Избранное. Время слов/3

Редактор Эльвира Шабаева

ISBN 978-5-4498-5161-1 (т. 3)

ISBN 978-5-4498-2114-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Александр Богданович

Эхо

За пылью
Пройденных дорог
Порой невидимы итоги,
Домов утраченных остроги,
Что не пускали за порог.

Что не искали
Встречи с ветром
Среди степного ковыля,
Рисуя инеем поля
Под молчаливым серым фетром.

Рисуя облик
Чуждых стен
И неизбежность прочных ставень,
Итог порою был забавен
Без ожиданий перемен.

Итог порою
Был обманчив
Своей наивной простотой,
Играя мыслями в покой,
Одетый в скромный сарафанчик.

Пыль улеглась
По шторам лет,
Забыты тени и наветы,
Но отчего стилет рассвета
Пронзает сердце эхом бед?..

Антракт

Ходят стрелки в циферблате —
Жизни водят хоровод,
Не горюют об утрате,
Не дрожат от непогод.

Отмеряют дни и ночи,
Не срываются на бег,
Лёд и пламень не пророчат,
Не целуют новый брег.

Не тревожатся, не вьюжат,
Подгоняя слабый пульс,
А часами бьют баклуши,
Время пробуя на вкус.

Безмятежно и лениво
По совету шестерён,
Что сродни императиву,
Множат годы без имён.

Но однажды на рассвете
Пальцы сонного пути
Позабудут в раритете
Что-то где-то завести.

И застынут, нос повесив,
Ходоки на полпути,
И антракт объявят в пьесе,
И душа поймёт: лети!..

Домосед

Неба серую холстину
Дождь неистово латает,
На стекле опять считает
Поздней осени морщины.

Строки чертит по бульварам,
Не скупится на чернила
Для годов, что сердцу милы,
Но ушли в багрец пожаров.

Он рисует напоследок
Серых улиц перекрёстки,
Бьёт кистями в темя хлёстко
Предсказанием таблеток.

Барабанит по карнизам
Дробью утренней кантаты,
Пусть порой и виновато —
За погодные капризы.

Буду нынче домоседом
Спать в пуховую подушку —
Белокурую подружку
Во цветах былого лета…

Свет

Просить прощения у Бога
Мы так привыкли невпопад,
Благодарить за звон наград
И освещённую дорогу.

Благодарить за новый сон
И каждый луч дневного света,
Считая их судьбы ответом
Среди напутствия времён.

Считая каждую минуту,
Что прожил, радуясь ветрам,
Я не искал пути к церквам,
Но и не ведал эха смуты.

Я не искал иных путей
От справедливости и чести,
Не ждал от дней минувших лести
И душу лечащих речей.

Я просто жил – такой вот сон —
От первых вздохов до ответа
За право обретенья света
Без обещаний и имён…

Фальцет

Я слышу музыку ветров —
Она баюкает ночами,
Нахлынув сонными волнами
Через октавы облаков.

Сквозь заколоченные двери
Порывом – в скважину замка
Она звучит наверняка
Мелодией, которой верю.

Не знает ветер верных нот,
Но отчего в его мотивах
Порой ищу речитативы,
В которых сердце обретёт?

В которых вновь звучат напевы
Дорог проложенных и встреч,
А не обидами картечь
Пронзает слух в фальцете гнева…

Снег

Снег идёт – ему теперь всё можно
Под сюиты северных ветров,
Он скользит позёмкой осторожно
В ленте улиц спящих городов.

Он укрыл накидкой лёгкой крыши,
Луговую выстелил постель,
По стеклу реки уснувшей пишет
Робкую пока ещё метель.

Снег идёт – всё точно по прогнозу,
Что несли на крыльях снегири,
А потом раскрасили берёзы
Алыми намёками зари.

Он кружит над городом часами,
Заметая серых будней суть,
Осени в прощальной телеграмме
По следам наметив верный путь…

Окно

Нетерпение былое
Разлетится по углам,
Ляжет снегом тут и там,
Равнодушием к покою.

