Предисловие

Смерть – явление, которое мы боимся в пору нашего детства. Мы боимся, что умрут наши близкие, погибнем мы или весь мир. А по истечении пяти – десяти лет наш мозг блокирует мысли о смерти, после чего мы не возвращаемся к ним до тех пор, пока она не настигнет нас или наших близких.

Чудесное свойство мозга забывать (уберегать) плохую информацию, ту, что приносит нам боль. Это делается для того, чтобы мы не терзали свою душу, свой разум постоянно. Возможно, это лишь смирение с тем, что неизбежно ждёт в конце пути каждого из нас.

Но разумно ли это смирение? Мы забываем драгоценность каждого прожитого дня, времени, которое мы проводим с близкими людьми, не осознавая, что наша жизнь не бескрайна, что она никогда не прервётся. И чем же мы заняты в эти дни, часы, минуты, которых у нас не так уж и много? Лежа на диване, просматривая очередное телешоу, чтобы хоть как-то отдохнуть после рабочего дня. А завтра мы отправляемся в очередной день сурка: на нежеланную работу и нежеланную жизнь, чтобы проводить её с людьми, которые нам неприятны. И так до самой смерти, изредка что-то меняя в своей жизни, что незначительно повернёт её под другим углом. Просто отдавшись течению…

Колыбель боли

Глава I

Ранее детство

– Милая, просыпайся, тебе пора завтракать!

– Ну па-а-ап, можно ещё хоть немножечко, хотя бы одну минуточку… – сонным голосом, слегка приоткрыв один глаз, ответила Алиса.

Раннее осеннее утро между шестью и семью часами, когда первые лучи освещают комнату, а за окном начинает бурлить жизнь. Бесконечные пробки, удваивающие ваш путь куда-либо; заспанные недовольные люди, что-то ворчащие себе под нос, которые суетятся как муравьи после того, как какой-то мальчишка разнёс в хлам их муравейник, на свою драгоценную работу. Именно в эти ранние часы наша маленькая героиня просыпается, чтобы позавтракать со своей немногочисленной семьёй, и отправиться вместе с папой в садик.

На небольшой кухне, где вмещалась в основном кухонная утварь, мама – прекрасная женщина в расцвете сил – её лицо ещё не покоробили морщины, а фигура давно пришла в порядок после родов, что случается не так часто, – суетливо готовила незамысловатую еду. В классическом варианте это была овсяная каша с сухофруктами либо с дешёвыми сезонными фруктами, оладьи и вкусный чай. В этой семье большое значение выпадало на долю чая. Зелёный – по утрам, для более лёгкого пробуждения; белый чай – если у кого-то заболела голова, и чёрный – чаще всего это был пуэр двадцатипятилетней выдержки – по вечерам.

– Ну что, она проснулась? – поинтересовалась Мая у своего горячо любимого мужа.

Когда она услышала положительный ответ, то нежно поцеловала его в щёку, оторвавшись от готовки и уделив несколько секунд своему мужу, что превращались для него в длительное блаженство. Пожалуй, в таких мелочах чувствуется красота жизни, когда перед завтраком с семьёй тебе дарят кусочек любви. Их семья обрела бесконечное счастье, когда у них родилась маленькая девочка, с учётом, что им не удавалось завести детей около шести лет. Тяжело знать, что ты не можешь иметь детей: в минуты отчаяния они хотели взять малыша из приюта, ведь какая разница, чей ребёнок. Главная задача – подарить ему счастье и любовь.

– Па-а-ап, а что у нас сегодня на завтрак?

– Папа в ванной, принимает душ. Садись за стол и начинай завтракать, он сейчас придёт.

Буквально через пару минут Мая – старшая женщина в этой квартире, – увидела перед собой тридцатидвухлетнего мужчину с подкаченным оголённым торсом и густой бородой. Она часто задавалась вопросом насчёт его растительности на лице, ведь он не сбривал её с момента зачатия его ребёнка. Ей становилось обидно, что, скорее всего, малышка не узнает его в тот момент, когда он сбреет бороду. А ведь он настоящий без бороды. Нет, конечно, он и с бородой настоящий, но она повстречала его молодым, когда на лице были редкие волосинки, которые и бородой назвать было нельзя, и запомнила его таким на всю оставшуюся жизнь. Эти мысли не давали покоя лишь тогда, когда она оставалась наедине с собой.

– Ну что, красавицы, вы ещё не успели съесть без меня завтрак? Я уже соскучился по вам, пока был в ванной, – с широкой улыбкой на лице сказал Марк, а затем подошёл и обнял по очереди сначала свою супругу, а затем дочь.

Участковый врач-терапевт в России 2020 годов с заработной платой не более тридцати тысяч вряд ли мог рассчитывать на более-менее приличный автомобиль. Естественно, если забыть про возможность получить кредит, хотя в это время большая часть людей и жила за счёт кредитов с беспощадными процентами. Во всех государствах стараются нажиться на людях с маленьким доходом, тем более, если они хотят казаться средним классом. Но у Марка, как и у других людей, были на этот счёт свои принципы. Один из них – ни при каких обстоятельствах не брать деньги в кредит, если на то нет крайней необходимости. Один раз за свою жизнь ему пришлось нарушить данное себе обещание.

