Кирилл Назаренко, Дмитрий Goblin Пучков
Ледовый поход Балтийского флота. Кораблекрушение в море революции

Исследование проведено при поддержке РФФИ,

проект 19-09-00081 А «“Старое” русское морское офицерство после 1917 г.: Сплошное просопографическое исследование»

The reported study was funded by RFBR, project number 19-09-00081 A.

Рецензенты:

действительный член Академии военных наук, д. и. н. А. А. Зданович;

профессор кафедры истории Нового и Новейшего времени Санкт-Петербургского государственного университета, д. и. н. А. В. Смолин.

© ООО Издательство «Питер», 2020

© Серия «РАЗВЕДОПРОС», 2020

© Назаренко К. Б., 2020

© Дмитрий GOBLIN Пучков, предисловие, 2020

Предисловие

Наберите в интернет-поисковике «Адмирал Щастный», и вы увидите заголовки: «Первая жертва: расстрел в награду за подвиг. Почему Троцкий боялся капитана Щастного», «“Народный адмирал” Алексей Щастный: что сделал Ленин со спасителем Балтийского флота», «Слава и трагедия капитана Щастного». Если прочтете эти посты, то узнаете о засекреченных архивах, то ли о немецком, то ли об английском шпионе Троцком, который расстрелял героя-моряка и приказал похоронить его тело под полом своего кабинета… Даже претендующие на серьезность публикации полны нелепых скандальных подробностей.

Вашему вниманию предлагается книга, написанная на основании исторических источников, прежде всего, подлинного судебно-следственного дела, других архивных документов, как российских, так и британских, многочисленных газетных публикаций 1917–1918 гг., десятков воспоминаний современников. Все суждения профессора К. Б. Назаренко опираются на исторические источники.

К. Б. Назаренко удалось показать, что Алексей Михайлович Щастный не был наивным простачком, недалеким служакой, который стремился лишь к спасению кораблей флота, – он был одним из немногих морских офицеров, которые окунулись в волны политики сразу же после Февральской революции. В его судьбе переплелись интриги антисоветского подполья и британской разведки, борьба левых и правых эсеров, меньшевиков и большевиков, попытки матросских лидеров вроде П. Е. Дыбенко сыграть собственную роль. А. М. Щастный наблюдал, делал выводы и действовал. Он попытался «оседлать» матросскую стихию, направить ее в том направлении, которое считал верным – против большевиков, и потерпел крушение в политической борьбе.

Книга читается легко, даже самые сложные политические вопросы описаны ясным и простым языком.

Настоятельно рекомендую к прочтению.

Дмитрий Goblin Пучков

Введение

Символической фигурой в истории русского флота XX века стал Алексей Михайлович Щастный (1881–1918), капитан 1 ранга, которого иногда называют адмиралом. Из моряков, пустившихся в 1917–1918 гг. в плавание по бурным волнам революции, лишь Павел Ефимович Дыбенко (1889–1938) может сравниться с ним по значимости. Оба моряка на короткое по историческим меркам мгновение были вознесены на вершины политической жизни России, оба прикоснулись к штурвалу государственного корабля и оба были от него отброшены. Но если П. Е. Дыбенко прожил еще двадцать лет после того, как перестал быть важной политической фигурой, то жизнь А. М. Щастного оборвалась одновременно с его падением с политического Олимпа. Оба они попытались стать политическими лидерами, опираясь на флот, и обоих на этом пути ждал крах.

Вокруг памяти о П. Е. Дыбенко и А. М. Щастном борьба продолжается до сих пор. Если в советское время революционная деятельность П. Е. Дыбенко была на слуху, то в наши дни имя вожака революционных матросов в умах большинства наших сограждан стало частью петербургской топонимики – им названы станция метро, улица и супермаркет «Мега Дыбенко». Фамилия же Щастный, практически не звучавшая до перестройки, в последнее время стала довольно широко известна и упоминается обычно в контексте спасения Балтийского флота и произвола большевиков.

Смертный приговор А. М. Щастному сразу же после вынесения вызвал шквал газетных публикаций, но он очень быстро утих – история творилась с такой скоростью, что не оставалось времени для рефлексии.

Вокруг осуждения А. М. Щастного очень быстро возник ряд антибольшевистских мифов. Получили распространение цитаты, якобы из приговора по его делу, которые ничего общего с подлинным текстом не имеют. Например, известный собиратель слухов о красном терроре С. П. Мельгунов приводит такую «цитату»: «Щасный (так! – К. Н.), совершая геройский подвиг, тем самым создал себе популярность, намереваясь впоследствии использовать ее против советской власти. […] 22-го мая (в действительности июня. – К. Н.) Щасный был расстрелян “за спасение Балтийского флота”»[1]. С. П. Мельгунов повторил идею, высказанную неким Ю. Г. в сентябре 1919 г. По версии Ю. Г., цитата из приговора выглядела так: «Щастный совершил геройский поступок, который сделает его популярным. Эту популярность он использует потом против Советской власти»[2]. Этот же автор впервые опубликовал сведения о том, что «Троцкий пошел вслед за судьями в совещательную комнату»[3], которые потом тиражировались бесчисленное количество раз.

В книге «Гражданская война. Боевые действия на морях, речных и озерных системах», изданной в СССР в 1926 г., фамилия А. М. Щастного еще упоминалась[4]. Затем она исчезла со страниц исторических сочинений на тридцать лет. Лишь в середине 50-х гг. Н. С. Кровяков вновь упомянул его в своей истории Ледового похода, разумеется, в негативном ключе[5]. В 1937 г. фамилия А. М. Щастного мелькнула на страницах «Правды» в юбилейной статье, посвященной участию флота в Октябре, в которой ее автор, писатель В. В. Вишневский, заметил: «На глазах у моряков повсеместно творилась контрреволюция. В штабах флота орудовали изменники типа капитана Щастного»[6]. Накануне Октябрьской революции А. М. Щастный занимал скорее нейтральную позицию, но, очевидно, память о его процессе была еще достаточно яркой, и автор фактически сделал фамилию Щастный символом офицерской контрреволюции на флоте. В официальной истории Балтийского флота, изданной в 1978 г.[7], равно как и в официальном издании, посвященном боевому пути советского ВМФ[8], его имя не упоминалось ни разу. Зато в брошюре 1976 г., посвященной Ледовому походу, вновь повторяется тезис о том, что спасти флот удалось вопреки А. М. Щастному[9]. Поскольку нестыковки этой версии были вполне очевидны, она работала скорее на поддержание образа «адмирала» как невинной жертвы, а не убеждала в его контрреволюционности.

Среди работ, затрагивавших дело А. М. Щастного, особняком стоит художественно-документальный очерк о Викторе Эдуардовиче Кингисеппе (1888–1922), принадлежащий перу Д. М. Руднева и С. И. Цыбова[10]. Его вторая глава посвящена участию эстонского большевика в следствии над бывшим наморси. Авторы были знакомы с архивно-уголовным делом А. М. Щастного, с рядом источников, хранящихся в Российском государственном архиве Военно-морского флота (далее – РГАВМФ), и с воспоминаниями современников (в частности, А. В. Луначарского) – в тексте присутствуют прямые цитаты из них или пересказ их содержания. Д. М. Руднев и С. И. Цыбов оказались несвободны от господствовавшего в 30-80-е гг. XX в. взгляда на Льва Давыдовича Троцкого (1879–1940) как на провокатора и пораженца, но это не главное. На наш взгляд, им удалось достаточно убедительно изложить версию, согласно которой А. М. Щастный, сыграв положительную роль в Ледовом походе, затем оказался одной из центральных фигур антисоветского заговора. К сожалению, их работа осталась совершенно не замеченной в историографии, поскольку была лишена научно-справочного аппарата и формально не являлась научной, хотя научной логики в ней было значительно больше, чем в иных псевдонаучных штудиях.

О А. М. Щастном продолжала помнить эмиграция. В апреле 1929 г. в газете «Шанхайская заря» увидела свет статья С. Творогина, в которой в мелодраматических тонах описывалось столкновение на суде А. М. Щастного с Л. Д. Троцким: «Щастный смертельно побледнел, но ни один мускул не дрогнул на его красивом мужественном лице»[11]. 21 июня 1930 г. в парижской газете «Последние новости»[12]

О А. М. Щастном была напечатана статья капитана 2 ранга Александра Петровича Лукина (1883–1946). В полемику с ним вступил С. И. Варшавский в газете «Возрождение»[13]. Причиной спора двух изданий стала интерпретация юридических нюансов вынесения смертного приговора, причем С. И. Варшавский уличал А. П. Лукина в незнании фактов и в преуменьшении «кровожадной» сущности «большевистского режима». В 1933 г. в Бразилии вышла статья С. Голубинцева, также посвященная А. М. Щастному[14].

Тот же А. П. Лукин запустил в оборот кафкианскую историю о расстреле А. М. Щастного китайцами и о захоронении его тела под паркетом одной из комнат здания Реввоенсовета (бывшее Александровское военное училище).

По сообщению А. П. Лукина, его сведения основаны на беседе с другим бывшим морским офицером, который слышал это от некоего Андреевского, командовавшего расстрелом. Пьяный Андреевский якобы рассказал эту историю информатору А. П. Лукина вскоре после казни А. М. Щастного[15]. Эта история получила второе дыхание в постперестроечное время. Ее с удовольствием пересказывают Б. Камов[16] и Н. А. Черкашин[17]. К сожалению, эту басню повторил и Е. Н. Шошков, наиболее серьезный биограф А. М. Щастного[18]. Он же «обратился к министру обороны Павлу Грачеву с просьбой отдать приказ об эксгумации останков Щастного с тем, чтобы он мог быть захоронен с воинскими почестями по христианскому обряду», а в 1997 г. даже были предприняты какие-то усилия в этом направлении[19].

Среди эмигрантов наиболее взвешенные суждения об А. М. Щастном высказал лейтенант Дмитрий Николаевич Федотов (Уайт) (1889–1950), посвятивший ему несколько страниц в своей работе «Рост Красной Армии»[20].

Он подтверждал (по собственным воспоминаниям) его антисоветские настроения и ставил А. М. Щастного в один ряд с лидером мятежа Минной дивизии мичманом Георгием Николаевичем Лисаневичем (1894–1938), а также с офицерами, занимавшими ответственные должности в Красной армии и перешедшими на сторону белых, – контр-адмиралом Николаем Эммануиловичем Викорстом (1873–1944), полковником Борисом Петровичем Богословским (1883–1920) и подполковником Генерального штаба Федором Евдокимовичем Махиным (1882–1945)[21]. Заметим, что Д. Н. Федотов смог подобрать удивительно характерный ряд персонажей, обстоятельства политического выбора которых в 1918 г. иллюстрировали разные политические течения среди русского офицерства.