Будет ветер подгонять
По задумчивым страницам
Или сомкнутым ресницам
Эти мысли и мечтать.

Но однажды поздний снег
Станет серым у порога,
Подведёт зимы итоги
Ледоходом стылых рек.

Загремит над переулком
Робко утренней грозой
Под угасшею звездой
И на сердце – эхом гулким.

Обернётся этот миг
На пороге сновидений
Словом понятых значений,
Что слагались в черновик.

И откроется окно
Под напором непогоды
На излёте зимней ноты,
Дней расправив полотно…

След

Укрой листвою мою душу,
Прикрой туманами глаза —
Пока не видят образа
И в сердце поутру не вьюжит.

Сегодня всё совсем не так —
Затихли в мыслях залпы пушек,
И начисления кукушек
Уже не требуют присяг.

Дожди идут, рисуя путь,
Картинки мнимой неудачи,
Но их запас давно растрачен
На боль, что стягивала грудь.

И снова ветреный рассвет
Судьбу разбудит откровеньем
Вдруг уходящих по теченью
Крылатых стай, нашедших след…

Ветер

Холодный ветер растревожил
Листвы сухую канитель,
И мёрзнет на лету капель,
Что утром доведёт до дрожи.

И мёрзнет в рукавах душа,
И сердце стынет под карманом —
Он приютил слова обмана
Среди сухого камыша.

Звучат надменно откровенья —
Признания ушедших дней,
И фальшь надуманных речей
Уже не помнит вдохновенья.

Уже не слышится мотив
Минувших встреч и расставаний —
Лишь эхо обретённых знаний,
Но отголосок их – пуглив.

Холодный ветер непременно
Остудит головы и сны,
Что пустотой порой полны,
Но и согреет смыслом вены…

Лишние

Я строю
Золочёные мосты
Над реками,
Что мчатся безрассудно
Времён водой
Через порог мечты
Меж ве́ками
Уснувших беспробудно.

Я строю
Полуночные пути
По звёздам,
Улыбнувшимся однажды,

Виною
Реки вспять не отвести,
Через погосты
Не войти в них дважды.

Я строю
Свой словесный рай —
Исчёрканы ошибками страницы,
Весною
Ты их больше не листай,
В осенних книгах —
Лишь чужие лица.

Я строю,
Но за мной следят
Зелёные и озорные вишни,
И я укрою
Этот робкий взгляд
От посторонних
И во мыслях – лишних…

Гости

Ты посмотри
В мои глаза —
В них есть и боль
И откровенье
Забытых дней,
И сожаленье,
И слов предутренних роса.

В них – неизбежность
И признанье,
И сон, ушедший
В облака

Листвою жёлтого венка
На полустанке
Мирозданий.

Ты посмотри
В мою печаль —
Она не ведает покоя,
Латает душу
В звуках боя
И мысль уводит
Во спираль.

Летят года —
Слова и рифмы —
И в череде
Осенних дней
Я буду гнать
Во снах гостей,
Что напросились
Вдруг незримо…

Дорога…

Мои слова, что сотканы судьбой
Меж горьких дней и радостных мгновений,
К тебе вернутся осенью листвой,
Кружащей в непогоду откровений.

Мои слова прольются по утру
Дождём, застанут мысли у порога,
Что так спешат к рассветному костру,
Когда дочитаны все строки эпилога.

Мои слова – лишь эхо в тишине,
Немая тень былого монолога,
Мелодия, уснувшая в струне,
Но неизбежно – новая дорога…

Комета

Надоело думать
О минувшем лете,
В тишине угрюмой
Сочинять сюжеты.

Разбирать по буквам
И слова, и мысли,
Биться, словно флюгер,
В календарных смыслах.

Надоело помнить
Поздние закаты,
Эхо тёмных комнат
И беды раскаты.

Утренние ливни,
Скрипы половицы —
В сердце заунывно
Бродят тени в лицах.

Надоело слышать
Перестук колёсный,
Сон дорогой дышит,
Словно пёс бездомный.

Говорить о лете
В наступившей стуже,
На чужих планетах
Наши рвутся души.

