Александра Лисина
Мар. Тень императора

Пролог

«Ни хрена это не весело! – зло подумала я, глядя на повисшее на арматуре тело в защитном серебристом костюме. – Максимальная реалистичность… самый достоверный перформанс… да в гробу я видала такие перформансы!»

Пронзенное металлическими прутьями тело и впрямь выглядело настолько реалистично, что от одного его вида бросало в дрожь. Спутанные рыжеватые волосы, торчащий из спины штырь, стремительно образующаяся на полу багровая лужа… хорошо еще, что венчающий гору металлического мусора «труп» висел лицом вниз, и я не могла разглядеть деталей. Но, даже зная, что это всего лишь муляж, я предпочла отвернуться.

И черт меня дернул согласиться на участие в этом квесте! Да еще и пойти на абсолютно новый хоррор с пометкой «восемнадцать плюс»?

Знала бы я, что тут помимо затопленных локаций и азартно гоняющегося за игроками «маньяка» с бензопилой присутствуют такие вот инсталляции. И ладно, что ради них пришлось больше двух часов добираться до заброшенной промзоны. Ладно, что ненастоящий «маньяк» даже цапнул меня за лодыжку и под дружный визг участников группы уволок в темноту. Но дьявол! Прогнившие люки в полу – это уже перебор! Организаторам ни игроков, ни актеров не жалко?! «Маньяк», когда его сапог провалился сквозь эту гребаную дыру, аж взвыл! И меня заодно уронил! Видимо, чтобы я отключилась. А затем притащил сюда, чтобы я вдоволь налюбовалась видом реалистичного до отвращения трупа.

Я запрокинула голову и, заприметив отверстие в потолке, скривилась: слишком высоко.

– Эй, человек-маньяк! Ты еще здесь?!

Мне показалось, что наверху раздался шорох, но ответа я так и не услышала.

Понятно, что, как в любом квесте, тут повсюду висели видеокамеры, поэтому ничего плохого мне не грозило. В случае чего, увидят, отыщут, помогут. Но раз актер ушел, то получалось, что это действительно локация, а значит, из нее есть выход. Правда, искать его придется самостоятельно.

Вытерев ладони об игровой комбинезон, я двинулась в сторону едва угадывающейся в темноте стены. Ага. Вот она, родимая, – холодная, бетонная и сухая. Хм. Она-то сухая, а я после посещения затопленного подвала похожа на мокрую курицу. Если бы не комбинезон, уже отстукивала бы зубами чечетку, но спецодежду нам, к счастью, выдали водонепроницаемую, так что переохлаждение мне не грозило. Зато хлама под ногами валялось немерено. Я замучилась его обходить, а в процессе, не особо стесняясь в выражениях, припомнила и своего бывшего, из-за которого оказалась в этой дурацкой ловушке. И любовницу, с которой застукала его месяц назад в собственной квартире. И приятеля, который из лучших побуждений пригласил развеяться, но не предупредил, зараза, что тут будет так стремно. Попутно вспомнила актера-неумеху, едва не утопившего меня в верхней комнате. Организаторов, не позаботившихся об элементарной безопасности игроков. И продолжала упорно двигаться вперед, не смутившись ни разбросанными железками, ни торчащими отовсюду кусками арматуры. А когда рука наткнулась на пустоту, я и вовсе воспрянула духом.

Неужели все так просто?

Ни решетки, ни двери, ни замков на выходе не нашлось. Просто большая круглая труба, внутри которой можно было стоять в полный рост. Видимо, канализационная. Но, слава богу, не сточная, иначе я бы задохнулась от смрада. И хорошо, что после первого же поворота впереди показался свет. Ну а то, что при этом резко похолодало, выглядело уже сущими мелочами.

Минут через пятнадцать, когда холод стал пробираться под комбинезон, а морозец начал ощутимо покусывать за щеки, я с облегчением выдохнула: синоптики обещали на сегодня-завтра до минус двадцати, так что мороз – это хороший знак. Однако когда труба все-таки закончилась, то выяснилось, что вместо старого кирпичного завода, на территории которого располагались локации сразу для нескольких сложных квестов, меня забросило на заснеженное поле, на самом краю которого виднелся укрытый снегами лес.

– Что за фигня?! – пробормотала я, вцепившись озябшими пальцами в край трубы. Но глаза меня не обманывали: повсюду простиралось огромное поле, а над ним нависали свинцовые тучи, откуда потихоньку сыпался снежок.

Пока я озиралась и пыталась сообразить, куда это меня занесло, из леса донесся многоголосый волчий вой. А следом за ним на горизонте вспухло большое белое облако, словно в мою сторону, разбрасывая снег с заваленных сугробами рельсов, ринулся тяжелый локомотив.

Дурное предчувствие обожгло как огнем, заставив попятиться. Но как только моя рука перестала касаться изъеденного временем бетонного края, стена… попросту испарилась.

Я суматошно обернулась, но канализационной трубы и впрямь больше не было. А вместо нее, насколько хватало глаз, расстилалось все то же заснеженное поле, над которым дрожала и переливалась, будто голограмма, картинка той самой комнаты, откуда я так долго выбиралась. Замусоренной, захламленной, с целой горой металлических балок и торчащей во все стороны арматурой, на одной из которых, как раз под люком, висело обездвиженное тело в точно таком же серебристом комбинезоне, как у меня.

Но вот наверху метнулись какие-то тени. Сквозь дыру в потолке заглянуло незнакомое мужское лицо. Темноту разрезал острый, как нож, луч фонарика. После чего лицо мужчины исказилось. Рот раскрылся для крика, но ни одного звука до меня так и не долетело.

В этот момент в моей голове что-то щелкнуло, и стремительно зарождающиеся эмоции как отрезало. Ни боли, ни страха, ни разочарования, ни даже легонькой досады от мысли, что моя жизнь закончилась так нелепо. В двадцать семь надо семью заводить, детей растить, карьеру строить… но у Марины Извольской, секретаря-референта одной из крупных столичных строительных фирм, ничего этого уже не будет. Просто потому, что кто-то недостаточно хорошо выполнил свою работу, а кто-то, напротив, настолько удачно вжился в роль, что это привело к трагедии.

Впрочем, а чувствую ли я себя обиженной или разозленной на чужую глупость?

Увы. Сейчас я совсем ничего не чувствую. Просто стою и смотрю, как одну за другой в подвал сбрасывают веревки. Как торопливо спускаются по ним люди в ярко-рыжих жилетах. Как в гнетущей тишине снимают с арматуры тело в окровавленном балахоне. А когда от неосторожного движения голова чуть поворачивается и из-под спутанных волос проступает знакомое лицо с широко раскрытыми глазами, я даже не пугаюсь.

Совсем.

Ничто в моей душе в тот момент не шелохнулось. Она словно вымерзла от холода, заледенела от осознания, что тело на «голограмме» действительно мое. И встрепенулась, лишь когда неподалеку снова раздался заунывный волчий вой, после чего совсем рядом скрипнул снег, а еще через миг моего затылка коснулось чужое дыхание.

Медленно обернувшись, я подняла взгляд и замерла, не зная, удивляться мне или бояться.

Волчица. Огромная. Белая, как снег, широкогрудая и синеглазая. Она стояла напротив и внимательно изучала меня сквозь поднявшуюся с ее приходом метель. Сперва показалось, что густая шерсть покрыта сосульками, поэтому зверюга выглядела слегка… угловатой, что ли? А потом я поняла: волчица не совсем реальная. Сотканная из поземки и снежного вихря, она выглядела невесомой и призрачной. Точно такой же, как мечущиеся за ее спиной четырехлапые тени.

Хотя, может, это не тени, а души?

Неожиданно из груди волчицы вырвался низкий рык, похожий то ли на зов, то ли на приглашение. Моей щеки коснулся теплый язык. За спиной раздалось шумное дыхание. Вокруг нас сомкнулись полупрозрачные, созданные все из той же метели души… и мне вдруг стало хорошо. Я ощутила, что здесь, на бескрайних ледяных просторах, все еще кому-то нужна. Меня позвали, приняли и пригласили. Не знаю, куда и зачем, но, наверное, лучше быть в стае, чем остаться одиночкой. И лучше иметь хоть какую-то цель, чем целую вечность бесплодно бродить по пустой равнине.

Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. А когда смогла их открыть, мир вокруг снова изменился. Точно так же, как изменилась и я. Теперь вместо ног у меня были могучие волчьи лапы. Вместо пустоты в душе – ощущение единения с такими же, как я, неприкаянными душами. А вместо смутных догадок – твердая уверенность, что разразившаяся торжествующим воем, сорвавшаяся с места стая и впрямь преследует какую-то важную цель.

Это была последняя связная мысль, которая посетила мою голову. А затем щеки во второй раз коснулся волчий язык, и то, что называется искрой человеческого разума, окончательно во мне угасло, не оставив после себя ни сожалений, ни сомнений, ни тревог.

Глава 1

Когда я снова осознала себя, вокруг было тихо и темно. Голова казалась пустой, в памяти не мелькало ни одной четкой картинки. И даже связных мыслей в моем сознании не появилось, хотя почему-то казалось, что так было не всегда.

Лежать, свернувшись калачиком, оказалось привычным и вполне удобным, только очень уж жестко. Проведя ладонью перед собой, я поняла, что нахожусь на каменном ложе. Что камень твердый и шершавый, но при этом закругленный с краю и испещрен непонятными знаками, будто это не камень вовсе, а самый настоящий алтарь.

С некоторым трудом сев, я огляделась и обнаружила сразу три необъяснимые вещи.

Во-первых, проснулась я на открытом всем ветрам холме посреди дымящихся руин, лежащей на большом плоском валуне. Похоже, совсем недавно на этом месте стоял дом. Но сейчас над моей головой не было крыши. От стен остались каменные остовы, а по всей округе были разбросаны громадные, местами все еще спаянные строительным раствором камни, которые неведомая сила умудрилась сначала опалить до черноты, а затем разметала по сторонам.

Во-вторых, на улице царила зима. С закрытого облаками неба непрерывно сыпался снег. Сухой, колючий… он крохотными песчинками оседал у меня на руках, на длиннющей, до самых пят, ночной рубашке и на неестественно длинных волосах, которыми можно было прикрыться как покрывалом. Он загадочно искрился в рыжеватом свете на редкость крупной, словно подернутой оранжевой дымкой, луны. Но что самое интересное, за каждой снежинкой в воздухе оставался след. Где синий, где зеленый, где просто белый. Считай, все пространство над руинами оказалось расцвечено этими непонятными нитями. Но при этом меня они не касались. Более того, даже подались назад, когда я протянула руку и попыталась до них дотронуться.

В-третьих, на улице явно было не жарко, однако я этого совершенно не ощущала. Мне было вполне комфортно сидеть на голом камне в одной лишь тонюсенькой рубашке и с босыми ногами, на которых, между прочим, не таяли успевшие попасть на кожу снежинки.

Все это рождало три закономерных вопроса: «Где я? Как здесь очутилась? И что произошло, если температура моего тела стала близка к температуре окружающей среды?»

О том, что когда-то давно была человеком и откликалась на имя Марина, я после небольшого усилия все-таки вспомнила. Кое-какие события из прежней жизни в моей памяти хоть и с трудом, но тоже постепенно воскресли. Вплоть до того мига, как я повстречала стаю призрачных волков. А вот дальше – все, темнота, будто из фильма вырезали кусок.

Подняв руки, я с некоторым облегчением отметила на них отсутствие трупных пятен и, чего греха таить, порадовалась, что не стала зомби или какой-то неведомой тварью. Однако размеры и форма ладоней смущали: раньше они были больше и не такими пухлыми, что ли? Кожа казалась сероватой. Да еще волосы… Помнится, после разрыва с бывшим я укоротила свои лохмы на ладонь, сделав стрижку совсем короткой. А сейчас они были такой длины, словно их полжизни не подрезали. Да еще и кардинально сменили цвет, превратившись из рыжеватых в темно-русые.

Я осторожно ощупала свое изменившееся лицо и ненадолго прикрыла веки: все верно. Лицо тоже не мое. Круглое, с пухлыми щечками и совсем не тех пропорций, что нужно. Хотя чего уж там! Все мое тело было не таким, каким нужно. Все в нем казалось неправильным!

Наверное, потому что оно было детским?

Да еще и не моим?

Прислушавшись к себе, но не уловив в душе ни единого намека на панику, я снова порадовалась. Закатывать истерику или биться головой о камни было бы контрпродуктивно. В прежней жизни, надо признать, мне была свойственна излишняя эмоциональность, но сейчас, когда ее не стало, я поняла, что так намного лучше. Отсутствие эмоций не мешало наблюдать, анализировать и делать выводы. А еще оно позволило спокойно воспринять факт своего появления в этом непонятном месте и хладнокровно признать, что фантасты все-таки не врали: жизнь после смерти возможна, параллельные миры тоже есть, а в этих самых мирах раз уж существуют алтари, то должна быть, наверное, и магия?

Я снова присмотрелась к разноцветным нитям в воздухе. Но как только до меня дошло, что на самом деле они висят там самостоятельно, а снежинки их просто тревожат, когда падают, где-то неподалеку послышался грохот копыт.

Кажется, сейчас что-то будет…

Я слезла с алтаря, окинув быстрым взглядом припорошенные снегом руины, а когда из-за холма гурьбой вывалилась толпа всадников, на всякий случай отступила назад.

Их было полтора десятка: рослых, а по сравнению со мной так и вовсе гигантских, коней с такими же крупными седоками. При этом выглядели они довольно странно – такими же серыми, как я, блеклыми, со смазанными, но вполне различимыми лицами, как если бы я смотрела на них сквозь мутные линзы. При этом люди переговаривались, от лошадей валил пар, они всхрапывали, топали копытами, а их гривы совершенно нормально развевались на ветру. Так что я даже не поняла, почему воспринимаю их как персонажей черно-белого кино. Но решила, что переживать по этому поводу рано. В данный момент у меня были проблемы посерьезнее.

Когда всадники остановили скакунов и принялись один за другим спрыгивать на землю, я сравнила их рост с единственным уцелевшим на холме деревом и поняла, что люди все-таки обычные. Это я слишком маленькая. Лет пять-шесть моему новому телу, не больше. И росточку в нем примерно по бедро взрослым мужчинам, которые при виде моей одинокой фигурки ощетинились оружием, а затем проворно окружили алтарь.

Я мысленно вздохнула.

Все-таки до последнего хотелось надеяться, что насчет другого мира я ошиблась. Но нет: кольчуги на незнакомцах выглядели настоящими. И меховые плащи с капюшонами. И грубой выделки ремни на поясах. И такой же грубоватой работы сапоги. Не говоря уж о непонятного покроя одежде и мечах.

Что еще огорчило, так это то, что окружившие меня мужчины продолжали переговариваться, а вот переводчика с собой взять позабыли. Я не понимала ни черта из того, что сумела расслышать. Неизвестный язык. Непонятная гортанная речь, даже отдаленно не напоминающая ни одно из известных мне наречий. Но, наверное, говорили все же о пожаре, о взрыве, который разнес на куски дом, и конечно же обо мне. Нападать не пытались. Оружие вскоре убрали в висящие на поясах ножны с непонятными клеймами. Потом половина из незнакомцев отступила, принявшись обыскивать холм. А из тех, кто остался, к алтарю подошел и опустился на корточки сравнительно молодой мужчина, при виде которого у меня екнуло сердце.

Он не был так уж красив, этот широкоплечий брюнет, чтобы при виде него сладко замирало сердце. Ничто в нем с ходу не цепляло взгляд. Ни жесткое волевое лицо. Ни резковатые черты. Ни такие же темные, почти черные глаза, истинный цвет которых я так и не смогла определить. Лежащие в беспорядке волосы, еще более темные, чем у меня, придавали его облику небрежности, а плотно сжатые губы – суровости, если не сказать жестокости. Но все же мой взгляд прикипел к нему мгновенно, потому что вокруг него вилось целое облако тесно переплетавшихся между собой разноцветных нитей. Красных, синих, белых… Настолько красивых, что к ним захотелось немедленно прикоснуться. И до того ярких, что на их фоне и без того серый мир казался мертвым и пустым.

Мужчина что-то сказал, когда я завороженно сделала шаг навстречу и коснулась кончиками пальцев его небритой щеки. От прикосновения меня словно током прошило: незнакомец был безумно горячим. Его кожа буквально пылала, резко контрастируя с обосновавшимся во мне холодом. Она обожгла, но при этом и неожиданно напомнила, что такое тепло. Тепло чужой ладони, улыбки, объятий. Тепло участия и просто… самое обычное тепло, о котором я почти позабыла.

Я вдруг в полной мере ощутила, что на улице зима. Порывы ветра, нещадно треплющие мою рубашку. Голые ступни, наполовину зарывшиеся в сугробе. И снег, который сам собой начал таять на моем внезапно раскрасневшемся лице.

Я едва рот не разинула от удивления, когда струящиеся вокруг мужчины нити охотно опутали мою ладонь и игриво ее пощекотали. Они тоже были теплыми! Я почувствовала это! А потом испуганно ойкнула, потому что мужчина без предупреждения подхватил меня на руки и одним движением распрямился.

Земля отдалилась так быстро, что от неожиданности я вцепилась в незнакомца своими детскими ручками и инстинктивно прижалась. Но он и впрямь был теплым. Такой восхитительно горячий, живой и умеющий на удивление красиво смеяться. При виде моей оторопи он так развеселился, что в нашу сторону начали недоуменно оборачиваться. А я невольно заулыбалась в ответ, всматриваясь в довольно прищуренные глаза, по-прежнему робко касаясь пальчиками его шеи, осторожно трогая выбившиеся из-под капюшона прядки темных волос и с удивлением сознавая, что я больше не хочу возвращаться в холод. Рядом с этим человеком во мне что-то менялось. Стремительно заполнялась та безэмоциональная пустота, которая поначалу спасала от паники. И вместе с тем, сидя у него на руках, мне совсем не было страшно. Напротив, я словно домой вернулась. Родную душу встретила…

А потом смех оборвался.

На лбу мужчины появилась тревожная складочка. Он отстранился. Нахмурился. А затем оторвал меня от себя и, держа на вытянутых руках, с подозрением всмотрелся снова.

Оказавшись на холоде, я инстинктивно потянулась обратно, до последнего цепляясь за льнущие к коже разноцветные нити. Пыталась что-то сказать, но язык почему-то не слушался.

Незнакомец что-то спросил. Или позвал кого-то – я не разобрала. А затем его вдруг толкнули в плечо, ударили по рукам, после чего мужские пальцы разжались, и я с приличной высоты упала в сугроб, ударившись пятой точкой о наледь. Да так больно, что на глаза сами собой навернулись слезы.

Я подняла глаза на мужчин: они спорили. Вернее, тот, что меня держал, недовольно хмурился, а второй ему что-то быстро и раздраженно говорил. При этом в мою сторону они уже не смотрели. Кажется, им стало все равно? Но за что они так со мной? И почему отвернулись, бросив на снегу, точно беспородного щенка?!

С трудом поднявшись, я хотела их об этом спросить, но не успела: неподалеку снова раздался волчий вой. Да, похоже, тот же самый, что я слышала и в прошлой жизни. На удивление громкий, полный нетерпения, предвкушения и нескрываемого торжества: казалось, стая напала на след добычи и теперь изо всех сил спешила ее догнать.

Заслышав волков, разошедшиеся по холму люди дружно поменялись в лицах. Мне даже показалось, что в чужих глазах промелькнул испуг, но длилось это буквально мгновение. Один-единственный миг, когда в воздухе скопилось почти осязаемое напряжение. После чего кто-то оглушительно свистнул. Тревожно заржали и заметались оставшиеся без присмотра кони. Затем мужчина, который меня держал, отступил на шаг, быстро огляделся. Его губы наконец разлепились, а в воздухе прогремела непонятная команда. Заслышав ее, люди быстро переглянулись. Тот воин, что заставил командира меня выпустить, махнул в мою сторону рукой, то ли предлагая прибить, то ли прогнать прочь. Но после этого прозвучала еще одна команда, мужчины одновременно развернулись, а еще через пару мгновений весь отряд принялся спешно запрыгивать в седла.

Я успела только растерянно моргнуть, как руины опустели, и только быстро удаляющийся грохот копыт да взвившаяся над холмом снежная пыль подсказывали, что совсем недавно тут были посторонние.

Нет, вы представляете?! Они бросили меня! Посреди сугробов, беспомощную и почти голую!

Предводитель, который уезжал последним, на миг обернулся, но у меня не нашлось слов, чтобы выразить всю глубину охватившего меня разочарования. Ощущение совершенного предательства оказалось так сильно, что я не захотела смотреть на это жестокое лицо. Поэтому резким движением отвернулась и направилась к краю холма. Оступаясь на покрытых снегом камнях, оскальзываясь на обледеневшей тропинке, увязая в снегу по колено. Босая. Растрепанная… я во второй раз в жизни шла к волчьей стае, готовясь к тому, что снова перестану быть человеком.