С перестройкой ситуация в нашей стране резко изменилась. В 1990 г. по инициативе помощника начальника Управления военных трибуналов Министерства обороны полковника юстиции В. Е. Звягинцева был поставлен вопрос о возможности пересмотра «дела Щастного». В 1995 г. А. М. Щастный был официально реабилитирован. В. Е. Звягинцев, инициатор реабилитации, посвятил А. М. Щастному один из очерков книги с говорящим названием «Трибунал для флагманов» и написал большое предисловие к материалам его следственного дела[22].

В современной литературе в отношении А. М. Щастного господствует панегирический тон, самого его представляют невинной жертвой[23], а связанные с ним мифы процветают.

Согласно одному из вариантов мифа, А. М. Щастный был близок к разоблачению большевиков как германских агентов, собирающихся уничтожить Балтийский флот в угоду немцам, за что и был казнен[24]. Согласно другой версии, А. М. Щастный был расстрелян в связи с происками англичан, а большевики выступают уже как агенты Великобритании[25].

В наши дни эпизоды из жизни А. М. Щастного продолжают выдумывать и тиражировать. Вот пример свежего творчества такого рода: «Рассказывают, что однажды в разговоре с Г. Зиновьевым Щастный сказал: “А знаете, меня флот избрал диктатором Петрограда”. Трусливый Григорий изменился в лице: “Ну и что же?” – “Я, конечно, отказался”, – спокойно ответил Щастный. Перепуганный Зиновьев тут же направил шифровку в Москву»[26].

Разумеется, автор не удосужился указать, кто «рассказывает» такие увлекательные истории. Попробуйте представить, что сегодня губернатор Санкт-Петербурга услышал бы подобные слова от командующего Балтийским флотом. Какова была бы его реакция?

Материалы следственного дела А. М. Щастного, хранящиеся в Архиве ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области[27], были опубликованы частично Е. Н. Шошковым в приложениях к его работе о А. М. Щастном[28] и почти полностью в 2013 г.[29] У нас сложилось впечатление, что публикаторы 2013 г. пользовались выписками Е. Н. Шошкова, поскольку в обоих случаях встречаются аналогичные ошибки и пропуски текста.

К сожалению, публикаторы сделали свою работу не только непрофессионально, но и попросту неаккуратно. Так, в своем сборнике они расположили документы не в том порядке, в котором они хранятся в деле, с пропусками и опечатками. Некоторые из них опубликованы дважды, другие по неясным причинам опущены. Например, публикаторы решили, что в деле подшиты копии «документов Сиссона», изъятых у А. М. Щастного[30], тогда как на это ничто не указывает. Если в деле копии, то где хранятся подлинники вещественных доказательств по уголовному делу? Где им быть, как не в этом деле? Если бы в дело были подшиты копии, то на них обязательно имелась бы заверяющая надпись того сотрудника, который копировал документы. В действительности в деле подшиты именно те документы, которые были изъяты у А. М. Щастного, но сами они являются копиями фальсифицированного «оригинала». В публикации отсутствует элементарное археографическое описание публикуемых документов. Зато книга издана на прекрасной мелованной бумаге в красивом переплете.

В последние тридцать лет появилось большое количество опубликованных и неопубликованных исследовательских работ об А. М. Щастном. Характерно, что большинство авторов – военные моряки либо военные юристы. Профессиональных историков эта тема практически не заинтересовала.

Среди неопубликованных работ – монография капитана 1 ранга А. К. Буля (1926–1999), хранящаяся в РГА ВМФ[31]. Из опубликованных назовем монографию капитана 1 ранга Е. Н. Шошкова[32], коллективную работу двух полковников юстиции – В. Е. Звягинцева и А. В. Сапсая[33], главу монографин В. Е. Звягинцева[34], его же обширное предисловие к публикации дела А. М. Щастного[35]. Все эти тексты объединяет апологетика А. М. Щастного, представляемого рыцарем без страха и упрека, и довольно поверхностное (если не сказать резче) представление о политической борьбе в 1917–1918 гг.

На наш взгляд, наиболее научной из перечисленных работ является труд Е. Н. Шошкова, вероятно, в связи с тем, что научным редактором здесь выступал уважаемый военно-морской историк капитан 1 ранга В. Ю. Грибовский. Е. Н. Шошков собрал много материалов, просмотрел практически все источники, хранящиеся в РГА ВМФ, изучил историческую литературу, но, к сожалению, не поставил «дело Щастного» в контекст бурных событий весны-лета 1918 г. Кроме того, у профессионального историка вызывает удивление странная композиция работы Е. Н. Шошкова, когда сначала следует нечто вроде хронологического перечня событий, в котором даны сноски на обширные биографические справки и выписки из документов, отнесенные в конец работы. При этом научно-справочный аппарат организован так, что местами представляет собой головоломку.

В текстах В. Е. Звягинцева полностью отсутствует научно-справочный аппарат, при этом они наполнены фантастическими измышлениями: в частности, автор верит в подлинность «документов Сиссона» и считает их весомым доказательством наличия «немецко-большевистского заговора».

Известный исследователь деятельности Л. Д. Троцкого Н. А. Васецкий также коснулся биографии А. М. Щастного[36]. К сожалению, перестроечная атмосфера, связанная со сменой исторических ориентиров, не способствовала обстоятельному научному исследованию, и историк голословно заявил о том, что документы, изъятые у А. М. Щастного («документы Сиссона»), якобы исходящие от германской разведки, созданы сподвижниками Л. Д. Троцкого. «Состряпанная в окружении Троцкого ради удовлетворения его начальственных амбиций фальшивка» сыграла, по мнению Н. А. Васецкого, ключевую роль в обвинении А. М. Щастного. В общем, Н. А. Васецкий рассматривал дело Щастного как типовое: «Налицо в нем были все составные компоненты беззакония, примененные затем приспешниками Сталина. Это: 1) безосновательные обвинения в антисоветской деятельности; 2) вменение в вину составления политических манифестов; 3) подложные документы, уличающие подсудимых в связях с иностранными разведками; 4) отсутствие всякой гласности в судопроизводстве и обеспечении возможности для реальной защиты; 5) приговор к расстрелу и его немедленное приведение в исполнение»[37]. Все было бы хорошо, но только первые три вывода Н. А. Васецкого ложны полностью, четвертый – частично, и лишь пятый подтверждается фактами. Заметим также, что в монографии о Л. Д. Троцком, написанной Н. А. Васецким с симпатией к своему герою, историк вовсе опускает сюжет с судом над А. М. Щастным[38].

В наиболее спокойном тоне выдержана статья о А. М. Щастном известного американского историка А. Рабиновича, но и он отдает в ней дань расхожим представлениям о надуманности обвинений в его адрес[39].

Квинтэссенция апологетики А. М. Щастного выглядит примерно так: «Балтийский флот был спасен. Только герой Ледового похода Александр (так! – К. Н.) Михайлович Щастный, по ложному обвинению в невыполнении по сути дела преступного приказа бывшего в то время наркомом по военным и морским делам Л. Троцкого о подготовке кораблей к уничтожению в связи с создавшимися условиями на театре, был расстрелян. Так Родина отблагодарила человека, спасшего для Отечества 236 кораблей!»[40] Здесь свалены в одну кучу и ошибка в имени героя, и желание «повесить всех собак» на Л. Д. Троцкого, и большой пафос.

В современной историографии дела А. М. Щастного следует особо выделить статью историка отечественных спецслужб А. А. Здановича[41]. Приведя множество уникальных сведений, почерпнутых из архивных дел ФСБ, он высказывает предположение, что Л. Д. Троцкий оказался под сильным влиянием британского военно-морского атташе и главы шпионской сети капитана 1 ранга Фрэнсиса Ньютона Аллана Кроми (1882–1918). Последний подталкивал наркома к уничтожению Балтийского флота, тогда как А. М. Щастный сопротивлялся такому сценарию. «Можно утверждать, что британский резидент… спровоцировал уголовное преследование командующего Балтийским флотом, закончившееся расстрелом последнего»[42], – пишет А. А. Зданович. На наш взгляд, Л. Д. Троцкий был слишком крупной и самостоятельной политической фигурой, чтобы его можно было записать в чьи-то марионетки.

А. В. Шубин дал взвешенную оценку «дела А. М. Щастного», хотя, на наш взгляд, недооценил степень его вовлеченности в антисоветские конспирации[43].

Мы касались отдельных аспектов дела А. М. Щастного, прежде всего, роли и места в нем «документов Сиссона»[44], а также пытались дать краткий очерк его политической деятельности[45].

В России баталии вокруг имени А. М. Щастного в основном отшумели. Однако на Украине он остается политически актуальной фигурой. Так, улица Театральная в Житомире, на которой он родился, в 1992 г. была названа улицей Адмирала Щастного. В 2010 г. на доме его отца была установлена мемориальная доска, сохранившаяся поныне. Националисты пытались сорвать открытие мемориальной доски, заявляя, что «чествование адмирала российского имперского флота, независимо от места его рождения, является чествованием палачей украинского народа и унижением национального достоинства»[46]. Не разобравшись, они сочли «Щастного “красным” врагом и палачом, причастным к уничтожению тысяч граждан УHP»[47]. Один из инициаторов установки доски краевед Г. Мокрицкий даже был вынужден заявить, что «Щастный не просто адмирал российского флота. Не его позор, что он там служил (выделено нами. – К. Н.). Щастный – украинец по происхождению, потому что корни его рода происходят от казацкой старшины. Его предки жили и работали на Украине»[48].

Поразительно, но в наши дни на Украине А. М. Щастный считается «красным адмиралом»[49], поэтому в мае 2016 г. улицу Адмирала Щастного переименовали в улицу Дмитрия Донцова[50]. Дмитрий Иванович Донцов (1883–1973) – теоретик украинского национализма, социал-дарвинист. Именно его взгляды легли в основу идеологии Организации украинских националистов. Фигура Д. И. Донцова может считаться настоящим антиподом А. М. Щастному – Д. И. Донцов начинал как украинский социал-демократ, во время Первой мировой войны жил в Германии и отстаивал идею прогерманской Украины, во время Гражданской войны был дипломатическим представителем петлюровского правительства в Швейцарии. За профашистскую деятельность во время Великой Отечественной войны СССР пытался, но не смог добиться его выдачи у США. Д. И. Донцов умер и похоронен в Канаде.

