Денис Рябцев
Трататушки

Просто жизнь

Первое утро после свадьбы Сережа Иванов встретил в добром расположении духа. Он поднялся с пола и прикрыл простыней еще спящую жену. У кровати, которой молодые не стали пользоваться, чтобы не веселить общежитие, стояла початая пачка ананасового сока. Юноша жадно припал губами к напитку. Первый же глоток заставил поперхнуться. В жидкости утонуло несколько десятков тараканов, за ночь оценивших прелесть фрукта и теперь попавших герою в рот.

Иногда небо дает подсказки, смысл которых проясняется через десятилетия. Молодой муж сплюнул трупы в ладонь, подавляя желание куда-нибудь провалиться. Это был знак, что семейная жизнь Сережи Иванова будет проходить сытно и сладко. Так оно и получалось.

Тест на общенациональное завтра

Погода была – дрянь. На одну ногу уместно было надеть лыжу, а на другую – ласт. В ночь кое-где прошли магистральные грейдеры. Отвалы грязных куч перегородили пути из дворов, и на заре автолюбители один за другим метались вдоль непролазных барьеров в поиске хоть каких-то выездов на центральную дорогу. Днем усилился мороз, превратив дряблые валуны в каменные буераки. А под вечер посыпал снег, словно сахарная пудра неумелого пекаря, скрывающая передержанные в печи пироги. Сережа Иванов, возвращаясь с работы, убедился, что штатный дворник с утра картины не изменил. Еще вчера живые проезды теперь были завалены. Сережа поднялся к себе на этаж, выдернул из стопки удочек и досок лопату, спрятанную на балконе. Полотно ее было хлипким, давшим горизонтальную трещину. Но другого инструмента под рукой не имелось. Сережа Иванов спустился вниз, закурил, и начал аккуратно долбить завал. Казалось, что справиться с кучей совершенно невозможно. Но чем толще рельс, тем настойчивее бензопила в руках дурака. Постепенно замерзший снег поддавался. «Эх, лопату бы штыковую, – думал Сергей, – куда бы быстрее я здесь все разгреб». Раньше подобные инициативы Иванова понуждали других постояльцев многоэтажки спускаться вниз на помощь. Так, в прошлые годы несколько мужиков не раз разгребали завалы. И не надо было вешать никаких объявлений у подъезда. Взял лопату. Стоишь, долбишь. А через полчаса уже целая банда вокруг. Ведь для себя же убираем. И мальчишки мелкие вокруг. Кто с совком, кто так – отцом полюбоваться. А в этом году – нет. Ни души. Только Сережа Иванов в одиночестве со своей «дырявой зубочисткой» воюет с грязной кучей. Совсем мы, наверное, обмельчали как народ. Уже и к самим себе пухлым местом развернулись. Ан, нет. И теперь сработало. Бежит Дима со второго этажа. С матерью проживает. На оптовом рынке автозапчастями торгует. Бежит, лопату тащит. На помощь бежит. Ах, дорогие, это не Дима бежит. Это нация спасена!

Кто считал статистов

В здании статистики был капризный «Отис». Мало того, что он требовал содержать на довольствии лифтера, так еще и частенько застревал между этажами. Особенно если кто-то из визитеров придерживал руками двери, когда они начинали закрываться. Вот и в этот раз Сережа Иванов по незнанию совершил такой косяк. Задержал двери руками, пытаясь войти, но понял, что в лифте места нет. Статисты как раз возвращались с обеда. Некоторые девочки держали в руках пакеты с пирожками. У других были боксы с салатами. Их было в лифте, как сигарет в пачке. Меж тем Сергей, сообразив, что войти некуда, сделал шаг назад и отпустил двери. Из закрывшегося пространства послышались возмущенные возгласы. Девочки застряли. Сережа Иванов вставил крепкие пальцы в щель между дверей и четко произнес:

– Дорогие, не переживайте! Я пешком дойду.

* * *

– Не задохнутся они там? – участливо спросил руководитель статистов, который успел увидеть финал истории, подходя к застрявшему лифту.

– Не знаю, – признался Сережа Иванов, собираясь подняться по лестнице. – Статистом больше, статистом меньше. Кто их, дружище, считал?

