# Привет, Яга!

Анна Константинова

Думаете, что Баба-Яга – это такая старуха с костяной ногой? Я тоже раньше так думала. Оказалось, что Яга – это древний СТРАЖ ГРАНИЦЫ, а ее избушка – настоящая «таможня» между Тем миром и Этим. Откуда я знаю? В один прекрасный вечерок на эту роль назначили почему-то МЕНЯ – обычную студентку, даже не отличницу (если честно, совсем не отличницу). До сих пор не понимаю – почему, мне вообще-то всегда больше принцессы нравились! Однако дареным избушкам под крыльцо не смотрят, пришлось выкручиваться.

(Новая Яга)

## Пролог

Лазутчик тихо крался по лесу. Иногда в виде тощей лисы, сквозь которую просвечивали деревья, иногда оборачивался клочком тумана и незаметно скользил над болотами и мертвыми кустами. Там, где лучи Черного Солнца пробивались до земли, наблюдатель задирал морду и ловил воспоминания старых запахов – Обратная Сторона долго хранила все следы.

Вскоре лазутчик понял, что добрался до цели. Перед ним высилась громадина избушки. Старые бревна поросли мхами и серой травой. Стены зияли провалами, а слепые окна давно не пропускали свет. Наблюдатель прилег в кустах и приготовился ждать. Время не имело для него значения.

Это случилось, когда Синяя Луна уже вставала над лесом. Избушка вдруг заскрипела и задвигалась – то ли поворот, то ли смена декораций… Вместо глухой стены теперь явилась другая ее сторона, с дверью и крыльцом. В окошке зажегся свет, и неяркие лучи со Светлой Стороны обожгли внимательные глаза. Тощая фигурка забилась подальше в сухие кусты.

Лазутчик уже не помнил Ту Сторону. Давным-давно Белое Солнце мягко грело шкурку новорожденного лисенка, который так и не успел ничего узнать. Смерть слишком быстро настигла его, а Господин, случайно проходивший мимо, забрал с собой маленькую душу. Он пронес ее тайком через эту самую избушку и выпустил в мертвом лесу. Прозрачное облачко сразу стало серым в лучах Черного Солнца, а затем приняло облик нежити с лапами и хвостом, слегка напоминавший то животное, которым лазутчик так и не стал. С тех пор он служил Господину. На Светлой Стороне сказали бы «верой и правдой». Здесь красивых слов не знали, но служили только так, по-другому не умели.

В домике раздались шаги, и дверь приоткрылась, – кто-то или что-то готовилось к переходу сюда, в Мир Теней. Лазутчик не стал дальше подглядывать, он узнал все, что нужно: избушка повернулась – значит, Яга на месте, переход работает. Серое облачко потекло над мертвыми землями в обратный путь, чтобы принести хозяину эту весть. А какое создание переступит сейчас через порог, Господина не интересовало.

## Глава 1. Начало сказки

> – …Баба-Яга – это очень непростой персонаж в славянской мифологии. К вашему сведению, в старину она считалась хозяйкой леса и даже проводницей в потусторонний мир. Стражем границы, так сказать. Одна нога у нее костяная, так как Яга принадлежит одновременно двум мирам – мертвых и живых. Этот мифологический архетип… Господа, вам все это скоро сдавать, между прочим…

> (Из лекции по Истории славянской культуры, которую большинство студентов прогуляли)

Весенний вечер выдался страшно холодным. Я уже давно торчала в университетском парке и чувствовала себя полной дурой. Наша любимая тупиковая аллея была хороша только для маньяков, так мы всегда с девчонками шутили. Конец дорожки, одинокая скамейка, последний фонарь и я – вот такая невеселая картина.

В голову опять полезли сомнения. Может, я чего-нибудь перепутала? Со мной такое может быть. Если честно, уже бывало, и не раз. Пришлось достать телефон и перечитать заветные электронные буквы: «Го потусим (Подмигивающий смайлик) В парке Приют маньяка 9 вечера». Точно здесь, точно сейчас… было, с часик назад. Скамейка подо мной нагрелась, ноги замерзли, я не теряла надежды.

– Наверное, они вас просто разыграли… – раздался рядом незнакомый голос.

Я чуть не свернула шею, когда резко крутанулась влево. Вот это да! На краю моей личной скамейки преспокойно сидела женщина. И давно она тут, интересно? Дамочка повернула голову, и я опять вздрогнула – она была моей ровесницей. А сначала показалось, что намного старше.

– Вероятно, подруги разыграли вас, – повторила девушка. – А вот в курсе ли розыгрыша Он – это вопрос.

– Да ладно! Чё за тупые шутки? – я не выдержала и ответила незнакомке, хоть и не собиралась.

– А вы помните, какой сегодня день? – спросила она.

Я вспомнила и как будто примерзла к своим нагретым деревяшкам. Сердце валялось теперь где-то внизу – под ногами в слишком легких туфлях, среди окурков и семечной шелухи.

Первое апреля, чтоб ему провалиться! Надо было не опаздывать на занятия и не убегать потом так быстро. А то получила эсэмэску и все, башку снесло. Показалось ведь странным и место свидания, и время, да, по-честному, и то, что Он вообще на меня внимание обратил. И эти дуры хихикали… Но когда по телу разливается невероятное счастье, кто думает о таких мелочах?

Я приуныла. Значит, просидела тут и замерзла как цуцик зря…

– Не кисни, день еще не кончился, есть время им ответить, – продолжала девушка.

Пожалуй, для случайной собеседницы в темном парке она слишком быстро перешла на «ты», но слова были дельные. Надо обдумать достойную месть для моих дорогих соседушек по комнате. К тому же пора отсюда сваливать, ноги совсем заледенели. Женщина будто прочитала мои мысли.

– Вернешься в общагу и дашь им над собой поржать? – спросила она.

– Разберусь, – буркнула я, отлепляясь от скамейки.

– А если Он тоже сидит в вашей комнате и ждет тебя? – не отставала дамочка. – Миланка уже, как всегда, на стол взгромоздилась, тощие ноги выставила, а Он смотрит на твой лифчик, на стуле висящий… Надо вещи на место убирать.

– Офигеть, уже в парках по ночам воспитывают!

Собеседница впервые улыбнулась. Странная улыбка, странная девчонка… или все-таки тетка? Не разберешь – темно уже, а еще холодно, и пора тащиться в теплую ненавистную общагу. Здесь одинокий фонарь хоть светит немного, а по аллее не видно ничего – глаз коли.

– Знаешь, тут недалеко есть коттедж, – незнакомка продолжила разговор, – можешь там переночевать. Пусть твои подруги хоть побеспокоятся, что ли. Получится, ты их в ответ разыграешь.

«Ну все, пора от нее отделываться, щас будет в секту на собрание приглашать!» – успела я подумать, пока язык сам выдавал ответ:

– Я по незнакомым домам не шляюсь. Мне еще жизнь дорога и, эта, как ее… девичья честь.

– Ух ты, молодежь какие слова помнит, не все потеряно! – рассмеялась незнакомка, будто вовсе не обиделась. – Ну, как знаешь. Дашка уже, поди, к Нему подсела и успела рассказать, что крем от прыщей на полочке – твой.

– Ты из нашей группы? – спросила я, забыв, что собиралась от девчонки отделываться.

– Нет, я из своей группы, – бросила она, – не обращай внимания. Подумай лучше, дом недалеко, вон по той тропинке. – Девушка махнула рукой куда-то в кусты.

Я даже не собиралась, но автоматом глянула в указанном направлении. Тропинка там действительно была. Странно, никогда ее раньше не замечала. По сравнению с темной аллеей утоптанная дорожка выглядела куда уютнее, безопаснее и как-то… теплее, что ли.

Холод пробирал уже жестко. Сами собой вспомнились вязаные рейтузы, которые на меня с боем натягивали в детстве. Вот заведу своих детей, буду их всегда потеплее одевать, даже если они будут орать, что это некрасиво, идиоты малолетние!

– Ну ладно, бывай, мне пора, – проговорила женщина и собралась уходить.

Меня накрыло неожиданное беспокойство. Дамочка, хоть и странная, была сейчас единственным живым человечком в парке. Оставаться тут одной совсем не хотелось.

– А меня туда пустят, в этот твой коттедж? – решила я уточнить просто так, чтобы потянуть время.

– Там сейчас хозяев нет, а охранник – мужик нормальный. Передашь, мол, от меня, – пустит, покажет где что. И он, кстати, никакой не маньяк и не сектант, а вот те, которые тебя сюда отправили, – точно ненормальные.

Это показалось разумным. Возвращаться и ловить на себя все «веселье» мне уж точно не хотелось. Я лучше в парке переночую, чем рискну так подставиться перед тем… кто… оказывается, вовсе не звал меня ни на какое свидание.

А вот извращенцы меня уже не пугали, с удовольствием встретила бы парочку. Ткнула бы каблуком в ногу, ну или ключом из сумочки в глаз, как показывали в блоге про самооборону. Только лучше, чтобы гады по очереди попадались, – приемчики-то я помнила, но от практики пока бог миловал.

