Владимир Карасев
Планёрка

Тёплое июльское утро в небольшом провинциальном городке. Тишина и спокойствие. Среда. Без пятнадцати десять. Кабинет главного редактора местной районной газеты. Главный редактор Виктор Александрович задумчиво сидит за своим большим Т-образным столом, ожидая начала планёрки, назначенной на десять часов, и в рабочем блокноте неторопливо рисует маленьких симпатичных чёртиков. Чёртики у него получаются почему-то весёлые и беззаботные. Рядом с его рабочим блокнотом на гербовой бумаге лежит текст официального послания из местной администрации с неукоснительным указанием срочно повысить тираж районной газеты в два раза. Подобные послания приходят с постоянной периодичностью ровно два раза в год. И два раза в год этот вопрос очень серьёзно обсуждается сотрудниками редакции. Вот и сегодня предстоит обсуждение этого вопроса. Будет принято решение, сформулирована резолюция, сделаны предложения и отправлен ответ. А зимой опять предстоит отвечать на очередное указание. Всё как обычно: процесс идёт, но ничего не происходит.

Без пяти десять в кабинет не спеша входит главный бухгалтер Яков Соломонович, щупленький старичок в круглых очках, в старых потрепанных брюках, светлой рубашке и с толстой папкой бумаг в руках. Он усаживается в конце стола напротив редактора, молча раскрывает папку и углубляется в изучение принесённых им бумаг.

– Счета оплатили? – тихонько, не отрываясь от своего занятия, спрашивает главный редактор.

Яков Соломонович, не глядя на него, рассматривая свои бумаги, утвердительно кивает. Они вместе проработали много лет и давно понимают друг друга почти без слов.

В коридоре раздаётся шум и смех молодых парней, дверь широко распахивается, и в кабинет дружной толпой вваливаются трое сотрудников редакции. Её элита. Элита не потому, что они были какие-то избранные или гениальные. Просто это были талантливые и увлечённые ребята и других корреспондентов в редакции попросту больше не было.

Старший и самый опытный из них Андрей, севший на стул справа от редактора в конце стола рядом с Яковом Соломоновичем, недавно за серию опубликованных рассказов получил почётное звание «Золотое перо России». Второй корреспондент Лёха и молодой начинающий фотокорреспондент Сашка усаживаются рядом, напротив Андрея. Пока все располагаются, Лёха увлечённо продолжает рассказывать:

– Вы ушли, а я пошёл Светку провожать. По дороге она передумала ехать домой, и мы пошли ко мне.

– Так вы что, после ресторана ещё продолжали отмечать? – ненадолго отвлекаясь от своих чёртиков, глядя на Лёху, немного удивлённо спрашивает главный редактор.

– Ну да, – отвечает Лёха, – в парке, на скамейке.

Виктор Александрович не сильно осуждающе покачивает головой. Вчера они всей редакцией отмечали в ресторане День рождения Светки – подруги то ли Лёхи, то ли Андрея, понять было трудновато.

Светка – высокая, рыжая, стройная, ослепительно красивая девица, взбалмошная, независимая и очень талантливый художник – была любимицей всей редакции. Её обожали за острый язычок, взрывной и непредсказуемый характер и прекрасные картины местной природы, которые она писала маслом, и которые пользовались большим успехом не только в райцентре, но и поговаривали, что даже в Столице.

– Ну, так вот, – продолжает Лёха, – подхожу я утром к дому, а время – четыре часа.

– А что ты делал на улице в четыре утра, мы же в двенадцать расстались? – удивлённо глядя на него, спрашивает Сашка.

– Да Светка, зараза, захотела ночью шампанского. «День рождения у меня!» говорит, ну мне и пришлось тащиться за ним в супермаркет в четвёртом часу утра.

Андрей сочувственно хмыкает, главный редактор, продолжая рисовать чёртиков, опять не сильно осуждающе покачивает головой. Яков Соломонович смотрит на Лёху поверх очков, скептически вздыхает, и опять углубляется в изучение своих бумаг.

– Подхожу я к дому и, как вы думаете, кого я вижу, а?! – Лёха интригующе смотрит на присутствующих.

– Ну, без малейшего понятия, – с одесским акцентом неожиданно отвечает Яков Соломонович, на секунду отрываясь от изучения своих бумаг.

– Нашу дорогую Татьяну Степановну!

– Да иди ты… – в полном недоумении, отвалившись на спинку стула, поражается Андрей.

– Да-да. Я нисколько не преувеличиваю. С двумя огромными сумками, доверху забитыми водкой. А сама – в зюзю. Еле передвигается. Хотел я ей помочь дотащить эти сумки до её квартиры, но не успел. Она, покачиваясь, скрылась в своём подъезде. И как это прикажете понимать?

– Действительно, Виктор Александрович, – Андрей немного театрально обращается к главному редактору. – А где вчера вечером была Татьяна Степановна?

Главный редактор спокойно смотрит на Якова Соломоновича, Соломоныч поверх очков смотрит на Виктора Александровича. Редактор переводит взгляд на Андрея.

