Николай Леонов, Алексей Макеев
Убит по собственному желанию

В оформлении обложки использован коллаж из рисунков художника Валерия Петелина

© Макеев А.В., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Глава 1

Вызов к генералу Орлову застал Гурова в самый разгар работы. Он как раз заканчивал составление обвинительного заключения по делу, которым занимался последний месяц. Дело было трудное: следовало раскрыть группу преступников, которые поставляли в Россию большие партии наркотиков. Гурову долгое время не удавалось определить канал, по которому отрава попадала в нашу страну. И только две недели назад он сумел установить, что преступники пользовались для доставки наркотиков товарами детского питания. И, как только это удалось выяснить, все дальше пошло быстро – он раскрыл всю преступную группу, узнал схему, с помощью которой нужные коробки с «питанием» попадали в руки бандитов. Затем последовали аресты, допросы. И вот теперь Гуров занимался финальной стадией дела – составлял обвинительное заключение.

Так что вызов к начальнику Главка его даже не особенно огорчил. Заключение можно было составить и завтра, а сегодня дать себе небольшой отдых. Направляясь к кабинету Орлова, Лев размышлял, зачем он мог понадобиться генералу. Конечно, страна большая, преступления происходят в разных ее концах. Но в последние дни, просматривая сводки, он не замечал сообщений о каких-то громких, особо трудных делах. А ведь ему поручали именно такие – преступления, перед которыми пасовали другие оперативники Главка. Было, правда, дело в городе Заречье, серия загадочных убийств. Но туда уже три дня назад отправился полковник Крячко. А если за дело взялся такой опытный сотрудник, как Стас Крячко, то другому оперативнику такого же уровня не стоит этим заниматься. Значит, Орлов приготовил что-то другое. Интересно, что?

Вот с таким настроением «интересно, что мне здесь приготовили» Гуров и вошел в кабинет начальника Главка. Орлов предложил ему сесть, спросил, как продвигается дело о наркотиках.

– Можно считать, товарищ генерал, что дела такого больше нет, – ответил Лев. – Преступление раскрыто, вина каждого обвиняемого очевидна, все доказательства собраны. Я как раз писал обвинительное заключение, когда вы меня вызвали.

– Раскрыто, раскрыто… – повторил его слова Орлов. – Да, мне говорили, что ты расщелкал этот орешек. Вот я и хочу дать тебе другой орешек, покрепче. А заключение за тебя майор Воробьев напишет – ведь он в курсе дела?

– Да, мы вместе работали, вместе все вели, – подтвердил Лев. – А какой такой орешек ты хочешь мне поручить? Что-то я в последнее время не слышал о каких-то громких делах…

– Не слышал? Разве? А Заречье? Разве ты о нем тоже не знаешь?

Тут настал черед удивиться Гурову.

– Но ведь в Заречье отправился полковник Крячко, разве нет?

– Да, отправился, – кивнул Орлов. – Вот только… – Он неопределенно пошевелил пальцами и пожал плечами.

– Что, неужели не выходит? У Стаса Крячко – и не выходит с расследованием?

– Да, представь себе! У Стаса – и не выходит. Звонил он мне сегодня утром, жаловался на трудности.

– Что, местная полиция сильно коррумпирована? – предположил Гуров. – Мы с ним с таким явлением не раз встречались. Шагу нельзя сделать, чтобы местные коллеги не доложили о нем бандитам. Опереться не на кого, экспертизу нужно сделать – не допросишься…

– Нет, в Заречье все не так, – заверил Орлов. – Во всяком случае, твой друг Крячко ни о какой коррупции не говорил. Местные органы ему помогают, прямо из кожи вон лезут, чтобы оказать ему всяческую помощь. Просто дело оказалось слишком сложным. Вот полковник и просит: пришлите, мол, сюда моего друга Льва. Без его смекалки у меня ничего не выходит.

– Вот оно как… – задумчиво протянул Гуров. – Признаться, я такого даже не припомню, чтобы Стас просил помощи. Выходит, дело действительно сложное… А что там случилось, в Заречье? Может, введешь меня в курс дела?

– Обязательно введу, – ответил генерал. – Раз я тебя туда посылаю, должен рассказать, что и как. Итак, слушай. В течение последних двух лет в Заречье совершено четыре убийства. То есть у них за этот период и другие убийства случались, но те все – в основном бытовые, и все раскрыты. А эти четыре так и остаются «висяками». Первое преступление произошло ровно два года назад, в сентябре, как и сейчас. В полицию с заявлением о пропаже мужа обратилась жена предпринимателя Валентина Гурьянова. Полиция начала поиски и уже вечером того же дня нашла пропавшего бизнесмена. Гурьянов был обнаружен в багажнике собственной машины, припаркованной… возле детского садика, где находился его пятилетний сынишка. По первым признакам выходило, что бизнесмен умер от удушения. Это предположение подтвердилось при вскрытии, с одним уточнением: Гурьянова сначала оглушили, ударив по голове каким-то тяжелым предметом, а затем задушили с помощью веревки. Веревка, которой душили бизнесмена, лежала тут же, в салоне машины. И еще одна деталь: на лбу убитого фломастером был нарисован крест.

