# Пегас. Пламя Олимпа

Кейт О'Хирн

Жизнь тринадцатилетней Эмили меняется навсегда: во время страшного шторма на крышу ее нью-йоркского дома падает настоящий крылатый жеребец – Пегас. Мифы и сказания оказываются реальностью. И Эмили нежданно-негаданно попадает в самый центр эпического противостояния между богами Древнего Рима и свирепыми каменными воинами нирадами.

Безжалостными варварами движет слепая тяга к разрушению: в их силах сокрушить и легендарный Олимп, и современный мир людей. А обычной девочке предстоит объединить небожителей и смертных, чтобы сберечь Пламя Олимпа и спасти все, что ей дорого.

Kate O’Hearn

Pegasus and the Flame


© 2011 by Kate O’Hearn

© М. Б. Полещук, перевод, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

## Благодарности

Как обычно, без поддержки и любви моей семьи, моих потрясающих редакторов Энн и Наоми и моего экстраординарного агента V эта книга никогда не увидела бы свет. Спасибо вам, друзья. Вы лучшие! (ОТБ навсегда).

Я также хочу посвятить эту книгу лошадям по всему свету: особенно тем, кто страдает от тяжелого труда и жестокого обращения. Хотела бы я, чтобы Пегас пришел и спас вас всех. Но до того дня все заботы о том, чтобы сделать вашу жизнь лучше, ложатся на наши плечи.

Мой дорогой читатель, пожалуйста, когда и где бы ты их ни встретил – помоги. Измученные лошади повсюду ждут твоих любви и поддержки.

## Пролог

Война пришла на Олимп.

Без предупреждения. Без намека на то, что неизвестный враг собирает против них армию: армию, единственная цель которой – полное уничтожение. Еще вчера здесь царил мир, а сегодня они бились за выживание. Кровавое, жестокое и совершенно неожиданное нападение.

Но для одного олимпийца оно стало прекрасной возможностью осуществить его мечту.

Пэйлин нырнул за мраморную колону и принялся наблюдать за тем, как лучшие олимпийские воины собираются на битву с захватчиками. Юпитер возглавлял их, вооружившись громом и молниями. Его жена, Юнона, с суровым лицом стояла наготове по левую руку от супруга. По правую руку возвышался могучий Геркулес, готовый к битве, и Аполлон вместе с сестрой-близнецом Дианой, которая сжимала в руке свой прославленный лук. К войску присоединились и Марс, и Вулкан с целым арсеналом. За их спинами, в крылатых сандалиях и шлеме, стоял Меркурий, посланник Олимпа.

Все готовились к бою.

Пэйлин перевел взгляд на Пегаса. Глаза жеребца сверкнули, крылья задрожали. Он в нетерпении бил золотым копытом о землю, предвкушая скорую битву. Позади него собрались остальные олимпийцы, вставшие на защиту своего дома.

Но Пэйлин вовсе не собирался сражаться. Он не воин, а вор с собственным четким планом, в который совершенно не укладывалась смерть на поле брани в битве, которую невозможно выиграть. Война – проблема для всех остальных. Он же был слишком занят тем, чтобы извлечь из нее выгоду. Пока защитники сражаются с ни-радами, вор может спокойно войти в царские палаты Юпитера и взять все, что пожелает.

Хотя сокровища Юпитера Пэйлина не интересовали. Что он хотел заполучить – больше всего на свете – так это сияющую золотом уздечку Пегаса.

Каждый на Олимпе знал, что уздечка – величайшее сокровище из всех. Она была ключом к обретению власти над могучим крылатым скакуном. Управляя Пегасом, Пэйлин мог бы отправиться в любое место по собственному желанию и заполучить все, на что только упадет его глаз. И никто не смог бы остановить его. Вот он, настоящий трофей, а не дурацкие драгоценности или золотые монеты, которые можно найти в любом заброшенном дворце.

Когда Юпитер призвал своих соратников, Пэйлин подкрался ближе, чтобы послушать его отчаянную речь.

– Дети мои, пробил чернейший час, – степенно произнес бог. – Никогда прежде мы не сталкивались с такой ужасной опасностью. Нирадские бойцы пересекли наши границы. Прямо сейчас они направляются к Пламени Олимпа. Если им удастся погасить его, все наши силы, все наши знания канут в Лету. Мы должны остановить их. Пламя – само наше существование. Мы не можем позволить врагам подобраться к нему. Если мы не выступим против них сейчас, все, что так дорого нашим сердцам, будет разрушено.

Пэйлин прислушался к шепотку, пробежавшему по толпе, и почувствовал, как нарастает напряжение. Его глаза, не отрываясь, следили за Пегасом. Жеребец тряхнул головой и фыркнул, отчего его золотая уздечка зазвенела, – чарующий звук, которого не издавало никакое другое кованое золото в мире.

Заслышав пение уздечки, Пэйлин ощутил в пальцах знакомый зуд: скорее добраться и стянуть ее с жеребца. Но он сдержался. Время еще не пришло. Темные глаза вновь обратились к отчаявшемуся предводителю.

– Мы, те, кто не может умереть, смотрим в лицо собственной погибели, – продолжил Юпитер. – Но сегодня мы должны отстоять не только наш мир. Остальные миры, что находятся под нашей защитой, падут, если нирады одержат над нами верх. Так сразимся же за них!

Юпитер вскинул молнии к небу, и их свирепый рев эхом разнесся по Олимпу.

– Пойдете ли вы со мной?! – вскричал громовержец. – Восстанете ли против захватчиков, чтобы отправить их туда, откуда они явились?!

Глаза Пэйлина округлились, когда он увидел, как все олимпийцы воздевают руки к Юпитеру. Пегас встал на дыбы и расправил крылья, приветствуя решимость защитников. Воздух загудел от боевых выкриков.

– За Олимп! – взревел Юпитер, развернулся и повел свое воинство на битву.

## Глава 1

Эмили положила руку на окно и почувствовала, как дрожит стекло от тяжелых раскатов грома, сотрясающих небеса.

Весь день по радио сообщали о неожиданных и яростных штормах, бушевавших на всем протяжении Восточного побережья Соединенных Штатов. В сердце Нью-Йорка, как раз там, где жила Эмили, шторм разошелся особенно сильно. Сидящая одна в квартире, которую она делила с отцом-полицейским, девочка и представить не могла, что обычная гроза может быть настолько страшной.

Сжав покрепче мобильник, она почувствовала себя виноватой из-за того, что соврала отцу. Он только что звонил, чтобы проведать ее.

– Всех полицейских подняли на ноги, дорогая, – объяснил он. – Работаем в две-три смены. Из-за погоды город превратился в сумасшедший дом, так что дежурят все. Сделай мне одолжение, ладно? Держись подальше от окон. Молнии бьют по всему городу, а наша квартира на верхнем этаже – в самой зоне риска.

И все же, несмотря на предупреждения и обещания не подходить к большому окну, Эмили уселась у него и смотрела на бушующий шторм. Это место любила мама. Она называла его своим «насестом»: особым наблюдательным пунктом за миром, который продолжал свой извечный бег двадцатью этажами ниже. С тех пор как мама умерла, Эмили все чаще и чаще замечала, что сидит на ее месте, как будто это каким-то образом сближало их.

Кроме того, с этой точки девочка могла видеть верхушку Эмпайр-стейт-билдинг, страдающего от натиска шторма. Однажды отец рассказал ей, что это здание работает как гигантский громоотвод, защищая другие постройки вокруг себя. Но, чем больше ветвистых молний било в высокую антенну, тем настойчивее Эмили задавалась вопросом, сколько еще ударов она сможет выдержать.

Девочка обняла себя за колени и прижала их груди, пытаясь унять дрожь. Она ничуть не боялась грозы, пока мама была жива. Так или иначе они находили способы сделать отвратительную погоду веселой и захватывающей. Но сейчас, оставшись с занятым на работе отцом, Эмили переживала утрату матери так же остро, как и в тот день, когда ее не стало.

– Хотела бы я, чтобы ты была здесь, мам, – грустно прошептала девочка, глядя в окно.

Как и бессчетное число раз прежде, ее глаза наполнились слезами, которые вскоре побежали по щекам.

Внезапно раздался особенно громкий раскат грома, и небо озарила ослепительная вспышка молнии. Она ударила в Эмпайр-стейт с такой силой, что антенна на вершине здания взорвалась искрами электричества и разлетелась на кусочки.

Эмили едва могла поверить в то, чему только что стала свидетелем. Она как раз вытирала наполненные слезами глаза, когда все огни в небоскребе мигнули и погасли. А следом – и во всех зданиях вокруг. Электричество отключалось, и темнота разливалась по городу, как пятно от пролитого на ковер виноградного сока.

Эмили следила за волной отключений, вглядываясь в Бродвей. Квартал за кварталом погружался во тьму. Гасли даже уличные огни и светофоры. Вскоре перебои с электричеством достигли и ее квартала: свет во всем доме потух. Девочка прильнула к стеклу и попыталась разглядеть границу, на которой темнота остановилась. Но не смогла. Весь огромный мегаполис погрузился во мрак.

Внезапно ожил мобильник, и Эмили подскочила. Трясущимися руками она откинула крышку и прочла на маленьком экране имя отца.

– Папа! – закричала девочка. – Ты не поверишь, что сейчас произошло! Верхушка Эмпайр-стейт только что взорвалась! В нее ударила молния. Обломки разлетелись во все стороны!

– Я уже слышал, – с тревогой сказал отец. – Ты в порядке? В наш дом что-нибудь попало?

– Нет, все нормально, – ответила Эмили, скрывая, что сама она далеко не в норме: на самом деле ей уже начинало становиться очень страшно. – Но свет отключился. Насколько я вижу, по всему городу.

В трубке фоном послышался чей-то голос. Отец выругался в сторону, прежде чем ответить ей:

– Мы получаем сообщения о том, что отключение затронуло все районы и уже добралось до Нью-Джерси. Большая проблема, Эм. И, судя по тому, что мне только что сказали, быстро ее не решат. Прямо сейчас наполни ванну водой. Потом набери во все емкости на кухне. Неизвестно, как долго это продлится, так что вода нам точно понадобится.

– Сделаю, – пообещала девочка и, не успев совладать с порывом, слабо спросила: – Папа, когда ты приедешь домой?

– Не знаю, дорогая, – ответил отец. – Надеюсь, что скоро. Слушай: хочешь, я позвоню тете Морин и попрошу приехать к тебе?

Эмили любила тетю, но не хотела вести себя как ребенок. В конце концов, ей тринадцать: вполне достаточно, чтобы самой о себе позаботиться.

– Нет, спасибо, пап. Все хорошо.

– Точно? – переспросил отец. – Уверен, она будет не против составить тебе компанию.

– Да, точно, – сказала Эмили. – Просто шторм меня немного напугал. Но я найду чем заняться. К тому же тете Морин слишком опасно добираться ко мне в такую погоду, а затем еще и карабкаться пешком по лестнице на двадцатый этаж. Правда, я в порядке.

Отец немного поколебался, прежде чем ответить:

– Хорошо. Но если я тебе понадоблюсь или что-нибудь вообще понадобится, просто звони. Поняла?

– Да. Спасибо, пап, – сказала Эмили. – Я побегу набирать воду, пока ее не отключили.

Она нажала на кнопку отбоя и с помощью подсветки экрана добралась до кухни. Там быстро отыскала фонарик «для экстренных случаев» и направилась в ванную.

Обычное дело во время отключений: наполнить ванну и любые другие емкости водой. Один из недостатков жизни в высотном здании заключался в том, что, когда электричество вырубалось, насосы, подающие воду в квартиры, вскоре останавливались. Если не запасти достаточно воды, можно устроить себе крупные неприятности.

Эмили открыла кран в ванной и пошла наполнять кастрюли и ковшики на кухне. Стоило ей покончить с последней большой супницей, как напор воды пошел на убыль. Еще немного – и закончится.

– Что ж, лучше, чем ничего, – вслух заметила девочка, завинчивая все краны.

Занимаясь делами, Эмили смогла отвлечься от бушующего за окнами шторма на пару минут. Но, лишь только смолк шум льющейся воды, в тишину квартиры тут же ворвались рокот грома и вой полицейских и пожарных сирен.

За окном ванной Эмили увидела очередную вспышку молнии и снова услышала раскат. Молния была настолько яркой, что девочка видела ее отсвет, даже закрыв глаза. Между вспышкой и грохотом не было паузы – а значит, разряд ударил совсем близко.