В перекрестье лета
Вновь сгорит комета…

Снег идет…

Как светел мир
В полночной неге,
Как точен путь
Стрелой ветров,
И кашемир
На шее к снегу
Зовёт прильнуть
Без жалких снов.

Зовёт настойчиво
И томно
Вдруг обернуться
И звучать

Средь шума прочих
Нотой домры,
Что мне дозволила
Не спать.

Мечтать в снегу
Февральской ночи
Мне не впервой,
Но всякий раз
Я лишь бегу
Под звук пощёчин
Молвы чужой,
Как от проказ.

Но снег идёт
И заметает
Былые речи
На пути,

То в сердце бьёт,
То приласкает,
Намёком встречи
Прозвучит…

Круг

Я буду ждать
Твоих счастливых глаз
В рассвете
Или, может, на закате,
В ночи мечтать
О смысле скрытых фраз
В сонете
Или нотами в сонате.

Я буду верить,
Что однажды сон
Мне облаков
Подарит откровенье,

Но как примерить
Этот полутон
Среди миров
На душу в манекене?!

Я буду петь
Средь гомона толпы,
Бредущей слепо
В поисках открытий.
Грохочет медь,
И в отблесках войны
Опять нелепо
Сердце метит тритий.

Мне ночи жаль
И утренних ветров,
Пропавших вдруг
В пожарище сомнений,

И лишь вуаль
Сгоревших табаков
Рисует круг
Непринятых решений…

Голос

Мой голос слаб,
И вас почти не слышу —
Такая нынче
Выдалась зима,
Судьбы этап —
На праздничной афише
Рисунком позабытого клейма.

Звучит мелодия
Расстроенным роялем,
В пустынном зале
Бьётся по углам
Моя рапсодия,

Что вы в ночи познали,
Метаясь по волнам и берегам.

Таков мой сон
В декабрьской метели,
Что бьёт напрасно
Мыслями в окно,
Но выйти вон
Надежды не велели,
А куртуазно – не предрешено!

Я буду ждать
Напрасных обещаний,
Глаголом в суете календаря,
И отдавать
Без знаков препинаний
Свой голос
Под защиту алтаря…

Полуночный маршрут

Не пристать к берегам-тротуарам
И не выкинуть мысли в окно,
Лишь дороги-реки полотно
Утекает дождём по бульварам.

Светофора багряный пожар
Отзывается в сердце тоскою,
Запоздалой настигнет виною
Среди глаз немигающих фар.

Этот путь от бессонницы липкой
К суете придорожных огней
Из зыбучих холодных сетей
Я, возможно, признаю ошибкой.

Но пока полуночный маршрут
Через город проложен дождливый,
Обещаю – не станет фальшивым
Ваш навечно гороховый шут…

Соседи

Наберу номера снегопадов,
По знакомым пройдусь адресам —
Спящим рекам и белым лесам,
Равнодушных не ведая взглядов.

Не страшась опустевших полей
И упрямого ветра ночного,
Я в сугробы ступаю былого,
Зная линии новых путей.

Запоздалым и робким морозом
Встрепенётся на сердце печаль,
Заискрится на окнах хрусталь,
Предаваясь надуманным грёзам.

Лёгким снегом в ночи зашуршит
На покатых задумчивых крышах,
Под которыми всё ещё слышен
Голос тех, кто давно уже спит.

Но струна во судьбе оживает,
И душа ноты рвёт невпопад —
Я метельной симфонии рад,
Даже если соседи страдают…

Каприз

Листья жёлтые роняет
Мой полуденный каприз.
От судьбы не жду я виз,
Что в надежду пропускают.

На душе не жду печать
И дождя косую подпись —
В колокольных сводах роспись
Мне дозволено читать.

Мне предложено слагать
Всё, что думаю и знаю
Во следах былого рая,
И награды принимать.

Ордена – листвою клёна,
И медали от ольхи
За осенние грехи
Мне достались без поклона.

Вечер ищет новый день,
Лужи ждут шагов несмелых
Среди мыслей оголтелых,
По душе гоняя тень.