Надо заметить, что А. М. Щастный не был абсолютно уникальной, стоящей особняком фигурой. Своеобразными «двойниками» Щастного в русском флоте можно считать контр-адмиралов Василия Михайловича Альтфатера (1883–1919) и Михаила Павловича Саблина (1869–1920). Все трое – выходцы из одной социальной группы, имевшие одинаковое образование, участники Русско-японской и Первой мировой войн, сделавшие очень похожую карьеру, но избравшие разные пути во время революции.

Во время брестских переговоров В. М. Альтфатер твердо стал на сторону Советской власти, решив для себя, что она борется за процветание и величие России. В этой связи чрезвычайно интересно суждение фактического главы германской делегации в Бресте генерала М. Гофмана: «Много пищи для размышлений я получал во время моих разговоров с адмиралом Альтфатером. Я долго беседовал с ним о былой мощи императорской русской армии и спрашивал его, как это могло случиться, чтобы революция совершенно разложила эту прежде грозную рать. “Большевистская пропаганда, – ответил мне Альтафтер, – оказала совершенно необычайное влияние на массы. Я уже вам много рассказывал об этом и, в частности, жаловался, что при защите Эзеля армия расползлась у меня под руками. Точно так же обстояли дела на всех фронтах. Я заранее вам предсказываю, что то же самое случится и с германской армией”. Я высмеял этого несчастного адмирала…»[51]. В. М. Альтфатер совершенно верно предсказал будущее. В ноябре 1918 г. М. Гофману и другим немецким генералам стало не до смеха.

Кстати, именно из примечания к этому месту мемуаров М. Гофмана пошла гулять цитата из письма В. М. Альтфатера к А. А. Иоффе, написанного во время брестских переговоров: «Я служил до сих пор только потому, что считал необходимым быть полезным России там, где могу, и так, как могу. Но я не знал вас и не верил вам. Я и теперь еще многого не понимаю в вашей политике, но я убедился… что вы любите Россию больше многих из наших. И теперь я пришел сказать вам, что я ваш»[52]. Откуда позаимствовал ее автор предисловия к мемуарам М. Гофмана комкор Роберт Петрович Эйдеман (1895–1937), остается только гадать.

В. М. Альтфатер умер от болезни сердца весной 1919 г. и стал первым советским адмиралом, которому был сооружен надгробный памятник за государственный счет.

В наши дни значительно возросла роль «любителей», не принадлежащих к академическому сообществу историков, но иногда вносящих весомый вклад в исследование тех или иных проблем. В связи с делом А. М. Щастного можно указать на блог автора, скрывшегося под псевдонимом «Комендант Чевенгурского уезда», обладающего весьма здравым и взвешенным взглядом на проблему. Он обращает внимание на важную параллель не только в истории флота, но и в биографии А. М. Щастного и М. П. Саблина: «В апреле 1918 г. Черноморский флот стоял в Севастополе и разлагался. Тоже подходили немцы. Командующий флотом адмирал М. Саблин сначала сделал жалкую попытку “спасти флот”, подняв на нем украинские (!) флаги – что, по его мнению, не позволило бы взять флот немцам, ведь Украина – дружественная им держава. Но оказалось, что немцам плевать на софистику, и тогда Саблин под негодующие крики украинских властей вывел флот в Новороссийск. Немцы потребовали отдать им флот, и тогда Ленин, не имея возможности маневрировать, прислал два приказа. Один официальный – флот отдать. Второй секретный – флот затопить. Однако Саблину флот топить не хотелось, и он начал играть на этих противоречиях, а заодно и обратился к матросам. В итоге остатки флота погрязли в непрекращающихся митингах, суть которых была в одном – топить или не топить? Дело осложняло независимое положение Кубано-Черноморской Советской республики, которая позарилась на флот и тоже топить его не хотела…»[53] В итоге М. П. Саблин оказался в белом движении на Юге России, умер от рака и был торжественно похоронен во Владимирском соборе Севастополя.

«Двойники» А. М. Щастного возникали не только в русском флоте. Британский капитан 1 ранга Ф. Кроми прожил жизнь, очень похожую на биографию нашего главного героя. Боевой моряк, не помышлявший о политической деятельности, Ф. Кроми в 1918 г. был втянут в опаснейшие политические интриги и пал их жертвой, причем вокруг смерти Ф. Кроми «накручено» ничуть не меньше мифов, чем вокруг смерти А. М. Щастного. К тому же А. М. Щастный и Ф. Кроми, несомненно, были лично знакомы, не говоря уже о том, что они происходили из схожей социальной среды, были почти ровесниками и погибли почти одновременно.

На историческую авансцену А. М. Щастного вывела революционная буря 1917 г. С сентября 1917 г., когда он впервые заявил о себе как о политическом деятеле, до расстрела в июне 1918 г. не прошло и года, но именно этот отрезок биографии нашего героя достоин пристального внимания.

Источниками данного исследования прежде всего являются делопроизводственные и судебно-следственные документы, имеющиеся в Российском государственном архиве Военно-морского флота и Архиве Управления ФСБ России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

Чрезвычайно важным источником являются воспоминания. Среди них можно выделить очень точные в деталях мемуары старшего лейтенанта царского флота и советского контр-адмирала Владимира Александровича Белли (1887–1981)[54]. Он был непосредственным подчиненным А. М. Щастного по штабу флота в 1917–1918 гг., хотя и не входил в «кружок Ренгартена-Черкасского».

Сохранились воспоминания лейтенанта «старого» флота и инженер-капитана 1 ранга советского ВМФ Андрея Павловича Белоброва (1894–1981), написанные уже в 70-е гг.[55], когда у него за плечами были длительная служба в советском ВМФ, а также награждение двумя орденами Красного Знамени и орденом Отечественной войны 1-й степени. Несмотря на это, воспоминания носят выраженный антисоветский характер и явный отпечаток записей по горячим следам, сохранившимся с 1917–1918 гг. Вот несколько характерных цитат: «День Октябрьской революции… прошел у нас совершенно обычно… Никаких перемен у нас не произошло… Арест Временного правительства и переход государственной власти в руки большевиков большого впечатления на команды не произвели… Никакого подъема не произошло в настроении команд»[56]. «Существовал в это время какой-то Центробалт… Деятельность этого комитета до нас не доходила. Кто состоял в этом комитете и кто их выбирал туда, мы на [миноносце] “Гайдамаке” не знали и также не знали, что они там делают… Они писали протоколы, но постановления их до кораблей не доходили… Команды кораблей… политикой особенно не интересовались… Те, кто переживал события, ринулись в отпуск, чтобы участвовать в дележе земли»[57]. «Все и вся было попрано, чтобы во что бы то ни стало удержаться у власти, потому что секрет счастья человечества был известен одному Ленину. Он сам был в этом убежден. Однако я лично в этом не совсем уверен»[58]. «18 января 1919 г. все театры были закрыты на 2 дня в знак траура по Карлу Либкнехту и Розе Люксембург, которые были накануне убиты в Германии. Поразительное нахальство по отношению к русским, для которых их деятельность никакого значения не имела!»[59]Эти воспоминания ценны тем, что ярко отражают представления офицеров флота того времени.

Старший лейтенант дореволюционного флота и известный специалист в области морской артиллерии в советское время Георгий Николаевич Четверухин (1887–1942)[60] также лично знал А. М. Щастного и зафиксировал в своих записках важные разговоры с сослуживцами о событиях 1918 г.

Чрезвычайно ценную информацию несут дневник влиятельного офицера штаба Балтийского флота капитана 1 ранга Ивана Ивановича Ренгартена (1883–1920), а также переписка контр-адмиралов Александра Владимировича Развозова (1879–1920), князя Михаила Борисовича Черкасского (1882–1919) и Георгия (Юрия) Карловича Старка (1878–1950).

Важным и сравнительно мало используемым историческим источником о событиях 1918 г. являются газеты. В мае-июне в Советской России еще выходили газеты широкого политического спектра. Официальным органом ВЦИК были «Известия», официальными газетами РКП(б) являлись «Правда» и «Петроградская правда». Взгляды меньшевиков, «советской оппозиции», представляла «Новая жизнь», в которой впервые были опубликованы «Несвоевременные мысли» ее главного редактора М. Горького. Название газеты «Анархия» говорило само за себя. Продолжали выходить откровенно антисоветские газеты. Интересы торгово-промышленных кругов выражала «Заря России» (до весны 1918 г. – «Утро России»), орган Партии прогрессистов, издававшаяся Павлом Павловичем Рябушинским (1871–1924). К октябристам была близка петроградская газета «Вечернее слово». В частности, заметка об убийстве Моисея Марковича Володарского (1891–1918) называлась «Демагог»[61]. Были и газеты, лишенные определенного политического лица, такие как «Петроградское эхо». Отметим, что если «Правда» пренебрегала репортажем, уделяя основное внимание политическим вопросам, то такие газеты, как «Новая жизнь» или «Петроградское эхо», подробно описывали повседневные события. Опираясь на эти и другие источники, мы впервые ставим задачу научного изучения политической биографии А. М. Щастного.

Даты до 1(14) февраля 1918 г. даются по старому стилю, после этой даты – по новому. Термины «начальник морских сил Балтийского моря» (наморси) и командующий Балтийским флотом (комфлот) в делопроизводстве 1918 г. использовались как синонимы. Термин «корабль» применялся к боевым кораблям 1–2 ранга, тогда как вообще все боевые корабли именовались «судами».

Глава 1
Жизнь до политики

Отец А. М. Щастного – Михаил Михайлович (1846–1918) – происходил из казацкой старшины, которая была записана в дворянство при Екатерине II. Он родился в Житомире, окончил гимназию и Михайловское артиллерийское училище в Петербурге. Принимал участие в русско-турецкой войне 1877–1878 гг., осаждал Плевну, был награжден орденами Св. Станислава 2-й степени с мечами и Св. Анны 2-й степени с мечами[62]. Занимал ряд должностей в Киевском военном округе: правителя дел Киевского окружного артиллерийского управления, начальника Киевского окружного артиллерийского склада, помощника начальника артиллерии Киевского военного округа. С 1908 г. в отставке в чине генерал-лейтенанта. Семья жила в родовой усадьбе в Житомире, которая принадлежала еще деду М. М. Щастного[63], где он и родился. Там же родились и его дети.

Щастные принадлежали к гербу «Трубы», что было подтверждено решением Волынского дворянского депутатского собрания[64]. Следует пояснить, что в Речи Посполитой в позднем Средневековье сложилась традиция, когда несколько десятков (а иногда и сотен) дворянских семей пользовались одним гербом. Самих гербов было не так много, и каждый из них имеет собственное название. Герб «Трубы» представлял собой три охотничьих рога, расположенных в виде крюкового креста.