Это случилось на седьмом году отношений, когда они перепробовали все возможные варианты лечения в России для успешного зачатия ребёнка. Именно тогда ему пришлось занять деньги у всех своих знакомых друзей, хотя их было не очень много, и у одногруппников, и, в конце концов, в банке под приличный процент. Собрав нужную сумму, они отправились в клинику, которая находилась в Германии, где Майе было произведено несколько успешных операций, после которых им таки удалось зачать младенца. Удивительно, что в наше время, даже имея деньги в России, в большинстве случаев невозможно решить проблемы, связанные со здоровьем, а в странах Европы или Америки для этого потребуется пара операций, и ты снова здоровый и полноценный человек. Конечно, стоить отметить, что это не стопроцентное утверждение, но шанс предоставляется гораздо больше. А это куда лучше, чем ни одного.

– Извините, вы не уступите место моей дочке? – поинтересовался Марк у женщины, сидящей на одном из сидений в трамвайном вагоне.

На это он услышал отрицательный ответ и парочку нелицеприятных фраз: «Желаете ездить сидя, покупайте своё авто или вызывайте такси» и «Я женщина, мне тоже тяжело ездить стоя».

– Что ж, вы могли просто ответить «нет» – я ведь не настаивал.

– Молодой человек! Вы что, будете теперь мне хамить? Почему я просто не могу спокойно доехать до своей остановки? Для чего создавать конфликт на ровном месте, да ещё и в утреннее время, когда мозги не отошли от сна?

Марку было понятно, для чего форсировался этот конфликт немолодой леди. Когда вам уже за сорок лет, дети выросли и съехали в свои гнезда, муж постоянно выпивает и не приносит зарплату, работа превращается в место, куда хочется ехать в самый крайний случай. Эмоций, которые так нужны человеку, уже неоткуда черпать, а такие мимолётные моменты, как сейчас – это шанс выплеснуть гнев (то есть выдать эмоции наружу), и за этот шанс они хватаются сию же секунду двумя руками и оставшимися зубами. Именно поэтому он выбрал лучший вариант в сложившейся ситуации: взять свою дочь на руки и отправиться в другой конец трамвая.

Удивительно было лишь одно: каждый раз, когда он отвозил дочку в садик, все места в общественном транспорте были заняты вот такими женщинами от сорока до бесконечности лет. Но иногда в качестве исключения ему удавалось проехать сидя со своей дочуркой. В том, чтобы ездить стоя, он тоже не видел ничего плохого, ведь не так уж много времени пройдёт, когда он не сможет носить свою малышку на руках, и на то будут разные причины.

Всю поездку, занимавшую около часа, до него доносилось ворчание пассажирки, находившейся в начале вагона. Но это стало уже больше фоном, потому что Марк был сосредоточен на своём плече, где спала маленькая Алиса. Такая кроха: маленькие нежные ручки, носик, ещё ничем не обременённый разум. Но настало время подъёма, и ему пришлось разорвать идиллию, возникшую в этот момент.

– Лисичка моя, просыпайся, мы уже почти возле садика.

– Па-а-ап, а можно я сегодня останусь с тобой?

– Ты ведь знаешь, что так нельзя. Тебе надо в садик к твоим друзьям, мне – на работу к моим, чтобы заработать денег, и вы с мамой ни в чем не нуждались.

– Но ты и так почти каждый день на работе! Мы нуждаемся в тебе, – с грустью ответила девочка и опустила глаза. На одном глазу начала появляться слезинка, а на лице образовалась гримаса несчастья.

– Скоро я возьму отпуск, и мы поедем все вместе к бабушке с дедушкой, просто нужно немного подождать. Хорошо? Договорились? – он уже знал все приёмы своей дочурки, и эта слеза была одним из них. Интересно, откуда она этому научилась?

– Хорошо, – не без уныния ответила Алиса. – Может ты заберёшь меня из садика?

– Из садика тебя забирает мама, и ты это прекрасно знаешь, я ведь на работе. Давай, малышка, увидимся после садика, – они уже дошли почти до центральной двери.

– Я люблю тебя.

Марк обнял свою дочку и поцеловал в щёку. В такие моменты, а они случались нередко, у него пробивалось небольшое количество слёз, а на душе повисала тоска. Конечно, он понимал, что вечером они снова увидятся, но тем не менее ему не хотелось расставаться с дочерью ни на секунду.

– Что ж, у меня осталось около сорока минут, чтобы добраться до работы. В принципе, этого вполне достаточно, чтобы успеть вовремя, – cказал Марк сам себе.

Такое случалось довольно часто. Он погружался в свои мысли и витал в них с превеликим удовольствием, будто в невесомости. Полностью расслабленным он мечтал о том, что должно случится. Сколько поездок со своей семьёй ещё предстоит совершить. «Сколько нового должна узнать и увидеть его дочь», «чему её предстоит ещё научить» – одна из черт, которая характеризовала его как истинного интроверта. Когда ты вынужден находиться среди широкого круга людей, нет варианта отдохнуть от них, кроме как погрузиться в себя.

