Я очень трудолюбива, готова учиться и могу легко вписаться в любую семью. Я прошу Вас, дайте мне шанс.

Морин на мгновение замолчала, затем, нахмурившись, начала стучать по клавиатуре.

– Как твоя семья отнесётся к тому, что ты целый год проведёшь в отъезде? У тебя есть парень или ещё кто-то, кого тебе придётся оставить здесь?

– Недавно я рассталась с парнем. И я всегда была очень самостоятельной, моя семья знает это.

Зейн плакал и извинялся после того, как ударил её по руке, но она не смягчилась, вспоминая предупреждение собственной сестры, которое та произнесла когда-то давно и которое с тех пор неоднократно подтверждалось: «Ни один мужчина не поднимает руку на женщину всего один раз».

Она собрала свои вещи и переехала к другу. Чтобы избежать общения с Зейном, она заблокировала его номер и изменила время своих рабочих смен. Кэсси надеялась, что он примет её решение и оставит девушку в покое, хоть и знала в глубине души, что он этого не сделает. Расставание должно было быть его инициативой, но никак не её. Его эго не было способно принять отказ.

Он уже приходил в ресторан в поисках Кэсси. Менеджер сказал ему, что она взяла двухнедельный отпуск и уехала во Флориду. Это позволило ей выиграть немного времени… но она знала, что он будет считать дни до их встречи. Пройдёт неделя, и он снова будет охотиться на неё.

Соединённые Штаты были слишком малы для того, чтобы она могла сбежать от него. Она хотела, чтобы их разделял огромный океан. Потому что больше всего на свете Кэсси боялась, что может дать слабину, простить его и предоставить Зейну ещё один шанс.

Морин закончила проверять документы и продолжила собеседование, задав несколько стандартных вопросов, которые показались Кэсси достаточно простыми. Они касались её хобби, возможных препаратов, необходимых для лечения каких-либо хронических заболеваний, особых требований по питанию или наличия аллергии.

– У меня нет особого пищевого рациона или аллергий. А также проблем со здоровьем.

Кэсси надеялась, что её успокоительные таблетки не считаются препаратами для лечения хронических заболеваний. Она решила, что будет лучше вообще не упоминать о них, так как была уверена, что они станут огромным камнем преткновения.

Морин сделала заметку в своей папке.

Затем она спросила:

– Как бы ты вела себя в случае, если бы дети, находящиеся под твоим присмотром, были капризными и непослушными? Как бы ты справилась с этим?

Кэсси глубоко вздохнула.

– Ну, я не думаю, что существует какой-то универсальный ответ, применимый сразу во всех случаях. Если ребёнок непослушен и может выбежать на опасную дорогу, тогда потребуется абсолютно иной подход, чем если он просто не хочет доедать свои овощи. В первом примере остро стоит вопрос безопасности ребёнка и наискорейшего устранения его от опасной ситуации.  Во втором случае я бы установила причину его нежелания и попробовала бы договориться, расспросив его, почему он не любит овощи. Тебе не нравится, как они выглядят или их вкус? Не хочешь ли ты попробовать хотя бы маленький кусочек? В конце концов, все мы проходим разные этапы становления пищевых привычек и обычно перерастем их.

Казалось, что Морин осталась довольна таким ответом, но последующие вопросы оказались не такими простыми.

– Что бы ты сделала, если бы дети тебе соврали? Например, если бы они сказали, что родители разрешили им сделать что-то, что на самом деле им делать запрещено?

– Если бы мне было это известно, я бы сказала, что этого делать нельзя и объяснила бы им причину, почему именно. Я бы предложила вместе поговорить с родителями и обсудить правила поведения, как это принято между членами одной семьи, чтобы помочь им понять, почему это так важно, – Кэсси чувствовала себя так, как будто она ходила по канату, надеясь на то, что её ответы были приемлемыми.

– Как бы ты отреагировала, Кэсси, если бы стала свидетелем семейной ссоры? Живя под одной крышей с семьёй, будут времена, когда люди могут не ладить между собой.

Кэсси на мгновение закрыла глаза, отгоняя от себя воспоминания, вызванные словами Морин. Крики, разбитые стёкла, гневные возгласы соседей. Она вспомнила и стул, упирающийся в дребезжащую дверную ручку её спальни, который был единственной хрупкой защитой, которую она могла позволить себе на тот момент.

Как раз перед тем, как она собиралась сказать, что закроется с детьми в безопасной комнате и сразу же вызовет полицию, Кэсси осознала, что Морин не могла иметь в виду ссору такого рода. С чего бы это ей предполагать именно такую ситуацию? Она, скорее всего, подразумевала некие словесные пререкания: несколько слов, вырвавшихся в моменты раздражения или в порыве гнева; в общем, то, что можно скорее назвать эпизодическими трениями, нежели полнейшим крахом семейных отношений.

– Я бы постаралась держать детей вне зоны, где они могли бы услышать эту ссору, – ответила она, тщательно подбирая каждое слово. – Я бы проявила уважение к личной жизни родителей, и сама также держалась бы в стороне. В конце концов, ссоры – это часть жизни, и сотруднику программы Au Pair не следует занимать чью бы то ни было сторону и вообще вовлекаться в ситуацию подобного характера.

Сейчас, наконец-то, она заслужила лёгкую улыбку.

– Хороший ответ, – сказала Морин. Она снова проверила свой компьютер и кивнула, как будто бы подтверждая только что принятое решение.

– Я могу предложить тебе единственно возможный вариант. Вакансию на работу в одной французской семье, – произнесла она и сердце Кэсси подпрыгнуло у неё в груди только для того, чтобы потом обрушиться вниз, когда Морин добавила, – последняя сотрудница, работающая в их семье, неожиданно ушла через месяц, и им было трудно найти ей замену.

Кэсси прикусила губу. Ушла ли предыдущая их помощница по собственному желанию или она была уволена, девушка не знала – но она не могла позволить себе повторения такого в её собственном случае. С учётом комиссии агентства и стоимости перелёта, ей придётся вложить все свои сбережения в эту затею. Каких бы усилий это ей ни стоило, у неё нет другого выхода, кроме как найти с общий язык с членами этой семьи.

Морин добавила:

– Это состоятельные люди, которые живут в красивом доме. Не в городе. Это особняк, расположенный в сельской местности на территории огромного поместья. Там есть сад и небольшой некоммерческий виноградник, а также лошади, хотя знания об уходе за лошадьми и конном спорте не являются обязательным требованием к кандидату на эту должность. И тем не менее, у тебя будет возможность при желании научиться ездить верхом, пока ты будешь там находиться.

– Я бы с удовольствием, – сказал Кэсси. Очарование французской сельской местности и обещание научиться ездить верхом, сделали возможный риск более оправданным. То, что эта семья была состоятельной, наверняка предполагало более стабильную обеспеченность работой. Возможно, у девушки, которая работала там последней, просто было недостаточное желание попробовать.

Морин поправила очки, прежде чем сделать заметку в бланке Кэсси.

– Сейчас я должна подчеркнуть, что не во всех семьях легко работать. Работа в некоторых из них порой бывает напряжённой, а в отдельных семьях – откровенно тяжёлой. Успех такой трудовой деятельности целиком и полностью будет зависеть от тебя.

– Я сделаю всё возможное, чтобы преуспеть.

– Бросить работу до истечения одного года – неприемлемо. Это повлечёт за собой существенную плату за аннулирование контракта, и ты больше никогда не сможешь у нас работать. Все детали прописаны в договоре, – Морин постучала своей шариковой ручкой по странице.

– Я уверена, что такого не произойдёт, – решительно ответила Кэсси.

– Отлично. Тогда нам остался последний пункт, который нужно обсудить – это сроки.

– Да, как скоро мне следует выехать? – спросила Кэсси, снова окунувшись с головой в свою тревогу, подумав о том, как долго ей ещё придётся скрываться, изворачиваться и прятать голову в песок.

– Обычно это занимает около шести недель, но у этой семьи очень срочная заявка и нам придётся ускорить процесс. Так что, если всё пойдёт так, как ожидается, ты вылетишь уже через неделю. Это тебя устраивает?

– Это… это просто прекрасно, – запнулась она, – я согласна на эту работу. Я сделаю всё, чтобы у меня получилось, и я Вас не подведу.

Женщина долго и пристально смотрела на неё, как будто в последний раз подводя итоги по её кандидатуре.

– Не подведи, – сказала она.

Глава 2

Кэсси думала, что аэропорты созданы для прощаний. Для спешных расставаний в обезличенной атмосфере, лишающей людей способности выражать словами свои настоящие мысли и лишающей времени должным образом их произнести.

Она настояла на том, чтобы девушка, которая подвезла её в аэропорт, просто высадила её и не заходила вместе с ней. Кэсси быстро и с лёгким сердцем обняла подругу, и выпрыгнула из машины. Это было лучше, чем вместе попивать дорогой кофе и поддерживать вынужденные разговоры, темы которых иссякали бы по мере приближения времени вылета. В конце концов, она путешествовала в одиночестве, оставив позади всех, кого знала. Было более разумным начать это путешествие как можно раньше и не оттягивать время прощания.

Когда Кэсси вкатила тележку со своим багажом на территорию терминала, она почувствовала облегчение при мысли о том, что смогла выполнить все поставленные перед нею цели и задачи. Ей удалось получить работу – а это и было её главной целью. Она оплатила перелёт и комиссию агентства, процесс получения визы был ускорен, и она вовремя успела на регистрацию в аэропорт. Её багаж был упакован согласно предоставленному списку – она была рада, что ей выдали ярко-синий рюкзак с логотипом «Агентство Au Pair госпожи Морин», потому что все её вещи не поместились бы только в один её чемодан.

Кэсси была уверена, что с этого момента, и пока она не приземлиться в Париже, всё должно пройти гладко.

Затем она остановилась и её сердце бешено заколотилось в груди, когда она увидела его.

Он стоял у входа в терминал спиной к стене, продев большие пальцы в карманы кожаной куртки, которую она ему подарила. Высокий рост, тёмные торчащие волосы и агрессивно сомкнутые челюсти делали его легко заметным, пока он вглядывался в толпу.

Зейн.

Должно быть, он узнал, что она вылетает в это время. Несколько человек из числа её друзей говорили ей, что он звонит и расспрашивает о её местонахождении и проверяет правдоподобность истории с Флоридой. Зейн был хорошим манипулятором и, к тому же, не все были в курсе их ситуации. Кто-то мог непреднамеренно рассказать ему правду.

Прежде чем он успел взглянуть в её сторону, она развернула тележку и натянула капюшон спортивного костюма на голову, чтобы спрятать свои волнистые рыжие волосы. Кэсси помчалась в другую сторону, ловко управляя тележкой и оставаясь за колонной, вне его поля зрения.

Стойка регистрации авиакомпании Air France находилась в дальнем конце терминала. Она никак не могла пройти мимо парня незамеченной.

– Думай, Кэсси, – сказала она сама себе. В прошлом Зейн всегда высоко ценил её способность быстро составлять план действий в самых щекотливых ситуациях. Он как-то сказал, что у Кэсси есть талант придумывать всё на ходу. Это было ещё в начале их отношений. Ближе к концу он обвинил её в том, что она подлая, хитрая, чертовски умная, и все эти качества использует исключительно в корыстных для себя целях.

В таком случае, как раз настало самое время побыть чертовски сообразительной. Она глубоко вздохнула, надеясь, что к ней придёт спасительная идея. Зейн стоял у самого входа в терминал. Почему? Было бы проще ждать возле стойки регистрации, там, где он наверняка бы её заметил. Это означало, что он не знал, авиалиниями какой компании она должна была улететь. От кого бы он ни узнал информацию о её вылете, тот человек либо не знал этого, либо не сказал ему. Если бы она могла найти другой путь к стойке, она могла бы пройти регистрацию до того, как он пришёл бы туда искать её.

Кэсси выгрузила свой багаж, взвалив на плечи тяжёлый рюкзак и таща за собой чемодан. У входа в здание находился эскалатор – она проходила мимо него, когда только вошла. Она надеялась, что если бы она воспользовалась им и поднялась на самый верхний этаж, то смогла бы найти другой эскалатор или лифт, ведущий вниз на другом конце здания.

Оставив тележку для багажа, она поспешила назад тем же путём, которым пришла, и встала на эскалатор. Второй эскалатор в другом конце здания не работал, так что ей пришлось спускаться по крутым ступенькам, волоча свои тяжелые сумки позади себя. Стойка регистрации пассажиров авиакомпании Air France находилась недалеко, но к своему ужасу Кэсси обнаружила, что там уже собралась длинная и медленно продвигающаяся вперёд очередь.

Ещё сильнее натянув свой серый капюшон, она стала в очередь, достала из сумки карманную книгу в мягкой обложке и начала читать. Она не разбирала слов, изнемогая от жары под своим капюшоном. Ей хотелось сорвать его, и немного охладить испарину у себя на шее. Но она не могла рисковать подобным образом, так как её яркие волосы сразу бросились бы в глаза. Лучше продолжать скрываться.

Но затем чья-то крепкая рука постучала ей по плечу.

Она обернулась, практически задыхаясь, и обнаружила, что смотрит в удивлённые глаза высокой блондинки примерно своего возраста.

– Извини, что напугала тебя, – сказала она. – Меня зовут Джесс. Я заметила твой рюкзак и подумала, что должна поздороваться.

– А, да. Я сотрудница агентства Au Pair госпожи Морин.

– Ты вылетаешь по контракту? – спросила Джесс.

– Да.

– Я тоже. Ты не хотела бы попросить работников авиакомпании, чтобы они посадили нас вместе? Мы могли бы договориться об этом, проходя регистрацию.

Пока Джесс болтала о погоде во Франции, Кэсси нервно смотрела по всем сторонам терминала. Она знала, что Зейн так просто не сдастся – только не после того, как проделал сюда весь этот путь. Он непременно потребует от неё что-нибудь: извинений, обязательств. Он заставит её выйти с ним «выпить на прощание» и затем затеет ссору. Он не будет беспокоится о том, приедет ли она во Францию со свежими синяками… или и вовсе пропустит свой рейс.

А затем она увидела его. Он шёл в её направлении, в нескольких стойках от них и тщательно рассматривал людей в каждой очереди.

Она быстро отвернулась, на случай, если он успел почувствовать на себе её взгляд. С проблеском надежды она увидела, что они достигли начала своей очереди.

– Мэм, Вам необходимо это снять, – сообщил ей сотрудник стойки регистрации, указывая на капюшон.

Неохотно подчиняясь, она откинула его назад.

– Привет, Кэсс! – послышались слова Зейна.

Кэсси замерла, отдавая себе отчёт в том, что её ответ может привести к катастрофе.

Будучи неуклюжей из-за нервного напряжения, она выпустила из рук свой паспорт и наклонилась поднимать его, тогда тяжёлый рюкзак запрокинулся за её голову.