Бесполезный атеизм

Хороший друг Замир был человеком просвещенным и светским. Сам он считал себя главным атеистом региона. И никто с ним по этой части не спорил. Даже Сережа Иванов кивал головой: «Главный, так главный. Не веришь в бога – лично твое дело».

Но вот незадача. Не стало друга. И вот уже Сережа Иванов поспевает за похоронной процессией, которая с сеткой в руках почти бегом несет за катафалком тело Замира.

Стоя у могильной ямы, Сережа Иванов впервые в жизни видел особенности мусульманских похорон. Главного атеиста, обернутого белой простыней, уложили на вечный покой и прочитали молитвы.

Атеист, не атеист. Всегда найдутся люди больше тебя, которым плевать, что ты сам о себе думаешь. Они молча закопают тебя по уставу.

Главный принцип

Нашел как-то Сережа Иванов себе работу в провинции. Выделили областному специалисту помощницу по имени Евгения. Умненькую девушку. Только вечером нужно было пораньше с работы отпускать. К вечерней дойке. И все было замечательно, пока Сергей не полез в финансовые вопросы. Чтобы порядок навести. Но это не очень понравилось областному руководству. Специалисту предложили слиться по собственному желанию. Сережа Иванов не привык держаться за кресла и написал заявление. И вот Женя, провожая уволенного шефа, почти плача в дверях, изрекла: «Мы сохраним все, чему вы нас учили».

Сережа Иванов ее обнял и сказал без купюр: «Все, чему учил – полная хрень! Счастливой будь, Женечка!».

Рассказывают, что этот девиз, распечатанный на черно-белом принтере, долго висел потом в этой конторе. Но так ничего, по сути, и не изменил.

Памяти автора. Часть I

У одного писателя, ныне покойного, была крайне сложная судьба. Как-то Сережа Иванов привез старика хоронить другого автора. Очень крупного и авторитетного, но жившего при жизни на самой окраине города. Добрались, увидели из окна машины толпу у подъезда умершего. Сережа Иванов заглушил двигатель и пошел вытаскивать с заднего ряда почетного словолюба. Тот протянул вместо руки свои вещи. Сопя, сам стал выбираться из салона. Собрался Сережа Иванов вернуть автору поклажу, а в руках только одна перчатка с газетой. Он стал озираться вокруг, думая, что вторую где-то уронил.

– Второй не было, – сообщил старый писатель, поймав замешательство коллеги. – Я ее лет десять назад потерял. Так с одной и хожу. То правую грею, то левую. И ничего, привык.

Дорогие активисты

Вот есть такой особый тип особей – инициативные попрыгушки. Все по каким-то советам, семинарам, рабочим комитетам заседают. Бывает, Сережа Иванов что-то им пытается сказать, а они совершенно не слышат. Потому что у них в головах на натянутой, как струна, извилине черви исполняют «Во поле береза стояла». Нельзя сказать, что энтузиастки кому-то мешают. Они просто бесят.

Так вот, в аспекте сказанного новая акция, мальчики и девочки: «Всей России – чистые унитазы! Срочно получите тряпки в 666 кабинете!».

Мангал – это святое

Сережа Иванов пригласил как-то соседей на шашлык. А глава приглашенной семьи – Василий, надо объяснить, только что купил себе новый транспорт. С рук. С минимальным пробегом. Почти новую «ласточку». Привез семью, вперед хозяина занял автомобилем центральное место в огороде. И весь вечер детей своих шпынял, чтобы те, играя, к машине не подходили. Мало ли что. Вдруг испачкают да попортят. Мясо между делом пожарили, тетки новостями своими друг с другом поделились. Отужинали. Время домой собираться. Ссыпали золу из мангала, да понесли его еще теплым в багажник Сереже Иванову убирать. А мангал самодельный, видавший виды. Тащат мужики его вдоль лакированного борта машины Васи, тут Сергей и выдает:

– Вась, ты аккуратнее, мангал мой об эту ерунду не поцарапай.

Соседа аж от изумления вверх подбросило, пока весь огород в веселой истерике по земле катался.

Учителю поклон

Мишка стал самым мудрым учителем в жизни, когда не вышел на работу. Шеф спросил: «Где Майкл? Опять в запое? Мне плевать, что его нет. Делай сам!».

Сережа Иванов вышел из кабинета начальника с обескураженным видом. По традиции громко обматерил всех. Мысленно. Уселся за компьютер и открыл программу. «Странно, – подумал Сергей через время. – Оказывается, я все умею и без Мишки».