– Туда вот идти? Это далеко вообще? – спросила я у странной тетки, неожиданно для самой себя. Она вздохнула. Кажется, или с облегчением?

– Туда. Близко… Погоди, у тебя что-то на лбу!

Женщина-девчонка внезапно нарушила мое личное пространство и на секунду прикоснулась пальцем, вроде как грязинку стряхнула.

– Э… Спасибо… – промямлила я, удивленная такой заботой.

– Иди скорее, а то охранник спать ляжет, – заторопила меня собеседница.

– Ну ладно, пока, – пробормотала я в ответ, чувствуя, что ноги сами несут меня куда-то.


Дорожка оказалась на удивление ровной. На небо вдруг вылезла огромная луна, все было прекрасно видно, поэтому шагала я бодренько. Скоро фонарь и дамочка на скамейке скрылись за поворотом.

По пути у меня было время обдумать действительно важные вещи:

– «Коттедж»! Вот интересно, и чем он отличается от «особняка» или там «виллы»? А еще «таунхаузы» придумали. Выпендреж один!

Как человек, средой обитания которого всю жизнь были квартиры, причем фатально маленькие, я никогда не могла понять разницу между этими словами. Однако то, что открылось за очередным изгибом тропинки, действительно напоминало загородный коттедж… или лесную виллу.

Домик был не очень большой и не очень маленький. В нем имелось все, что мне нравилось в домах: стены из белого камня, черепичная крыша, труба, окна с разноцветными стеклышками и… – я даже не сомневалась, задирая голову, – красивый кованый флюгер на крыше. А еще небольшое крылечко и цветочки рядом.

В окне горел свет, виднелся уютный силуэт кота, поэтому ноги сами поднесли меня к двери, здесь дорожка заканчивалась. Из дома раздался звук работающего телевизора. Все сторожа, по моим представлениям, коротали свою тяжкую службу за просмотром телепередач. Я потопталась немного, но все-таки постучала.

Дверь распахнулась так резко после первого робкого «тука», что второй попал уже в воздух. Человек в форме охранника смотрел на меня, шумно вдыхая и выдыхая воздух. Бедняга выглядел удивленным. Может, я его разбудила? Бейджик на широкой груди ходил ходуном, имя никак не удавалось рассмотреть.

– Здрасьте, прошу прощения, – начала я объяснять. – Одна. Знакомая (блин, как же ее звали-то, интересно). Сказала. Мне. Что здесь можно. Пере… ноче… вать… – С каждым словом я чувствовала себя все большей идиоткой. Если бы человек в форме вежливо ответил, что ничего не понимает, можно было бы просто свалить назад, но он не дал мне такой возможности.

– Проходите, пожалуйста. – Охранник запустил меня в дом и закрыл дверь. – Она, значит, ничего тебе не объяснила? – спросил он. Голос был сиплый, и мужчина все еще тяжело дышал, ну точно, разбудила бедолагу.

– Да нет, она очень хорошо объяснила, как сюда дойти, – проговорила я, оглядываясь. Внутри было темновато, поэтому толком ничего разглядеть не удавалось. – А что, здесь никто постоянно не живет?

– Ну почему же, – ответил мужчина совершенно нормально, но через секунду вдруг затрясся от смеха. – Здесь теперь ТЫ живешь. Привет, Яга!

В голове что-то щелкнуло, и ситуация тут же обрисовалась во всей красе. Вот влипла! Я вертанулась назад и начала судорожно искать дверь, которая оставалась за спиной, но там ничего не было. Еще вдруг не оказалось ни одного окна в комнате, слишком просторной для такого маленького домика. Чертов вечер! Не маньяк, так сумасшедший, еще того хуже.

– Стой-стой! – Охранник поднял обе руки вверх и отошел на шаг, – наверное, понял, что сейчас я найду в сумочке ключи…

– НЕ ПОДХОДИ!

– Не пугайся, мне нужно было это сказать. Я не виноват, что ты ничего не понимаешь. Она должна была тебе объяснить…

– ГДЕ ВЫХОД?!

– Ну погоди, я не ненормальный… правда, не в том смысле… ДА НЕ ТРОГАЮ Я ТЕБЯ, ХВАТИТ! – мужик перестал мямлить и заорал на меня.

Я наконец забилась в угол и выставила перед собой какую-то корявую палку. Псих тем временем продолжал говорить. Обращался он то ко мне, то вроде сам к себе.

– Ну зачем она так? Все должно было по-другому получиться, это же неправильно. Как я буду выкручиваться? – Он даже дернул себя за волосы – черные, с проседью. – Хорошо… слушай… давай договоримся. Ты просто останешься здесь, и я все тебе постепенно объясню, только не бей меня больше и не ори как умалишенная.

Значит, псих МЕНЯ называет сумасшедшей! Послышалось истеричное «Ха-ха-ха». Тут еще ненормальные прячутся? А, нет, это я смеюсь. Ужас-то какой! Ладно, кажется и правда пора успокоиться, а потом быстренько придумать план, как вырубить огромного мужика в форме, возможно вооруженного, и убежать из избушки без окон, без дверей в темный лес…

– Ладно, говори, – пробормотала я – план что-то запаздывал.

Он достал откуда-то (вроде из воздуха) стул, повернул спинкой вперед, уселся, однако сразу же вскочил, наколдовал – другого слова нет – второй, типа для меня. Я мотнула головой и покрепче перехватила палку в мокрых ладонях. Руки затекли, но усыпить мою бдительность дешевыми фокусами не выйдет!

– Ну вот что, – протянул охранник. – Начнем по порядку… хотя какой тут, к лешему, порядок. Короче так. Ты теперь – Яга.

– Ладно… – мой голос звучал как надо, ласково и спокойно, – я теперь Баба-Яга.

– Ну, до Бабы еще, пожалуй, далеко, но суть ты уловила, это хорошо.

– А ступа будет? – Юмор попер не к месту, не дай бог, опять начну смеяться.

– Ты ничего не понимаешь! – Псих вроде даже обиделся. – Яга не просто старуха с костяной ногой, она страж между миром живых и царством мертвых. У тебя теперь сложная и крайне важная миссия. В древности наши предки понимали это, и Яга была очень уважаема. Это потом ее превратили в детскую страшилку. Твоя жизнь теперь изменится, но, поверь, ты все поймешь со временем и примешь свою роль.

– Младенцев жарить не буду! – брякнула я.

Мой собеседник как будто остановился на полном скаку и зашипел, потрясая кулаками в сторону:

– О, русалочьи пляски! Сколько месяцев поиска, и зачем? Вот ЭТО мы получили! Тебе весело сейчас?! – Было похоже, что теперь он обращается к той тетке, которая меня сюда заманила. Может, они банда? Все запутанно, но надо выбираться из домика-ловушки. Главное – быть уверенной в себе, с психами по-другому нельзя.

– Не отвлекайся, – проговорила я строго. – Выкладывай все, что хочешь, и отпускай меня.

– Отпустить не смогу, – начал охранник таким тоном, будто уговаривал капризного ребенка. – На тебе же метка стоит, и тебя все видят. Могут… напугать случайно. Народ у нас тут разный. Сейчас поблизости много кто бродит. Я должен тебя охранять. – Сказав это, странный человек развел руками, будто последний довод был окончательным и все объяснял. – Ну ладно, если не веришь, давай я что-нибудь покажу…

– Ничего не хочу смотреть! Не надо! – заорала я.

Становилось все страшнее. На смену первой тупой истерике пришел вполне разумный дикий ужас. А вдруг этот большой и уверенный человек сейчас покажет что-то, после чего мой мир изменится полностью. Надо было срочно отвлечь его, только бы не продолжал.

– Как тебя зовут? – выпалила я первое, что пришло в голову.

Обычный вопрос произвел на психа удивительное действие. Он как будто помертвел и выдохнул разом весь воздух. Я решила продолжать, раз эффект есть, и повторила более громко и уверенно:

– Как. Твое. Имя?

Охранник долго молчал, а потом ответил тихо, одними губами:

– Василий.

– Чё, правда?

– Я не могу тебе говорить неправду. И не могу не отвечать! – Он хлопнул по лбу огромной ладонью так, что почти сам себя вырубил.

– Окей. Василий, немедленно выпусти меня из дома на улицу! – проговорила я внушительно.

Ненормальный дернулся, будто его кто ударил, но не смог остаться равнодушным к простой вежливой просьбе. Он тяжело поднялся, махнул рукой в стену и выдавил из себя:

– Ладно, иди. Только, пожалуйста, не сходи с тропинки!

В стене вдруг распахнулась дверь. Я двигалась к ней по-крабьи, боком, пока не вывалилась наружу. Холодная ночная свежесть показалась невероятной и восхитительной. Кажется, все получилось, только бы псих не догнал! Но Василий стоял в проеме уютно светившейся двери и смотрел на меня. Вроде хотел что-то сказать, но потом просто махнул рукой в сторону дорожки.

Я пятилась, пока видела его, а потом развернулась и побежала. Должна скоро выскочить из кустов в тот самый «приют маньяка». Убью всех, как прибегу, и тетку по дороге – тоже, если еще не ушла. Счастье хоть, что этот долбаный коттедж оказался так близко. Вот уже знакомый поворот, просвет в деревьях, и… передо мной во всей красе опять возник ужасный домик, дверь приветливо открыта.