Восемь часов и сорок пять минут на часах. Открывается дверь кабинета в одной из Краснодарских поликлиник, заходит наш главный герой и готовится принимать первых пациентов. Через главный вход входит женщина лет сорока пяти и направляется по длинным коридорам с облезшей штукатуркой и неприкрытыми трубами к лестнице, дабы подняться на второй этаж по ступенькам, которые делали ещё при советском союзе и вряд ли их можно назвать красивыми и пристойными. На втором этаже она рефлекторно поворачивает направо и движется к шестому кабинету, к тому самому, в котором она проработала более семнадцати лет и за это немалое время повидала примерно столько же сменившихся врачей. Подходя к двери кабинета, она здоровается с уже занявшими очередь пациентами. Почти всех она знает по имени и фамилии – это, если можно так выразиться, постоянные клиенты. Те самые клиенты, которые едут в автобусах пораньше с больной душой, у которых вечно что-то болит, а даже если ничего не болит, им просто требуется выпить какое-нибудь лекарство, ведь тогда-то им станет гораздо лучше.

– Доброе утро, Наталья Андреевна! Как ваши дела?

– Доброе утро, Марк! Ой, даже не знаю с чего начать-то. Дочку мою хахаль бросил! А я ведь ей говорила, что нехрен с ним возиться – он тот ещё мудозвон!

Каждый рабочий день начинается с того, что медсестра шестого кабинета рассказывала о своих горестях в жизни: насколько у неё все плохо и разве может быть ещё хуже.

Плавно открылась дверь, в которой виднеется половина туловища пожилой женщины, интересуясь, можно ли войти, на что Марк с удовольствием отвечает, что не просто можно, а даже нужно.

– Ты только представь себе, он напился вчера просто вдрызг и начал бить мою милочку. Ты можешь себе представить, что она не хочет идти подавать на него заявление?! Говорит, любит его и всё! Каких только козлов не подкидывает судьба нашим детям.

– Давайте обсудим это после, а пока что у нас больные.

– Валентина Петровна, – поздоровался Марк, держа в руках медицинскую карту пациентки. – На что жалуемся сегодня?

Валентина, одна из таких любительниц посещать больницы чуть ли не каждый день. Иной раз из-за болей, а иногда и просто по привычке.

Так и продолжался весь день: заходили пациенты с однообразными симптомами и диагнозами. Наталья Андреевна при любом возможном моменте пыталась рассказать свою душещипательную историю – как её святую дочь избивает тиран, а из-за большой любви к нему она это терпит. А наш герой мечтал о том, чтобы уйти с работы пораньше, чтобы лично забрать свою дочь, что случалось довольно редко.

– Натали! Вы не будете против, если я сегодня уйду на один час пораньше? Хотелось бы забрать дочку, конечно, если вам будет не трудно.

– Марик, тут такое дело, я сама хотела у тебя отпроситься сегодня пораньше. Я хочу сегодня сходить к этому охламону и надавать люлей, может он хотя бы меня послушает. А? Ты не против? Завтра можешь хоть на два часа раньше уйти.

– Ладно, раз уж у вас такое дело, конечно идите.

– Ой, благослови тебя бог, золотой ты мой! Что б я без тебя делала?

– Перестаньте меня смущать.

Рабочий день заканчивался. Он остался в кабинете один, принимая оставшихся пациентов. Конечно, ему было грустно, что сегодня не получилось уйти пораньше, но не стоит расстраиваться, ведь он сделает это завтра. Тем временем пора бы уже собираться. Нужно ещё зайти в булочную и купить любимый вишнёвый пирог для его семейства.

– Мам, а мы можем купить что-нибудь сладкое?

– Алис, ты ведь знаешь, что мы сейчас не можем позволить себе много сладкого, тем более что дома лежат конфеты.

– Ма-а-а, ну мне хотелось кушать что-нибудь вкусненькое, пока мы идём домой.

– Я тебе ещё раз говорю, зайка моя, не сегодня. У мамы сейчас нет денег.

Они шли по дороге, по которой шагали каждый день. Уже началась середина осени: в этот момент спадает летняя жара, и воздух становится более влажным и приятным для дыхания. Деревья начинают окрашивать свою листву в прекрасную палитру красок, а уже через несколько недель они сбросят их на землю, образуя мягкий ковёр. Этим и прекрасна осень – когда ты идёшь в слегка прохладную погоду, а под ногами шуршит листва. На небе сгущаются облака, и приближается сезон дождей. Пора, когда можно укрыться от осенней погоды в доме, с кружкой чая, в компании своей семьи или в одиночестве, с каким-нибудь романом в руках.

– Почему ты вышла из садика грустной?

– Меня сегодня Кирилл ударил палкой в живот, – ответила несчастная девочка, оставшаяся без сладкого на прогулке.

– А ты что сделала?

– Я заплакала и убежала.

– Господи, какой ужас. Давай когда придёт папа, всё ему и расскажем. Он придумает что делать.

– Хорошо.

Уставшая от работы Мая понимала, что нужно решить этот образовавшийся конфликт, но у неё не было сил на это, так как дома предстояло приготовить ужин, и она знала, что по части разрешения ссор – это к Марку.

Придя домой, он осторожно открыл дверь ключом и незаметно пробрался на кухню, где его ожидали любящие дамы.

– Ну что, миледи, не заскучали без меня? – с улыбкой на лице произнёс Марк.

– Па-а-а-па пришёл! – Алиса рванула с места и прыжком заскочила на руки отца, крепко обняв его обеими руками.

– Моя ты хорошая.

– Ты скучал по мне, па?

– Конечно скучал, как могло быть иначе? Я всегда буду скучать по тебе, когда ты будешь не рядом со мною.