– Не вырезан, а именно нарисован? – уточнил Лев.

– Да, именно нарисован.

– А что, Гурьянов имел какое-то отношение к церкви?

– Как оказалось, имел, и самое прямое. Он являлся постоянным прихожанином церкви Покрова Пресвятой Богородицы. Много жертвовал этой церкви, не пропускал ни одной службы, имел собственного священника-духовника.

– Вообще все, что ты говоришь, Петр, указывает на то, что убийство совершил маньяк, – заметил Гуров. – Убийца демонстрировал, что хорошо знал убитого: его привычки, характер. Об этом говорит и крест, нарисованный на лбу, и то, что машина с телом была оставлена рядом с детским садом. Тут особая, циничная жестокость.

– Вот и наши коллеги из Заречья пришли к тому же мнению, – сказал Орлов. – Они квалифицировали убийство как совершенное маньяком и стали вести поиски преступника среди тех, кто попадает под эту категорию. Ты сам знаешь – это люди особого склада. Отнесение преступника к маньякам сразу резко сужает круг поисков. Маньяк – это всегда мужчина, как правило, молодой, во всяком случае, не старше пятидесяти, физически сильный, не очень преуспевший в жизни… ну, и так далее. И хотя преступлений такого рода в Заречье ранее не совершали, тамошние оперативники были уверены, что им удастся довольно быстро вычислить убийцу.

– Но не удалось, как я понимаю, – заметил Гуров.

– Нет, не удалось, – подтвердил генерал. – По ходу следствия было задержано свыше тринадцати человек, но всех их позже пришлось отпустить. Прошел месяц, начался уже ноябрь, а убийца никак не находился. И тут пропал еще один бизнесмен – Рустам Касимов.

– Снова было заявление от жены?

– Да, заявление подала жена, но на этот раз первыми забеспокоились подчиненные Касимова. Он должен был приехать в пригород Заречья открывать построенный колбасный цех, но не приехал. Поскольку бизнесмен был человеком пунктуальным, никогда не опаздывал, подчиненные стали звонить ему домой. Тут выяснилось, что Касимов уехал открывать цех еще утром – и пропал. Стали искать и нашли…

– В машине?..

– Именно, только на этот раз не в багажнике. Касимов сидел за рулем своего джипа. Сидел прямо, так что со стороны казалось, что все в порядке – водитель просто остановил машину на обочине. Лишь при осмотре выяснилось, что владелец сети колбасных заводов и магазинов был привязан к сиденью с помощью буксировочного троса, потому и сидел прямо. И этот же трос стал орудием убийства: бизнесмена задушили петлей, сделанной из него.

– Буксировочный трос – штука жесткая, затянуть петлю из него трудно, – покачал головой Лев.

– Оперативники это тоже отметили и пришли к выводу, что убийца обладает немалой физической силой.

– А какие-то символы на теле в этот раз присутствовали?

– Да, символы были, и даже несколько. Только на этот раз это были не рисунки, это было нечто вещественное. За пазуху Касимову убийца положил несколько кусков колбасы – все из принадлежащих ему магазинов. А на сиденье рядом с предпринимателем лежал мертвый заяц.

– Заяц? – удивился Гуров. – Почему заяц?

– Как выяснилось, убитый был страстным охотником. Каждую неделю выезжал на ту или иную охотничью базу. У него было несколько ружей, карабин. Касимов охотился на кабанов, лосей, лис. Но чаще всего его добычей становились именно зайцы.

– То есть опять тот же набор признаков, – заметил Лев. – И орудие убийства, и помещенные рядом с жертвой предметы имеют самое прямое отношение к убитому. Буксировочный трос, колбаса, заяц… Явный почерк маньяка. И что, полиция опять кого-то задержала?

– Вновь были задержаны два десятка человек. И снова всех пришлось отпустить – убийцы среди них не нашлось.

– Интересно, а среди задержанных по делу Касимова не было тех, кто уже привлекался к следствию по первому делу, бизнесмена Гурьянова? – поинтересовался Гуров.