Наверное, просто заплутала с перепугу! Я снова рванула в лес. Вернусь утром с полицией и бригадой из психбольницы – пусть разбираются. Поворот, просвет… снова домик, Василий сидит на крылечке и смотрит… Да что же это? Дыхание, разворот, еще раз. Вот теперь без паники. Буду вспоминать, как сюда шла. Главное, что псих спокоен. А, кстати, почему он так спокоен?

Ноги подкосились, и я упала на совершенно ровном месте. Собрала остатки разума, поднялась и поковыляла дальше. Однако на очередном витке: домик – три поворота – просвет – домик – по телу вдруг заползали мурашки величиной с таракана. В кустах рядом явно кто-то был.

Я помчалась по тропинке, вспомнив вдруг, что не должна с нее сходить. В какую сторону – все равно, лишь бы подальше! Нечто в кустах двигалось за мной, не отставая ни на шаг. Ужас, древнейшее из чувств, гнал мое уставшее тело. Поворот, просвет, домик. Тут же псих! Фиг с ним, он хотя бы человек…

Я захлопнула дверь, обдирая ногти, задвинула огромный засов и, кажется, упала. После я летела, покачиваясь над полом, куда-то далеко, и бежать больше совсем не хотелось.

## Глава 2. Поворот избушки

> – Послушай, ну помоги хоть немного еще, она же просто убежит от меня!

> – Что, по-твоему, я могу?

> – Ты ее привела, вот и думай!

> – Я уверена, что все сделала правильно.

> – Хоть успокой ее немного. Пусть, когда проснется, ей покажется, что все это – длинный сон.

> – Я и так ее вчера неплохо обработала. Ты же знаешь, любое воздействие заканчивается.

> – Потом она поймет, что я не псих и не маньяк. Ну пожалуйста, мне и так будет нелегко!

> – Хорошо, Вась. Только помни, теперь ты отвечаешь за нее…

> – Мы с тобой больше не увидимся?

> – Ну кто же знает? Береги ее!

> (Из сна, который утром совершенно забылся)

Утро нового дня всегда прекрасно, как начало учебного года. А это утро было еще и солнечным – яркие лучи просто достали меня, поэтому пришлось просыпаться. Однако разлепить глаза оказалось не так легко.

Сначала я пыталась сообразить, почему за окном так орут птицы. Затем решила, что сегодня выходной и, значит, можно поваляться в постели, однако нос мой уткнулся в совершенно незнакомую подушку. Пришлось немного изучить окружающее.

Оказалось, что я лежу в центре широкой пустой комнаты. Солнце яростно лупило в окно – единственное, зато огромное. Вся одежда была на мне, а под спиной скрипел пружинами низкий жесткий диванчик. Точно такой же имелся у одной моей дальней родственницы, осколка предыдущей эпохи. Тетя всегда называла эту конструкцию «тахта».

«Ну правильно, – подумала я, – старую мебель часто привозят в лесные загородные домики…»

Мысли заработали дальше, полезли воспоминания о темном холодном парке и незнакомой женщине, однако соображала моя головушка медленно и лениво. Помнилась какая-то муть: крики, палка, я бежала через лес… – ранним утром все казалось далеким, размытым и даже забавным.

В стене напротив открылась дверь, запустив в дом свежую порцию света и птичьего щебета. В солнечном прямоугольнике обозначился темный силуэт. Высокий мужчина стоял, прислонившись к косяку, и рассматривал меня.

– Привет! – поздоровалась я. Он в ответ кивнул.

Происходящее казалось не то чтобы сном, но и не совсем настоящим.

– Ты, кажется, Василий? – вспомнила я часть недавнего кошмара и улыбнулась.

– Да, – коротко ответил бывший охранник. Свою форму он успел сменить на джинсы с футболкой и выглядел теперь вполне обычным мужиком за… сколько-нибудь. Возраст определить было сложно, да и не требовалось в принципе.

– Есть хочешь? – спросил он. Я с любопытством оглядела пустую комнату. Чего тут есть-то? Однако, когда мужчина указал рукой в сторону окна, там обнаружился столик, накрытый к чаю, и два стула.

– Ух ты, здорово! – Я вылезла из постели и быстренько уселась за стол. – Ну, давай рассказывай, чего у вас здесь такое?

Мне было очень легко с ним. Если не заморачиваться причинно-следственными связями, любая непонятная ситуация может выглядеть вполне милой. Зачем беспокоиться или обижаться, зачем накручивать себя, если можно просто смотреть и реагировать по ходу дела. Наверное, в этом секрет счастья новорожденных младенцев. Мир вокруг казался приятным, и я улыбалась в ответ. А почему бы, собственно, и нет? Думать и волноваться мне сейчас было просто лень.

Василий уселся напротив. Взгляд его мне понравился – умный, но не хитрый, добрый, но не слащавый. Нормальный мужик, в общем, оказался, только немного дерганый. Он внимательно следил за тем, как я собираю свой любимый бутерброд – с маслом, колбасой и сыром сразу. Казалось, этот взрослый мужчина меня слегка опасается.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он наконец.

– Очень даже хорошо, спасибо. А к чему вопрос?

Он собирался с мыслями некоторое время, потом все-таки произнес осторожно:

– Ты вчера… немного напугалась.

– Да, помню. – Легкая беззаботность все больше увлекала меня. – Но ты не переживай, больше орать не буду. – Я обвела комнату взглядом. Солнце по-прежнему лупило в окно, рисуя на деревянном полу красивый светлый прямоугольник. – Напомни, пожалуйста, а чего это мы вчера с катушек съехали?

– Ты подумала, что я…

– А, точно, псих ненормальный.

– Да, верно.

– Ну, знаешь, ты сам виноват. Начал какую-то лабуду нести.

Василий смотрел так, будто я была тротиловым зарядом и меня требовалось срочно разминировать. Это казалось забавным – чувствовать себя… опасной. Я приступила к поеданию трехэтажного бутера.

– А ты любишь… сказки? – спросил он с таким видом, будто наконец нашел проводок нужного цвета и решил его перерезать.


– Постарайся, будь любезна! – произнес Василий, наверное, уже в десятый раз.

– Да не получится ничего! – заныла я в ответ. – Слушай, давай лучше чайку еще попьем, мне пора идти. – Это была слабая попытка отвязаться.

Обижать Василия мне не хотелось, поэтому по его указке я занималась очень странным делом – пыталась поменять цвет стен в комнате. Затея выглядела явно бредовой, но он так мило уговаривал, да и в общагу возвращаться, по правде, никакого желания не было.

– Ты не стараешься! Потому что не допускаешь мысли, будто такое возможно. – Охранник очень прикольно начинал волноваться.

– А давай лучше купим красочку и я помогу тут все покрасить, если уж ты затеял ремонт?

– Нет, я хочу, чтобы ты попробовала еще раз. Вот, смотри, как просто…

Он опять показал фокус, который меня очень смешил: мгновенно «перекрасил» свой стул из синего в фиолетовый, – уже последний цвет радуги, все остальные мы до того перебрали. Как это у него выходило, я не понимала, но выглядело прикольно.

После еды голова у меня соображала все хуже. Ничего не болело, но мир воспринимался размыто и невнятно. Хотелось закрыть глаза и проснуться.

– Давай. Ты должна постараться!

Я для вида махнула рукой в сторону.

– Слушай, – заговорил Василий вдруг интригующе, – а ты вообще ремонты любишь?

– Ремонты не люблю! – Я сразу вспомнила бардак в крохотной квартире, нервных родителей, мебель, сдвинутую к центру комнаты и накрытую фиг знает чем, запах растворителя и влажность сохнущих обоев. Меня передернуло.

– Ну хорошо, – не унимался Василий. – Ремонт, значит, не то… А красивые дома ты любишь?

Перед утомленным внутренним взором встала одна картинка, которую я когда-то сохранила на своем первом телефоне. Потом, правда, потеряла вместе с телефоном, но ту обалденную комнату помнила во всех подробностях: светлая мебель и белый ковер, темный пол, полосатые обои, тяжелые шторы и камин. Дальше, отделенная аркой, виднелась невероятная современная кухня. Да, это мне нравилось!

Я уже не открывала глаза, так как спать хотелось все больше… Или все-таки проснуться? Василий бормотал где-то далеко:

– Еще раз, сейчас все получится!

Мне не хотелось отвлекаться от любимой старой фотки, наконец-то удалось вспомнить ее так подробно, поэтому я просто неопределенно махнула рукой, лишь бы отвязался.

Еще в самом начале движения мне показалось, что в этот раз все происходит по-другому. Пространство вокруг как будто зашевелилось в ответ! Я испуганно открыла глаза и онемела: мы стояли посередине той самой фотографии, как будто попали внутрь. Пустая комната превратилась в точную копию моей давней мечты. Все было здесь, вплоть до полосатых обоев и белоснежного ковра. Василий выразительно хмыкнул.

Мир заиграл множеством красок, запахов и звуков, а ведь они всегда кружились вокруг, просто почему-то не доходили до сознания. Кажется, я наконец проснулась!