– Я всегда буду с тобой, – улыбаясь и прижимаясь ещё крепче, проскандировала Алиса.

– Я тут кое-что прикупил. Надеюсь, ты не разлюбила вишнёвые пироги?

– Ура-а-а! Конечно нет, папочка.

Следующие полдня не запомнились ничем интересным. Обычная рутина, поход в детский сад, а затем на работу, где все старые лица, ожидающие новой дозы внимания от доктора.

– Наташ, вы ведь помните, что мне нужно уйти пораньше, не так ли?

– Конечно, мой хороший. Иди с богом хоть сейчас.

– Сейчас я не могу, вы ведь прекрасно это знаете. У нас ещё куча пациентов.

– Я тебе хотела сказать, что когда пожелаешь, тогда и иди.

– А как там ухажёр вашей дочери, вы сделали, что хотели?

– Та-а-ак… нужно позвонить Майе и предупредить, что я зайду в садик, а затем мы немного погуляем.

Марк хотел ребёнка, когда ему не было ещё и двадцати лет; он представлял, как он будет играть, любить, заботиться о своём ребёнке. Но также он осознавал, что сам ещё ребёнок и не сможет обеспечить свою семью всем необходимым. Шли годы, он учился на хорошие оценки, с планами стать отличным хирургом. Шестой курс – заключительный этап обучения, он встречает чудесную девушку по имени Мая. Верите ли вы в любовь с первого взгляда? Нет или да – это неважно, потому что произошло это с двумя людьми, и они были до бесконечности счастливы находиться друг с другом. И все было идеально, пока дело не зашло к тому, чтобы завести ребёнка. Бесконечные попытки зачатия, многократное и долгое лечение практически заставило их опустить руки – семь лет безуспешной борьбы. За эти долгие семь лет Марк отказался от всех вредных привычек и неправильной пищи, переосмыслил своё мышление и поведение, даже начал ходить в церковь и молить Бога о помощи. И в конце концов всё оказалось не просто так: у них выпал шанс собрать деньги и отправиться в другую страну за помощью. Спустя ещё пять лет, уже счастливых, невзирая на то, что у него осталось ещё куча долгов, он довольный идёт забирать свою дочь из садика.

Тем не менее он понимал, что совершает небольшую ошибку в воспитании, так как сказал, что не сможет забрать её из-за работы, а получилось совсем наоборот. Но в правилах бывают исключения, главное, объяснить это дочери, чтобы в дальнейшем у неё не создавалось пустых ожиданий.

– Алиса! – прокричал Марк, увидев, как дочь общается со своими друзьями в детском саду.

Он сделал это не сразу, а спустя несколько минут, понаблюдав, как его девочка быстро растёт. Казалось, что буквально вчера она помещалась на его руках, а уже сегодня стоит и ведёт о чем-то беседу. Не так уж много времени пройдёт, когда он увидит первого парня своего чада. Какие чувства посетят его голову в этот момент? Пожалуй, сейчас это не важно. Некоторые проблемы стоит решать по мере их поступления.

– Па-а-а-ап! – не попрощавшись со своими друзьями, девочка побежала к отцу с широкой улыбкой на лице. Её длинные каштановые волосы поблескивали от лучей заходящего солнца, а голубые глазки сверкали от радости.

– Но ты ведь сказал, что меня заберёт мама?!

– Меня отпустили пораньше, и я решил прогуляться с тобой, пока мама немножечко отдохнёт от нас двоих. Слушай, а тебе что, не нравится, когда тебя забирает мама? – Марк вопросительно приподнял бровь и прищурил глаз.

– Нравится, но просто я очень люблю, когда ты приходишь за мной. Мы ведь идём гулять и ты покупаешь что-нибудь вкусное. А ещё я люблю тебя сильно-сильно.

– Ладно, пошли потихоньку. Ты все вещи забрала?

– Да.

Они возвращались домой по центральной улице, где располагалось значительное количество магазинов, торговых центров, ресторанчиков и, как следствие, большое скопление людей; а называлась эта улица, судя по табличкам, KRASNAYA STREET.

– Ну что, красавица, мороженное или сладкая вата?

– ВАТА!

– Хорошо, только не отходи от меня далеко.

      Алиса отходит от отца буквально на десять метров, и в это время Марк наблюдает, как к ней подходит мужчина, улыбающийся во все тридцать два белоснежных зуба. Будто немного посмеиваясь, он пытается скрыть это своей ладонью. Круглые глаза с огромными зрачками, а в них блеск, словно падающая звезда отразилась в них. Улыбка напомнила ему лицо безумца. Лицо парня вроде бы знакомо – он точно видел его где-то раньше, но никак не мог припомнить, где именно.

Время вдруг останавливается, и он видит, как этот улыбающийся мужчина с вожделением смотрит на его дочь и заносит руки за спину, что-то доставая из рюкзака. И вот через несколько секунд в его руках появляется бита, в которой вогнаны гвозди. Спустя ещё пару секунд – замах – и бита со всей силы впивается в голову девочки, а из уст мужчины с битой слышится восторженный клич с безудержным смехом.

– О ДА! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Ещё одна. Мам, пап, это все вам!

Тут же улица заполняется криками женщин, прибывающих в шоке от увиденного. Машины останавливаются, кто-то вызывает полицию и скорую помощь, а некоторые просто снимают происходящее на смартфоны. И ни один не решается помочь девочке, кроме её отца. Марк рванул к безумцу, чтобы… чтобы он ещё не знал, что сделает, – в такие моменты в ход идут первобытные инстинкты.