Кэсси услышала, как он снова её позвал, и на этот раз обернулась.

Он заметил её и пробирался сквозь очередь, локтями отталкивая людей в стороны. Пассажиры злились; она слышала их возмущённые голоса. Зейн устроил переполох.

– Мы бы хотели сесть вместе, если это возможно, – сказала Джесс сотруднику стойки регистрации, а Кэсси прикусила губу из-за дополнительной задержки времени.

Зейн снова закричал, и она с болезненным ощущением поняла, что через несколько мгновений он настигнет её. Парень включит всё своё обаяние и попросит дать ему шанс поговорить с ней, убедив Кэсси, что это займёт всего лишь минутку и ему нужно сказать ей что-то наедине. Исходя из предыдущего опыта она знала, что его целью будет увести её одну отсюда прочь. И тогда всё очарование растворится.

– Кто этот парень? – с любопытством спросила Джесс. – Он не тебя ищет?

– Это мой бывший парень, – пробормотала Кэсси. – Я пыталась избежать встречи с ним. Я не хочу, чтобы он создал какие-либо проблемы, прежде чем я уеду.

– Но он уже их создаёт! – Джесс разгневано обернулась.

– Охрана! – закричала она. – Помогите нам! Кто-нибудь, остановите этого человека!

Крики Джесс поспособствовали тому, что один из пассажиров схватил Зейна за куртку, когда тот проходил мимо. Он поскользнулся на плитке, размахивая руками, падая и увлекая за собой вниз один из ограждающих столбиков.

– Держите его, – просила Джесс. – Охрана, скорей сюда!

Кэсси с облегчением увидела, что охрана в самом деле была предупреждена об опасности. Двое сотрудников полиции аэропорта спешили подойти к их очереди. Они приблизились как раз до того, как Зейн смог добраться до неё или убежать прочь.

– Я пришёл попрощаться со своей девушкой, офицеры, – начал было бормотать Зейн, но его попытки применить свой шарм не сработали на этих двоих.

– Кэсси, – позвал он, когда офицер повыше схватил его за руку. – Оревуар!

С неохотой она повернулась к нему лицом.

– Оревуар! Не прощаемся! – прокричал он, пока офицеры уводили его в сторону. – Мы ещё увидимся. И это произойдёт быстрее, чем ты думаешь. Так что лучше побереги себя!

Она услышала предупреждение в последних словах Зейна – но на данный момент они были лишь пустыми угрозами.

– Огромное спасибо, – сказала она Джесс, переполненная благодарностью за её бесстрашный поступок.

– У меня тоже были токсичные отношения, – с сочувствием сказала Джесс. – Я знаю, насколько одержимыми они могут быть, и как приклеиваются к тебе, словно чёртова липучка. Мне было приятно иметь возможность остановить его.

– Давай пройдём паспортный контроль, прежде чем он сможет найти способ вернуться обратно. Я должна тебе выпивку. Что бы ты хотела – кофе, пиво или вино?

– Вино, конечно же, – ответила Джесс, когда они направились к выходам.

– Так куда именно во Францию ты направляешься? – спросила Кэсси, после того, как они заказали вино.

– На этот раз я еду к одной семье, которая живёт в Версале. Я думаю, где-то поблизости от дворца. Надеюсь, у меня будет возможность пойти и посмотреть на него во время своего выходного.

– Ты сказала «на этот раз»? Ты уже работала по подобной программе раньше?

– Да, но мой предыдущий опыт нельзя назвать положительным, – ответила Джесс и бросила кубик льда в свой бокал. – Та семья была откровенно ужасной. На самом деле, они поспособствовали тому, что я больше не собираюсь никогда пользоваться услугами агентства Морин. На этот раз я поехала через другое агентство. Но не волнуйся, – поспешно добавила она, – я уверена, что у тебя всё будет хорошо. В базе Морин должны быть и хорошие клиенты.

У Кэсси внезапно пересохло во рту, и она сделала большой глоток вина.

– Я думала, что она пользуется хорошей репутацией. Я имею в виду, что даже их слоган гласит: «Ведущее европейское агентство».

Джесс рассмеялась:

– Ну, это всего лишь маркетинговый ход. От других людей я слышала противоположную точку зрения.

– Что с тобой произошло? – спросила Кэсси. – Расскажи мне, пожалуйста.

– Ну, сначала сама работа показалась мне достаточно заманчивой, хотя некоторые вопросы, которые задавала мне Морин во время собеседования, слегка обеспокоили меня. Они были настолько странными, что я начала думать, что эта семья может быть проблемной, потому что никого из моих друзей, работающих по программе Au Pair, никогда не спрашивали о подобных вещах на собеседованиях. А когда я приехала туда – ситуация оказалась и вовсе отличной от той, которая была мне описана ранее.

– И чем же она отличалась? – у Кэсси внутри всё похолодело. Она ведь тоже посчитала вопросы Морин достаточно странными. Тогда она предположила, что всем кандидатам задают одинаковые вопросы; и таким образом проверяют их навыки и умения. А, может быть, это было вызвано… совсем не с теми причинам, которые она себе представляла.

– Та семья была крайне неблагополучной, – ответила Джесс. – Они неуважительно и пренебрежительно относились ко мне. Поручения, которые они мне давали, далеко выходили за рамки моих непосредственных обязанностей; но им не было до этого никакого дела, и они отказывались что-либо менять. А когда я сказала, что увольняюсь – тогда атмосфера в доме и вовсе стала напоминать военные действия.

Кэсси закусила губу. Она пережила подобный опыт в детстве. И помнила разговоры на повышенных тонах, раздававшиеся за дверью, семейные разборки в машине, постоянное чувство напряжения. Кэсси всегда задавала себе вопрос, о чём её мать – такая тихая, покорная, подавленная женщина – могла спорить с её напыщенным, агрессивным отцом. И только после того, как мать погибла в автокатастрофе, девушка поняла, что все их размолвки сводились к её попыткам поддержать мир в семье, повлиять на ситуацию, защитить Кэсси и её сестру от агрессии, которая вспыхивала непредсказуемо и безо всякой на то причины. Когда матери не стало, кипящий конфликт превратился в полномасштабную войну.

Она думала, что одним из преимуществ работы по программе Au Pair будет то, что она сможет стать частью счастливой семьи, которой у неё самой никогда не было. Теперь она боялась, что всё может случиться с точностью до наоборот. Ей никогда не удавалось сберечь мир в семье. Будет ли она когда-нибудь способна справиться с подобной нестабильной ситуацией так же, как это делала её мать?

– Я беспокоюсь по поводу семьи, в которую еду, – призналась Кэсси. – Во время собеседования мне тоже задавали странные вопросы, а предыдущая сотрудница покинула их раньше времени. А что, если мне придётся сделать то же самое? Я не собираюсь оставаться там, если дела примут скверный оборот.

– Уходи только в случае чрезвычайной ситуации, – предупредила её Джесс. – Это вызовет всеобщее недовольство, и тебе придётся потратить кучу денег, возмещая множество неустоек и дополнительных расходов. Это почти оттолкнуло меня от мысли попробовать подобную работу снова. На этот раз я очень хорошо подумала, прежде чем согласиться. Я бы не смогла себе этого позволить, если бы все расходы не оплатил мой отец.

Она поставила свой бокал на стол.

– Идём к выходу на посадку? Мы сидим в хвосте самолёта, так что первыми поднимемся на борт.

Волнение от предстоящей посадки в самолёт отвлекло Кэсси от слов Джесс, и как только они сели, то сразу же сменили тему разговора. Когда самолёт взлетел, вместе с этим поднялось и её настроение от осознания той мысли, что ей удалось выполнить поставленную перед собою цель. Кэсси уехала из страны, сбежала от Зейна, и была на борту самолёта, который вёз её в новую жизнь в чужой стране.

Только после обеда она начала задумываться о деталях своего назначения на эту работу и о предостережениях, которые оставила ей Джесс, и тогда к ней снова вернулись опасения.

Но ведь абсолютно все семьи не могут быть плохими, не так ли?

А что, если одно конкретное агентство специализируется именно на работе с проблемными семьями? Что ж, тогда шансы, что тебя примут на работу могли бы быть и повыше.

Некоторое время Кэсси пыталась занять себя чтением, но осознала, что не может сконцентрироваться на словах и её мысли спешно сменяли друг друга, поскольку она волновалась о том, что ждёт её впереди.

Она бросила взгляд на Джесс. Убедившись, что та увлечена просмотром фильма, Кэсси осторожно достала из сумочки пузырёк со своими таблетками и проглотила одну, запивая остатками своей диетической колы. Поскольку чтение ей не удавалось, можно было бы попробовать уснуть. Она выключила свет и откинула кресло.

*

Кэсси оказалась наверху в своей насквозь продуваемой спальне, спрятавшись под кроватью и прижавшись спиной к грубой холодной стене.

Снизу доносился пьяный смех, стук и крики, которые в любое время могли перерасти в насилие. Она напрягла слух в ожидании звука бьющегося стекла. Кэсси узнала голос своего отца и голос его последней подружки Дины. Там было ещё как минимум четверо других людей, а может даже и больше.

А затем, сквозь крики, она услышала скрип половиц, и как чьи-то тяжёлые шаги поднимались по лестнице.

– Эй, привет, малышка, – прошептал кто-то хриплым голосом, и её двенадцатилетнее самосознание в ужасе сжалось. – Ты там, девочка?

Она зажмурила глаза, твердя себе, что это всего лишь кошмар, и что на самом деле она в безопасности в своей кровати, а незнакомцы, находящиеся внизу, скоро уйдут.

Дверь со скрипом медленно открылась и в лунном свете она увидела появившийся в комнате тяжёлый ботинок.

Тот человек начал шагать по комнате.

– Эй, малышка, – снова раздался хриплый шёпот. – Я пришёл поздороваться с тобой.

Она закрыла глаза, молясь, чтобы он не услышал её учащённое дыхание.

Она слышала, как шуршит ткань, когда он стягивал одеяло с постели… а затем удивлённое ворчание, когда он увидел, что вместо девочки под одеялом оказалась подушка и пальто, которые она положила вместо себя.

– Птичка улетела, – пробормотал он. Она догадалась, что он сморит на запачканные шторы, развивающиеся на ветру, и водосточная труба как бы намекает на рискованный путь к спасению. В следующий раз она наберётся смелости спуститься по ней вниз; это не может быть опаснее, чем прятаться здесь.

Сапоги пропали из её поля зрения. Внизу раздавались звуки музыки, за которыми последовали крики.

В комнате было тихо.

Она дрожала; если она собиралась провести ночь, прячась здесь, ей понадобится одеяло. И лучше ей раздобыть его сейчас. Кэсси отклонилась от стены.

Но, как только она протянула руку из-под кровати, её схватила чья-то грубая рука.

– Так вот ты где!

Незнакомец вытащил девочку из-под кровати, пока она отчаянно цеплялась за её каркас, и холодная сталь впивалась в её кисти; затем она начала кричать. Её крики ужаса наполнили комнату, и весь дом…

Она проснулась от своего крика, вся в поту, услышав обеспокоенный голос Джесс.

– Эй, Кэсси, ты в порядке?

Мерзкие щупальца ночного кошмара всё ещё таились в уголках её сознания, ожидая случая снова затянуть её в свою пучину. Она физически ощущала боль в местах, где её кожа была содрана о ржавый каркас кровати. Кэсси дотронулась до них пальцами и с облегчением осознала, что её кожа цела. Широко открыв глаза, она включила верхний свет, чтобы прогнать прочь тьму этого кошмара.

– Я в порядке. Это всего лишь плохой сон.

– Ты хочешь немного воды? Или чаю? Я могу позвать стюардессу.

Кэсси собиралась вежливо отказаться, но затем вспомнила, что снова должна принять лекарства. Если одна таблетка так и не подействовала, то вторая обычно препятствовала повторному возникновению кошмаров.

– Я бы выпила немного воды, спасибо, – сказала она.

Она дождалась момента, когда Джесс не смотрела на неё, и быстро проглотила ещё одну таблетку.

Больше девушка не пыталась уснуть.

Когда самолёт начал снижаться, они с Джесс обменялись телефонными номерами, и на всякий случай она записала фамилию семьи, в которой та будет работать и их адрес. Кэсси сказала себе, что это будет для неё чем-то вроде страхового полиса, она будет знать, что он у неё есть, но надеется, что ей не придётся им воспользоваться. Они пообещали друг другу, что при первой же удобной возможности отправятся вместе посетить Версальский дворец.

Когда девушки подъезжали к аэропорту Шарль-де-Голль, Джесс горячо рассмеялась. Она быстро показала Кэсси селфи, сделанное в ожидании её прибытия, которое ей прислала принимающая семья. Это была привлекательная пара и двое улыбающихся детей, которые держали в руках табличку с именем Джесс.

Кэсси не получила никаких сообщений – кроме того, что Морин только что известила её о том, что её встретят в аэропорту. Казалось, что путь к паспортному контролю никогда не закончится. Она была повсюду окружена отголосками разговоров на разных языках. Кэсси прислушалась к беседе одной пары, идущей рядом с ней, и осознала, как мало может понять, воспринимая французский разговорный язык на слух. Живая речь так сильно отличалась от того, что она слышала во время школьных занятий и на учебных аудиозаписях. Ей стало страшно и одиноко, она чувствовала себя уставшей, так как не смогла нормально поспать, и к тому же она неожиданно осознала, насколько мятой и потной была её одежда по сравнению с элегантно одетыми французскими путешественниками, которых она видела вокруг себя.

Как только она получила багаж, то сразу же поспешила в уборную, переодела там футболку и поправила волосы. Кэсси до сих пор не была готова встретиться с семьёй, в которой ей предстояло работать, и не имела ни малейшего представления, кто именно будет её встречать. Морин сказала ей, что дом находится в часе езды от аэропорта, так что, скорее всего, детей они с собой не возьмут. Она не должна рассчитывать, что её встретит вся большая семья. Вполне подойдёт даже одно дружелюбное лицо.

Но во всём море людей, наблюдавших за нею, казалось, никто её не узнавал, несмотря на то, что Кэсси положила свой рюкзак с надписью «Агентство Au Pair госпожи Морин» сверху своей тележки, чтобы его сразу же заметили. Она медленно направилась в зал прибытия пассажиров, с тревогой ожидая, пока кто-нибудь узнает её, помашет рукой или окликнет.

Но все там, казалось, ждали кого-то другого.

Крепко обхватив ручку тележки своими холодными руками, Кэсси несколько раз обошла зал прилёта, тщетно пытаясь найти встречающих её людей, пока толпа постепенно не рассеялась полностью. Морин не давала указаний на случай того, если подобное может произойти. Может ей следует позвонить кому-то? Будет ли её телефон вообще работать во Франции?