Впрочем, внутри отчего-то зрело ощущение, что во второй раз сделать это будет намного легче. А еще мне показалось, что промежуток времени между смертью в подвале и пробуждением в новом мире был не таким уж большим.

Прислушавшись к волчьему вою, я с некоторым трудом, но все же вспомнила кое-что важное. Долгую полярную ночь. Снежную пыль на кажущейся бесконечной дороге. Стремительно несущиеся в темноте высокие тени, время от времени издающие уже знакомый вой… Оказывается, это так важно, когда в сгустившейся тьме ты не один. Но еще важнее становится чувство единения. Когда плечом к плечу бежишь рядом с теми, кого ощущаешь так же, как себя. С кем можно общаться одними лишь мыслями. На инстинктах. Одним только касанием.

Уже различив в быстро приближающейся снежной буре силуэт огромной волчицы, я опустила плечи.

Да, сейчас я вспомнила и то, что на какое-то время стая заменила мне семью. А услышав знакомый зов, молча кивнула, тем самым подтверждая, что готова вернуться. Помню о них. Дорожу нашей связью. И той общей целью, которая у нас когда-то была. Я крепко зажмурилась, почувствовав, как рядом взвихрился самый настоящий смерч. Приготовилась упасть на четвереньки, чтобы больше никогда не вспоминать этот жуткий день…

А затем сдавленно охнула, потому что сзади меня поперек талии внезапно обхватила крепкая рука. Вскрикнула, ощутив, что снова лечу. А затем уткнулась носом во что-то мягкое и живое. Прижалась к теплой шее. Жадно вдохнула, но тут же поняла, что это совсем не та шея, которую я хотела бы обнять. Расстроилась. Как-то сразу обессилела. Обмякла. И провалилась в спасительную темноту.

Когда я открыла глаза снова, то обнаружила, что лежу в постели, до подбородка укрытая одеялом, а рядом сидит незнакомый мужчина и с озабоченным видом крутит в руках золотую сережку-гвоздик.

При этом все вокруг снова стало ясным и четким. Мир опять обрел привычные краски. Сидящий рядом мужчина тоже выглядел совершенно нормально. Правда, был настолько увлечен своим занятием, что далеко не сразу заметил, когда я открыла глаза.

Он оказался не слишком молодым, но определенно ухоженным. Навскидку я дала бы ему лет пятьдесят с хвостиком. Худощавый. Сероглазый. С приятными чертами лица и на удивление длинными светлыми волосами, которые ровными прямыми прядями спускались почти до середины груди.

Уши нормальные! Да-да, первым же делом проверила. Глаза не раскосые. И вообще никаких признаков неземной эльфячей красоты на его физиономии не наблюдалось. Хотя чем-то он, если честно, был похож на киношного Арагорна. Только постарше. Но, судя по внешнему виду, не входил в компанию воинов, которые намедни бросили меня на произвол судьбы.

Угрожающего впечатления он тоже не производил и оружием в меня не тыкал, что обнадеживало. Из одежды на нем была длинная темно-синяя хламида, расшитая серебряными узорами. Красивая, стильная. Идеально подходящая как к неординарной внешности незнакомца, так и вписывающаяся в несколько вычурную, но все же смутно напоминающую средневеково-аристократичную обстановку помещения. Где первым же делом привлекала внимание большая кровать, откуда я и взирала на новый мир с внезапно проклюнувшимся любопытством.

Мой бывший босс всегда говорил, что в любом незнакомом деле стоит заранее определиться с путями отступления, поэтому сразу после мужчины меня заинтересовало наличие окон и дверей. Первых в комнате оказалось два, причем все по левую руку от меня и на такой высоте, что с моим ростом туда было не взобраться. А вот дверь я приметила всего одну. Напротив кровати. Большую такую, деревянную, сверху донизу покрытую причудливой резьбой и наверняка тяжеленную, открыть которую самостоятельно у меня бы точно не получилось.

Наконец мужчина заметил, что я пошевелилась, и вскинул голову, одновременно улыбнувшись.

Ну, точно. Один в один Арагорн в зрелости. Так его и буду, пожалуй, называть, пока не представится.

Какое-то время мы с мужиком таращились друг на друга, а затем он что-то спросил на своем тарабарском языке и бросил быстрый взгляд на сережку. Я тоже на нее посмотрела – ничего особенного. Кусочек золота с совсем уж крошечным бриллиантиком в центре. И с чего бы этому типу так пристально на него смотреть?

«Арагорн» опять что-то спросил. А когда я промолчала во второй раз, поднял сережку повыше и заговорил снова, при этом показывая то на нее, то на меня и одновременно с этим внимательно всматриваясь в мое лицо. Но я и сейчас не могла ему ответить. Кроме разве что «моя твоя не понимает» или что-то вроде того.

Он неожиданно поднялся с постели и растерянно поскреб затылок, словно не мог сообразить, что же со мной делать. Мне же тем временем срочно приспичило в туалет. Да, такая вот банальность. Поэтому, кое-как выпутавшись из-под одеяла, я спустила вниз ноги. Осторожно сползла с высокой на редкость кровати. А когда «Арагорн» удивленно замер, выразительным жестом помялась и всем видом показала, что вот прямо сейчас умру, если он срочно чего-нибудь не предпримет.

Сообразив, в чем дело, мужик с досадой цокнул языком и направился в угол, где под тяжелой фиолетовой шторой обнаружилась узкая дверка. Я, слегка пошатываясь на непривычно маленьких ножках, с трудом до нее дотопала. Демонстративно захлопнула дверь перед изумленно вытянувшейся физиономией хозяина. Оглядев нашедшийся за дверкой санузел, нашла его вполне современным. Однако когда приподняла край абсолютно чистой, но явно не моей рубашки и собралась присесть на чудо местной сантехнической мысли, то вот тут-то меня и настигло второе за сутки потрясение.

Не веря сама себе, я задрала рубашку до груди и в шоке уставилась на свои ноги… вернее, чуть выше… туда, где не должно было расти ничего лишнего. Неверяще ощупала себя, после чего метнулась обратно в комнату, отыскала стоящее в углу большое настенное зеркало. И, убедившись, что в туалете мне не примерещилось, села прямо на ковер, выдав от неожиданности писклявое:

– Да твою ж мать!..

Доставшееся мне тело оказалось мужским, несмотря на длинные волосы, маленький рост и пухлые щечки. Это было немыслимо, невероятно, но сию бесспорную истину наглядно подтвердил недавний осмотр! И то же самое продемонстрировало зеркало, из которого на меня расширенными от шока глазами таращился полуголый пацан, в полнейшей растерянности сидящий сейчас на ковре.

Мальчишка… русоволосый, сероглазый, лет пяти или шести от роду.

Из моей груди вырвался нечленораздельный звук, который стоило бы интерпретировать как самое изощренное и грязное из всех существующих в этом мире ругательств. Однако паника отступила так же быстро, как и накатила.

Да, мальчишка. Ну и что? Зато живой и здоровый. Можно подумать, если бы меня предупредили заранее, я бы отказалась от такого шанса!

Я все еще в растерянности провела ладонью по длинным волосам, но времени на раздумье и переоценку ситуации мне не дали.

– Очень хорошо, – с нескрываемым удовлетворением произнес чей-то голос из-за спины, заставив меня отыскать в отражении давешнего «Арагорна». Тьфу ты. Чуть про него не забыла. – Наконец-то ты заговорил, и мне удалось поймать нужную комбинацию звуков. Перевод, конечно, неточный, но, надеюсь, теперь ты меня понимаешь… так, мальчик?

Я перевела замедленный взгляд на серьгу в его руке и замерла, обнаружив, что теперь бриллиант в сережке светится потусторонним зеленым светом.

– Ты меня ведь понимаешь? – настойчиво повторил «Арагорн», пристально всматриваясь в зеркало.

Я так же заторможенно кивнула.

– Замечательно. Тогда я сейчас закреплю переводчик, и после этого мы поговорим.

Я кивнула еще раз, чувствуя, как после внезапной вспышки на меня вновь накатывает знакомое равнодушие.

Первый шок прошел. Едва проявившиеся эмоции пугливо отпрянули и спрятались где-то глубоко внутри, словно их и не было. А я, анализируя перемены в собственных ощущениях, лишь слегка дернулась, когда мужчина подошел, одним движением проколол мне левое ухо и вдел в него мерцающую зеленым огнем серьгу.

– Ты закончил? – поинтересовался он, взглядом указав на приоткрытую дверку возле сдвинутой набок шторки.

Я мотнула головой и неуклюже поднялась: да, надо было освободить мочевой пузырь, вновь напомнивший о себе неприятными позывами. Собравшись с силами, вернулась в заветную комнатку, немного помучилась, но все же решила деликатную проблему. Затем расправила рубашку, чувствуя себя на редкость глупо. А когда снова заявилась в спальню и перехватила недоверчивый взгляд незнакомца, поморщилась: ну что? Инструкция к новому приобретению в комплекте не поставлялась. Пришлось разбираться самостоятельно, а это, между прочим, не так просто.

– Меня зовут рино Тизар аль Ро, – медленно произнес «Арагорн», когда я забралась обратно на постель и натянула одеяло до самого горла. – Приставка «рино» означает, что я маг. Хотя, полагаю, ты об этом и так догадался.

«С чего бы это?» – чуть не поинтересовалась я, но, перехватив внимательный взгляд, прикусила язык.

Я выгляжу как мальчишка и должна вести себя соответственным образом. Что я знаю об этом человеке? А об этом мире? Может, у них тут мужские гаремы процветают. А может, рабство. Или еще какая-нибудь гадость. Меня здесь некому защитить и некому спасти, если что-то пойдет не так. А в этом теле я даже за себя не смогу постоять, поэтому лучше проявить осторожность.

– Как твое имя, мальчик? – снова открыл рот «Арагорн». То есть Тизар, конечно. – У тебя ведь есть имя?

Под его внимательным взглядом я прокашлялась.

– Мари-и…

Но сообразила, что представляться полным именем будет глупостью, и поспешила исправиться:

– Мар.

– Хорошо. Что ты о себе помнишь?

– Ничего, – отвела глаза я, мысленно добавив: «Ничего хорошего». Но мага, по-видимому, это устроило. Он перестал буравить меня взглядом. После чего снова подошел к постели, присел на краешек и, показав открытую ладонь, создал на ней небольшой огненный шарик.

– Что ты видишь, Мар?

Я помедлила, но никакого подвоха в вопросе не обнаружила.

– Огонь.

– А сейчас?

Что именно сделал Тизар, я не поняла, но огонь с его ладони исчез. Не в смысле совсем – я по-прежнему чувствовала, что шарик там есть, просто по неизвестной причине перестала его видеть. А потом с опозданием поняла, что с момента пробуждения не различаю в воздухе разноцветных нитей. Мир-то стал обычным, а вот нити испарились, будто их никогда не было, и это неожиданно напрягло. Быть может, поэтому я что-то сделала… подумала? Или просто захотела их вернуть? После чего мир знакомо поблек, потускнел, а затем внезапно расцветился сотнями идущих во все стороны ниточек: зеленых, красных, желтых…

И вот тогда я увидела Тизара совсем иначе. Теперь он стал похож на слегка размытый, опутанный настоящим коконом из тончайших нитей силуэт. Красивый такой, преимущественно сине-фиолетовый, но все еще человеческий силуэт, на ладони которого по-прежнему находился комочек магии. Только теперь это был не огонек, а клубок красно-рыжих нитей, которые шевелились и пульсировали, словно живые.

Маг тем временем нетерпеливо повторил:

– Мар? Что ты видишь?

– Огонь, – неохотно повторила я, все еще таращась на магический шар. Это ведь все равно огонь, правда? Просто я воспринимаю его немного иначе.

– Он тебе нравится? – задал совершенно неожиданный вопрос маг, и я, прежде чем успела подумать, брякнула:

– Нет.

– Почему? – мягко поинтересовался Тизар, подбросив шарик на ладони.

Я поджала губы, но отступать было поздно.

– По-моему, это не ваш цвет.

– Верно, – несказанно удивил меня мужчина. – Огонь – не моя стихия. Хочешь, я отдам его тебе?

Я заколебалась:

– Нет. Не хочу.

– Почему?

– Я не знаю, что с ним делать, – после секундного молчания призналась я и подняла на мага настороженный взгляд.

Тизар, как ни странно, улыбнулся. После чего протянул руку и вложил кусочек магии в мою повлажневшую от волнения ладошку. Я сначала напряглась, но клубок нитей был очень маленьким и теплым. Действительно, как настоящий огонек. И он так забавно щекотал кожу, что я машинально сжала пальцы и вздрогнула от неожиданности, когда огонек с тихим «пфф!» испарился, составлявшие его нити поблекли, а оставшийся после них красноватый дымок с готовностью втянулся в мою ладонь.

– Очень интересно, – пробормотал маг. И пока я соображала, что к чему, создал еще три огонька: синий, зеленый и желтый. Не спрашивая разрешения, он сгрузил их мне на руку и хмыкнул, когда они один за другим испарились. Вернее, втянулись под кожу, как будто их туда притянуло магнитом. – Как себя чувствуешь?

Я снова прислушалась к себе.

– Хорошо.

– Ты не устал? Тебе не хочется спать?

Я снова мотнула головой, мысленно отметив, что, напротив, ощущаю небывалый прилив сил. А еще меня посетило чувство голода. Пока еще слабое, но стремительно крепнущее и грозящее с минуты на минуту громко квакнуть из совершенно пустого желудка.

– Еще лучше, – усмехнулся Тизар. – Я бы, конечно, хотел с тобой позаниматься, но прежде нужно кое с кем тебя познакомить. Ты не против увидеться с гостем, Мар?

Я снова насторожилась:

– Зачем?

– Этому человеку предстоит решить твою судьбу. Но прежде чем это случится, я бы хотел, чтобы он на тебя взглянул.

У меня нехорошо заныло под ложечкой: а вот и подстава. Ну не могло быть такого, чтобы знакомство с новым миром и его обитателями прошло без эксцессов. Что-то назревало в отношении моей персоны. Я где-то прокололась? Кто-то догадался о попаданке? Но не в моем положении было спорить или протестовать. А маг тем временем поднялся на ноги, ненадолго вышел, а вскоре из коридора раздался его приглушенный голос:

– Ваше величество…

Честное слово, в тот момент у меня возникла мысль, что пора отсюда линять, но подоконники, как я уже говорила, находились довольно высоко от пола – без табуретки не взобраться, а других дверей в комнате не было. Не в туалете же искать выход? И не через стену пытаться удрать, проламывая ее собственным телом, как персонажи диснеевских мультиков?

К тому же в коридоре уже послышались тяжелые шаги, а еще через пару мгновений в спальню вернулся маг, а вместе с ним порог переступил еще один мужчина. Рослый. Седовласый. Одетый в богато расшитый и прямо-таки кричащий о достатке красно-черный камзол с изумительной работы ножнами на поясе. Мужчина был изрядно в годах. Гораздо старше, чем тот же Тизар, но все еще крепок телом, суров лицом, окружен невидимой, но хорошо ощутимой аурой власти. А еще у него был такой уставший взгляд, что моя настороженность если не улетучилась, то заметно поутихла.

Не дойдя до постели нескольких шагов, он остановился и принялся бессовестно меня изучать как какую-то диковинку. Я тоже в долгу не осталась и уставилась на него в ответ в попытке понять, что это за человек и стоит ли его опасаться. Пока мы играли в гляделки, Тизар не вмешивался, подчеркнуто отстранившись от процесса знакомства. Однако стоило королю кашлянуть, как маг тут же приблизился и склонился в почтительном поклоне.

– Сир, позвольте вам представить молодого человека по имени Мар… Мар, познакомься с императором Оррианом, повелителем Ории, Тарии и Ноара, властителем…

– Ну, хватит, Тиз, – раздраженно отмахнулся император, которого я чуть было не приняла за обычного короля. – Скажи лучше: что он умеет?

– Ничего, сир, – с готовностью отозвался маг. – Мальчик слишком юн для нужных нам навыков, но это дело поправимое.

На жестком лице императора появилось скептическое выражение.

– И ты думаешь, из этого может выйти что-то пристойное?

– По крайней мере, у него есть способности. Если их развить и усилить, то из мальчика получится неплохая тень.

Я молча переводила взгляд с одного мужчины на другого, но пока было ясно лишь то, что император тоже маг. И если судить по наличию вокруг него такого же плотного, только не сине-фиолетового, а красно-сине-белого кокона с небольшим вкраплением черных пятнышек по краю, его величество был как минимум аналогичного с Тизаром, а то и более высокого ранга.

Разумеется, для полной оценки не хватало данных, информации было катастрофически мало. Но охватившее меня равнодушие оказалось как нельзя кстати. Отсутствие эмоций по-прежнему оберегало мой разум от паники, а значит, и от неверных решений. И недвусмысленно намекало, что не стоит вылезать со своим ценным мнением, не узнав, для чего я им понадобилась.

– Хорошо, – наконец неохотно бросил император. – Я найду для него учителя. Но сначала он должен принести мне клятву, и только потом ты займешься обучением. У тебя полчаса на подготовку.

Тизар склонился в еще одном поклоне. Я напряглась: не люблю, когда мою судьбу решают посторонние люди. А повелитель Ории, Тарии и чего-то там еще развернулся и вышел, не удостоив меня больше ни единым взглядом.

Глава 2

Когда шаги императора затихли в коридоре, Тизар расслабился. А затем перехватил мой внимательный взгляд и в третий раз за утро присел на краешек постели.

– Ты, наверное, удивлен и растерян?

«Ни то, ни другое, – отстраненно подумала я. – Но мне нужны объяснения. И желательно подробные».

– Что ты знаешь о магии, мальчик? – не услышав ответа, снова спросил Тизар.

Я неопределенно пожала плечами:

– Только то, что она есть.

– Уже неплохо, – хмыкнул маг, и на его губах мелькнула слабая улыбка. – Ты удивишься, однако даже в Орийской империи остались невежды, считающие магию чем-то вроде ярмарочных фокусов, а магов – обычными шарлатанами. Но таких, к счастью, немного. Магия конечно же может использоваться для разных целей. Она может быть слаба и служить лишь для облегчения быта, а может быть очень сильна, и тогда она становится опасной.

Я пристально взглянула на мужчину.

– Хотите сказать, я – маг?

– О нет, мальчик, – неожиданно рассмеялся Тизар. – У тебя совершенно точно нет магического дара, и ты не способен создавать заклинания.

– Тогда почему мою судьбу должен решать император?

Да. Для чего его суровое величество заявился сюда лично, да еще и выказал явную заинтересованность в моей абсолютно не магической персоне?

– Все просто: неодаренных в нашем мире пруд пруди, но у тебя другая особенность, Мар. Ты практически не поддаешься магии. Это и есть то самое свойство, которое представляет интерес для короны.

– Что же в этом интересного? – не поняла я.

– Тебя не замечают заклинания, – спокойно пояснил Тизар. – Ты можешь пройти сквозь любую защиту. И убить тебя с помощью магии тоже будет проблематично. В нашем мире это важное качество.

Перехватив внимательный взгляд мага, я наморщила лоб.

Черт. Наверное, я все же вышла из образа, но вот не получается говорить и вести себя попроще, хоть ты тресни. Высшее образование, похоже, сказывается. Впрочем, Тизара это, кажется, не особенно волнует, так что плевать. Как будет, так и будет. Теперь уже изображать валенок поздно.

– Для чего это качество понадобилось вам? – спросила я после небольшой паузы.

– Императору Орриану нужна тень.

– Кто? – недоверчиво переспросила я.

– Тень. Человек, который сможет стать для его величества щитом и одновременно мечом, если в том возникнет необходимость.

Признаться, я едва удержалась от скептического смешка.

Кем-кем они собираются меня сделать? Телохранителем? Для императора?! Три ха-ха. Интересно, кто из нас троих сошел с ума? Пожалуй, все-таки не я.

– Людей с таким даром, как у тебя, очень немного, – тем временем продолжил Тизар, пока я напряженно размышляла. – Раньше считалось, что его наследуют исключительно женщины, и это всегда было сопряжено с целым рядом проблем. Но ты… Тень с такими способностями защитит повелителя гораздо лучше обычного человека. И не использовать подобный шанс с нашей стороны было бы глупо.

Я насторожилась:

– Разве у его величества нет тени?

– Больше – нет, – спокойно признал маг, и я мысленно скривилась.

Похоже, прежний телохранитель (а у императора его просто не могло не быть) не дожил до моего появления, в связи с чем почетное место оказалось вакантным. И, судя по всему, именно мне предстояло его занять.

Прелестно.

– Разумеется, от тебя будет больше проку, если о твоем даре никто не узнает, – предупредил Тизар, словно не заметив, как у меня вытянулось лицо. – Скрывать это до бесконечности не получится, тем более что ты, как и все люди с подобным даром, во всех смыслах развиваешься гораздо быстрее сверстников. Но чем дольше о твоих талантах не будут знать, тем выше шансы, что император останется жив и здоров.