Безумный парень, увидя, что к нему несётся какой-то мужчина, стал истерично вырывать застрявшую в голове девочки биту и в последний миг освободил её. Следующим взмахом он уложил Марка точным ударом в челюсть, да таким, что хруст раздался по всей улице. Тело девочки обмякло и упало замертво одновременно с телом отца, из её головы бурно начала вытекать кровь и что-то серое. Глаза вылетели из орбит, свисая, словно на пружинках, а рот открылся, будто пытаясь что-то сказать.

Безумец, что устроил это побоище, снова начал смеяться истерическим голосом, пугая всех окружающих. Затем, резко успокоившись и на чем-то сконцентрировавшись, побежал куда глаза глядели. Два тела остались обездвижено лежать на главной улице города. Большинство женщин плакали от увиденного, а их кавалеры пытались увести их подальше, чтобы как можно быстрее забыть этот инцидент. Звуки сирены скорой помощи нарастали с каждой секундой, и спустя несколько минут медики уже осматривали тела. Мужчина был жив, хотя у него были заметны травмы и он лежал без сознания, а вот маленькая девочка уже скончалась…

Марк очнулся спустя двое суток и обнаружил в палате свою супругу – она ещё спала. Он не совсем понимал, что делает в больничной палате в роли пациента, хотя уже почувствовал боль в челюсти, а также отметил то, что не способен пошевелить ею, будто она зашита, чтобы он никогда больше не заговорил. Увидев напротив себя зеркало, он слегка приподнялся на локтях и обомлел от своего отражения: сразу стало ясно, что у него сломана челюсть. Но один факт оставался абсолютно неясным: его тёмные волосы, которые были на его голове совсем недавно, стали абсолютно седыми, будто на его голову надели парик из серебряных волокон.

Мия проснулась, почувствовав движения на кровати, и обнажила свои опухшие и заспанные глаза, взглянув на мужа с бесконечной болью – это сразу заметно – такой взгляд невозможно описать, его лишь можно увидеть и всё сразу стаёт ясно. Она в очередной раз заплакала, когда рассмотрела мужа и бросилось к нему в объятия. Интересно, что объятия помогают не только в радости, либо при встрече, но и также в горе, когда человек ощущает тепло другого и вжимается ещё сильнее, ради того, чтобы ему стало хоть капельку легче.

– Наша девочка, – прошептала Мая и зарыдала ещё сильнее.

Оказавшись в такой сцене, Марк мигом вспомнил произошедшее и, не сдерживая эмоции, заплакал.

Возможно их слёзы не остановились бы до тех пор, пока в их теле не осталось бы и маленькой капли воды, но, к счастью, их прервала медсестра.

– Здравствуйте. Ой, божечки, давайте я вам сейчас принесу успокоительное.

Пара, что находилась в палате, даже не отреагировала на эти слова. Буквально через пару минут к ним вернулась больничная сестра.

– Вот. Примите, пожалуйста, вам должно стать чуточку полегче.

– Спасибо, ответила Мия за двоих.

– Я сейчас оставлю вас буквально на полчаса. К этому времени вы уже успокоитесь и к вам придёт главврач, а затем навестят сотрудники полиции.

Слушая эту женщину, они не проронили ни одного слова, а только лишь кивнули по завершению её монолога, после чего она покинула палату. Марк жестом попросил свою жену дать листик и ручку, чтобы он мог ей написать. Покопавшись в своей небольшой сумочке, Мая нашла блокнот и ручку. Немного прикрыв лист бумаги, он начал писать, затем остановился на несколько мгновений и посмотрел на свою супругу. На его глаза накатили слёзы, а скулы начали будто что-то пережёвывать. Затем он снова наклонил голову и чуть поддёргиваясь продолжил написание.

Первый лист, что был уже полностью исписан, он вырвал и смял в комок, отбросив его в мусорное вёдро, а затем, уже не прикрываясь, написал лишь несколько слов.

«Прости меня. Я не знаю, что будет дальше»

Таблетки ещё не начали основательно действовать, Мая в очередной раз заплакала.

В палате послышался стук – они увидели, как в дверь заходит однокурсник Марка.

– Здравствуйте, ребят, – и на этих словах он на несколько секунд замялся, так как часто рассуждал, что говорить в такие моменты. Зачастую он приходил к одному правильному решению: лучше промолчать – словами здесь не поможешь. Но когда дело доходит до твоих родственников, друзей, молчание скорее выглядит как оскорбление, именно поэтому ему пришлось добавить – Соболезную вашей утрате. Я даже не знаю, что и сказать, вы, главное, держитесь.

– Привет, Коль. Спасибо тебе большое, – тут же ответила Мая.

– Узнав, что произошло, я решил поместить тебя в одиночную палату. Это всё что я смог сделать. Если ещё что-либо понадобится, вы только скажите. Также я договорился со своим знакомым психотерапевтом, как только ты сможешь говорить, он будет ждать вас.

И только Мая попыталась задать вопрос, как Николай тут же её прервал.

– Всё абсолютно бесплатно, даже не думайте об этом. Смотрите, в скором времени к вам придёт сотрудник из полиции, чтобы рассказать, что у них есть по этому делу. Это всё, что мне известно. Затем вам нужно будет пройти со мной в морг, чтобы освидетельствовать тело.