Во судьбе листву роняя,
Мой полуденный каприз
В урагане ищет бриз,
Листопадом засыпая…

Солнце

Я люблю тебя такой
На рассвете и закате,
Хмурой или даже злой —
Каждой стрелкой в циферблате.

Каждым словом или сном,
Листопадом, ранним снегом,
Беспробудным дураком
И на паперти калекой.

Я люблю тебя такой
Первым отблеском капели
И во льдах седой рекой,
И тональностью свирели.

И ветрами во степи,
И на море лёгким бризом,
Я люблю тебя, пойми,
Среди времени капризов.

Но особенно люблю
Твои светлые улыбки —
Я их мысленно коплю
На адажио для скрипки,

Я рисую их опять
На заснеженном оконце,
Где всё будет повторять
Утром заспанное солнце…

Роль

Мне этот год
Приснится на распутье
Неясным светом
Пройденных дорог,
Всё наперёд
Теней решили судьи,
Назвав отпетым
Зимний монолог.

Я не искал
Забытых откровений,
Усталых снов
И суеверных дней,

Едва дышал
Намёками значений —
Под звон часов
Приливами морей.

Мне этот год
Расставит по бульварам
Берёз надежды,
Память тополей,
Пусть небосвод
Ещё страшит пожаром
И рвёт одежды
Ветром январей.

Пусть этот сон
Мне явит пред рассветом
Былых утех
Растраченную боль —

Он обречён
Теперь прослыть аскетом,
А утра смех
Ему отмерит роль…

Пролог

Пахнут ладаном страницы,
На рассвете шелестя,
Тают годы на ресницах
Бледным снегом февраля.

Я читаю твои мысли —
Уж прости, что часто вслух.
В них ищу покой и смыслы
И спасаюсь от разлук.

Я пишу тебе, родная,
Строки ветром в небесах,
Сам порой не понимая,
Что звучит в моих словах.

Я пою, и мыслей ноты
Разлетаются во снах —
Ты их слышишь по субботам,
А найдёшь в колоколах.

Моя робкая синица,
Жди меня под фонарём,
Сердце вздумало молиться
Перед встречей, но рискнём?

Дышат ладаном страницы,
Прочитаю каждый слог,
Улыбаюсь встречным лицам,
Начиная свой пролог…

Дверь

Утром ветер разметает
Мысли в белой голове,
Доверяя синеве
Всё, что в полусне узнает.

Мою радость или грусть
По округе раздавая
Паром липового чая,
Я ко счастию вернусь.

Будут речи грохотать,
И скрипеть у ног ступени —
Первым признаком мигрени
Годы вешние считать.

Я в неведомой глуши
Мчусь, течением гонимый,
И беспутный, и ранимый —
На клочке своей души.

Ты поверь в меня теперь
Во глазах зелёной искрой,
Что влюбилась в декабриста
И открыла словом дверь…

Счет

Снег настойчиво тревожит
Мысли в свете фонарей,
Суету минувших дней
На открытия помножит.

Снег идёт, ему теперь
Все дороги проложили,
Через суетные мили
Во судьбу открыли дверь.

Снег настойчиво идёт,
Заметая пришлых тени,
Что бросают во колени
На надежды хрупкий лёд.

Он идёт своим походом
На поля или леса,
Заглушая голоса
Перед новым поворотом.

Снег настойчиво идёт
Неуёмно иль желанно,
На судьбу взирая пьяно,
Ожидая новый счёт…

Двойник

Однажды
Будет день
И будет час,
И будет взгляд
Во сердце бирюзовый,
Отважно
Через тени
Снов баркас
Вдруг наугад
Найдёт причал кленовый.

Однажды
Будет слово
Или жест,

И будет вновь
Касание ночное,
Но жажда
Из былого —
Горький крест —
Остудит кровь
В предсказанном запое.

Однажды
Я войду
К себе опять,
Как в гости,
Через призрачные двери,
Но дважды
Во слюду
Одену рать
Из мыслей злости
К теням, коим верил.