– Татьяна Степановна вчера была в местной командировке.

– А можно поинтересоваться – где?

Главный редактор утвердительно кивает.

– Вчера была презентация новой, недавно открывшейся в нашем городе, фирмы по производству алкогольной продукции.

– Вчера была!!! А почему нас с Лёхой не послали? Это же наша работа, мы бы такой репортаж забабахали…

– Ну, во-первых, Татьяна Степановна является начальником отдела рекламы нашей газеты. Кто, как не она организует у нас размещение рекламы. И как вы понимаете, реклама нам очень нужна. Рекламодатели хорошо за это платят. А мне надо, извините, выплачивать вам надбавки к зарплате. И, во-вторых, а как же тогда день рождения Светки?

Лёха и Андрей, молча, с нескрываемой досадой переглядываются. В это время открывается дверь и в кабинет входит Татьяна Степановна. Высокая, немного полненькая блондинка с красивой фигурой и великолепнейшим бюстом. Сегодня она пришла на планёрку почему-то в тонированных очках. Обойдя стол, она в полной тишине, под пристальными и ироничными взглядами сотрудников, неторопливо усаживается на стул между Андреем и столом главного редактора. Вытаскивает из своей сумочки блокнот и ручку, кладёт их перед собой, раскрывает блокнот и спокойно смотрит на главного редактора.

– Голова не болит? – наклоняясь к ней, ехидно шепчет Андрей.

Татьяна Степановна, не удостаивая его взглядом, отрицательно качает головой.

– Ну вот, все в сборе. Начнём.

Главный редактор берёт в руки лист бумаги, полученный из администрации, и неторопливо его зачитывает. Все сидят в глубоком молчании, ожидая дальнейших указаний.

– Какие будут предложения по увеличению тиража нашей газеты? – спрашивает Виктор Александрович.

– И что они себе там думают? – звонко произнося букву «ч», с одесским акцентом, закрывая папку с бумагами, отвечает Яков Соломонович. – У нас не берут даже то, что мы имеем. Как мы можем его поднять? Мы же и так живём на одной рекламе. Да разве это жизнь?

– Нашему населению этого тиража хватает, – дополняет его Лёха. – Не можем же мы, чтобы увеличить подписку на газету, заняться вопросами увеличения численности народонаселения нашего небольшого городка.

– А что?! Шикарная мысль, – откинувшись на спинку стула, с воодушевлением отвечает Андрей. – Только нас с тобой, Лёха, на весь город не хватит. Соломоныч, поучаствуешь в этом процессе?

Соломоныч досадливо и с укоризной смотрит на Андрея поверх очков.

– Мне бы с рекламой разобраться…, да и Циля Моисеевна будет против такого расклада. Мы находимся не в таком оптимистичном возрасте, любезный. Хотя…

И он задумчиво, что-то прикидывая в уме, начинает смотреть в окно. Словно на улице можно найти подсказку в этом вопросе.

– Мне кажется, что надо начать публикацию чего-то нового, захватывающего, необычного, – молодой фотокорреспондент Сашка, впервые участвующий в подобном совещании, с энтузиазмом обводит всех восторженным взглядом. – Про инопланетян, например, или аномальные явления. А то действительно в газете почти только одна реклама. Даже противно.

– Поосторожнее, молодой человек, – Татьяна Степановна с материнской снисходительностью смотрит на Сашку. – Не забывайте, что я вас всех кормлю.

– Ещё бы и напоила, – ехидно шепчет ей на ухо Андрей.

– Реклама конечно хорошо, – Лёха выразительно смотрит на Татьяну Степановну. – Но хотелось бы чего-то более существенного.

– Мужики, – Татьяна Степановна закрывает свой блокнот и обводит всех испытывающим взглядом. – Я давно прошу себе помощника. Я просто замоталась одна тянуть все финансовые поступления в редакцию. Да! У меня это хорошо получается, но без помощника я просто задыхаюсь. Я кручусь как белка в колесе, обеспечивая поступление рекламы в нашу газету и, поверьте, очень дорожу своим рабочим местом и прошу, чтобы и вы к нему тоже относились с уважением и пониманием.

– А с каким восторгом к твоему месту относятся все рекламодатели нашего города… – ехидно шепчет ей на ухо Андрей.

– Андрюха, – Татьяна Степановна оборачивается и нарочито яростно смотрит на Андрея. – Прошу не хамить. А то не скажу, что одну сумку я притащила в редакцию.

Лёха и Андрей сразу вскакивают и пытаются выйти из-за стола.

– Сидеть, – главный редактор строго смотрит на друзей. – Это фонд редакции и планёрка ещё не окончилась.

Друзья переглядываются и с нескрываемым сожалением возвращаются на свои места.

– Если бы был помощник, – философски замечает Соломоныч, задумчиво продолжая смотреть в окно, – то и сумок могло бы быть больше.

– Точно, – Лёха выразительно и со скрытым намёком, смотрит на Андрея. – А может быть, Светку пригласим в помощницы Татьяне?