Для своей семьи М. М. Щастный построил каменный одноэтажный дом, а в 90-х гг. XIX в. – двухэтажный с цокольным этажом на 14 осей, сохранившийся до наших дней (современный адрес: Житомир, ул. Д. Донцова, д. 20) и считающийся памятником архитектуры[65]. В достройке этого дома отцу помогал деньгами старший сын Алексей – он передал на это 15 тыс. руб. в 1911 г., а отец подарил сыну примерно четвертую часть усадьбы в 500 кв. саж. (2268 м²)[66].

В апреле 1879 г. М. М. Щастный женился на Александре Константиновне (1851 – после 1918), дочери генерал-майора Константина Николаевича Дубленко. В этом браке родились сыновья Алексей (4 октября 1881 – 22 июня 1918), Александр (5 ноября 1883 – после июня 1918), Николай (17 ноября 1888 – до октября 1915), Георгий (8 мая 1896 – после августа 1915) и дочери: Анна (1880–1941), Мария (? – до октября 1915) и Екатерина (? – после июня 1918). Е. Н. Шошков, который глубже других исследователей разобрался в генеалогии А. М. Щастного, считал, что у него не было сестер. Его ввела в заблуждение выписка из послужного списка М. М. Щастного, копию с которой ему предоставили работники Житомирского государственного областного архива[67]. В этой выписке действительно есть сведения лишь о трех старших сыновьях М. М. Щастного. Но следует иметь в виду, что выписка сделана по сокращенному формуляру и небрежно – так, например, в ней указано, что за М. М. Щастным не числится никакой родовой или благоприобретенной недвижимости, хотя он точно был владельцем усадьбы в Житомире.

Михаил Михайлович Щастный умер 5 мая 1918 г. от разрыва сердца и похоронен 7 мая на Вильском (Русском) кладбище в Житомире.

Брат А. М. Щастного Георгий во время Первой мировой войны поступил вольноопределяющимся в 232-й Радомысльский пехотный полк 58-й пехотной дивизии. Второочередной Радомысльский полк развертывался на основе 20-го Галицкого пехотного полка 5-й пехотной дивизии, квартировавшего в Житомире (хутор Врангелевка, ныне микрорайон Богуния)[68]. Вполне понятно, что Г. М. Щастный поступил в один из ближайших к дому полков вскоре после объявления войны. Он был произведен в ефрейторы, попал в немецкий плен в августе 1915 г. в крепости Новогеоргиевск, содержался в лагере в городе Лимбург-ан-дер-Лан (ныне земля Гессен, Германия)[69]. Дальнейшая его судьба неизвестна.

Другой брат, Николай, учился в 1902–1903 гг. в 4-м классе Полтавского кадетского корпуса[70]. Других сведений о нем у нас нет.

В семье А. М. Щастного кипели нешуточные страсти. Сестра Анна обладала данными оперной певицы, но по совету брата отправилась учиться в Монпелье (Франция) на медицинский факультет[71]. Вероятнее всего, этим братом был Алексей. Напомним, что до открытия в 1897 г. Женского медицинского института в Петербурге женщинам в России высшее медицинское образование было недоступно. Анна училась на врача, но посещала и занятия пением. Там она встретила студента Московской консерватории Илью Александровича Сада (1875–1912), женой которого стала в 1903 г. Сад был евреем, к тому же состоял под надзором полиции за революционную деятельность, поэтому семья Щастных отвергла дочь и порвала с ней связь. Согласно семейной легенде, М. М. Щастный написал Анне: «Я не для того прожил такую долгую жизнь, чтобы отдать любимую дочку еврею, да еще, как говорят, по матери с цыганскими кровями»[72].

На суде над А. М. Щастным присутствовала его сестра. Газета «Вечернее слово» писала, что после оглашения приговора «в рядах для публики раздается женский истерический крик. Это сестра Щастного. Сам Щастный совершенно спокоен. Спокойно обернувшись, он говорит сестре, указывая на дверь: “Выйди, там мы с тобой поговорим”»[73]. Скорее всего, это была Анна. Тем не менее А. М. Щастный не упомянул ее в своем последнем завещании.

А. М. Сац выступала как камерная певица и умерла в Москве[74]. Ее старшая дочь Наталья Ильинична Сац (1903–1993) стала первой в мире женщиной – оперным режиссером, Героем Социалистического Труда, основательницей московского Детского театра (ныне Российский академический Молодёжный театр), автором мемуаров[75]. Младшая дочь – Нина Ильинична Сац (1904–1924), поэтесса[76], была убита при невыясненных обстоятельствах в Евпатории. Возможно, она являлась подругой известного авантюриста Я. Г. Блюмкина, исполнителя убийства германского посла в Москве графа В. фон Мирбаха, позднее сотрудника ВЧК-ОГПУ, расстрелянного за связь с Л. Д. Троцким.

О других братьях и сестрах А. М. Щастного у нас сведений нет.

В 1892 г. Алексея Щастного отдали во Владимирский Киевский кадетский корпус, где он проучился четыре года. В сентябре 1896 г. он поступил в средний общий класс Морского кадетского корпуса (далее МК)[77]. Одноклассники Щастного уже проучились в корпусе один год. Зачисление в один из старших классов МК было редким, но не исключительным случаем – таким образом восполняли убыль отчисленных по разным причинам воспитанников. По существовавшим тогда правилам, абсолютное преимущество при поступлении в МК имели дети строевых флотских офицеров. Поскольку предки Щастного во флоте не служили, он был принят благодаря отличным успехам в учебе в Киевском корпусе и хорошо сданным экзаменам (средний балл 10,9 из 12).

В мае-августе 1897 г. А. М. Щастный совершил свое первое плавание на учебном судне «Моряк». Затем он плавал на крейсере «Князь Пожарский» (в 1898 и 1899 гг.), на крейсере «Вестник» и учебном судне «Верный» (в 1900 г.).

6 мая 1901 г. А. М. Щастный был произведен в мичманы, будучи вторым по успеваемости в своем выпуске (из 107 человек) с награждением премией адмирала Рикорда в 300 рублей. Этот выпуск был юбилейным, поскольку МК отсчитывал свою историю от момента основания Навигацкой школы в 1701 г. Поэтому обучавшиеся в 1901 г. в трех старших классах МК, а также все служившие в нем офицеры и чиновники получили нагрудный знак в память о 200-летии корпуса, тогда как нагрудный знак для обычных выпусков был введен лишь в 1910 г. Право на этот знак задним числом получили все выпускники прежних лет.

Молодой офицер был зачислен в 5-й флотский его императорского высочества генерал-адмирала (великого князя Алексея Александровича (1850–1908). – К. Н.) экипаж. В мае-августе 1901 г. А. М. Щастный совершил плавание на канонерской лодке «Бурун» Балтийского флота, а затем был переведен на крейсер «Пластун» (август-ноябрь 1901 г.). 8 октября того же года состоялся перевод А. М. Щастного в 1-й флотский генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича экипаж. С апреля по октябрь 1902 г. Щастный плавал на том же крейсере. «Бурун» и «Пластун» занимались гидрографической съемкой.

Все это были суда, по выражению того времени, «не имевшие боевого значения», зато несшие полное парусное вооружение. «Моряк» – учебное судно специальной постройки для нужд Морского корпуса, спущенное на воду в 1891 г. «Князь Пожарский» – первоначально броненосный фрегат, позднее переклассифицированный в крейсер, был введен в строй в 1869 г. С начала 90-х гг. XIX в. использовался как учебное судно. «Бурун» – деревянно-металлическая канонерская лодка постройки 1880 г., во время службы на ней А. М. Щастного была вооружена 107-мм орудиями. «Пластун» и «Вестник» – клипера (позднее крейсера) постройки 1879–1881 гг. с нескольким 152-мм орудиями.

Несомненно, эти плавания, продолжавшиеся в общей сложности 727 дней, могли дать А. М. Щастному морской опыт, но не представление о современных боевых кораблях. Нельзя не отметить ошибочную кадровую политику руководства русского флота кануна Русско-японской войны. Оно исходило из того, что каждый флотский офицер должен быть универсальным специалистом, способным нести службу на любом корабле. Поэтому офицерский состав «перемешивали», часто переводя с корабля на корабль, а место службы не зависело от качеств офицера. Так, один из лучших в своем выпуске А. М. Щастный первые три года службы провел на устаревших или второстепенных кораблях. Осмелимся предположить, что гораздо больше пользы принесли бы отбор лучших офицеров на наиболее современные корабли и «закрепление» офицеров за своими судами, что позволило бы им хорошо изучить механизмы и личный состав. Движение в этом направлении началось только после Русско-японской войны.

Напомним, что до окончания Русско-японской войны в русском флоте как матросы, так и офицеры числились во флотских экипажах, которые были береговыми частями, а на время плавания они откомандировывались на корабли. Обычно команда одного корабля комплектовалась моряками одного экипажа, при этом каждый экипаж комплектовал одно судно 1–2 ранга и несколько мелких судов. К началу XX в. это была устаревшая система, которая заставляла смотреть на корабельную службу как на некое исключение, а на береговую – как на нормальное состояние матроса или офицера. Принадлежность к экипажу обозначалась его номером или вензелем шефа на погонах (как у матросов, так и у офицеров), а к кораблю – надписью на ленточке матросской бескозырки.

Молодой офицер впервые оказался в составе команды современного корабля лишь в январе 1903 г., когда он получил назначение на эскадренный броненосец «Севастополь». Этот корабль строился в Петербурге с 1892 по 1898 г., затем долго проходил испытания, так что официально вступил в строй лишь летом 1900 г. Броненосец был однотипным с «Полтавой» и «Петропавловском», но его машины отличались низким качеством, поэтому он не мог развить скорость, равную своим «систершипам», к тому же машины все время приходилось ремонтировать. И все же «Севастополь» по сравнению с прежними кораблями, на которых служил Щастный, представлял реальную боевую силу. Он нес классический для броненосца того времени набор из четырех 305-мм орудий в двух башнях, двенадцати 152-мм орудий в четырех башнях и двух казематах, двенадцати 47-мм и двадцати восьми 37-мм пушек, установленных открыто на палубе, и шести торпедных аппаратов. Молодому офицеру довелось прослужить на броненосце всего 3 месяца (январь-апрель 1903 г.)[78], после чего он получил перевод на канонерскую лодку «Манджур», на которой служил до начала апреля 1904 г.

«Манджур» был построен в Дании и введен в строй в 1887 г., имел водоизмещение 1,4 тыс. т, скорость 14 узлов и довольно мощное вооружение – две 203-мм, одну 152-мм и четыре 107-мм пушки, шесть мелких противоминных орудий и один торпедный аппарат. Лодка не несла брони. Подобные суда предназначались для обстрела берега и вспомогательной службы при флоте. «Манджур» охранял морские промыслы от браконьеров. С этой деятельностью связана фотография А. М. Щастного и его товарищей в костюмах коренных народов Дальнего Востока.