Затем, когда она сделала последний отчаянный круг по залу, она заметила табличку с её именем.

«КАССАНДРА ВЕЙЛ».

Её держал в руках худой темноволосый мужчина, одетый в чёрный пиджак и джинсы.

Он стоял у стены, поглощённый своим телефоном и даже не утруждал себя поисками девушки.

Кэсси робко приблизилась к нему.

– Привет, я Кэсси. А Вы…? – спросила она неуверенно, поскольку поняла, что понятия не имеет, кем может являться этот мужчина.

– Да, – сказал он по-английски с сильным акцентом. – Идём сюда.

Она уже собралась представиться должным образом, произнести слова, которые тщательно отрепетировала, о том, как она рада присоединиться к их семье, когда увидела на его пиджаке пластиковую карточку. Это был просто водитель такси; а карточка была его официальным пропуском в аэропорт.

Никто из принимающей её семьи вообще не удосужился приехать и лично встретить её.

Глава 3

Перед взором Кэсси разворачивалась городские виды Парижа. Высотные дома и мрачные промышленные кварталы постепенно уступили место пригородам. Вторая половина дня выдалась холодной и серой, местами было ветрено и шёл дождь.

Она вытянула шею, чтобы лучше разглядеть указатели, мимо которых они проезжали. Они направлялись к Сен-Мору, и на мгновение Кэсси даже подумала, что это и есть их пункт назначения, но водитель проехал тот поворот, и продолжил движение по шоссе за город.

– Долго ещё ехать? – спросила она, пытаясь завести разговор, но он только пробормотал что-то нечленораздельное и включил радио.

Капли дождя стучали в окна, и она ощущала холод прислонённой к стеклу щекой. Она хотела достать из багажника свою куртку. И просто умирала с голоду – Кэсси пропустила завтрак и с тех пор у неё не было возможности купить себе поесть.

Спустя более полчаса пути они добрались до сельской местности и продолжили путь вдоль реки Марна, находящиеся на которой ярко окрашенные баржи придавали некий всплеск цвета на фоне общей серости пейзажа; несколько человек, укутанных в плащи, прохаживались под деревьями. Некоторые ветви на деревьях были уже голыми, на других же, всё ещё были красновато-коричневые листья.

– Сегодня очень холодно, не так ли? – заметила она, делая ещё одну попытку завязать разговор с водителем.

В качестве ответа он пробормотал единственное «Да» – но, по крайне мере, после этого включил печку в машине, и она могла перестать дрожать. Согревшись в тепле, она потихоньку задремала, пока мимо пролетали километры пути.

Она проснулась от резкого торможения и громкого звука автомобильного предупредительного сигнала. Водитель следовал своему пути, миновав стоящий грузовик и свернув с шоссе на узкую дорогу, по обочинам которой росли деревья. Тучи рассеялись и при слабом вечернем свете виды осенних пейзажей были просто прекрасными. Кэсси выглянула в окно, рассматривая сменяющие друг друга виды: лоскутное одеяло полей, вперемешку с огромными тёмными лесами. Они проехали мимо виноградника, где аккуратные ряды виноградных лоз извивались вокруг холма.

Сбросив скорость, водитель въехал на территорию деревни. Вдоль дороги были расположены бледные каменные дома с арочными окнами и крышами, покрытыми черепицей. Когда они проезжали по каменному мосту, по ту сторону Кэсси заметила открытые пространства полей и водный проток, очерченный плакучими ивами. Её взгляд привлёк высокий церковный шпиль, и она задумалась, сколько лет может быть этому зданию.

Кэсси предположила, что нужное им поместье должно быть где-то неподалёку, возможно, даже в местных окрестностях. Затем она передумала, когда они оставили деревню позади и поехали дальше по направлению к холмам, пока она полностью не дезориентировалась и не потеряла из виду церковный шпиль. Она не ожидала, что дом этой семьи находится настолько далеко. Кэсси услышала, как навигатор выдал уведомление о потерянном сигнале, после чего водитель с раздражением воскликнул, взял свой телефон и внимательно посмотрел на карту, продолжив движение вперёд.

Затем он свернул направо, проехав сквозь высокие воротные столбы и Кэсси выпрямилась, рассматривая длинную гравийную дорогу. Впереди был виден высокий и элегантный замок, каменную кладку стен которого подчёркивали лучи заходящего солнца.

Когда машина остановилась у высокого внушительного входа, раздался звук хруста шин о камни, и Кэсси почувствовала, что начинает нервничать. Этот дом был намного больше, чем она могла себе представить. Он был похож на дворец, увенчанный высокими дымовыми трубами и декоративными башенками. На двух этажах внушительного фасада она насчитала восемнадцать окон с тщательным образом детально выполненной каменной кладкой. Сам дом выходил на английский сад с безукоризненно подстриженными изгородями и мощёными дорожками.

Какое отношение могла она иметь к семье, живущей в такой роскоши, если сама приехала из ниоткуда.

Кэсси заметила, что водитель нетерпеливо постукивает пальцами по колесу, чётко давая понять, что не намерен помогать ей с багажом. Тогда она быстро вышла из машины.

Порыв безжалостного ветра тут же заставил её замёрзнуть, и она поспешила подойти к багажнику, вытащила оттуда свой чемодан, затем, пройдя по гравийной дорожке и укрывшись от ветра на крыльце, она застегнула куртку.

На тяжёлой деревянной двери не было звонка, только большой стальной дверной молоток, дотронувшись до которого Кэсси почувствовала, насколько он был холодным. Стук оказался удивительно громким, и спустя несколько мгновений Кэсси услышала лёгкие шаги.

Дверь открылась, и она оказалась лицом к лицу с горничной, одетой в тёмную униформу, волосы которой были собраны в тугой хвост. Позади неё Кэсси увидела огромную прихожую с роскошными обоями на стенах и великолепную деревянную лестницу в дальнем конце комнаты.

Горничная посмотрела по сторонам, когда дверь захлопнулась.

Кэсси сразу же почувствовала, что в доме царила неспокойная атмосфера. Она могла ощущать в воздухе электрическое напряжение от этой атмосферы, как будто при приближающейся грозе. Ею было пропитано нервное поведение горничной, выбранный способ стучать в дверь, и хаос далёких криков, исчезающих в тишине. У неё внутри всё сжалось, и она ощутила непреодолимое желание оттуда сбежать. Догнать уезжающего водителя и попросить увезти её обратно.

Вместо этого, она осталась на месте и заставила себя улыбнуться.

– Меня зовут Кэсси, я новая сотрудница, приехавшая по программе Au Pair. Семья ожидает моего прибытия.

– Сегодня? – с обеспокоенным видом спросила женщина. – Подожди минутку.

Поскольку горничная устремилась обратно в дом, Кэсси услышала, как она позвала: «Месье Дюбуа, пожалуйста, идите сюда скорее».

Минуту спустя в прихожую вошёл крепкий мужчина с тёмными седеющими волосами и угрюмым выражением лица. Когда он увидел Кэсси у двери, он остановился.

– Ты уже здесь? – спросил он. – Моя невеста сказала, что ты приезжаешь завтра утром.

Он обернулся, чтобы взглянуть на молодую крашеную блондинку, которая спустилась следом за ним. На ней было вечернее платье, а привлекательные черты её красивого лица выглядели напряжёнными.

– Да, Пьер, я распечатала электронное письмо, когда была в городе. В агентстве сказали, что рейс прибывает в четыре утра, – повернувшись к декоративному деревянному столу, стоящему в холле, она отодвинула пресс-папье из венецианского стекла и стала размахивать листом бумаги, отстаивая свои аргументы.

– Вот же, видишь?

Пьер взглянул на бумагу и вздохнул.

– Здесь написано, что рейс прибывает в четыре часа дня, а не в четыре часа утра. Водитель, которого ты наняла, очевидно, понимает разницу, поэтому она уже здесь, – он повернулся к Кэсси и протянул ей руку.

– Меня зовут Пьер Дюбуа. А это – моя невеста Марго.

Горничную он не представил. Вместо этого Марго велела ей пойти и подготовить для Кэсси комнату напротив детских спален, и горничная поспешила удалиться.

– А где дети? Они уже в постели? Они должны познакомиться с Кэсси, – сказал Пьер.

Марго покачала головой: «Они ужинают».

– Так поздно? Разве я не говорил тебе, что в будние дни ужинать им следует раньше? Даже если они на каникулах, в это время они уже должны быть в кровати, чтобы не выбиваться из распорядка дня.

Марго уставилась на него и сердито пожала плечами, затем подошла к двери справа, стуча каблуками.

– Антуанетта! – позвала она, – Элла! Марк!

Она была вознаграждена звуком шагов и громкими криками.

В прихожую вбежал темноволосый мальчик, в руках которого была кукла, которую он держал за волосы. За ним, вся в слезах, сразу же появилась полненькая девочка, младше его по возрасту.

– Отдай мою Барби! – кричала она.

Как только мальчик заметил взрослых, он остановился, скользя по полу, а затем устремился к лестнице. Когда он рванулся к ней, то задел плечом изогнутый край большой вазы золотого и синего цвета.

Кэсси в ужасе прикрыла рот ладонью, пока ваза раскачиваясь балансировала на своём постаменте, а затем упала на пол, разбившись вдребезги. Осколки разноцветного стекла рассыпались по тёмным деревянным доскам.

Воцарившаяся тишина была прервана воплем ярости Пьера.

– Марк! Отдай Элле её куклу.

Шаркая ногами и выпятив нижнюю губу, Марк отпрянул от осколков. Он неохотно передал куклу Пьеру, а тот отдал её Элле. Всхлипывания девочки прекратились, когда она погладила рукой волосы куклы.

– Это была ваза Durand из художественного стекла, – прошипела Марго на мальчика. – Античная. В одном экземпляре. Разве у тебя нет должного уважения к имуществу твоего отца?

Единственным ответом на этот вопрос послужило угрюмое молчание.

– Где Антуанетта? – раздражённо спросил Пьер.

Марго посмотрела наверх и, следуя за её взглядом, Кэсси увидела темноволосую девочку, стоящую сверху лестницы – она выглядела на несколько лет старше остальных. Девочка была элегантно одета в идеально выглаженное платьице, и ждала, взявшись рукой за балюстраду, пока всё внимание семьи не обернётся на неё. Затем она спустилась, высоко подняв подбородок.

Стараясь произвести хорошее впечатление, Кэсси откашлялась и попыталась дружелюбно представиться.

– Здравствуйте, дети! Меня зовут Кэсси. Я так рада быть здесь и присматривать за вами.

Элла застенчиво улыбнулась в ответ. Марк неотрывно смотрел в пол. Антуанетта встретилась с ней взглядом, и в её глазах был некий вызов. Затем, не сказав ни слова, она повернулась к Кэсси спиной.

– Прошу меня извинить, папа, – обратилась она к Пьеру, – мне ещё нужно закончить своё домашнее задание перед сном.

– Конечно, – ответил Пьер и Антуанетта взбежала наверх.

Кэсси почувствовала, как её лицо пылает от смущения, вызванного умышленным оскорблением, только что нанесённым ей. Она задавалась вопросом, стоит ли ей как-то прокомментировать этот инцидент, прояснить ситуацию или попытаться найти оправдание грубому поведению Антуанетты, но она была не в состоянии подобрать подходящие слова.

Марго пробормотала с негодованием.

– Я же говорила тебе, Пьер. У неё уже начинаются подростковые капризы, – и после этого Кэсси осознала, что она была не единственной, кого проигнорировала девочка.

– По крайней мере, она делала своё домашнее задание, несмотря на то, что никто ей в этом не помогал, – возразил Пьер. – Элла, Марк, почему бы вам обоим не представиться Кэсси должным образом?

Ненадолго наступила тишина. Было очевидно, что процесс не начнётся без криков. Но, возможно, она могла бы ослабить напряжение с помощью нескольких наводящих вопросов.

– Что ж, Марк, я знаю, как тебя зовут, и теперь я хотела бы выяснить, сколько тебе лет, – сказала она.

– Мне восемь, – пробормотал мальчик.

Посмотрев на него и Пьера, она заметила несомненное семейное сходство. Непослушные волосы, волевой подбородок, яркие голубые глаза. Они даже хмурились одинаково. Остальные дети также были тёмненькими, но у Эллы и Антуанетты были более утончённые черты.

– А сколько тебе лет, Элла?

– Мне почти шесть, – гордо произнесла девочка. – Я родилась на следующий день после Рождества.

– Какой хороший день для дня рождения. Я имею в виду, что тебе, наверное, дарят много дополнительных подарков.

Элла удивлённо улыбнулась, как будто это было преимуществом, которое она до этого не осознавала.

– Антуанетта самая старшая из нас всех. Ей двенадцать, – сказала она.

Пьер хлопнул в ладоши.

– Хорошо, а сейчас время ложиться спать. Марго, покажешь всё тут Кэсси после того, как уложишь детей. Ей нужно будет ориентироваться в доме. Сделай это быстро. Мы должны выехать к семи.

– Я ещё не закончила собираться, – ответила Марго язвительным тоном. – Ты можешь сам уложить детей спать и вызвать дворецкого, чтобы навести здесь порядок. А я покажу Кэсси дом.

Пьер злобно вздохнул, прежде чем сжать губы и устремить свой взгляд на Кэсси. Она догадалась, что её присутствие заставило мужчину проглотить свои слова.

– Наверх и в кровать, – сказал он и двое детей неохотно последовали за ним по лестнице. Кэсси воодушевилась, увидев, что Элла обернулась и слегка ей помахала.

– Пошли со мной, Кэсси, – распорядилась Марго.

Девушка последовала за Марго через дверной проём, располагавшийся слева и оказалась в гостиной, обставленной изысканной роскошной мебелью, и с гобеленами на стенах. Комната была огромной и холодной, поскольку в массивном камине не горел огонь.

– Мы редко пользуемся гостиной и не пускаем сюда детей. Главная столовая находится позади – к ней применяются те же правила.

Кэсси задалась вопросом, насколько часто использовался массивный обеденный стол из красного дерева, так как он выглядел практически нетронутым, вокруг него Кэсси насчитала шестнадцать стульев с высокими спинками. На тёмном полированном буфете стояло ещё три вазы, подобных той, которую до этого разбил Марк. Она не могла представить себе, как в этом строгом и безмолвном пространстве могла бы состояться счастливая семейная беседа за обеденным столом.

Каково было расти в таком доме, где целые комнаты были недоступны детям из-за мебели, которую они могли бы повредить? Она предположила, что это может заставить ребёнка чувствовать себя менее важным для родителей, чем мебель.

– Это место мы называем «голубой комнатой», – Марго указала на гостиную поменьше, с тёмно-синими обоями на стенах и широкими стеклянными дверьми. Кэсси догадалась, что они выходят на террасу или во внутренний дворик, но там было абсолютно темно, и всё, что она могла разглядеть, было только тусклым светом комнаты, отражённым в стёклах. Она хотела бы, чтобы дом был лучше освещён – все комнаты были мрачными, и по углам таились тени.