Стоило злобно загрохотать грому, как Эмили отошла от окна. На этот раз она последует совету отца и будет держаться подальше. Гроза зависла прямо над ее домом и усиливалась с каждой минутой.

## Глава 2

Пэйлин в ужасе уставился на картину полного разрушения вокруг. Никогда прежде он не видел ничего подобного. Дворец лежал в руинах – как и все остальные строения вокруг.

Он пытался не отставать от защитников, но они ушли далеко вперед. Теперь оттуда доносился непрекращающийся грохот молний Юпитера, а горизонт то и дело вспыхивал яркими огнями. Бушевала ожесточенная битва – но она шла вдалеке от этой опустошенной земли.

Сердце Пэйлина дрогнуло, когда среди обломков он увидел Меркурия. Посланник лежал на боку, из его груди торчало копье. Кровь перепачкала светлые волосы, лицо покрывали синяки. Пэйлин наклонился, чтобы проверить, жив ли он еще.

Веки Меркурия слабо затрепетали. Он поднял бледно-голубые глаза.

– Пэйлин, – выдохнул посланник богов, – все кончено? Они погасили Пламя?

Пэйлин задумался, не позвать ли на помощь. Но звать было некого. Насколько он видел, каждый вокруг либо умер, либо корчился в предсмертных муках.

– Думаю, оно все еще горит. Я видел, как остальные направились к храму.

– Мы должны остановить нирад! – Меркурий схватился за руку Пэйлина и попытался подняться. – Помоги мне встать.

Пэйлин помог Меркурию подняться на ноги. Встав, гонец рывком вытащил копье из груди. Рана открылась, из нее хлынула кровь. Ноги Меркурия подкосились, и он осел обратно на землю.

– Похоже, я отвоевался, – выдавил он.

– Ты неправ, – испуганно сказал Пэйлин, опускаясь на землю рядом с посланником и поддерживая его. – Меркурий, ты должен встать.

Гонец покачал головой:

– Слишком поздно…

Он начал кашлять. В уголках губ выступила кровь.

– Слушай меня, Пэйлин, – простонал Меркурий. – Тебе надо вступить в бой. Нирады не должны потушить Пламя.

– Мне? В бой? – эхом повторил Пэйлин: – Я не могу. Взгляни на меня, Меркурий. У меня нет никакой силы. Я не такой большой и мускулистый, как Геркулес, и не искусный воин, как Аполлон. Не владею оружием и даже вполовину не так быстр, как ты. Все что я умею – это красть. Моя единственная способность – растягивать тело, чтобы сбегать из тюрем и протискиваться в узкие лазы. И ты знаешь, как я ненавижу это делать, потому что испытываю чудовищную боль. Я трус, и ничего больше.

Меркурий вновь схватился за руку Пэйлина и притянул его к себе.

– Послушай, Пэйлин. Я знаю, ты еще слишком молод, – выдохнул он. – И знаю, что ты не такой большой, как все мы, и не такой сильный. Но ты умен и намного храбрее, чем сам думаешь. Просто в отличие от других твоя храбрость пока скрыта внутри.

И вновь Пэйлин покачал головой:

– Ты просишь слишком много! Я вовсе не такой, каким ты меня представляешь. Я – ничтожество.

Прежде чем Пэйлин продолжил, Меркурий стиснул его руку:

– Ты особенный, Пэйлин. Возможно, тебе представился единственный шанс доказать это. Я знаю, ты никогда не считал себя настоящим олимпийцем. Но ты один из нас – а значит, и в тебе есть искра подлинного величия. Пришло время встать рядом со своими и защищать родной дом. Покажи мне, Пэйлин… – Меркурий закашлялся. – Покажи всем нам, на что ты способен.

– Но я… я… – запинался Пэйлин.

– Пожалуйста, – взмолился Меркурий. – Помоги нам.

Боевые кличи неистовых нирад наполнили воздух. Вскоре они будут здесь.

– Вторая волна врагов на подходе, – слабеющим голосом продолжил Меркурий. – Тебе нужно уходить отсюда. Возьми мои крылатые сандалии. Шлем потерян, но для полета и сандалий достаточно. Бери их и вступи в битву.

– Твои сандалии? – вскрикнул Пэйлин. – Я не могу! Они работают только на тебе!

Павший посланник задохнулся от очередного приступа кашля. Его глаза подернулись дымкой.

– Я умираю, Пэйлин, – мягко сказал Меркурий. – И отдаю их тебе. Теперь ты волен повелевать ими. Они будут подчиняться твоим командам.

Испустив крик, полный страдания, Меркурий закрыл глаза и замер.

Пэйлин не мог поверить, что посланник мертв. Каким-то образом нирадам удалось убить одного из самых могущественных олимпийцев. Если погиб Меркурий, значит, могут погибнуть и все остальные.

Он осторожно положил бездыханного Меркурия на землю и начал борьбу с самим собой, размышляя над последними словами посланника. Часть его все еще хотела украсть уздечку Пегаса и смыться. Но другая задумалась: а что, если Меркурий прав? Не был ли Пэйлин чем-то большим, чем привык себя считать? Достанет ли ему отваги вступить в битву? Он всегда воровал – и только. Воровство было единственным искусством, которым он владел. Он не обладал силой других олимпийцев. И если нирады смогли повергнуть их, то у него-то какие шансы против них?

В конце концов Пэйлин решил, что бегство – единственный выход.

Почему он должен жертвовать собственной жизнью на войне, которая и так уже проиграна? Если Пегас до сих пор не пал в битве, значит, пришло время сделать ход и заарканить жеребца.

– Прости, Меркурий, – с грустью сказал он. – Но ты ошибался. Я не тот, кем ты меня считал.

Наклонившись, он осторожно освободил ноги посланника от крылатых сандалий и обул их, надеясь, что Меркурий был прав, когда сказал, что они будут работать на нем.

За спиной Пэйлина послышались рев и хрюканье. Он в ужасе распахнул глаза: бесчисленное воинство нирад приближалось. Еще никогда он не видел их так близко. Огромные. Покрытые серо-мраморной кожей, на вид ничем не уступающей в прочности камню. Каждая из четырех рук размахивает оружием, а глаза полыхают убийственной ненавистью. Эти существа не собирались вести переговоры. И не планировали брать пленных. Все, что Пэйлин рассмотрел в их черных глазах-бусинках, – желание убивать. Увидав нападавших лицом к лицу, он понял, что всех их ждет. У них нет и шанса. Олимп обречен.

Пэйлин быстро опустил взгляд на сандалии.

– Летите, Юпитера ради, летите! – прокричал он.

Крошечные крылышки затрепетали. Пэйлин поднялся в воздух как раз в тот момент, когда подошли первые нирадские воины.

– Сандалии, прочь! – в панике завопил Пэйлин. – Плевать, куда. Просто прочь отсюда!

Сандалии Меркурия повиновались, и Пэйлин унесся от неистовствующих ни-рад. Он слышал их гневный рев, когда они поняли, что упустили добычу.

Избежав непосредственной опасности, Пэйлин посмотрел вперед.

– Стоп! – приказал он.

Сандалии подчинились команде, и их новый владелец завис в воздухе. Он ошеломленно и недоверчиво взирал на опустошенные земли, раскинувшиеся прямо под ним. Пэйлин с болью отметил, что здесь не осталось ни одного нетронутого здания, ни единой целой статуи. Нирады уничтожали все.

– Вперед, – наконец сказал он. – Несите меня к Храму Пламени. Мне нужно найти Пегаса.

Чем ближе Пэйлин подлетал к храму, тем громче грохотали громы Юпитера и тем более яркие вспышки озаряли окрестности. Битва все еще бушевала, но уже достигла Храма Пламени.

Пэйлин видел все больше павших олимпийцев. Среди мертвых и умирающих не было нирадов. Ни одного. Казалось, что захватчиков не могут убить даже самые могущественные из богов Олимпа.

Взглянув вперед, вор заприметил столб дыма вдалеке. Пламя все еще горело. Приблизившись к сердцу битвы, Пэйлин увидел Аполлона и Диану, сражающихся спина к спине. Нирады окружили их. Диана выпускала стрелу за стрелой, но все они отскакивали от серой кожи захватчиков, не оставляя на ней даже царапины. Аполлон орудовал копьем, но с тем же успехом, что и сестра.

Один из нирадов бросился вперед и сбил Аполлона с ног. Диана храбро сражалась, пытаясь отбить брата-близнеца. Но ее быстро оттеснили в сторону. Бесшумно пролетая над ними, Пэйлин услышал ее отчаянные крики, когда захватчики закололи Аполлона.

Пегас. Он должен найти Пегаса.

Сандалии унесли его от ужасающей сцены. Ближе к Храму Пламени Пэйлин увидел Юпитера, бьющегося на лестнице. С яростным ревом предводитель олимпийцев метал в нирадов шаровые молнии – безрезультатно. Захватчики неуклонно поднимались по высоким мраморным ступеням.

Пэйлин наконец-то заметил Пегаса. Жеребец встал на дыбы и отбрыкивался от нападающих. Его покрывала кровь, сочащаяся из бесчисленных колотых ран, которые нирады нанесли своим ужасным оружием, пытаясь сбить мощного жеребца с ног. Один из врагов прыгнул и глубоко вонзил копье в незащищенный бок стоящего на дыбах жеребца. Пегас пронзительно закричал от боли и опустился на четыре ноги, яростно пнув нирада золотым копытом. Но стоило раненому воину отползти в сторону, как его соратники двинули вперед, чтобы прикончить скакуна. Они схватились за крылья жеребца, пытаясь их вырвать.

Пегас продолжал сражаться, но его быстро превзошли в силах. Все больше и больше нирадов бросалось на жеребца, придавливая его к земле. Когда скакун, наконец, упал, древко копья в его боку отломилось, и наконечник еще глубже засел в плоти.

Пэйлин в ужасе смотрел, как нирадские воины набрасываются на Пегаса. Жеребец никак не мог выжить при таком натиске.

Вдруг появилась Диана. Разрезая воздух боевым кличем, она набросилась на нирадов, которые пытались убить Пегаса. Она разила их копьем своего брата; горе богини превратилось в неистовый гнев, и она использовала против врагов всю свою силу.

Один из нирадов обошел Диану и двинулся к голове жеребца. Но стоило четырем рукам коснуться золотой уздечки, как налетчик тут же взревел в агонии. Диана обернулась к нападающему и кинулась на него с копьем брата наперевес. И, в отличие от остальных попыток остановить нирадов, на сей раз копье сработало: Диане удалось убить первого врага. С ее помощью Пегас поднялся на ноги. Но это была крошечная победа в проигранной битве.

– Пэйлин!

Нирады окружили Юпитера, который указывал на двери храма.

– Быстрее! – вскричал он. – Останови их!

Повернувшись к храму, Пэйлин увидел, как остальные нирады прорвались мимо защитников и поднимаются по мраморным ступеням.

– Останови их, Пэйлин! – вновь приказал Юпитер. – Они не должны погасить Пламя!

Пэйлин знал, что в тот момент, когда Пламя Олимпа потухнет, война закончится и Олимп падет. Но если даже сам Юпитер не смог остановить захватчиков, то что сможет сделать вор?

Пока Пэйлин решал, вступить в бой или нет, битва оказалась проиграна.

Нирадские воины снесли ворота храма и бросили их на ступени. Яростно завывая, они ворвались внутрь. Через секунду раздался тошнотворный звук падения постамента, на котором покоилось Пламя. Утробный победный рев заполнил воздух, когда захватчики принялись тушить его.

Вскоре все больше и больше нирадов начали покидать поле боя, взбираться по ступеням и помогать собратьям гасить Пламя. Выжившие олимпийцы могли лишь в ужасе смотреть на то, как рушится их мир. Пэйлин увидел, как Юпитер бросился к Пегасу. Схватив раненого жеребца, он указал в небо и что-то прокричал. Пегас всхрапнул и кивнул.

Через мгновение несколько выживших расступились, освободив площадку, чтобы Пегас смог расправить крылья. Резко вскрикнув, жеребец взмыл в воздух.

Сердце Пэйлина от волнения подпрыгнуло в груди. Вот он, идеальный момент. Наконец-то можно схватить уздечку и получить контроль над летающим жеребцом.

– Лети за Пегасом! – приказал Пэйлин сандалиям. – Доставь меня к жеребцу!

## Глава 3

Закончив набирать воду, Эмили вернулась в свою спальню. Без электричества телевизора, радио и света не было. Так что, за неимением лучших вариантов, она отправилась в постель.