– Таких подробностей я не знаю, – ответил Орлов. – Это тебе все Крячко расскажет. Моя задача – сообщить тебе самое главное, очертить, так сказать, рамки расследования. Значит, слушай дальше. Итак, Касимов был убит в ноябре. А в феврале исчез сотрудник областной прокуратуры Михаил Конягин. Естественно, на поиски прокурора были брошены все силы зареченской полиции. И спустя сутки Конягина нашли…

– Мертвого?

– Да. На этот раз местом убийства стал пригородный парк. В Заречье его называют Емельянов лес – сохранилось предание, что здесь стояли лагерем войска крестьянского вожака Емельяна Пугачева. И вновь способ убийства, его обстоятельства повергли следствие в состояние недоумения…

– Опять что-то необычное?

– Крайне необычное! Конягина нашли привязанным к его собственному снегоходу. Выяснилось, что прокурора долго, на протяжении нескольких километров, волочили вслед за санями. Однако умер он не от полученных при этом травм. Нет, когда убийца остановил сани, прокурор был еще жив. Умер он позже, его задушили буксировочным тросом. И вновь в деле фигурирует необычная деталь. На груди погибшего следователи обнаружили лист бумаги. На нем был напечатано: «Меня убил Сатана».

– А наш маньяк – человек с воображением… – слегка усмехнулся Лев. – Можешь не говорить о расследовании – и так ясно, что убийцу не нашли. Осталась последняя жертва.

– Да, мне осталось рассказать о самом последнем убийстве, – кивнул Орлов. – Но тут вот что необычно. Первые три убийства произошли одно за другим – между смертью Гурьянова и гибелью Конягина прошло едва полгода. А затем наступила пауза. Целых полтора года – тишина, никаких новых преступлений. Разумеется, следствие все это время не прекращалось, но местное руководство уже не слишком надеялось на раскрытие этих трех убийств. Теперь оно думало об одном: видимо, маньяк уехал из Заречья, и больше ничего подобного не случится. И тут… Буквально три месяца назад, в июне, исчез известный в области журналист, автор многих расследований, Сергей Угрюмов. Его хватились не сразу – журналист не был женат, а знакомая девушка не поднимала тревогу – думала, что Сергей уехал на несколько дней в Москву. Когда, наконец, хватились, стали искать – прошло время, и когда все-таки нашли, тело сильно разложилось, июнь, сам понимаешь.

– И где же его нашли? – спросил Лев.

– На этот раз – на берегу пруда. Исследование останков показало, что журналиста вначале оглушили, а затем утопили в пруду. То есть голова у него была в воде, а остальная часть туловища оставалась на берегу.

– И необычная деталь была?

– Еще какая! В кармане брюк убитого следователи обнаружили записку, написанную (это показало исследование почерка) самим Угрюмовым. В ней было написано: «В моей смерти прошу никого не винить». Вот так. – Сказав это, генерал замолчал и откинулся на спинку кресла.

– Да, такого дела в моей практике еще не встречалось… – произнес Гуров. – Это просто супер. Теперь я понимаю, почему Стас попросил помощи.

– Ага, теперь ты понял! – воскликнул Орлов. – А то вначале глядел как-то недоверчиво. В общем, передай свое обвинительное заключение майору Воробьеву и сегодня же выезжай в Заречье. Я смотрел – сегодня поздно вечером есть поезд.

– А может, этот орешек окажется настолько твердым, что и мне будет не по зубам? – вопросительно посмотрел Лев на генерала.

– Ну, нет, в это я никак поверить не могу, – твердо заявил Орлов. – Нет еще такого преступления, которое не могли бы раскрыть два моих лучших сыщика. Даже измыслить такое невозможно! В общем, не выдумывай, езжай. Потом расскажете, что там за маньяк такой хитрый оказался.

Глава 2

До Заречья Гуров добрался без приключений. Поскольку из Москвы поезд выходил поздно ночью, то в город на Каме он приходил только в середине дня. А здесь, в Предуралье, из-за смены часовых поясов был вообще уже третий час дня. Однако, выйдя на перрон вокзала, Лев убедился, что солнце здесь греет так же исправно, как в Москве.

А еще он убедился, что друг Стас и правда сильно заинтересован в его приезде. Крячко редко приходил на вокзал встречать Гурова. Обычно в таких случаях он заявлял, что нечего тратить время на ненужные церемонии, что Лев и сам найдет дорогу, куда надо. Лучше, дескать, посвятить эти часы работе.

Теперь же Гуров еще из вагона увидел на перроне высокую фигуру друга. Крячко ждал его, Крячко нуждался в его помощи.

– Приехал все-таки, – буркнул Стас, когда они встретились. – Я уж думал, откажешься…

– А ты что, не рад, что я здесь? Если что, я могу взять обратный билет…

– Да рад я, рад! Ты не представляешь, в какой заднице мы все здесь сидим. Так что твоя голова будет совсем не лишней.