Хм. То есть сейчас мои чересчур взрослые речи не сильно бросаются в глаза? Впрочем, это Тизар не особенно удивился, потому что мы… те, кто не поддается магии… видите ли, все такие. Но если я буду умничать и дальше, то мое инкогнито быстро полетит в бездну.

Я неожиданно вспомнила о другом и помрачнела.

– Тогда вы опоздали. Меня уже видели.

– Ты о наследнике говоришь? – к моему удивлению улыбнулся маг. – Не волнуйся. Его высочество Карриан и его люди считают, что наткнулись на девочку. Твой внешний вид ввел их в заблуждение. И даже я, признаться, поначалу решил… впрочем, это уже не имеет значения. К тому же я уже сообщил всем заинтересованным лицам, что та «девочка» погибла.

М-да. Про девочку он, как ни странно, угадал: «она» в моем лице и впрямь не так давно умерла. А что касается остального… Эх, надо было сразу догадаться, отчего у императора и у человека, который бросил меня на холме, так похожи лица и… ауры, наверное? Одни и те же оттенки нитей, одни и те же черты. Выходит, это наследного принца мне следует благодарить за едва не случившуюся встречу с призрачной стаей?

Я настороженно посмотрела на Тизара.

– Значит, это вы меня спасли?

– К сожалению, я отстал от основного отряда, пока проверял магический фон вокруг холма. А когда понял, что его высочество натолкнулся на дарру… Ты знаешь, что с тобой произошло?

– Я не помню деталей. Кто такие дарру?

– Это люди, на которых не действует магия. Ты – дарру, Мар. Поэтому император привлек к этому делу меня.

– А вы что, главный специалист в этой области?

– Я – придворный маг императора Орриана, – с улыбкой пояснил Тизар. – И да, в какой-то мере я больше всех знаю о дарру, потому что уже много лет занимаюсь их изучением.

– А что вы делали на том холме? – нахмурилась я. – И что там делал наследник престола? Да еще с отрядом головорезов?

– Со своим личным отрядом, Мар. Не оскорбляй его высочество подобными сравнениями. А оказался он там по одной простой причине: незадолго до нашей с тобой встречи императору сообщили, что неподалеку от столицы произошел мощный выброс магии. Подобными вещами обычно занимаются следователи императорской службы магического надзора, но выброс был слишком силен. А добираться туда обычным путем было долго. Поэтому император воспользовался индивидуальным порталом и отправил на место сына, который уже не первый год занимает должность исполнительного советника.

Я подобралась.

– Имя Лоэнир аль Ру тебе о чем-нибудь говорит? – внезапно поинтересовался Тизар.

– Нет. А должно?

– Тебя нашли на развалинах его дома. Есть основания полагать, что старик незаконно испытывал какое-то заклинание… вполне вероятно, испытывал его на тебе. Но что-то пошло не так, и случился взрыв, во время которого все находящиеся в доме погибли, включая самого Лоэнира и двух его слуг. Уцелеть удалось лишь тебе. И то исключительно по той причине, что вокруг алтаря была установлена хорошая защита.

– Вы же говорили, что я не поддаюсь магии, – напомнила я.

– Почти не поддаешься. Однако какая-нибудь каменюка вполне могла упасть сверху и отправить твою душу на ледяные равнины. Но защита не подвела. К нашему приходу от нее, правда, мало что осталось, но, судя по некоторым признакам, Лоэнир не поскупился, когда ее создавал. И только поэтому ты еще жив.

Я промолчала. Вопросов в голове роилось много, но задавать их стоило осторожно.

– Почему его высочество решил, что перед ним именно дарру? У нас есть какие-то особые признаки?

– Вы вытягиваете на себя магию.

Э… Чего?

– В каком смысле «вытягиваем»? – осторожно уточнила я.

– В прямом, – усмехнулся Тизар. – Необученный дарру способен истощить среднего по силе мага за несколько часов. Или минут, если маг будет беспечен, а дарру слишком голоден. Магия для вас как еда, Мар. Без нее вам плохо. Поэтому вы поглощаете ее непроизвольно. Отовсюду. До тех пор, пока ваши резервы способны ее вмещать.

У меня что-то екнуло в груди.

Кажется, я догадываюсь, зачем в действительности императору понадобилась моя персона. Не маг, не поддающийся заклинаниям, но при этом способный накапливать магию… да это ж ходячая батарейка! Самообучающаяся, разумная, безотказная… еще бы его величество не примчался решать мою судьбу!

– У тебя, похоже, хорошие резервы, – «обрадовал» меня Тизар. – Когда Карриан сообщил, что ты всего за несколько мгновений опустошил его наполовину, я сначала не поверил. Обычно дарру проявляют себя очень рано, а скрыть факт рождения такого ребенка нельзя. Не только потому, что император стремится контролировать потенциально опасных не магов – в отсутствие источника магии дарру могут начать поглощать не магическую, а жизненную энергию. Это значит, что они могут нанести вред своим родителям, братьям, сестрам, да вообще любому, кто окажется рядом.

– И поэтому вы забираете их из семей?

– Совершенно верно. Без должного обучения дарру не могут себя контролировать, поэтому представляют опасность для окружающих. Если бы Лоэнир не погиб, он бы сейчас объяснялся по твоему поводу с императорской службой магического надзора. Что же касается резервов… за несколько часов, что ты находишься в моем доме, я уже трижды обновлял защиту на комнате. И все равно не наполнил тебя до конца.

Я припомнила, как он «скармливал» мне кусочки магии, и поморщилась. Проверка. Впрочем, этого следовало ожидать – бесплатный сыр… ну, вы поняли.

– Что случается, если кто-то из дарру отказывается от обучения? – тщательно подбирая слова, спросила я.

Тизар прищурился.

– Обычно мы забираем их у родителей на первом году жизни, поэтому у них нет выбора.

– А у меня? – тихо уточнила я.

– И у тебя его нет: не прошедшие обучение дарру со временем сходят с ума. Если им при этом удается добраться до кого-то из живых, особенно до магов, то дарру начинают убивать. И вскоре после этого умирают.

Я на мгновение прикрыла глаза.

– Они сами умирают или же им… помогают?

– По-всякому бывает, – ровно отозвался маг, и мы на миг пересеклись взглядами. – Но мне бы не хотелось, чтобы это случилось с тобой, Мар.

Я внутренне поежилась.

Да. Мне бы тоже не хотелось, чтобы кто-то пристрелил меня как бешеную собаку. Но тогда что же получается… выбора нет?

– Время на исходе, Мар, – тихо уронил Тизар, едва не заставив меня вздрогнуть. – Император не станет долго ждать. Если ты не захочешь быть его тенью, заставлять тебя никто не будет. Но остаток жизни ты проведешь в закрытом заведении, созданном специально для дарру. Если повезет и ты закончишь обучение без потерь, то поступишь в услужение к какому-нибудь магу. Если же нет… боюсь, безумцев в нашей империи и без того хватает.

Я прикусила губу.

Дьявол… не хочу в психушку! И в монастырь местного разлива тоже не хочу! Но стать телохранителем императора… а, какого черта! Лучше уж так, чем те варианты, что предложил Тизар.

– Что за клятву мне придется дать? – спросила я, прекрасно понимая, что выбора и впрямь нет.

– Магическую клятву, Мар. Благодаря ей император сможет быть уверенным, что ты ни случайно, ни умышленно не сумеешь причинить ему вред. Это обязательное условие для любой тени.

– Клятва верности?

– Что-то вроде того.

– Хорошо, – внезапно охрипшим голосом уронила я. – Я попробую стать его тенью. Но при одном условии.

У Тизара приподнялись брови.

– Каком?

Я мысленно перекрестилась. После чего озвучила свое пожелание и настороженно замерла, гадая про себя, убьют ли меня сразу или же я смогу маленько пожить, не опасаясь, что маг при первом же удобном случае вздумает оторвать мне голову.

– Что-о?! – воскликнул император, снова уставившись на меня как на диковинную зверушку. – Мальчишка ЧТО от тебя потребовал?!

Тизар, все еще посмеиваясь, повторил:

– Чтобы я поклялся, что сказал ему правду, только правду и ничего, кроме правды.

Я на всякий случай отодвинулась к спинке кровати и подтянула одеяло к самому носу, взирая на магов с вполне обоснованным беспокойством. Но его величество, вернувшийся в комнату каких-то пару минут назад, лишь скептически хмыкнул:

– Он от тебя магическую клятву захотел услышать?

– Само собой, сир.

– И что?

– И я ее дал, – усмехнулся маг и продемонстрировал императору левое запястье, на котором уже истаивал причудливый узор.

На губах его величества мелькнула и пропала улыбка.

– Похоже, мальчишка не промах.

– А еще он нам не доверяет, сир, – со смешком подсказал Тизар, после чего император замер, а потом неожиданно рассмеялся.

– Это говорит о его сообразительности. Сколько тебе лет, мальчик?

Я слегка приспустила одеяло. Кажется, убивать за наглость меня не будут?

– Мар потерял память, сир, – напомнил его величеству маг. – Но для него это скорее плюс, чем минус.

«А для вас это плюс вдвойне», – мысленно закончила я. Но вслух, разумеется, ничего не сказала. Тем временем его величество снова стал серьезным и, пристально на меня глянув, коротко спросил:

– Ты готов принести мне клятву?

Я, поколебавшись, кивнула.

Теперь, когда появились хоть какие-то гарантии, что меня не развели по полной, можно было попробовать довериться. Безусловно, служить императору выгоднее, чем любому другому магу, или же оказаться в этом их «закрытом заведении». Причем если об обязанностях тени все было более или менее ясно, то чего ждать от приюта для дарру, я не знала. Но подозревала, что режим там будет мало чем отличаться от тюремного. Тогда как служба во дворце давала не только видимость свободы, но и прямой доступ к придворному магу. Напомню, к уже знакомому магу, который был определенно умен, силен и сведущ в магической науке. Если уж задумываться над вопросом, можно ли мне будет вернуть нормальное женское тело, то к кому же еще обращаться, как не к нему?

Наконец, последний аргумент, который побудил меня принять предложение императора, заключался в том, что на обучение уйдут годы. Мне всего пять. Ну, максимум шесть лет. За время, которое потребуется, чтобы превратить меня в настоящую тень, много что может измениться. Император может заболеть и умереть. Он может найти себе другую, более опытную и взрослую тень. Или я не подойду ему по каким-то другим параметрам, но до этого дня меня научат пользоваться собственной силой. Я обрету опору. Соберу как можно больше информации об этом мире. И к тому моменту, когда придется делать окончательный выбор, кто знает, каким он окажется?

– Мар, подойди сюда, – велел маг, оборвав мои размышления на самом интересном месте.

Я послушно выбралась из-под одеяла и соскользнула на пол.

– Ближе, – снова приказал Тизар, знаком указав на место напротив императора.

Я так же послушно подошла и, когда маг жестом велел снять рубашку, стянула ткань через голову, оставшись перед мужчинами нагишом. Страха все еще не было. Холода я тоже не чувствовала, хотя по коже гуляли тревожные мурашки. Но вот Тизар взял его величество за левое предплечье. Вторая его ладонь легла мне на грудь, где тут же стало горячо. Маг прикрыл глаза, принявшись едва заметно шевелить губами. И в это же самое время из его пальцев выстрелил целый сноп разноцветных нитей, который протянулся сначала ко мне, а затем к императору, тем самым накрепко связав нас магическими узами.

– Повторяй за мной, – велел Тизар, когда пучок нитей стал размером с приличный канат, а мою грудь стало ощутимо жечь. – Я, Мар…

– Я, Мар… – послушно начала я.

– Клянусь своей жизнью и смертью…

Я принялась слово в слово повторять за магом слова запутанной клятвы, при этом подмечая, как с каждой произнесенной фразой связь между мной и императором становится крепче. При этом в собственно клятве ничего особенного не было: от меня требовалось беспрекословно подчиняться приказам его величества, защищать его, беречь и все такое прочее. Вот только формулировка клятвы оказалась такой, что подразумевала далеко не простое служение – с этого момента слово императора приобретало для меня силу закона. Если император велит спрыгнуть с крыши, я спрыгну. Если скажет пойти и убиться об стену, я пойду и немедленно убьюсь. Если он захочет, чтобы я пошла и перерезала кому-то горло, то хочешь не хочешь, а придется это сделать. Просто потому, что клятва отнимала физическую возможность противиться императору и отдавала меня в его полное распоряжение.

Тизар, кстати, об этом не упомянул, когда рассказывал о ритуале. Как и о том, что создание печати окажется довольно болезненным. Постепенно нарастающий жар в груди отвлекал, мешал сосредоточиться, поэтому я и спохватилась не сразу. А когда стало ясно, на что именно меня хотели подписать, то большая часть текста оказалась произнесена и закреплена в стремительно проступающей на моей груди магической вязи. Моя жизнь и смерть теперь находились в руках повелителя Ории, Тарии и всего прочего. Единственное, что я успела, это уже в самом конце заменить слово «император» на слово «империя», тем самым отдав свою верность и преданность… все, что у меня оставалось… не конкретному человеку, а стране. Пока еще чужой и непонятной, но именно ей я поклялась служить до последнего вздоха и именно ради ее блага была обязана прилагать все возможные усилия.

Когда эхо моих слов затихло, а узор на груди окончательно сформировался, приобретя вид восьмиконечной звезды с непонятными символами по краям, Тизар убрал руку и, покосившись на императора, отступил на шаг. Лицо его было бледным, на лбу блестели мелкие капельки пота. А взгляд, которым маг одарил меня, оказался таким странным, что в любой другой ситуации мне наверняка стало бы неуютно.

Однако его величество Орриан почему-то не выглядел рассерженным. Смерив меня задумчивым до крайности взором, он какое-то время молчал, отчего градус напряжения подскочил еще больше. А затем его величество усмехнулся:

– Обучи его, Тиз. И как можно лучше. Я хочу знать, в кого превратится этот волчонок, который только что посмел обхитрить нас обоих.

Маг поклонился, пряча лицо под белобрысой челкой. Я настороженно промолчала. Но не отстранилась, когда его величество соизволил покровительственно похлопать меня по плечу. И лишь слегка удивилась, когда он наклонился и едва слышно шепнул:

– Ты удивил меня, мальчик. Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, ты сможешь меня поразить.

Глава 3

После того как император ушел, на этот раз окончательно, меня попросту вырубило. Причем мгновенно, так что я даже не успела сообразить, что произошло. А когда пришла в себя, то оказалось, что обстановка вокруг разительно изменилась, и вместо богато убранной спальни меня забросило в небольшую, скупо обставленную комнатушку с одним-единственным крохотным окном и рассохшейся деревянной дверью.

Окно, кстати, было зарешеченным. За мутным стеклом угадывалась куцая полоска неба и расплывчатый желтый круг, который я опознала как местное солнце. Однако в самой комнате было не жарко. Пол и стены здесь оказались каменными, как если бы меня заточили в темнице. Вместо постели обнаружился деревянный топчан со свежим, но далеко не новым бельем, и крохотной подушкой, набитой, как вскоре выяснилось, обычным сеном.

Сходство с темницей усиливалось еще и потому, что возле окна на стене виднелись характерные царапины. До надписей типа «здесь был Вася» мой предшественник не опустился, но ряд вертикальных черточек, расположенных группами по семь штук и зачеркнутых поперечными линиями, наводил на мысль, что кто-то здесь отсчитывал дни и недели. Причем делал это никак не меньше нескольких лет, потому что царапины занимали большую часть стены и спускались вниз до самого пола.

Кроме меня, в комнате никого не оказалось. На стуле аккуратной стопкой лежала чистая одежда: грубые холщовые штаны, такая же непрезентабельная рубашка. Рядом стояли короткие сапожки, причем гораздо большего размера, чем требовался на детскую ногу. Но даже такая одежда была очень кстати, потому что ничего другого не имелось: в комнату меня доставили в том же виде, в каком я отключилась. То есть голышом. Зато, пока я была в отключке, кто-то обрил мне голову, избавив от необходимости возиться с прической. Магическая печать тоже исчезла, однако кожа на груди все еще саднила, будто после ожога. А стоило ее потереть, как на груди тут же проступили красные линии, сложившиеся во вполне узнаваемую звезду.

Значит, ритуал действительно был. Уже хорошо. Но что произошло потом, и куда подевался Тизар, которому его величество поручил заняться моим обучением?

Так. И еще один вопрос: где тут туалет?

Ага, вижу. Ниша в дальнем углу – это вовсе не ниша, а проход в соседнюю, совсем уж крохотную комнатушку, где нашлась не только дыра в полу вполне понятного назначения, но и бочка с водой. На низенькой скамейке лежало полотенце, и стояла плошка с жидким мылом, а вот вода в бочке оказалась ледяной. Что, впрочем, не помешало мне вымыться и разобраться с другими потребностями, попутно задаваясь вопросом, кто тут будет убирать и менять воду.

Отвечать на него никто не спешил. Однако стоило мне вернуться и потереть отчаянно ноющую грудину, как дверь с тихим скрипом отворилась, а на пороге возник одетый во все черное незнакомец. Он был один. Среднего роста, худощавый, смуглокожий, отчего на мгновение показалось, что в комнате неведомым образом появился японский ниндзя. Правда, разрез глаз у него оказался нормальным, брови выгорели почти до белизны, а радужки были светло-серого, совсем нехарактерного для азиатов цвета. Но это, собственно, и все, что можно было сказать о визитере, потому что большая часть его лица оказалась закрыта черной повязкой.

– Одевайся, – сухо велел «ниндзя», обратив на меня бесстрастный взор. А когда я исполнила приказ, с непривычки путаясь в незнакомой одежде и с трудом сообразив, что же делать с портянками, так же сухо добавил: – Меня зовут мастер Зен. Я буду твоим учителем.

– Вы – тень? – уточнила я, но наткнулась на острый взгляд льдисто-серых глаз и осеклась.

– Никаких вопросов. Я говорю – ты делаешь. Понял?

Я молча кивнула. Хотя, наверное, правильнее было бы сказать «кивнул». Пора бы уже привыкать к новому телу, потому что в ближайшие лет десять – пятнадцать мне точно ничего другого не светит даже в том случае, если этот мир знаком с понятием «смена пола». А если такую магию еще не придумали, то обживаться следовало тем более, ведь иных перспектив попросту не имелось.

– Идем, – велел мастер, удивительно плавным движением отступив в коридор. А затем развернулся и двинулся прочь, даже не озаботившись проверить, следую ли я за ним. На ногах у мужчины были надеты мягкие тапочки вроде теннисных, поэтому шума мастер Зен не производил вообще. А двигался, несмотря на легкую хромоту, настолько плавно, что я поневоле позавидовала… то есть позавидовал, конечно. Надо почаще повторять, что я больше не Марина, а Мар, иначе вляпаюсь по полной программе.

Пройдя через узкий коридор и оказавшись перед развилкой, учитель свернул в правое ответвление и вскоре привел меня в большой полукруглый зал с двумя оружейными стойками по обе стороны двери. Справа оружие было деревянным, начиная от коротких палок и заканчивая копьями. Слева соответственно настоящим: мечи, булавы, сабли… Тренировочные или боевые, не знаю. Я в этом мало что понимаю, но выглядели они внушительно.

– Здесь ты должен будешь появляться в то время, когда я скажу, – сообщил мастер Зен, остановившись в центре зала и развернувшись ко мне лицом. – И уйдешь отсюда лишь после того, как получишь разрешение. Зал для стрельбы находится чуть дальше по центральному ответвлению. Комната для остальных занятий – по левому. Когда придет время, тебя туда позовут. Ты хочешь задать какой-то вопрос?

Перехватив острый взгляд учителя, я поспешила… тьфу ты, черт, поспешил!.. мотнуть головой.

– В ближайшее время тебе придется проводить здесь большую часть времени. Сколько – зависит исключительно от тебя. Когда я посчитаю тебя готовым, ты уйдешь. Если по прошествии положенного срока ты не будешь готов, ты тоже уйдешь, но тенью уже никогда не станешь.

Хм. Это как раз понятно. Но хотелось бы поточнее знать, где мы, сколько конкретно времени займет обучение, что такое в понимании учителя «остальные занятия», и где, чтоб его, бродит Тизар, которого можно озадачить накопившимися вопросами.

– Раздевайся, – оторвал меня от размышлений бесстрастный голос мастера Зена, и я принял…ся (угу, уже привыкаю) послушно разоблачаться, гадая про себя, зачем было заставлять меня одеваться, если одежда на занятии не понадобится. Обувь, естественно, тоже снял, а исчезновению портянок даже порадовался: полагаю, что стер бы себе ноги до крови, если бы продолжил тренировку в сапогах. – Стой.

Я так же послушно замер, держа в руках рубашку и чувствуя себя не слишком уютно босиком и в одних коротких подштанниках.

