Я хорошо помню черно-белую, профессиональную фотографию, которая всегда стояла на старом резном трюмо у бабушки. Еще в начальных классах спрашивала у нее: «Кто изображен на снимке?» У бабушки сразу загорались глаза, и она с гордостью отвечала: «Мои родители, Ананко Антон Васильевич и Дарья Никитична». Дальше всегда разговор прерывался, или бабушка быстро уходила. Еще много лет мой взгляд останавливался на этой фотографии, но, что манило и притягивало меня, не знаю.

В 1976 году бабушка получила письмо. Прижав к груди, она бережно несла его домой, но вдруг остановилась и судорожно стала открывать конверт. У нее ничего не получалось. Подошла мама, спокойно распечатала конверт и отдала бабушке. Она стала читать письмо, слезы текли по щекам и мешали. Передав письмо маме, бабушка продолжила слушать. Из письма стало ясно, что писала жена бабушкиного дяди. К всеобщему удивлению, мы поняли, что предки наши – белорусы, родом из Барановичей. А мы всю жизнь считали своими предками украинцев. Вот как бывает.

Письмо состояло из четырех страниц и было написано мелким, красивым почерком. Собравшись все, кто смог, слушали маму. Но что поведало письмо, не поддавалось никакому здравому рассудку. В нем было описано рождение и дальнейшая судьба нашей прабабушки, Дарьи Никитичны.

г. Барановичи

Фотография из свободного доступа в интернете

То далекое, далекое утро разорвало криком младенца. На свет появилась девочка с большими голубыми глазами. Она лежала рядом с мамой и смотрела вдаль. Дарья была девятым ребенком в семье, родители заранее подобрали имена мальчику и девочке. Ждали ее всей семьей. Мама заказала красивое выбитое белое белье, которое аккуратной стопкой лежало на стуле. В большом доме с раннего утра было очень шумно, работники готовились к празднику, рождению еще одного члена семьи.

Но вдруг все переполошились, вскоре подъехала карета, из нее вышел врач и быстрым шагом направился в комнату роженицы.

Тут же отец Никита с младенцем на руках вышел из комнаты, ему хотелось быстрее избавиться от дитя, которое принесло несчастье в дом. Так он думал, безумно любя свою женщину, которая покинула его. Сколько лет ему пришлось биться за свою любовь, теряя другую, любовь отца и матери, самых дорогих ему людей.

Когда впервые он увидел свою будущую жену четырнадцатилетней девочкой, то остолбенел, с тех пор для него не существовало ни одной женщины. Как заноза, день и ночь сверлила одна мысль: «Она будет моей». Когда девочка, спустя четыре года, превратилась в прекрасную молодую барышню, они снова «велением судьбы» встретились на улице. Остановившись, они долго смотрели друг на друга, дрожь пробежала по их жилам. Наверное, каждый из них думал: это судьба.

Никита зашел домой и немедля проследовал в кабинет отца, который был в прекрасном расположении духа: видно, сделка состоялась удачно. Никита завел разговор о девушке, которую даже не знал, как зовут. Отец, спокойно выслушав сына, вдруг вспылил: «Ты что себе возомнил, жениться неизвестно на ком. Твоя судьба решена, осенью будет свадьба с Софи. Мы удвоим свое состояние». «Этому не бывать никогда!» – подумал Никита и вышел на улицу. Что творилось в его голове, было известно только ему.

На следующий день, вечером, отец пригласил снова Никиту для разговора. Диалога практически не состоялось. Никита выскочил из кабинета и услышал вдогонку:

– Ты еще пожалеешь, я лишу тебя наследства, и все состояние достанется твоему младшему брату.

Целых два месяца длилась ссора между отцом и сыном. Наконец Никите отец вручил конверт с деньгами и строго сказал:

– Собирайся немедля, сам зарабатывай и больше в наш дом ни ногой.