В начале Русско-японской войны лодка оказалась в Шанхае. Поскольку переход из Шанхая в Порт-Артур или Владивосток посчитали слишком опасным для тихоходного одиночного корабля, лодка осталась в китайском порту и была интернирована до окончания войны. Китайские власти, дружественно настроенные по отношению к России, нарушили строгость своего нейтралитета, разрешив части офицеров лодки уехать с нее в Порт-Артур по суше и там присоединиться к основным силам 1-й Тихоокеанской эскадры. Щастный в числе других перебрался в Порт-Артур и был зачислен на крейсер «Диана» вахтенным начальником. Здесь он служил с 15 апреля по 28 августа 1904 г.

«Диана» относилась к серии из трех кораблей, самым знаменитым из которых стала «Аврора». Крейсер был построен в Петербурге, вступил в строй в конце 1901 г. «Диана» предназначалась для уничтожения британской морской торговли в случае войны с «владычицей морей», но в целом оказалась неудачной (как и вся серия)[79]. «Диана» несла восемь 152-мм, двадцать четыре 75-мм орудий и шесть мелких пушек, а также три торпедных аппарата. Защитой служила лишь броневая палуба, закрывавшая котельное и машинное отделения и погреба боезапаса. «Диана» развивала скорость всего лишь 19 узлов (а по некоторым данным даже 17), что уже при вступлении корабля в строй считалось недостаточным. Экипаж состоял из 19 офицеров и 540 нижних чинов. А. М. Щастный был назначен на крейсер вахтенным начальником. Это означало, что в походе он посменно с другими вахтенными начальниками стоял вахту, являясь в это время старшим начальником на корабле и отвечая за его безопасность и исправное несение службы. В подчинении у вахтенного начальника могли находиться один-два вахтенных офицера. Несомненно, должность вахтенного начальника была важной и ответственной.

Напомним, что организация судовой службы в отечественном флоте до 1932 г. резко отличалась от современной. В наши дни экипаж корабля разделен на боевые части (штурманская, артиллерийская (ракетно-артиллерийская), минно-торпедная, связи, механическая, авиационная и радиотехническая) и службы (радиационной, химической и биологической защиты, медицинская и снабжения). Командиры боевых частей и служб являются во всех случаях начальниками своих подчиненных, одновременно выполняя обязанности старших специалистов по своей специальности. Другими словами, командир артиллерийской боевой части является одновременно старшим артиллеристом корабля и отвечает за артиллерию и боеприпасы, а также за офицеров, мичманов и матросов, их обслуживающих.

В начале XX в. экипаж корабля 1–2 ранга делился на 3–5 рот примерно равной численности, в которых состояли матросы различных специальностей. Командиром роты назначался особый офицер (лейтенант или мичман), который являлся строевым начальником для всех нижних чинов своей роты. Параллельно экипаж был разделен на вахты, в составе которых он нес службу на ходу. Кроме того, большинство матросов или офицеров отвечали за то или иное оборудование на корабле. Например, лейтенант мог быть ротным командиром, вахтенным начальником и командиром артиллерийской башни или плутонга (группы орудий). В каждой из его ипостасей он должен был командовать разными матросами, причем полную дисциплинарную власть он имел только в отношении нижних чинов своей роты. В другом случае лейтенант мог быть старшим специалистом (штурманом, артиллеристом, минером) на корабле. Тогда он не стоял вахту, но отвечал за соответствующее вооружение или оборудование в целом.

Такая организация была органична в парусном флоте, где корабельное оборудование было сравнительно простым и единообразным, а вся жизнь корабля сосредоточивалась на верхней палубе, легко обозримой из одной точки. В начале XX в. она уже не соответствовала изменившимся реалиям, но держалась по инерции во всех флотах мира.

Только инженер-механики и подчиненные им матросы обладали определенной автономией. Офицеры инженер-механики командовали кочегарами, машинистами и трюмными, которые составляли отдельную роту. Вместе со своими матросами они стояли вахту и выполняли обязанности в бою. Таким образом, лишь организация механической части на кораблях времен Русско-японской войны напоминала современную.

11 мая 1904 г. на «Диану» был назначен новый командир – капитан 2 ранга светлейший князь Александр Александрович Ливен (1860–1914), который до этого командовал канонерской лодкой «Бобр». А. А. Ливен был одним из выдающихся офицеров флота, в 1911–1914 гг. он стал начальником Морского генерального штаба. Несомненно, он проявил бы себя и во время Первой мировой войны, но в марте 1914 г. он скончался от сердечного приступа. О прозорливости А. А. Ливена свидетельствовало его высказывание: «Наши нижние чины вовсе не в наших руках, и настроение их вполне зависит от политических течений в народных массах. Они тесно связаны с толпой и резко отделены от своих начальников»[80].

Вместе с А. М. Щастным на крейсере служили еще два мичмана, его одноклассники по МК, – князь Михаил Борисович Черкасский (1882–1918) в должности ревизора и граф Архибальд Гебхардович Кейзерлинг (1882–1951) – вахтенным начальником. Последний, кстати, был родственником матери А. А. Ливена, урожденной графини Кейзерлинг.

К моменту появления А. М. Щастного на «Диане» уже погиб вице-адмирал Степан Осипович Макаров (1848–1904), и настроение офицеров и матросов в Порт-Артуре заметно упало. Во время службы на крейсере А. М. Щастный принял участие в нескольких боевых операциях: в отражении ночных атак японских миноносцев 10–11 июня и в обстреле береговых позиций японцев в бухте Тахэ 26 июня, пережил обстрелы японцами русской эскадры в гавани 25–27 июля и, наконец, участвовал в бою в Желтом море 28 июля 1904 г. В этот день А. М. Щастный заменил убитого мичмана Бориса Григорьевича Кондратьева (1884–1904) в качестве командира плутонга. Отличился и князь М. Б. Черкасский, в плутонге которого три орудия оказались заклиненными бракованными снарядами: их калибр оказался больше допустимого. Под руководством М. Б. Черкасского артиллеристы выдавили снаряды банниками с дульной части – сложная и опасная операция. Во время боя крейсер выпустил в неприятеля около 200 снарядов, получив два попадания. Было убито пять человек, еще двадцать – ранены[81].

Командир корабля А. А. Ливен писал: «Заведующий кормовым плутонгом… мичман Щастный особенно отличился. Он, по смерти заведующего средним плутонгом, принял под свое командование и этот плутонг и своей бодростью, быстрой распорядительностью, присутствием духа и полными распоряжениями выказал боевые способности, какие трудно было ожидать при его молодости. Прошу обратить особое внимание на мичмана Щастного. Это высокого качества боевой офицер, он и в обыкновенное время хорошо служил, но не всякий служащий в мирное время оказывается и в бою на высоте призвания, как он»[82].

Старший офицер крейсера капитан 2 ранга Владимир Иванович Семенов (1867–1910) вспоминал, что «мичман Щ[астный], за смертью Кондратьева вступивший в командование средней батареей, сердито размахивал грязной щеткой для подметания палубы и этим грозным оружием гнал на левый борт под прикрытие от осколков излишних добровольцев, стремившихся заменить убитых и раненых, чтобы принять личное участие в бою…»[83]

После окончания боя, ночью, А. А. Ливен попытался провести тихоходную «Диану» во Владивосток. Однако из-за неожиданно большого расхода низкокачественного угля пришлось повернуть на юг. В поисках топлива крейсер зашел во французскую базу Кванчау-Ван (ныне Quang Thang, Вьетнам), где не оказалось никаких запасов. Корабль с трудом дошел до Хайфона, где погрузили уголь, а потом до Сайгона (ныне Хошимин, Вьетнам), где предполагалось отремонтировать его и продолжить участие в войне. Однако французское правительство под давлением Японии было вынуждено интернировать крейсер 29 августа 1904 г.

Часть офицеров (отобранных по жребию) была отпущена в Россию. Среди них был и Щастный.

Двум офицерам крейсера довелось принять участие в Цусимском сражении. В. И. Семенов успел добраться до Либавы и попал на 2-ю Тихоокеанскую эскадру в качестве пассажира. Лишь спустя месяц он получил назначение в штаб эскадры. После окончания войны В. И. Семенов написал трилогию «Трагедия Цусимы», которая стала одним из двух (наряду с «Цусимой» А. С. Новикова-Прибоя) масштабных полотен, посвященных поражению русской эскадры. Граф А. Г. Кейзерлинг попал на миноносец «Быстрый», на котором также участвовал в Цусимском сражении. И В. И. Семенов, и А. Г. Кейзерлинг прошли японский плен.

А. М. Щастный и его спутники опоздали к уходу 2-й Тихоокеанской эскадры из Либавы из-за задержки парохода, на котором они плыли. Для них война закончилась. В июне 1907 г. после тщательного разбора боевых действий А. М. Щастный был награжден орденом Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом за бой в Желтом море. Напомним, что в дореволюционной России существовала стройная и логичная наградная система, в которой низшей офицерской наградой за боевой подвиг являлся орден Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, следующим был орден Св. Анны 4-й степени, который носился на рукояти холодного оружия. При этом на оружие наносилась надпись «За храбрость», а обычный серебряный офицерский темляк заменялся темляком из красной с желтыми полосками по краям анненской ленты, почему и получил жаргонное название «клюква». Полученный А. М. Щастным орден был в этой иерархии третьим снизу, что подчеркивало весомость награды – молодой офицер «перепрыгнул» через два ордена. С другой стороны, первый боевой подвиг офицера мог быть оценен и выше – орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, Георгиевским оружием или даже орденом Св. Георгия 4-й степени. Бант при орденском знаке означал, что награжденный – военный, а мечи – то, что орден вручен за боевые заслуги. Поскольку орден Св. Георгия вручался исключительно за подвиги на поле боя, к нему не полагались ни мечи, ни бант.

В память о Русско-японской войне А. М. Щастный также получил серебряную медаль, которой награждались защитники Порт-Артура, тогда как все остальные участники, «находившиеся под огнем неприятеля» (включая участников Цусимского сражения), получили светло-бронзовые медали. Те же, кто в боях не участвовал, но находился на театре военных действий, удостоились темно-бронзовой медали. А. М. Щастный не имел права на бант при медали, поскольку он означал получение ранения или контузии в ходе той войны, за которую была учреждена медаль.