Её внимание привлекла одна скульптура… пьедестал, на котором предположительно должна была стоять мраморная статуя, был сломан, поэтому статуя лежала на столе лицом вверх. Черты её лица выглядели пустыми и неподвижными, как будто камень покрывал лицо мёртвого человека. Её конечности были короткими и грубо вырезанными. Кэсси невольно вздрогнула, отводя взгляд от этих жутких глаз.

– Это одна из наших самых ценный вещей, – проинформировала её Марго. – Марк уронил её на прошлой неделе. Скоро мы её отремонтируем.

Кэсси задумалась о разрушительной энергии, переполняющей мальчика, и о том, как до этого он задел плечом вазу. Было ли это происшествие совершенно случайным? Или так проявилось его подсознательное желание разбить стекло, чтобы на него обратили внимание в мире их семьи, где вещи и имущество, казалось, были в приоритете?

Марго повела её назад тем же путём, каким они и пришли.

– Комнаты, которые находятся ниже этого прохода, заперты. Кухня расположена отсюда направо, а за ней – комнаты для слуг. Слева есть небольшая гостиная и комната, в которой мы обедаем всей семьёй.

На обратном пути они прошли мимо дворецкого в серой униформе, в руках у которого была метла, совок и щётка. Он стоял в стороне от них, и Марго не обратила на него абсолютно никакого внимания.

Западное крыло дома было зеркальным отражением восточного. Всё те же огромные тёмные комнаты с изысканной мебелью и произведениями искусства. В доме было тихо и пусто. Кэсси пробрала дрожь, она очень хотела бы видеть повсюду яркий домашний свет или слышать привычный звук работающего телевизора, если подобная вещь вообще существовала в этом доме. Она последовала за Марго по великолепной лестнице на второй этаж.

– Это гостевое крыло, – проинформировала её женщина, указывая на три совершенно нетронутые спальни, в которых стояли кровати с балдахинами, эти комнаты были разделены между собой двумя просторными гостиными. Спальни были такими аккуратными и официальными, что были похожи на гостиничные номера, а покрывала на кроватях выглядели идеально отутюженными.

– И семейное крыло.

Кэсси обрадовалась, что они наконец-то добрались до той части дома, в которой жили люди.

– Детская.

К своему замешательству, Кэсси увидела ещё одну пустую комнату, в которой стояла только высокая детская кроватка с длинными бортами по сторонам.

– А здесь располагаются спальни детей. Наша спальня находится к конце коридора за углом.

Три закрытые комнаты подряд. Марго понизила голос и Кэсси догадалась, что Марго не хотела заходить к детям, даже чтобы пожелать им спокойной ночи.

– Это спальня Антуанетты, это – Марка, а та, что находится ближе всего к нашей – спальня Эллы. Твоя комната – напротив спальни Антуанетты.

Дверь была открыта и можно было увидеть, как две горничные энергично заправляли кровать. Комната была огромной и ледяной. В ней было два стула с подлокотниками, стол и большой деревянный шкаф. На окне висели тяжёлые красные шторы. Её чемодан лежал у подножия кровати.

– Ты будешь рядом с детьми и, если они будут плакать или звать – пожалуйста, позаботься о них. Завтра утром их надо будет собрать и одеть к восьми. Они будут выходить на улицу, поэтому следует выбрать одежду потеплее.

– Да, но… – Кэсси собрала всю свою смелость. – Можно ли мне поужинать, пожалуйста? Я ничего не ела после ужина в самолёте прошлой ночью.

Марго с недоумением уставилась на неё, а затем покачала головой.

– Дети сегодня поели раньше, потому что мы уходим. Кухня уже закрыта. Завтрак будет подан завтра к семи. Ты можешь подождать до завтра?

– Я … я думаю, да, – сказала она и почувствовала, что её начало подташнивать от голода, затем она внезапно вспомнила о запретных конфетах, которые привезла детям и испытала непреодолимое искушение при мысли о них.

– Также мне нужно отправить электронное письмо в агентство и сообщить им, что я на месте. Не могли бы Вы сказать мне пароль от Wi-Fi? Мой телефон здесь не ловит.

Взгляд Марго стал каким-то пустым, и она произнесла:

– У нас нет Wi-Fi, и сотовой связи здесь нет. Есть только стационарный телефон в кабинете Пьера. Чтобы отправить электронное письмо, необходимо выезжать в город.

Не дожидаясь ответа Кэсси, хозяйка дома развернулась и направилась к главной спальне.

Горничные ушли, оставив её кровать в состоянии холодного совершенства.

Она закрыла дверь.

Девушка никогда и подумать не могла, что будет тосковать по дому, но именно в этот момент она мечтала услышать дружелюбный голос, болтовню по телевизору, шум от постоянного открывания и закрывания дверец заполненного холодильника. Увидеть в раковине посуду, разбросанные по полу игрушки, услышать, как на телефонах смотрят видео по YouTube. Счастливый беспорядок, наполняющий жизнь нормальной семьи – жизнь, частью которой она так хотела стать.

Вместо этого она чувствовала, что уже была втянута в горький и сложный семейный конфликт. Ей не следует и надеяться быстро подружиться с этими детьми – уж точно не с подобной динамикой отношений в семье, которую она совсем недавно могла наблюдать. Это место было полем битвы – и хотя она могла найти себе союзника в лице маленькой Эллы, она боялась, что уже обрела врага в лице Антуанетты.

Верхний свет, мерцающий на потолке, внезапно погас. Кэсси нащупала в рюкзаке свой телефон и распаковала вещи насколько это было возможно сделать при свете фонарика, пока она не нашла единственную розетку в поле её зрения в противоположной стороне комнаты, и побрела в темноте к своей кровати.

Замёрзшая, испуганная и голодная, она устроилась в своей постели под холодными покрывалами и натянула их до самого подбородка. Кэсси думала, что встреча с семьёй успокоит её и настроит на позитивный лад, но вместо этого она обнаружила, что сомневается в своей способности справиться с ними, и со страхом подумала, что ей может принести завтрашний день.

Глава 4

В дверях Кэсси стояла статуя, со всех сторон обрамлённая тьмой.

Её безжизненные глаза были открыты, губы слегка распахнуты, и она двигалась прямо на Кэсси. Трещины вокруг её рта стали больше, а затем со всего лица статуи начали откалываться частички камня. Осколки мрамора упали вниз и с грохотом рассыпались по полу.

– Нет, – прошептала Кэсси, но обнаружила, что не может пошевелиться. Она оказалась в ловушке в своей кровати, её конечности не двигались, несмотря на то, что её охваченный паникой ум умолял её бежать.

Статуя направилась к ней, вытянув руки вперёд, каменные кусочки отпадали от её конечностей. Она начала кричать, производя высокий тонкий звук, и пока статуя это делала, Кэсси увидела то, что скрывается под мраморной скорлупой.

Лицо её сестры. Холодное, серое, мёртвое.

– Нет, нет, нет! – закричала Кэсси и проснулась от собственных криков.

В комнате была кромешная тьма; она лежала, свернувшись в дрожащий клубочек. В панике она села, пытаясь нащупать выключатель света, которого там не было.

Это был её худший страх… тот, который она изо всех сил старалась подавить днём, но который прокрадывался в её кошмарные сны. Это был страх того, что Джеки умерла. Потому что, по какой другой причине она вдруг перестала общаться с Кэсси? Почему от неё уже давно не было писем, звонков, ни единой весточки.

Дрожа от холода и страха, Кэсси осознала, что звук рассыпающихся мраморных осколков из её сна был спровоцирован порывами ветра и стуком дождя, барабанящего в оконные стёкла. И сквозь шум дождя она услышала другой звук. Кто-то из детей плакал.

«Если ты услышишь, как кто-то из детей плачет или зовёт – пожалуйста, позаботься о них».

Кэсси растерялась и не знала, что делать. Она хотела бы включить прикроватный светильник и ей была необходима пара минут, чтобы самой успокоиться. Сон был настолько чётким, что она до сих пор чувствовала себя запертой в нём. Но детский крик, должно быть, начался ещё пока она спала, возможно, он и спровоцировал её кошмар. Ребёнку срочно требовалось её присутствие, и ей следовало бы поспешить.

Она отодвинула одеяло и обнаружила, что окно не было заперто должным образом. Через щель в комнату задувало капли дождя, и от этого промок низ покрывала. Она вышла из постели в темноту и направилась через всю комнату по направлению, где, как она надеялась, находился её телефон.

Капли воды на полу превратили плитку в настоящий лёд. Она поскользнулась, потеряла равновесие, упала и приземлилась, больно ударившись спиной. Она ушибла голову о каркас кровати и у неё перед глазами мелькали звёздочки.

– Чёрт побери, – прошептала она, упираясь на руки и колени в ожидании того, что боль в её голове и головокружение утихнут.

Она принялась ползти по плитке в поисках своего телефона, надеясь на то, что ему удалось избежать наводнения. К своему облегчению девушка обнаружила, что эта часть комнаты была сухой. Она включила фонарик, с болью поднимаясь на ноги. Кэсси чувствовала пульсацию в своей голове, её рубашка насквозь промокла. Она сняла её и быстро натянула первые попавшиеся вещи – штаны от спортивного костюма и серую футболку. Она поспешила выйти из комнаты, даже не успев обуться.

Она посветила фонариком на стену в поисках выключателя, но поблизости не было ни одного. Кэсси осторожно последовала за его лучом в направлении раздававшегося звука, приближаясь к спальне четы Дюбуа. Ближайшая к ним комната была спальней Эллы.

Кэсси быстро постучала в дверь и вошла внутрь.

К счастью, здесь наконец-то был свет. При свете потолочной лампы она могла увидеть односпальную кровать, стоящую у окна, на которой спала Элла, сбросив с себя одеяло. Плача и крича во сне, она сражалась с демонами, обитающими в её кошмаре.

– Элла, проснись!

Закрыв дверь, Кэсси прошла вперёд и села на край постели девочки, нежно сжимая плечи спящего ребёнка и ощущая, как она вздрагивала, съёжившись. Её тёмные волосы спутались, а рубашка её пижамы сбилась в кучу. Девочка задвинула своё синее одеяло на край кровати – и теперь ей, должно быть, было холодно.

– Проснись, всё хорошо. Тебе просто приснился плохой сон.

– Они пришли меня забрать! – всхлипывала от рыданий Элла, пытаясь выбраться из объятий Кэсси. – Они идут, они ждут у двери!

Кэсси крепко обняла девочку и расположила в сидячем положении, подставив сзади неё подушку и одновременно расправляя её скомканную рубашку. Элла дрожала от страха. То, как она произнесла слово «они» заставило Кэсси задуматься, не было ли это неоднократно повторяющимся кошмаром. Что такого происходило в жизни Эллы, что было способно вызвать настолько яркий ужас в её снах? Маленькая девочка была глубоко травмирована и Кэсси не имела ни малейшего представления, как её успокоить. У неё были смутные воспоминания о её собственной сестре Джеки, размахивающей метлой в шкафу, чтобы прогнать воображаемого монстра. Но её ужас был порождён реальностью. Кошмары начались после того, как Кэсси однажды спряталась в шкафу во время одного из случаев проявления гнева её пьяным отцом.

Она задалась вопросом, был ли страх Эллы так же основан на каких-то событиях её реальной жизни? Кэсси должна попытаться выяснить это позже, но на данный момент её задачей было убедить девочку, что все монстры ушли.

– Никто за тобой не придёт. Всё хорошо. Посмотри. Я с тобой и свет включен.

Элла широко раскрыла глаза. Полные слёз, они на мгновение смотрели на Кэсси, а затем девочка повернула голову, сосредоточив взгляд на чём-то позади неё.

Всё ещё напуганная своим собственным кошмаром и настойчивым желанием Эллы увидеть «их», Кэсси быстро оглянулась и её сердце начало биться чаще, поскольку дверь была открытой.

В дверях стояла Марго, положив руки на бёдра. На ней был бирюзовый шёлковый халат, а её светлые волосы были заплетены в нетугую косу. Её идеальные черты портили только оставшиеся следы туши для ресниц.

От неё исходила ярость и Кэсси почувствовала, как её внутренности сжались.

– Почему ты так долго? – рявкнула Марго. – Крики Эллы разбудили нас, это продолжалось целую вечность! Мы поздно вернулись – мы платим тебе не за то, чтобы не иметь возможности нормально выспаться!

Кэсси уставилась на неё, смущённая тем фактом, что благополучие Эллы было, по всей видимости, последним, о чём думала Марго.

– Извините, – сказала она. Элла вцепилась в неё и лишила возможности встать и посмотреть в лицо своему работодателю. – Я пришла сразу же, как только услышала её, но в моей спальне не было света, там была кромешная тьма, так что у меня заняло некоторое время, пока я…

– Да, это заняло у тебя слишком много времени, и это твоё первое предупреждение! Пьер допоздна работает и очень злится, когда его будят дети.

– Но… – на губах у Кэсси возник вопрос, который она произнесла с нотками непокорности в голосе. – Разве Вы сами не могли подойти к Элле, если Вы слышали, как она плачет? Это моя первая ночь в доме, и я не могла сориентироваться в полной темноте. Я обещаю, что в следующий раз справлюсь лучше, но я имею в виду, что она – Ваш ребёнок и ей приснился кошмарный сон.

Марго подошла к Кэсси, её лицо было напряжено. На мгновение Кэсси подумала, что она собирается принести свои вынужденные извинения, и что они вместе достигнут напряжённого перемирия.

Но этого не случилось.

Вместо этого Марго резко и неожиданно подняла руку и сильно ударила Кэсси по лицу.

Кэсси сдержала в себе крик, вытирая слёзы, так как Элла начала сильнее кричать. Её щека горела от удара, шишка на голове стала пульсировать сильнее, а её разум с ужасом осознавал насколько жестокими были её новые работодатели.

– До того, как мы наняли тебя на работу, твои обязанности выполняла прислуга по кухне. И может продолжить их выполнять, у нас много слуг. Это твоё второе предупреждение. Со стороны персонала я не приемлю ни лени, ни дерзости. Твоё третье нарушение будет означать немедленное увольнение. А сейчас успокой ребёнка, чтобы мы смогли наконец-то поспать.

Она вышла из комнаты, захлопнув за собою дверь.

Кэсси отчаянно заключила Эллу в свои объятия, чувствуя огромное облегчение, когда её громкие рыдания утихли.

– Всё хорошо, – прошептала она. – Всё в порядке, не бойся. В следующий раз я приду к тебе раньше, потому что смогу быстрее найти дорогу. Ты хочешь, чтобы я осталась спать с тобой здесь остаток ночи? Хочешь, мы можем не выключать свет возле твоей кроватки, чтобы быть в большей безопасности?