Со слезами на глазах они одновременно качнули головой несколько раз.

– И последнее. Мне нужно провести обход, и если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать – можете позвать медсестру.

Сорок минут до прихода полицейского длились около вечности. Время будто остановилось и решило передохнуть. Находясь в палате наедине, Марк и Мая ушли в своё сознание, перебирая мысль за мыслью, чтобы хоть как-то убить время. Их отрешённость прервал стук в дверь, а затем появление капитана полиции.

– Здравствуйте, капитан Сорочкин, соболезную. Чтобы не затягивать, перейдём сразу к делу.

Марк и Мая даже не успели прийти в себя, как капитан начал рассказывать о деле.

– Вашу дочь убил некий Михаил Резников. Он является пациентом психиатрической больницы уже три года с такими диагнозами, как биполярное расстройство последней степени. Последние годы он находился в депрессии и попал в лечебницу после того, как попытался покончить жизнь самоубийством, а когда его остановила родная тётя, то он напал на неё, нанеся серьёзные увечья. Последние пару лет пребывания на принудительном лечении он вёл себя спокойно и тихо, не вызывая никаких подозрений. Так вот, позавчера на прогулке (да, пациентов выводят подышать свежим воздухом) санитары отвлеклись на несколько минут, после чего Михаил сбежал и отправился в дом, где он жил с тётей после гибели своих родителей. Он сказал ей, что его отпустили домой на пару дней, и она поверила. А на следующий день он отправился на прогулку, вооружившись битой. На первичном допросе он всё-таки рассказал нам, по какой причине напал на маленькую девочку. Надеюсь, вы готовы выслушать? Или я могу рассказать об этом в другой раз.

– Да, продолжайте, – ответила Мая. Её супруг кивнул одобрительно головой.

– Значит так, пока его пичкали таблетками и он находился в состоянии покоя, с ним начал, по его словам, разговаривать Бог. Он пожаловался Мише, что на небесах его родителям не хватает внучек, так же он иногда называл их «прекрасными ангелочками» – совсем юные и непорочные.

– И что с ним будет дальше? – спросила Мая, сдерживая гримасу боли.

– А дальше его, вероятнее всего, признают невменяемым и отправят на принудительное лечение.

– А с санитарами? Что с санитарами будет? Они ответят за свою халатность?

– Скажу вам честно: санитары, что находились в том месте во время побега, уже там не работают с конца прошлого месяца. Как это обычно бывает, их уволили задним числом. Следовательно, мы не имеем права привлечь их к судебному делу.

Марк от злости ударил по деревянной тумбочке и напряг челюсть, от чего у него чуть разошлись швы.

– Я понимаю, – продолжил капитан, – что вам нельзя сейчас лишний раз нервничать, но и лгать я не собираюсь. Так что примите это так, как оно есть. Если мне станет что-либо известно, я вам сообщу, либо отправлю пригласительное письмо.

Затем сотрудник полиции выпрямился и поспешил покинуть больничную палату. Дыры, которые оставил капитан своим разговором, начали ужасно болеть и кровоточить. Информацию, которую они услышали, никак не удавалось переварить, а тем более принять. Абсурдность ситуации, момента! Выбравшись впервые за долгое время с дочкой, он столкнулся на одной улице с психопатом, который слышал слова «Господа».

– Ребят, дайте знать, когда вы будете готовы пройти в морг, – чуть ли не из-за двери сообщила медсестра.

Длинные и холодные коридоры больничного здания, вокруг много людей, обеспокоенных своими проблемами и болезнями; где-то вдали на руках у матери кричит ребёнок, которого безуспешно пытаются успокоить. В одном из таких коридоров наши герои идут за главным врачом больницы, с огромным напряжением в сердце, будто есть ещё надежда, что они зайдут в помещение морга, им покажут тело, и это тело не будет принадлежать их дочери. Это просто сон, кошмарный сон, а их малышка бегает где-то по городу и не может найти своих родителей и свой родной дом. Спускаясь вниз по лестнице, каждый из них думает, что такое не могло произойти. Точно не с ними, не с их ребёнком.

Вот он, момент истины, хотя какой истины – это загадка нашего мозга, для сохранения нашего разума. Когда он всячески отрицает ужасные события, пока его не поставят перёд фактом. Сотрудник морга выкатывает кушетку с накрытым телом и виднеющимися синими маленькими ножками с бирочкой на пальце. Сердце родителей замирает. Единственное, о чём они молят своего Бога в эту секунду, чтобы это оказалась не она.

– Вы готовы? – спрашивает главный врач.

– Нет, – отвечает Мая и на её глазах начинают наворачиваться слёзы.

Марк кивает и закрывает глаза.

Врач приспускает оголённое тело маленькой девочки по пояс. Крик срывается с уст матери. Истерические вопли разнеслись по всей больнице; вопли, пропитанные болью от верха до самого низа. Такие крики могут издавать только родители над телами своих юных детей. Марк, прижимая свою супругу к груди, тоже начал рыдать. Маленькое тело, что они увидели, было полностью в кровоподтёках, где-то опухшее, а где-то впалое.

– Она умерла от сильных переломов и разрыва жизненно важных органов, – отмечал врач.