В 1914 г. А. М. Щастный, как и другие портартурцы, был награжден особым нагрудным знаком. История этого знака отличия была связана со скандалом и саморекламой, поскольку защитники крепости и так были удостоены серебряных медалей за Русско-японскую войну, отличавших их от других участников конфликта. Однако медали полагалось носить только при парадной форме, а нагрудных планок, заменявших награду при повседневной форме, в России в то время еще не было. Поэтому портартурцы всеми способами добивались введения для себя особого знака, который можно было бы носить постоянно. Николай II долго сопротивлялся такой инициативе, поскольку она противоречила российским наградным традициям – ведь такого знака не было даже у защитников Севастополя в Крымскую войну. Тем не менее император вынужден был в конце концов уступить и к 10-летнему юбилею начала обороны учредил желанный многими знак.

Отметим, что орден Св. Анны 3-й степени был не первой наградой молодого офицера. В 1905 г. во время визита в Россию германского императора Вильгельма II он получил прусский орден Короны 4-й степени. По существовавшему обычаю монархи во время визитов довольно широко награждали офицеров армии той страны, которая принимала высокого гостя. При этом такое же число наград примерно того же достоинства доставалось свите визитера. Орден Короны был низшим прусским орденом, аналогичным по своему положению русскому ордену Св. Станислава. Иностранные ордена было положено носить ниже всех русских наград. С началом Первой мировой войны ношение орденов стран-противников было запрещено.

В декабре 1906 г. А. М. Щастный получил орден Св. Станислава 3-й степени «за восстановление порядка в портах Балтийского моря»[84]. Вероятно, А. М. Щастный принимал участие в подавлении революционных выступлений в Кронштадте, но никаких конкретных данных об этом не сохранилось. Следует иметь в виду, что в дореволюционное время существовала практика награждения офицеров и чиновников «очередными» орденами, при которой не требовалось никаких выдающихся заслуг – следовало лишь в течение ряда лет не получать взысканий по службе. К концу 1906 г. А. М. Щастный прослужил в офицерских чинах более 5 лет, а военные представлялись к очередному ордену за 3 года службы.

Тем не менее фамилия А. М. Щастного упоминалась в связи с событиями в Кронштадте в апреле 1905 г. Тогда он был прикомандирован к коменданту крепости генерал-лейтенанту Тимофею Михайловичу Беляеву (1843–1915), который отправил его к главному командиру порта вице-адмиралу Константину Петровичу Никонову (1844–1915) с «поручением передать категорическое приказание о выдаче в тот же день к вечеру участников бунта на Павловской улице (который морское начальство считало «самой обыкновенной дракой между несколькими матросами из-за проституток». – К. Н.) с угрозой… доложить его императорскому высочеству августейшему главнокомандующему (великому князю Владимиру Александровичу (1847–1909). – К. Н.) о сопротивлении ему со стороны морского начальства. Поручение это было передано в такой грубой и ничем не вызванной форме, что… молодой лейтенант… предупредил, что он имеет поручение… передать в такой форме, за последствия которой он не отвечает»[85]. Генерал Т. М. Беляев заявил, что А. М. Щастный якобы исказил его слова и самовольно передал их главному командиру порта[86]. Учитывая отличную репутацию А. М. Щастного, в это трудно поверить. Скорее, остывший Т. М. Беляев таким образом пытался отказаться от своих слов, «переводя стрелки» на молодого офицера.

В октябре 1904 г. А. М. Щастный был зачислен в Минный офицерский класс, который окончил в апреле 1905 г. Одновременно с окончанием класса он был произведен в чин лейтенанта, стал минным офицером 2-го разряда. В кампанию 1905 г. он трижды занимал должности минного офицера на учебном судне «Европа» и дважды исполнял обязанности командира миноносцев № 216 и 217. Фактически он служил в Учебно-минном отряде, готовившем матросов-специалистов минной специальности. Следует отметить, что минная специальность в русском флоте того времени была многообразна. Она включала в себя собственно минное дело (обращение со взрывчатыми веществами, минами заграждения, боевыми частями торпед и с торпедными аппаратами), электротехнику и зарождающиеся радиодело и тральное дело. В то же время обращение с ходовыми частями торпед считалось отдельной «минно-машинной» специальностью, которая была уделом инженеров-механиков, а не строевых офицеров.

А. М. Щастный стал видным специалистом по радиоделу. Уже в январе 1907 г. он начал читать лекции «по беспроволочному телеграфу» в Минном офицерском классе. В апреле 1907 г. и в декабре 1908 г. он принял участие в IV (в Киеве) и в V (в Москве) Всероссийском электротехническом съезде в качестве представителя Морского технического комитета и Минного офицерского класса. В 1912 г. А. М. Щастный вместе с другими представителями России подписал в Лондоне Международную радиотелеграфную конвенцию[87]. В этой конвенции особое место занимают вопросы использования радио на море[88].

В феврале 1909 г. А. М. Щастный стал минным офицером 1-го разряда. В 1912 г. он был назначен постоянным членом Межведомственного радиотелеграфного комитета от Морского министерства. В это время Морское министерство было основным пользователем радиостанций в России: оно имело 52 береговые станции, не считая корабельных, тогда как в распоряжении почтово-телеграфного ведомства и Военного министерства было по 16 станций, Министерства торговли и промышленности – 9, Министерства путей сообщения – всего 3 станции[89].

В 1908–1913 гг. А. М. Щастный ездил на Каспийское море, чтобы выбрать места для береговых радиостанций на иранской территории – на острове Ашур-Адэ (крайний юго-восточный угол Каспийского моря), где находилась российская военно-морская база, и в порту Энзели, где стояли российские военные корабли. В результате было решено не строить радиостанцию на Ашур-Адэ и изменить место расположения станции в Энзели[90]. По чертежам А. М. Щастного была увеличена высота мачт канонерской лодки «Карс» для более эффективной установки радиоантенны[91]. В это же время он посетил Черное море и оказывал помощь местным специалистам в доводке радиостанций на линкорах и крейсерах[92].

В апреле 1909 г. А. М. Щастный был назначен вторым минным офицером в штаб начальника соединенных отрядов Балтийского моря. Именно так в то время именовался фактический командующий Балтийским флотом, а второй минный офицер штаба отвечал за радиотелеграфное дело на флоте. Именно А. М. Щастный впервые поставил «вопрос об организации систематической радиоразведки на Балтийском театре»[93].

В декабре 1910 г. А. М. Щастный был произведен в старшие лейтенанты, а через два с небольшим года, в апреле 1913 г., – в капитаны 2 ранга за отличие по службе. В декабре 1909 г. А. М. Щастный получил орден Св. Станислава 2-й степени, следующий по старшинству после ордена Св. Анны 3-й степени, который у него уже был. В феврале 1913 г. ему, как и всем остальным офицерам и чиновникам в империи, досталась медаль «В ознаменование 300-летней годовщины царствования дома Романовых».

В это время А. М. Щастный близко познакомился с некоторыми своими будущими сослуживцами. В частности, начальником Службы связи Балтийского моря был капитан 1 ранга, затем контр-адмирал Адриан Иванович Непенин (1871–1917), ставший осенью 1916 г. командующим флотом и взявшим А. М. Щастного в свой штаб. Начальник Службы связи отвечал, среди прочего, за береговые радиостанции флота и должен был поддерживать самый тесный контакт со вторым минным офицером штаба флота, в ведении которого были корабельная радиослужба и общие вопросы радиодела. Преемником А. М. Щастного на посту второго минного офицера был старший лейтенант И. И. Ренгартен[94], ставший во время Первой мировой войны одной из ключевых фигур в штабе флота и тесно сотрудничавший с А. М. Щастным, когда тот перешел служить в штаб в 1917 г. И. И. Ренгартен оставил уникальный дневник, который является важнейшим источником информации о становлении А. М. Щастного как политика. В январе 1914 г. А. М. Щастный получил назначение старшим офицером достраивавшегося линейного корабля «Полтава» типа «Севастополь». Это был представитель новейшего по тем временам класса дредноутов, вооруженный двенадцатью 305-мм орудиями в четырех башнях, шестнадцатью 120-мм орудиями и четырьмя торпедными аппаратами. Линкор имел солидную броневую защиту и развивал скорость до 24 узлов. Корабль был заложен в 1909 г., а окончательно введен в эксплуатацию в начале декабря 1914 г. Дальнейшая судьба «Полтавы» оказалась причудливой – в 1919 г. она получила серьезные повреждения от пожара и до 1934 г. сохранялась в надежде на восстановление то в качестве линкора, то линейного крейсера, то авианосца. В 1926 г. корабль получил имя «Михаил Фрунзе». Планы по возвращению в строй так и не были реализованы. В 1946 г. корпус линкора был разрезан на металл. В 1934 г. две артиллерийские башни с корабля были установлены у Владивостока на острове Русский, получили название Ворошиловской батареи и сейчас являются музеем. Две другие башни были использованы после Великой Отечественной войны для восстановления 30-й береговой батареи в районе Севастополя, которая существует и поныне. История башен «Полтавы» дала повод для шутки, что она стала самым длинным в мире линкором. Действительно, от острова Русский до Севастополя больше 7 тыс. км по прямой.

В 1914–1916 гг. «Полтавой» командовал капитан 1 ранга барон Владимир Евгеньевич Гревениц (1872–1916). О выдающихся морских качествах В. Е. Гревеница свидетельствует то, что под его командованием линкор «Полтава» однажды вошел в Среднюю Кронштадтскую гавань самостоятельно, без буксиров, что считалось настолько рискованным делом, что В. Е. Гревениц получил выговор от главного командира Кронштадтского порта адмирала Роберта Николаевича Вирена (1856–1917)[95]. За Русско-японскую войну В. Е. Гревениц был награжден орденами Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом, Св. Станислава 2-й степени с мечами и – мечтой любого офицера – орденом Св. Георгия 4-й степени. Несомненно, что служба на новейшем линкоре и под началом такого командира, как В. Е. Гревениц, должна была многое дать А. М. Щастному как морскому офицеру. Впервые он оказался в ключевой должности старшего офицера на современном корабле, относившемся к основному, как считалось тогда, классу – линкоров.