– Да, останься, пожалуйста. Ты можешь помочь их остановить, – прошептала Элла. – И не выключай свет. Мне кажется, они не любят его.

Комната была оформлена в нейтральных синих тонах, и прикроватная лампа с её розовым абажуром была ярким предметом, создающим уют.

Когда она успокоила Эллу, и уже была готова отпустить её, Кэсси почувствовала насколько сильно дрожат её руки. Она ворочалась под одеялами, радуясь их теплу, потому что ей было ужасно холодно.

Как она могла продолжить работать на женщину, которая словесно и физически оскорбляла её перед детьми? Это было немыслимо, непростительно, и это воскресило слишком много её собственных воспоминаний, о которых ей уже удалось забыть. Первым делом с утра она должна собрать вещи и уйти отсюда.

Но… она ещё не получила оплату; ей придётся ждать до конца месяца, чтобы у неё появились хоть какие-то деньги. Она никак не могла позволить себе поездку на такси обратно в аэропорт, не говоря уже о том, чтобы поменять билет на самолёт.

Также оставался вопрос с детьми.

Как она может оставить их в руках этой жестокой непредсказуемой женщины? Им нужен кто-то, кто бы о них заботился, особенно о малышке Элле. Она не могла сидеть здесь, утешать ребёнка, пообещать ей, что всё будет хорошо только затем, чтобы на следующий же день навсегда исчезнуть.

С болезненным ощущением Кэсси осознала, что у неё нет выбора. Она не могла уйти сейчас. Материальные и моральные обстоятельства вынуждали её остаться.

Ей просто нужно найти возможность приспособиться к характеру Марго, и не допустить совершения третьего и последнего промаха.

Глава 5

Кэсси открыла глаза, в замешательстве уставившись на незнакомый потолок. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что она была в кровати Эллы, и утренний свет струился в комнату сквозь просвет штор. Девочка всё ещё крепко спала, наполовину зарывшись под одеяло. Когда Кэсси пошевелилась, её голова начала пульсировать сзади, и эта боль напомнила ей обо всём, что произошло прошлой ночью.

Она поспешно села, вспоминая слова Марго, жгучую пощёчину и те предупреждения, которые она получила. Да, она была виновата в том, что не сразу пришла к Элле, но всё, что случилось после, было абсолютно несправедливо. Когда она попыталась постоять за себя, её только сильнее наказали. Поэтому, возможно, ей стоило спокойно обсудить некоторые домашние правила с семьёй Дюбуа сегодня утром, чтобы удостовериться, что такого больше не повторится.

Почему её будильник до сих пор не прозвенел? Она поставила его на шесть тридцать, надеясь, что успеет к завтраку на семь.

Кэсси проверила свой телефон и с шоком обнаружила, что батарея была разряжена. Должно быть, от постоянного поиска сигнала он разрядился быстрее, чем обычно. Тихо встав с кровати, она вернулась в свою комнату, поставила телефон на зарядку, и с тревогой ждала, пока он включится.

Кэсси выругалась про себя, когда увидела, что было уже почти семь тридцать. Она проспала, и теперь должна была поднять детей как можно быстрее.

Поспешив обратно в комнату Эллы, Кэсси раздвинула шторы.

– Доброе утро, – сказала она. – Сегодня прекрасный солнечный день и сейчас самое время позавтракать.

Но Элла не хотела вставать. Должно быть, она с трудом уснула второй раз после своего кошмара, и её разбудили, когда она ещё хотела спать. Девочка была раздражённая и уставшая, она со слезами цеплялась за одеяло, когда Кэсси пыталась её раскрыть. В конце концов, Кэсси вспомнила про конфеты, которые она с собой привезла и ей пришлось прибегнуть к подкупу девочки, чтобы вытащить её из постели.

– Если ты будешь готова через пять минут, ты получишь шоколад.

Но даже после этого ей предстояла последующая борьба. Элла отказывалась надевать ту одежду, которую выбрала для неё Кэсси.

– Я хочу надеть сегодня платье, – настаивала девочка.

– Но, Элла, ты можешь замёрзнуть, если мы пойдём на улицу.

– Мне всё равно. Я хочу надеть платье.

Наконец Кэсси удалось пойти на компромисс, выбрав самое тёплое платье, которое она смогла найти – вельветовое детское платье с длинными рукавами, на ноги она надела длинные носки и сапоги на флисовой подкладке. Элла села на кровать и стала раскачивать ногами, искривляя нижнюю губу. Наконец, один ребёнок был собран, её впереди ожидало ещё двое.

Когда она открыла дверь в спальню Марка, то с облегчением увидела, что он уже проснулся и встал с постели. Одетый в красную пижаму, он играл с армией солдат, разбросанных по полу. Под его кроватью была открыта большая жестяная коробка с игрушками, окружённая моделями машин и целым стадом сельскохозяйственных животных. Кэсси пришлось осторожно ступать по полу, чтобы ненароком не наступить ни на одну игрушку.

– Привет, Марк. Ну что, идём завтракать? Что бы ты хотел надеть?

– Я ничего не хочу надевать, я хочу играть, – резко ответил Марк.

– Ты можешь продолжить игру потом, но не сейчас. Мы опаздываем и нам надо поторопиться.

Ответом Марка послужило то, что он разразился громкими слезами.

– Пожалуйста, не плачь, – умоляла его Кэсси, осознавая, что драгоценные минуты проходят. Но он начал плакать ещё сильнее, как будто его слёзы усиливались от её паники. Он наотрез отказался снимать свою пижаму, и даже обещание получить шоколад не помогло изменить его мнение. В итоге, пребывая в полной растерянности, Кэсси надела ему на ноги тапочки. Взяв Марка за руку и положив солдатика в карман его пижамы, она убедила мальчика пойти следом за ней.

Когда она постучала в дверь Антуанетты, то никакого ответа не последовало. В комнате никого не было, кровать была аккуратно застелена, а розовая ночная рубашка была сложена на подушке. Кэсси надеялась, что Антуанетта самостоятельно пошла завтракать.

Пьер и Марго уже сидели в столовой. Пьер был одет в деловой костюм, Марго также была нарядно одета, с идеальным макияжем и завитками волос, струящимися по её плечам. Она посмотрела на них, когда с детьми вошла в столовую, и почувствовала, что её лицо снова начало гореть. Кэсси быстро помогла Элле взобраться на стул.

– Прошу прощения, мы немного опоздали, – извинилась она, растерявшись и уже ощущая себя в невыгодном положении. – Антуанетты не было в её комнате. И я не уверена, что знаю, где она.

– Она закончила завтракать и тренируется исполнять свой отрывок для фортепиано, – Пьер кивнул головой в сторону комнаты для занятий музыкой, прежде чем налить ещё кофе. – Послушай, может ты узнаешь мелодию – «Голубой Дунай».

Вдали Кэсси услышала безошибочное исполнение мелодии, которая действительно казалась ей знакомой.

– Она очень талантлива, – выразила своё мнение Марго, но кислый тон её комментария шёл в разрез со смыслом её слов. Кэсси с волнением взглянула на женщину. Собирается ли она что-нибудь рассказать о том, что произошло прошлой ночью?

Но когда Марго отвернулась, сохраняя холодное молчание, Кэсси вдруг подумала, что, возможно, она неверно запомнила некоторые ночные происшествия. Задняя часть её головы болела и опухла в том месте, где она ударилась, поскользнувшись, но когда она дотронулась до левой половины своего лица, там не было ни малейшего следа от хлёсткого удара. Или, может быть, это была правая сторона? Ей стало страшно от того, что она не могла точно вспомнить. Она прижала пальцы к своей правой щеке, но там также не было болезненных ощущений.

Кэсси твёрдо сказала себе перестать беспокоиться о деталях. Очевидно, она не могла ясно думать после сильного ушиба головы и возможного сотрясения мозга. Марго определённо угрожала ей, но воображение Кэсси могло додумать нанесённый ею удар. В конце концов, она была истощена, растеряна, и на тот момент сама только вырвалась из плена своего кошмара.

Её мысли прервал Марк, который потребовал свой завтрак, и она налила детям апельсиновый сок, подавая им еду из подносов для завтрака. Элла настаивала на том, что хочет съесть последний кусочек ветчины и сыра, поэтому Кэсси обошлась круассаном с вареньем и несколькими нарезанными фруктами.

Марго молча пила кофе, глядя в окно. Пьер просматривал газету, доедая свой тост. У них всегда так тихо во время завтрака? Кэсси стало интересно. Ни один из родителей не проявлял никакого желания обратить внимание ни на неё, ни на детей, ни даже друг на друга. Была ли такая обстановка вызвана тем, что она вчера попала в столь неловкую ситуацию?

Быть может, ей стоит первой начать разговор и всё уладить? Ей нужно принести свои официальные извинения за то, что она с опозданием пришла к Элле, но подчеркнуть, что наказание за это она считает несправедливым.

В своей голове Кэсси тщательно продумывала слова, которые намеревалась произнести.

«Я знаю, что достаточно медленно пришла в комнату Эллы прошлой ночью. Я не слышала, что она плачет, в следующий раз я оставлю дверь в свою спальню открытой. И, тем не менее, я не считаю, что после этого со мной поступили должным образом. Мне угрожали и оскорбляли, я получила за несколько минут два последовательных предупреждения, поэтому не могли бы мы здесь обсудить некоторые правила, принятые в Вашей семье?».

Нет, так дело не пойдёт. Это было слишком прямолинейно. Она не хотела, чтобы её восприняли враждебно. Ей нужен был подход помягче, который бы не усугубил их недопонимание с Марго.

«Ну разве это не прекрасное утро?».

Да, это определённо было бы хорошим началом и направило бы общение в позитивное русло. И уже с этого места, она могла бы плавно подвести к тому, что хотела сказать на самом деле.

«Я знаю, что достаточно медленно пришла в комнату Эллы прошлой ночью. Я не слышала, что она плачет, в следующий раз я оставлю дверь в свою спальню открытой. И всё же, я хотела бы, чтобы мы сейчас с вами обсудили некоторые правила поведения в доме, с точки зрения того, как нам следует относиться друг к другу, и в каких случаях мне может быть вынесено предупреждение, чтобы я могла наилучшим образом выполнять свою работу».

Кэсси откашлялась, чувствуя, что нервничает, и отложила вилку в сторону.

Но как раз в тот момент, когда она собралась произнести свою речь, Пьер свернул газету, и они с Марго встали из-за стола.

– Хорошего дня, дети, – сказал Пьер, когда они выходили из комнаты.

Кэсси недоуменно смотрела им вслед. Она не имела ни малейшего представления, что ей делать теперь. Ей сказали, что дети должны быть готовыми к восьми – но быть готовыми к чему?

Ей следовало бы пойти за Пьером и переспросить. Она направилась к двери, но как только подошла к ней, то практически столкнулась с женщиной приятной наружности, одетой в униформу персонала дома, которая несла поднос с едой.

– А, упс. Вот так. Всё на месте, – она поправила поднос и вернула ломтики ветчины на место. – Ты новая помощница, да? Меня зовут Марни, я главная экономка.

– Рада познакомиться, – сказала Кэсси, понимая, что это было первое улыбающееся лицо, которое она увидела за весь день. Представившись, она сказала: «Я собиралась спросить Пьера, что дети должны сегодня делать».

– Поздно. Он, должно быть, уже уехал; они направлялись прямо к машине. Он не оставил никаких распоряжений?

– Нет. Ничего.

Марни поставила поднос на стол и Кэсси дала Марку ещё сыра, а сама с жадностью съела тост с ветчиной и яйцо вкрутую. Элла отказалась есть всю ту кучу еды, которая была у неё в тарелке, капризно толкая её вилкой.

– Может быть, тебе следует спросить у самих детей, – предположила Марни. – Антуанетта бы знала, если бы у них были какие-то особые планы. Хотя, я бы посоветовала подождать, пока она закончит играть на фортепиано. Она не любит, когда её отвлекают.

Ей показалось, или Марни закатила глаза, произнеся эти слова? Ободрившись, Кэсси подумала, смогли ли бы они подружиться. В этом доме ей нужен был союзник.

Но сейчас у неё не было времени устанавливать дружеские связи. Марни явно спешила убрать пустые тарелки и собрать грязную посуду, пока спрашивала Кэсси, всё ли в порядке с её комнатой. Кэсси быстро рассказала, какие проблемы у неё возникли, и пообещав сменить покрывало и лампочку, экономка вышла.

Звук игры на фортепьяно прекратился, поэтому Кэсси направилась в комнату для уроков музыки, которая находилась возле прихожей.

Антуанетта отложила ноты. Она повернулась и с опаской посмотрела на Кэсси, когда та вошла. Девочка была безукоризненно одета в ярко-синее платье. Её волосы были собраны сзади в хвост, а туфли идеально блестели.

– Ты выглядишь прекрасно, Антуанетта, это твоё платье такого красивого цвета, – сказала Кэсси, надеясь, что её комплименты помогут ей расположить к себе неприязненно настроенную девочку.  – У тебя есть какие-то планы на сегодня? Какие-нибудь мероприятия или другие запланированные дела?

Антуанетта сделала паузу, задумавшись, а затем покачала головой.

– На сегодня – ничего, – решительно сказала она.

– А Элла с Марком должны куда-нибудь идти?

– Нет. У Марка завтра футбольная тренировка, – сказала она и закрыла крышку пианино.

– Что ж, может быть, ты хотела бы сейчас заняться чем-то? – возможно, предоставление Антуанетте права самой выбрать себе занятие, могло бы помочь им сблизиться.

– Мы могли бы пойти погулять в лесу. Мы все очень это любим.

– А где он находится?

– В миле или двух отсюда вниз по дороге, – темноволосая девочка слегка махнула рукой. – Мы можем отправиться немедленно. Я покажу тебе дорогу. Мне только нужно переодеться.

Кэсси думала, что лес находится на территории поместья и изумилась, услышав ответ Антуанетты. Но прогулка по лесу была подходящим здоровым занятием на свежем воздухе. Кэсси была уверена, что Пьер это одобрит.

*

Спустя двадцать минут, они были готовы выходить. Пока Кэсси сопровождала детей вниз по лестнице, она заглянула в каждую комнату, надеясь увидеть Марни или кого-то из горничных, чтобы предупредить их, куда они собрались.

Она никого не нашла и не имела представления, где ещё их можно поискать. Антуанетте не терпелось побыстрее выйти, и она прыгала с ноги на ногу от воодушевления, поэтому Кэсси решила, что хорошее настроение девочки было превыше всего, особенно учитывая то, что они уходят ненадолго. Они пошли вниз по гравийной дороге, и Антуанетта шла впереди.