– Оставь одежду у входа и подойди.

Пришлось исполнить и это. И даже выдержать откровенно изучающий взгляд учителя, который раза три прошелся по мне с ног до головы и при этом оставил стойкое ощущение недовольства. Впрочем, мастер ничего больше не сказал, а вот я обратил внимание, что все это время из его ноздрей потихоньку сочился пар. Тогда как мое дыхание было практически незаметным, словно с новым телом и впрямь творилось что-то неладное.

Видимо, учитель тоже об этом подумал, потому что подошел вплотную и тщательно меня ощупал. Предплечья, плечи, спина, грудь, ноги… он все мои мышцы промял железными пальцами. И это было больно. К тому же у мастера Зена руки хоть и были горячими, но не вызывали даже толики положительных эмоций. Они не согревали, а просто жгли. Грубо. Равнодушно, что ли?

Это было не очень понятно, но задавать вопросы мне запретили, поэтому пришлось довольствоваться догадками. Поскольку осматривал и изучал меня учитель довольно долго, а затем принялся без особых церемоний гнуть и выворачивать под всевозможными углами, то времени подумать было достаточно. И к тому моменту, как мастер Зен закончил издеваться, а недовольная складочка на его лбу слегка разгладилась, я пришел к выводу, что отличаюсь от других людей не так уж сильно. Пожалуй, лишь нечувствительность к холоду вызвала у мастера недоумение. Тогда как все остальное, если верить ощущениям, его вполне устроило.

Кстати, в процессе осмотра я запоздало сообразил, что снова упустил из виду магические нити. Усилием воли вернул эту полезную способность, тем самым подтвердив первоначальное предположение, что нити видны лишь вот в таком, слегка измененном состоянии, когда мир кажется серым и размытым. Заодно потренировался, меняя фокусировку с обычного на «второе» зрение. И почти сразу обнаружил еще одну любопытную вещь: оказывается, магии в тренировочном зале практически не было. Нити заклинаний, а надо полагать, это и впрямь они, я видел, но здесь они оказались вплавлены в камень. Примерно на высоте полутора-двух человеческих ростов, так что дотянуться до них у меня при всем желании не получилось бы. А вот вокруг мастера Зена я обнаружил сразу несколько беспорядочно вьющихся ниточек и, мысленно сравнив их с аурой того же Тизара, пришел к выводу, что мой учитель, скорее всего, не маг.

Хорошо это или плохо, было неясно. Но от заманчивой мысли до них дотронуться я решил отказаться. Хотя бы из тех соображений, что не знал, известно ли учителю о моем даре и не получится ли так, что я по неосторожности его покалечу.

Наконец мастер Зен оставил меня в покое, отошел в центр зала и выдал самое странное распоряжение, какое я только слышал: бежать… Бежать до полного изнеможения, пока не упаду.

Зачем ему это понадобилось, он не сказал, а я не спрашивал. Просто побежал по кругу, считая про себя шаги и гадая, насколько меня хватит. Хватило конечно же ненадолго – минут через пятнадцать я споткнулся в первый раз. Еще через десять – во второй. А затем считать шаги стало неудобно, и мне, чтобы не зацикливаться на отвратительно медленно идущем времени, пришлось считать количество падений, которые стали происходить все чаще.

Само собой, возможности нового тела оказались смехотворными. Будучи в здравом уме и твердой памяти, я прекрасно сознавал, что долго не выдержу. Натруженные мышцы, кому бы раньше ни принадлежали, ныли и болели по-настоящему. Заставлять себя бежать с каждой минутой становилось все сложнее. Будь я и в самом деле мальчишкой, то давно бы уже сдался, но воля взрослого – это совсем не то, что воля ребенка. Да и сохраняющаяся во мне эмоциональная пустота позволяла отстраниться от неприятных ощущений. Однако даже с ее помощью меня хватило всего на двадцать четыре падения, после чего я распластался на полу и лишь жадно хватал ртом воздух, гадая про себя, достаточно ли я себя вымотал и как это аукнется на следующий день.

Учитель, вопреки ожиданиям, снова ничего не сказал. Не похвалил, не поругал. Подняв с пола мое обмякшее тело, он просто вернул его в выделенную комнату и, сгрузив на топчан, ушел, оставив меня растерянно моргать в попытке сообразить, что же это было.

Одежду он принес чуть позже. Так же молча положил на стул и ушел, на этот раз – насовсем. Но мне понадобилось почти полчаса, чтобы снова обрести способность двигаться. И еще час, чтобы заставить себя сползти с топчана, дотащиться до бочки и плеснуть в лицо холодной водой. Вода, кстати, уже была чистой. А полотенце, которым я вытерся в прошлый раз, сухим. Видимо, над ними все же поработала магия, потому что следов чужого присутствия в комнате не осталось.

Именно в этот момент я обнаружил, что одна-единственная ниточка из великого множества заклинаний, опутывающих место моего временного заточения, осталась на свободе. Похоже, какой-то ротозей не убрал ее в камень полностью, поэтому крохотный кончик дразняще торчал из стены прямо у меня перед носом. Да, именно здесь, в уборной, рядом с криво стоящей скамейкой, на которую мне пришлось опуститься, чтобы не упасть.

Цвет у ниточки оказался ярко-зеленым, поэтому мне показалось, что прикосновение к ней должно быть безопасным. В старом мире я всегда переходил дорогу на зеленый свет светофора, отдыхал на фоне зеленой природы, мне годами прививали привычку воспринимать именно этот цвет как разрешающий. И даже здесь, в новом мире, серьга Тизара загорелась зеленым светом, когда у него получилось настроить магический переводчик. Поэтому я посмотрел на ниточку и подумал: «Какого черта?!» А затем цапнул ее сразу всей пятерней. Вздрогнул от ощущения, какое бывает, если неосторожно сунуть пальцы в розетку. Рвано выдохнул, когда меня с ног до головы окатило бешеным жаром, и все-таки навернулся с криво стоящей скамейки. Но, даже ударившись виском о стену и словив целое облако разноцветных звездочек, успел подумать: «А все же ты обманул меня, Тизар!»

И только после этого потерял сознание.

Сказать, что именно с этого дня началась моя учеба, было бы самонадеянно – по-настоящему мастер Зен занялся мной гораздо позже. Но первый шаг я сделал именно тогда. Сам. И полагаю, лишь поэтому процесс обучения пошел немного не по тому пути, который уготовил для меня Тизар.

Пожалуй, стоит оговориться, что мага я в первый раз увидел лишь через несколько месяцев после того, как оказался в тренировочном зале. Но его незримое присутствие ощущал почти постоянно, потому что каждый вечер, строго в одно и то же время, на столе в моей комнате появлялся небольшой магический шар, который я с удовольствием поглощал и лишь после этого чувствовал настоящую сытость.

Распорядок дня был предельно прост: с восходом солнца меня будил мастер Зен. Я быстро умывался, одевался, проклиная про себя неудобные портянки. Затем одна за другой следовали две тренировки – первая попроще, вроде затянувшейся разминки, вторая уже настоящая, сперва двух-, а затем и трехчасовая, в процессе которой учитель со знанием дела наращивал моему телу мышечный корсет. Затем следовал короткий отдых. Легкий завтрак. Еще один перерыв для усвоения пищи. За ним – уже большая тренировка с упором на силу или же выносливость, на усмотрение мастера. После этого снова следовал отдых. Скромный, но сытный обед, которым, впрочем, я все равно не наедался. За ним, как следовало догадаться, очередная тренировка, только уже на растяжку, которую учитель обычно совмещал с теоретической частью. Потом ужин. Еще немного теории перед сном. Порция магии, которая, по задумке, должна была держать мои резервы заполненными. Наконец следовал короткий сон и новый рассвет, после чего все повторялось сначала.

Уже через неделю стало ясно, что, если не вести учет времени, я быстро потеряю ориентиры. С погодой за окном творилось что-то непонятное: стекла в комнате оказались мутными до безобразия, различить что-либо за ними не представлялось возможным, поэтому я по-прежнему не знал, где именно нахожусь, мог лишь догадываться, какая погода за окном, и чаще всего ориентировался на наличие или отсутствие света. Но и это не всегда помогало, потому что нередко мои ощущения не совпадали с тем, что «показывалось» снаружи. Так что в конце концов пришлось последовать примеру предшественника и начать рисовать отметки на стене, чтобы иметь хоть какое-то представление о времени.

С часами все оказалось сложнее. Хронометра мне, разумеется, никто не предоставил, поэтому в течение дня было нелегко определить, сколько времени осталось до перерыва. Когда наступит утро, а когда, наоборот, нужно готовиться ко сну. Но через несколько недель однообразных, утомительных, практически не отличающихся друг от друга дней я все же начал улавливать границы временных отрезков. К примеру, научился просыпаться за несколько минут до того, как учитель откроет дверь в мою комнату. По сосущему чувству под ложечкой прикидывал, что вскоре настанет время обеда. По ноющим мышцам мог точно сказать, сколько длится та или иная тренировка. И выработал в себе ценную способность отрубаться в тот самый миг, когда голова коснется подушки.

На тренировках мастер Зен требовал полной отдачи и, как правило, не выпускал из зала, пока не убеждался, что больше не сумеет выжать из меня ни единого лишнего движения. Он не был жесток. Никогда не повышал голос и не требовал невозможного. И лишь когда становилось ясно, что прежний темп меня уже не выматывает, постепенно увеличивал нагрузку.

Почти полгода он гонял меня по залу, заставляя делать простейшие, известные всем с детства упражнения для укрепления мышц и связок. Полгода однообразных прыжков, бега, подтягиваний и растяжки. И только когда мое тело достаточно окрепло для следующего этапа, мастер взял самую легкую и тонкую палку и начал добавлять в процесс обучения стойки, связки и удары.

На то, чтобы запомнить их все и научиться выполнять без ошибок, у меня ушло почти полгода. Еще год – чтобы отработать движения до полного автоматизма. Быть может, будучи взрослым, я справился бы с задачей гораздо раньше, но от природы гибкое, податливое, легко запоминающее новую информацию тело обладало и рядом отрицательных качеств. В частности, у него были трудности с точными, особенно мелкими движениями, серьезные проблемы с координацией и полностью отсутствовала обычная база рефлексов. Практически все их приходилось создавать заново, из-за чего порой казалось, что я не учусь, а отлаживаю работу чертовски сложного механизма. Тут надо было притереться шестеренкам, там запаздывал сигнал, здесь не хватало мощности…

Это было очень утомительное время. Даже с моей способностью отключать эмоции собственная неуклюжесть порой раздражала. Но к концу второго года стало полегче. «Шестеренки», по-видимому, притерлись, мощности моему телу учитель прибавил, базу для дальнейшей работы ему тоже удалось создать. И вот тогда пришел черед не палок, а предельно точной имитации настоящего оружия, после чего для меня настал форменный ад.

Я быстро осознал, мастер Зен был не просто профессионалом, но и очень жестким человеком. Нет, он по-прежнему не кричал, не матерился, не обзывал меня бестолочью или болваном… он просто каждый день доводил меня до изнеможения. До полнейшего, порой даже иссушающего бессилия. И если раньше мои промахи заканчивались безобидными ссадинами и шишками, то теперь за каждый неправильно поставленный блок или дыру в защите я получал полноценный удар. А вместе с ним – огромные гематомы, ушибы, растянутые связки, мышцы. И это притом, что серьезных увечий учитель стремился не допускать.

Как он однажды сказал: цена создания тени высока, однако цена даже одной ее ошибки намного выше, поэтому в отношении учеников недопустимы жалость, сочувствие и никакие, самые крохотные, поблажки. У тени не бывает второго шанса. Ее первая же ошибка, как правило, становится последней, и именно поэтому мастер Зен занимался со мной так плотно.

Он учил меня всему: быстро бегать, высоко прыгать, проворно лазить, сражаться с оружием и без, делая максимальный упор на два направления – стрелковое оружие, в том числе лук и арбалет, особенно скрытого ношения. А также на ближний бой, потому что для тени именно эти вещи были наиболее актуальны.

С дистанционным оружием особых проблем не возникло: у моего нового тела оказался хороший глазомер, так что научиться правильно целиться и спускать тетиву было делом техники. А вот с ближним боем все оказалось сложнее: учитель, несмотря на хромоту и некоторую неловкость в левой руке, оказался невероятно, просто нечеловечески скор, сила его ударов была такова, что он с легкостью пробивал кулаком деревянный щит. А еще он был вынослив как дьявол и уставать, по-моему, не умел вообще. И это не преувеличение: учитель, как знаменитый ведьмак из известной саги, обладал рядом необъяснимых, но весьма специфических свойств, которые попросту не могли возникнуть естественным путем. Но спрашивать было по-прежнему запрещено, поэтому я молча терпел и ждал, когда же мастер Зен снизойдет до объяснений.

Он, к слову, не любил этого делать. Он вообще крайне мало говорил. А как только убедился, что я запомнил не только время начала занятий, но и выучил набор его любимых жестов, то по утрам уже не приходил меня будить. А все наше общение свелось к командам в тренировочном зале и едва заметным знакам одобрения или недовольства, которыми наставник сопровождал мои успехи и неудачи.

Сказать, что я проникся к нему уважением, значило не сказать ничего. Учитель стал, что называется, центром моего мира. Хромой мастер день за днем выковывал из меня то, что считал нужным. Он так легко угадывал мои намерения и с такой легкостью пресекал даже маленькие хитрости, что становилось ясно: я был у него не единственным учеником. Однако со мной он проводил так много времени, что не оставалось сомнений: конкретно сейчас я у него один. Правда, учитель не сообщал, куда исчезает после окончания тренировки, а главное, не говорил, как именно это делает, если выхода на улицу мне при всем своем упорстве до сих пор обнаружить не удалось.

Собственно, я и понятия не имел, что же это такое – моя тюрьма. Какие у нее размеры. Где она находится. Сколько в ней этажей. И есть ли тут хотя бы одна лестница. Окон в ней имелось на удивление мало, и они оказались закрыты все тем же мутным стеклом, отчего было непонятно, горы вокруг или море, лето сейчас или зима. В том числе и поэтому первое время мой мир сжался до размеров спальной комнаты, где я проводил всего несколько часов в день, и тренировочного зала, откуда я практически не вылезал. Собственно, если бы появилась такая возможность, я бы пожертвовал даже сном, отказался от еды, лишь бы не тратить силы на транспортировку изнывающего от нагрузок тела. Но в спальне у меня оставался ма-а-аленький секрет, о существовании которого я не сказал ни мастеру Зену, ни даже Тизару.

Да, та самая зеленая ниточка…

Однажды Тизар сказал, что мне недоступна магия, но потом оказалось, что это не совсем так. Я понял это, когда вспомнил встречу с принцем Каррианом и то, как сумел дотронуться до его ауры. Тогда я сделал это интуитивно. Более того, она отозвалась на прикосновение, хотя Тизар утверждал, что такого не бывает. Получается, он все-таки солгал? Или слукавил, что в принципе одно и то же, потому что на самом деле я мог пользоваться магией. Не создавать заклинания, нет, тут меня не обманули. Но воспользоваться чужими нитями мне было вполне по силам!

Более того, насчет зеленой ниточки я не ошибся, и она действительно оказалась полезной. Чем-то похожая на высоковольтный провод, она содержала в себе такую прорву энергии, что ее хватало, чтобы полностью гасить периодически возникающее во мне чувство иррационального, но очень сильного голода. Нить стала для меня альтернативным источником питания. С ее помощью я мог долго обходиться без пищи и воды. После «подключения» у меня с невероятной скоростью затягивались раны. Я ощущал прилив сил, как и тогда, когда Тизар «кормил» своей магией. Правда, в первый раз меня знатно тряхнуло, но путем проб и ошибок я вскоре нашел безопасную дозу и каждый вечер перед сном потихоньку выкачивал из нити энергию, с удовлетворением подмечая, что с каждой попыткой это удается все легче.

По мере того как я изучал свободную нить, как-то незаметно выяснилось, что я могу видеть не только ее, но и энергию, которую оттуда забираю. К тому же способен менять ее потоки внутри себя, усилием воли сосредотачивать полученную энергию в тех местах, где она больше всего требовалась. Задерживать, ускорять, разворачивать ее движение вспять. И даже сбрасывать излишки, если они успевали образовываться.

В отсутствие зеркала наблюдать за собой было не слишком удобно, но даже так не оставалось сомнений, что изначально во мне существовали точно такие же нити-каналы, как у других магов, только по какой-то причине они не были заполнены. Вернее, они не могли самостоятельно наполнять себя энергией извне. Наверное, дефект развития. А может, врожденная недостаточность какого-нибудь магического клапана. Черт его знает. Но именно по этой причине они были не видны, так что, если аура того же Тизара походила на разноцветное веретено, и даже у мастера Зена имелись единичные ниточки вокруг тела, то я в этом плане выглядел невидимкой. Пустым местом. Ровно до тех пор, пока не подключался к нити напрямую. Да и потом, оборвав с ней связь, энергия примерно с полчаса циркулировала в моем теле… ну, в ауре, естественно… и лишь после этого окончательно растворялась. Если, конечно, я не расходовал ее на какой-нибудь синяк или царапину.

С регулярно появляющимся на столе кусочком магии дело обстояло таким же образом. За тем лишь исключением, что он исчезал в моей ладони мгновенно, и я никак не мог изловчиться, чтобы использовать его по собственному усмотрению. Куда он при этом девался, я не понимал – визуализировать свои резервы мне почему-то не удавалось. И даже зная, что внутри меня содержится некоторое количество магии, было непонятно, почему я не могу ее увидеть. И тем более непонятно, почему не получалось ее использовать.

Несложно догадаться, что, когда с первой нитью все стало ясно, мне до зарезу понадобилось добраться до какой-нибудь еще. Хотелось выяснить, на что они способны. Какие возможности могут подарить, и можно ли ими управлять так же, как первой. Но для этого следовало раздолбить хотя бы часть стены и высвободить нити, что оказались там замурованы.

Работа эта была долгой, нудной, утомительной, а мне очень не хотелось, чтобы о ней узнал мастер Зен. Соответственно крошить стену приходилось ночами, медленно и осторожно, грамотно распределяя время между сном и целенаправленной порчей чужого имущества. Подходящих инструментов, само собой, под рукой не имелось. Взять было негде, а спросить не у кого. Пользоваться магией я толком не умел, да и не подходила для этого зеленая нить, поэтому по большей части приходилось действовать наобум и сто раз все перепроверять, прежде чем что-то сделать. В итоге я потратил больше полугода, чтобы выцарапать ложкой узкую выемку в неподатливом камне. А затем принялся так же осторожно высвобождать нити, которых в прямом доступе оказалось всего три: синяя, красная и желтая. Белая залегала слишком глубоко, прямо под красно-сине-желтым пучком. А до фиолетовых я и вовсе не мог добраться, потому что они проходили под самым потолком.

Собственно, рино Тизар аль Ро решил навестить меня в то самое неудобное время, когда работа уже близилась к завершению. И я, признаться, испытал весьма противоречивые чувства, когда в один из вечеров дверь моей комнаты со скрипом отворилась, а на пороге возник статный блондин в серебристом балахоне и как ни в чем не бывало произнес:

– Здравствуй, Мар. Надеюсь, ты меня не забыл?

Глава 4

Честное слово, я был благодарен Тизару за регулярно поставляемые комочки магии. Первое время, пока я не добрался до нужной нити, они здорово меня выручали. Однако именно сейчас появление Тизара было совсем некстати.

Правда, почти сразу досада на мага схлынула. Я вспомнил, что Тизар, в отличие от мастера Зена, не запрещал спрашивать, и успокоился. А потом задал тот самый вопрос, который вот уж полгода не давал мне покоя:

– Рино аль Ро, а мой учитель знает, что я дарру?

В уголках глаз мага появились крохотные морщинки.

– Да, Мар. Император оповестил его об этом.

– В прошлый раз вы говорили, что чем меньшему количеству людей об этом известно…

– Мастер Зен не может предать императора, – не дал мне договорить Тизар. – Так же, как и ты.

Я уставился на мага напряженным взором. Это что же, учитель…

– Мастер Зен его бывшая тень, – правильно понял меня маг. – От прежних обязанностей повелитель его освободил, но учить других это не мешает. А магическая клятва обеспечивает все остальное.

– А почему?..

– Неудачное покушение, – снова угадал мой вопрос Тизар. – Примерно год назад. Мастер Зен получил серьезные раны и долго болел, а после выздоровления потерял в скорости и в силе, поэтому больше не смог исполнять обязанности тени.

Как это потерял?!

Я растерянно моргнул.

Да он двигается как молния! И силища у него такая, что, если бы он не сдерживал удары, меня бы давно по стенке размазало!

– У нас мало времени, Мар, – не позволил мне углубиться в размышления маг. – Сегодня я смогу уделить тебе всего один час, так что давай-ка сначала поработаем, а потом, если останется время, ты спросишь обо всем, что захочешь.