Никита пошел к другу отца и попросил помощи. Работая на заводе два года, он купил дом и привел туда свою красавицу жену. Каждый день они, порхая на крыльях любви, мечтали о наследнике. Через девять месяцев у них появилась первая дочь Дуня. Они были счастливы, каждый год в их семье прибавлялось по девочке. Денег им хватало, ведь отец отдал Никите его долю наследства, и в помощь молодой жене супруг нанял работников. Наконец восьмым появился наследник, долгожданный сын. В доме устроили грандиозный праздник по этому поводу. К этому времени Никита купил огромный дом, где всем хватало места. И вот радость: на десятый год их совместной жизни жена снова забеременела. То, что произошло потом, никто не мог предвидеть…

Умерла жена, осиротели дети, и дом остался без хозяйки. Весь день дети по очереди пытались попасть в дальнюю комнату, где постоянно слышался плач ребенка, но их туда не пускали. Дом замер, все сидели тихо, переглядываясь друг с другом.

Вдруг раздался стук в дверь, отец сам открыл ее и увидел цыганку с младенцем на руках. Прошло больше получаса; о чем они говорили в кабинете, никто не знает. Появился отец, шагая в комнату, где уже не плакала его маленькая дочка, а просто хрипела. Дети решили, что он сжалился над ребенком. Но отец вышел с малышкой и пачкой денег в руках. Стон раздался в коридоре, плакали старшие дети и вся прислуга, просили не отдавать сестричку. Никита был неумолим, быстро сунул в руки цыганке своего ребенка и, не поднимая головы, пошел во двор. Никто не видел, когда он вернулся. С тех пор жизнь в этом огромном доме стала адом.

Прошло пять лет. Как жилось ребенку в цыганском таборе, никто не знает.

Цыганский табор

Фотография из свободного доступа в интернете

Стоял огромный столб пыли, цыгане двигались по знакомым местам мимо отчего дома Дарьюшки. Если бы она знала, что здесь живет ее семья… Белоруссия, Барановичи, ее малая Родина, но табор шел дальше.

На следующий день, с криком петухов, цыгане отправились на работу. Кто гадал, кто танцевал и пел – так они зарабатывали себе на жизнь.

Группа цыган обступила барский дом, они начали свое выступление. Хозяйка поместья, барыня Анна Федоровна, не выходя из дома, распорядилась накормить всех и дать денег. Вдруг она услышала через открытое окно красивый детский голосок и выглянула. Среди толпы темнокожих цыган стояла и пела светленькая девочка. Барыня быстро спустилась вниз и замерла. Девочка очень сильно была похожа на нее в детстве. Худенькая, грязная, нечесаная малышка так хорошо пела. Анна Федоровна была пожилой женщиной, но всю свою жизнь мечтала иметь детей. Она поняла, что не сможет расстаться с этим ребенком, и позвала к себе цыганку. Разговор затянулся надолго, цыгане не расходились. Выбежала цыганка и быстрым шагом подошла к барону. Толпа замолчала. Цена за девочку была удвоена. Барыня распорядилась заплатить и взяла малышку за руку. Подошла цыганка, развернула сверток и отдала барыне. Это вещи малышки, еще был амулет, но его продали. С этого момента жизнь Дарьи изменилась, потекла по новому руслу.

Анна Федоровна приказала сию же минуту вымыть ребенка и сжечь ее лохмотья. Дарью повели в баню впервые в жизни. Девочке казалось, что она попала в ад: все вокруг кипело и шипело. Бедная малышка не знала, как себя вести. Просто стояла молча и ждала, когда все закончится. Маняша окатила ее водой, затем набросила полотенце.

– Давай вытирайся, – улыбаясь, говорила она. Маняша с раннего детства работала у барыни горничной, как и ее мать.

Дарья подумала: наконец все закончилось. Девочку отвели к Анне Федоровне в комнату, где Маняша взяла гребешок и начала небрежно расчесывать длинные волосы малышки. Было больно, но Даша терпела, ведь она никогда раньше не знала тепла и ласки. Барыня жестом руки остановила Маняшу и сама продолжила причесывать Дарью. Затем вплела красивые алые ленточки. Подали платье, от которого Даша была в восторге. Что тут началось!

– А можно мне потрогать? Погладить? – девочка порхала вокруг платья в одной нижней рубашке и вдруг начала петь. Ее звонкий голосок разливался по всей комнате, заставляя застыть и слушать. Анна Федоровна села на стул, внимательно наблюдая за малышкой и слушая песню. Маняша, облокотившись на спинку кровати, замерла. Когда Даша закончила петь, ее нарядили.