Мужчина вдруг оказался рядом. Он заглядывал мне в глаза и легонько тряс за плечи.

– Все в порядке, – донеслись его слова. – Ты наконец-то справилась с когнитивным диссонансом. Изменение картины мира – это не шутка. Теперь нам надо быстренько наверстать самое основное, времени мало. Главное, пойми, что ты теперь – Яга, я – твой помощник, а этот дом – избушка.


– Мы не говорим «Здравствуй», потому что чужое здоровье – не наша забота, надо говорить «Приветствую тебя»… Мы не говорим «Спасибо», так как чужое спасение нас не касается, мы только выполняем свою задачу… Никому нельзя сообщать свое настоящее имя, так как имя – это путь к душе любого существа… – талдычила я чуть позднее, как заведенная, всякую белиберду.

– А как надо говорить вместо «Спасибо», помнишь?

– Ну… А! «Я твой должник». Да, и еще, я ни в коем случае не должна попадать в ситуацию, чтобы пришлось так говорить, так как любая нечисть за долг сразу потребует переход в другой мир и начнет черт знает что творить…

…

– Ну ладно-ладно, Вась, я поняла. Можно не повторять?

– Нельзя!

– Тебе к нам в преподы надо. Ладно… Мы не поминаем в разговоре чертей, святых и все другие слова, связанные с культом веры, так как нам и своих проблем хватает. Все, хватит, я устала!

Василий уже очень долго пытался меня научить, как он выражался, «хотя бы самому основному, пока есть время». На самом деле, времени у нас было предостаточно, у меня лично все выходные впереди, но приставучий учитель так не считал, поэтому сразу взялся за какой-то там «ликбез».

Теперь мы сидели за огромным полированным столом в самой красивой комнате на свете, и я чувствовала себя странно – немного в сказке, пожалуй. Казалось, впереди таится что-то очень хорошее. Пока, правда, приходилось запоминать скучные и тупые сведения.

– Слушай, а ты уверен, что именно я должна быть… этой… ну, как ты говоришь, новой Ягой? Может, тут какая-то ошибка?

– Нет, ошибки никакой быть не может, – ответил человек, который упорно называл себя моим помощником. – Давай об этом позже, у нас и правда мало времени.

Я откинулась на спинку стула и еще раз обвела взглядом роскошную комнату. Мне, пожалуй, лучше было бы свалить подобру-поздорову от странных фокусов, но кое-что останавливало: во-первых, слишком хорошо помнился вчерашний ужас в лесу. Шляться по этим кустам одной больше не хотелось, лучше уговорю потом Василия меня проводить. Яга не Яга – это все, конечно, прикольно, но домой-то возвращаться надо…

Но, во-вторых, возвращаться в общагу мне отчаянно не хотелось. На секунду вспомнилась наша комнатка в конце коридора: малюсенькая, с тремя кроватями и одним столом, захламленная так, что протискиваться к окну за косметичкой приходилось боком… Ну, в конце концов, имеет же студентка право пожить пару дней в загородном домике в лесу, тем более что сейчас выходные, а Василий – очень приятный мужик. Я все-таки решила освоить белиберду, которую в меня пытался запихать этот… ну, пусть будет «помощник».

– Василий, а «ликбез» – это, вообще, чего такое?

Иногда, вот как сейчас, казалось, что помощник скоро все бросит, закроет домик на замок и уйдет в лес, подальше от меня…

– Ладно, сори, забудь, потом сама посмотрю, не отвлекайся, – пробормотала я, но поздно, моего личного лектора опять понесло в сторону.

– Твое сленговое молодежное «сори», дорогая новая хозяйка, если хочешь знать, происходит от английского слова, которое в переводе означает «извини», а что мы говорим про вину?

– Ну да. Вина, своя или чужая, – слишком серьезная вещь, чтобы упоминать ее после каждого чиха. А после… ну… знаешь… если вдруг звук такой неожиданно издашь?

– Метеоризмами, к счастью, никто из созданий, с которыми ты будешь общаться, не страдает. Да соберись же! Времени… никто не знает, сколько его у нас! С гостями на Этой Стороне я договорился, они могут подождать, но вдруг Оттуда кто придет.

– Откуда Оттуда?

– Ту Сторону еще называют Обратной. Можно говорить: Мир Черного Солнца, Мир Мертвых, Мир Фантазий, Сказок даже, – его можно по-разному называть, суть от того не меняется. У нашего мироздания, знаешь ли, две стороны, как у медали, и ты теперь – главный винтик в механизме перехода. Если части вдруг окажутся без связи, это может привести к огромным бедам.

– Слушай, я не нанималась быть каким-то винтиком на какой-то там переправе!

– Будь любезна, дай мне быстро объяснить хотя бы самое основное, а потом порассуждаешь. Еще раз повторюсь, если сегодня Оттуда никто не придет – это просто чудо будет.

Через пару часов оказалось, что чудес в моей новой жизни хватает, а вот удачливости нет, как и раньше. Никогда мне не везло на экзаменах, поэтому я лично к плохому раскладу всегда готова, могу даже Василия поучить.

Новый наставник успел как раз рассказать про наш домик. На самом деле избушка оказалась таким переходником, который может поворачиваться то в один мир, то в другой. Только до меня эта сложная мысль дошла, как настало время для практики.


Стук раздался неожиданно, причем стучали с той стороны домика, где и двери-то не было. Тонкий, но скрипучий и противный голос повторял непонятные слова:

– Ибушка-ибушка, повейнись ка мине пеедом, ка лесу задОм!

Василий успел только невнятно выругаться и крикнуть: «Держись! Помни все, что я говорил!» – как моя бедная картина мира разрушилась раз и навсегда, вместе с самим миром.

Домик вполне ощутимо сделал поворот, будто в центре был насажен на гигантскую ось. Пришлось схватиться за стол, но это не помогло удержаться. Я подумала про землетрясение и зажмурилась, а когда открыла глаза, то поняла, что оказалась совсем в другом месте.

Комната напоминала прежнюю, но выглядела так, будто в ней лет пятьдесят никто не жил. Везде висела паутина и летали поднятые поворотом хлопья пыли, мои чудные обойки покрылись пятнами плесени и местами свисали со стен. Мебель развалилась, из грязных окон с разбитыми стеклами просачивался мутный голубой свет. Пахло затхлостью, старыми вещами и землей.

Значит «Мир Мертвых» – вовсе не фигура речи! И где теперь этот мой помощник? Мысли вертелись в голове, как бешеная карусель, голос за дверью (теперь она оказалась с другой стороны) все завывал, а я судорожно пыталась понять, что делать. Рядом вдруг нарисовался огромный черный котище с желтыми глазами. Он посмотрел на меня и призывно мяукнул.

– Ва… Василий! – я звала единственного человека, который мог мне помочь, но он куда-то делся. Вместо него на меня таращился кот… Василий, значит. Вот как! В сознание медленно заползала ужасная догадка:

– Ты чего, здесь превращаешься в кота и говорить не можешь? – спросила я шепотом.

Котяра в ответ коротко мяукнул и пошел к двери, даже лапой ее поцарапал – мол, открывай.

Я попыталась подняться с грязного пола: вокруг валялись старые тряпки, и было противно сидеть среди них, – но тело ощущалось совсем чужим. Мне, похоже, приделали незнакомые руки – старые и морщинистые, все в пятнах. Я вдруг поняла самое страшное: в этом мире все становится таким, будто уже давненько… не было живым. По-другому Та Сторона никого не принимает… кроме котов, кажется.

Новый мир вторгался в голову и рушил все, что казалось постоянным, но не давал времени впасть в ступор: в дверь продолжал колотить кто-то неведомый, с противным голосом. Василий, еще более противно завывая, царапал дверь. Нужно срочно вставать и открывать этот несчастный проход. Главное – все сделать правильно и поскорее вернуться назад!

Пришлось, двигая чужими, непослушными конечностями, кое-как подняться. Тряпки потянулись вслед и оказались лохмотьями моей одежды. Рассматривать себя и задумываться о происходящем не хотелось. Радовало только одно: бояться того неизвестного, за дверью, я перестала. Яга тут, кажется, главный Босс? Ну что ж, поиграем за нежить!

Дверь поддалась с жутким скрипом, и передо мной открылась картина Обратного Мира. Лес стоял тихий. Деревья, кусты, трава – все выглядело серым, мертвым и пожухлым. Воздух пах запустением и плесенью. Невеселый пейзаж разглядывать было некогда – перед крыльцом в странном голубом свете, льющемся с неба, маячила невысокая фигура… как будто бы мужичка. Во всяком случае, я разглядела бороду, шляпу-колпак на голове и какие-то ветки у него в руках.

– Пйиветствую тибя, Яга! – выговорил бородатый. Человеческая речь – явно не его конек. Из-под бороды блеснули маленькие глазки. Сердится, поди, что долго его продержала за дверью. Надо срочно вспомнить, какие слова говорить, но мозг отказывался работать. Бородатый подождал немного и сам продолжил: – Я – баникь. Звать меня Шип. Пусти во ибушку!