В то же время личная жизнь барона В. Е. Гревеница могла бы стать сюжетом телесериала. В. А. Белли вспоминал: «В молодые годы он женился на особе, не подходившей для морского офицера (танцовщица Луиза Оливье. – К. Н.), и должен был уйти со службы. Он уехал за границу и сделался проводником в Международном обществе спальных вагонов. Был призван на службу в русско-японскую войну, отличился и остался на службе. После [эскадренного броненосца] “Цесаревича” он служил флагманским артиллеристом штаба командующего Балтийским флотом, командиром эскадренного миноносца “Охотник”. В это время его бросила жена. Зимуя в Петербурге на “Охотнике”, В. Е. Гревениц познакомился с вдовой княгиней Кочубей, против особняка которой стоял его миноносец у Английской набережной, и женился на ней. После “Охотника” В. Е. Гревениц командовал крейсером “Алмаз”, затем был первым командиром дредноута “Полтава”. Влюбился в Гельсингфорсе в опереточную певицу, а т[ак] к[ак] она предпочла молодого лейтенанта, то в 1916 году он покончил с собой. В. Е. Гревениц был выдающимся офицером, образованным, талантливым, исключительно приятным в обращении»[96]. В действительности Дарья Евгеньевна Кочубей (1870–1937), урожденная графиня Богарне, когда встретилась с В. Е. Гревеницем, вдовой не была. Впоследствии жизнь этой женщины сложилась так, что могла бы послужить сюжетом шпионского романа. Подлинной же причиной самоубийства барона стала растрата денег, предназначенных на покраску и мелкий ремонт «Полтавы», которые по тогдашним правилам находились в полном распоряжении командира корабля.

В воспоминаниях старшего лейтенанта Г. Н. Четверухина, который был в то время на «Полтаве» старшим артиллеристом, появляется А. М. Щастный: «В период 1915–1916 гг. в Ревеле и Гельсингфорсе среди флотских офицеров имела большой успех опереточная примадонна Наровская. Молодая, очень миловидная, она имела небольшой, но приятный голос и с особой грацией танцевала. Поклонники-офицеры подносили артистке не только цветы и коробки конфет, но меха и драгоценности. Она принимала эти знаки внимания как должное. Сильно увлекся ею и наш командир. Когда “Полтава” находилась в Ревеле или Гельсингфорсе, он стал приглашать ее к себе на корабль с ночевкой, а также на переходы между этими портами. Его действия вызвали законное возмущение кают-компании. Офицеры заявили протест старшему офицеру Щастному. Он от имени офицеров пригласил на обед в кают-компанию командира[97].

В конце обеда Щастный встал из-за стола и обратился к Гревеницу: “Владимир Евгеньевич. Все офицеры корабля считают, что в условиях военного времени боевой корабль не может служить местом свидания с женщинами, как для каждого офицера вообще, так и командира в особенности. Убедительно просим вас сделать из этого необходимые выводы”. Гревениц, опустив голову, выслушал это заявление. Затем, встав из-за стола, сказал глухим голосом: “Господа офицеры! Этого больше не будет”. И сделав общий поклон, вышел. Действительно, Наровская больше на “Полтаве” не появлялась»[98]. Заметим, что такое заявление в лицо командиру корабля требовало от старшего офицера большого гражданского мужества. Испортив отношения с командиром, А. М. Щастный мог стать объектом его мести и рисковал будущей карьерой. Другой на месте А. М. Щаст-ного мог бы постараться замять демонстрацию офицеров, но А. М. Щастный ее возглавил.

Труды А. М. Щастного по введению в строй «Полтавы» не остались незамеченными – в декабре 1914 г. он получил орден Св. Анны 2-й степени («Анна на шее») без мечей, поскольку его заслуги не были боевыми. В 1915 г., как и все офицеры Балтийского флота, А. М. Щастный стал обладателем светло-бронзовой медали «В память 200-летия Гангутской победы». В марте 1916 г. он был награжден мечами к ордену Св. Анны 2-й степени, чем подчеркивались его заслуги в поддержании боеготовности «Полтавы».

В начале октября 1916 г. А. М. Щастный был назначен командиром эсминца «Пограничник». Он был построен в 1905–1906 гг. в Або (Турку, Финляндия), к 1916 г. вооружен тремя 102-мм орудиями и тремя однотрубными торпедными аппаратами, развивал скорость до 25 узлов, экипаж состоял из 5 офицеров и 90 нижних чинов[99]. Это был устаревший корабль, заметно уступавший (особенно по скорости) новейшим эсминцам типа «Новик». Тем не менее самостоятельное командование судном 2 ранга считалось обязательной ступенью служебного роста морского офицера.

Необходимо сказать несколько слов о личной жизни нашего героя. В 1913 г. А. М. Щастный сошелся с Антониной (Ниной) Николаевной Сердюковой, урожденной Приемской (1881–1922).

А. Н. Приемская была дочерью статского советника Николая Александровича Приемского (1830–1894), чиновника Департамента неокладных сборов Министерства финансов, который происходил из обер-офицерских детей, и его жены Елизаветы Васильевны (1844–1918). Кроме Антонины у них было еще семеро детей: Клавдия (1864-?), Николай (1866–1918), Ольга, в браке Гаранская (1868–1957), Александр (1870–1941), Анна, в браке Красильникова (1873–1941), Яков (1876–1915) и Иван (1884–1941)[100].

В 1899 г. А. Н. Приемская вышла замуж за бухгалтера Госбанка Анатолия Георгиевича Сердюкова[101]. Вероятно, она довольно долго не могла получить развод, поскольку А. М. Щастный и А. Н. Сердюкова обвенчались лишь в январе 1917 г.[102] У Антонины Николаевны была дочь Галина (1913–1982), признанная А. М. Щастным. У пары родился сын Лев (1915–2002).

Позднее Галина восстановила фамилию Сердюкова. До Великой Отечественной войны она работала в Ленинграде на фабрике «Красный треугольник». В начале войны, находясь на оборонных работах под Ленинградом, она попала в плен и была отправлена в Германию. После войны жила в Риге. Выйдя замуж, приняла фамилию Каллас. Умерла в Казани[103]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мельгунов С. П. «Красный террор» в России 1918–1923. Берлин, 1924. С. 59.

Вернуться

2

Ю. Г. Красный суд (из воспоминаний адвоката) // Русская жизнь. [Гельсингфорс]. 1919. 8 сент. № 115. С. 2.

Вернуться

3

Там же.

Вернуться

4

Гражданская война. Боевые действия на морях, речных и озерных системах. Т. 2. Ч. 1.: Балтийский флот 1918–1919 гг. Л., 1926. С. 34–35.

Вернуться

5

Кровяков Н. С. «Ледовый поход» Балтийского флота в 1918 г. М.: Воениздат, 1955. С. 120.

Вернуться

6

Вишневский В. В. Балтфлот в канун Октября 1917 г.// Правда. 1937. 24 окт. № 294. С. 4.

Вернуться

7

Криницын Ф. С., ГречанюкН. М., Дмитриев В. И. Дважды Краснознаменный Балтийский флот. М., 1978.

Вернуться

8

Ачкасов В. И., Басов А. В., Сумин А. И. и др. Боевой путь Советского Военно-Морского Флота. М.: Воениздат, 1988.

Вернуться

9

Яковлев И. И., Тюрин В. М. Ледовая одиссея Балтфлота. М., 1976.

Вернуться

10

Руднев Д. М., Цыбов С. И. Следователь Верховного трибунала. Таллин, 1971. С. 11–39.

Вернуться

11

Творогов С. Троцкий и Щастный // Шанхайская заря. 1929. № 1020. Цит. по: Морской журнал: Издание кают-компании в Праге. 1929. № 4. С. 20.

Вернуться

12

Лукин А. П. Расстрел Щастного // Последние новости. 1930. № 3377. 21 июня. Перепечатана в: Слово (Шанхай). Цит. по: Морской журнал: Издание кают-компании в Праге. 1930. № 7–8. С. 29.

Вернуться

13

Варшавский С. И. Расстрел Щасного: Необходимая поправка (к ст. А. Лукина) // Возрожение (Париж). 1930. И июля. № 1865. С. 2.

Вернуться

14

Голубинцев С. Героизм и смерть русского героя капитана 1 ранга Щастного // Русская газета (Сан-Паулу). 1933. 19 мая. № 368.

Вернуться

15

Лукин А. П. Тайна могилы Щастного // Последние новости. 1930. 2 авг. С. 4–5

Вернуться

16

Камов Б. Щастный против Ленина // Совершенно секретно. 1993. № 6. С. 6–7.

Вернуться

17

Черкашин Н. А. Браслет адмирала Щастного // Посев. 1994. № 4. С. 100–108.

Вернуться

18

Шошков Е. Н. Наморен А. М. Щастный (Трагическая биография в событиях, датах и комментариях). СПб., 2001. С. 393–394.

Вернуться

19

Рабинович А. Досье Щастного: Троцкий и дело героя Балтики // Отечественная история. 2001. № 1. С. 77.

Вернуться

20

Fedotoff White D. The Growth Of The Red Army. Princeton, 1944. P. 70–73.

Вернуться

21

Fedotoff White D. Op. cit. P. 53.

Вернуться

22

Звягинцев В. E. Трибунал для флагманов. М., 2007; Он же. Дело командующего Балтийским флотом А. М. Щастного // Дело командующего Балтийским флотом А. М. Щастного: Подлинное следственно-судебное дело. М., 2013. С. 20–79.

Вернуться

23

См., напр.: Васецкий Н. А. Троцкий: Опыт политической биографии. М., 1992. С. 123–124; Шошков Е. Н. Указ, соч.; В несколько меньшей степени панегиричности: Рабинович А. Досье Щастного… С. 61–82.

Вернуться

24

См., наир.: Звягинцев В. Е. Трибунал для флагманов…; Он же. Дело командующего Балтийским флотом А. М. Щастного… С. 20–79.

Вернуться

25

Стариков Н. В. Ликвидация России: Кто помог красным победить в Гражданской войне. СПб., 2010. С. 87–90.

Вернуться

26

Шкаровский М. В. Бескровный мятеж // Обуховский вестник. 1991. 13 мая; Зинъко В. Первая жертва // Русский глобус: Международный интернет-журнал. 2006. № 2. [Эл. док.] URL: http://www.russian-globe.com/N48/Zinko.PervayaZhertva.htm Последнее посещение: 30.08.2019.

Вернуться

27

Архив УФСБ по СПб и ЛО. Д. П-86300.

Вернуться

28

Шошков Е. Н. Указ. соч. С. 217–395.

Вернуться

29

Дело командующего Балтийским флотом А. М. Щастного…

Вернуться

30

Там же. С. 103.

Вернуться

31

Буль А. К. Расстрелянный начальник Морских сил Балтийского моря (Правда о капитане 1 ранга русского флота – Алексее Михайловиче Щастном). [Рукопись] // РГА ВМФ. Ф. р-2244. On. 1. Д. 171. Может быть датирована рубежом 80-90-х гг. XX в.

Вернуться

32

Шошков Е. Н. Указ. соч. Хотя в издании обозначен тираж 1 тыс. экземпляров, оно отсутствует в Российской национальной библиотеке.

Вернуться

33

Звягинцев В. Е., Сапсай А. В. «Балтийская голгофа», или Как узаконили беззаконие. СПб., 2003.