Я мысленно вздохнул, но все же отодвинул стул, приглашая гостя присесть, а сам устроился на топчане и приготовился внимательно слушать.

С Тизаром оказалось легко. Он хорошо говорил: ровно, четко и исключительно по делу. Никаких заумностей, никаких непонятных терминов, словно полжизни только и делал, что читал лекции нерадивым ученикам. Но в тот вечер он рассказал лишь малую часть того, о чем я хотел бы знать. А когда отведенное на занятие время истекло и маг ушел, я испытал сожаление, что наша встреча так быстро закончилась.

Зато Тизар сообщил несколько важных вещей. Во-первых, оказалось, что точный уровень резерва дарру невозможно определить извне – это мог сделать лишь сам дарру, да и то с помощью специальных упражнений. Во-вторых, впитавшаяся в дарру энергия и впрямь становилась не видна постороннему взору. Она буквально растворялась в его ауре и утрачивала свои первоначальные свойства, включая цветовую принадлежность. В-третьих, дарру действительно использовались в империи в качестве живых батареек, но поскольку нас было мало, то такое счастье доставалось лишь избранным. Наконец, в-четвертых, хранящуюся в дарру силу можно было отдать постороннему лицу, но для этого следовало приложить некоторое усилие и развить определенные навыки.

– Создать заклинание у тебя не получится, – без тени сомнения сказал Тизар. – Дарру в большинстве своем преобразуют полученную энергию в нейтральную. В сырую, так сказать. Ее можно просто выбросить на улицу. А можно передать магу, который превращает ее в нужное ему заклинание.

– Есть ли разница, какое заклинание из нее создавать?

– Нет, – с улыбкой пояснил маг. – Сырая сила тем и хороша, что из нее можно вылепить что угодно. Поэтому в качестве донора дарру подходит любому магу. А вот для вас самих далеко не каждый маг подойдет в качестве хозяина.

– Почему?

– Потому что магия у разных людей имеет разные оттенки. И вкус, если хочешь. Какая-то тебе понравится, какая-то, наоборот, вызовет отвращение. Ты ее усвоишь, конечно. Помучаешься, но все равно впитаешь, потому что такова твоя природа. Однако есть понятие совместимости между магами и дарру, и ее наличие значительно облегчает ваше существование. Это тоже врожденное свойство, не хмурься, – добавил маг, когда я задумался. – Но обучать вас все равно приходится. И не только тому, как правильно отдавать или забирать чужую силу, но и тому, как вести себя с будущим хозяином. Чем больше у вас найдется точек соприкосновения, тем проще вам будет жить.

Я поджал губы.

Слово «хозяин» мне категорически не понравилось. Как и тревожная мысль, что детей-дарру не просто отбирают у родителей, но и воспитывают под запросы конкретного мага. Вероятно, в этот их императорский детдом регулярно наведываются желающие заполучить ходячую батарейку и присматривают потенциально совместимого малыша. Если такой находится, его тут же берут в оборот и за несколько лет (вероятно, за немалую плату) готовят послушного, хорошо обученного раба. Вернее, рабыню, потому что, если верить Тизару, дарру рождались исключительно девочками.

Я, собственно, тоже когда-то считал себя девочкой, поэтому наличие столь необычного дара было более или менее объяснимо. Но тот факт, что со мной наверняка будут пытаться сделать то же, что и с остальными, несколько напрягал.

– Судя по всему, ваша магия мне вполне подходит, рино аль Ро?

– Да, – не стал отрицать Тизар. – Но магия императора подходит тебе еще лучше. Обычно совместимость можно определить по той скорости, с которой дарру впитывает чужую силу. И если со мной ты обошелся довольно деликатно, то его высочеству Карриану пришлось разорвать контакт, чтобы не остаться без магии совсем.

Я отвел взгляд.

Да. Я помню ощущение, которое посетило меня во время прикосновения к наследнику престола. Восторг. Блаженство. Дикое желание зарыться в его ауру обеими руками, окунуть в нее голову, плюхнуться туда всем телом и никогда, ни за что больше оттуда не вылезать.

– Забрать энергию у мага ты можешь только через прямой контакт, – тем временем добавил маг. – Точно так же и для того, чтобы поделиться ею, требуется прикосновение.

Хм. Так вот почему учитель постоянно носит перчатки?

– А теперь я покажу несколько полезных упражнений, – сказал Тизар и бросил быстрый взгляд на окно, за которым царила непроглядная темень. – Пока меня не будет, тебе придется выполнять их самостоятельно. А потом проверим, что из этого получится…

С тех пор Тизар стал навещать меня регулярно. Два, иногда три раза в месяц. По вечерам, когда тренировки заканчивались и у меня появлялось свободное время. Я много спрашивал, он объяснял, рассказывал и показывал то, что мне не удавалось понять с первого раза. Тизар был на редкость терпелив, когда отвечал на мои многочисленные вопросы. Немало обогатил мой багаж знаний в отношении классической магии и, сам того не подозревая, помог существенно продвинуться в изучении замурованного в стене пучка, до которого я в конце концов все же сумел добраться.

Исходя из сказанного Тизаром, можно было предположить, что мне удалось наткнуться на часть одного из комплексных заклинаний, которыми, как проводами, была сверху донизу пронизана вся ученическая, как ее называл маг, башня. О том, где она располагалась, рино аль Ро сообщить отказался, сославшись на государственную тайну. Зато признался, что я не первый и не последний, кто здесь обучается. Подтвердил, что у каждого мастера-тени одномоментно есть лишь один-единственный ученик. Предположил, что мое обучение затянется лет на пятнадцать. И несказанно «обрадовал», заявив, что до самого его окончания покинуть это место мне не светит.

Впрочем, к жесткому распорядку дня я уже привык. В компании других учеников не нуждался. Скучать здесь было некогда, а все свободное время уходило на сон и попытки разобраться с той самой проблемой, о которой я не хотел никому сообщать.

Так вот, о магии… Как я уже говорил, зеленая нить была оборвана. Вероятно, одним из моих предшественников, среди которых, если верить Тизару, когда-то встречались и маги. Почему император отказался от теней-магов, Тизар, правда, не сказал, но по некоторым оговоркам я сделал вывод, что с ними возникло слишком много сложностей. То ли учителям не удавалось совмещать магическую науку с обычными тренировками, то ли сама по себе магия не оставляла времени на физические упражнения… но факт в том, что раньше маги в этой башни бывали, а теперь нет. И кто-то из них в свое время выудил из стены поверхностно лежащую ниточку, сумел ее оборвать с одного конца, но сохранил связь с источником, благодаря чему я мог свободно черпать оттуда энергию.

К середине второго года обучения трехпучковую нить я тоже выделил, однако обрывать ее поостерегся. Вместо этого я подцепил ее кончиком ногтя и мало-помалу вытянул наружу в виде петли. А уже потом вплотную занялся ее изучением.

Тизар говорил, что темно-синий цвет характерен для защитных заклинаний. Красный для стихии огня. Голубой для воздуха, коричневый для магии земли. Желтый для строительной и бытовой магии. Фиолетовый для пространственной. Зеленый использовался в качестве универсальной подпитки как для магов, так и для любого другого заклинания. Ну а белый означал присутствие стабилизирующего заклятия. При этом некоторые заклинания между собой сочетались, некоторые, наоборот, ни в коем случае нельзя было размещать рядом. Скажем, если зеленые и белые нити легко соединялись со всеми подряд, то фиолетовые, напротив, следовало отводить как можно дальше от остальных.

Исходя из этого, первой из пучка я решил выудить именно синюю нить. Защитное заклинание не должно было причинить мне вреда, поэтому я и решил его коснуться. Сначала, правда, кончиком пальца. Мизинцем – потому что, если оторвет, его будет не так жалко. И настолько осторожно, что поначалу даже не понял, случилось со мной что-нибудь или нет.

Как оказалось, толику струящейся по нити энергии у меня и впрямь получилось вытянуть. Я даже пропустил ее по кисти, покрутил немного по засиявшим ярко-синим цветом каналам, однако, как вскоре выяснилось, для рассасывания гематом и заживления царапин она совершенно не годилась. Точно так же, как не подошла для этого и желтая ниточка. Видимо, не та специфика. А вот красная, как ни странно, меня обожгла. Причем обожгла в буквальном смысле слова, несмотря на заверения Тизара, что магия на дарру «почти не действует». Его личная магия, может, и не подействовала, а вот чистая энергия из нити – еще как. И это стало крайне неприятным открытием, над которым мне тоже пришлось поломать голову.

Идея, как это нередко бывает, пришла неожиданно: во время очередной тренировки мастер Зен заехал мне кулаком в челюсть и едва не вышиб зуб. Сплюнув кровь и пощупав языком шатающийся клык, я подумал, что если бы не перчатка, то я мог учителя укусить и при этом наверняка вытянул бы из него часть жизненной силы. И вот когда в голове мелькнула мысль о перчатке, меня, как говорится, осенило.

С трудом дождавшись окончания дня, я дохромал до уборной и, привычно подлечившись, вытянул из синей нити чуток энергии. Только на этот раз не позволил ей раствориться в недрах собственной ауры, а, немного помучившись, нашел способ сдвинуть пару каналов, замкнул один из них вместе с циркулирующей по ней синей массой. Заставил ее струиться вокруг правого мизинца. И, дотронувшись им до красной нити, с удовлетворением понял, что нахожусь на правильном пути: жара я больше не почувствовал. И смог безнаказанно вытянуть из стены ярко-красную петлю, после чего интереса ради ткнул ее кончиком в бочку. Отшатнулся, когда вода в ней мгновенно вскипела. И тихо выругался, когда обнаружил, что едва не запалил деревянную бадью.

После этого дело пошло на лад. С помощью желтой «строительной» нити я принялся разрушать стену дальше в попытке добраться до остальных «проводов». Но дело это было небыстрое. Каменные осколки приходилось куда-то прятать. А дыры в стене делать маленькими в одном и том же углу, а затем еще и сдвигать в сторону тяжеленную бадью, чтобы она прикрыла все это безобразие.

Об упражнениях Тизара я тоже не забыл и каждый вечер перед сном добросовестно пытался «смотреть в себя», искал невесть где заныканную во мне емкость с энергией, честно старался почувствовать ее границы, нащупать дно… но, если честно, больших успехов не достиг. Разве что сообразил использовать в качестве маркера все те же нити и по мере сливания в себя разноцветной энергии, ориентируясь на скорость исчезновения ее окраски, а также на чувство сытости, смог лишь примерно определить размеры находящейся во мне «бочки», куда влезало до отвращения много.

Когда прошли обещанные десять дней и Тизар вернулся с новой порцией информации, я скорректировал планы и принялся экспериментировать с еще большим энтузиазмом, поочередно перебирая доступные нити и пробуя их к себе «подключать». Сначала осторожно, по одной, начав все с той же зеленой, и то предварительно к одному замкнутому каналу. Затем, привыкнув к потоку льющейся из нее силы, запустил зеленую волну дальше. До плеча, вдосталь налюбовавшись картиной «зеленого человечка», в которого она меня превратила. Освоив и этот уровень, я уже без опаски залился зеленой массой по самые брови. И… потом целых три дня дергался в ожидании последствий, пока эта гадость из меня не вышла.

Зато, накачавшись целительной магией до ушей, я в эти дни проявлял просто чудеса силы, ловкости и регенерации. Тело работало как часы. Голова оставалась ясной, светлой, скорость реакции повысилась почти вдвое. Полученные на тренировках синяки заживали практически мгновенно. И вообще я чувствовал себя так, словно сейчас взлечу.

А вот у мастера Зена в эти дни не сходило с лица задумчивое выражение. Он явно заметил перемены, пытался найти причину, но так и не задал ни одного вопроса. Только рино аль Ро в этот раз появился в моей комнате раньше намеченного срока. Но к тому времени излишки магии я, слава богу, успел переварить, поэтому Тизар ничего подозрительного не заметил.

Никакого продолжения эта авантюра так и не получила. Отката, вопреки ожиданиям, я тоже не заработал. Скорость регенерации после этого вернулась к прежнему уровню. А вот двигаться я стал чуточку свободнее и даже быстрее, словно избыток энергии что-то сдвинул в бурлящих от заемной силы мышцах, убрал какие-то внутренние блоки, отчего мои результаты на тренировках заметно возросли.

После этого я провел такой же эксперимент с синей нитью и получил еще более любопытный результат: оказывается, защитная магия существенно уменьшала количество получаемых на занятиях увечий, сокращала количество гематом, почти полностью исключала возможность переломов. И даже падение с приличной высоты после неудачной попытки взобраться под потолок по крошечным уступам не закончилось для меня ничем, кроме вполне терпимого ушиба. Однако именно после этого, перехватив чрезвычайно внимательный взгляд мастера Зена, я сбавил обороты и принялся работать с нитями более осторожно. И так, чтобы последствия контакта с магией улетучивались к концу дня, а не через двое-трое суток, как раньше.

Тизар, как и обещал, навещал меня регулярно. Но лишь к концу второго года обучения у меня получилось более или менее определиться с резервами и после нескольких сотен безуспешных попыток все-таки зачерпнуть оттуда капельку магии.

– Перебор, – спокойно сообщил маг, когда я вцепился в его руку и, раскрасневшись от усилия, выплеснул в него то, что с таким трудом сумел из себя выудить. – Тебе не хватает концентрации. И ты плохо чувствуешь объем.

«Да я вообще его, походу, не чувствую», – буркнул про себя я, внимательно изучая ауру Тизара. Но никаких внешних изменений, кроме того, что она стала чуточку ярче, не обнаружил.

– Давай попробуем иначе, – предложил маг, ненадолго разорвав контакт. После чего создал на ладони уже знакомый огненный шарик и подтолкнул ко мне. – Здесь находится одна универсальная единица магической энергии. УЕМ. Посмотри на нее. Попробуй запомнить ее объем. А затем забери у меня точно такой же.

Я воззрился на Тизара с вполне обоснованным сомнением. Черт его знает… а если у меня получится вытянуть больше? Он тут в обморок, случаем, не грохнется?

– Давай-давай, – подбодрил меня маг. – И так слишком долго на месте топчемся. Если ты не научишься простейшему действию, то учить тебя дальше бесполезно.

Ну ладно. Попробуем…

Я протянул руку, положил ладонь на запястье Тизара и, настороженно поглядывая на висящий в воздухе огонек, честно попытался забрать у мага столько же энергии.

Угу. Фига с два. Сначала я сцапал в два раза больше! Потом спохватился, сбросил назад излишки. Потом сбросил еще немного, предварительно заблокировав собственные каналы, чтобы они не впитывали то, что не надо. И лишь когда на кончике моего указательного пальца появился рыжеватый клубок нужного размера, позволил себе его забрать.

– Очень хорошо, – невозмутимо кивнул Тизар. – Теперь верни мне эту единицу обратно. Желательно в том же виде, в котором взял.

Легко сказать! Если бы я не заблокировал каналы в ладони, от огонька бы уже ничего не осталось! Но самое сложное было не удержать его на одном месте, а отдать обратно. Организм отчаянно сопротивлялся. Огонек долго не хотел отлепляться от моей руки. И лишь когда я полностью от него закрылся, этот гад неохотно полетел в нужную сторону, да еще с таким видом, словно ему это не нравилось!

Тизар, когда огонек втянулся в его ладонь, удовлетворенно хмыкнул:

– Молодец. А теперь зачерпни еще одну УЕМ из своих резервов и повтори это десять раз…

Вот в таком режиме я прожил долгих четыре года.

За это время я вытянулся, окончательно свыкся с особенностями нового тела. Нашел его намного более удобным и простым в обращении, чем старое. Начал получать от его возможностей несравненное удовольствие и почти смирился с мыслью, что обратного пути уже не будет. Тизар, когда я деликатно поинтересовался вопросом смены пола, сообщил, что в его магическом арсенале подобных заклинаний нет. Но даже если бы какой-нибудь самоучка и сумел изобрести нечто подобное, то Тизар считал, что со стопроцентной вероятностью это будет одноразовое явление, которое гарантированно приведет к гибели испытуемого.

Больше мы к этому вопросу не возвращались, но жить в каком-то смысле стало проще. Когда пути назад нет, поневоле приходится двигаться дальше. И я очень старался двигаться, хотя порой для этого требовалось приложить усилие.

За четыре года плотного общения с магом я научился правильно определять степень наполненности своих резервов, точно отмерять нужный объем магических единиц, а также свободно пополнять и расходовать силы. Исходя из существующих в империи стандартов, средний по силе дарру вмещал в себя около двухсот – трехсот УЕМ. Мои же резервы позволяли забирать почти в три раза больше, что несказанно обрадовало мага. К тому же упражнения действительно помогали раскулачить жадный организм, так что в конце концов я сумел обрести некий баланс между поглощением и отдачей. И худо-бедно научился контролировать процесс.

Кстати, Тизар оказался так любезен, что даже снабдил меня большим количеством литературы, поэтому в его отсутствие мне было чем заняться. А еще я все-таки спросил его по поводу магического переводчика. Тизар в ответ посмеялся, а затем на пальцах разъяснил принцип работы серьги. Заодно отметил, что работала она на мне исключительно благодаря магии императора. После чего заверил, что я больше не нуждаюсь «в костылях». Продемонстрировал для наглядности, сняв с меня заметно потускневший артефакт. С очередным смешком признал, что магию из него я все равно умудрился вытянуть. И напоследок сообщил, что хоть устную речь я освоил, но вот читать и писать мне придется учиться с нуля.

Новость была неожиданной, но не страшной, тем более что вскоре в ученической башне и впрямь появился человек, который вплотную занялся моим образованием. Лица его я, правда, не видел – господин Норисс, так же как и мастер Зен, не стремился показывать свою физиономию. А поскольку на занятия не только его, но и меня обязали надевать маску, то и он понятия не имел, кого именно ему поручено обучать.

Меня это совершенно не смутило. Тем более что свое дело преподаватель знал, а у меня к тому же имелась неплохая база, на которую новые знания легли, как зерна – на благодатную почву.

Из объяснений Тизара выходило, что серьга не просто выполняла функцию переводчика: слова имперского языка она преобразовывала в понятные мне термины, поэтому я понимал чужую речь без проблем. Ну, за исключением понятий вроде «дарру», аналогов которых на Земле попросту не существовало. С течением времени заклинание закрепляло за уже готовым образом определенный набор звуков, тем самым впечатав в мою память сначала отдельные термины, затем целые фразы. И искусственным образом вбивало туда основы чужого языка, пока они не закрепились там намертво. Процесс этот происходил тихо и незаметно, так что я даже не уловил момента, когда чужой язык стал для меня родным. А все, что мне после этого оставалось сделать, это запомнить правила и научиться воспроизводить то, что я и так уже знал, на бумаге.

Да, бумага в этом мире была в ходу, как и самопишущие перья. Поэтому процесс обучения оказался привычным и, как следовало догадаться, недолгим: всего через полгода господин Норисс исчез из моей жизни. Зато вместо него появились другие люди, которые взялись обучать меня истории, географии, арифметике, литературе, картографии, экономике, этикету и черт знает чему еще. Словно из меня хотели сделать не телохранителя, а как минимум и. о. его величества Орриана.

Из-за резко возросшего числа теоретических занятий, разумеется, сократилось время уроков с мастером Зеном. Теперь я полдня проводил в левом ответвлении основного коридора, где находилась учебная комната и куда один за другим приходили учителя. Их имена и фамилии я даже запоминать не стал. Все равно они стопроцентно вымышленные, да и в лицо преподавателей я бы не узнал. А вот ауры потихоньку запоминал и незаметно срисовывал. Благо с некоторых пор у меня появилась бумага для записей и цветные карандаши, а способности к рисованию сохранились еще с прежних времен. Конечно, практические навыки после перерождения я утратил, поэтому руку пришлось набивать заново, но, как говаривал мастер Тизар, для того, кто задался целью, нет ничего невозможного. И я был склонен с ним согласиться.

Хуже было другое. Когда подошел к концу пятый год моего пребывания в башне, мастер Зен заменил деревянное оружие на настоящее. А еще через полгода заявил, что мне пора учиться использовать его как положено. Я поначалу не понял, что он хотел сказать, но уже на следующий день во время послеобеденной тренировки учитель отвел меня в подвал, вход в который располагался в «стрелковой» комнате. А там меня ждал неприятный сюрприз.

Собака.

Большая, лохматая и свирепо скалящаяся псина без поводка и намордника, которая набросилась сразу, едва мастер Зен втолкнул меня внутрь.

Само собой, я ждал, что когда-нибудь это случится. Работа тени немыслима без крови точно так же, как немыслима без нее должность обычного телохранителя. Я просто не ожидал, что это произойдет так скоро. К счастью, собака вела себя хоть и агрессивно, но не была специально обучена, поэтому ничего страшного не случилось. Я убил ее… да, так вышло. Но долго сожалеть о содеянном с некоторых пор у меня не получалось. А размышлять на тему, можно ли было обойтись без крови, оказалось некогда, потому что на следующий день вместо собаки в подвале оказался совсем другой зверь, и мне снова пришлось вспоминать уроки мастера Зена.