Позади огромного дуба Кэсси увидела блок из пяти конюшен – она заметила их ещё когда приехала накануне. Она подошла, чтобы посмотреть поближе, и обнаружила, что внутри темно и пусто, а двери были открытыми. Поле, которое находилось за конюшнями, было нетронутым, деревянные перила были сломаны, ворота свисали с петель, и поле уже поросло высоким бурьяном.

– У вас тут есть лошади? – спросила она Антуанетту.

– Были, много лет назад, но их уже давно нет, – ответила девочка. – Больше никто из нас не ездит верхом.

Кэсси стояла на месте, уставившись на пустынные конюшни, пытаясь переварить эту неожиданную новость.

Морин дала ей неверную и абсолютно устаревшую информацию.

Лошади сыграли свою роль в принятии ею решения согласиться приехать сюда. Они были её стимулом. Когда она услышала о них, это место показалось ей более привлекательным, более живым. Но их уже давно не было здесь.

Во время собеседования Морин утверждала, что у неё будет реальная возможность научиться ездить верхом. К чему ей было искажать факты, и что ещё она сказала такого, что не соответствовало истине?

– Давай же, – с нетерпением дёрнула её за рукав Антуанетта, – нам нужно идти!

Когда Кэсси развернулась, ей пришло в голову, что у Морин не было причин фальсифицировать информацию. Остальная часть её описания дома и семьи была довольно точной, и в качестве агента она могла только передавать те факты, которые были предоставлены ей самой.

Если это так и было, это означало, что, должно быть, солгал Пьер. И тут она осознала, что это было ещё более тревожным сигналом.

Как только они обогнули поворот, и поместье исчезло из поля зрения, Антуанетта замедлила шаг, потому что Элла пожаловалась, что ей жмёт обувь.

– Перестань хныкать, – обратилась Антуанетта к сестре. Помнишь, папа всё время говорит, что мы не должны распускать нюни.

Кэсси взяла Эллу на руки и понесла её, чувствуя, как пухленькое тельце девочки становится всё тяжелее с каждым шагом. Кроме того, она несла свой рюкзак, заполненный куртками, которые ей пришлось взять с собой для них всех, а в его боковом кармане были её последние несколько евро.

Марк побежал вперёд, срывая ветки с живых изгородей и бросая их на дорогу, словно копья. Кэсси приходилось постоянно напоминать ему, чтобы он держался подальше от дороги. Он был настолько невнимательным и беспечным, что запросто мог попасть под колёса проезжающей встречной машины.

– Я проголодалась, – пожаловалась Элла.

Кэсси с раздражением вспомнила, что во время завтрака девочка не притронулась к своей тарелке.

– За следующим углом есть магазин, – сказал ей Антуанетта. – Там продаются прохладительные напитки и закуски.

Девочка казалась странным образом весёлой этим утром, хотя у Кэсси не было ни малейшей идеи, по какому именно поводу. Она была просто рада, что Антуанетта смягчила своё отношение к ней.

Она надеялась, что в этом магазине можно будет купить недорогие часы, потому что без своего телефона у неё не было способа узнать время. Но оказалось, что это была своего рода теплица, забитая саженцами деревьев и удобрениями. В киоске на кассе продавались только безалкогольные напитки и закуски – пожилой владелец этой лавки, сидевший на табурете рядом с газовым обогревателем, объяснил, что у них больше ничего не было. Цены там были необычайно высокими, и она испытала стресс, когда подсчитала свой скудный остаток денег, заказывая шоколад и фруктовый сок каждому ребёнку.

Пока она расплачивалась с продавцом, все трое детей бросились через дорогу, чтобы поближе рассмотреть осла. Кэсси кричала им, чтобы они вернулись, но они проигнорировали её.

Седой мужчина сочувственно пожал плечами:

– Дети есть дети. Они кажутся мне знакомыми. Вы живёте где-то неподалёку?

– Да, так и есть. Это дети семьи Дюбуа. Я их новая помощница и это мой первый рабочий день, – объяснила Кэсси.

Она надеялась на какое-то соседское ободрение, но вместо этого она увидела, как глаза лавочника расширились в тревоге.

– Эта семья? Ты работаешь на них?

– Да, страхи Кэсси возобновились. – А что? Вы их знаете?

Он кивнул.

– Мы все здесь их знаем. А Диана, жена Пьера, иногда покупала у меня растения.

Он увидел её озадаченное лицо.

– Мать этих детей, – уточнил он. – Она скончалась в прошлом году.

Кэсси уставилась на него, мысли вертелись у неё в голове. Она не могла поверить в то, что только что услышала.

Мать детей умерла, и причём совсем недавно, в прошлом году. Почему ей никто об этом не сказал? Морин даже не упомянула этот факт. Кэсси предположила, что их матерью является Марго, но только сейчас осознала свою наивность; Марго была слишком молода, чтобы быть матерью двенадцатилетнего ребёнка.

Эта семья совсем недавно перенесла тяжёлую утрату, на них обрушилась огромная трагедия. Морин должна была сообщить ей об этом.

Но женщина не знала об исчезновении лошадей, так как ей не сообщили эту информацию. Кэсси подумала с пронзительным страхом, знала ли Морин об этом вообще?

Что случилось с Дианой? Как её смерть повлияла на Пьера, детей и динамику их семьи в целом? Как они восприняли прибытие Марго в дом вскоре после этого? Неудивительно, что Кэсси чувствовала напряжение, натянутое как струна, почти при каждом взаимодействии с людьми, живущими внутри этих стен.

– Это… это действительно очень печально, – запнулась она, осознавая, что лавочник с любопытством разглядывает её. – Я и не знала, что она умерла совсем недавно. Полагаю, её смерть травмировала всех.

Нахмурив брови, владелец магазина протянул ей сдачу, и она убрала в карман скудную горстку монет.

– Я уверен, что ты знаешь историю этой семьи.

– Я знаю совсем немного, и буду очень признательна, если Вы расскажете мне, что там произошло, – Кэсси с тревогой склонилась над стойкой.

Он покачал головой.

– Я не должен тебе говорить больше того, что уже сказал. Ты работаешь на эту семью.

Но почему это имеет для него значение? Кэсси задумалась. Её ноготь вонзился в кутикулу, и она с шоком осознала, что к ней вернулась её старая привычка, пробуждающаяся в состоянии стресса. Что ж, хорошо, она была напряжена. То, что сказал ей этот пожилой мужчина, было достаточно тревожной информацией, но то, о чём он отказывался говорить, было ещё хуже. Возможно, если она будет более честной с ним, то он, в свою очередь, будет более откровенным.

– Я вообще не могу понять, что там у них происходит, мне страшно и многие вещи не укладываются у меня в голове. Честно говоря, я даже не знала, что Диана умерла. Я не имею представления, как это произошло, и что происходило там до этого. Если бы у меня было больше информации, мне бы это очень помогло.

Он кивнул с более сочувственным видом, но затем в кабинете зазвонил телефон, и Кэсси поняла, что возможность была упущена. Он вышел, чтобы ответить на звонок, закрывая за собою дверь.

Кэсси с разочарованием отвернулась от прилавка, взвалив на плечи свой рюкзак, который показался ей вдвое тяжелее, чем он был до этого, или, возможно, это её отягощала полученная от лавочника тревожная информация. Когда она вышла из магазина, то задумалась, будет ли у неё возможность вернуться сюда самой и поговорить с этим пожилым мужчиной. Какие бы секреты о семействе Дюбуа он ни знал, она отчаянно хотела ими овладеть.

Глава 6

Испуганный крик Эллы вернул Кэсси в настоящий момент. Посмотрев через дорогу, она с ужасом увидела, что Марк пробрался через ограждение из брёвен и кормил щепотками травы подрастающее стадо, которое состояло из пяти серых, волосатых, покрытых грязью ослов. Они прижали уши и толкали друг друга, оттесняя его.

Элла снова закричала, когда один из ослов приблизился к Марку, ударив его по спине.

– Выходи оттуда! – закричала Кэсси, молниеносно перебегая через дорогу. Она наклонилась через ограждение и схватила мальчика за рубашку, утащив его прочь, прежде чем эти животные могли его растоптать. Может быть, так проявлялось у ребёнка стремление к смерти? Его рубашка была мокрой и грязной, а запасную она не взяла с собой. К счастью, всё ещё светило солнце, хотя она и заметила, что на западе собираются тучи.

Когда она дала Марку его шоколад, мальчик засунул целый батончик в рот, надув щёки. Затем он засмеялся, выплёвывая его на землю, прежде чем помчался вперёд с Антуанеттой.

Элла отбросила свою шоколадку в сторону и принялась громко плакать.

Кэсси снова взяла малышку на руки.

– В чём дело? Ты не хочешь есть? – спросила она.

– Нет. Я скучаю по маме, – всхлипывала девочка.

Кэсси крепко её обняла, чувствуя тепло её щеки рядом со своей.

– Мне жаль, Элла. Мне так жаль. Я только что узнала об этом. Тебе, наверное, ужасно её не хватает.

– Я хотела бы, чтобы папа сказал мне, куда она ушла, –  причитала Элла.

– Но… – у Кэсси не хватало слов. Продавец ясно сказал, что Диана Дюбуа умерла. Почему же Элла думала иначе?

– А что тебе сказал папа? – осторожно спросила Кэсси.

– Он сказал мне, что мама ушла. Но он не сказал, куда. Он просто сказал, что её нет. Но почему она ушла? Я хочу, чтобы она вернулась! – Элла прижалась головкой к плечу Кэсси, надрываясь от рыданий.

У Кэсси закружилась голова. На то время Элле было четыре года, и она наверняка поняла бы, что означает смерть. Тогда у неё был бы шанс оплакать маму и поприсутствовать на похоронах. Или, возможно, не было бы.

Её разум ужаснулся альтернативе, при которой Пьер вместо того, чтобы сказать правду, намеренно солгал Элле о смерти своей жены.

– Элла, не расстраивайся, – сказала она, нежно поглаживая девочку по плечу. – Иногда люди уходят и не возвращаются.

Она подумала про Джеки, снова задаваясь вопросом, сможет ли она когда-нибудь узнать, что с ней случилось. Было ужасно оставаться в неведении. Смерть, несмотря на всю свою трагичность, была, по крайней мере, окончательным финалом.

Кэсси могла лишь только вообразить муки, которые перенесла Элла, считая, что её собственная мать покинула её, не сказав ни слова. Неудивительно, что ей снятся кошмары. Ей нужно выяснить настоящую историю, в случае, если за этим кроется что-то ещё. Спросить Пьера напрямую было бы слишком подозрительно, и ей будет неудобно касаться этой темы, если только он не заведёт об этом разговор сам. Может быть, другие дети расскажут ей свою версию, если она спросит их об этом в подходящее время. Возможно, именно с этого и будет лучше всего начать.

Антуанетта и Марк ждали у развилки дороги. Наконец-то, Кэсси впереди увидела лес. Антуанетта недооценила расстояние; они, должно быть, прошли мили три, а та теплица была последним зданием, которое Кэсси видела на своём пути. Дорога превратилась в узкую тропинку, её покрытие было испещрено трещинами и рассыпалось, а по сторонам её обрамляли густые дикие живые изгороди.

– Вы с Эллой можете пойти по этой тропинке, – посоветовала Антуанетта, указывая на заросшую дорожку. – Это короткий путь.

Будучи благодарной за то, что существовал хоть какой-то короткий путь, Кэсси двинулась по узкой тропинке, прокладывая себе дорогу сквозь густую листву кустов.

На полпути кожа на её руках начала жечь так больно, что она не смогла сдержать крик, думая, что её ужалила стая ос. Посмотрев вниз, она увидела по всему своему телу сыпь, в тех местах, где оно соприкасалось с листьями кустов, сквозь которые она шла. А потом закричала и Элла.

– У меня щиплет колено!

Её кожа напухла и покрылась сыпью, на её белоснежном теле появились тёмно-красные следы.

Кэсси пригнулась слишком поздно, и хлёсткий удар ветки пришёлся прямо по её лицу. Сыпь сразу же распространилась, и она испуганно закричала.

С другой стороны она услышала пронзительный, возбуждённый смех Антуанетты.

– Прижми голову к моему плечу, – скомандовала Кэсси, крепко обхватив девочку руками. Глубоко вздохнув и пошатываясь идя вдоль тропинки, она вслепую пробиралась сквозь обжигающие листья, пока не вышла на поляну.

Антуанетта кричала от радости, согнувшись вдвое над стволом упавшего дерева, её примеру последовал и Марк, заразившись весельем старшей сестры. Никому из них, казалось, не было дела до горьких слёз Эллы.

– Вы ведь знали, что там растёт ядовитый плющ! – обвинила их Кэсси, опустив Эллу на землю.

– Жгучая крапива, – поправила её Антуанетта, прежде чем снова разразиться новыми приступами хохота. В этом звуке не было ни единой нотки доброты – её смех был абсолютно жестоким. Этот ребёнок показал своё истинное лицо, на котором не было ни тени сострадания.

Кэсси почувствовала прилив ярости, и это удивило её. На мгновение её единственным желанием было ударить по самодовольному хихикающему лицу Антуанетты так сильно, как она только могла. Сила собственного гнева напугала Кэсси. Она уже вышла вперёд, подняв руку, прежде чем здравомыслие восторжествовало, и она быстро её опустила, потрясённая тем, что чуть было не сделала.

Девушка отвернулась, открыла свой рюкзак и стала рыться в нём в поисках единственной бутылки воды. Она промыла водой колено Эллы, и оставшимся количеством – свою кожу, в надежде, что это поможет уменьшить жжение, но каждый раз, когда она дотрагивалась до мест сыпи, жжение становилось только сильнее. Она осмотрелась вокруг, чтобы увидеть, есть ли поблизости кран с водой или фонтан, в котором она могла бы открыть холодную воду и подставить под неё болезненные участки кожи.

Но поблизости ничего не было. Этот лес не подходил для места семейной прогулки, как она рассчитывала. Здесь не было ни скамеек, ни информационных щитов. Не было ни мусорных баков, ни кранов, ни фонтанов, ни даже ухоженных прогулочных дорожек. Повсюду был лишь древний тёмный лес, в котором росли огромные буки, ели и пихты, вырисовывающиеся из спутанного между собой подлеска.

– Нам нужно возвращаться домой, – сказала она.

– Нет, – начал спорить Марк. – Я хочу исследовать местность.

– Это место небезопасно для исследований. Здесь даже нет нормальной тропинки. И кругом слишком темно. Тебе следует немедленно надеть куртку, иначе ты можешь простудиться.

– Я могу простудиться, поймай меня! –  с озорным выражением лица мальчик бросился прочь, быстро пробираясь между деревьями.

– Чёрт возьми! – Кэсси бросилась за ним, стискивая зубы, когда острые веточки ранили её воспалённую кожу. Он был меньше и быстрее Кэсси, а его смех поддразнивал её, когда мальчик нырял в очередные заросли.