Эмили знала, что не сможет уснуть. Даже не будь шторм таким шумным, она все равно была на грани. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь оказался рядом. Мама знала, что делать в такие моменты. Но она умерла, и Эмили ничего не могла с этим поделать. Она осталась одна. И уже жалела, что не согласилась попросить тетю Морин прийти.

За окном вспыхнула очередная молния и ужасающе загрохотал гром. Эмили почувствовала, как здание содрогнулось. Но, прислушавшись, она уловила что-то еще, помимо грома. Прямо над ее головой ударилось о крышу нечто очень большое и тяжелое.

Они жили на самом верхнем этаже, и над квартирой не было ничего, кроме плоской крыши. Родители Эмили отдельно заплатили за доступ к ней, и мама разбила наверху большой цветочный сад и грядку с овощами. Но, с тех пор как она заболела и умерла, на крышу никто не поднимался. Эмили с тревогой подумала, что, возможно, до их дома долетел кусок антенны с Эмпайр-стейт. Или молния ударила в садовый сарайчик ее матери и опрокинула его.

Не позвонить ли отцу? Вдруг из-за молнии начнется пожар? Вдруг весь дом сгорит дотла? За окном лило как из ведра, но погасит ли дождь огонь, если он займется как следует? Вопросы порождали все новые вопросы, а вместе с ними и страх, так что сердце Эмили почти замерло в груди.

Сверху послышались новые звуки.

Как будто кто-то – или что-то – топало по крыше.

Подняв фонарик, Эмили затаила дыхание. Луч света скользнул по огромной трещине на потолке. Лампа покачивалась на кабеле. Хлопья краски и штукатурки медленно планировали вниз.

Эмили достала мобильник. Но, не успев нажать на кнопку быстрого набора, закрыла его. Что она скажет отцу? Что нечто большое ударило в крышу, и краска на потолке в ее спальне потрескалась? Может, он скажет ей немедленно покинуть здание. Но тогда ей придется пройти по погруженному во тьму коридору до лестницы, спуститься вниз на двадцать лестничных пролетов – и все для того, чтобы оказаться на улице, где хлещет дождь.

– Не-а, Эм, – сказала она себе. – Наверху ничего нет. Просто садовый сарайчик упал, и его дверь болтается на ветру.

Задолго до того, как Эмили смогла убедить себя, что ничего серьезного не происходит, стук наверху возобновился.

– Это безумие! – сказала она, одновременно выбираясь из-под одеяла и спускаясь с постели. – Ты не пойдешь наверх…

Но тело и разум будто бы не сообщались друг с другом. Чем громче разум Эмили призывал ее остановиться, тем решительнее тело намеревалось вылезти на крышу, чтобы разобраться с источником звука.

Эмили надела свой длинный дождевик, взяла ключи и пошла к входной двери. Подумав, она прихватила и бейсбольную биту, которую они держали в прихожей на всякий случай.

Освещая путь узким лучом фонаря, девочка вскарабкалась по лестнице. Она слышала приглушенные звуки шагов и тихое бормотание: обитатели дома в кои-то веки пользовались лестницей, чтобы добраться до своих квартир.

– Это глупо, Эм. Там наверху бьют молнии, – уговаривала она себя.

Но какая-то часть ее вновь не пожелала внимать голосу рассудка.

Поднявшись, девочка уткнулась в запертую дверь, ведущую прямиком на крышу. Сжимая биту в одной руке и фонарик в другой, Эмили попыталась вставить ключ в замок. Когда она наконец повернула ключ, дверь слегка приоткрылась. И тут же ветер вырвал ее из рук девочки. С ужасным грохотом дверь распахнулась настежь – ее чуть не сорвало с петель.

– Да уж, тихонько и незаметно, – упрекнула себя Эмили.

Девочка шагнула под проливной дождь и начала шарить лучом по крыше, высматривая огонь. Прошел почти год с тех пор, как она последний раз была здесь. Сад довольно сильно зарос. Неизвестная лоза проросла на некогда ухоженных клумбах и опутала их.

Грядка и вовсе превратилась в нечто неузнаваемое. В темноте, посреди шторма, Эмили видела не тот сад, который знала и любила. Он обратился темным и пугающим местом, полным тайн и опасностей.

Сквозь шум хлещущего по крыше дождя Эмили расслышала какой-то другой звук. Топот. Только на этот раз он повторялся чаще. Вслушиваясь через грохот ужасной погоды, девочка уверилась, что кто-то или что-то поскуливает, словно плача от боли.

Осторожно пробираясь вперед, она водила лучом по дикому саду. Целый участок справа от Эмили зарос розами. Мамина гордость и отрада. Каждое лето без исключений их квартиру наполнял аромат свежих цветов, срезанных мамой на крыше поутру. Но теперь розовые кусты одичали и разрослись по всей крыше.

Какое-то движение в цветах привлекло внимание Эмили. Направив свет в ту сторону, она увидела, как ей показалось, блеск золота. Придвинувшись ближе, девочка пошарила лучом по кусту. Вот! Снова золотой блеск. Сделав очередной нервный шаг, Эмили подняла биту:

– Кто бы ты ни был – а ну, выходи!

На очередном ее неуверенном шаге в небе вспыхнула молния. Мгновение крышу заливал яркий белый свет. И то, что Эмили успела увидеть среди роз, было просто невозможно.

Она отступила назад, споткнулась и растянулась на крыше.

– Это не взаправду! – сказала она себе. Поднявшись на четвереньки, Эмили потянулась к фонарику. – Ты видела не то, что подумала. Просто проделки шторма. Вот и все!

Посветив фонариком в кусты, она почувствовала, как сильно колотится сердце, – так, что она вполне может потерять сознание. С трудом поднявшись на ноги, Эмили крадучись двинулась вперед.

– Неправда, Эм, неправда, – раз за разом повторяла она, подходя все ближе. – Ты ничего не видела!

Но луч фонаря нашел свою цель, и отрицать очевидное стало невозможно.

Это была самая настоящая правда.

Посреди розовых кустов лежал огромный белый конь. Одно из его копыт поблескивало золотом в луче фонаря. У Эмили перехватило дыхание. Золотое. Направив луч выше, она оторопела еще больше. Крыло! Огромное, покрытое грязью, листьями и лепестками роз, но безошибочно узнаваемое по длинным белым перьям.

– Нет! – вскричала Эмили. – Невозможно!

Еще одна молния озарила крышу, подтвердив то, во что Эмили так старательно не верила.

Белый конь с золотыми копытами и громадным белым крылом лежал на боку посреди розовых кустов ее матери.

Оцепенев и едва дыша, Эмили недоверчиво уставилась на животное.

Под ее взглядом крыло коня шевельнулось, и тут же раздался вскрик боли. Он поразил Эмили в самое сердце. Животное страдало. Не обращая внимания на острые шипы, впившиеся в кожу, Эмили бросилась в кусты и начала отгибать ветви от раненого коня.

Она расчистила себе путь, чтобы подобраться к голове животного. Лежащее на крыше, оно оказалось в плену у розовых кустов: злобные шипы вонзились в его нежную кожу.

Эмили сама вскрикивала от боли, пока пыталась освободить голову коня от жестоких стеблей, – шипы впивались в тело девочки. Животное пришло в себя и взглянуло на нее огромным черным глазом.

– Все в порядке, я не причиню тебе вреда, – успокаивала девочка. – Через секунду я тебя освобожу. И если ты не сильно ранен, то, может быть, сумеешь встать.

Когда бо́льшая часть головы коня оказалась свободной, он попытался встать – и жутко закричал при первой же попытке пошевелить крылом.

– Стой, подожди! – Эмили протянула руку и погладила дрожащую шею коня: – Не двигайся. Дай я посмотрю, что там.

Эмили продолжила гладить сильную, теплую шею, другой рукой подняв фонарик и водя лучом по телу животного. Со своего места она видела одно крыло, но не могла разглядеть другое.

– Как я понимаю, крыло у тебя не одно?

Конь вскинул голову и посмотрел на нее. В его глазах была мольба о помощи.

– Нет, – тяжело вздохнула девочка. – Конечно, нет.

Вскоре Эмили освободила коня из зарослей. Подняв фонарь, она увидела верхний край второго крыла. Только торчало оно под странным углом, придавленное телом коня.

– Второе крыло под тобой, – объяснила она. – Но, думаю, ты и так уже это знаешь.

Разобравшись с последними ветками, девочка вернулась к голове.

– Я сделала все, что могла, но теперь мы должны поднять тебя, чтобы освободить крыло. Если я обойду тебя и подтолкну, ты попытаешься встать?

Словно бы отвечая на ее вопрос, конь кивнул.

– Эм, по ходу ты слетаешь с катушек, – пробормотала девочка. – Это же лошадь. Она тебя не понимает.

Эмили опустилась в скользкую грязь и погладила бок коня.

– Окей. Прости, но, скорее всего, будет больно. Когда я начну толкать, попробуй подняться.

Уперев руки в спину животного, Эмили подалась вперед и принялась толкать изо всех сил.

– Сейчас! – прохрипела она. – Вставай!

Девочка почувствовала, как лошадиные мускулы напряглись под ее ладонями: конь попытался подняться.

– Вот так! – Напрягая силы, Эмили чувствовала, что ее колени начинают подгибаться. – Продолжай! Ты сможешь!

Навалившись на коня всем весом, девочка ощутила, как он зашевелился. Но, когда животное перекатилось, придавленное крыло резко высвободилось и хлестнуло ее по лицу. Эмили вскрикнула, ее отбросило в розовые кусты. Лежа посреди них, она чувствовала, как злобные шипы, прорвав джинсы и дождевик, втыкаются в кожу.

Но она тут же забыла о боли: вспышка молнии озарила коня, стоящего на ногах и смотрящего на нее. Несмотря на грязь и листву на его теле, спутанную гриву, бесчисленные порезы и ссадины от шипов, Эмили все равно задохнулась от восхищения. Она в жизни не видела ничего более удивительного.

С того самого мига, как она обнаружила коня на крыше и увидела его крылья, на языке Эмили вертелось имя. Давным-давно позабытое имя из старой книжки мифов, которую ей читала мама. Переживая за коня, она отбросила все прочие мысли. Но теперь они потоком хлынули назад. Выпутавшись из кустов, Эмили ступила на свободное место. Жеребец шагнул к ней.

– Это и вправду ты? – тихо прошептала девочка, бесстрашно поглаживая мягкую морду. – Ты ведь Пегас? То есть – всамделишный Пегас.

Жеребец, казалось, на секунду замер. Затем ткнулся в ее руку, приглашая погладить его еще. И в это исхлестанное дождем мгновение Эмили почувствовала, как меняется ее мир.

Навсегда.

## Глава 4

Пэйлин пришел в себя. Тело одеревенело и тут же отозвалось болью. Спина словно горела огнем, каждый мускул протестующе стонал.

Вокруг раздавались мягкие звуки голосов. Не открывая глаз, Пэйлин взял паузу, чтобы осознать, что же с ним произошло. Последнее, что он помнил, – он догоняет-таки Пегаса и тянется к его золотой уздечке. Кажется, он даже стащил ее с жеребца, почувствовал ее вес в своих руках… А потом – ослепительная вспышка…

И все погрузилось во тьму.

Открыв глаза, Пэйлин понял, что лежит на кровати в очень странной комнате. Белые стены без всяких украшений. И странный запах. Справа стояла еще одна кровать, но она пустовала. За большим окном все еще бушевал шторм. Зрелище вспышек и грохот потрясли Пэйлина. Судя по ходу сражения, он думал, что все уже должно было закончиться.

Вор отвернулся от окна. Его взгляд наткнулся на кучу странного попискивающего оборудования, мигающего огоньками. Но куда больше его обеспокоили висящие над головой прозрачные пакеты с жидкостью, стекавшей по трубке, которая была буквально воткнута в его левую руку.

– Доктор, он очнулся, – сказала женщина в изножье кровати.

Пэйлин сфокусировал взгляд на мужчине в длинном белом халате, подошедшем к койке.

– С возвращением в мир живых, молодой человек. Я доктор Бернштейн, а вы в больнице, в Белвью. Мы уже думали, что потеряем вас. Падение было довольно неприятное.

Пэйлин не сказал ни слова, а мужчина склонился над ним и посветил ярким фонариком в глаза. Закончив, он потянулся и присвистнул:

– Будь я проклят, если знаю, как вы это делаете. Но поправляетесь вы быстрее любого пациента, которого мне приходилось лечить. Такими темпами ваши сломанные кости вот-вот срастутся. А ожог на вашей спине заживает практически на глазах.

