Пчёлочка златая
Фольклорная тетрадь
Владимир Попов

Александр Сизухин Фотограф

Андрей Васильев Компьютерная вёрстка

Юлия Архирий Автор обложки

© Владимир Попов, 2020

© Александр Сизухин, фотографии, 2020

ISBN 978-5-4498-3912-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вьюга

Воют вии за стеной.
Ходит холод за спиной,
и дрожит от страха
тонкая рубаха.

Вот какая вьюга
нам для перепуга!

Тараторы

Бабка тары тараторит.
Тараторит – словно вторит.

– Ты зачем семью оставил:
С ног на голову поставил?

То зашьёт, а то распорет…
Тараторит, тараторит.

– Бросил деток, как котят —
уж саму за пятьдесят.

…Головастый и губастый,
как совёночек глазастый.

То вздохнёт, то помолчит.
– Ма-ма… Ма-менька! – мычит.

Смотрит грустно в потолок,
как обиженный телок.

«Соберу года в беремя…»

Соберу года в беремя
и сюда приволоку.
Золотое было время
на серебряном веку.

Вдохновенные поэты.
Дамы дивной красоты.
Золотые эполеты
да Егорьевы кресты.

Отлетели птичьи трели
за небесный окоём.
Отгремели-отзвенели
колокольным хрусталём.

Эти мраморные лица
к нам из прошлого глядят.
И серебряные птицы
над могилами летят.

Шуточная

Я сидела на пеню,
ела сладку пельменю.
Подошёл американ
и залез ко мне в карман.

Полетела я в полицу —
пореветь и повиниться:

«Я сидела на пеню,
ела сладку пельменю.
Подошёл американ
и залез ко мне в карман…»

и т. д.

«Ходит Петя на рассвете…»

Ходит Петя на рассвете
у сарая, у повети.

То присядет у крыльца,
как мужик из-под Ельца.

То, как баба в хороводе,
всё кругами ходит, ходит…

Слышно, как шуршит солома
возле Светкиного дома.

«На дорожке, в переулке…»

На дорожке, в переулке,
собирает дед окурки.

– Расплодились чертенята,
словно осенью опята!

А на лавочке, в сторонке,
зреют бабки-пенсионки.

Корчат рожи, что есть мочи.
И хохочут, и хохочут…

«Рыбарь сидет на реке…»

Рыбарь сидет на реке,
как сиделец в кабаке.

Ничего не продаёт —
носом на волну клюёт.

Размотал свою беду
и повесил на уду.

Ты уди, уди, уда —
будет полна скворода.

Рыбные окрошки
споловиним кошке.

Рыбные отонки
подберут котёнки.

А хребеты-мощи —
для любимой тёщи.

«По реке плывёт корыто…»

По реке плывёт корыто,
полно девками забито.
Все поют и пляшут,
тянут тину-няшу.

По реке плывут ворота
рядом с бабой косоротой:
орет дикие слова —
над водою голова.

Голова садовая —
поругань дворовая.

Позади немножко —
мужики с гармошкой.

Пьяненькие в стельку,
и ревут про Стеньку.

Разина ты, разина —
у, кака заразина!

У плотины-загородки
подолы сушат молодки.

Вплоть до понедельника
праздники у мельника!

По старой дороге

По старой дороге, по старой дороге
бредут мои мысли, идут мои ноги…

Когда-то давно, в домотканой рубашке
ушли наши чуди от Пинеги к Вашке…

В какие угоры, в какие завесы
по старой дороге, по тихому лесу?..

Ушла моя молодость в дикие логи,
по тихому лесу, по старой дороге.

Какое безлюдье в таинственной жути —
лишь встретится крест на глухом перепутье.

Но как благодатно, под зовы кукушки
сидеть на пороге охотной избушки.

Леса первозданны в осеннем убранстве,
и чудятся чуди в чудесном пространстве.

Онса

Онса (или Онца) —
всю видать до донца.

По посёлку, за углом —
речка тиховодная.
Руку сунешь за угрём —
у, кака холодная!

Протекает тут и там —
прячется за елью —
разделяет пополам
всю Большую Щелью.

Огонёк в окне дрожит
в доме отдалённом.
И собака пробежит
по тревожным бонам.