С этого дня тренировки стали еще более ожесточенными. Мастер Зен взвинчивал темп до немыслимых высот. До поздней ночи не выпускал меня из зала, причем на этом этапе обучения я заходил туда и никогда не знал, смогу ли выйти оттуда на своих ногах. Учитель, несмотря на увечье, так ни разу и не уступил мне ни в рукопашной, ни в схватке на любом из имеющихся в наличии видов оружия. И каждый день, даже если к окончанию основного занятия меня шатало от усталости, он все равно провожал меня в подвал, с невозмутимым видом отпирал тяжелую дверь и запускал в комнату, где нетерпеливо скреблось очередное страшилище.

Всего за месяц таких занятий я заработал три открытых перелома, бессчетное количество ран от когтей и зубов, пару десятков тяжелых ушибов и как минимум одно сотрясение. Твари в подвале всегда были разными. Зубастые, крылатые, шипастые, ползучие, прыгучие и даже летающие… понятия не имею, откуда мастер Зен их доставал, но, если бы не исцеляющая нить на стене в уборной, черта с два я смог бы продолжать обучение. Однако она день за днем продолжала меня выручать. Сращивала кости, залечивала шкуру, восстанавливала силы, приглушала боль, так что к следующему утру я приходил в себя. Самостоятельно вставал с постели. Делал короткую разминку и возвращался в зал. А учитель, если и догадывался, что я использую магию, по-прежнему не задавал вопросов и, убедившись, что от вчерашних увечий не осталось и следа, с каждым днем все больше ужесточал тренировки.

В какой-то момент непроходящая усталость – больше моральная, чем физическая, конечно, стала настолько выраженной, что я ощутил себя полноценным зомби. Мыслей в голове практически не осталось. Сосредоточиться на теоретических занятиях становилось все труднее. Учителя были недовольны. Количество книг на моем столе росло с угрожающей быстротой. Но я читал и запоминал написанное совершенно машинально. Точно так же, как машинально вставал, ел, чистил зубы, участвовал в спарринге с учителем и… убивал. Да, в те дни я очень много убивал, уже не обращая внимания, кого именно мне подсовывали в качестве жертвы. Просто отмечал потенциальную угрозу со стороны очередной твари, на автомате оценивал длину ее зубов, когтей, скорость перемещения и реакцию, затем инстинктивно отыскивал слабое место и избавлялся от нее. Причем все чаще – одним ударом.

Зачем это было нужно, я по-прежнему не спрашивал – если понадобится, расскажут. Но примерно в это же время среди прочих преподавателей появился далеко не молодой то ли лесник, то ли охотник, а то ли егерь. Именно с ним я стал потихоньку учиться совсем другим премудростям. И только с ним мне дозволялось на некоторое время покидать мою тюрьму. Из башни мы уходили, естественно, порталом. Как оказалось, это был единственный способ ее покинуть. Причем уходили далеко. В глухие леса. В горы. В степь. И даже парочку раз в пустыню. Людей я там ни разу не видел. Ни с кем, кроме угрюмого егеря, не общался. Зато постепенно учился выживать. Читать звериные следы. Спать на голой земле. Тому, как развести костер. Как ездить верхом и ухаживать за лошадьми. Как распознать съедобный гриб, плод, ягоду или корешок.

Не знаю, любил ли его величество охотиться, но, по-видимому, его тени было положено знать все. Причем не только знать, но и уметь, вплоть до того, что из ничего сварить съедобную похлебку или освежевать собственноручно убитую дичь.

Однажды Тизар заметил кровь у меня на подбородке и, когда я бесстрастно сообщил, что она не моя, со вздохом признал, что жуткие твари, которых я убивал сотнями, – подопытные образцы из его личной лаборатории. Плоды неудачных экспериментов. Магически измененные звери, птицы, даже грызуны, которых я отправлял на тот свет, даже не задумываясь об их происхождении. А когда это все-таки стало известно, в моей душе ничего не ворохнулось. Ни любопытства, ни раздражения, ни облегчения. Вообще ни-че-го.

– Бедный мальчик, – неожиданно тихо сказал Тизар и погладил мою бритую голову. – Мне жаль, что тебе приходится так трудно. Но я, к сожалению, ничем не могу помочь.

Я поднял на него заторможенный взгляд и испытал что-то похожее на удивление, смешанное с благодарностью от мысли, что кому-то есть до меня дело. Мастер Зен был прекрасным учителем. Я бесконечно его уважал и преклонялся перед его невероятным искусством. Но порой его отстраненность отталкивала. И, взглянув на виноватое лицо мага, я вдруг очень ясно понял, что медленно, незаметно, но шаг за шагом превращаюсь в такую же тень. В тень самого себя. Отстраненную, зацикленную на поставленной задаче и равнодушную ко всему остальному.

В последние месяцы я даже во время боя научился впадать в некое подобие транса. Не думать. Не предполагать. Не участвовать в схватке разумом. И с каждым днем это состояние отрешенности становилось все привычнее и роднее. Я проваливался в него, едва открывал глаза. Находился в нем часами и даже сутками. Чувствовал себя на редкость комфортно. И день за днем просто существовал. Как кукла. Марионетка. Которая бездумно ходила, читала, охотно впитывала новые знания. Но откладывала их в дальний угол, про запас, потому что единственное, что для нее было важным – это дожить до конца очередного утомительного дня.

В последнее время эта отрешенность стала почти всеобъемлющей. Настолько, что я даже не порадовался, когда впервые за долгие годы сумел не проиграть поединок учителю всухую и умудрился пусть на излете, но все же достать его кончиком клинка. Вид человеческой крови не пробудил во мне никаких эмоций. Ни радости, ни огорчения, ни торжества. И только сейчас в мою голову закралась мысль: а если бы я зацепил учителя сильнее? Я бы и тогда стоял с бесстрастным видом, глядя, как под ногами расползается багровая лужа? Точно такая же, как та, что натекла под моим собственным телом еще в те времена, когда я привык считать себя женщиной?

Возникшая перед глазами картинка была похожа на вспышку. Мгновенную, но реалистичную до отвращения. Мысль об убийстве учителя неожиданно обожгла. А осознание того, что я и впрямь стал слишком на него похож, заставило вырваться из охватившего меня оцепенения и неохотно разлепить спекшиеся губы.

– Скажите, рино… в тот день, когда вы поклялись, что сказали правду… вы сказали мне ВСЮ правду или же все-таки солгали, когда утверждали, что дарру недоступна магия?

Тизар невесело улыбнулся.

– Магическую клятву нельзя обойти, мой мальчик. Я не обманул тебя в тот день ни единым словом. Мне действительно жаль, что тебе приходится так много испытывать. Но я по-прежнему считаю, что такая судьба гораздо лучше, чем то, что империя может предложить обычным дарру.

– То есть вы по-прежнему верите, что у нас нет способностей к магии? – тихо уточнил я.

– Да, Мар. За все время, что я вас изучаю, никто из дарру не смог воспроизвести ни одного, даже самого элементарного заклинания.

– А использовать чужое вы не пробовали им подсказать?

– Что? – вздрогнул всем телом маг. После чего я со скрипом поднялся с постели. Ненадолго пропал в уборной, а когда вернулся, то протянул руку с намотанной на нее, заметно истончившейся, но все еще ярко светящейся изумрудной нитью и так же тихо спросил:

– Вы и дальше будете продолжать так считать, рино?

Глава 5

После этого не скажу, что моя жизнь разительно изменилась, но с Тизаром мы стали видеться гораздо чаще. Мое открытие поразило его до глубины души, а охвативший мага энтузиазм и интерес к моим способностям оказались настолько искренними, что это помогло мне оттаять. Он почти каждый день теребил меня, требуя показать то, чего я достиг без его помощи. Бесконечно что-то проверял, замерял, рассчитывал и составлял на бумаге трехэтажные формулы в попытке вывести закономерность, по которой я сумел сделать то, что сделал.

С его слов выходило, что некоторые дарру с уровнем резервов выше трехсот УЕМ действительно могли видеть магию. Однако использовать ее, увы, ни у кого еще не получалось. Кроме меня. Это было удивительное открытие. Неожиданное. И Тизар до того загорелся возможностью использовать мои способности на благо империи, что рискнул вытащить в мою комнату все имеющиеся поблизости нити. После чего пустился в пространные объяснения и весьма существенно обогатил мои знания по теме классической магии и способов создания заклинаний различных школ.

Как вскоре выяснилось, заклинания мы с ним воспринимали по-разному. Тизар, глядя на них, видел лишь внешнюю сторону: цвет, форму, размер. И не имел возможности их изменить, потому что в основе большинства заклинаний лежали уже готовые, жестко структурированные магические формулы, которые было крайне сложно переделать. Для Тизара каждое заклинание было сродни горящей лампочке: он воспринимал испускаемый ею свет, но не мог разглядеть за ним нити накаливания, а я таких нитей видел десятки, сотни. И мне не требовалось использовать формулы, чтобы сделать их тоньше или толще, оборвать любую из них, завязать бантиком, разделить на десятки или сотни нитей поменьше.

Для обычного мага было невозможно создать из одного огненного шара десяток других. Проще первый уничтожить, а затем использовать формулу для другого числа и размера огненных сгустков. Я же проделывал это свободно, потому что, в отличие от жесткого каркаса, внутренняя структура заклинания оказалась податливой, и ее можно было мять, крутить и лепить из нее любую фигуру, как из пластилина. Лишь бы рядом имелась нужная нить, а по ней продолжала течь энергия.

Разница в подходе давала и другие преимущества. Во-первых, пока я не касался нитей, никто не мог сказать, что я вообще могу ими пользоваться. Во-вторых, при необходимости я мог опутать себя чужими нитями и сымитировать ауру любого человека, от простого смертного до самого императора.

Правда, все эти невероятные возможности исчезали, стоило мне оказаться вдали от источника магии. Сами по себе нити были довольно тягучими. Как выяснилось, их можно даже прикрепить к себе, как провод к монитору, и сутками ходить с постоянной магической подпиткой, не боясь ни ран, ни ударов, ни подлого удара в спину. Но – только в пределах строго определенного расстояния. Тогда как для настоящего мага, всегда носящего источник энергии с собой, таких ограничений не было.

Еще один минус, который мы выявили, – это невозможность пользоваться большинством известных в этом мире артефактов. Попав в мои руки, магические побрякушки быстро теряли свои свойства. И единственным способом сохранить их рабочими была полная блокада прилегающих к ним энергетических каналов. Но тогда артефакт терял способность на меня воздействовать, и смысл его использования сводился на нет. Так что, поэкспериментировав с амулетами, Тизар с сожалением признал, что тут нам ловить нечего.

Еще он очень много времени посвятил изучению моих резервов.

Как оказалось, у магов они тоже имелись, но энергия в них хранилась в неизменном виде. То есть какую закачали, такая и была. В отличие от них, в моих каналах собственной энергии не было, а та, что втягивалась туда снаружи, рано или поздно становилась нейтральной. Но природа поступила мудро, предусмотрев возможность ее передачи другому человеку. И более чем справедливо, заложив в основу существования дарру уникальную способность использовать уже созданные кем-то заклинания хотя бы на то время, пока хранящаяся в них энергия не иссякала.

Обычно этот процесс происходил очень быстро. Как у меня в первый раз, когда я даже понять не успел, что именно случилось. Но, научившись блокировать каналы, я нашел способ хранить энергию в ауре, как обычные маги. И пусть я не мог ее преобразовать и из огненного шарика, к примеру, сделать воздушную плеть или водяной фонтанчик, что легко удавалось Тизару. Зато я мог крутить энергетическое «кольцо» в своем теле практически до бесконечности.

Тизар, когда убедился в реальности этой теории, пришел в восторг. Но не остановился на достигнутом, а принялся с энтузиазмом копаться во мне дальше, с каждым разом открывая все новые и новые вещи, до которых я в свое время не додумался.

Вообще он оказался фанатом науки. А экспериментировать под его руководством и вовсе было замечательно. Тизар всегда внимательно отслеживал изменения в моем самочувствии. Умел вовремя остановиться, если видел, что я выдыхаюсь. Всегда был готов посочувствовать, подбодрить или выругаться, если что-то шло не так. И это было настолько обыденно и так по-человечески, что рядом с ним я и впрямь начал потихоньку оживать.

Пожалуй, именно Тизар удержал меня от того, чтобы окончательно не превратиться в точную копию мастера Зена. Он стал той самой опорой, за которую мой разум уцепился и с чьей помощью не разлетелся на куски на фоне стремительно растущих нагрузок. И именно он помог мне пережить тот не слишком веселый день, когда в подвале вместо хищного зверя впервые появился человек.

Это случилось на шестой год обучения, когда я научился не проигрывать мастеру Зену хотя бы два поединка из пяти. Но, если честно, я ждал этого уже давно. Прекрасно понимал, зачем учитель с такой регулярностью вгоняет меня в транс на поединках. Каждый раз, заходя в подвал, подспудно ожидал, что оттуда раздастся человеческий голос. А когда это действительно произошло, то с тяжелым вздохом осознал, что обычное ученичество закончилось. И теперь мне придется убивать людей, даже не зная, кто они и за что заслужили сомнительную честь стать мишенью для моих клинков.

Того самого первого мужчину я, наверное, запомню на всю жизнь. Это был рослый, покрытый шрамами оборванец, который при виде меня презрительно сплюнул, а затем перехватил поудобнее мясницкий топор и процедил:

– Ну что, щенок… за твою шкуру дают полную амнистию, так что не обессудь.

Я в ответ молча поднял свои мечи.

Что ж, учитель, спасибо, что щадите остатки моей совести и даете время привыкнуть. Убить стоящего на коленях и умоляющего о пощаде человека вот так сразу я бы, наверное, не смог. А прущий с ревом бугай с топором наперевес… это была всего лишь самозащита. По крайней мере, я подумал именно об этом, когда вышел из подвала, вытирая кровь со своих коротких клинков.

Когда я вернулся к себе и увидел нетерпеливо мерящего шагами коридор Тизара, вероятно, что-то такое проступило на моем лице, потому что маг сразу сообразил, в чем дело. Мне было холодно. Впервые за многие годы снова стало холодно на душе, отчего-то хотелось выйти на улицу и, задрав голову к небесам, громко завыть. Участь того бугая была предрешена. Рано или поздно это должно было случиться. Умом я это понимал. Но вот чувства… очень некстати оживившиеся, разбуженные Тизаром и выбравшиеся из многолетнего заточения, твердили другое.

Когда мы встретились взглядами, маг подошел и молча положил руки на мои плечи. А когда кончики мечей опустились в пол, Тизар, ни слова не говоря, отвел меня в «стрелковый» зал, поставил на пол испещренную магическими символами деревянную шкатулку и сказал:

– Отвлекись. А когда успокоишься, поговорим.

Шкатулка оказалась очередным артефактом, способным воспроизводить весьма достоверные иллюзии. Причем самые разные иллюзии, включая детализированную до мелочей обстановку в императорском дворце и подробное голографическое изображение Орна – столицы изначально Ории, а затем и всей Орийской империи, сделанное с таким невероятным искусством, что я на какое-то время попросту растерялся.

Голограмма была настолько качественной, что это поражало. Извилистые улочки, мелькающие тут и там, прописанные с немыслимой точностью силуэты людей. А также звуки, краски, даже запахи! Все это было почти настоящим, словно я действительно оказался в огромном городе и озадаченно бродил по нему, заглядывая в окна, шарахаясь от несущихся во весь опор экипажей и постоянно напоминая себе, что до компьютерных игр с подобного уровня графикой этот мир еще не дорос.

Само собой, в дальнейшем я частенько сюда возвращался и уже целенаправленно изучал расположение зданий и улиц, но тогда, в самый первый раз, это был действительно шок. И, возможно, именно благодаря ему я относительно спокойно закончил тот нелегкий день и смог уснуть, совершенно точно зная, что завтра легче не станет.

Игрушку Тизар оставил в башне, предварительно объяснив, как ею пользоваться, и заверив, что это – одна из немногих вещиц, которая была создана с помощью магии императора и которую (раз уж его величество стал моим полновластным хозяином) я мог не бояться испортить одним прикосновением. В артефакт оказались занесены подробные планы обоих императорских дворцов (летнего и основного), полная карта столицы с названиями всех общественно значимых зданий. Чуть позже оказалось, что над головами многих иллюзорных персонажей имелись подписи, сообщающие, кто из них кто и какой именно титул носит… честное слово, это был лучший симулятор, который я когда-либо видел. Оставалось лишь хорошенько его освоить.

Еще через полгода, когда мысль об убийстве перестала вызывать у меня даже слабый внутренний протест, мастер Зен решил разнообразить контингент жертв, и помимо здоровенных мужиков откровенно бандитской наружности в подвале стали появляться совершенно неожиданные персонажи. Однажды это оказалась полуобнаженная женщина, которая при первом же удобном случае вознамерилась всадить в меня нож. Иногда – интеллигентного вида, внешне абсолютно неприметные и вполне приличные джентльмены с заточками в рукавах. Некоторые из них пытались со мной говорить. Некоторые умоляли. Искушали. Сулили немыслимые богатства только за одно обещание помочь им вырваться из этого страшного места…

Я молча слушал и так же молча убивал одного за другим, в конце концов придя к успокаивающей мысли, что наемных убийц мне не жалко, а невинные люди, если каким-то чудом сюда и попадали, то все равно так или иначе умрут. Поскольку выбора у меня не было, я делал то, что от меня зависело: избавлял их от трудностей. Без мучений. Почти без боли. Ведь быстрая смерть – это тоже благо. Ее в каком-то смысле надо заслужить. И если я мог хоть чем-то помочь попавшим в подвал людям, которым, в отличие от учителей, позволяли видеть мое лицо, то именно этим.

К концу восьмого года обучения походы в подвал стали реже, но вместо этого в тренировочном зале стали появляться посторонние тени. Чаще по две: судя по всему, учитель и ученик, одетые в совершенно одинаковые одежды. Мне в такие дни мастер Зен тоже приносил соответствующий комплект, включая маску. По-видимому, среди теней не было принято раскрывать свои личности. А может, это делалось лишь затем, чтобы свести к минимуму риск зарождения среди будущих теней даже мимолетных дружеских связей.

Единственное, в чем не приходилось сомневаться – каждого из нас готовили под конкретного хозяина. А когда я спросил у Тизара, что будет, если в один прекрасный день на узкой дорожке столкнутся две тени, он ответил просто: «Победит сильнейший». Тем самым окончательно уверив меня, что ни друзей, ни коллег у имперских телохранителей не бывает. И ничуть не успокоив фразой, что теней в империи крайне мало. А точнее, иметь такую тень являлось привилегией исключительно членов императорского дома и тех, кого его величество решит облагодетельствовать.

К слову, никакого внутреннего кодекса вроде того, что существовал у тех же ниндзя, у теней не имелось. Помимо основных умений их обучали лишь тому, что требовал наниматель. Причем не важно, что это: игра на гитаре, пение, рисование, танцы или просто умение играть в шахматы. Тень потому и называлась тенью, что становилась живым воплощением пожеланий хозяина. Его вторым я. Его помощником. Охранником. И безмолвным рабом, которого учили лишь тому, что было нужно хозяину.

Вполне логично предположить, что никаких отношений между чужими рабами быть не могло. И также логично предположить, что для лучшего усвоения навыков нам время от времени нужно было сразиться с себе подобными, чтобы максимально точно представлять, на что мы способны. За время учебы такое происходило нередко, а однажды учителя и вовсе сговорились, придумав для учеников коллективное испытание. Но я не любил о нем вспоминать. Ни пока жил в башне, ни позже. Однако кое-чему оно меня научило: никому не доверяй, всегда имей за пазухой хотя бы один хорошо наточенный нож, а если перед тобой встанет выбор – остаться на ночь в горах на пару с незнакомцем или же со зверем, то лучше выбирай зверя. Звери не предают. И их поведение, как правило, поддается логике.

Во время обычных встреч учителя, поприветствовав друг друга короткими поклонами, чаще всего отходили в сторону, а ученики отправлялись к стойкам и выбирали привычное для себя оружие. Любое, какое захотят. Никаких ограничений во время поединков не было, кроме, пожалуй, одного: убийство соперника не одобрялось. Не запрещалось – всего лишь не одобрялось, поэтому бой мог закончиться как угодно: от царапин до тяжелых увечий и смерти.

Меня это, впрочем, не пугало: весь последний год Тизар старательно изучал мои возможности, а затем они на пару с мастером Зеном пытались приспособить их для моей будущей профессии. Учитель почти не удивился, когда узнал, откуда взялась бешеная регенерация. И не отказался поэкспериментировать в полноконтактном бою, перед началом которого Тизар помог мне подтянуть в тренировочный зал зеленую нить.