Выключив фонарик, мужчина сунул его в нагрудный карман.

– Так, а теперь – можете назвать свое имя?

Стоило Пэйлину открыть рот, как свет в палате мигнул и потускнел.

– Надеюсь, генераторы еще работают, – сказала женщина, взглянув на светильники. – Я слышала, что отключение затронуло весь город. Поговаривают, такое же серьезное, как и в семьдесят седьмом.

Пэйлин понимал слова, но не их смысл. Что такое «отключение»? В семьдесят седьмом – чем? Что это все значит?

– Генераторы в порядке, Мэри, – сказал доктор Бернштейн. Он протянул руку и ободряюще коснулся руки Пэйлина. – Больница потратила целое состояние на обслуживание вспомогательных генераторов. Так что беспокоиться не о чем: электричества у нас навалом и вы в полной безопасности.

Пэйлин как раз собирался спросить, где он находится, когда в комнату вошел еще один человек. Одетый в черное, он направился прямиком к кровати.

– Офицер Джейкобс, четырнадцатый участок, – сказал человек, показывая полицейский жетон. – Меня вызвали, чтобы прояснить ситуацию с вашим таинственным пациентом. Так это – тот самый молодой человек, который свалился с неба?

Доктор и медсестра кивнули.

– Доктор Бернштейн, – представился врач и протянул руку. – Это сестра Джон-стон. Что касается моего пациента, то его имени я пока не знаю. Как раз собирался спросить.

Офицер Джейкобсон открыл свой блокнот.

– Позвольте мне. – Он повернулся к Пэйлину: – Итак, юноша, можем ли мы узнать, как вас зовут?

Глубоко вздохнув, Пэйлин церемонно воздел руку и поклонился – насколько это можно проделать, лежа в постели:

– Пэйлин Великолепный, к вашим услугам.

– Пэйлин Великолепный? – эхом отозвался доктор Бернштейн, пока его брови ползли на лоб. – Пэйлин Удачливый подошло бы больше.

Врач повернулся к офицеру полиции:

– Этого юношу обнаружили на перекрестке Двадцать Шестой и Бродвея. В скорой решили, что он был на костюмированной вечеринке, стоял слишком близко к окну, и потому в него ударила молния. Подумали, что он вывалился. Мы всю ночь имеем дело с ожогами от молний и поражениями электрическим током. Но, должен признать, большинству пострадавших повезло гораздо меньше.

– Вас ударила молния? – спросил офицер Джейкобс Пэйлина.

Пэйлин напрягся, возвращаясь к последнему моменту, который запомнил, и сдвинул брови:

– Возможно, но я не уверен.

Офицер Джейкобс начал делать записи.

– Хорошо, Пэйлин, можете назвать свою фамилию? Откуда вы, где живете? Мы должны уведомить родственников, что вы в больнице.

Пэйлин посмотрел на обоих мужчин, обвел взглядом комнату. Внезапно пробудившийся воровской инстинкт посоветовал не рассказывать им больше ничего ни о себе, ни о том, откуда он.

– Я… я не помню.

– Не помните? – повторил доктор Бернштейн. – Что ж, вы довольно сильно ударились головой. Тем не менее я уверен, что потеря памяти временная. Возможно, вот это поможет…

Врач пересек комнату и подошел к шкафчику у дальней стены. Достав из него сумку, он вытряхнул ее содержимое на кровать:

– Когда вас нашли, вы были одеты вот в это: маленькую тунику и пару крылатых сандалий. А в руках сжимали лошадиную узду. Мы потратили кошмарно много времени, пока вырывали ее из вашей хватки.

– Это мое, – запротестовал Пэйлин, когда доктор попытался убрать вещи обратно. – Верните!

– Эй, выглядит как настоящее золото, – сказал полицейский, потянувшись к уздечке. Покачав ее на ладони, он нахмурился: – Да и весит тоже.

– Вы не можете ее забрать! – вскричал Пэйлин, хватая уздечку. Она хлестнула его по треснувшим ребрам, и вор поморщился. – Говорю вам, она моя.

– Где вы ее взяли? – строго спросил офицер Джейкобс.

– Где взял? – повторил Пэйлин. – Я… Я… – Он замялся, пытаясь перехитрить странных людей. Наконец решение пришло само собой: – Это подарок.

– Подарок? – с сомнением протянул офицер. – Вы говорите, что не можете вспомнить ни своего полного имени, ни места жительства, но точно знаете, что эта вещь – подарок?

– Да, – твердо заявил Пэйлин. – Все верно. Это подарок.

Офицер Джейкобс придвинулся к кровати и нахмурился:

– Ладно, Пэйлин, сказать вам, что я обо всем этом думаю? – Не дожидаясь ответа, полицейский продолжил: – Я не думаю, что это подарок. На самом деле я даже не верю, что вы выпали из окна. Думаю, вас столкнули. – Он поднял уздечку: – Если это настоящее золото, в чем я почти уверен, то стоит она целое состояние. Уверен, люди вашего возраста таких подарков обычно не получают. Скажи-ка, сколько тебе? Шестнадцать? Может, семнадцать? Так что я спрошу еще раз: где ты ее взял?

Пэйлин не собирался сообщать им, сколько ему на самом деле лет или как он оказался на улице. И уж конечно, он не мог рассказать об уздечке и о том, у кого забрал ее. Вместо этого он просто пожал плечами:

– Я не могу вспомнить.

– Какая удобная у тебя память, – заметил офицер Джейкобс. – Ты помнишь, что это подарок, но не помнишь, от кого.

Теперь полицейский переключил внимание на крылатые сандалии превосходной работы. Изящные разноцветные перышки служили украшением крошечных крыльев, а в мягкую кожу были вделаны бриллианты, сапфиры и рубины потрясающей огранки.

– А что об этом скажешь? Они тоже выглядят довольно дорого. – Офицер Джейкобс подмигнул доктору, прежде чем усмехнуться. – Или, может, скажешь, что тебе их дал Меркурий, посланник богов?

– Все верно, – просто ответил Пэйлин.

– Что верно? – спросил сбитый с толку офицер Джейкобс.

– Это подарок от Меркурия. – Пэйлин опустил взгляд и почувствовал нарастающий ком в горле. – Он отдал их мне перед смертью.

Офицер Джейкобс нахмурился и тряхнул головой:

– Что? Чьей смертью? Пэйлин, объясни мне, кто перед смертью отдал тебе эти сандалии?

Пэйлин почувствовал, что разговор заходит в нехорошую сторону.

– Никто. Я же говорил, мне их подарили.

– Ну уж нет, ты только что сказал, что кто-то погиб. И я знаю, что это не Меркурий. Тогда кто? Где он сейчас?

– Я ошибся, – защищаясь, затараторил Пэйлин. – Меркурий не погиб. Нирады не вторглись на Олимп, и не было никакой войны. Все счастливы и в полном порядке.

– Нирады? Олимп? – повторил офицер Джейкобс. – О чем ты вообще толкуешь?

Пэйлин понял, что ляпнул лишнее.

– Я… Я не помню. У меня болит голова.

Он с благодарностью заметил, как доктор Бернштейн вышел вперед.

– Полагаю, на сегодня достаточно, офицер. Этот молодой человек прошел через ужасные испытания. Лучшее, что мы можем для него сейчас сделать, это дать отдохнуть.

Полицейский буравил Пэйлина взглядом, но, в конце концов, кивнул:

– Ладно, продолжим позже. – Он начал убирать уздечку, тунику и сандалии обратно в больничный пакет. – Но вещи, пока мы не выясним, кому они принадлежат, побудут у меня.

Пэйлин запаниковал. Он приложил столько усилий, чтобы заполучить уздечку Пегаса, и не хотел, чтобы этот человек забирал ее у него. Откинув одеяло, он попытался подняться с кровати, но тяжелые гипсовые повязки остановили его.

– Пожалуйста, это мои вещи. Вы не можете взять их.

– Пэйлин, успокойся. – Доктор Берн-штейн мягко уложил его обратно на подушки. – Тебе пока нельзя ходить. У тебя сломаны обе ноги и бо́льшая часть ребер. Тебе нужно отдохнуть. Офицер Джейкобс не увезет их далеко. Просто прибережет, пока мы не выясним, кому они принадлежат.

– Они принадлежат мне! – настаивал Пэйлин.

– Доктор?

В комнату вошла медсестра. Дрожащие руки крепко сжимали карту пациента. Она сильно побледнела и, казалось, умирала со страха, настороженно глядя на Пэйлина.

– Только что пришли анализы крови.

Сестра резко сунула карточку доктору, словно бумага жгла ей руки. Не дожидаясь распоряжений, она в последний раз скользнула взглядом по Пэйлину и выбежала из комнаты.

Пораженный странным поведением сестры, доктор Бернштейн открыл карту и прочел результаты анализов. Выражение его лица мгновенно изменилось, он резко перевел взгляд на Пэйлина, затем обратно в карту.

– Что там? – спросил офицер Джейкобс.

Ничего не говоря, доктор Бернштейн перелистал бумаги, проверяя и перепроверяя результаты. Закончив, он закрыт карту и сконцентрировался на Пэйлине:

– Кто – или, точнее, что ты, черт побери, такое?!

## Глава 5

Эмили все еще стояла на крыше вместе с Пегасом.

В какой-то момент ночной шторм, казавшийся бесконечным, закончился так же неожиданно, как и начался. Дождь прекратился, небо очистилось от туч. Город стоял, погруженный в полную тьму, и Эмили впервые в своей жизни смогла увидеть звезды, сияющие в полуночном небе Нью-Йорка. Она посмотрела в сторону Бродвея и прислушалась к жуткой тишине. Шуршали машины на улице внизу, но непривычно слабо. Лишь вскрики автомобильных клаксонов и полицейских сирен нарушали всепоглощающее безмолвие.

Пегас стоял рядом с ней, пока она смотрела на мир внизу. Ее рука рассеянно гладила мускулистую шею жеребца.

– Отсюда все выглядит таким странным, – мягко произнесла она. – Как будто из целого города только мы и остались в живых.

Глядя на жеребца, Эмили все еще не верила своим глазам. Даже прикосновение не помогало. Так сложно было поверить в то, что настоящий Пегас здесь, в Нью-Йорке, стоит сейчас рядом с ней на крыше ее дома.

Но солнце начало подниматься, и девочка наконец-то смогла рассмотреть коня во всех деталях. Дождь смыл бо́льшую часть грязи, вернув коже жемчужно-белый цвет. Обойдя жеребца сбоку, Эмили обратила внимание, что левое крыло висит под странным углом. Даже не зная ничего о лошадях или птицах, она тут же поняла, что крыло сломано.

Скользнув взглядом дальше по спине, шокированная Эмили увидела ужасный ожог, которого раньше не замечала. Опаленные волосы и открытая кровоточащая рана.

– Тебя ударила молния?

Пегас повернул к ней голову. Едва взглянув в его темные, умные глаза, девочка почувствовала, что он, возможно, понимает ее. Но не может ответить.

– Что ж, должно быть, это молния, учитывая, какой ужас творился прошлой ночью. – Она вздохнула, перед тем как продолжить: – Бедный, тебе должно быть очень больно.

Когда света прибавилось, Эмили продолжила осматривать тело лошади и поняла: то, что она приняла было за грязь, – на самом деле кровь. Много крови. Обойдя лошадь, Эмили быстро уверилась, что бо́льшая часть ран Пегаса появилась не от удара молнии или валяния в розовых кустах.

– Ты сражался! – воскликнула она, изучая глубокие порезы на боках и ногах жеребца. – С кем? Кто хотел навредить тебе?

Пегас не ответил. Вместо этого он распахнул здоровое крыло, приглашая заглянуть под него. Сделав это, Эмили ахнула. Под складкой крыла виднелся конец сломанного древка. Наконечник же глубоко увяз в теле жеребца.

– Тебя кололи!

Трясущимися руками Эмили осторожно ощупала рану.

– Похоже, он глубоко, – сказала она. – Я что-нибудь сделаю. Может, вызову ветеринара.

Пегас заржал и резко тряхнул головой. Эмили без всякого переводчика поняла, что конь не хочет, чтобы его видел кто-либо еще.

– Но ты ранен! – настаивала она. – И я не знаю, что сделать, чтобы помочь тебе.

Пегас снова фыркнул, поскреб копытом асфальтовую крышу и встряхнул головой. Он повернулся к ней и ткнулся мордой ей в руку. Эмили вновь погладила его мягкую морду и прижалась лбом к его лбу. Бесконечная ночь давала о себе знать сильной усталостью.