– То есть ты предлагаешь мне немедленно засунуть свою голову в то самое место, где вы все находитесь? – усмехнулся Лев. – Приятная перспектива, ничего не скажешь…

– Почему же «немедленно»? – ответил Крячко. – Нет, я тебя сначала свожу в одно место, покормлю, потом на постой определю. А потом уж познакомлю со следственной группой и с нашими соображениями.

– Основные факты Орлов мне уже изложил, теперь самое время ознакомиться с вашими соображениями. Так где это твое «одно место», где можно поесть?

– Садись в машину, я тебя отвезу, – сделал приглашающий жест Стас.

Гуров сел в потрепанный «Опель» друга, и они пустились в путь по улицам Заречья. По пути сыщик осматривал город. Надо сказать, Заречье произвело на него приятное впечатление. Город был ухожен, чист, в нем было много зелени.

Крячко остановил машину возле кафе под названием «Казачьи харчи». А когда сели за стол, он тут же заказал себе и другу по порции солянки и отбивные.

– Еда тут настоящая, натуральная, – заверил он Гурова. – И готовят, пожалуй, лучше, чем у нас на Арбате. Сейчас сам увидишь. А чтобы ты не отвлекался от поглощения пищи, о деле мы пока говорить не будем. А то разговор о трупах не слишком способствует пищеварению.

Тут им принесли первое, и Гуров приступил к оценке блюд. Солянка действительно оказалась превосходной, отбивная ей не уступала. Однако Льву не терпелось приступить к делу, и, едва покончив со вторым, он решительно отказался от предложенного другом чая, а также от поездки в гостиницу, заявив:

– Нет, хватит мне торжественный прием устраивать! Где у тебя рабочее помещение – в здешнем Управлении? Вот туда и поедем. Познакомишь меня с оперативниками, которые ведут это дело. Выскажете мне свои соображения. Подумаем вместе, наметим направления работы. Сделаем все это – тогда можно будет и об отдыхе подумать.

– Честно говоря, я так и думал, что ты не захочешь в гостиницу ехать, потребуешь заняться работой, – признался Крячко. – Ладно, поехали в Управление. У нас там что-то вроде штаба.

Они немного поколесили по улицам города и, наконец, остановились возле солидного четырехэтажного здания Управления. Поднявшись на третий этаж, Стас открыл перед напарником дверь кабинета, и они оказались в помещении, состоявшем из двух комнат. В первой стояли три стола. За одним из них сидел за компьютером крепкий мужчина лет сорока, с погонами майора, и просматривал на экране одно окно за другим. Сквозь открытую дверь виднелась вторая комната. Там сидели еще двое сотрудников, но помоложе, и так же изучали какие-то данные на мониторах.

– Вот штаб нашего расследования, – сказал Крячко, обводя рукой обе комнаты. – А это сотрудники, приданные мне в помощь. Все ко мне!

Сотрудники мгновенно оторвались от работы и окружили сыщиков.

– Вот, хочу вам представить человека, который с этого момента возглавит наше расследование, – проговорил Стас. – Перед вами знаменитый сыщик Лев Иванович Гуров. А это мои сотрудники: майор Леонид Березин, капитан Андрей Куликов и лейтенант Иван Соболев.

Гуров пожал руки всем троим, заметив при этом, с каким почтением оперативники из Заречья смотрели на него. Они твердо верили, что теперь их расследование сдвинется, наконец, с мертвой точки. Ведь такой знаменитый сыщик, как Лев Гуров, не может спасовать перед этой загадкой, над которой они бились уже больше года. Такая вера в него льстила Гурову, но в то же время внушала тревогу. А что, если и он не справится? Что, если задача окажется слишком сложной?

– Ну что ж, если теперь я тут все возглавляю, то отдаю первое приказание, – произнес Лев. – Я хочу услышать от вас детальное описание всех четырех убийств. В Москве начальник Главка кратко ввел меня в курс дела. Но здесь важны подробности. Только когда я узнаю эти подробности, можно будет решить, как нам двигаться дальше. Так что давайте, рассаживайтесь. Кто начнет рассказывать?

– Пусть майор начнет, – предложил Крячко. – Он в этом деле с самого начала, с убийства Гурьянова. Капитан и лейтенант подключились позднее, ну а меня вообще три дня назад прислали.

– Хорошо, давайте я начну, – согласился майор Березин. – Только сначала давайте я наглядный материал выложу, чтобы было понятно, о ком мы ведем речь. Давайте, ребята, несите сюда фотки, какие у нас имеются.