Андрей с восторгом подмигивает Лёхе.

– Гениально! А то помощник случайно много выпьет и много не утащит. А вот Светка…

– Эта та рыжая бестия, которая на нашем редакционном пикнике голая в озере купалась? – Татьяна Степановна ехидно и презрительно смотрит на друзей.

– Не голая, а топлес, – поправляет её Сашка.

– Да там же смотреть было не на что!

– Почему, – искренне удивляется Лёха. – Мне нравится.

– Мне тоже, – добавляет Андрей.

– Мне тоже, – неожиданно задумчиво повторяет Виктор Александрович.

– И мне, – тихо-тихо дополняет Соломоныч, продолжая смотреть в окно.

– Ну, вы и кобели, – шепчет шокированная Татьяна Степановна.

Наступает непринуждённая тишина. Каждый думает о чём-то своём, но почему-то кажется, что все думают о Светке.

– А я сделаю шикарные фотографии с изображением сотрудников нашего нового отдела рекламы, – неожиданно и восторженно восклицает Сашка.

– Точно! Топлес, – вставляет Лёха.

– Вот тираж нашей газеты и поднимется, – быстро добавляет Андрей.

– Ну ты посмотри на них, – возмущённо хлопает руками по своим коленям Татьяна Степановна. – Ради тиража газеты готовы нас голыми пропечатать. Газету превратить в бульварное чтиво! Соломоныч, ну хоть ты им скажи!

– А что, – задумчиво что-то прикидывая в уме, неторопливо переводя взгляд на Татьяну Степановну произносит Соломоныч. – Это во все времена было доходным делом.

Татьяна Степановна, задыхаясь от возмущения, яростно сверлит взглядом сидящих сотрудников. Хорошо, что очки тонированные, а то бы она их всех просто испепелила.

– Виктор Александрович, – обращается к главному редактору Андрей, – а мысль ведь хорошая. Привлекаем Светку на общественных началах помощницей Татьяне Степановне. Думаю, что эффект будет весьма положительный.

– Не возражаю, – кивает Виктор Александрович. – Надо только со Светкой переговорить. Когда она может подойти ко мне в редакцию?

– Она поехала к родителям, – отвечает Лёха. – Будет завтра вечером.

– Так может, – Андрей обводит всех многозначительным взглядом, – перенесём наше совещание на пятницу, пригласим Светку, возьмём сумку, да и на природу рванём. Все вместе. Ведь погода такая шикарная стоит!

– Феноменально! Вот это мысль!!! – с восторгом подпрыгнув на стуле, поддерживает эту идею Лёха.

– Ну, тогда скидываемся по пятьсот рублей.

– Соломоныч, – Сашка с надеждой смотрит на бухгалтера. – А зарплата, когда?

– Как обычно, в понедельник.

– Лёха, а ты мне штукарь до зарплаты одолжишь?

Лёха утвердительно кивает и обращается к главному редактору.

– По-моему, хорошее решение вопроса, Виктор Александрович, как вы думаете?

– Пятница, говоришь. Ну что же, я не возражаю. Кому сдавать деньги?

– Конечно нашей очаровательной и обворожительной Татьяне Степановне, только она может разумно приобрести должную и соответствующую закуску.

– Лёха, а ты всё же подхалим по своей натуре, – улыбается довольная Татьяна Степановна.

Она уже не сердится и деловито начинает собирать деньги с присутствующих.

– Ещё будут предложения по теме совещания, – спрашивает, обращаясь ко всем, главный редактор.

Все напыщенно задумываются. Чувствуется, что мысли у большинства сотрудников находятся где-то совсем в другом месте.

– Помогите мне, – неожиданно восклицает, обращается ко всем Сашка. – Ну не выходят у меня из головы слова новогодней песенки. Вертятся и вертятся. Ничего поделать не могу. Сил больше нет!

– Откуда у тебя в голове появилась новогодняя песенка, – удивлённо спрашивает главный редактор. – Июль ведь на улице.

– Да это Светка вчера с ним хоровод в парке вокруг дерева водила. Вот у него и застряло, – иронично поясняет Андрей.

– Ну, надо помочь человеку, коллеги. А какая песня?

– «В лесу родилась ёлочка». Но не вся песня, а только один куплет.

– Какой?

– «Трусишка зайка серенький под ёлочкой скакал».

Все недоумённо переглядываются и опять глубоко задумываются. Возникает напряжённая творческая тишина. Неожиданно Андрей обращается к Лёхе, пристально глядя ему в глаза.

– Слушай, Лёха, а тебе ничего подозрительного не показалось?

– А что?

Лёха улыбаясь внимательно смотрит на Андрея. Внезапно во взгляде Андрея он видит прыгающих смешливых чёртиков, словно Андрюху распирает от смеха, но вид у него остаётся очень серьёзным.

– Трусишка зайка был серенький, – внимательно глядя на Лёху, медленно и глубокомысленно повторяет Андрей.