– Тебе нужна помощь, Пегас, – мягко сказала она. – Такая, какую я не смогу оказать.

Солнце наконец-то поднялось над крышей высотки, где-то на востоке. Золотое сияние затопило садик, и Эмили с восхищением почувствовала прикосновение лучей к своему уставшему лицу. Одновременно с этим ей стало ясно, что теперь любой обитатель соседних верхних этажей сможет разглядеть Пегаса на их крыше.

– Нужно спрятать тебя, – предупредила девочка. – Если тебя увидят, то могут вызвать кого-нибудь тебя забрать.

Пегас быстро тряхнул головой, фыркнул и вновь начал скрести асфальт кончиком копыта.

– Не волнуйся. Я этого не допущу, – пообещала Эмили. – Просто давай найдем укрытие, где ты сможешь переждать, пока крыло не заживет.

Она подумала было забрать Пегаса в квартиру. Рано или поздно вернется отец и поможет ей со всем разобраться. Но Эмили быстро отбросила эту мысль. Несмотря на то что грузовой лифт выходил на крышу, без электричества работать он не будет. Лестница тоже не подходила. Так что прятать Пегаса придется где-то здесь.

И тут ее взгляд упал на большой садовый сарайчик ее мамы.

– Сойдет. Знаю: это вряд ли то, к чему ты привык, но сейчас ничего другого у нас нет.

Под терпеливым взглядом Пегаса Эмили быстро освободила сарай от садовой мебели и горшков. Закончив, она удивилась, насколько много места внутри.

– Не высший класс, конечно, – сказала она, отряхивая грязь с ладоней и приглашая Пегаса войти. – Но, по крайней мере, у тебя будет укрытие, пока мы решаем, что делать дальше. Подойдет?

Пегас шагнул вперед и вошел в сарай.

Решив насущную проблему, Эмили уперла руки в боки и осмотрела жеребца:

– Теперь нужно промыть твои раны. Нельзя, чтобы в них началась инфекция. Так что оставайся здесь, а я быстро спущусь домой и вернусь с водой и чистыми тряпками.

Стоило ей отойти, как Пегас тут же последовал за ней. Эмили покачала головой и улыбнулась:

– Ты должен остаться здесь, Пегас. Ты не сможешь спуститься по лестнице, а лифт не работает. Обещаю, скоро вернусь.

Вернувшись в квартиру, Эмили тут же направилась в ванную. Увидев себя в зеркале, девочка испытала легкий шок. Выглядела она кошмарно. Розовые лепестки и листья с кустов запутались в волосах, а лицо и руки покрывала корка из засохшей грязи и крови. Но самое ужасное – огромный синяк под глазом. Осторожно ощупав больное место, она обнаружила, что вся правая сторона лица покрыта синяками и болезненно распухла из-за случайного удара крылом.

– Отлично, – пробормотала она самой себе. – И как ты это объяснишь отцу?

Эмили решила, что разберется с этим позже. А прямо сейчас она открыла медицинский шкафчик. Он все еще был заполнен медицинскими мазями, которыми пользовалась ее мать для лечения всяких болячек, когда оказалась прикованной к постели. Ни у Эмили, ни у ее отца не хватило духа выкинуть их. И впервые она была этому рада.

Схватив все, что уместилось в руках, Эмили отправилась на кухню. Там она разжилась чистыми кухонными полотенцами, дезинфицирующим мылом и одной из больших кастрюль с водой.

Складывая все в пакеты, она обнаружила лужу воды на полу перед холодильником. Без электричества он начал размораживаться. Открыв дверцу морозилки, девочка увидела два ведерка мороженого вперемешку с подтаивающими пакетами овощей. Неожиданно она поняла, насколько голодна. Она ничего не ела со вчерашнего обеда.

Эмили захватила одно из ведерок, ложку и сунула их в сумку с припасами. Потом подумала и добавила пару морковок, свежую зеленую фасоль и несколько яблок для Пегаса.

Схватив фонарик, она вернулась обратно на крышу.

Солнце продолжало ползти вверх по небосводу. Но, едва ступив на крышу, Эмили заметила, что город по-прежнему пугающе тих. Начиналась среда. Обычно с утра пораньше по улице проезжали мусоровозы, гремя и грохоча на всевозможные лады. Но не сегодня. Похоже, из-за отключения у них выходной, подумала Эмили. Она также предположила, что и школа вряд ли будет работать. Даже если нет, сегодня Эмили туда не пойдет. Пегас нуждался в ней, а вот школа – нет.

– Я вернулась, – окликнула она, подходя к сараю. Часть ее ожидала, что внутри никого не будет; как будто все, случившееся прошлой ночью, – какой-то странный сон. Но, приблизившись к сараю, она услышала, как стучат по деревянному настилу копыта.

Пегас высунул белую голову и тихонько заржал.

– Я же говорила, что скоро приду, – сказала Эмили, принимаясь выкладывать предметы из пакетов. – Значит, так: у меня тут немного воды, дезинфицирующее мыло и несколько мазей, которыми мы лечили мамины пролежни. На упаковке написано, что так же хорошо подходит и для ожогов. Так что, думаю, они помогут тебе.

Пегас заглянул в пакеты, пока она их распаковывала. Длинная грива защекотала Эмили лицо, и девочка хихикнула. Вскоре конь нашел ведерко с мороженым и вытащил его из сумки.

– Эй, это для меня, – объяснила Эмили, пытаясь отобрать ведерко. – Тебе я принесла немного яблок и овощей.

Но жеребец проигнорировал ее. Поставив банку на землю, Пегас придерживал ее копытом, пока его крепкие зубы избавлялись от крышки. Вскоре длинный язык погрузился в тающее шоколадное мороженое.

– Не знаю, стоит ли тебе такое есть. Для собак шоколад вреден – может, и для лошадей тоже, – предупредила Эмили.

Пегас остановился и посмотрел на Эмили. По выражению его морды ей показалось, что скакуну не нравится, когда его называют лошадью.

– Ну прости, – сказала Эмили. – Я просто не хочу, чтобы ты заболел. У нас и так достаточно проблем.

Пегас смерил ее еще одним, чуть более долгим, взглядом, прежде чем вернуться к мороженому.

– Ладно, как хочешь, – сказала она, раскладывая садовое кресло и усаживаясь в него есть фрукты и овощи, от которых отказался Пегас.

Все утро ушло на то, чтобы промыть и обработать многочисленные раны жеребца. Эмили как раз занималась шеей, когда зазвонил мобильник.

– Привет, пап, – сказала она, прочтя высветившееся на экране имя.

– Привет, малыш, ты в порядке?

Эмили взглянула на свои порезы на руках, затем на Пегаса:

– Конечно, все в порядке. Ты не поверишь, что произошло прошлой ночью! На нашу крышу грохнулся…

Прежде чем Эмили успела закончить, Пегас толкнул ее и ударил копытом по полу. Конь тряхнул головой и фыркнул. Эмили хватило одного взгляда, чтобы понять: Пегас не хотел, чтобы она рассказывала о нем своему папе.

– Что случилось? – спросил отец. – Эмили, что-то произошло?

– Ммм, нет, пап, все нормально. Просто садовый сарай. Ветер опрокинул его. Но больше никаких проблем, кроме вырубленного электричества. А у тебя там как?

В трубке раздался тяжелый вздох:

– Я немного задержался, так что домой вернусь поздно. Я сейчас в Белвью, пытаюсь составить отчет о парне, который выпал из окна. Дела из странных становятся очень-очень странными.

Эмили смотрела на Пегаса. Он все еще буравил ее взглядом, будто прислушивался к каждому ее слову.

– Эм, ты еще здесь? – спросил отец.

– Конечно, пап, – быстро ответила она. – Прости. Так что такого странного с этим парнем?

– Не могу сейчас вдаваться в подробности. Расскажу, когда приду домой. Надеюсь, успею до ужина. Просто отдохни сегодня.

– Хорошо, – пообещала она.

Повесив трубку, Эмили посмотрела на жеребца:

– Ты не хочешь, чтобы я рассказывала о тебе отцу, не так ли?

Пегас тряхнул головой и фыркнул. И вновь Эмили обуяло странное чувство, что он понимает все, что она говорит.

– В чем дело? Мой отец хороший человек. Он офицер полиции и мог бы помочь тебе. Он ни за что не обидит тебя и не сдаст.

Пегас тряхнул головой и топнул копытом.

– Жаль, ты не можешь сказать мне, в чем проблема, – вздохнула Эмили. – Что ж, если не хочешь, чтобы мой папа знал, – будь по-твоему. Но мне нужна помощь. Я не могу сама вытащить из тебя копье, а крыло нужно вправить. Мне не хватит сил, чтобы сделать это в одиночку.

Пегас склонился к Эмили и мягко ткнулся мордой в ее руку. Она оперлась о его толстую шею, пытаясь что-нибудь придумать.

Наконец ей на ум пришел кое-кто. Кое-кто из ее школы, достаточно сильный, чтобы вытащить копье. И постоянно рисующий крылатых лошадей в своих тетрадях. Беда в том, что это самый плохой парень в ее классе. Да что там – самый плохой во всей школе.

Джоэль ДеСильва перевелся в класс Эмили пару месяцев назад, но уже несколько раз участвовал в драках. Он никогда ни с кем не говорил, и у него не было ни одного друга. Большая часть ребят из ее класса побаивались его и потому старались лишний раз его не трогать. Джоэль ДеСильва – последний человек в мире, с которым Эмили хотелось бы пообщаться. Но больше никого подходящего она вспомнить не могла.

– Пегс, кажется, я знаю одного парня, против которого ты возражать не будешь, – сказала Эмили. – Он из моей школы. Его зовут Джоэль. Он немного старше меня, но зато намного больше и сильнее. И я знаю, что он уже без ума от тебя, потому что рисует тебя на полях всех своих книг. Учителя ругаются, но ему все равно. Он живет через дорогу от школы, так что я могу попросить его прийти и помочь. Пожалуйста, позволь мне это сделать.

Жеребец обдумал ее слова. И тихо заржал.

– Спасибо, – сказала Эмили, поглаживая его. – Если пойду прямо сейчас, то вернусь очень скоро. С помощью Джоэля мы сможем вытащить копье и вправить крыло. – Она щелкнула крышкой телефона и подошла к жеребцу. – Я сфотографирую тебя. Это поможет убедить Джоэля, что ты настоящий.

Убедившись, что крыло попадает в кадр, она сделала снимок Пегаса:

– Отлично. Ладно, я пошла. У тебя тут осталось немного питьевой воды, а здесь несколько морковок и фасоль на случай, если проголодаешься. Я правда постараюсь не задерживаться. Но, если это вдруг случится, пожалуйста, не выходи из сарая. Я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел тебя и забрал.

Эмили подумала, не запереть ли двери. Но передумала. Если Пегас испугается, то может выломать их или даже разрушит сарай целиком. И тогда не останется места, в котором можно было бы его укрыть. Так что она оставила дверь открытой, понадеявшись, что жеребец будет ждать внутри.

– Я скоро вернусь, – сказала она, включая фонарик и выходя на лестницу.

Удивительное множество людей шагали по ступенькам. Кто-то, как и она, подсвечивал дорогу фонариком, другие пользовались зажигалками и свечами. Все, казалось, были в приподнятом настроении. Соседи, которые обычно никогда не разговаривали друг с другом, смеялись и болтали, медленно спускаясь или поднимаясь по лестнице.

Вниз пришлось идти чуть ли не целую вечность. Но стоило Эмили шагнуть в вестибюль, как она поняла, что путь вниз был намного легче, чем будет восхождение назад. Единственное, что хоть как-то оправдывало будущее испытание, – надежда на то, что она приведет с собой Джоэля.

Оказавшись снаружи, Эмили вновь поразилась жуткой тишине города. На тротуарах полно людей, но очень мало машин. Все магазины и оптовые лавки закрыты. Будто какой-то странный праздник.

Эмили не обращала внимания на косые взгляды людей по дороге. Она забыла расчесать волосы или хотя бы умыться. И уж наверняка выглядела еще хуже Пегаса.

Путешествие казалось бесконечным. Добравшись до пересечения Двадцать первой улицы и Второй авеню, Эмили уставилась на ряд домов из красновато-коричневого песчаника через дорогу от школы. В котором же живет Джоэль?