Подчиняясь его приказу, капитан и лейтенант разложили на столе перед Гуровым фотографии четырех человек. Фотографии были двух видов: на одних люди были сняты еще при жизни, иногда в окружении своих домашних, другие были сделаны полицейскими при обнаружении мертвых тел.

– Вот они, все четверо, – сказал Березин. – И первым у нас идет Валентин Гурьянов.

Он говорил резко, отрывисто, что выдавало в нем человека решительного, смелого. «Кажется, майор хорош при задержаниях, когда надо действовать быстро, – заключил про себя Гуров. – А какие у него аналитические способности – это надо еще посмотреть».

– Вы уже, наверное, знаете, что тело Валентина Гурьянова обнаружили два года назад в багажнике его собственной машины, – начал свой рассказ Березин. – Гурьянов был задушен с помощью веревки. Орудие преступления лежало там же, в салоне машины.

– Это точно была та самая веревка? – уточнил Лев.

– Да, тут сомнений нет, – ответил майор. – На ней остались многочисленные кусочки кожи с шеи убитого.

– А кусочков кожи с рук убийцы случайно не осталось?

Гуров задал этот вопрос вроде бы небрежно, мимоходом. На самом деле он хотел проверить, насколько тщательно шло расследование с самого начала. Если бы оперативники упустили такую важную деталь, как анализ орудия убийства, это означало бы, что вся их работа нуждается в проверке.

– Нет, никаких следов на веревке нет, – сказал майор. – Наши криминалисты очень тщательно проверили всю веревку, каждый волосок осмотрели. Видимо, убийца действовал в перчатках.

– Мне говорили, что предварительно бизнесмена оглушили. Чем?

– Вот это установить не удалось, – с сожалением констатировал Березин. – Врачи говорят, что удар был нанесен тяжелым тупым предметом. Это может быть и молоток, и обух топора, и шоферская монтировка, и просто камень. Такого предмета в машине или возле нее не было.

– А еще я слышал, что по этому делу вы задержали целых тринадцать подозреваемых, – продолжал Гуров, – но всех потом пришлось отпустить. Что это были за люди?

– Это вы правильно слышали, – со вздохом признался майор. – Если считать последних двух, то даже не тринадцать, а пятнадцать человек мы задержали. Что это были за люди… Понимаете, когда мы увидели, что на лбу у Гурьянова нарисован крест, сразу возникло предположение, что убийца является маньяком. И не просто маньяком, а человеком, помешанным на религиозной почве. И мы стали вести поиски среди всего рода сектантов. Тут у нас есть группа неоязычников, есть сатанисты разного толка, есть и более экзотические группировки. И вот мы стали проверять, не следил ли кто-то из них за Гурьяновым, не угрожал ли кто-то ему. И, представьте, выяснили, что действительно у Гурьянова незадолго перед смертью был конфликт с членами секты сатанистов, и двое из них ему угрожали. Вот мы и задержали этих двоих, а еще одного из «борцов с пришельцами»…

– А это еще кто такие?

– Я же говорил – у нас всякие группы есть, в том числе весьма экзотические. «Борцов с пришельцами» у нас около полусотни. Вначале они просто распространяли брошюрки с рассказами о том, что всю власть на Земле захватили «чужие». Эти «чужие» якобы обосновались на Луне, а также в глубинах земного шара. Выйдя оттуда, они принимают облик людей и занимают все важные посты. В нашем городе эти «борцы» главными «пришельцами» считали губернатора и епископа Нектария. А Гурьянова приплели сюда же, потому что он часто встречался с епископом и много жертвовал церкви.

– Да, такие люди могут убить, – согласился Гуров. – И вы их, стало быть, задержали. А что дальше?

– Дальше пришлось всех троих отпустить. И это несмотря на то, что один из задержанных, член секты сатанистов Вахрамеев, признался в убийстве!

– Один признался? – удивленно воскликнул Лев. – Почему же вы его отпустили?

– Потому что быстро выяснили, что это был типичный самооговор, – объяснил Березин. – Так называемый «убийца» не мог опознать на фотографии свою «жертву». Он не знал, где живет Гурьянов, на какой машине ездит, не знал обстоятельств его смерти… И потом, нашлась куча свидетелей, которые показали, что в момент смерти Гурьянова этот так называемый убийца находился совсем в другом месте. То же самое и с другими двумя задержанными – у них оказалось железное алиби. Они близко не подходили к машине Гурьянова, не душили его и не рисовали у убитого крест на лбу.

– Хорошо, про троих все понятно, – кивнул Лев. – А остальные откуда взялись?

– Мы стали интересоваться всеми, у кого были с Гурьяновым какие-либо противоречия или конфликты, – продолжил свой рассказ майор. – Выяснили, например, что у погибшего был конфликт с одним из соседей.