Схватка вышла короткой, жестокой и совсем не зрелищной. Учитель, отбросив ограничения, работал в полную силу, на предельно доступной скорости, так что меня всего за несколько секунд едва не перемололо в фарш. Но ниточка вытянула. Уберегла от непоправимого. Поэтому, когда я срастил кости, вылечил отбитые внутренности и избавился от менее значимых повреждений, бои продолжились. И велись потом еще не раз, пока учитель не вогнал меня в глубокий транс и не заставил работать на пределе возможностей.

Именно тогда ему удалось подтянуть меня еще на одну ступеньку вверх по уровню мастерства. Поединки в полную силу выматывали гораздо больше обычного, но позволяли достичь воистину фантастических результатов. То, чего мастер Зен добивался с помощью десятилетий упорных тренировок и добавленных, как я потом узнал, в еду специфических травок, у меня получилось достичь всего за год жестоких экспериментов. И да, я не стал возражать, когда эти два маньяка предложили изменить программу тренировок. Только попросил их не ограничиваться одной лишь зеленой нитью. Так что в действительности мы занимались не просто маханием железками, а шаг за шагом изучали воздействие магии на мой организм. Так что в итоге я научился пользоваться не только зеленой, но и синей, и белой, и даже желтой ниточкой, которая с годами помогла увеличить крепость моих костей и связок в несколько раз.

И вот после этого я должен был опасаться обычного поединка?

Хм.

Когда я выиграл бой с одним из учеников, мастер Зен выглядел не слишком довольным, поэтому тренировки стали еще более плотными, отбирая время, которое обычно отводилось на другие занятия. Я не спорил. Рино аль Ро тоже. Маг продолжал регулярно присутствовать на спаррингах, хотя, к сожалению, не мог себе позволить делать это чаще чем раз в десять дней.

Со временем против меня стали выставлять теней постарше. Более рослых и тяжелых. И, вероятно, дольше находящихся в обучении у других мастеров. Чаще всего эти встречи заканчивались моей победой. Если же нет или же если учитель считал, что победа была недостаточно убедительной, то вскоре ко мне снова приводили именно этого соперника. И я знал, что бой будет повторяться раз за разом. До тех пор, пока я не умру или пока не добьюсь безоговорочной победы.

Когда минуло девять лет с момента моего появления в ученической башне, поединки стали смешанными, и вместо одного противника у меня появились сначала двое. Затем учеников стали приводить по трое. То просто постарше, а то и вовсе солидного возраста, который угадывался лишь по морщинкам вокруг глаз и более плавной, чем у обычных учеников, манере перемещаться. Это были очень серьезные противники. С совершенно разными навыками, воистину потрясающими рефлексами, очень и очень немалым опытом схваток и самым причудливым оружием, какое только можно вообразить.

К тому моменту я уже беззастенчиво пользовался всеми нитями, которые Тизар сумел вытащить из стен и приспособить под наши нужды. Это не раз спасало меня от увечий. Позволяло подниматься на ноги даже после грубых ошибок. И лишь от боли они не помогали избавиться ни мне, ни тем более соперникам. А поскольку среди теней традиционно приветствовалась тишина во время поединков, то каждый из нас скрипел зубами и катался по полу преимущественно молча.

Наконец пришел день, когда ученики перестали приходить в тренировочный зал совсем, а я, к своему немалому удивлению, смог выдержать все пять поединков с учителем и как минимум три из них завершить безоговорочной победой.

Когда это произошло впервые, мастер Зен нахмурился и молча ушел.

Когда у меня получилось повторить и даже улучшить свой результат, недовольная складочка на его лбу разгладилась.

А в тот день, когда я смог выдержать бой в полную силу и уложить мастера Зена на обе лопатки все пять раз из тех пяти, что мы традиционно проводили, он озадаченно хмыкнул. После чего взял со стойки еще один подаренный Тизаром артефакт, убедился, что в моей ауре нет посторонних включений. Удовлетворенно кивнул, признав, что даже без магии я сравнялся с ним по мастерству. А когда я, тяжело дыша, почтительно поклонился, он совершенно бесстрастно сообщил:

– Твое обучение закончено.

Тизар пришел за мной в тот же день. Буквально через час после того, как я, ошеломленный фразой учителя, вернулся в свою комнату. Выглядел маг при этом озабоченным до крайности, а мне буквально с порога вручил стопку одежды и сухо произнес:

– Собирайся. Император желает тебя видеть.

К столь резким переменам в жизни я оказался не готов, но на осмысление происходящего мне подарили всего пару минут, в течение которых я торопливо влезал в непривычную одежду: бархатный камзол, отличной выделки кожаные брюки, тонкую рубашку и высокие сапоги на толстой подошве. Судя по отсутствию шапки, перчаток и мехового пальто, в цивилизованном мире сейчас царила ранняя осень или же позднее лето. Сравнительно теплое, но уже с дождями, иначе в высоких голенищах и толстой подошве не было бы смысла. Но, честное слово, все это вызывало гораздо больше недоумения, чем заявление мастера Зена, что мы больше с ним не увидимся.

В какой-то миг я поймал себя на мысли, что не хочу покидать ставшую мне родной комнату. Тем более вот так, с лету, не успев ни попрощаться, ни поблагодарить сурового мастера за науку. Единственное, что мне позволил сделать Тизар, это взять со стола перо и лист бумаги, чтобы написать учителю несколько самонадеянное «до встречи», после чего маг одним движением открыл индивидуальный портал и без особых церемоний вытолкал меня вон.

Портал, как и следовало ожидать, привел нас прямиком в императорский дворец. В один из глухих уголков, которых в этом огромном, роскошно убранном и полном запутанных коридоров здании имелось немало. Пока я шел за Тизаром, то безошибочно узнавал все эти повороты, закутки, переходы, залы, оранжереи и даже гобелены на стенах. Да что гобелены! Я мог с точностью до миллиметра указать, в каком месте и под какой портьерой начинаются или заканчиваются тайные ходы! Просто потому, что на протяжении нескольких лет часами гулял в этом самом, правда виртуальном, дворце и успел запомнить в нем каждую трещинку!

Именно тогда, проходя мимо десятков дверей, многочисленных слуг в одинаковых сине-белых ливреях, не менее многочисленных стражников в красно-черных мундирах и изысканно одетых людей, многие лица которых я тоже не раз видел, мне вдруг стало понятно, какую гигантскую работу проделал человек, создавший волшебную шкатулку. Обстановка виртуального дворца один в один повторяла ту, что существовала в реальности. Каждая щербинка, каждое незатертое пятно оказались на своем месте. Насчет потайных ходов я тоже ни разу не усомнился. А когда припомнил пояснения Тизара и его слова, что в шкатулку занесли все существующие во дворце комнаты, склады, казармы, будуары и тайные переходы, включая те, о которых давным-давно забыл даже его величество, мне вдруг стала понятна необходимость в той клятве, которую потребовал император. Да что там! Я был готов до земли поклониться магу, который проделал эту сложную и кропотливую работу. И искренне пожалел, что он в тот момент засмотрелся в другую сторону.

Тизар свернул во второстепенный, малопосещаемый коридор, нырнул в один из тайных ходов и выбрался из него в просторном, богато обставленном кабинете.

Я уже видел его раньше – в виртуальном дворце он был обозначен как рабочий кабинет императора Орриана. Поэтому не удивился, увидев его величество восседающим за большущим письменным столом. Но слегка озадачился, обнаружив, что за прошедшие десять лет император ни капельки не изменился.

Это что, тоже магия? В империи известен секрет долголетия? Мне-то казалось, нас встретит уставший от жизни старик с непомерно тяжелой короной на голове. Ан нет. Его величество выглядел замечательно, хотя знакомая по первой встрече усталость из его глаз так никуда и не ушла.

При виде меня император озадаченно приподнял брови.

Ну да. За годы учебы я сильно вытянулся, почти догнав по росту Тизара. Слегка оброс, потому что учитель в последние полгода приказал мне не брить голову. Редкий пушок на подбородке тоже уже успел появиться, но специально убирать его пока не требовалось. Правда, неширокая от природы кость и отсутствие мощной мускулатуры даже после усиленных тренировок не сделали из меня героя модных журналов. Я был скорее жилистым, чем мускулистым. К тому же чрезмерные нагрузки, особенно в последний год, вытопили из меня даже последние, скудные, старательно запасаемые на черный день капельки подкожного жира. А в той одежде, которую принес маг, мои комковатые мышцы были практически не заметны. Просто подросток… шестнадцатилетний паренек с навыками наемного убийцы и почти тридцатилетним багажом знаний секретарши из параллельного мира.

– Хм, Тиз… а ты не рано его сюда привел?

– Нет, сир, – коротко поклонился маг. – Мастер Зен сообщил, что ему больше нечему учить вашу новую тень. Поэтому мы здесь.

Внимательный взгляд императора снова прошелся по мне с ног до головы.

– Будет непросто ввести его во дворец, – пробормотал он словно в пустоту. – Для полноценной тени ты слишком юн, мальчик. Это может стать проблемой.

Я промолчал. Без приказа задавать вопросы или вмешиваться в разговор тени было не положено, поэтому я просто стоял и ждал, полагая, что у Тизара найдутся слова в мою поддержку. Но маг, к моему удивлению, лишь сумрачно кивнул.

– Вы правы, сир. Мы не можем себе позволить, чтобы император превратился в посмешище даже по такому пустяковому поводу. Поэтому есть мысль ввести его в ваше общество под видом… ну, скажем, обычного пажа.

– Тогда уж лучше племянника, – усмехнулся его величество. – Твоего, к примеру. По-моему, вы чем-то похожи.

Тизар чуть не поперхнулся.

– Но у меня нет племянников, ваше величество!

– Какие проблемы? Сделаем.

– Но, сир…

– Ты хочешь мне возразить, Тиз? – насмешливо посмотрел на мага император Орриан, и Тизар, опомнившись, тут же склонился в новом поклоне.

– Никак нет, ваше величество. Я только что вспомнил, что у моей троюродной бабки по материнской линии была четвероюродная сестра, чья младшая правнучка, ныне живущая в отдаленных южных провинциях нашей славной империи, действительно просила меня оказать содействие и представить ко двору ее единственного сына.

Усмешка императора стала шире.

– Считай, что ты только что мне про него рассказал. И я милостиво разрешил мальцу остаться во дворце в качестве… ну, предположим… хм… Мар!

Я встрепенулся:

– Да, ваше величество?

– Что ты умеешь, помимо того, что избавлять добропорядочных граждан от смертельной болезни под названием «жизнь»?

– Вообще-то меня обучали придворным танцам, экономике, этикету, немного политике…

– Это все не то!

– Еще я неплохо рисую, сир, – осторожно сообщил я, не особенно представляя, как вести себя с императором.

– Отлично, – неожиданно обрадовался тот. – Значит, с этого дня я назначаю тебя своим личным художником!

– Хорошая идея, сир, – сдержанно похвалил изобретательность его величества Тизар, после чего перехватил мой растерянный взгляд и хмыкнул: – Не волнуйся, Мар. Завтра во время завтрака я официально представлю тебя ко двору, после чего его величество во всеуслышание возложит на тебя почетную обязанность его личного художника, и ты получишь все основания, чтобы проводить рядом с императором как можно больше времени.

Император Орриан довольно кивнул:

– Это никого не удивит. Мое величество иногда изволит скучать, а присутствие нового лица всегда помогает развеять скуку. На то, чтобы освоиться, у тебя будет достаточно времени. Так что гуляй где хочешь, исследуй что понравится, разбирайся с защитой, думай… я даю тебе полную свободу действий. Тизар сказал, у тебя редкие таланты. Мне интересно на них посмотреть, поэтому через две недели ты доложишь свои выводы, и уже после этого я решу, как с тобой поступить.

То есть немедленно приступать к обязанностям тени мне не доверили?

– Как прикажете, сир, – поклонился я, запоздало вспомнив правила дворцового этикета.

– Тиз, вы свободны.

Придворный маг коротко наклонил голову и преспокойно направился к выходу, так что мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Но когда мы оказались в коридоре и снова нырнули в потайной ход, я все же не удержался:

– Простите, рино аль Ро…

– Зови меня по имени, – рассеянно отозвался идущий впереди маг. – Раз уж ты теперь мой племянник, то обращайся так, как принято между близкими родственниками.

– Хорошо. Можно задать вам вопрос?

– Ты хочешь знать, почему император назначил для тебя испытательный срок?

– Нет. Мне объяснили причины вполне доходчиво. Я хотел узнать ваше мнение: почему его величество решил выставить меня в качестве придворного шута?

Тизар издал короткий смешок.

– Потому что так тебе будет проще влиться в местное общество.

– То есть он намеренно избавил меня от обычных светских ограничений?

Маг на мгновение обернулся и хитро прищурился.

– А сам как думаешь?

– Уже никак, – вздохнул я. – Спасибо. Хотя было бы любопытно узнать, что входит в состав эликсира бессмертия, который вы на пару принимаете с его величеством. Если это, конечно, не государственная тайна.

Тизар споткнулся, а затем неожиданно расхохотался.

– Мар… император, как и большинство магов, живет несколько дольше обычных людей, но с чего ты решил, что я или он бессмертны?!

– А как еще объяснить тот факт, что с момента нашей первой встречи он практически не изменился?

– О… хм, прости. Это моя вина. Забыл предупредить.

– О чем? – насторожился я.

Маг смущенно кашлянул.

– Один из секретов создания теней заключается в том, что внутри ученической башни время течет почти в десять раз быстрее, чем снаружи.

– Что?! – непроизвольно вздрогнул я и остановился.

Маг остановился тоже и, повернувшись, кивнул.

– Да, мой мальчик. Это для тебя прошло десять лет. Это ты повзрослел и вырос. А для императора с той встречи прошло меньше года, и это – одна из тех тайн, которые ты не должен никому открывать. Почти никто в империи не знает, кто, где и как именно выращивает теней. Расположение ученической башни засекречено. Попасть туда в качестве преподавателей могут очень немногие, и то после окончания учебы им стирают память об этом месте. Тайна существования башни известна лишь императору, теням и мне. Поэтому нет повода опасаться, что кто-то узнает тебя в лицо. Даже принцу Карриану это не под силу. Для всех ты не мальчик-дарру из поместья старика Лоэнира, а Мар… Мар эль Ро. Мой племянник, в котором нет совершенно ничего необычного, включая даже слабенький магический дар.

Обалдеть…

Я оторопело уставился на широко улыбающегося «дядюшку», который при виде моей вытянувшейся физиономии снова рассмеялся. А когда понял, что до меня начала наконец доходить вся глубина придуманной его величеством затеи, снова стал предельно серьезным.

– Клятва, которую ты дал императору, не имеет срока давности, Мар. Все, что его величество посчитает относящимся к понятию государственной тайны, ты обязан беречь и охранять так же, как самого повелителя. Если он решит, что ты нарушил его приказ, заклинание в твоем теле тебя накажет. Если ты и впрямь его нарушишь, или же если заклятие посчитает, что ты пытаешься его нарушить, оно может тебя убить. Это, пожалуй, один из немногих видов магии, которые вообще действуют на дарру. Поэтому будь осторожен, мальчик. И в словах, и в мыслях, и в поступках. Потому что отныне и до самой смерти ты себе не принадлежишь.

Я заторможенно кивнул.

Да, о принадлежности я и без того прекрасно помнил. А вот другие новости следовало переварить. Впрочем, как минимум две недели на размышления у меня есть, так что ничего. Обвыкнусь. В том числе и с мыслью, что отныне моя должность неофициально значится как шут придворный, обыкновенный. Должность, которой согласно приказу императора мне придется полностью соответствовать.

Глава 6

Покои Тизара располагались здесь же, во дворце, рядом с крылом, которое отводилось для размещения императорской семьи. Должность придворного мага обязывала «дядюшку» находиться к повелителю как можно ближе. А еще он был одним из немногих, кто досконально знал все потайные ходы и мог использовать внутри дворца крохотные порталы.

Как можно было догадаться из цвета преобладающих в ауре Тизара нитей, пространственная магия входила в число его основных умений. Насыщенный фиолетовый оттенок прямо-таки кричал, что в этом искусстве с придворным магом мало кто мог потягаться. Само собой, ему были знакомы заклинания и других школ, в том числе стихийная магия. Но ею ему приходилось пользоваться намного меньше, о чем свидетельствовало сравнительно небольшое количество соответствующих каналов.

Пока мы добирались до апартаментов Тизара, я старательно обдумывал завтрашний день и попутно присматривался к имеющимся во дворце заклинаниям. Магии здесь, слава богу, плескалось до одурения, так что в ближайшую тысячу лет я мог не волноваться, что она внезапно закончится. Обилие синих, зеленых, голубых, белых, красно-желто-рыжих и всяких других нитей поражало. Но еще больше я удивился дичайшему хаосу, который царил в магическом фоне дворца. Создавалось впечатление, что новые заклинания лепили прямо поверх старых, которые еще не успели толком разрушиться. Какие-то были повреждены и выглядели совсем тускло. Некоторые, напротив, казались свежими. А еще я впервые увидел угольно-черные нити, которые означали энергию смерти и требовали предельной осторожности в использовании. Но таких было мало. Хотя, по моему скромному мнению, их следовало разместить тут гораздо больше.

Доставшиеся мне в единоличное пользование покои находились в «белом», так сказать, элитном секторе императорского дворца, в двух шагах от покоев Тизара и всего в пятнадцати минутах ходьбы от собственно императорского сектора. Если воспользоваться потайными ходами, которых в ту сторону вело два, то времени на визит к его величеству уйдет в два раза меньше. Для тени это было слишком далеко. Для шута, как мне показалось, неоправданно близко. Но выбирать в любом случае не приходилось, поэтому я первым же делом принялся изучать защиту на комнатах и тщательно обследовать доставшиеся мне помещения.

Собственно, их было три: небольшая проходная комната, которую можно было использовать вместо холла или гостиной, спальня и вполне приличная по размерам уборная, где имелся нормальный водопровод, горячая и холодная вода, большая мраморная ванна, такой же мраморный стульчак с морально устаревшим сливным бачком и нелепой бархатной кисточкой на кончике ведущей к нему цепи. Рядом с унитазом висело зеркало. Не слишком большое, но его размеров было вполне достаточно, чтобы убедиться: писаным красавцем меня никто не назовет. Слишком худое лицо, впалые щеки, излишне резкие черты лица. Тяжелый, совсем не мальчишеский взгляд из-под непокорной челки… я и раньше видел этот взгляд в отражении. А сейчас окончательно понял, что лучше мне ни на кого прямо не смотреть, иначе моя легенда могла очень быстро превратиться в фарс.

Спальня мне досталась очень даже просторная. Огромная, заваленная подушками кровать занимала немаленькую часть пространства. Одна дверь. Два больших окна рядом с изголовьем… не зарешеченных, кстати, но имеющих слабую сеть охранных заклинаний. Две тумбочки. Комод. Стенной шкаф. А еще огромное количество полок на стенах, которые дополняли интерьер моих личных покоев. Венчал же все это великолепие здоровенный гобелен с дурацкими бабочками, который висел у входа в спальню лишь потому, что скрывал под собой большое грязное пятно на изрядно обшарпанной стене.

Поскольку время было поздним (из башни мы уходили далеко после полудня), то остаток дня я провел, разбираясь с нитями и растаскивая их по соседним помещениям так, как считал нужным. Покормить меня, разумеется, никто не догадался, но пойманная большим и указательным пальцем зеленая ниточка не подвела, поэтому спать я ложился сытым. Более того, оставив ее привязанной к одному из периферических каналов, я проснулся ровно тогда, когда и планировал – через час, который в этом мире длился не шестьдесят, а семьдесят пять минут. Поначалу, правда, меня это напрягало. Казалось, что день, как и ночь, тянутся бесконечно долго. Но потом я привык. И на собственном опыте убедился, что лишние шесть часов в сутках – это огромное благо.

Оставшееся до рассвета время я потратил, чтобы изучить центральную часть дворца и, в частности, добраться до оружейной комнаты. О том, что она есть, я знал из виртуальных путешествий, а пробрался туда по потайному ходу, не потревожив ни стражу, ни скромненькую магическую защиту, которую просто-напросто отодвинул в сторону, как обычную штору. Разумеется, предварительно напившись энергии из защитной нити и избавив себя от угрозы прямого контакта с нитями других цветов.

Мыслей насчет того, что влезать в закрытое помещение – не совсем этично, у меня не возникло. Его величество велел осматриваться, разрешил гулять где вздумается и делать что захочу. А мне первым делом требовалась одежда для ночных вылазок плюс подходящее оружие, поскольку из ученической башни мы уходили в спешке и свои мечи я прихватить не успел.