Она уже решила ходить туда-сюда и звать его по имени, надеясь на то, что кто-нибудь услышит и расскажет ей, где он живет. Но, шагая по улице, она заметила хорошо сложенного мальчика, сидящего на крыльце одного из домов. Его широкие плечи поникли, а голова с копной волнистых черных волос была опущена. Подойдя поближе, она с облегчением увидела, что это Джоэль.

И тут же начала нервничать.

Эмили не знала, как к нему подойти. Выражение его лица не уступало по мрачности вчерашней буре. Девочка сделала глубокий вдох и поднялась на пару ступеней:

– Привет, Джоэль.

Джоэль оглядел ее с ног до головы.

– Я Эмили Джейкобс, – продолжила она. – Мы в одном классе и вместе ходим на математику.

Ответом ей стал пустой взгляд.

– Ну и буря вчера была, а? – сказала она с наигранной веселостью. – Я видела, как молния ударила в Эмпайр-стейт и начисто снесла шпиль. Разрушений больше, чем от Кинг-Конга!

Джоэль непонимающе посмотрел на нее. Наконец он нарушил молчание:

– Отвали.

В этот момент, глядя на его озлобленное, неприветливое лицо, Эмили не находила таких слов, которые могли бы изменить ситуацию к лучшему. Но мысли о копье в боку Пегаса не давали ей двинуться с места.

– Послушай, Джоэль, я знаю, мы никогда раньше не разговаривали, но мне правда нужна твоя помощь…

Его темные глаза вспыхнули:

– Ты глухая или просто тупая? Я сказал, отвали!

– С удовольствием, но я не могу, – в отчаянии сказала Эмили. – Прошлой ночью кое-что случилось, и ты единственный человек, который может мне помочь. Пожалуйста, можешь хотя бы выслушать меня? И если по-прежнему не захочешь помогать, я уйду.

– Чего тебе надо? – спросил Джо-эль. – Что такого важного произошло, что ты приперлась сюда и достаешь меня? Ты, вообще, в зеркало смотрелась? Ужасно выглядишь.

Эмили вспыхнула. Боль в опухшем глазу и зуд в многочисленных царапинах прекрасно давали ей понять, как она выглядит. Но еще она знала, что пришла сюда ради Пегаса. Помощь ему была важнее гордости.

– Хочешь знать, что такого важного? – выпалила она в ответ. – Почему я пришла и пытаюсь поговорить с тобой, хотя точно знаю, что ты ненавидишь весь мир? Пегас – вот почему. Вот что за важность!

Лицо Джоэля на мгновение переменилось. Эмили заметила проблеск интереса. Но завеса гнева вернулась так же быстро, как и исчезла.

– И что с ним? – с вызовом спросил он.

Эмили пошла в атаку на хулигана:

– Я видела, что́ ты рисуешь в книгах. Он на каждом рисунке.

– И? – спросил Джоэль.

Эмили подняла глаза к небу, не зная, что делать дальше. Осмелится ли она раскрыть ему секрет? Есть ли у нее вообще выбор?

– Что, если бы он существовал на самом деле? – начала она. – Я имею в виду – если бы он был реальным и был ранен, ты бы захотел помочь ему?

В шоколадно-карих глазах Джоэля снова вспыхнул гнев. Он вскочил и навис над ней:

– Что за идиотские вопросы? Насмехаешься надо мной, потому что мне нравится Пегас? Если да, клянусь, я тебе врежу!

– Нет, не насмехаюсь! – проговорила Эмили так же быстро и так же зло. – Джоэль, послушай меня. Пожалуйста…

Девочка сунула руку в карман и достала мобильник. Открыв его, она нашла фотографию крылатого жеребца:

– Можешь мне не верить, но прошлой ночью Пегаса, настоящего Пегаса, с крыльями и прочим, сбила молния, и он рухнул на мою крышу. Он по-прежнему там и сильно ранен. Я сделала все, что смогла, но у него сломало одно крыло, и я не знаю, как его вправить. Если тебе действительно не плевать на него, как я и думаю, то ты пойдешь со мной и поможешь!

Руки Эмили тряслись настолько сильно, что Джоэль никак не мог разглядеть фотографию на маленьком экране. Он протянул руку и перехватил мобильник.

– Он приземлился в розовом саду моей мамы. Вот почему я так выгляжу. Я помогала ему подняться, и сломанное крыло хлестнуло меня по лицу, отсюда и синяк.

Внезапно усталость длинной ночи навалилась на девочку, и она опустилась на ступени.

– Пожалуйста, – взмолилась она. – Ему так больно. И я не знаю, чем помочь.

Джоэль, все еще с ее мобильником в руках, осторожно присел рядом:

– Продолжай, я слушаю.

– Пегас пострадал. Очень сильно, – объяснила Эмили, радуясь тому, что Джо-эль ее наконец-то слушает. – Он участвовал в какой-то ужасной драке. Он не может рассказать мне, почему или с кем дрался. Но он весь изранен, а из его бока торчит большое копье. Мне не хватает сил, чтобы вытащить его самостоятельно. Поэтому я и подумала о тебе.

– Почему? Потому что я такой крупный? – с вызовом спросил Джоэль, внезапно снова обозлившись. – Просто большой тупой итальяшка?

Эмили покачала головой:

– Нет, совсем не поэтому. Слушай меня. Пегас ранен! Я пришла сюда, потому что подумала, что тебе не плевать, и ты не хотел бы увидеть его в клетке.

Джоэль колебался. Теперь на его лице отразилось неприкрытое сомнение:

– Откуда мне знать, что это не прикол? Не какая-то идиотская шутка?

Эмили покачала головой и снова встала.

– Взгляни на меня, – устало сказала она. – Похоже, что я шучу? Мой фингал похож на макияж? Думаешь, я исцарапалась в розовых кустах только для того, чтобы прийти сюда и доставить тебе неприятности? Это не прикол, Джоэль, клянусь душой своей матери. Пегасу нужна наша помощь!

Джоэль молчал так долго, что Эмили почти смирилась с поражением.

Начав спускаться по лестнице, она взглянула на парня:

– Я не могу оставлять его одного надолго. Вопрос очень простой: ты идешь или нет?

Джоэль перевел взгляд с Эмили на входную дверь, затем опять повернулся к Эмили.

Наконец, он начал спускаться по лестнице:

– Хорошо, я иду.

Добравшись до тротуара, он встал перед ней:

– Но, если это шутка, мне плевать, что ты девчонка. Клянусь, я откручу тебе башку!

## Глава 6

Эмили и Джоэль едва ли перекинулись и парой слов, возвращаясь к ее дому на углу. Когда они дошли, Джоэль замер перед дверьми в вестибюль.

– Сколько здесь этажей? – спросил он, задрав голову.

– Двадцать, – ответила Эмили. – Я живу на самом верхнем. Пегас на крыше прямо над ним.

– Что? Двадцать этажей? – недовольно воскликнул Джоэль. – Ты хочешь, чтобы я взбирался на двадцатый этаж?!

– Я говорила, Пегас на крыше.

Когда Джоэль заколебался, Эмили тяжело вздохнула:

– Послушай, ты уже прошел такой путь. И хочешь повернуть назад только потому, что придется подняться по паре ступенек?

– Двадцать пролетов – это не пара ступенек! – продолжал артачиться он. – Это настоящий марафон!

Эмили тряхнула головой. Она слишком устала, чтобы продолжать борьбу:

– Хорошо, Джоэль, иди домой. Похоже, я ошиблась, когда решила, что тебе нравится Пегас. Только сделай мне одолжение, хорошо? Держи рот на замке. Может, ты и не поверил, что он здесь, но вдруг кто-то другой поверит.

Больше ничего не говоря, Эмили достала из кармана фонарик. Она вошла в вестибюль и направилась к лестнице. Толкнув тяжелую металлическую дверь на лестничную клетку, она услышала за спиной шаги. Обернувшись, увидела Джоэля.

– Там все еще двадцать пролетов, – предупредила она.

– Я знаю, – пожал плечами парень. – Но ничего получше мне сегодняшний день не приготовил.

* * *

Одолеть первые пять пролетов не составило труда. К десятому восхождение их порядком утомило. На пятнадцатом и Эмили, и Джоэль уже задыхались и боролись с тошнотой. Решив передохнуть, они вдвоем уселись на ступени.

– Не думала, что это будет так сложно, – выдавила Эмили, тяжело дыша. – Мне казалось, что ежедневных прогулок до школы достаточно. Но, похоже, я совсем не в форме.

– Я тоже, – согласился Джоэль между надсадными вдохами-выдохами. – В Коннектикуте я играл в школьной футбольной команде. Но это было слишком давно.

Эмили глянула на него в тусклом свете фонарика:

– Так ты из Коннектикута?

Джоэль помотал головой:

– Я из Рима. Ну, знаешь, Италия. Но, когда я был маленьким, отец получил работу в Штатах. Так что мы переехали и нашли дом в Коннектикуте. Мои родители каждый день мотались в город на работу.

Эмили удивилась. Джоэль говорил совсем без акцента. Она бы никогда не догадалась, что он родился в другой стране. За все то время, что он учился в ее классе, она так ничего о нем и не узнала. Только то, что он доставляет проблемы.

– Значит, вы перебрались в город и теперь живете в том доме из песчаника?

– Не совсем… – начал он. И умолк. Неожиданно настроение Джоэля переменилось, он внезапно вскочил: – Не хочу больше говорить об этом, – сказал он. – Мы идем или что?

Не дожидаясь ее, парень рванул прямо в темноту лестничного пролета.

Последние пять этажей они преодолели в полной тишине. На последнем этаже Эмили достала из кармана ключи от двери, ведущей на крышу, и подошла к Джоэлю:

– Он знает, что ты придешь, но не думаю, что особенно этому радуется. Так что полегче с ним. На меня можешь злиться сколько хочешь. Но не смей кричать на него. Понял?

– Я не кричал на тебя, – возразил Джоэль.

– Плевать, как ты это называешь, – отозвалась Эмили, вставляя в замочную скважину ключ и поворачивая его. – Я не хочу, чтобы ты проделывал то же самое с Пегасом. Он ранен, и ему больно. Будь с ним поласковее или, клянусь, я столкну тебя с крыши.

По-видимому, Джоэля поразила эта внезапная перемена в спутнице.

– Если он и вправду здесь, я обещаю, что не сделаю ничего плохого.

– О, он точно здесь.

Эмили толкнула дверь и вышла на крышу.

– Вон в том сарае. Ты еще тут, Пегс? – позвала она.

Из сарая донеслось тихое ржание. Сомнение на лице Джоэля сменилось полнейшим изумлением.

– Запомни, – Эмили помахала указательным пальцем: – Будь паинькой, или тебе придется очень быстро учиться летать!

Она потащила Джоэля ко входу в сарай.

– Ты скучал? – спросила она, когда Пегас вышел к ней навстречу.

Эмили подошла к голове жеребца и начала гладить мягкую белую морду. Резкий вздох удивления – вот и все, что она услышала со стороны Джоэля. Обернувшись, она убедилась, что он не может поверить глазам.

– Пегас, я очень рада познакомить тебя с Джоэлем. – Она поманила Джоэля к себе: – Джоэль, это Пегас.

Он вошел в сарай и замер перед жеребцом на целую минуту, прежде чем смог двинуться или хоть что-то произнести. Наконец он тряхнул головой и неуверенно потянулся рукой к голове Пегаса, чтобы погладить его:

– Не могу поверить. Настоящий Пегас! И он прямо здесь! – Глаза Джоэля сияли.

Эмили наблюдала за тем, как тает толстая броня его гнева.

– Это точно. Но еще он сильно ранен. – Она подвела Джоэля к сломанному крылу. – Нужно его вправить, а я не знаю, как.

Затем Эмили обошла коня.

– Пегс? – сказала она мягким голосом. – Можешь приподнять здоровое крыло, чтобы я смогла показать Джоэлю копье? Он поможет мне вытащить его.

Жеребец без колебаний выполнил просьбу, и они увидели обломок копья, торчащий из его бока.

– О боже! – вскрикнул Джоэль, осматривая рану. – Кто это сделал?

Эмили пожала плечами:

– Не знаю. Все, что мне известно, – это что ему нужна наша помощь, прежде чем кто-нибудь обнаружит его и заберет.

Говоря это, Эмили нахмурилась. Ей показалось, что множество глубоких порезов и царапин стали меньше с последнего раза, как она их видела. Продолжив осмотр, она заметила, что и ожог от молнии тоже стал меньше и выглядел не так плохо. Что касается царапин от шипов, то они исчезли целиком.