Однажды
Будет миг
Осенним днём
Шептать дождём
Задумчиво по крышам,
И каждый
Мой двойник
Под фонарём
Начнёт скучать
О тех, кто вдруг услышит…

Смысл

У всяких снов – своя дорога,
Своя бессонница и суть,
Свои сомненья у порога,
В тумане – звонница и путь…

У всяких дней – свои итоги,
Что подвела в ночи судьба,
Следы камней, огней чертоги,
Полёт крыла или война…

У всяких слов – свои надежды,
Они готовят новый мир
Среди ветров и снов одежды,
Не пустословя во эфир.

У всяких лет, назначив даты,
Моя душа, не зная слёз,
Отыщет свет звездой солдата,
Что не дыша стал смыслом гроз…

Побег

Солнце утро вспоминает,
Ветер лепит облака,
Ждёт касания рука,
Звуки в мыслях умолкают.

Кроны верят в листопад,
Травы преданы покосу,
Тень застыла на утёсе:
Жизнь – всего лишь шаг назад.

Дождь покорен небосводу,
Ищет иней хладных дней,
Словно сумраки – огней,
А сухие руки – воду.

Смотрит пристально душа,
Сердце бьётся барабаном,
Что осколками стакана
Дно укажет миража.

А потом закроет снег
Во судьбе былые раны —
Это весело и странно,
Как из прошлого побег…

Другой

Я сгорю от тоски
На холодной белёсой равнине,
Манекеном в витрине,
В течении спящей реки.

Потеряв свои дни
В снегопада унылой пучине,
Где сознание стынет
Под звуки пустой болтовни.

Я сгорю в один миг
В этом небе забытым закатом,
Оборвусь, как стаккато,
Как птицы подраненной крик.

На коленях сложу
О придуманной жизни баллады,
Улыбаясь щербато
Ушедшему в ночь миражу.

Снег закроет стеной
От укора настойчивых мыслей,
Откровение смысла
Подарит в рассвете покой.

Я сегодня – другой,
И пусть тень моя, путая речи,
На рассвете беспечно
Прижмётся ко счастью щекой…

Путь

Я долго плыл против течений,
Играл с ветрами и волной
Под парусами из сомнений
На утлой лодочке чужой.

Гремели громы над рекою,
Страшила карою судьба,
За неизведанной чертою
Рисуя прошлое у лба.

Мелькали берега в потёмках,
Руины призрачных домов,
Я замечал среди обломков
Лишь лики серых двойников.

А осень на прощанье пела,
Гудела мыслью в парусах
И о штормах не сожалела,
И о разбившихся волнах.

Но вот однажды на рассвете
Замедлит время нервный бег
И прозвучит опять в сонете
Строкою, что заметит брег.

И это замершее время
Меня баюкает во снах,
Поправ бессонницу у темя,
Когда подарит путь весна…

Луч

Я этот вечер буду звать
Февральским снегом запоздалым —
Пушистым и мгновенно талым,
Я это время буду ждать.

Блуждать задумчиво средь улиц,
Не зажигая фонарей
Там, где душе всегда больней,
А время глупо растянулось.

Мы проходили этот путь
Сегодня вместе без утраты,
Брели под сенью зимней ваты,
В шагах разглядывая суть.

Слова грустили и пытались
Напрасно выловить со дна
Ошибку, что предрешена,
Но вдруг со смыслом распрощалась.

И этот путь, и этот снег
Уже нашёл свои ответы,
Идёт, не слушая советов
От февраля, что начал бег.

Я брежу тёплою рукой,
Что непременно в хладе улиц
Лучами света протянулась,
Чтобы обнять меня с тобой…

В феврале…

Ты идёшь весне навстречу,
Ловишь взгляды нотой дня,
Ветер свежий душу лечит,
Он сегодня ей – родня.

Ты летишь улыбкой светлой
По бульварам и словам,
В каждой букве или метре
Веришь новым адресам.

Ты всё ждёшь, и я скучаю
На забытом берегу,
Сны унылые листаю,
Засыпая на ходу.

Звёзды новые считаю
На весенних небесах
И напрасно снегом таю
В ненаписанных томах.