То ли манера говорить у него странная, то ли у меня от волнения соображалка испортилась, но кроме имени в странной речи ничего было не разобрать. Наверное, нужно его пригласить? Покосившись на кота, который терся рядом, я вдруг услышала, как говорю хриплым старушечьим голосом:

– Входи, добрый молодец! – Похоже, мозг сработал совсем не в ту сторону и выдал мне что-то из детства, а не из недавней лекции Василия. Как там еще было? Баба Яга вроде кормит путников, в баньке парит и спать укладывает. Ну уж, это перебор, не буду я никого укладывать. Стоп! Покормить его надо… едой из нашего мира. Точно, Василий так говорил.

Если этот Шип и удивился на «добра молодца», то виду не подал. Он шумно протопал по гнилым ступенькам крыльца. Я отпрянула и оказалась в домике, гость – за мной. Чем же его кормить-то? Вот засада! А мужичок уже сидел за столом. Короткие ножки в обмотках болтались над полом, но грязную шапку он вежливо снял и положил рядом. Воспитанная нечисть!

У плиты загрохотало. Где же моя новенькая кухня? Теперь вместо блистающего чуда из стекла и металла на меня смотрела самая настоящая русская печка! Я чего, еще готовить должна? Кот лазил по печи, гремел старыми горшками и призывно мяукал.

– Щас, секундочку! – пробормотала я.

Гость вроде сидел спокойно, надо найти для него еду. Василий крутился у глиняных горшков. Я подняла крышки, заглянула во всю эту старинную керамику и поняла: дело плохо, нет еды. Даже завалящей корочки не нашлось. Василий тоже призадумался.

Тут меня осенило. Сумочка, которая со вчерашнего вечера так и валялась у двери, была полна всякой ерундой… ну, то есть самыми необходимыми вещами. Там точно оставалась… С победным воплем я судорожно вытащила из недр женского «бермудского треугольника» недоеденную шоколадку. Это же еда! Из нашего мира, все сходится. И сохранилась вроде неплохо, а еще говорят, что консерванты – зло. В любом случае и так сойдет, главное – от «перебежчика» отделаться.

Быстро раздобыв у печи миску, типа глиняной тарелки, я торжественно положила кусок шоколадного батончика на нее и поставила перед странным мужичком. Тот никак не реагировал – смотрел только на тарелку и на меня. Что-то надо еще сказать!

– Угощайся… гость… дорогой?..

А вот теперь подействовало, гость начал таращиться на батончик с явным интересом. Подумав, я схватила угощение с тарелки, быстро сняла обертку и почти кинула шоколадку назад. Мужичок выглядел так, будто мог сожрать что угодно вместе с бумажкой, лучше перестраховаться.

– Новая Яга дает хоёший… гостинец? – Пришелец, кажется, не был уверен в моих кулинарных способностях и старательно нюхал коричневый кусочек, одиноко лежавший на огромной тарелке.

– Хороший-хороший! Это вкусно. Ешь… милок.

Глянув на Василия, я увидела, как тот трясется, – может, от смеха? Тоже мне, Чеширский кот, мог бы и говорить научиться, а то приходится тут за двоих отдуваться.

Гость тем временем решился, аккуратно взял двумя пальцами шоколадку, отправил ее в огромный рот и с несчастным видом начал жевать. Правда, уже через секунду он чавкал с удовольствием и даже понюхал еще раз тарелку… со всех сторон, правда, и даже стол под тарелкой изучил, но в общем он оставил у меня впечатление весьма воспитанного… лешего, что ли, я так и не поняла, кто это такой. Интересно, а зачем ему в наш мир, может, спросить надо было? И как теперь этого «добра молодца» выпроваживать? Василий ничего такого не говорил.

К счастью, как только гость доел батончик, избушка сама повернулась. Я опять оказалась на полу, ну да ладно, главное – мир стал прежним, все стояло на местах, только подушки на диване раскидались. Василий мгновенно обернулся человеком (вот уж облегчение!), причем без лишних спецэффектов – ни дыма с искрами, ни хлопков.

Мужичок остался сидеть за столом. Потрепанная фигурка выглядела теперь чужеродно в светлой современной комнате. Как бы «перебежчик» тут чего не испачкал! За окном снова светило яркое солнышко, я никогда еще не была так ему рада.

Василий начал смеяться, я тоже тихо тряслась от нервного смеха, а гость смотрел на нас из бороды.

– Шип, вот пройдоха! – Мой кот явно был с ним знаком. – Долго ты на Обратной Стороне гулял, лет двадцать – тридцать, кажется. Бани твоей давно уж нет, поди!

Гость заерзал на стуле, сердито глянул на меня и прошлепал к двери. Он не был похож на существо, умеющее считать дальше пяти, и даже вряд ли знал, что время измеряется годами, но суть речи вроде уловил.

– Поди ужо на месте, чёй-то ей будет-то! – Шип забеспокоился и посмотрел на меня просительно. – Яга, поможи, доёжку мине сотвои!

– Я… чего сделать?

– Ну, путь-доёжку до баньки моей. Баникь я! – твердил гость.

– Ладно, сделаем, не переживай, – ответил за меня Василий.

Теперь, когда все обошлось, он был готов не только путь-дорожку, но и мост хрустальный для этого чудика выстроить. Интересно, что они имеют в виду? Странный мужичок зашлепал к двери, высунулся из нее сначала осторожно, затем вышел на крыльцо и вдохнул воздух так, что, кажется, верхушки деревьев закачались.

– Да, загостеванился. Ладничко ужо, пойа мине.

– Ну иди, коли пора, – ответил Василий, а затем махнул рукой в сторону леса. Я заметила, как среди деревьев – будто ткань из рулона раскатывается – возникает самая настоящая тропинка, точно такая же, как моя вчерашняя. Так вот оно что…

– Скатертью дорожка, – напутствовал бывший кот нашего гостя, и тот деловито пошаркал к лесу. Буркнул мимоходом: «Я твой должник» – и тут же юркнул на тропку. Исчез он из глаз подозрительно быстро, я все смотрела вслед. Василий повернулся, улыбка на его лице, казалось, освещала весь лес.

– Ты молодец!

– Да ну?

– Да, здорово выкрутилась с едой. Я был уверен, что у нас есть запас, а вот поди ж ты! Лишнего не наболтала, к счастью, хотя с «добрым молодцем» смешно вышло.

– Ну да!

Василий глянул на меня внимательно.

– Ты как, нормально?

Я молча стояла, подставив солнышку лицо – молодое и, надеюсь, достаточно красивое. Сложно понять, нормально ли я и что мне теперь со всем этим делать. Старая сказка оказалась слишком близко, и почему-то в ней не наблюдалось принцесс, но, похоже, теперь это была МОЯ сказка, так что нечего горевать, надо работать.

– Вась, давай мы еду быстро приготовим, пока опять никто не приперся, а то у меня шоколадка только одна была! – ответила я своему помощнику, который теперь все время улыбался.

## Глава 3. Две стороны дороги

> – Так, давайте посмотрим ваш билет. Хм… Мировое Древо. Пожалуйста, я вас слушаю.

> – Мировое. Древо… Это Игидрассиль.

> – Игдрассиль. Н-да, если бы мы с вами изучали скандинавскую мифологию, то несомненно. А что вы знаете о славянском Древе?

> – … … …

> – Ну вот смотрите, вы же помните, оно соединяет три мира: Небесный, Земной и Подземный. Оно дает жизнь, значит, это…

> – А, дерево жизни.

> – Идите, три.

> – Ну почему три-то?..

> (На экзамене, который большинство студентов не сдали)

Рано утром мы шли по дорожке, которая раскатилась-развернулась перед нами через лес по мановению руки Василия. Кроны над головами дышали зеленой солнечной жизнью, тропка как будто помогала идти, мир казался прекрасным.

– Ну, и кто это был? – Вопрос поставил верного помощника в тупик, поэтому пришлось пояснить: – Ну, тот мужичок странненький вчера.

– Шип? Он же сказал, банник он.

– А кто это?

– Знаешь, для студентки, изучающей историю славянской культуры, ты ужасающе невежественна.

– Да ты… ты вообще… откуда знаешь?!.. – зашипела я возмущенно.

На небо вдруг неизвестно откуда наползли тучи, подул ветер, бросил нам в лица песок и листья.

– Стой-стой, не сердись, не хотел тебя обидеть! – попытался утихомирить меня Василий. – Я расскажу про банников, только успокойся.

Вдалеке послышался раскат грома, но странные погодные перемены меня сейчас мало волновали, было почему-то ужасно обидно.

– Знаешь, я не просилась на эту работенку – всяких чудиков через свой дом таскать, могу и уйти!

– Ну, во-первых, твоя работенка не только в этом будет состоять. А во-вторых, боюсь, уйти уже не получится, – Василий остановил меня за руку. – Правда, не сердись. Видишь – уже грозу накликала. Это тоже теперь твоя работа.

– Еще и синоптик. Прекрасно! – Я вырвалась и зашагала по дороге дальше.

– Не переживай, я буду обо всем рассказывать, и еще потом дома кое-что в помощь дам, – помощник хитро улыбнулся, – тебе точно понравится.