– Ты так быстро выздоравливаешь, – ахнула Эмили и взглянула на Джоэля: – Утром порезы были куда глубже. Видишь все эти царапины на мне? На нем их было раз в десять больше, а теперь – никаких следов от шипов!

– Я не удивлен. – Джоэль продолжал изучать бок жеребца. – Пегас олимпиец. Он бессмертный. Конечно, он быстро исцеляется.

– При чем тут это? – спросила Эмили. – Он же живое существо, как ты или я. А на нас раны точно заживают не так быстро!

– Да, он живое существо, – объяснил Джоэль. – Он довольно сильно отличается от нас. Если бы ты спросила меня раньше, я бы и не подумал, что ему можно причинить вред.

– Если бы я спросила тебя раньше, ты открутил бы мне голову.

Джоэль нахмурился:

– Не открутил бы!

Эмили сменила тему прежде, чем разгорелся новый спор. Джоэль был жутко вспыльчивым и легко заводился.

– Ладно, олимпиец или нет, но копье нужно вытащить. И я не знаю, как правильно вправлять крыло.

Джоэль погладил гладкие белые перья здорового крыла жеребца.

– В кино обычно тянут сломанную ногу или руку, пока она не встанет на место. А потом накладывают шину.

– Но это не рука и не нога. А крыло, – сказала Эмили. – Разве бо́льшая часть костей в крыле – не полая? Мы только хуже сделаем, если потянем и вправим неправильно.

Джоэль кивнул:

– Может быть, но в таком состоянии его оставлять нельзя. – Внезапно ему в голову пришла идея: – А что, если мы хорошенько рассмотрим здоровое крыло? Изучим его и разберемся, как оно работает. И так мы поймем разницу между ними и попробуем вправить сломанное.

– Хорошая идея, – согласилась Эмили. – Но с чего начать? С крыла или копья?

На вопрос ответил сам Пегас. Будто бы он понимал каждое их слово, жеребец снова поднял здоровое крыло, заржал и ударил копытом об пол.

Эмили погладила его морду:

– Хочешь, чтобы мы сначала вытащили копье?

В ответ Пегас ткнулся в ее руку.

Джоэль встал рядом с Эмили у головы жеребца.

– Я так понимаю, начинаем с копья, – сказал он.


Эмили и Джоэль спустились в ее квартиру собрать все необходимое.

Оказавшись внутри, Джоэль огляделся и присвистнул:

– Твоя квартира куда лучше той помойки, где живу я. Здесь только ты и твои предки?

– Моя мама умерла от рака три месяца назад. Так что только я и отец. – Эмили почувствовала, как в горле начал вставать комок. Сделав глубокий вдох, она загнала его поглубже прежде, чем из глаз покатились слезы. – А что там с твоим домом? Я слышала, что те здания из песчаника – классные. Много места и еще задний двор.

Джоэль тряхнул головой:

– Не то, в котором живу я. Наш дом маленький и разваливается. Водопровод не работает, а краска на стенах отслаивается.

Эмили забрала из шкафчика последние лечебные мази и антисептики.

– Мама когда-нибудь учила тебя шить? – спросил Джоэль.

– Шить? – переспросила Эмили. – Зачем?

– Потому что, как только мы вытащим копье из Пегаса, рана начнет кровоточить. Нужно будет зашить ее, чтобы кровь остановилась и рана начала заживать.

– Ты хочешь, чтобы я сшивала Пегаса?!

– Есть идеи получше? – спросил Джоэль.

– Да, – сказала Эмили. – Суперклей. Его иногда используют в микрохирургии вместо швов. В одной из маминых операций пользовались им. Когда отец узнал, он запасся им на чрезвычайный случай.

Джоэль нахмурился:

– Серьезно? Клей?

Эмили кивнула, вернулась на кухню, забрала клей и бросила его в пакет с лекарствами. Наконец она открыла морозильник и достала последнее ведерко мороженого.

– Я предлагала Пегасу овощи, но он хотел только мое мороженое. Может, съест еще.

– Пегасу нравится мороженое?

Когда Эмили кивнула, Джоэль смутился.

– Как думаешь, я могу что-нибудь перехватить? Я сегодня ничего не ел и помираю с голоду.

Эмили замерла и взглянула на него так, как будто видела в первый раз. Этот Джоэль не имел ничего общего со злобным Джоэлем из прошлого.

– Конечно, бери все, что понравится. Но возьми с собой – поешь наверху.

Вернувшись на крышу, они выложили свою добычу. Эмили была права: стоило Пегасу почуять мороженое, как он тут же направился к ведерку. Покончив с ним, он стянул у Джоэля коробку с хлопьями для завтрака.

– Эй! – возмутился Джоэль. – Это мое! У тебя своя еда есть.

– Ему, похоже, совсем не нравится здоровая пища, – сказала Эмили. – Смотри, он даже не притронулся к яблокам, которые я для него оставила. Или к морковке. Хочет есть одно только сладкое.

– Ладно, но мог бы и мне немного оставить, – пожаловался Джоэль. – Весь этот сахар может ему навредить. Видно, на Олимпе не достать вдоволь…

Вдруг он щелкнул пальцами:

– Ну конечно, теперь ясно. В этом есть смысл.

– В чем?

– Пегасу нужна сладкая еда. Потому что только ее он и ест на Олимпе!

– Откуда ты знаешь? – спросила Эмили.

– Потому что я прочел все об этом. – Джоэль, казалось, волновался все сильнее. – Мифы Древнего Рима – моя любимая книга. Во всех легендах говорится, что на Олимпе боги едят амброзию и пьют нектар. Они делают их бессмертными. Вот почему Пегас так хочет сладостей – они помогают ему исцеляться. Некоторые говорят, что амброзия очень похожа на мед, поэтому он и тянется к сладкой еде. У тебя есть мед?

– Мед? – эхом отозвалась Эмили. – Джоэль, ты сошел с ума. Это просто легенды. Нельзя лечить Пегаса, полагаясь на старые пыльные мифы.

Джоэль кивнул:

– Очень даже можно. Пегас ведь реален, так?

Эмили кивнула.

– И Пегас – это существо из мифов, верно?

Эмили снова кивнула, и парень продолжил:

– Значит, если он существует, и остальные тоже должны существовать.

– Погоди-ка, – сказала Эмили, поднимая руку. – Ты хочешь сказать, что Зевс, Гера, Посейдон и другие тоже реальны?

– Юпитер, Юнона и Нептун, – поправил Джоэль. – Зевс – греческое имя. А я из Италии и предпочитаю римскую мифологию. Повелитель Олимпа – Юпитер.

– Зевс или Юпитер, – возразила Эмили, – не имеет значения. Ты правда думаешь, что все мифы правдивы?

– Почему нет? – ответил Джоэль, прыжком вставая с места. – Взгляни на него! Живой Пегас, такой же настоящий, как ты или я. Если реален он, отчего бы другим не быть реальными?

Эмили тоже встала:

– Если они существуют, то почему не придут и не заберут его? Если Зевс…

– Юпитер, – поправил Джоэль.

– Хорошо, – раздраженно сказала Эмили. – Если Юпитер реален, почему он не знает о том, что Пегас ранен, и не приходит ему на помощь?

– Не знаю, – признался Джоэль. – Наверное, ему что-то мешает. Или, может, он еще не в курсе. Но я точно знаю, что если мы не поможем Пегасу, то Юпитер серьезно разозлится на нас, когда явится.

– Мне нет дела до Юпитера или других, – сказала Эмили, распаковывая медицинские принадлежности. – Меня волнует только Пегас. Давай начнем.

Они очистили область вокруг раны.

– Мне очень жаль, но будет больно, – сказала Эмили жеребцу.

Стоя рядом с Пегасом с полотенцем наготове, Эмили помогала поддерживать тяжелое крыло. Рядом с ней Джоэль обхватил сломанное древко копья и прислонился к боку жеребца. Обратный отсчет они начали вместе. Три, два, один, вперед! Приложив все свои силы и вес, Джоэль принялся тянуть.

Пегас изо всех сил старался не брыкаться, пока копье медленно вытягивали из его тела.

– Быстрее, Джоэль, – вскрикнула Эмили, стараясь удержать жеребца на месте.

Конь запрокинул голову и вертел ей из стороны в сторону. В его больших, обезумевших глазах отражалось страдание, а копыта оставляли в настиле сарая глубокие борозды. Его крики разрывали Эмили сердце.

– Быстрее, его это убивает!

Крякнув в последний раз, Джоэль вытащил из бока жеребца зазубренный наконечник копья. Из глубокой раны тут же потекла кровь.

– Зажми ее! – Джоэль тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. – Нужно остановить кровотечение!

Эмили сняла полотенце с плеча и прижала его к ране. Она чувствовала, что Пегаса бьет дрожь.

– Все хорошо, Пегас, – успокаивала она. – С тобой все будет хорошо. Самое худшее позади, копье вытащили.

– Это еще не все, – угрюмо сказал Джоэль, помогая зажимать рану. – Давай сюда клей, Эмили. Нужно заканчивать.

С помощью Джоэля Эмили свела открытые края раны вместе и нанесла клей. Сверху они приложили чистый бинт, а его приклеили к коже жеребца серебристой клейкой лентой.

– Что ж, кривовато, но должно сработать. – Джоэль нежно похлопал жеребца по боку и повернулся к Эмили: – Отличная идея насчет клея. Я бы никогда не додумался.

Эмили пожала плечами:

– Я рада, что она сработала. Не думаю, что смогла бы наложить швы.

– Я тоже, – согласился Джоэль. – Теперь осталось разобраться с крылом, и он будет в полном порядке.


Вправлять крыло Пегасу Эмили и Джоэль закончили далеко за полдень. Несмотря на беспокойство Эмили, это было и вполовину не так ужасно, как извлекать копье. Идея Джоэля использовать здоровое крыло как образец сработала идеально. Вскоре они, как могли, подтянули сломанные кости на место, наложили шину и закрепили ее бинтами и клейкой лентой.

Закончив, они даже не успели отпраздновать свой успех, как зазвонил телефон Эмили.

– Это мой отец. Он не знает о тебе и Пегсе, так что будьте потише.

Когда Джоэль кивнул, Эмили подняла трубку:

– Привет, пап.

– Эм, где ты? – встревоженно спросил ее отец. – Я дома, а тебя здесь нет.

Эмили глянула на часы и впала в ступор, увидев время.

– Я на крыше, – объяснила она.

– Что ты там делаешь?

Эмили сымпровизировала:

– Помнишь, я говорила, что слышала какие-то звуки наверху? Я хотела посмотреть, что тут устроил шторм, и совсем забыла про время.

– Оставайся там. Я сейчас поднимусь к тебе.

Эмили запаниковала:

– Нет, пап, не ходи. Я, ммм, готовлю тут для тебя сюрприз и не хочу, чтобы ты увидел его раньше времени. Сейчас спущусь.

Не давая отцу и малейшей возможности сказать что-нибудь еще, она повесила трубку.

– Папа дома, – объяснила она. – Мне нужно идти вниз, чтобы он не поднялся сюда. Останешься с Пегсом? Обещаю, что вернусь, как только отец пойдет спать. У него была долгая смена, и он наверняка устал. Когда он уснет, я принесу нам всем что-нибудь перекусить.

– Не забудь про мед, если он у вас есть, – крикнул ей вслед Джоэль. – И вообще все, в чем есть сахар. Он нужен Пегасу для выздоровления.

– Не забуду, – пообещала Эмили, притормозив в дверном проеме.

Включив фонарик, она помахала Джо-элю, прежде чем нырнула в темноту лестничной клетки.

Спускаясь, Эмили пыталась придумать, что сказать отцу. Что он подумает, когда увидит ее подбитый глаз? Но в любом случае она знала, что не может рассказать ему про Пегаса. Она дала жеребцу слово и не собиралась его нарушать. Даже ради отца.

– Пап? – позвала она, открыв дверь в квартиру.

– Я на кухне, – крикнул в ответ отец.

Глубоко вздохнув, Эмили направилась на кухню. Отец в полицейской форме стоял перед холодильником, спиной к ней. Он выглядел почти смешно, вытаскивая все новые и новые продукты и пытаясь удержать их все в руках.

– Что за бардак, – заметил он, не оборачиваясь. – Все размораживается. Лучше съесть побольше, прежде чем продукты испортятся.

Он повернулся, увидел лицо дочери и уронил на пол все, что набрал. Банки с пикулями и овощи покатились по всей кухне.

– Что случилось? Эм, у тебя фингал!