– А Гурьянов где жил – в квартире или в частном доме?

– В собственном доме. У них с женой четверо детей. Шесть лет назад, когда у них родился третий ребенок, девочка, Гурьяновы продали городскую квартиру и купили дом в пригороде. Там стоят собственные дома, как у Гурьяновых, и таунхаусы на две-три семьи. В одном из таунхаусов живет некий Максим, владелец стаффордширского терьера. На почве этого терьера у них с Гурьяновым и возник конфликт. Следует заметить, что покойный бизнесмен был человеком твердых правил. Скажем, нельзя разводить костры возле домов или в лесу – значит, нельзя. Или нельзя выгуливать собак без намордника и поводка – значит, так делать нельзя. Он сам всегда соблюдал правила и требовал того же от других. А владелец терьера не любил надевать намордник на своего питомца, и собака бегала без него. Из-за этого у Гурьянова с Максимом Зубилиным несколько раз возникали перепалки, в итоге собака напала на Гурьянова и искусала его, а он в ответ сильно избил и пса, и его хозяина. Дело было передано в суд.

– И что же решил суд, интересно? – полюбопытствовал Гуров.

– Ничего не решил, – ответил Березин. – Конфликт возник за полгода до смерти Гурьянова. Заседание суда несколько раз откладывалось, переносилось… А потом Гурьянов погиб, и дело было закрыто.

– Да, у этого Зубилина был прямой интерес ликвидировать слишком пунктуального соседа, – согласился Лев. – И что, там снова оказалось алиби?

– Да, выяснилось, что Зубилина в момент убийства вообще не было в Заречье, – ответил майор. – Тогда мы занялись другими подозреваемыми. Ведь Гурьянов, с его приверженностью к соблюдению правил, мог не понравиться самым разным людям, особенно тем, у кого неустойчивая психика. И мы нашли среди знавших погибшего четверых таких личностей. Но их мы даже не задерживали, всех четверых отпустили после допроса. У кого оказалось алиби, а кто просто не знал о гибели Гурьянова.

– Так что же получается? – подвел итог Гуров. – Получается, что по линии маньяков у вас прошло восемь человек. А всего имелось тринадцать подозреваемых. Откуда же взялись остальные пятеро?

– По линии бизнеса, – пояснил Березин. – Эту линию мы тоже рассматривали.

– Кстати, вы даже не сказали, каким бизнесом занимался погибший, – вспомнил Лев. – Ну-ка, расскажите. Что там у него было? Торговля? Строительство?

– Ни то и ни другое. Гурьянов сразу после окончания университета занимался развитием интернет-сетей. У него имелось несколько изобретений, в частности, он разработал собственный усилитель сигнала. И создал небольшое производство, где делал эти усилители, а затем устанавливал их. Его клиентами в основном были обитатели таких же пригородных поселков, как тот, в котором жил сам Гурьянов. Зачастую в таких местах бывает слабый телевизионный сигнал, Интернет туда еще хуже доходит. Бизнес у него развивался успешно, дела шли хорошо.

– А конкуренты были?

– Прямых конкурентов не было – никто не производил таких усилителей, – вступил в разговор капитан Куликов. – Но были люди, которым он мешал. Например, торговцы разного рода антеннами. Или те, кто прокладывает в отдаленные районы города кабели. Вот мы и стали проверять, не могли ли бизнес-интересы этих людей прийти в противоречие с деятельностью Гурьянова. И такие конфликты нашлись. Двое из тех, которых мы допрашивали, признались, что Гурьянов с его усилителями им сильно мешал. Однако обвинить их в убийстве тоже не удалось. На месте убийства этих двоих не было, улик против них, свидетельских показаний также не имелось. Таким образом, после того как мы были вынуждены отпустить последнего подозреваемого, следствие зашло в тупик.

Глава 3

– А тут как раз подоспело второе убийство, я правильно понимаю? – спросил Гуров.

– Совершенно правильно, – ответил все тот же Куликов. – В середине ноября было найдено тело Рустама Касимова. И тут уже все обстоятельства дружно говорили, что убийцей является маньяк. Тогда и была создана следственная группа в том составе, в котором вы ее сейчас видите. В помощь майору Березину откомандировали меня, а также лейтенанта Соболева. Нас освободили от всех других дел и велели заниматься только этими двумя убийствами.

– Но пока мы занимались Касимовым, произошло и третье убийство, прокурора Конягина, – вновь заговорил майор. – Тогда у нас в Управлении впервые заговорили о том, что своими силами нам не справиться, надо просить помощи из Москвы.