– Это мое? – запыхавшись, спросила Даша.

– Твое, твое, – подтвердила барыня.

С серьезным выражением лица Даша подошла к иконе, которая висела в углу комнаты, и неумело трижды перекрестилась.

– Хоть бы не отобрали, – выпалила она.

Креститься девочка научилась, когда просила милостыню возле церкви.

Барыня распорядилась отвести на кухню девочку и накормить. Что тут было!.. Целое цирковое представление. Собралась вся прислуга. Глядя на Дашу, они просто катались со смеху. Дарья ни на кого не обращала внимания, один за другим, еще не прожевав, толкала вареники в рот. Вдруг смех прекратился, вошла Анна Федоровна.

– Ничего, пусть ест, – сказала она.

– Все уже, – громко отрапортовала Даша, перестав жевать.

Барыня нежно взяла малышку за руку и повела за собой. Около часа они гуляли по большому красивому саду, потом присели отдохнуть на скамейку. Анна Федоровна долго смотрела в ее большие голубые глаза. О чем она думала? Может, вспоминала свое детство. Но вдруг обратилась к девочке:

– Дашутка, зови меня, пожалуйста, матушкой.

– Хорошо, – не задумываясь, ответила Даша.

Счастливые, они отправились в дом, где в дверях появилась Маняша. Анна Федоровна отправила ее обратно. Сама раздела девочку и уложила спать. Даша на такой постели никогда не спала, провалившись в перину, она ушла в глубокий сон. Утром малышку никто не будил. Открыв глаза, Даша долго не могла понять, где она. Это сон или явь. Больно ущипнув себя за руку, удостоверилась в правде.

– Господи, слава тебе, Господи! – прошептала она и сунула голову под подушку. От подушки веяло теплом, и малышка снова погрузилась в сон. Так она проспала до обеда.

В саду пели птицы, дворник Федор мел дорожки. Сон как рукой сняло. Даша сладко потянулась и решила встать:

– Негоже валяться на перине, когда солнце светит высоко.

Зашла матушка и громко рассмеялась: девочка маленькими кулачками взбивала перину, но та даже не думала шелохнуться.

– Матушка, давайте вместе.

Вдвоем осилили. С тех пор барыня запретила прислуге входить в свою спальню без ее разрешения.

Так они стали настоящими родными людьми, хотя и не по крови. Жизнь не должна идти с ленью по соседству, обязательно нужно трудиться, чтобы чего-то достичь в будущем. Матушка решила научить Дашу хорошим манерам и сама занималась с ней этим.

Много было пересудов, что барыня сошла с ума, зря она занимается брошенной девочкой. Даше было очень обидно все это слышать, и она решила прилежно всему учиться, чтобы всем доказать обратное.

Незаметно пролетели теплые счастливые деньки, и наступила зима. Долгими зимними вечерами матушка с Дашуткой сидели у камина. Они то молчали, слушая треск горящих дров, то рассказывали друг другу разные истории, произошедшие с ними. Так по крупицам узнавали друг о друге все больше и больше. Каждый вечер Даша ждала с нетерпением. А в этот она вдруг вспомнила, как под Рождество стояли цыганской толпой и просили что-нибудь подать. Даша с восторгом сказала:

– Мне тогда надавали целый кулек пряников и орехов! – с грустью она продолжила. – А потом меня толкнули, и я упала, когда встала, не было ни кулька, ни детишек. Вечером пришла в табор с пустыми руками, и меня еще побили.

Дашутка в тот вечер долго плакала, ей преподали урок несправедливости, за это было обиднее вдвойне.

– Скоро Новый год, – сказала матушка, – чего бы ты хотела? – продолжила она.

– Не знаю, – слукавила Даша, – хотя хочу научиться читать скорее.

Вот и наступил долгожданный праздник. В большой комнате поставили ель. Все приняли участие в ее убранстве, приглашенные дети вешали бумажные поделки, сделанные собственными руками. Анна Федоровна ждала, что же повесит Дашутка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.