Будет песня так случайна
В раме пыльной на стекле —
Солнца луч и сердца тайна
Встретят утро в феврале…

Застолье…

За окном поёт синица,
Снег под рамами шуршит —
Это жизнь мне утром снится,
Небом сумрачным болит.

Оседает хрупким снегом
На раскрытую ладонь
И идёт за пульсом следом,
Раздувая снов огонь.

Непременно иль желанно
Открываются глаза
Откровением болвана,
Что глядел на образа.

Будит утро ветром душу,
Неизбежностью грозит,
Загоняет мысли в лужу
И по швам судьбы трещит.

Эти тени будут вечно
Падать снегом под окном,
Отравляя бессердечно
Память прошлого вином…

Марат  Валеев

ДИАЛОГИ

Повестка

– Кто там?

– Откройте, мы из военкомата!

– С каким еще автоматом?

– Да не с автоматом мы, не с а-вто-ма-том!

– А, так вы с матом? Нет, не пустим, у нас матом не ругаются!

– Да кто ругается? Никто не ругается! Откройте, мы из военного комиссариата!

– Откуда, откуда?

– Да из военкомата же!

– А, из военкома-а-та! Так бы и говорили. А что вам нужно?

– Да не что, а кто. Куфайкин И. С. здесь проживает?

– Ну здесь.

– Так откройте, мы к нему.

– Зачем это?

– Так ему повестка!

– Какая еще поездка?

– Да не поездка, а повестка! Хотя правильно: сначала повестка, потом поездка.

– Какая еще поездка?

– Ну в армию же.

– Не, никуда он не поедет.

– Как это не поедет? Все поедут, а Куфайкин И. С. не поедет?

– Таки не поедет!

– Это почему?

– А нет его дома!

– А где он?

– А за хлебом пошел!

– А когда будет?

– Через неделю.

– Точно через неделю?

– Точно, точно!

– Ну ладно, мы придем через неделю.

Прошла неделя. Снова:

– Кто там?

– Мы из военкомата, откройте!

– А, проходите, проходите, гости дорогие!

– Спасибо! А что вы это нам с порога водку предлагаете?

– А выпейте за здоровье нашего дорогого внука, сына и брата Куфайкина Ибрагима Соломоновича!

– Нет, мы на службе! Вот вам повестка, уважаемый Иб… Ибрагим Соломонович.

– Оставьте себе, товарищ прапорщик! А вот вам мой паспорт.

– Зачем? У нас в военкомате сдадите. А пока распишитесь в получении повестки.

– Нет уж. Сначала вы посмотрите в паспорт!

– Ну и что там?

– Да вы на дату моего рождения смотрите.

– Да чего мне смотреть? Я и так знаю, что тебе пока двадцать шесть лет. Еще не поздно долг Родине отдать!

– Да нет, товарищ прапорщик, вы число и месяц рождения видите?

– Ну и что?

– А то, что это вчера мне было двадцать шесть лет. А сегодня с утра мне – уже двадцать семь! Да вы выпейте, выпейте, не стесняйтесь.

– Ну, тогда с днем рождения тебя, св*лочь!

Утро в гареме

– Хабиба!

– Я, мой господин!

– Фатима!

– Да, мой повелитель!

– Зухра!

– Я здесь, свет моих очей!

– Гюльчатай!

…

– Гюльчатай!

…

– Гюльчатай, зараза!!!

– Ее нет, о муж наш! Но скоро будет.

– А что вы такие все надутые? Как неродные прямо! Говори, моя старшая жена Хабиба!

Нет, сначала вели принести мне щербета*. Только холодненького!.. Ах, хорошо! Рахмат* тебе, Фатима! Ну, так что ты хотела мне сказать, Хабиба?

– Ты, наверное, забыл, мой повелитель. Но вчера, когда ты приполз из дукана*, куда ты уходил попить кофе, ты был как тюфяк*, прости меня, Господи!

– Да как ты смеешь!

– Хабиба правду говорит, о наш общий супруг!

– А тебя, Зухра, никто не спрашивает! Ладно, продолжай, старшая жена! И прошу тебя, поаккуратнее с выражениями. Какой пример ты подаешь своим младшим коллегам?