Даль гудками запоёт…
С шорохом и хрустом
теплоходик подойдёт
к онсовому устью.

И сойдёт на бережок
тёмно-красно-глиновый
твой блестящий сапожок,
сапожок резиновый.
С жарким мёдом на губах,
всю ночь до рассвета
нацелуемся впотьмах
с почтальонкой Светой.

– — – — – — – — —
Онса – приток Вашки.

«Бабка ходит весело…»

Бабка ходит весело,
открывает ставни:
«Вот приедет на село
капитан-исправник!»

На привет один ответ
и одни страдания —
девяносто девять лет
бабушке Мелании.

Всё грозит она зело
коммунистам главным:
«Вот приедет на село
капитан-исправник!
Я под ноги постелю
душу, как солому,
нашу батюшке-царю
Николай Второму!»

Ясная звёздочка с неба упала
(хороводная)

Ясная звёздочка с неба упала.
Ой, лала, ой, лала. Ой!
За тёмным лесом, за лесом пропала.
Ой, лала, ой, лала. Ой!

Ты выходи, ясный месяц, на волю.
Ой, лала, ой, лала. Ой!
И освети мою девичью долю.
Ой, лала, ой, лала. Ой!

Будем на лодке с любимым кататься.
Ой, лала, ой, лала. Ой!
Будем с любимым за рученьки браться.
Ой, лала, ой, лала. Ой…

В поселении Резя

Ярко светят созвездья.
Громко птица поёт.
В поселении Резя
никто не живёт.

Опустели домишки.
Раны выбитых рам.
Только серые мышки
шебуршат по углам.

Смеха-плача не слышно.
Позабыта молва.
На часовне, под крышей
поселилась сова.

А цветок у порога
голубой-голубой…
Вековая дорога
зарастает травой.

– — – — – — – —
Резя – деревня в Лешуконье.

«Летят утки-перегудки…»

Летят утки-перегудки
с изумрудами в желудке.
Под крылами топь и гать —
как на блюдечке видать.

Вся деревня на виду,
как в доселенном году:
до колодца прядают
соседушки порядовы.
А домовы крыши
через печку дышат.

Дед полез на подволоку
и чекушку держит сбоку:
видно, старого без дела
полуночница заела.

Бабка мечется, как бес,
будто на иголках:
– Ты опять, старой, полез
к Ваньке Ёлкину!

А сноха в окошке
поправляет рожки,
светит без утайки
кофтой из китайки.
Парень честью дорожит —
мыслит о побеге:
у амбара возлежит
на пустой телеге.

За сараем целый ряд:
свиньи, овцы, куры…
И шабашники стоят,
и цыгарки курят.

И гуляет вороньё
посредине лужи…
И стоит себе ворьё,
опершись на ружья.

«Когда глаза закрою…»

Когда глаза закрою,
то слышу женский вой:
«Возьми меня с собою,
возьми меня с собой!»

Застылые, как тени —
вдвоём и поутру —
на скользких на ступенях
стоим в аэропорту.

Мне будут долго сниться
зелёные глаза.
Продрогнет на ресницах
горячая слеза.

Холодная округа
архангельской зимой…
И женский вой, как вьюга,
летает над землёй.

«Вот они поют припевки…»

Вот они поют припевки,
и поют, поют опять:
«Выходили красны девки
за околицу стоять».

Ничего не пожалею,
чтоб услышать тех девчат…
«Я тебя любовью тлею»
уплывает на закат.

А уже на небе позднем
одну звёздочку видать…
«Перестань, источник слёзный»
мою душу омывать.

Заплетуха

Спотыкаюсь я об тень —
еле ходят ноги…
Заплела судьбу плетень
поперёк дороги.

Оплетает каждый день —
ходит мимо денег.
Заплетает заплетень
не венок, а веник.

На плетень я тень навёл:
плетею за ухом
почесался и наплёл
эту заплетуху.

«Бабка по избе летает…»

Бабка по избе летает,
суетится со всех ног —
мне в дорогу собирает
подорожный узелок:
полбуханки хлеба,
три варёные картошки,
два яйца вкрутую,
луковицу
и бутылку воды.