– Я знаю, – сказала Эмили, стараясь не показывать волнения. – Я споткнулась на крыше и упала в розовые кусты. Еще каким-то образом умудрилась стукнуть себя по глазу. Вообще-то, – поправилась она, – мне кажется, что я умудрилась стукнуть себя по глазу коленом.

Изучая ее лицо, отец одобрительно присвистнул:

– Божечки! Не видел такого фонаря уже целую вечность. Должно быть, чертовски болит!

– Типа того, – согласилась Эмили. – Но не так, как царапины от шипов. – Она закатала рукава, чтобы показать глубокие порезы на руках. – Похоже, первый раунд остался за розами.

– Скорее похоже, что они выиграли бой целиком, – не согласился отец. – Так, надо бы промыть это дело.

Эмили вспомнила, что они с Джоэлем забрали все лечебные мази и бинты для Пегаса.

– Все нормально, пап, – быстро сказала она. – Я уже все сделала. Правда, я в порядке.

– Ладно, – отозвался отец неохотно. – Но послушай: я не хочу, чтобы ты ходила наверх одна. Судя по всему, там больше небезопасно.

– Но, папа, – запротестовала Эмили. – Я хочу сделать для тебя нечто особенное. Я… я привожу в порядок сад! Ты же знаешь, как мама его любила. Мы все любили. А сейчас он превратился в настоящие джунгли. Пожалуйста, разреши. Это помогает мне справляться.

Эмили ненавидела себя за то, что использует болезненную смерть своей матери как предлог, чтобы продолжать ходить на крышу. Но она не могла позволить, чтобы отец запретил ей вылазки наверх, пока там Пегас, который все еще отчаянно нуждается в ее помощи.

– Пап, пожалуйста. Мне правда это нужно.

Наконец, отец тяжело вздохнул:

– Ладно, но хотя бы подожди, пока я не помогу. После отключения я заслужил несколько дней отдыха. Почему бы нам не сделать это нашим специальным проектом?

Эмили знала, что лучшего ей от отца не добиться.

– Было бы здорово. А, если я пообещаю не делать ничего тяжелого, могу я, по крайней мере, сходить туда и попытаться немного прибраться, прежде чем мы возьмемся за настоящую работу?

– Хорошо, – сказал отец. – Но только если дашь слово, что будешь осторожна и не станешь подходить к краю крыши.

– Обещаю. – Эмили быстро сменила тему, прежде чем ее отец мог передумать: – Так что там говорят насчет отключения?

– Ну, ничего хорошего, – сказал отец, возвращаясь к холодильнику. – Энергетическая компания бросила на решение проблемы весь персонал, но, судя по всему, электричества не будет еще дня два, может, три. – Он замолчал и снова взглянул на нее: – Понимаешь, что это значит, да?

Эмили кивнула:

– Что тебе нужно вернуться на работу?

– Я имел в виду, что школа будет закрыта несколько дней. – И неохотно добавил: – Но да, мне нужно вернуться на работу. К полуночи. Я смог выпросить несколько часов только потому, что ты одна дома.

Эмили приняла из рук отца кувшин с молоком:

– Тогда тебе не стоит терять время. Присаживайся, а я посмотрю, что смогу сделать на обед. А потом, думаю, тебе стоит немного вздремнуть.

Отец улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.

– Эй, кто здесь родитель? – смеясь, спросил он.

– Я, – поддразнила его Эмили и принялась за готовку, используя как можно больше тающих продуктов.

– Справедливо, – признал отец. – Это были очень странные сутки.

Тяжело вздохнув, он сел за кухонный стол:

– По всему городу идет волна грабежей: без электричества охранные системы не работают. В верхнем городе люди впадают в истерику. Некоторые даже приходили в участки и рассказывали, что видели огромных серых четырехруких существ, выбирающихся из канализации. Настаивали, что это демоны и что настает конец света.

– Ого, – заметила Эмили, вытаскивая сковороду и ставя ее на газовую плиту. – Странно.

– Но это еще не самое плохое, – сказал ее отец. – Помнишь, я звонил тебе из Белвью? Я ездил туда, чтобы составить отчет о таинственном парне, которого туда привезли. Кажется, в него попала молния и он выпал из окна.

– Уф! Должно быть, больно, – сказала Эмили, разбивая в сковороду яйца. – Он умер?

– Не-а, – ответил отец. – Хотя доктор сказал, что должен был. А парнишка не только выжил, но еще и выздоравливает быстрее, чем все, кого этот врач когда-либо лечил. Кости срослись в рекордное время, а ожог на спине зарубцевался буквально на глазах.

Эмили замерла, перестав перемешивать яичницу.

– Что, действительно так быстро выздоравливает? – сказала она. – Кто он такой?

Ее отец пожал плечами:

– Я точно не знаю. Он сказал, что его зовут… – Он прервался, встал, поклонился в пояс и поднял руку в приветственном жесте: – «Пэйлин Великолепный, к вашим услугам».

Эмили не удержалась от смеха. Отец так смешно показывал поклон и все остальное.

– Откуда он?

– Не имею ни малейшего понятия, – сказал отец, садясь на место. – Он уверяет, что ничего не помнит, но, проработав копом столько, сколько я, ложь чуешь сразу. – Он сделал паузу, будто пытался ухватить мысль: – Это… вправду очень странно, Эм. Что-то с этим парнишкой точно не так, но я не могу сообразить, что именно.

– Например?

– Да много всего, – ответил отец. – Странная манера речи. Знаешь, такая, слишком официальная. А когда его нашли, он был одет в одну окровавленную тунику и крылатые сандалии, украшенные драгоценными камнями. Очевидно, в него ударила молния, но он умудрился выжить – как и после падения. И, когда прибыла скорая, врачи обнаружили, что он сжимает в руке великолепную золотую уздечку. Сандалии с драгоценностями, золотая уздечка – вместе они должны стоить целое состояние. Но он отказался объяснять, откуда они и как он их получил.

Эмили почувствовала, как участился ее пульс. Пэйлин Великолепный? Быстрое исцеление? Носит тунику и сандалии, сжимал в руках золотую упряжь? Она знала, что он как-то связан с Пегасом. Только не знала, как.

Яичница была предоставлена самой себе, а Эмили села за стол рядом с отцом.

– Так он еще в больнице?

– Нет, – помрачнев, ответил он. – И это очередная история. Когда медики увидели результаты его анализа крови, у них чуть припадок не случился. И все полетело в тартарары.

В ушах Эмили звенело. Все, что рассказывал ее отец, было связано с Олимпом. Почему-то в Нью-Йорке оказался еще один олимпиец! Она должна рассказать обо всем Джоэлю как можно скорее.

– Почему? Что случилось? – наконец спросила девочка.

– Судя по всему, одна из медсестер позвонила в ЦИО, когда увидела результаты. Вскоре прибыло несколько их агентов, чтобы забрать парня. Я вмешался, и они позвонили моему капитану. Он немедленно отозвал меня обратно в участок и сказал забыть обо всей этой истории. Как обычно, правительственные штучки. Понятия не имею, куда они его увезли и что планируют с ним делать дальше. Но исходя из того, что мы знаем о ЦИО, не хотел бы я оказаться на месте этого парня. Ни за какие коврижки.

## Глава 7

Пэйлин сидел на кровати в охраняемой больничной палате. Люди в белых халатах нацепили на него уйму странных проводов. Некоторые приклеили к груди, остальные – к лицу и голове. Когда он попытался их оторвать, двое мужчин в белых комбинезонах бросились к нему и схватили за руки, чтобы остановить. Пэйлин оказался слишком силен, и тогда прислали больше людей. Они боролись с ним, пока, наконец, не приковали его руки наручниками к краям кровати.

– Где я? – потребовал ответа Пэйлин, когда на его запястьях затянули стальные браслеты. – Что это за место? Почему вы заковали меня в цепи?

– Мы здесь задаем вопросы, – бросил мужчина в комбинезоне. – А не ты. Так что лежи спокойно, пока мы с тобой не закончим.

– Я не понимаю, – сказал Пэйлин, покосившись на устрашающую вереницу приборов, которые подтащили к кровати. – Зачем все это? Что вы собираетесь со мной делать?

– Расслабься, – сказал доктор. – Мы не причиним тебе вреда. Это оборудование поможет нам больше узнать о тебе. Оно будет считывать твой пульс и мозговые импульсы. И покажет, если ты заметно отличаешься от нас.

– Конечно, отличаюсь, – с негодованием выпалил Пэйлин. – Вы – люди, а я – олимпиец!

Мужчины в комбинезонах удивленно вскинули брови и переглянулись.

– Олимпиец, да? – сказал один из них. – Я полагаю, сам великий Зевс во плоти?

– Если так, – спросил Пэйлин, – со мной будут обращаться лучше?

Мужчина пожал плечами:

– Возможно.

– Так это я и есть. Зевс, – быстро проговорил Пэйлин. – И потому требую, чтобы вы немедленно меня отпустили.

– Прости, Зевси, старина, не могу, – сказал мужчина, убедившись, что наручники надежно закреплены. – Тут целая куча людей очень хочет с тобой пообщаться. Так что лежи спокойно и запасись терпением. Они скоро подойдут.

Видя, что просьбы не действуют, Пэйлин лег и затих. Он не мог поверить в то, что с ним происходило. Все, чего он когда-либо хотел, – заполучить Пегаса и стать свободным. Свободным от Олимпа и Юпитера с его законами. Свободным от нирадов и войны.

Он никогда не хотел навещать этот мир или встречаться с кем-либо из людей. Он слышал бесчисленное количество историй о них, когда рос. О странном народе, живущем внизу и поклоняющемся олимпийцам. Но он в жизни не интересовался ими и не испытывал искушения их посетить. Они же просто люди. Что они могут предложить кому-то вроде него? Но, преследуя Пегаса, он угодил под одну из молний Юпитера, а теперь вот – попал в ловушку.

Было уже достаточно плохо оказаться в том непонятном месте, которое они называли больницей Белвью. Но, когда за ним пришли другие люди, дела из плохих стали ужасными. Пэйлин пытался отбиваться, но раны все еще ослабляли его. Так он оказался на этом маленьком островке, переживая новые ужасы.

Пэйлин не мог помешать им воровать его драгоценную кровь. Еще они отрезали кусочек его волос и светили в глаза ярким светом, пока он не перестал видеть. Его изучали так же, как олимпийская молодежь изучает жуков, найденных на ступенях дворца Юпитера. Его тыкали, мяли и засовывали в странное устройство под название МРТ.

Когда они сами устали от этих пыток, Пэйлина вернули в его комнату. В ней не было ни одного окна, а единственный вход был и единственным выходом.

Он постоянно ощущал навязчивый запах сырой земли, пробивающийся сквозь белые стены. Он знал, что оказался в подобии странного лабиринта глубоко под землей.

Он задавался вопросом: уж не схватили ли эти же люди Пегаса? Что, если могучий жеребец где-то рядом? Часть Пэйлина хотела спросить об этом своих тюремщиков. Но другая удержала его от опрометчивости. Эти люди не были хорошими. Если Пегас по-прежнему на свободе, Пэйлин не собирается рассказывать им про него. Он многим обязан жеребцу.

Наблюдая за людьми, которые вились вокруг него, словно пчелы, Пэйлин пытался понять, как отсюда сбежать. На Олимпе это всегда было одним из его талантов. Где бы Юпитер его ни запирал – Пэйлин всегда умудрялся выбраться наружу.

Но с этими тяжелыми белыми штуками на ногах, которые они называют гипсом, переломанными костями и глубокими ожогами сбегать явно было не время. Вместо этого Пэйлин решил потерпеть своих похитителей. Поиграть с ними, подразнить и сделать все возможное, чтобы узнать их слабые стороны.

Только тогда, когда он выздоровеет и восстановит силы, настанет удобный момент для побега. Он покинет эту обитель боли и отчаяния. И наконец поймает Пегаса.

## Глава 8

Эмили ковырялась в еде, не в силах проглотить и кусочка. История, рассказанная отцом, крутилась в голове. Она была убеждена, что Пэйлин как-то связан с Пегасом. Но, поскольку жеребец не умел говорить, а Пэйлина схватил ЦИО, Эмили не знала, как прояснить эту связь.

Вскоре после ужина отец отправился в постель, вздремнуть пару часов перед очередной сменой. Стоило ему закрыть дверь спальни, как Эмили тут же скользнула на кухню, чтобы набрать еды и питья для Джоэля и Пегаса.

– Ты просто не поверишь. – Задыхаясь, Эмили залезла обратно на крышу. – В Нью-Йорке есть еще один олимпиец! Его зовут Пэйлин и…