– Марк, вернись! – звала она.

Но её слова, казалось, только подстёгивали мальчика. Она упорно следовала за ним, надеясь, что тот либо устанет, либо решит закончить игру.

Наконец, она догнала его, когда он остановился отдышаться, пиная еловые шишки. Она крепко взяла его за руку, прежде чем он смог снова убежать.

– Это не игра. Видишь, впереди овраг.

Земля отвесно уходила вниз и было слышно, как течёт вода.

– А теперь пошли назад. Пора идти домой.

– Я не хочу домой, – проворчал Марк, волоча за собой ноги и следуя за ней.

«И я не хочу», – подумала Кэсси, ощутив внезапную симпатию к мальчику.

Но когда они вернулись на поляну, там была только Антуанетта. Она сидела, подложив сложенную куртку, и заплетала волосы, ниспадающие ей на плечи.

– Где твоя сестра? – спросила Кэсси.

Антуанетта посмотрела вверх, казалось, совершенно безразлично.

– Сразу после вашего ухода она увидела птицу и захотела поближе её рассмотреть. Я не знаю, куда она пошла после этого.

Кэсси в ужасе уставилась на Антуанетту.

– Почему ты не пошла с ней?

– Ты не сказала мне, – ответила Антуанетта с холодной улыбкой на губах.

Кэсси глубоко вздохнула, сдерживая очередной всплеск ярости. Антуанетта была права. Ей не следовало оставлять детей без предупреждения стоять на месте и никуда не уходить.

– Куда она направилась? Покажи мне, где ты её видела в последний раз.

– Она пошла туда, – указала Антуанетта.

– Я пойду её искать, – сказала Кэсси, намеренно сохраняя спокойствие в голосе. – Оставайся здесь с Марком. Никуда не уходи с этой поляны и не выпускай своего брата из виду. Поняла?

Антуанетта отстранённо кивнула, расчёсывая пальцами волосы. Кэсси оставалось только надеяться, что девочка поступит так, как она ей сказала. Она подошла к месту, указанному Антуанеттой, и сложила ладони воронкой у своего рта.

– Элла? – закричала она настолько громко, насколько смогла. – Элла?

Она подождала на месте, надеясь услышать ответ или приближающиеся шаги, но никакой реакции не последовало. Всё, что она могла слышать, это был слабый шелест листьев на усиливающемся ветру.

Могла ли Элла уйти за пределы слышимости за то время, пока её не было на месте? Или с ней что-то произошло?

Когда Кэсси бегом устремилась в гущу леса, внутри неё резко начала усиливаться паника.

Глава 7

Кэсси побежала глубже в лес, прокладывая себе дорогу сквозь деревья. Она выкрикивала имя Эллы, молясь, что вот-вот услышит ответ. Девочка может быть где угодно; для неё не существовало чётко размеченного пути, которому она бы следовала. Лес был тёмным и жутким, ветер дул всё сильнее, а деревья, казалось, заглушали её крики. Элла могла упасть в овраг или споткнуться и удариться головой. Её мог схватить какой-нибудь бродяга. С ней могло случиться всё, что угодно.

Кэсси поскальзывалась на покрытых мхом дорожках и спотыкалась о корни деревьев. Её лицо было поцарапано в сотне мест, а горло охрипло от криков.

В конце концов, она остановилась, тяжело дыша. Её пот был холодным и липким на ветру. Что ей нужно было делать теперь? Уже начало темнеть. Она не могла тратить больше времени на поиски, поскольку подвергала опасности сразу всех детей. Теплица была ближайшим доступным местом, откуда можно было позвать помощь, если она всё ещё была открыта. Можно было бы вернуться туда, рассказать лавочнику, что произошло, и попросить его вызвать полицию.

Ей потребовалась целая вечность и несколько неверных поворотов, чтобы вернуться назад по тому же пути. Она молилась, чтобы другие дети были там в целости и сохранности. И она не теряла слабой надежды, что Элла могла найти путь назад.

Но когда она пришла на поляну, Антуанетта собирала листья, а Марк спал, свернувшись клубочком на постеленных куртках.

Эллы не было.

Кэсси уже представляла бурю ярости, которая разразится по их возвращению. Пьера обуяет праведный гнев. Марго может просто жестоко себя вести. Ночью повсюду будут гореть фонари, потому что вся община будет искать потерявшуюся девочку, или хуже того – девочку, получившую телесные повреждения в результате её небрежности. Это была полностью её вина, и её провал.

Весь ужас сложившейся ситуации переполнил девушку. Оперевшись о дерево, Кэсси обхватила лицо руками, отчаянно пытаясь сдержать рыдания.

А затем Антуанетта произнесла тоненьким голоском:

– Элла? А теперь можешь выходить!

Кэсси подняла взгляд, не веря собственным глазам и наблюдая за тем, как Элла вышла из своего укрытия за упавшим бревном, отряхивая с юбки листья.

– Что… – произнесла она хриплым и дрожащим голосом. – Где ты была?

Элла радостно улыбнулась.

– Антуанетта сказала, что мы играем в прятки, и я не должна выходить, когда ты будешь меня звать, иначе я проиграю. Я замёрзла – можешь дать мне мою куртку?

Кэсси была шокирована наповал. Она не могла поверить, что кто-то способен придумать подобный сценарий из чувства злости.

Это была не просто жестокость, это был холодный расчёт в действиях, который и поразил Кэсси. Что двигало Антуанеттой, когда она мучила её, и как она может предотвратить повторение подобного в будущем? На поддержку от родителей рассчитывать не приходилось. Стратегия быть милой по отношению к Антуанетте не сработала, а гнев Кэсси сыграл бы только на руку девочке. У неё были все карты, и она отдавала себе в этом отчёт.

А теперь им предстоит вернуться домой непростительно поздно, учитывая тот факт, что они никому не сказали, куда идут. Дети испачкались, проголодались, мучились жаждой и были истощены. Она боялась, что Антуанетта сделала более чем достаточно для того, чтобы её тотчас же уволили.

Дорога назад в поместье казалась длинной, холодной и очень некомфортной. Элла не хотела идти пешком, и Кэсси пришлось нести её всю дорогу, от чего её руки почти отваливались, когда они наконец-то дошли. Марк плёлся сзади, брюзжа себе под нос, он слишком устал даже для того, чтобы бросать камешки в птиц, сидящих на изгородях. Казалось, что даже Антуанетта не испытывала удовольствия от своей победы, а только угрюмо плелась сзади.

Когда Кэсси постучала в массивную входную дверь, она тотчас же открылась. Девушка оказалась лицом к лицу с Марго, которая была переполнена яростью.

– Пьер, – прокричала она. – Наконец-то они дома.

Кэсси начала дрожать, когда услышала гневный топот ног.

– Где, во имя дьявола, тебя носило? – проревел Пьер. – Что это за безответственность?

Кэсси судорожно сглотнула.

– Антуанетта хотела поиграть в лесу. И мы пошли на прогулку.

– Антуанетта что? На весь день? Какого чёрта ты разрешила ей это сделать и почему ты не выполнила данные тебе распоряжения?

– Какие распоряжения? – спросила Кэсси, испытав желание укрыться от его гнева, убежать и спрятаться, точно так же, как она делала в десятилетнем возрасте, когда её отец срывал на ней свою ярость. Посмотрев назад, она увидела, что дети испытывали точно такие же чувства. Их ошеломлённые, испуганные лица придали ей смелости, с которой она должна была выстоять против Пьера, несмотря на то, что у неё в буквальном смысле подкашивались ноги.

– Я оставил записку на двери твоей спальни, – произнёс он, с усилием заставив себя говорить более спокойным тоном. Возможно, он тоже заметил реакцию детей.

– Я не находила никакой записки, – Кэсси посмотрела на Антуанетту, но девочка потупила глаза и опустила плечи.

– Антуанетта должна была выступать на фортепианном концерте в Париже. В восемь тридцать за ней приехал автобус, но её нигде не могли найти. А в двенадцать у Марка была футбольная тренировка в городе.

Кэсси почувствовала, будто у неё в животе всё завязалось в тугой холодный узел, когда осознала, насколько серьёзными были последствия её действий. Она подвела Пьера и остальных самым худшим из всех возможных способов. Этот день должен был стать проверкой её способностей в организации распорядка дня детей. Вместо этого они отправились в незапланированную прогулку неизвестно куда и пропустили важные мероприятия. На месте Пьера она бы тоже была вне себя от ярости.

– Мне очень жаль, – пробормотала она.

Она не осмелилась сказать Пьеру прямо, что дети обвели её вокруг пальца, хоть она была уверена, что он и сам об этом догадывался. Если бы она это сделала, вспышка его гнева могла направиться на них.

В столовой раздался звук часов, и Пьер посмотрел на часы.

– Поговорим об этом позже. А сейчас собери их к ужину. И быстро, иначе еда остынет.

О том, что нужно собрать детей быстро, было легче сказать, чем сделать. Более получаса и целое море слёз ушло на то, чтобы помыть Марка и Эллу и одеть их в пижамы. К счастью, Антуанетта вела себя наилучшим образом, и Кэсси подумала, что она, возможно, чувствует себя потрясённой последствиями своих действий. Что касается её самой, она пребывала в некоем оцепенении после той катастрофы, в которую превратился сегодняшний день. Кэсси наполовину промокла, пока купала детей, но ей самой некогда было принять душ. Она одела сухую майку, и на её руках снова вспыхнули раны от ожога крапивой.

Они понуро поспешили спуститься вниз.

Пьер и Марго ждали в небольшой гостиной рядом со столовой. Марго потягивала вино из бокала, а Пьер наливал себе бренди с содовой.

– Наконец-то мы готовы поужинать, – немногословно прокомментировала Марго.

На ужин был рыбный пирог, и Пьер настоял на том, чтобы двое старших детей обслужили себя сами, хоть и разрешил Кэсси помочь Элле.

– Они должны начать учиться соблюдать этикет с раннего возраста, – сказал он, и принялся давать детям указания по поводу правильного поведения за столом на протяжении всего ужина.

– Твоя салфетка должна лежать у тебя на коленях, Марк. А не валяться мятой на полу. И осторожнее с локтями. Элла не хотела бы, чтобы ты толкал её в бок во время еды.

Блюдо было сытным и вкусным, а Кэсси умирала с голоду, но разглагольствований Пьера было достаточно, чтобы всем перехотелось при нём есть. Она ограничилась небольшими аккуратными кусочками, глядя на Марго, чтобы убедиться, что она всё правильно делает на французский манер. Дети очень устали и были неспособны воспринимать то, что говорил их отец, и Кэсси хотелось, чтобы Марго сказала Пьеру, что сейчас не самое подходящее время к ним придираться.

Она задавалась вопросом, проходили ли ужины по-другому, когда Диана была жива, и насколько поменялась атмосфера в их семье с приходом Марго. Её собственной матери удавалось держать в тайне их семейные конфликты, но когда её не стало, они разразились с неудержимой силой. Возможно Диана играла в этой семье похожую роль.

– Немного вина? – к своему удивлению Кэсси увидела, что Пьер наполнил её бокал белым вином, прежде чем она успела отказаться. Возможно, это тоже был жест, произведённый, согласно правилам этикета.

Вино имело приятный фруктовый аромат, и всего после нескольких глотков Кэсси почувствовала, как по её венам начал разливаться алкоголь, наполняя её ощущением благополучия и опасного расслабления. Она торопливо опустила свой бокал, отдавая себе отчёт в том, что не может себе позволить больше ни одной оплошности.

– Элла, что ты делаешь? – рассержено спросил Пьер.

– У меня чешется колено, – объяснила Элла.

– Зачем ты для этого используешь ложку?

– Мои ногти слишком короткие, чтобы достать до того места, которое чешется. Мы шли через крапиву, – гордо сказала Элла. – Антуанетта показала Кэсси короткий путь. И я обожгла колено крапивой. А Кэсси обожгла всё своё лицо и руки. Она даже плакала.

Марго с грохотом поставила бокал на стол.

– Антуанетта! Ты снова это сделала?

Кэсси удивлённо моргнула, узнав, что подобное уже повторялось и раньше.

– Я… – с дерзким тоном начала было Антуанетта, но Марго уже было не остановить.

– Ты злобное маленькое чудовище. Всё, чего ты хочешь – это доставлять проблемы. Ты думаешь, что ты очень умна, но ты всего-навсего глупый, подлый, маленький ребёнок.

Антуанетта прикусила губу. Слова Марго вскрыли оболочку её холодного самообладания.

– В этом нет её вины, – громко сказала Кэсси, поздно задаваясь вопросом, было ли такой уж плохой идеей выпить ещё вина.

– Ей, должно быть, действительно трудно приспособиться к… – она поспешно заставила себя остановиться, потому что собиралась упомянуть факт смерти их матери, но Элла была убеждена в другом, и понятия не имела, как на самом деле обстоят дела. И сейчас было совсем не подходящее время начинать этот разговор.

– Приспособиться к такому большому количеству изменений, – сказала она. – В любом случае, Антуанетта не говорила мне пойти по той тропинке. Я сама её выбрала. Мы с Эллой устали, а это должно было помочь существенно сократить путь.

Пока она говорила, то не осмеливалась взглянуть на Антуанетту, чтобы Марго не заподозрила сговор, но ей удалось поймать взгляд Эллы. Кэсси по-заговорщицки посмотрела на Эллу, надеясь, что девочка поймёт, почему Кэсси приняла сторону её сестры, и была вознаграждена небольшим кивком в ответ.

Кэсси боялась, что её выступление в защиту Антуанетты поставит её в ещё более шаткое положение, но она должна была что-то сказать. В конце концов она знала, каково это расти в проблемной семье, в которой война может разразиться в любой момент. Она осознавала важность наличия какого-то человека, который мог бы стать образцом для подражания и защитить от бурь. Как бы она справилась со всем без поддержки Джеки в плохие времена? А у Антуанетты не было никого, с кем можно было бы действовать заодно.

– Значит, ты решила принять её сторону? – прошипела Марго. – Поверь мне, ты об этом пожалеешь, как пожалела и я. Ты не знаешь её так, как я, – и она показала пальцем с тёмно-красным маникюром на Антуанетту, которая уже начала рыдать. – Она такая же, как и её…

– Прекрати! – взревел Пьер. – Я не допущу скандалов за обеденным столом, Марго, замолчи немедленно, ты уже и так достаточно наговорила.

Марго так внезапно вскочила на ноги, что её стул с шумом перевернулся.

– Ты говоришь мне замолчать? Тогда я пошла. Но не думай, что я тебя не предупреждала. Ты получишь то, чего заслуживаешь, Пьер, – она подошла к двери, но затем внезапно обернулась, уставившись на Кэсси с неприкрытой ненавистью.

– Вы все получите то, чего заслуживаете.