– Но в тот момент просить помощи ваше руководство не стало, – заключил Гуров. – Не стало, потому что убийца вдруг остановился. А ведь маньяки никогда не останавливаются…

– Да, у нас создалось впечатление, что преступник уехал из нашего города, – вступил в разговор лейтенант Соболев. – Конечно, это не означало, что расследование можно прекратить. Тем более был убит прокурор; это событие вообще неслыханное.

– За эти два года мы провели большую работу, – сказал майор Березин. – Кроме первых тринадцати подозреваемых было допрошено свыше пятидесяти человек! Но ни одному из них мы не могли предъявить обвинение.

– Улик не было?

– Да. Ни улик, ни показаний свидетелей.

– А что у нас, кстати, со свидетелями? Их что, вообще не было?

– В первом случае не было. Никто не видел, когда автомобиль Гурьянова остановился возле детского сада. Мы не нашли никого, кто при этом присутствовал.

– А камеры наблюдения? Ведь возле садика обязательно должна висеть камера!

– Она там была, – подтвердил Березин. – Но то место, где стояла машина Гурьянова, не попадало в поле зрения камеры.

– Очень интересно… – протянул Лев. – Такое впечатление, что преступник точно знал, что попадает в поле зрения камеры, а что нет. Редкая осведомленность! Может быть, этот человек имеет отношение к фирме, которая установила эту аппаратуру возле садика?

Оперативники переглянулись. Было очевидно, что эту возможность они не рассматривали.

– Но дело может обстоять еще хуже, – продолжал Гуров. – Этот человек мог иметь отношение к правоохранительным органам, точнее, к тому отделу, который ведает камерами наружного наблюдения. Тогда понятно, почему вам никак не удается его поймать. Он точно знает, где вы собираетесь искать, знает, как проходят поиски.

– Ты что же, Лев, предполагаешь, что убийца находится здесь, в Управлении? – спросил Крячко. – Или, того хуже, в этой комнате?

– Нет, я не считаю, что убийца в этой комнате, – усмехнулся Гуров. – Но какое-то отношение к полиции он может иметь. Во всяком случае, эту версию нужно проверить.

– Хорошо, это мы проверим, – отозвался Крячко. – Пусть капитан Куликов этим займется. А Соболев пусть проверит фирму, которая устанавливала аппаратуру возле садика. Вот, ты нам уже два направления работы дал. Может, еще что-нибудь подскажешь?

– Вообще-то я еще не ознакомился со всеми обстоятельствами этих четырех дел, – ответил Гуров. – Но кое-что все же могу подсказать. Меня, например, удивило малое количество допрошенных. Тринадцать человек, пятьдесят человек… Разве это цифры? Я считаю, что мы должны проверить буквально всех людей, кто имел хоть какое-то касательство к погибшим, хоть немного был с ними знаком.

– Но в случае с бизнесменами речь идет о сотнях людей! – воскликнул Березин.

– А в случае с журналистом Угрюмовым их еще больше, – поддержал его Куликов. – У него только в фейсбуке числилось больше тысячи друзей.

– Ну и что тут такого? – удивился Лев. – Вот и хорошо, что много связей, о которых нам известно. Каждую из них необходимо тщательно проверить. Каждую! А еще мне кажется, что вы недостаточно проверили версию, связанную с бизнесом первых двух погибших.

– Но если мы решили, что имеем дело с маньяком, при чем здесь бизнес? – возразил Крячко.

– А кто вам сказал, что мы обязательно имеем дело с маньяком? – возразил другу Лев. – Это что, где-то на скрижалях написано? В Книге судеб? Что, если убийца только выдает себя за маньяка? Так сказать, «косит» под него? Может, он считает, что так ему будет удобнее спрятаться?

Оперативники вновь переглянулись. Их лица выражали недоумение.

– Но… как же так? – выразил общие чувства лейтенант Соболев. – А как же все эти действия, типичные для маньяков? Крест, нарисованный на лбу Гурьянова, колбаса за пазухой у Касимова, заяц на заднем сиденье… А записки, найденные на телах Конягина и Угрюмова? Обычные убийцы так не поступают!

– Я и не говорю, что мы имеем дело с обычным убийцей, – ответил Гуров. – Наоборот, перед нами крайне необычный преступник. Преступник, имеющий, так сказать, свой особый почерк. Он вроде маньяк, а вроде бы и нет. Вот смотрите. У маньяка, как правило, все жертвы относятся к людям одного типа. Если это девушки, то они должны быть примерно одного телосложения, с одним цветом волос и так далее. Если мужчины, то должны походить друг на друга или же быть людьми одной профессии, похожего образа жизни. Я же пока ничего общего между погибшими не вижу. Решительно ничего общего! Общее только одно – все они жили в городе Заречье и занимали здесь не последнее положение. То есть все они были людьми достаточно известными. Но для того чтобы стать жертвами типичного маньяка, этого мало. В этом, я думаю, состоит трудность этого дела – в необычном облике преступника.