– Ты возьми, возьми, сынок:
завязала в свой платок!

Развяжу я узелок
в перепутии дорог.

Полбуханки хлеба,
чтобы видеть небо.

Три варёные картошки,
чтобы сил было немножко.
Два яйца вкрутую —
тайну золотую.

Луковицу хрусткую,
как судьбину русскую.

И бутылочку воды,
со молитвой от беды.
Да любовь в придачу…

Я иду и плачу…

Хорошие слова

Здесь и Кла, и Ёл, у а
Вкомша и Кшма… ы о
Непонятные слова,
но зато хорошие.

Повстречались мне надысь —
справа или слева —
и болотная Горбсь, ы
и лесная вва. Е

я, Мтка, Пч и Дм, Ы ы о ы
Чй, Кв, Нш и на… о ы ю О
Хорошо быть молодым
и худым до звона!

Над рекою туман
(песня о Вашке)

Словно призрачный сон, будто морок-обман:
кто-то с берега машет рукою…
Над рекою туман, над рекою туман,
опустился туман над рекою.

Над рекою туман, над рекою туман…
Словно образ крестьянского рая —
над рекою леса, как старинный орган
величальные песни играет.

Над рекою туман. Над рекою туман…
Сколько неба и сколько покоя!
Породнила Река русских, коми-зырян —
и связала одною рукою.

Над рекою туман, над рекою туман…
И Коню ветер гриву погладит.
Навсегда улетит от людей чёрный вран.
И в лесах Птица гнёздышко сладит.

– — – — – — – — – — —

Конь – герб Лешуконья, Птица – герб Коми.

«Манефа жарит рыбу…»

– Манефа, жарь рыбу.

– Рыба вся…

– Жарь всю!

(Северная присказка)

Манефа жарит рыбу
на берегу реки…
Похожие на глыбы,
лежим, как бурлаки.

Мы дружно взгромоздились
на перекур-покой,
коль баржу разгрузили
с пшеничною мукой.

Манефа рыбу жарит —
такое объеденье…
Колдует-кочегарит,
а мне уже до фени.

Не вижу сини неба —
усталый, как батрак…
Один Степан из Кебы
смеётся, как дурак.

Хохочет во всю глотку,
как будто не устал:
«Я с берега на лодку
молодушек таскал.
Они, как горностаи,
обнимут, как во сне,
и тело распластают
по выгнутой спине».

От сладкого дурмана
вся Олема в дыму…
Мы смотрим на Степана,
завидуя ему.

«Налью я кружку чаю …»

Налью я кружку чаю —
уйду от суеты…
«Я без тебя скучаю», —
мне написала ты.

Осенняя погода.
И дождик поутру.
Скучает вся природа
по ласке и теплу.

И явно различаю
средь этой красоты —
«Я без тебя скучаю»,
как поздние цветы.

«Настя нас весь день ругает …»

Настя нас весь день ругает —
гнёт колючие слова:
«В речке хариус играет,
а вы колете дрова!»

Были мы удивлены —
чтобы не перечить,
побросали колуны
и пошли на речку.

Тихо вечер догорает…
Мы сидим, как люди —
в речке хариус играет,
а его мы удим.

Настя ходит и орёт,
долбит словно молотом:
«Скоро дождичек пойдёт,
А дрова не колоты!»

Смех и звон со всех сторон…
Вот тебе и здрасьте!
Всем большой, большой поклон
и привет от Насти…

В серебряную ночку

В серебряную ночку
звезда'ми мир прошит.
По тонкому ледочку
морозец шебуршит.

Молоденький морозец
гуляет и не спит.
И журавель-колодец
по-зимнему скрипит.

Асъя кыа*

За лесом, за Кебой,
в таёжной укроме,
под северным небом
живёт народ-коми.

Он чайке поморской
подобен в судьбе.
Есть Стефан Печёрский
в старинной избе.

И птица счастливо,
как малые дети,
кричит: «съя ка!«* – А ы
всегда на рассвете.

– — – — – — – — – — —
* Асъя кыа (коми) – утренняя заря

«Вы, мадам, влезая в лодку…»

«Вы, мадам, влезая в лодку,
не попортите колготку!»

Обхватил её без спроса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.