– Якши, мой господин! Скажем так – ты был не в своей пиале*. И сообщил нам, что хочешь поменять нас на другой гарем!

– Так, что-то припоминаю… Ну-ка, Зухра, дай-ка я еще отхлебну щербета… Фу ты, уже теплый! А покрепче у нас там ничего нет?

– В нашем сарае* сейчас ничего крепче зеленого чая нет. Ты вчера все выпил, о пьянейший муж наш! Даже двухнедельный прокисший кумыс! Алкач*!

– Нет, это никуда не годится! Ты наказана, Хабиба – три месяца без этого, как его… без интима!

– Четыре.

– Что – четыре?

– Уже четыре луны*, как того, о чем ты говоришь, не было с тобой не только у меня, но и у остальных жен!

– Да? Странно, а с кем же это я вчера… Ну ладно, не будем об этом.

– Нет, почему же, о неверный наш муж! Мы все хотим услышать, на кого ты нас хочешь променять!

– Все? А где Гюльчатай? У вас нет кворума, о несчастные женоподобные созданья!

– Гюльчатай сейчас придет.

– А где она?

– Да за бузой* она ушла, в дукан! Ты еще с вечера ей наказал, как самой любимой жене.

– Ну, это другое дело. Ладно, Зухра, продолжай.

– Так на кого ты там польстился? На гарем кривого Махмуда? Или на жен Абдурахмана? А может быть, супруги Рашида тебя сбили с толку?

– Да что вы, о занозы сердца моего! Мне и вас за глаза хватает! Вы, наверное, вчера меня просто не так поняли! Я, наверное, про это… про гараж говорил, вот! Старый у меня гараж, да и тесный. Надо бы на десять машин, а мой вмещает всего пять. Вот надо бы его поменять на более просторный. А вам, о ревнивицы мои, послышалось, что я говорю про какой-то другой гарем, тогда как я говорил про гараж, хе-хе!

– Поклянись!

– Да чтобы мне еще раз жениться! Да чтобы все мои любимые тещи разом приехали в гости! Да чтобы в нашем дукане закончилась буза! Да чтобы…

– Ладно тебе, господинка наш, ладно, верим. Но в последний раз, слышишь? А то мы сами скажем тебе хором: талак!* И это уже ни с каким гаражом не спутаешь!

– Да слышу, слышу! Но где же мой утренний бальзам? Где шляется эта несносная Гюльчатай? Гюльчатай! Гюльчатай, зараза!!!

Примечания:

Гарем – коллектив из нескольких жен

Щербет – безалкогольный восточный напиток

Рахмат – типа «спасибо»

Дукан – восточная забегаловка

Тюфяк – бесформенный матрац

Сарай – по-ихнему дворец

Алкач – международное определение пьющего человека

Луна – не то, что вы подумали. Это календарный месяц

Пиала – чашка такая. Сойдет и за тарелку

Буза – слабый алкогольный напиток, которым можно неслабо надраться

Талак – мечта всякого невосточного женатика. Арабу, например, достаточно трижды прокричать «Талак!», и он в разводе.

Сосед

– Так это ты, значит, наш новый сосед?

– Выходит так.

– Держи пять! Я значит, Колян. Тебя как дразнют?

– Антон Иванович я.

– Ишь ты! А будешь Антошкой! Пошли копать картошку?

– Извините, вы о чем?

– Это я так. Шутю. Ну что, сосед елку раздобыл?

– Всенепременно.

– Где? На базаре или сам в лесок смотался, хе-хе?

– Знаете ли, я противник непродуктивной вырубки зеленых насаждений. Особенно хвойных.

– Ишь ты! А что же тогда вместо елки у тебя? Пальма в кадке? Шутю, хе-хе!

– Ну, зачем же? Уже лет десять пользуюсь искусственной елкой. Все как новенькая. Рекомендую.

– Не, я люблю все натуральное! Чтобы и хвоей пахло, и иголки чтоб кололись. Ну, ладно, с елкой понятно. А что у тебя, к примеру, на столе будет?