Четверо оперативников выслушали эту речь с большим вниманием. Потом майор Березин произнес:

– То есть что же получается? Убийца, которого мы ищем, – он и маньяк, и в то же время обычный киллер?

– Вроде того, – кивнул Лев. – Только киллер он все-таки необычный. И главное – мы не знаем его мотивов. Не знаем причин, по которым он убивает свои жертвы.

– Значит, ты считаешь, что мы должны сделать предельно широкую выборку? – начал Крячко. – Взять буквально всех, кто знал погибших, и всех их проверить?

– Да, с этого надо начать. А больше всего нас должны заинтересовать совпадения списков. Например, если один и тот же человек будет значиться среди знакомых и у Гурьянова, и, допустим, у журналиста Угрюмова. Работа, конечно, большая, но пока мы ее не проделаем, мы не сможем надеяться на какие-то результаты.

– Ну что же, – вздохнул Стас. – Давайте распределять погибших. Гурьянова пусть возьмет себе майор – он и так занимается им с самого начала. Касимова отдадим капитану Куликову, журналиста Угрюмова – тебе, лейтенант. А я возьму на себя прокурора Конягина.

– Я смотрю, ты не обременил себя работой, – заметил Гуров. – Прокуроры – народ замкнутый. Вряд ли у Конягина было много знакомых.

– Так я здесь человек новый, логично мне брать на себя меньший объем, – ответил на это Крячко. – Ну что, на этом первое рабочее совещание можно считать оконченным?

– Нет, подожди, – остановил его Гуров. – Вы мне дали довольно полное представление только об одном погибшем – Гурьянове. Хотелось бы знать кое-какие подробности и об остальных жертвах. Начнем с Касимова. Где он жил – в собственном доме или на квартире?

– Это пусть Куликов рассказывает, – повернулся Стас к капитану. – Он Касимовым занимался.

– Да, я с этим делом лучше знаком, – сказал тот. – Рустам Касимов, как и Гурьянов, жил в собственном доме, только совсем в другом районе, чем первый убитый. Обычная семья: жена, двое детей – обе девочки. Но дома он бывал мало, так как имел две страсти – работа и охота. То есть или разъезжал по своим магазинам и цехам, или проводил время на охоте.

– А что, ему много приходилось разъезжать? – спросил Гуров.

– Касимову принадлежали восемь магазинов, четыре колбасных цеха и еще одна фабрика. Кроме того, имелись еще склады, рабочее общежитие…

– И все в разных местах?

– Да, объекты разбросаны по всему городу. Цеха были небольшие, при этом все они находились на окраинах.

– А магазины? Они что, тоже были на окраинах?

– Нет, магазины, наоборот, в основном сосредоточены в центре.

– И кому досталось все это богатство – жене?

– Да, имущество после смерти Касимова перешло к его супруге. У Гурьянова, кстати, тоже так дело обстоит. Но вы же не станете подозревать жен, что это они организовали убийства мужей?

– Нет, не буду. Это было бы слишком невероятно, просто Голливуд какой-то. Меня интересовало другое. Значит, имущество Касимова было сильно разбросано, и ему приходилось много разъезжать… А какая, кстати, у него была машина?

– Наша, отечественная, – ответил капитан. – Джип «Патриот».

– И в этом джипе его и нашли задушенным… Кстати, еще один знак – машина тоже участвует в ритуале убийцы. Так, теперь немного о прокуроре Конягине. Его, как я знаю, долго волочили по снегу на снегоходе, а потом бросили замерзать. Стало быть, Конягин был любителем зимних прогулок?

На этот вопрос взялся ответить лейтенант Соболев.

– Михаил Конягин любил зимой кататься на снегоходе, а летом – на катере, – объяснил он. – И то, и другое у него было достаточно мощное.

– Такие прогулки редко устраивают в одиночестве, – заметил Лев. – Обычно организуется компания. А как в этом случае?

– Компания у Конягина действительно была, – подтвердил лейтенант. – Все свои, тоже работники прокуратуры с женами. Всего собиралось шесть-восемь человек. В компании был еще один снегоход – у следователя Вершинина. С этой техникой друзья выезжали на спортивную базу «Столбы». Там катались, иногда устраивали соревнования по фигурному вождению снегоходов, потом жарили шашлыки… Ну, все как обычно. А летом тоже ездили вместе, но уже на Каму, на турбазу «Родник». Там Конягин хранил свой катер. Катались, ловили рыбу, отдыхали…