Горе родителей может быть настолько сильным, что окажись они постарше лет на десять, у них могло не выдержать сердце или лопнуть кровеносный сосуд в головном мозге от повышенного давления. Но даже в возрасте от тридцати лет можно сойти с ума: именно поэтому наших героев в следующие минуты напоили успокоительным и они оба уснули на больничных койках.

На следующее утро к ним в палату снова зашёл главный врач и рассказал, что они могут забрать тело своей дочери в ближайшие дни. Им следует обратиться в похоронное бюро: заказать гроб, венки, забронировать место на кладбище; сходить к батюшке, чтобы он отпел тело их дочери. В такие моменты нужны близкие люди, которые смогу этим заняться.

– Здравствуйте, я бы хотел заказать на завтра гроб.

– Да, конечно. Какой размер?

На глазах отца навернулись слёзы. Он, стиснув зубы, попытался собраться.

– Метр пятьдесят два.

В этот моменты эмоции взяли верх. Сердце, разбитое на миллионы осколков, пульсировало и отдавало болью в каждом отдельном осколке. По всему телу повисла тяжесть, будто он несёт на плечах сто килограмм чего-либо. Прошло уже три дня с момента гибели дочки, а боль только усиливалась, чувство вины о том, что он не смог уследить, беречь свою девочку, нарастало. Всё, что ему хотелось – умереть вместо неё.

– Я, конечно, извиняюсь, но какое дерево будете заказывать? – немного неловко задал вопрос продавец.

Он понимал суть происходящего, но это его бизнес, и чувствам тут явно не место, да и к тому же за мужчиной скопилась очередь.

Следующим этапом предстояло найти батюшку и заплатить ему денег, чтобы он завтра отпел их дочь. Поход в церковь всегда был чем-то загадочным, чувствовалось спокойствие и умиротворение, он не мог наверняка знать, с чем это связано, но некоторые мысли всё же наталкивали на истину. Вряд ли это было что-то духовное, божественное. Скорее всего, это тёплые воспоминания из детства, когда он с бабушкой приходил на все церковные праздники: было много людей, весёлая и в то же время очень ответственная атмосфера – нужно встать поближе к коридору из людей, чтобы священник попал на тебя и на твои продукты каплей святой водой.

Глупо, конечно, считать, что вода, набранная из-под крана в церкви, обладает каким-либо священным духом, – скорее всего это эффект плацебо. Впрочем, кого это заботит. Праздник есть праздник.

– Здравствуйте, святой отец.

– Здравствуй, сын мой. Что случилось? Что тяготит твоё сердце?

Пытаясь в очередной раз не заплакать, Марк всё же собрался и рассказал, что произошло.

– Скажите, святой отец, как так получается, что маленький, невинный человечек погибает в столь юном возрасте? Она и так появилась на этот свет с большим трудом, и чем её наградил Бог? Смертью? Это вы называете милосердием?

– Я понимаю твою боль, но не стоит гневиться на Бога. Испытания которые он нам посылает, даются нам неспроста. Пройдя через них мы становимся гораздо лучше и сильнее. Испытания даются в этой жизни для того, чтобы мы могли пройти их с достоинством и мужеством, а по окончанию принести в этот мир гораздо больше, чем мы могли себе представить. Всё, что я тебе хочу сказать, что в жизни ничего не происходит просто так, всё взаимосвязанно. Если что-то произошло, то это должно было произойти.

– То есть всё произошло так, как должно было быть? – с дрожью в голосе спросил Марк. Так почему же тогда виновный в этом событии не будет наказан по закону?

– Ты ведь понимаешь, что умирая, мы все оказываемся перед судом божьим, и там, на небесах, каждый ответит за свои поступки и ничто уже не сможет ему помочь.

– Завтра в девять часов, святой отец.

– Да, завтра в девять.

Прогуливаясь до дома, он не думал ни о чём; он просто брёл в надежде потеряться и забыться. Нестерпимая боль, которую он испытывал, начала доводить его до крайних мыслей. Марку не хотелось домой. Он понимал, что следует прийти и о чём-то разговаривать с женой, что-то делать. Ему хотелось побыть одному, навсегда остаться одному, чтобы всё переживания ушли, чтобы всё закончилось. Уйти туда, где его не смогут найти; уйти туда, где он сможет снова увидеть свою дочь.

– Всё происходит так, как должно было быть, – повторял про себя Марк.

Эта мысль всплыла, и он не понимал, как такое возможно. Произошедший диссонанс разрывал его на части и никак не осмыслялся.

Он пришёл в девятом часу вечера. Свет был везде выключен, что ж, видимо время спать – большой стресс сваливает с ног любого человека похлеще любой другой физической нагрузки.

Следующий день проходил крайне смутно. В семь часов утра они съездили в морг забрать тело, которое было уже в гробу и одето. Они ехали в машине со своей дочерью в последний раз, смотря на её милое припудренное личико – такая кроха. Уже в восемь тридцать утра на кладбище собрались их немногочисленные родственники и друзья. Яму рыли местные мужики – грязная работа, но прибыльная, как ни крути. Каждый день кто-то умирает, да что там, каждую третью секунду в мире умирает один человек. Вот и сегодня на кладбище как минимум пять семей кого-то хоронят. Все люди в чёрной одежде, на женщинах чёрные платки. Ожидание батюшки. Девять часов утра – обряд отпевания начинается, родители видят своего ребёнка последний раз в своей жизни. Она подарила им шесть лет чудесной жизни. Они подходят к ней и нежно целуют её в щёки. Мия, взрываясь в истерике, прижимается к дочери и неистово рыдает. Марк пытается её оттащить – безуспешно. На помощь подходит его друг и уже вместе им удаётся оторвать её от гроба.