– А вам это зачем, Нико… Колян, то есть?

– Ну, вдруг я решу после курантов заглянуть к тебе в гости.

– Это как? Я ведь вас пока не приглашал.

– И не надо. У нас, Антошка, обычай такой: как по одной-второй- пятой выпили, или сам идешь к соседу поздравляться, или он к тебе. И ты нам этот обычай не ломай, понял?

– Понял, хотя странно как-то… Ну, хорошо. На столе у нас будет семь видов салатов…

– Ишь ты! Дальше!

– На горячее будут баклажаны печеные, кабачки тушеные, пельмени соевые, котлеты картофельные…

– Стой, стой! Это же все из травы. А что у тебя будет настоящего? Чтобы укусить, угрызть, хрящиками похрустеть?

– Вы имеете в виду мясное? Нет, этого ничего не будет. Видите ли, мы вегетарианцы.

– Ну, подвезло мне с соседом! А выпить что у тебя будет, ты, травоядное!

– Шампанское, пиво. Но все безалкагольное.

– Тьфу ты! А покрепче что-нибудь? Чтобы по жилам заструилось, петь-плясать захотелось, соседку там под столом за коленку помацать, потом по морде кому-нибудь, чтоб от души!

– Извините, но мы трезвенники.

– Та-а-ак! Слушай, Антошка, в рот тебе горошку! А как ты в наш-то дом попал?

– Да вот из-за таких же соседей, как вы, господин Колян, поменялся. Теперь вижу, что ошибся. Про вас мне почему-то никто не говорил.

– Ну да, я же сидел. Откинулся вот перед самым новым годом.

– А за что вас посадили?

– Да так, морду одному набил… Знаешь что, Антошка, нос лукошком, если тебе сегодня будут звонить в дверь после двенадцати, стучать там сильно, орать, что из милиции или налоговой инспекции, или что пожар начался, ни за что не открывай, понял?

Суббота

– Кисонька, ты чего это лежишь? Мы что, ужинать не будем?

– Милый, извини, у меня голова очень болит.

– Как это голова болит? Сегодня же суббота!

– Ну и что?

– Как это «ну и что»? Мы же с тобой по субботам, того… этого.

– Извини, забыла. Вот полежу пару часиков, может, пройдет.

– Лежи, дорогая, хоть два, хоть три часа. А я пока сам ужин приготовлю.

– Что бы я без тебя делала! Там в морозильнике есть пакет с замороженным фаршем…

– Сейчас поищу… Вот это?

– Нет, это не фарш. Это печень.

– Пойду еще пошарюсь… А это вот не фарш, случайно?

– Случайно не фарш. Это просто мясо. Подожди, сейчас я поднимусь и сама его тебе найду… На вот, занимайся, а я пойду, прилягу.

– Птичка моя, но он же как камень. Это же он до следующей субботы будет оттаивать!

– Положи в микроволновку, буквально на полминутки… Хотя, подожди. Боюсь, ты его сваришь. Сейчас встану и сама оттаю… Все, готово. Пойду прилягу.

– Конечно, ложись. Сегодня же суббота. Тебе надо быть в форме. А я сейчас быстренько наваляю… этих… как их… котлеток… Слушай, а они почему-то не получаются, разваливаются и к рукам липнут…

– Ты яйцо туда положил?

– А, вон оно что! Ну, положил. И сколько оно здесь должно полежать?

– О боже! Подожди, я иду к тебе… Вот так вот это делается и вот так. Запомнил?

– Да что тут запоминать? А ты иди, приляг. Я тебя позову, когда будет готово. Отдыхай, рыбонька, готовься вкусно поужинать, при свечах. Сегодня же у нас суббота!

– Да помню, помню! Жарь давай свои котлеты.

– Так, а на чем: на растительном или сливочном масле? А может, на сале?

– На моих слезах! Ты дашь мне сегодня отдохнуть?

– Успокойся, сердынько мое! Я решил пожарить наши котлетки сразу на всём. Вкус должен быть – обалдеешь! Вот, пусть жарятся, а я пока телевизор посмотрю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.