Тучки разбежались вместе с гневом. Вот еще, не хватало, чтобы от меня теперь погода зависела. Хотя… может, и не так плохо, если подумать. Придется на всякий случай себя держать в руках, а потом проверить. Дорожка пошла вверх по склону холма.

– Ты так и не сказал, куда мы идем.

– Да, точно! – Василий был рад сменить тему. – Мы идем за яблоками.

– Что за бред! Сейчас апрель, какие яблоки в лесу? Подснежники и то больше в тему.

– Это особенная яблоня. Сама увидишь.

– А! Это и будет «еда нашего мира» для «перебежчиков»? – догадалась я.

– Давай будем называть их путниками или гостями, а то обидится еще кто.

– Давай. А что это за яблоки. Вкусные? Не молодильные? А то я бы пару лет сбросила!

– Зачем, вроде и так молодая?

– Мужчинам не понять!

– Да уж, – Василий надолго задумался.


Впереди наметился просвет, и я устремилась туда, как будто на встречу с давним другом. Перед нами открылась поляна. Дорожка подкатилась к огромному раскидистому дереву и окончила бег у гигантских корней. Как зачарованная, я ходила вокруг, не имея сил оторваться от этого вида: лучи солнца просачивались сквозь крону теплыми иглами, сильные ветки были похожи на скрученные руки, поддерживающие небесный свод.

В листве, казалось, гомонили, щебетали и копошились все лесные обитатели разом. Эта древесная Вселенная держалась на стволе – он соединял небо и землю, а дальше уходил корнями вниз, в темные сырые дали, черпая оттуда силу и мощь. Василий тронул меня за плечо и заставил очнуться.

– Я должен объяснить. Это Древо – особое. К нему в мыслях надо обращаться очень уважительно, оно слышит тебя, а вот на Той Стороне…

До меня плохо доходил смысл слов, потому что дерево заняло все мысли и не оставляло свободы для общения с другими, менее важными собеседниками.

– …ты должна набрать плоды…

Я только что заметила одну странность: на ветке, ласково коснувшейся моей щеки, трепетал пучок маленьких бело-розовых цветков. А рядом скромно алело одним бочком почти спелое яблоко.

– КАК ЭТО? – мой голос гремел неуместно в цветочно-жужжащем мире, однако Василий ответил:

– …да, оно такое. Просто попроси Древо о помощи и возьми яблоки. А потом поблагодари…

Вокруг медленно падали осенние листья, кружились снежинки и лепестки отцветающих душистых бутонов, наливались соком на солнце тугие плоды. Я протянула руку к одному из них и начала вдруг рассказывать дереву все, что накопилось в душе за последнее время: что я боюсь всяких бородатых банников, что здесь очень классно и я хочу на самом деле остаться, что родители, наверное, и не вспоминают уже обо мне, что я много прогуляла и поэтому меня все равно выгонят из универа, что Василий очень крутой и без него я бы тут совсем пропала, и что я не понимаю, почему я теперь Яга, и очень не хочу костяную ногу…

– …хватит! Все, нам хватит. Можно идти…

Корзинка, которую мой помощник прихватил из дома, оказалась полной. Яблоки алели в полутени, как будто светились изнутри. Мне хотелось только одного: свернуться калачиком у теплых корней и не уходить отсюда никогда.

– …мы должны идти!

Я не знала, что еще сказать моему новому знакомому дереву, поэтому просто прошептала про себя: «До свидания. Благодарю!» – и вступила на дорожку.

* * *

– Я не пойду туда!

– Нам придется…

– Я не пойду туда!

– У нас просто нет выбора…

– Я НЕ ПОЙДУ ТУДА! Я там… старая, – последнее слово выдавилось из меня с трудом. Василий в ответ только шумно вздохнул.

– Поверь, девочка, старость – еще не самое страшное в жизни.

На последнее глупейшее заявление я даже отвечать не стала, просто отвернулась к окну и сложила руки на груди, выражая полное отрицание происходящего.

Еще по дороге от дерева к дому Василий заявил, очень радостно притом, что первая встреча у меня прошла прекрасно, и теперь мы с ним должны отправиться В ТОТ МИР. Даже не дослушав его, я, конечно, заартачилась, и теперь этот спор продолжался уже битый час.

Причина моего упрямства была очень проста, но признаваться в этом полукоту казалось стыдно. На самом деле, Та Сторона пугала меня, как ни одному фильму ужасов не удавалось. В момент поворота я как будто прожила всю свою жизнь до конца, ушла дальше и опять все забыла, – не самое приятное ощущение. Повторять такое по собственной воле, да еще и идти там куда-то – точно выше моих возможностей.

Именно это я пыталась донести до непонятливого помощника. Однако тот уселся рядом на широкий подоконник и терпеливо уговаривал меня, как капризного ребенка:

– …во-вторых, нам нужно набрать таких же плодов, только с Темной Стороны. Чем ты собираешься кормить гостей Отсюда? У нас уже целая очередь под окнами, и долго ждать они не могут. В третьих…

– Погоди. Хочешь сказать, тут шляются какие-то… гости? Никого не видно! – Беспокойно выглянув в окно, я убедилась, что очереди оборванных и страшных мужичков типа банника за дверьми избушки пока нет.

– Ты их не увидишь, тем более днем. С одним, кстати, уже почти познакомилась, когда пыталась убежать от меня. – Василий улыбнулся так, что мне стало не по себе.

Теперь мысль о еде для «гостей» показалась более здравой, вдруг они прямо сейчас начнут ломиться в дверь!

– Послушай, – мой помощник умел уговаривать, – ты же услышала Древо, нужно прийти к нему поскорее на Той Стороне.

– Я такого не слышала!

– Думаешь, ты одна с ним разговаривала? Я тоже к нему пришел. Оно говорило с нами одновременно, только с каждым отдельно.

Это могло быть правдой.

– Хочешь сказать, теперь мы пойдем к этому же дереву, только на Другой Стороне? Оно Там и Тут растет одновременно?

– Ну наконец-то, поняла. Ты меня совсем не слушала? Еще я сказал, что Там с ним можно говорить как обычно.

– Ничего себе! – Похоже, придется соглашаться на это ужасающее приключение. – Ладно, предположим, уговорил. Только потом, когда вернусь, я еще одну комнату к домику приделаю, и ты не будешь ворчать.

– Куда еще? Неужели пяти горенок мало? – спросил Василий, улыбаясь.


Вчера вечером, когда я уже почти заснула за столом, встал вопрос, где мне теперь спать. Прошлую ночь, как выяснилось, Василий скромно провел на крыльце, – по его словам, правила приличия для юных особ еще никто не отменял. Иногда он просто поражал меня необычными мыслями.

Потом, хитро улыбнувшись, помощник предложил мне сделать для себя спальню. По его словам, именно я была хозяйкой домика и могла с ним творить что захочу – хоть новый спортзал приделывай, – такое вот удобное жилье. Он потом еще долго объяснял про «связь между нашим восприятием реальности и его материализацией, которая на границе двух миров перестает подчиняться обычным физическим законам», но я уже совсем засыпала.

– Представь сейчас спальню своей мечты и попробуй сделать новую комнату… Хотя бы вот отсюда. – Он указал на пустую стену между окном и аркой кухни.

– А туалет своей мечты я тоже могу забацать? – брякнула я.

– Несомненно, – подтвердил Василий, и я взялась за работу.

Буквально за полчаса в моем чудном домике появились спальня, библиотека, будуар (не знаю для чего, но мне нравилось название) и гардеробная, которую Василий из-за гигантских размеров упорно считал за отдельную комнату.

У меня никогда не было жилья, чтобы обустроить его по собственному вкусу, даже отдельной комнаты в детстве. Наша семья, казалось, приговорена к хрущевским малосемейкам, а общагу мне пока и вспоминать не хотелось.

Но этот домик почему-то сразу стал моим, его приятно было украшать и улучшать, тем более что такой созидательный процесс не требовал ни денег, ни долгого ремонта, ни даже (о чудо!) времени. Возможно, я немного переборщила, но ведь надо же было потренироваться!

Василий на первые эксперименты глядел очень внимательно, но потом ему это надоело, и он только неодобрительно считал новые комнаты, а я подумывала о тренажерном зале.


– Ну, как скажешь. – Ради этого похода помощник был согласен на любой каприз. – Тогда пойдем!

– Что, прямо сейчас?

– У нас, если честно, мало времени. – Мой почти-кот беспокойно посмотрел в окно. – Надо успеть все сделать до захода солнца, встречать там Черный Рассвет не стоит.

Я решила дальше не расспрашивать, а то раздумаю еще идти, поэтому просто встала посередине комнаты и вопросительно взглянула на помощника.

– Ну, и чего я должна для этого сожрать?

– Нет, – Василий усмехнулся, – ты же Яга, а значит, сама – главный механизм, так сказать. Тебе достаточно… – он извлек откуда-то ужасно безобразную старую палку, – …просто стукнуть клюкой в пол и пожелать, чтобы избушка повернулась. Вот и все.

– А зачем тогда заморочки с питанием… гостей?

– Стукай давай, времени мало.

– Надо говорить «стучи».

– Быстро!