Впрочем, императорская оружейная могла предложить намного более интересные вещи, чем имелись на стойках в тренировочном зале. Я немало времени потратил, чтобы подобрать что-то по руке, но в конце концов остановил выбор на коротких, с лезвиями всего в тридцать пять сантиметров, парных, чуть изогнутых клинках на удобной перевязи, которую можно было закрепить на спине рукоятями вниз. Плюс присмотрел превосходный набор метательных ножей. Отыскал множество мелких, но крайне полезных в хозяйстве вещей. Затем заглянул в пару соседних помещений, еще раз мысленно поблагодарив Тизара за идею со шкатулкой. Ограбил чью-то гардеробную. Наконец, обежал остальное крыло и уже под утро вернулся к себе, вполне довольный прогулкой.

«Дядю» я безжалостно разбудил за час до рассвета и, выслушав все, что он обо мне думает, все равно заставил его выбраться из постели. Для первого выхода в свет мне нужна была помощь мага. И Тизар, услышав, что именно я хочу у него получить, от души расхохотался, мгновенно простив не только испорченную защиту, но и чересчур раннюю побудку.

Когда мы вошли в обеденный зал, умышленно сделав это в самый последний момент, брови его величества взлетели высоко вверх. Следом за ним от длинного, уже уставленного тарелками и бокалами стола в нашу сторону обернулось сразу два с половиной десятка голов. Причем как мужских, так и женских. Я в тот момент чуть не замешкался, пытаясь сообразить, что же будет дальше, если на «скромный» завтрак у императора собиралось столько народу. Но время поджимало. Пора было вживаться в роль. Что я с несказанным удовольствием и сделал, споткнувшись прямо на пороге и с размаху грохнувшись на пол на глазах у присутствующих.

– Мар! Ох ты ж… – Обернувшийся на шум Тизар, которого я посвятил не во все подробности своей задумки, впал в ступор, когда я с кряхтеньем поднялся, чуть не запутавшись в полах чересчур длинной хламиды. Причем хламида была дорогой, кричаще красного цвета, с роскошным золотым шитьем на широких рукавах и таком же широком подоле. А еще под ней Тизар этим утром собственноручно помогал закрепить специально переоборудованные чехлы от многочисленных подушек. Внутрь мы подложили тряпки из гардероба придворного мага. Затем маг придал этому безобразию приемлемый вид, отчего хламида села на меня идеально и весьма правдоподобно сымитировала избыточный вес. Не слишком большой, иначе это создавало бы неудобства, но достаточный, чтобы добавить мне с пяток лишних килограммов и создать впечатление увальня. Правда, для этого пришлось еще обвязать шею шарфом, а худые кисти прикрыть длинными рукавами. За обе щеки я запихал эластичные подушечки, которые местные дамы использовали в качестве подкладок для придания объема некоторым частям тела. Так что, думаю, теперь вам понятно, почему при нашем появлении император так удивился и почему, когда я неуклюже поднялся, а затем демонстративно вытер нос грязным рукавом, в глазах его величества заплясали смешинки.

– П-простите, – пробормотал я, старательно глядя в пол и с удовлетворением слыша раздающиеся отовсюду смешки. – Извините, дядюшка, я нечаянно. И с самого начала предупреждал вас, что подсовывать мне эту проклятую тунику было скверной идеей.

Смешки среди приближенных императора стали громче. На лице Тизара проступило непередаваемое выражение, но все же он догадался мне подыграть. И вместо того чтобы изображать искреннее недоумение, неожиданно всплеснул руками.

– Стихии и магия… за что мне такое наказание?! – прошептал он, сердито поддернув полу хламиды, на которую я, выпрямившись, снова демонстративно наступил. После чего Тизар взял меня за руку и, уже догадываясь, что при любом удобном случае здесь случится еще одна нелицеприятная сцена, потащил вдоль стола с усмехающимися придворными, также тихо, но вполне разборчиво приговаривая: – Ничему путному тебя в этой глухомани не научили! Даже зайти нормально не можешь, недоразумение! Ваше величество…

Остановившись неподалеку от откровенно развеселившегося повелителя, Тизар с виноватым видом поклонился и состроил совсем уж скорбную мину.

– Нижайше прошу прощения, сир. Мне страшно неудобно, что вам пришлось наблюдать эту картину, но… позвольте представить вам моего племянника Мара эль Ро.

– Доброе утро, Тизар, – благодушно сказал император, с интересом изучая мой маскарад. Сам он был одет совсем не так пафосно, как вчера. Простая белая рубашка, поверх нее – расшитая золотыми нитями жилетка. И всего один золотой перстень на правой руке. Правителя большой империи в этом человеке выдавало лишь место во главе стола и аура властности, от которой было некуда скрыться. – И вам, молодой человек, тоже доброе утро.

Я, не поднимая глаз, буркнул:

– Здрасти…

Это было нарушением всех правил, грубейшим попранием придворного этикета. То, что мы явились после императора, вообще ни в какие ворота не лезло! Если бы не послабления, сделанные специально для придворного мага, нас бы просто внутрь не пустили. Но я решил: нарушать – так нарушать. Моему имиджу это будет полезно.

– Мар эль Ро! Как ты смеешь меня позорить перед повелителем?! – простонал «дядюшка», картинно схватившись за голову. Но его величество небрежно отмахнулся, и маг поспешил утащить меня за стол. По левую руку от императора. За три персоны от него, где кто-то заблаговременно оставил два свободных места. Усевшись на позолоченный стул, я уткнулся носом в белоснежную салфетку и сник, всем видом выражая раскаяние. И, быть может, внимание к моей персоне было бы приковано намного дольше, но тут его величество наклонился к соседу и о чем-то вполголоса заговорил. А затем подал знак, первым потянувшись к одуряюще аппетитно пахнущему блюду, и придворные моментально ожили, позабыв про неуклюжего меня.

Пока народ стучал вилками и ложками, звенел бокалами и отдавал дань императорской кухне, я вяло ковырялся в салате (потому что есть с защечными подушечками было неудобно) и исподволь рассматривал собравшихся.

Мужика, с которым его величество изволил сейчас беседовать, звали Рокос эль Нор. Военный советник. Большая шишка и, если информация Тизара верна, преданный сторонник императора. Выглядел он словно хищный зверь посреди прилизанной и льстиво подтявкивающей своры. Подтянутый, с широкими плечами и жестким, каким-то ястребиным лицом, от которого за версту шибало угрозой. Опасный тип. Да еще и маг в придачу. А точнее, стихийник, судя по ауре, больше всего тяготеющий к огню.

Поехали дальше.

Рядом с эль Нором и бок о бок с Тизаром с аппетитом поедал бутерброд с золотисто-желтой икрой ксариона[1] еще один советник. Только уже по торговым вопросам. Был он, в отличие от господина Ястреба, низковат ростом и страдал некоторой полнотой, но двигался при этом весьма и весьма живо. С интересом прислушивался к разговору соседей. Без всякого стеснения охотился за расставленными на столе деликатесами. Весьма остро поглядывал в сторону остальных гостей. И одет был гораздо скромнее, чем ему, по идее, положено. Правда, аура у него выглядела очень бедно, поэтому магического подвоха от господина Орто иль Дара ожидать не стоило. Зато под одеждой у него имелось несколько амулетов с весьма запутанной магической структурой. С ходу разобраться в ней мне не удалось, поэтому я ее просто запомнил.

Еще одно лицо, которое благодаря придворному магу было мне хорошо известно, восседало почти напротив меня и деликатно обгрызало куриное крылышко. Герцогиня Ила эль Мора… весьма эффектная женщина, сильная магиня со сродством сразу к четырем основным стихиям. И дальняя родственница его величества. В краткой характеристике, которую «дядюшка» дал этой утонченной, изящной и эффектной блондинке, значилось: «умна», «хитра», «опасна». Проще говоря, сегодня мне довелось своими глазами увидеть главную интриганку императорского двора, к мнению которой его величество всегда прислушивался. А еще Тизар высказывал мнение, что в раскрытии некоторых заговоров против повелителя проявила немалое участие именно эта кокетливо улыбающаяся леди с холодными глазами. Которая сейчас весьма мило беседовала с начальником императорской внутренней разведки, а сама при этом очень ненавязчиво изучала мою физиономию.

Ее именитый сосед тоже носил герцогский титул и принадлежал к известному в Ории роду эль Соаров. Звали его Тарис эль Соар. Магом он не являлся, но, пожалуй, после императора это был самый влиятельный человек в стране. При этом выглядел он весьма далеко от идеала: маленький, невзрачный, активно лысеющий человечек с необычайно высоким лбом и крохотными цепкими глазками. По сути, этот лорд держал под жестким контролем всю обстановку в империи. Весьма жестко подавлял немногочисленные бунты. Отличался незаурядным умом. Проницательностью. Умением принимать непопулярные решения. И что немаловажно, был исключительно предан своему повелителю.

Последним, кого я совершенно точно знал в лицо, был, собственно, наследник престола. Его высочество Карриан сидел на почетном месте по правую руку от императора. Был тщательно выбрит. Причесан. Одет во что-то типа военного мундира спокойных зеленовато-коричневых тонов. При этом выглядел он задумчивым. Разумеется, прислушивался к разговору отца с господином Ястребом. Но взгляд его карих глаз… да, через десять лет после той встречи я наконец-то выяснил, какого они цвета… постоянно блуждал по залу, нигде надолго не задерживаясь.

Среди остальных придворных знакомых лиц мне больше не встретилось. Однако получить право присутствовать на завтраке во дворце простому смертному было нереально. Выходит, так или иначе эти люди были нужны его величеству. А раз они были нужны ему, значит, мне следовало как можно скорее узнать, кто они и какую роль играют при дворе.

Кстати, о ролях… Не пора ли приступить ко второй части моего спектакля?

Убедившись, что никто не обращает на меня внимания, я полез под стол и, пошуровав под хламидой, выудил оттуда грифель и несколько сложенных пополам бумажных листов.

В бытность Мариной Извольской у меня неплохо получалось создавать графические рисунки. И раз уж его величество загорелся идеей превратить меня в художника, следовало дать ему повод прийти к такому необычному решению.

Пока народ ел, выпивал и вел степенные разговоры, я положил листок на колени и принялся рисовать, мельком поглядывая на ближайших соседей. Начать, естественно, решил с леди, которая к тому же успела принять эффектную позу. Работать было несложно, хотя за последние пару лет я уделял поддержанию навыков совсем немного времени. А когда с дамой было покончено, я устроился поудобнее и принялся один за другим делать остальные наброски.

Его величество Орианн получился у меня внушительным и суровым, как и положено великому императору. Господин Рокос эль Нор и впрямь походил на хищную птицу, но ему шло, так что я не стал ничего исправлять. Тизара нарисовал таким, каким помнил по первой встрече – задумчивым, с чрезвычайно озабоченным видом изучающим свое отражение в маленьком зеркальце. Тогда он, конечно, крутил пальцами серьгу, но не суть важно. Главное, что получилось похоже. А вот после этого мне нужно было нарисовать кого-то, над кем очень бы хотелось, но нельзя было посмеяться. И, выбирая между герцогом эль Соаром и его высочеством Каррианом, я недолго думая решил отдать эту почетную роль наследнику престола.

Можно было, конечно, обойтись без экстремальных мер и просто, проходя мимо императора, выронить из-под хламиды… то есть туники, конечно, уже готовые наброски. Но если уж его величество выдал мне карт-бланш, то я рассудил: раз шут, значит, должно быть смешно. А веселье становится гораздо сильнее, если грамотно выбрать объект для шуток и день за днем методично, прямо на глазах у присутствующих доводить его до белого каления.

Мне отчего-то показалось, что милорд эль Соар не оценит моих стараний, а его высочество мне слегка задолжал. Поэтому остаток завтрака я увлеченно калякал на бумаге и под конец так увлекся, что едва не пропустил долгожданный вопрос:

– Мар, ты чем это занимаешься?!

Тизар, дорогой мой «дядюшка», так замечательно громко об этом спросил, что мною немедленно заинтересовались не только ближайшие соседи, но и люди с другого конца длиннющего стола. А когда я, вызывающе шмыгнув носом, продемонстрировал «дяде» результаты своего труда, он на мгновение онемел.

– Какая прелесть, – восхитилась герцогиня эль Мора, когда на столе появился набросок, где она с задумчиво-печальным видом смотрит куда-то вдаль, поднеся к лицу красивую розу. Розу я специально поместил вперед и сделал более яркой, чтобы она бросалась в глаза. Но при внимательном рассмотрении можно было заметить, что женщина на заднем плане гораздо красивее. А если кто-то знал ее ближе, то еще добавил бы, что и у нее есть острые шипы.

– Позвольте взглянуть? – проворковала леди, протянув через стол изящную ручку.

Я заколебался, но потом все же протянул один листок. Разумеется, не тот, который она просила. Бросив на него заинтересованный взгляд, герцогиня загадочно улыбнулась, а затем под приглушенный шепоток передала набросок его величеству.

– Мне кажется, это вам, сир.

Император молча принял листок, так же молча оценил мои художественные таланты, а затем пристально взглянул на нас с Тизаром поверх рисунка.

– Можно взглянуть на остальные?

«Дядя» беспокойно обернулся и протянул руку, но я предпочел с грохотом отодвинуть тяжелый стул и, в полной тишине добравшись до повелителя, протянул ему слегка помятые, местами украшенные отпечатками моих пальцев листки. Само собой, передавая их, я умудрился половину уронить на стол. Прямо в тарелку его озадаченного величества. А когда кинулся их оттуда выуживать, то совершенно случайно толкнул господина Ястреба в плечо. Пробормотав извинения, стукнул его локтем по голове. Едва не опрокинул бокал с вином. А когда все же сумел поднять проклятый листок, то исключительно по причине врожденной неуклюжести продемонстрировал его всем желающим.

На рисунке крупным планом был изображен его высочество Карриан. Легко узнаваемый, хотя я умышленно обозначил его штрихами, в эффектной позе полководца, под ноги которого вот-вот падет весь мир. В достойном его положения парадном камзоле, сверху донизу увешанном всевозможными орденами… ага, на рукавах их было особенно много. И с обнаженным мечом в правой руке, которым его высочество со зверским выражением пытался плашмя, словно тапкой, прибить ползущего по стене таракана.

Таракан у меня получился особенно красивым. Весь такой гладенький, толстенький, с блестящим панцирем и с роскошными усами. Глаза я ему, правда, пририсовал карикатурные, зато они были большими, печальными и с невыносимым укором смотрели на лихо замахнувшегося принца как на человека, который не только не умел использовать меч по назначению, но еще и выглядел на редкость по-идиотски.

– Хм… – с сомнением протянул император, когда я торжественно возложил перед ним сей шедевр и приосанился в ожидании похвалы. – Какое у вас богатое воображение, юноша.

Я вытянулся, как примерный солдатик.

– Благодарю, ваше величество!

После этого едва заметные улыбки появились и на лицах придворных, которые, разумеется, лучше меня знали его величество и гораздо раньше поняли, что император не собирается сердиться. Впрочем, открыто выказать неуважение второй присутствующей в зале монаршей особе никто не осмелился. Поэтому народ за столом лишь загадочно переглядывался, а если кому-то было сложно удержаться от улыбки, то он или она старались прикрыть рот ладошкой.

– Первые рисунки мне понравились больше, – наконец вынес окончательный вердикт повелитель, после чего мне оставалось лишь сокрушенно развести руками.

– Это авторское видение, ваше величество. Свободному художнику никто не указ!

У императора сверкнули глаза.

– Вы уверены в этом, юноша?

– Абсолютно. Главное, как можно лучше узнать объект, а то ведь возможно и искажение образа.

– Хм…

Под мимолетным взглядом повелителя у Тизара нервно дернулась щека, но император почти сразу отвернулся.

– Что ж, у вас будет повод это доказать, – усмехнулся его величество и вернул мне провокационный листок. – Мне как раз пришла в голову одна интересная мысль. Карриан, как ты относишься к идее пригласить во дворец художника с довольно смелыми взглядами на жизнь? Тебе не кажется, что нам пора создать небольшую семейную галерею?

Наследник престола, сохраняя подчеркнуто невозмутимый вид, отложил в сторону салфетку.

– Прекрасная мысль, ваше величество. Хотя не уверен, что у юноши хватит смелости ее осуществить.

– У меня на все хватит смелости, ваше высочество, – во всеуслышание брякнул я, нахально уставившись на наследного принца. Тот так же подчеркнуто перевел взгляд с отца на меня. Какое-то время изучал мою щекастую физиономию. Затем в наступившей оглушительной тишине снова повернулся к отцу и спокойно бросил:

– Что ж, пусть попробует.

– Отлично, – усмехнулся повелитель, возвращая мои художества. – С сегодняшнего дня юноша войдет в состав твоей свиты и станет твоей тенью. Заодно постарается как можно лучше тебя узнать, чтобы впредь не допускать ни малейшего искажения в образах. Если у него это получится, он займет должность придворного художника и приступит к составлению фамильной галереи. Если же нет…

Его величество недобро улыбнулся, а наследник престола все с тем же невероятным спокойствием наклонил голову.

– Как прикажете, ваше величество.

– Тогда всем хорошего дня.

С этими словами император поднялся из-за стола и покинул обеденный зал. Народ зашушукался. На лице Тизара проступило неодобрительное выражение. Леди эль Мора загадочно улыбнулась. Милорд Ястреб всю эту дурацкую ситуацию проигнорировал. Герцог эль Соар, напротив, заинтересовался. Я мысленно хмыкнул, вынужденно признав, что его величество не только меня переиграл, но и мастерски поставил на место. А затем перехватил тяжелый взгляд наследника престола и мысленно крякнул: кажется, у невинной шутки будут долгоиграющие последствия. Его высочество злился. И кое-кому это сулило крупные неприятности.

Глава 7

– Ты что творишь?! – прошипел Тизар, когда мы покинули обеденный зал и маг затащил меня в первую попавшуюся комнату. – Мар, ты в своем уме?!

– Спокойно, дядюшка, – отозвался я, продолжая напряженно размышлять и анализировать полученную сегодня информацию. – Ситуация под контролем.

– Под каким еще контролем?!

– В том числе и под моим.

– Мар!

– Тише, Тиз, – бесшумно возникнув на пороге, произнес император. – Не шуми. Мальчик определенно знает, что делает.

Я коротко поклонился и отступил в сторону, давая его величеству пройти. Тот, окинув мага покровительственным взором, остановился недалеко от входа и прищурился.

– Справишься?

– Что конкретно от меня требуется, ваше величество?

На губах императора мелькнула улыбка.

– Вот видишь, Тиз. Он прекрасно все понимает.

Тизар нахмурился, а я выжидательно замер.

Тот факт, что буквально пять минут назад меня осадили в присутствии высокопоставленных дам и господ, нисколько не смущал. Полная свобода действий еще не означала вседозволенности, и его величество недвусмысленно об этом напомнил. Но если бы он хотел просто поставить меня на место, все бы ограничилось шуткой, закончившись там же, где и началось – за столом. Однако император пожелал ввести меня в свиту своего единственного сына. И вот это было уже интересно.

Неужели еще одна проверка?

Тем временем повелитель снова улыбнулся.

– Мне бы хотелось услышать твои предположения, Мар.

– У меня их пока три, – со вздохом признался я.

– Ну-ка, ну-ка. Удиви меня еще раз.

Я коротко глянул на оживившегося императора и пожал плечами.

– Извольте. Предположение первое: вы с его высочеством находитесь в ссоре, и вам понадобилось напомнить, что не все находится под его контролем. Однако в данный момент эта ситуация видится мне маловероятной. Предположение второе: вы не доверяете собственному сыну и хотите убедиться, что ваши подозрения не беспочвенны. Наконец, предположение третье: с сыном у вас прекрасные отношения, но что-то не так с его ближайшим окружением, и вы хотите узнать, в чем дело.

– С нашим окружением всегда что-то не так, – едва заметно поморщился его величество Орриан. – Верность в наше время штучный товар. И оплачивается она совсем не деньгами. Но ты прав: в последнее время Карриан ведет себя неосмотрительно. Порой неоправданно рискует, совершает необдуманные поступки, и мне это не по душе. Обычно он сдержан. Умеет правильно оценить ситуацию, а при необходимости принимает нужные для империи решения. Я доверяю Карриану целиком и полностью. Но недавно до меня дошла информация, что кто-то из его окружения… скажем так, не совсем лоялен нашему дому. Возможно, не по своей воле. Подкуп, шантаж… Я хочу выяснить, правдивы ли мои подозрения. И понять, кто, зачем и как именно пытается манипулировать моим сыном.

– Ваше величество! – приглушенно воскликнул Тизар, но я лишь снова поклонился.

– Благодарю вас, сир. Должен ли я вмешаться, если эта информация подтвердится?

– Нет, – качнул головой его величество. – Твоя задача – наблюдать, оценивать, докладывать. Если возникнет прямая угроза жизни наследника, избавься от нее. В остальных случаях ты сначала придешь ко мне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Ксарион – морская рыба, относящаяся к ценным породам.

Вернуться