Опять никакашка

У Сережи Иванова, как и у большинства людей, был отец. И не просто отец, а существо, повернутое на рыбалке. Чуть лето, просто не слазил с сына: «Поедем, рыбы половим километров за сто – сто пятьдесят». Раз капнет, два капнет. На пятый раз разведет на полемику:

– Какая рыбалка, батянь? Один сальмонеллез вокруг.

– Поехали. Я тут снасть импортную взял, воблеров накупил. И место клёвое знаю. Заводи тарантас, не пожалеешь.

Спорить – споришь, а в конечном итоге прогибаешься, потому как возраст отца к сведению принимаешь. Выехали поздно. Пока ехали – стемнело. Уперлись в свете фар в камыш. И вроде река где-то рядом. Дышит свежестью. Кажется, рукой подать. Жабы переговариваются, карась хвостом бьет. А как добраться – загадка. Покружили по грунтовкам. Со всех сторон только трава в рост. Решили спать до утра.

Утром Сережа Иванов проснулся от журчанья воды. Смотрит, батя возле машины облегчается:

– Твою же мать, – произносит Сергей с брезгливой усмешкой.

– Так, – деловито сообщает батя, пряча орган. – Река, похоже, позади нас.

По свету берег был найден быстро. Отец облюбовал выбред, установил раскладной стул, разложил спиннинги. А Сережа Иванов нашел место невдалеке, где берег был пологим с широкой песчаной косой вдоль течения. Прошло что-то около часа, когда из зарослей раздался раздраженный возглас старшего:

– Одни никакашки, а не рыба! Поехали, сын, домой. В гробу я видел такую рыбалку.

Детская прямота

В подъезде у Сережи Иванова жили две забавные девчушки – Оля и Уля. Дочери приятеля, которого в юности вся округа звала Чижиком. Бог его знает, может фамилия у него была Чижиков. Но не про него речь.

Ольга и Ульяна росли запросто, без английских репетиторов, по дворовым песочницам. И забавные были обе, потому как настоящие, живые. Было им лет по десять, когда Сережа Иванов застал диалог у подъезда, пока искал по карманам ключи от домофона.

На скамейке сидела бабка, прячась от прямых лучей солнца в тени белой сирени. А девчонки копошились вокруг, не находя себе какой-либо забавы. И вот одна из них спрашивает, обращаясь к старухе:

– Бабушка, а бабушка, ты умрешь скоро?

Женщину будто по позвоночнику током шарахнуло, чуть бадик не выронила:

– Это почему, скоро-то?

– Ну ты же такая старая, – развела руками девочка.

Оля этот вопрос задала, или Уля. Так Сережа Иванов и не узнал никогда. Близняшки были просто одинаковые. А бабка, несмотря ни на что, пожила еще какое-то время.

Основы гигиены

Человека изменить почти невозможно. Но иногда и это случается.

Как-то однокурсник Сережи Иванова вышел из туалета и побрел к своей комнате по длинному коридору общежития, минуя дверь умывальника. А на полу сидело несколько девиц, потягивающих портвейн из горлышка общей бутылки. Одна из студенток звонко произнесла:

– Алёшенька, дорогой, а почему ты руки после нужника не помыл?

Много лет прошло с той поры, но у стареющего Алексея до сих пор горят уши, когда он натирает каждый палец после посещения известного места.

Кака-бабуляка

Баба Шура вовсе никакая не баба. И совсем не уместно называть ее Какой, потому что она председатель ключевой региональной Избы-Без-дельни. Только вот зовут ее так не потому, что она заставила Герасима утопить Муму. Кака-бабуляка она потому, что вышеупомянутое учреждение большую часть своего рабочего времени занято подготовкой открыток к праздникам и дням рождения для репок с того же огорода.

Этаж за этажом, квартал за кварталом конторы с кандидатами наук, доцентами, профессорско-преподавательским составом ежечасно куют прорыв страны в светлое завтра.

Тяжелая ноша

Любить утилитарно проще, чем ненавидеть. Потому что камни носить в душе, это значит свое брюхо о землю царапать. И чем больше ненависти внутри, тем тяжелее путь. Вот сидел как-то напротив шефа Сережа Иванов и выслушивал в свой адрес гадости. И только кивал в ответ, стараясь делать это уместно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.