Я испугалась окрика и брякнула корягой в пол, стараясь не держаться за нее слишком крепко, – очень уж плохо эта палка выглядела, – хуже, чем у Бабы-Яги в моем садике под Новый год. Так как ничего не произошло, попробовала еще «пожелать»:

– Повернись! Так, что ли?

Уже на последних буквах меня опять настигло отвратительное ощущение. Дом закружился. Зажмурившись, чтобы не видеть, как великолепный дизайн превращается в ошметки, я опять оказалась на полу. Через мгновение теплая голова ткнулась в руку, раздалось мурчание. Кажется, пора открывать глаза.

– Я уже настоящая колдунья, скоро можно будет в театре подрабатывать.

Кот, если бы мог, закатил бы глаза, но он просто торопил меня выйти. Я отбросила мерзкую палку и со скрипом поднялась. Себя оглядывать даже не собиралась, но вот на комнату не удержалась, посмотрела. То же запустение, пыль, прах и паутина – не домик, а склеп, и в нем один живой мертвец. Василию хорошо, он хотя бы сильный и ловкий, вон как лоснится. Котяра, возмущенно фыркнув, подскочил к палке и начал показывать на нее лапой.

– Чего, ее взять с собой, что ли?

Кот усиленно закивал, будто разговаривал с полуглухим дебилом. Затем он также недвусмысленно показал на старую корзинку, которая валялась в углу.

– Надо будет тебя каким-нить зельем напоить, чтобы ты тут заговорил, милок. Сварю на досуге из мухоморов, – попыталась я пошутить и поковыляла к выходу.

Спина ужасно болела, суставы трещали, причем в прямом смысле. Я с трудом распахнула дверь, увернулась от посыпавшейся трухи и с опаской высунула голову наружу. Мир вокруг избушки распахнулся мне навстречу, обдав запахами прели, сырой земли, старого дерева и осенних листьев.

Там, на стороне молодости и жизни, в окно светило теплое апрельское солнышко, а здесь в темном небе висела огромная голубоватая луна. Вспомнив про какое-то там Черное Солнце, я заторопилась. Луна, хоть и необычная, выглядела не опасно, а как-то… умиротворяюще, что ли. Ее свет навевал легкую грусть, но, кажется, не вредил. Мир вокруг выглядел тихим и спокойным, хоть и совершенно чужим.

Кот уже давно просочился наружу и теперь истошно мяукал, стоя на дорожке. Точно, надо выходить. Избушка стала моим обжитым пространством в этой неизведанной части вселенной, но покинуть ее придется. Ступеньки скрипели под ногами, дурацкая палка простучала по ним неожиданно громко. Сойдя с крыльца, я, шаг за шагом, пошла за Василием. Он уводил меня по дороге в лес.

– Долго идти-то? – Собственный скрипучий голос пугал. Помощник промолчал в ответ.

Идти оказалось тяжко, тело плохо слушалось. Хорошо еще, дурацкую палку мне кот всучил, хоть какой-то от него прок! Теперь зато понятно, почему у Бабок-Ёжек в сказках всегда сердитый вид: поди тут, радуйся гостям, когда ты – бац, и старуха, а вдруг кто-нибудь придет, когда я в ванной? Да за такое мало в печи зажарить, надо еще это… как там – «сожрать и на косточках покататься», – чего бы это ни значило.

– Долго еще идти?

Кот молчал, будто разучился говорить, зараза. Он только бежал впереди, иногда оглядываясь. Лес вокруг вздыхал. Деревья – не понять, елки или березы, – были одинаково серыми в голубом свете. Трава под ногами казалась пожухлой, толстый слой опавшей листвы шуршал и кое-где слабо светился, – наверное, гнилушки прели. Среди веток порой мелькали тени, но страха они у меня не вызывали. Странно, но в своем ужасающе-старом виде я чувствовала себя частью этого увядшего мира.


Дорога сделала крутой поворот, и перед нами раскинулась полянка, как будто зеркальное отражение той, где я побывала сегодня… или много лет назад? Посередине высилось огромное Древо, на его ветвях светились тысячи огоньков. Здесь тоже двигалась и шуршала своя Вселенная, только совсем иная.

– Юная Яга пришла!

От неожиданности я подскочила и начала озираться, пока не поняла, что это Древо говорит со мной. Наверное, от говорящего старого ствола можно было ожидать скрипучих звуков, но голос оказался ясным и приятным. Женским или мужским – не понять, но звучал он очень ласково. Как ответить, я сообразила не сразу.

– Зд… Приветствую… вас!

– В приветствии нуждается тот, кто незван, а тебя ждали долго.

– Я вроде сразу пришла…

Разговор с деревом происходил крайне странно. Оно порой замолкало надолго, и мне приходилось ходить вокруг, ожидая ответа. Иногда же голос звучал раньше, чем я заканчивала фразу. Порой казалось, будто со мной говорят двое или трое сразу – звук менялся, будто зависел от ветра, качающего ветви.

– Юная Яга – еще семечко. Видит, но не знает что!

Если уж играть в растительные ассоциации, я чувствовала себя картошкой – может, когда и прорастет, но скорее попадет в суп.

– Скажите, а почему именно я стала Ягой?

Ответа пришлось ждать долго:

– Все хотят быть цветами, и никто не видит корней. Они далеко, по ним соки идут к листьям, они держат землю и не дают ей разлететься…

Меньше всего мне сейчас хотелось новых загадок.

– Ну почему Я? Я не подхожу для этого. Может, это ошибка?

Свист ветра и вздохи ветвей длились бесконечно. Оно так смеется?

– Каждый путь – это древо. У него есть корни, которые тянутся к началу, и плоды, которые упадут в руки в конце. Но по пути найдешь развилки. Придешь туда, куда пойдешь.

Казалось, мозг сейчас лопнет. Как будто сотни маленьких голосов звучали в нем одновременно со звуками Древа. Смысл сказанного ускользал, хотя мысли казались простыми.

– А вы – Мировое Древо?

– То, что ты называешь этим именем, – мы все, мы вместе. Я его ветвь, ты – корень. У каждого свой путь. Ты – соединяешь и держишь, другие – цветут, я – расту и даю плоды.

Точно, плоды! Я нашла среди корней корзинку и удивилась – она была полна. Яблоки здесь оказались сморщенными и темными, но выглядели вполне съедобными. Не знаю, кто это успел мне помочь, но кот рядом бегал очень беспокойно. Древо уже давно замолчало. Похоже, мне пора.

– Благодарю тебя. Наверное, до свидания – не знаю.

– Юная Яга должна взять подарок.

Наверху в ветвях зашумело. Там явно происходила борьба. Не зная, что делать, я стояла, разинув рот, когда на меня начал падать какой-то предмет. Руки автоматом поймали нечто небольшое, круглое и гладкое. В кроне кричала птица. Я сжимала… яйцо. Кот уже разрывался от воплей на дороге. Мне пришлось быстро пробормотать слова прощания, положить подарок в корзинку и бежать назад.


Возвращение больше походило на гонку. Только спортсменом была я одна, а кот, похоже, – тренером. Он торопил меня и даже иногда кусал за ноги, за что разок получил-таки палкой, удобная оказалась штука. Луна за это время исчезла. На противоположной стороне неба, за деревьями, постепенно разгорался рассвет.

Я начинала понимать опасения Василия. Вместе со светом лес оживал, в нем уже двигались размытые тени, раздавались приглушенные звуки. Какие-то создания просыпались, и мне точно не нужно было с ними встречаться.

Вскоре стало понятно, что одна из теней увязалась за нами. Едва заметное серое облачко тянулось по кустам, но, когда я оборачивалась, норовило втянуться в чащу. Кот тоже его заметил, яростно зашипел и попытался схватить неведомое создание. Мне показалось на секунду, будто он борется с тощей облезлой лисой, но сущность тут же опять превратилась в грязно-желтое облачко, и зубы кота клацнули по расползающейся дымке.

От наших фигур на дороге выросли странные тени – светлые относительно более темных контуров, как будто бы солнце, поднимающееся над горизонтом с неуклонностью механических часов, было… черным и светило темнотой. Мне совсем не хотелось разбираться в этих оптических иллюзиях. Из последних старческих сил я припустила в сторону избушки.

На небе появились лучи, похожие на неопрятный мех. Неживой свет заливал Обратный Мир и преображал его. Коряги и деревья обретали новую форму, начинали шевелиться и звучать, как будто это солнце дарило им подобие давно забытой жизни.

Прогремев, наконец, по трухлявым ступенькам, я влетела в избушку и хотела захлопнуть за собой дверь. На секунду только остановилась и, раз опасность миновала, взглянула на небо – любопытно ведь, какое оно, Черное Солнце.

Истошный вопль кота заставил меня обернуться. Только краем глаза удалось увидеть на небе нечто, выплывающее из-за деревьев. Странно, больше всего это было похоже, пожалуй… на фигуру всадника?

Помотав головой, я не стала больше смотреть, раз нельзя, захлопнула дверь, заложила ржавый засов и, встав посередине избушки, скомандовала поворот. После, с облегчением, повалилась мешком на пол, чтобы не упасть от этой карусели.


– Ты чего разлеглась?