Вернуться

34

Звягинцев В. Е. Тайна гибели командующего флотом // Трибунал для флагманов… С. 21–79.

Вернуться

35

Звягинцев В. Е. Дело командующего Балтийским флотом А. М. Щастного… С. 20–74.

Вернуться

36

Васецкий Н. А. Гибель адмирала // Морской сборник. 1991. № 6.

С. 78–82.

Вернуться

37

Там же. С. 80.

Вернуться

38

Васецкий Н. А. Троцкий: Опыт…

Вернуться

39

Рабинович А. Досье Щастного… С. 61–82.

Вернуться

40

Геманов В. С. История Российского флота: Учебное пособие для курсантов и слушателей морских вузов. Калининград, 2009. С. 267.

Вернуться

41

Зданович А. А. Британская военно-морская разведка в Петрограде в 1918 г. // Вопросы истории. 2017. № И. С. 101–115.

Вернуться

42

Зданович А. А. Британская военно-морская разведка… С. 107.

Вернуться

43

Шубин А. В. 1918 год. Революция, кровью омытая. М., 2019. С. 382–393.

Вернуться

44

Назаренко К. Б. Дело А. М. Щастного и «документы Сиссона» // Военная история России XIX–XX веков: Материалы IX Международной военно-исторической конференции. 25–26 ноября 2016 г. СПб., 2016. С. 240–251.

Вернуться

45

Назаренко К. Б. Балтийский флот в революции. 1917–1918 гг. СПб., 2017. С. 317–341; Он же. Алексей Михайлович Щастный // Вопросы истории. 2018. № 12. С. 23–41.

Вернуться

46

В Житомире полтора десятка «свободовцев» кричали «Ганьба!» на открытии мемориальной доски адмиралу Щастному // Житомир. info [Эл. док.] URL: https://www.zhitomir.info/news_63992.html Последнее посещение: 16.06.2019.

Вернуться

47

Там же.

Вернуться

48

Там же.

Вернуться

49

135 років тому в Житомирі народився «червоний адмірал» Щастний, який врятував Балтійський флот // Житомир. info [Эл. док.] URL: https://www.zhitomir.info/news_160309.html Последнее посещение: 16.06.2019. [Эл. док.] URL: https://www.zhitomir.info/news_160309.html Последнее посещение: 16.06.2019.

Вернуться

50

В Житомире переименовали улицы 1 Мая и 8 Марта // Житомир. info [Эл. док.] URL: http://zhzh.info/news/2016–06–04–28318 Последнее посещение: 16.06.2019.

Вернуться

51

Гофман М. Записки и дневники. 1914–1918 гг. М., 1929. С. 118.

Вернуться

52

[Эйдеман Р. П.?] Примечание // Гофман М. Записки и дневники… С. 118. Происхождение этой цитаты неясно.

Вернуться

53

Voencomuezd. За что расстреляли Щастного? // Дневник коменданта Чевенгурского уезда [Эл. док.] URL: https://voencomuezd.livejournal.com/653765.html Последнее посещение: 30.08.2019.

Вернуться

54

Белли В. А. В Российском императорском флоте: Воспоминания. СПб., 2005; Он же. В советском военно-морском флоте. Воспоминания. СПб., 2013.

Вернуться

55

Белобров А. П. Воспоминания военного моряка. 1894–1979. М.; СПб., 2008.

Вернуться

56

Там же. С. 269.

Вернуться

57

Белобров А. П. Указ. соч. С. 278.

Вернуться

58

Там же. С. 278

Вернуться

59

Там же. С. 297.

Вернуться

60

Четверухин Г. Н. Сполохи воспоминаний // Морской сборник. 1989. № 10. С. 90–95; № 11. С. 89–93; № 12. С. 83–87; 1990. № 2. С. 90–95; № 3. С. 90–95; № 4. С. 86–92; 11. С. 89–95; № 12. С. 88–98; 1991. № 8. С. 85–90.

Вернуться

61

Демагог // Вечернее слово. 1918. 21 июня. № 63. С. 1.

Вернуться

62

Дубман Б. Переулок Щастного // Проза. ру [Эл. док.] URL: https://www.proza.ru/2012/01/19/1624 Последнее посещение: 01.06.2019.

Вернуться

63

Все сведения о родственниках А. М. Щастного, его материальном положении и прохождении службы, кроме особо оговоренных, взяты из его послужных списков (РГА ВМФ. Ф. 406. Оп. 9. Д.4833Щ; Там же. Ф. 873. Оп. 25. Д. 2.), биографической справки о нем, подготовленной сотрудницей РГА ВМФ Л. Н. Гусаровой в 1991 г. (РГА ВМФ. Ф. р-2244. On. 1. Д. 31.) и из Базы данных «Офицеры флота» (Щастный Алексей Михайлович // Биографическая (просопографическая) база данных «Офицеры флота». [Эл. док.]. ULR: ]ДДр://офицерыфлота. рф/Меп/ Details/2146 Дата обращения: 30.06.2019.)

Вернуться

64

РГА ВМФ. Ф. р-1244. On. 1. Д. 1. Л. 10.

Вернуться

65

Дом Щастного. Житомир // IgoToWorld.com [Эл. док.] URL: https://ua.igotoworld.com/ru/poi_object/76952_dom-schastnogo. htm Последнее посещение 15.06.2019.

Вернуться

66

РГА ВМФ. Ф. р-2244. On. 1. Д. 27. Л. 1.

Вернуться

67

РГА ВМФ. Ф. р-2244. On. 1. Д. 26.

Вернуться

68

232-й пехотный Радомысльский полк // Офицеры РИА. [Эл. док.] URL: http://rial914.info/index.php?title=232- Последнее посещение: 01.06.2019.

Вернуться

69

Щастный Георгий // Памяти героев великой войны. 1914–1918. [Эл. док.] URL: https://gwar.mil.ru/heroes/chelovek_ plen31624406/ Последнее посещение: 01.06.2019.

Вернуться

70

РГА ВМФ. Ф. р-2244. Он. 1. Д. 15. Л. 27.

Вернуться

71

Сац Н. И. Жизнь – явление полосатое. М., 1991; Толченова Н. День в театральном доме // Смена. 1985. Ноябрь. № 1404; Анна Михайловна Щастная // Rodovid [Эл. док.] URL: https:// ru.rodovid.org/wk/ Последнее посещение: 01.06.2019.

Вернуться

72

Безелянский Ю. Н. 5-й пункт, или Коктейль «Россия». М., 2000. С. 68.

Вернуться

73

После приговора // Вечернее слово. 1918. 22 июня. № 64. С. 2.

Вернуться

74

Сац Н. И. Указ, соч.; Толченова Н. Указ, соч.; Анна Михайловна Щастная // Rodovid [Эл. док.] URL: https://ru.rodovid.org/wk/ Последнее посещение: 01.06.2019.

Вернуться

75

Сац Н. И. Указ. соч.

Вернуться

76

[Сац Нина И.] Первое и единственное собрание стихотворений Нины Сац. М., 1925.

Вернуться

77

К сожалению, в нашу статью, опубликованную в декабре 2018 г., вкралась ошибка – мы полагали, что А. М. Щастный поступил прямо в специальные классы МК, минуя общие (Назаренко К. Б. Алексей Михайлович Щастный… С. 23–41.)

Вернуться

78

В нашей статье (Назаренко К. Б. Алексей Михайлович Щастный…) мы ошибочно указали, что А. М. Щастный служил на «Севастополе» под руководством будущего командующего Балтийским флотом адмирала Н. О. фон Эссена. В действительности Эссен был назначен командиром «Севастополя» в марте 1904 г., когда Щастный уже служил на «Манджуре».

Вернуться

79

Новиков В., Сергеев А. Богини российского флота: «Аврора», «Диана», «Паллада». М., 2009. С. 126–127.

Вернуться

80

Ливен А. А. Духи дисциплина нашего флота. [Б.м.], 1908. С. 123.

Вернуться

81

Новиков В., Сергеев А. Указ. соч. С. 63–64.

Вернуться

82

Цит. по: Шошков Е. Н. Указ. соч. С. 223.

Вернуться

83

Семенов В. И. Трагедия Цусимы. М., 2008. С. 190.

Вернуться

84

Цит. по: Шошков Е. Н. Указ. соч. С. 13.

Вернуться

85

Цит. по: Шошков Е. Н. Указ. соч. С. 224–225.

Вернуться

86

Шошков Е. Н. Указ. соч. С. 224–225.

Вернуться

87

Международная радиотелеграфная конвенция, Заключительный протокол и Правила радиотелеграфной службы 22 июня / 5 июля 1912 года //Известия Министерства иностранных дел. СПб., 1913. Кн. V. С. 77–168.

Вернуться

88

Шармоянц А. Н. Международные радиотелеграфные конференции в правовом регулировании радиосвязи на море в первой половине XX века в СССР // Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского. Юридические науки. 2018. Т. 4 (70). № 4. С. 360–367.

Вернуться

89

Цит. по: Шогиков Е. Н. Указ. соч. С. 227.

Вернуться

90

РГА ВМФ. Ф. 417. On. 1. Д. 4341. Л. 1–8.

Вернуться

91

РГА ВМФ. Ф. 401. Оп. 3. Д. 335. Л. 24.

Вернуться

92

РГА ВМФ. Ф. 417. On. 1. Д. 4341. Л. 9-15.

Вернуться

93

Партала М. А. Радиоразведка Балтийского флота в Первую мировую войну (к истории создания) // Санкт-Петербург и страны Северной Европы: Материалы VI ежегодной международной научной конференции. СПб., 2004. С. 135.

Вернуться

94

Партала М. А. Указ. соч. С. 135.

Вернуться

95

Белли В. А. В Российском императорском флоте… С. 272.

Вернуться

96

Белли В. А. В Российском императорском флоте… С. 113–114.

Вернуться

97

По традиции, сложившейся в XIX в., командир корабля всегда питался отдельно от офицеров и не мог без приглашения посещать кают-компанию.

Вернуться

98

Четверухин Г. Н. Указ. соч. 1990. № 2. С. 92–93.

Вернуться

99

Мельников Р. М. Эскадренные миноносцы класса «Доброволец». СПб., 1999.

Вернуться

100

ШошковЕ. Н. Указ. соч. С. 229. Уточнено по: Скорбим. сот [Эл. док.] URL: http://skorbim.сот/мемориал Последнее посещение: 02.06.2019.

Вернуться

101

Шошков Е. Н. Указ. соч. С. 229.

Вернуться

102

Шошков Е. Н. Указ. соч. С. 18.

Вернуться

103

Там же. С. 229–230.

Вернуться