Мужики заколачивают крышку и медленно опускают гроб в яму; каждый гость подходит и кидает по горсти земли в память усопшей. После того как яма зарыта, люди подносят цветы. Далее следует застолье, где родственники и друзья поминают усопшую и проводят в последний путь, напиваясь вусмерть. Но Мия и Марк не пьют ни капли спиртного – нет ни желания, ни сил. Они просто ждут, когда это всё закончится, практически не разговаривая.

– Я приму ванную, ты не против? – впервые за два дня Мая что-то сказала мужу.

– Да, конечно, любимая. Можно я тебя обниму?

– Давай не сейчас, – с грустным видом ответила супруга.77

– Хорошо.

Она заходит в ванную и набирает тёплую воду, прихватив с собой пачку антидепрессантов. Ванна полная; она выпивает полную пачку таблеток и ложится в тёплую ванну. В это время Марк подходит к окну восьмого этажа

– Всё, что происходит, – всё к лучшему, – он встаёт на подоконник и закуривает сигарету впервые за долгое время.

Она отвратительна, но в то же время прекрасна. Как же давно он не испытывал табачного насыщения. В голове лишь одна мысль: «Я иду к тебе, моя маленькая принцесса». Марк делая шаг в забвение, пролетая этажи спиной вниз. Последняя широкая улыбка на его лице похожа на последнюю затяжку: он отправляется за смертью с радостью, улыбкой и облегчением. В путь, где нет ни боли, ни страданий, ни грёз. Абсолютно ничего.

Глава II

Средний возраст: первый период

Афганистан, гора Ношак

По нашим расчётам в ауле, что находится в пятнадцати километрах восточнее нас, расположился отряд душманов. Обстановка в поселении будет выглядеть весьма миролюбивой и спокойной. Как вы знаете, первое впечатление обманчиво, так что не стоит на него полагаться. Наша цель – зачистить этот аул, никто не должен остаться в живых. Использовать будем подствольные гранатомёты, для того чтобы охватывать большую территорию. На периметре аула быть максимально сосредоточенными – может возникнуть ситуация, когда по вам нанесут ответный огонь. Если будут обнаружены мирные, также наносим огонь. Как вы знаете, на войне погибают невинные, причём не в малых количествах. Но должен вас заверить, что гражданских, вероятнее всего, не будет: так сообщил нам наш информатор.

И самое главное – солдаты, вы должны помнить, что зависит только от вас, вернётесь вы с задания или нет. Выступаем завтра за полтора часа до рассвета.

– Лейтенант, разрешите задать вопрос?

– Слушаю.

– А вдруг всё же в ауле окажутся женщины и дети?

– Как я уже говорил, наш информатор заверил, что мирные жители покинули этот населённый пункт более чем пару месяцев назад. Больше никаких вопросов. И запомните хорошенько: невыполнение приказа рассматривается как преступление против своей страны, против своего народа и карается расстрелом на месте.

Афганистан, красивый горный дикий край,

Приказ простой – вставай, иди и умирай,

Но как же так, ведь на земле весна давно,

А сердце режет… мечты и горести полно.

Разливались слова солдат в одной из казарм песней жизни и правды, когда молодые ребята умирают на чужой территории, даже не понимая, за что они борются и за что умирают. Просто выполняют приказы вышестоящих чинов, как, собственно, и на любой другой войне. Спрашивают ли у них, хотят они воевать, хотят ли они убивать? Конечно же, нет. Если ты не хочешь воевать – значит ты преступник. Если ты не хочешь убивать во имя своей «великой» страны – конечно же ты преступник. Вот и получается два выбора: либо ты отправляешься в тюрьму, где явно не ждёт тебя ничего хорошего, либо отправляешься на войну, где, по сути, ты также находишься в тюрьме, но под другим соусом. Но в первом случае вряд ли ты захочешь кому-то хвастаться, что ты был в не столь отдалённых местах, а если же побывал на войне, убивал людей, получил награды и несерьёзное ранение, вот это повод похвастаться на любом застолье…

Солнце ещё не успело подняться над этими склонами. Солнце, которое нагревает воздух в середине дня до такой степени, что его невозможно вдохнуть. Ранее утро, пожалуй, лучшее время для того, чтобы произошло что-то ужасное. Безусловно, ранним утром присутствует своя романтика, тишина, покой, свежий запах росы и ещё прохладный воздух.

Двенадцать человек покидают свою казарму, для того чтобы совершить карательную операцию, о которой они ещё не подозревают. Для кого-то она станет последней, чью-то жизнь поменяет до неузнаваемости. После каждого задания люди приходят абсолютно другими; каждый оставляет кусочек себя там, где ему приходилось использовать оружие. Для кого-то эти изменения идут на пользу: оставляя крупинки себя, они освобождаются от эмоций и становятся идеальными солдатами. Для некоторых эти частички, оставленные там, куда они вероятнее всего не вернутся, являются большой утратой: теряя чувство целостности и покоя, навсегда обрекая себя на страдания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.