– Чтобы не упасть, неужели непонятно!

– Вставай.

Василий поднял меня и встряхнул пару раз. Кажется, он тоже был рад вернуться в нормальный мир.

– Открывай, к нам гости.

Только теперь до слуха донесся монотонный стук в дверь. Похоже, пришелец долбился долго и уже устал. Меня стал напрягать такой рабочий график. Надо будет определить приемные часы, что ли. К стуку добавился голос, очень противный и знакомый.

– Яга! Я пьишол.

– А можно ему не открывать?

– Нельзя.

Распахнув дверь, я сердито уставилась на вчерашнего банника, который скромно топтался на моем крыльце. Солнце только что село, в воздухе висела прекрасная живая прохлада. В руках гость теребил веник из свежих веток и мял грязно-красную шапку.

– Я пьишол. Буду у тебя тепей в баньке жить.

– Это еще зачем?

– Я твой должничок, – он покосился на Василия за моей спиной, – ты мине давеча доёжкой помог, буду тепей должок отдавать, вам служить. Я же баник.

– Что, пройдоха, баньки своей не нашел на старом месте? – Василия все это, кажется, забавляло.

– Не нашел! – Банник грустно вдохнул, но затем радостно закончил: – Я тепей ваш баник будя! Хде у вас тута банька?

## Глава 4. Слишком длинная ночь

> Как подношение для банника (духа, живущего в бане) оставляли хлеб и квас. Также квасом обливали стены бани. Чтобы зазвать банника, принося дары, следует произнести следующие слова: «Зову сюда хозяина банного, зову сюда банника доброго, будешь мирно здесь поживать, баньку нашу оберегать!»

> (Из современного пособия по магии)

Домик сотрясался от раскатов хохота – это веселился мой помощник. Он даже за перила крыльца ухватился, чтобы не упасть, так ему было смешно. Банник Шип топотал по комнатам, оставляя на коврах березовые листочки, и все спрашивал гнусавым голосом, где у нас тут банька. Я растерянно ходила следом, объясняла, что бани здесь нет и он может выметаться к лешему.

– Не-е, тудысь не пойду, Лешак мине давненько еще погнал…

– Тогда катись куда хочешь! – Я начинала нервничать, но гостя это не смущало.

– Не-а, катиться я не можу, баньки-то моей нету, а мине надобно должок отработать перед им вот, – банник ткнул веником в Василия, который как раз отсмеялся. – Мы, банники, ежели должные каму-нить, тако сразу должок отдаваем. Должонными быти мы не могем никак!

Через пару минут негодяй все-таки обнаружил мою прекрасную ванну – круглую, розовую, с витыми золочеными ножками – и с победным криком попытался под нее забраться. Я схватила его за ногу и потянула на себя, Шип яростно сопротивлялся.

Ванная комната у меня вышла истинным шедевром: огромное панорамное окно с разноцветными стеклышками, мозаики на морскую тему, позолоченные украшения и краники, изящные пуфики и пальмы в кадках, все выглядело сказочно. Василий долго издевался над моим вкусом, когда увидел эту красоту, и почему-то строго сказал убрать зеркала.

Про зеркала пришлось послушаться, но в целом я решила не расстраиваться из-за дурацкой критики, ведь полагаться на вкус полукота, живущего в лесу, – просто глупо. Что он может понимать в современном дизайне? Я на этот сантехнический рай вчера полвечера угрохала – надо было все придумать и сделать. Потом еще целый час украшала ванную мелкими безделушками и разными приспособлениями для мытья, пока не закончились полочки и свободные стены для полочек. Я действительно гордилась проделанной работой, а теперь здесь поселится какая-то сомнительная нежить? Пора было выпроваживать этого наглеца.

– Так, банник! Я освобож…

– Стой, стой, стой! – Василий выскочил из-за двери и быстро закрыл мне рот большой жесткой ладонью. – Погоди, давай подумаем. Банник ведь действительно может быть полезным. Он приглядывает за банькой…

– ТАК ВЕДЬ У НАС НЕТ БАНИ! – Я высвободилась из его рук и заорала так, как давно уже хотела, с самого начала этого дурдома.

– Так давай сделаем, ты же как раз собиралась новую комнату еще к домику приляпать.

Мне очень хотелось придушить своего помощника, однако порой в его словах находились полезные идеи. Перед внутренним взором мелькнуло видение: идеальная, как на картинке, сауна с деревянными лежанками. На них расставлены блистающие новым металлом ковшики и тазики, стильные коврики и шапочки, небольшой бассейн…

Ну, пожалуй, можно будет со спортзалом повременить, тренировок здесь и так хватает. Меня саму парилка не интересует, значит, этот дурень с веником будет сидеть там под лавкой и его никто не увидит. Я хищно улыбнулась, размяла руки и приготовилась создавать новую красоту.

С каждым таким опытом избушка слушалась меня все лучше. Теперь стоило только представить новую вещь или комнату, как все появлялось без проблем. Получилось и теперь. Самым сложным оказалось найти пустую стену для новой двери, все-таки переборщила я тут с полочками…

Сначала от ванной, будто пузырь, отделился-расширился отросток будущего помещения. В те секунды, пока новые комнаты возникали из небытия, на стенах даже можно было заметить бревна, которые потом зарастали слоями штукатурки, обоев или плитки. Сейчас они покрылись, будто чешуей, красивыми золотистыми дощечками.

В углу с громким металлическим «Бумс!» лязгнула печка, на нее сверху посыпались круглые камешки. Деревянные лавки будто выросли из стен, на них зазвенела-зашуршала та банная лабуда, которую я себе нафантазировала, – вот и вся работа.

Я почувствовала себя полностью отомщенной, когда увидела вытянувшиеся лица Шипа и Василия. Современное финское чудо вызвало у них легкий шок. Очень надеюсь, что они себе эту «баньку» представляли как-то по-другому.

Банник оправился первым. Подхватив веник, он с опаской зашел в новую парилку, огляделся и вдруг… исчез. Тут же за печкой что-то недовольно завозилось, заерзало, загремело, но вскоре утихло.

Василий галантно протянул руку в сторону стеклянной двери:

– Дамы идут первыми?

– Ну уж нет, пусть там этот чудик сидит вместе со своим веником, мне и ванной хватает.

– Как скажете, а я, пожалуй, потом опробую.

По блеску в темных глазах можно было догадаться, что помощник с удовольствием «опробовал» бы новую сауну прямо сейчас. Ну ладно, хоть кто-то доволен. Все-таки мужчины – отдельный народ, типа инопланетян, их не понять. Над моими дизайнерскими опытами Василий только прикалывался, как бы я ни старалась его поразить, будуар он даже за комнату считать отказывался. А тут, надо же, банька. Кто бы знал!

– Я потом еще бассейн приделать могу… чтобы… ну, после парилки нырять…

В голове, неизвестно почему и откуда, вдруг возникла яркая живая картинка: Василий выбегает в клубах пара из маленького сруба и ухает в холодную осеннюю речку. Во все стороны летят брызги. Мое отражение в темной воде рябит и разбивается на куски…

– А вообще, надо было этого пройдоху прогнать, – пробормотала я.

Надеюсь, краска, заливающая щеки и лоб, не так уж заметна? Василий долго смотрел на меня, прежде чем ответить:

– Не надо было. Ты все правильно сделала.

Он хотел еще что-то добавить, но за окном послышался шорох, и помощник аккуратно отодвинул меня от витражного стекла.

На дворе уже давно наступила ночь, и возле избушки творилось нечто странное. Темные на темном, из леса двигались размытые фигуры. В дверь то ли постучали, то ли поскребли – если бы не Василий, у меня бы точно истерика началась от страха. За окном прошелестел холодный ветер.

– Ничего не бойся, я буду рядом. Это пришли те, кто ждал перехода. Они ничего тебе не сделают, ты же тут главная. – Помощник повернул меня и почти дотолкал до двери.

Я не чувствовала себя главной, но постаралась в ответ бодро улыбнуться. Ночная прохлада превратилась в ледяные иглы. На крыльце чуть покачивалась гигантская темная фигура:

– Привет, Яга!

* * *

– Так, кто там еще? Последний, надеюсь?

– Домовик я, Чапом звать. Приветствую тебя, Яга.

– Привет, Чап. Заходи. Куда путь держишь?

– Я бы. Это. Туды, значится. Нужно мне. Жинка у мине тама. Ага. Сюня моя. Я к ней, значится. Пора ее назад звать. Загулеванилася совсем. Ага. Она у мине такая…

– Нифига я тебя не поняла, но садись, гостем будешь…


Страх перед «гостями» исчез уже на втором или третьем визитере. Сущности, которые по очереди стучались в дверь избушки, и правда вели себя вежливо, будто Яга за плохое поведение могла их наказать. Надо бы выяснить, может, у меня какие сверхспособности есть, поэтому они боятся?..


– Привет, Яга! – проговорило новое странное создание. Выглядело оно вялым, а в волосах гостя было полно сухих травинок, будто этот неухоженный мужичок в длинной рубахе долго спал в стоге сена, а затем, не проснувшись толком, приперся ко мне.

– Э-э-э. Привет…

– Я Лядащий.