Глава 8

Кэсси задержала дыхание, пока гневные шаги Марго удалялись по коридору. Оглядевшись вокруг стола, она заметила, что не одна она была ввергнута в молчание вспышкой гнева блондинки. Глаза Марка расширились, а его губы были плотно сжаты. Элла начала сосать большой палец. Антуанетта хмурилась в бессловесной ярости.

Выругавшись сквозь зубы, Пьер отодвинул свой стул.

– Я разберусь с этим, – сказал он, направляясь к двери. – Уложи детей спать.

Испытав облегчение от полученного задания, Кэсси встала, взглянув на подносы и тарелки, стоящие на столе. Должна ли она была убрать со стола или попросить детей помочь ей? В воздухе повисло плотное, словно дым, напряжение. Она хотела бы заняться нормальной повседневной семейной деятельностью, например, вымыть посуду, чтобы помочь этому напряжению раствориться.

Антуанетта уловила направление её взгляда.

– Оставь всё это, – резко сказала она, – кто-нибудь потом это уберёт.

Вложив максимально возможные бодрые нотки в тон своего голоса, Кэсси произнесла:

– Что ж, тогда пошли спать.

– А я не хочу идти спать, – запротестовал Марк, откинувшись на своём стуле. Когда стул перевесил его, он испуганно закричал, хватаясь за скатерть. Кэсси бросилась ему на помощь. Она успела вовремя, чтобы не позволить стулу упасть, но опоздала для того, чтобы предотвратить переворачивание Марком двух стаканов и разбивание тарелки об пол.

– Наверх, – скомандовала она, стараясь звучать строго, но её голос был слишком высоким и мягким от изнеможения.

– Я хочу пойти на улицу, – объявил Марк, направляясь к застеклённым створчатым дверям. Помня, как он обогнал её в лесу, Кэсси устремилась вслед за мальчиком. Когда она догнала его, он уже открыл дверь, но ей удалось схватить его и помешать ему открыть её полностью. Кэсси увидела их отражения в тёмном дверном стекле. Маленький мальчик с непослушными волосами и непокорным видом, и своё собственное отражение.  Её пальцы сжимали плечи ребёнка, взгляд был взволнованным, глаза – широко раскрытыми, а лицо было белым как простыня.

Неожиданно увидев себя в такой момент, она осознала, насколько плохо справлялась со своими обязанностями до сих пор. С того времени, как она приехала, прошёл уже целый день и ей ни на минуту не удалось стать авторитетным для детей человеком. Она обманывала себя, думая иначе. Её надежды вписаться в семью и сделать так, чтобы её полюбили дети, или, хотя бы, чтобы она им понравилась, не могли бы быть более нереальными. У них не было ни малейшего уважения к ней, и она понятия не имела, как это можно было изменить.

– Время ложиться спать, – устало повторила она. Крепко держа левую руку на плече Марка, она вынула ключ из замка. Заметив высоко на стене крючок, она потянулась и повесила ключ туда. Кэсси повела за собой Марка наверх, не выпуская его из рук. Элла семенила рядом, а Антуанетта уныло плелась сзади, захлопнув дверь своей спальни без единого пожелания доброй ночи.

– Хочешь, чтобы я прочитала тебе сказку? – спросила она Марка, но тот покачал головой.

– Хорошо. Тогда – в кровать. Если ты сейчас ляжешь спать, то завтра утром можешь встать пораньше и поиграть со своими солдатиками.

Это был единственный стимул, который она могла придумать и, похоже, он сработал; или, возможно, мальчика наконец настигла усталость. Во всяком случае, к её облегчению, он сделал, как она и просила. Кэсси раскрыла одеяло, заметив, что от явного переутомления у неё дрожат руки. Если бы мальчик ещё раз вырвался на свободу, она разрыдалась бы горькими слезами. Девушка не была уверена, что он останется в постели, но, по крайней мере, на данный момент её работа была выполнена.

– Я хочу сказку, – дёргала её за руку Элла. – Ты мне прочитаешь хотя бы одну?

– Конечно, – Кэсси вошла в её спальню и выбрала книгу из небольшой подборки на полке. Элла вскочила на кровать, с возбуждением прыгая на матрасе, и Кэсси задалась вопросом, как часто ребёнку читали сказки на ночь в прошлом, потому что такая реакция девочки выдавала, что это не было обычной частью её повседневной жизни. Хотя, как Кэсси могла предположить, в детстве Эллы было не так уж и много обычных для ребёнка вещей.

Она прочитала самую короткую сказку, которую только смогла найти, но, как оказалось, только лишь для того, чтобы Элла настояла на чтении второй. Перед глазами у Кэсси уже начали расплываться слова к тому моменту, когда она закончила читать и закрыла книжку. Поднимая глаза, к своему облегчению, она увидела, что чтение успокоило Эллу, и девочка наконец уснула.

Она выключила лампу и закрыла дверь. Возвращаясь по коридору в свою комнату, она проверила спальню Марка, стараясь сделать это так тихо, насколько это было возможно. К счастью, в комнате всё ещё было темно, и она слышала тихое дыхание.

Когда она открыла дверь в комнату Антуанетты, там горел свет. Девочка сидела в кровати и быстро писала заметки в блокнот с розовой обложкой.

– Ты должна стучать, прежде чем войти, – отчитала она Кэсси. – Таковы правила.

– Извини. Впредь я так и сделаю, обещаю, – извинилась Кэсси. Она боялась, что Антуанетта превратит нарушение этого правила в скандал, но вместо этого, девочка вернулась к своим записям и дописала несколько слов, прежде чем закрыть блокнот.

– Ты заканчиваешь домашнее задание? – удивлённо спросила Кэсси, так как Антуанетта была не из тех людей, которые доделывают всё в последнюю минуту. Её комната выглядела безупречной. Одежда, которую она сняла ранее, была сложена в корзину для белья, а её аккуратно собранная школьная сумка лежала внизу под исключительно опрятным белым столом.

Она задалась вопросом, не чувствовала ли Антуанетта, что в её жизни недостаточно контроля над происходящими событиями, и пыталась компенсировать это в своём непосредственном окружении. Или, быть может, поскольку эта темноволосая девочка ясно дала понять, что она недовольна присутствием нанятой няньки, она пыталась доказать, что самостоятельно может о себе позаботиться и ей для этого никто не нужен.

– Моя домашняя работа уже сделана. Я делала записи в своём дневнике, – сказала ей Антуанетта.

– Ты делаешь это каждый вечер?

– Я делаю это, когда злюсь, – она закрыла ручку колпачком.

– Я сожалею о том, что сегодня произошло, – сочувственно произнесла Кэсси, чувствуя, что ступила на очень тонкий лёд, который может проломиться в любую минуту.

– Марго ненавидит меня, а я ненавижу её, – сказала Антуанетта с лёгкой дрожью в голосе.

– Нет, я не думаю, что это правда, – попыталась возразить Кэсси, но девочка покачала головой.

– Это правда. Я ненавижу её. Я хочу, чтобы она умерла. Она говорила такие вещи и прежде. Это меня так злит, что я могла бы убить её.

Кэсси уставилась на неё, пребывая в состоянии шока.

Кэсси поразили не только слова девочки, но и тот спокойный тон, с которым она их произнесла. Она не знала, что ей следует на это ответить. Было ли это нормальным, что подростку двенадцати лет приходят в голову подобные мысли об убийстве? Антуанетте вне всякого сомнения требовалась помощь более квалифицированного специалиста, чтобы справиться со своим гневом. Может быть социального педагога, психолога, или даже приходского священника.

Что ж, ввиду отсутствия кого-нибудь более компетентного, Кэсси догадалась, что она была единственным небезразличным человеком.

Девушка тщательно проанализировала свои собственные воспоминания, пытаясь вспомнить, что она сама говорила и делала в возрасте Антуанетты. Как она отреагировала и что почувствовала, когда её собственная ситуация вышла из-под контроля. Возникало ли у неё желание убить кого-то?

Вдруг она вспомнила одну из подружек отца, Элейн, блондинку с длинными красными ногтями и высоким пронзительным смехом. Они возненавидели друг друга с первого взгляда. На протяжении шести месяцев, пока Элейн фигурировала в её жизни, Кэсси питала к ней отвращение и всячески стремилась ей напакостить. Она не припоминала, чтобы желала ей смерти, но определённо хотела, чтобы та ушла из их дома.

Возможно, здесь была аналогичная ситуация. Просто Антуанетта была более резкой в своих высказываниях, вот и всё.

– То, что сказала Марго, было несправедливым, – согласилась Кэсси, потому что это действительно так и было. – Но иногда в гневе люди говорят такие вещи, которые на самом деле не имеют в виду.

Конечно, люди также в моменты злости высказывают и своё истинное мнение, но она сейчас не собиралась уводить разговор в эту сторону.

– О, она точно имела это в виду, – заверила её Антуанетта. Она вертела ручкой, крепко сжимая её колпачок и крутя его из стороны в сторону.

– А папа сейчас всегда на её стороне. Он всегда думает о ней, а о нас никогда. Когда моя мама была жива, всё было иначе.

Кэсси сочувственно кивнула. Она тоже пережила такой опыт.

– Я знаю, – сказала она.

– Откуда ты знаешь? – спросила Антуанетта, с любопытством взглянув на Кэсси.

– Моя мама умерла, когда я была маленькой. Мой папа тоже приводил новых подружек, э… подругу, я имею в виду новую невесту, в наш дом. Это вызывало много столкновений и враждебных действий. Они не любили меня, а я не любила их. К счастью, у меня была старшая сестра.

Кэсси поспешно снова поправила себя.

– У меня есть старшая сестра, Джеки. Она противостояла моему отцу и помогала мне защищаться, когда происходили ссоры.

Антуанетта кивнула в знак согласия.

– Сегодня ты встала на мою сторону. Раньше так никто не делал. Спасибо тебе за это.

Она смотрела на Кэсси своими широко открытыми голубыми глазами, и Кэсси почувствовала комок в горле от неожиданной благодарности.

– Именно для этого я здесь и нахожусь, – ответила она.

– Мне жаль, что я сказала тебе пройти сквозь заросли крапивы, – она посмотрела на раны на руках Кэсси, всё ещё опухшие и воспалённые.

– Ничего страшного. Я понимаю, это была просто шутка, – глаза Кэсси наполнились слезами, когда её переполнило сочувствие. Она не ожидала, что Антуанетта ослабит свою оборону. Она поняла, насколько одинокой и уязвимой девочка себя чувствовала. Было ужасно думать, что Антуанетта перенесла предыдущее словесное оскорбление со стороны Марго, и никто не пришёл ей на помощь, а её собственный отец осознанно выступил против дочери.

Что ж, теперь она была не одна – Кэсси была на её стороне и будет поддерживать её, чего бы это ей ни стоило. Этот день не был полной катастрофой, если это означало, что ей удалось стать чуточку ближе к этому сложному и беспокойному ребёнку.

– А сейчас постарайся поспать. Я уверенна, что утром будет получше.

– Надеюсь. Спокойной ночи, Кэсси.

Кэсси закрыла дверь, громко шмыгнула носом и вытерла его рукавом. Истощение и эмоции одолели её. Она поспешила вниз по коридору, схватила пижаму и направилась в душ.

Когда она стояла под текущей струёй воды, то наконец дала волю слезам.

*

Хотя горячая вода немного и успокоила её эмоции, Кэсси вскоре осознала, что она вместе с тем вызвала новую жгучую боль на коже. Ожоги от крапивы начали нестерпимо зудеть. Она усиленно тёрла себя полотенцем, пытаясь унять зуд, но от этого он только сильнее распространился.

Взобравшись на кровать она поняла, что ей настолько неудобно, что она не сможет заснуть. Её руки и лицо пульсировали и горели. Почёсывание давало лишь временное облегчение и, на самом деле, только усугубляло боль.

После безуспешной попытки уснуть на протяжении, казалось, нескольких часов, Кэсси признала своё поражение. Ей нужно было что-то, чтобы успокоить свою кожу. В шкафу её душевой были только предметы первой необходимости, но она видела большой шкаф в ванной комнате за спальней Эллы. Возможно, там можно было найти что-нибудь, что могло бы ей помочь.

Она тихонько зашла в ванную комнату и открыла деревянный шкаф, с облегчением увидев, что он заполнен бутылочками и ампулами. Там обязательно должно было быть что-то от аллергии. Она читала этикетки, борясь с пониманием сложного медицинского французского и беспокоясь, что применение неверного лекарства может даже ухудшить ситуацию.

Лосьон от солнечных ожогов. Она узнала его цвет и запах, хоть эта марка и не была ей знакома. Это должно было успокоить её кожу.

Кэсси подставила ладонь и налила в неё немного жидкости, распространив по поверхности поражённой кожи. Она сразу же почувствовала облегчение от прохлады, которое вызвало действие лекарства. Она поставила бутылочку на место и закрыла шкаф.

Повернувшись, чтобы уйти, она услышала какой-то звук и замерла.

Кто-то издавал грубый приглушённый крик.

Должно быть, это был Марк. Он встал в постели и принялся донимать Эллу.

Она поспешила вперёд по коридору, но спустя несколько шагов поняла, что в той стороне дома тихо, и дети спят.

Затем это снова повторилось – грохот, стук и ещё один крик.

Кэсси застыла на месте. Может быть, кто-то пытался ворваться в дом? Мысли с бешенной скоростью проносились в её голове, когда она подумала, сколько ценных вещей находится в доме. В Штатах она бы заперлась в своей комнате и позвонила в полицию. Но здесь не было мобильной связи, так что лучшее, что она могла сделать в этой ситуации – это предупредить Пьера. Звук, в любом случае, раздавался именно с той стороны.

Она чувствовала бы себя посмелее, если бы у неё было оружие. Кэсси заглянула в свою спальню. Возможно, ей стоит взять стальную каминную кочергу. Это было не ахти какое оружие, но это было хоть что-то.

Крепко сжав кочергу, Кэсси на цыпочках пошла по коридору. Она завернула за угол и наткнулась на закрытую деревянную дверь.

Это должна была быть хозяйская спальня, и шум исходил именно оттуда.

Кэсси поставила кочергу к стене так, чтобы в случае необходимости она могла быстро схватить её. Затем она наклонилась и заглянула в замочную скважину.

К спальне горел свет. Её обзор был ограничен, но она могла видеть одного человека – нет, двоих. Там был Пьер, его тёмные волосы блестели на свету. Но что он делал своими руками? Он обхватывал ими что-то и сильно тряс это. До Кэсси донёсся ещё один жалобный прерывающийся крик, и отчаянно хватая воздух она осознала, что его руки сжимали женскую шею.

Сердце Кэсси учащённо билось, пока она интерпретировала сцену, разыгрывающуюся перед ней сквозь крошечное отверстие в двери, за которой Пьер убивал Марго.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.