Ирина Майская
Брошенная и восставшая!

«Женщина – поразительное создание.

Какая бы беда её ни постигла, она будет держаться и жалеть других, и помогать близким, и кормить, и лечить, и будет ласкова, заботлива и терпелива, и сквозь слёзы будет улыбаться, чтобы никого не огорчить своим страданием…»

Алёна Полынь

Я просто есть, и это классно! Я просто есть, и я – прекрасна:
Прекрасна в утренней улыбке
И в совершённой мной ошибке,
Прекрасна в злости и в печали,
В конце прекрасна и в начале.
Никто, как я, не рассмеётся,
Моей походкой не пройдётся,
Ход мыслей мой не повторит,
Стих за меня не сочинит.
А оттиск пальца моего?
Такого нет ни у кого.
И глаза радужки такой
Нет больше в мире ни одной!
Я – уникальна, несравненна,
Я есть, живу, и это ценно.
И мне доказывать не надо,
Что я ни в чём не виновата,
Что пользы много приношу.
Я просто есть, живу, дышу!
В картину целостную мира
Я свой, один мазок вношу.
Но без него на полотно
Легло бы белое пятно.
В цветной мозаике Вселенной
Дыра была бы непременно.
Я – штрих, песчинка мирозданья,
Но всё ж прелестное создание.
И потому – меня любите
Такой, как есть, и не судите
Мои поступки и слова.
Я – есть! Я – чудо! Я – жива!
Ведь кто-то ГЛАВНЫЙ точно знает,
Зачем Он звёзды зажигает.
Вы спросите: «А ты – звезда?»
Отвечу без сомненья: «Да!»
Я – даже целая планета,
Я есть, живу, прекрасно это!
Ведь каждый ценен тем, что он
Такой один на миллион.
И здесь успехи неважны,
Мы перед Богом все равны,
Он любит всех Своих детей
И без прикрас, и без затей.
Я сквозь толпу иду отважно,
Её признанье мне неважно.
И пусть свирепствует молва,
Я – есть! Я – чудо! Я – жива!!

Ирина Серебрякова

1. Любовь с первого взгляда

У меня с детства стопроцентная интуиция.

Но, ослеплённая любовью к Глебу, я не ожидала, не предчувствовала, что он бросит меня с маленьким ребёнком на руках.

На что я надеялась? Вела себя как идиотка. Порола ему правду-матку в глаза, проводя свои детективные расследования и включая дедуктивный метод, доказывая его многочисленные измены, не думая о последствиях.

В свои двадцать с небольшим лет я наивно думала, что если прижать мужика к стенке фактами измены, то это исправит его, вернёт «блудного сына» в семью.

Осознание истинных причин развода придёт гораздо позже. И я уже не стану считать виноватым во всём только супруга, принёсшего мне двенадцатого декабря повестку в суд на рассмотрение иска о разводе.

За десять лет до этой роковой даты он ворвался в мою жизнь настолько стремительно, что это было сродни торнадо. В первый же день его появления в нашей школе мы столкнулись с ним напротив кабинета директора, и я сразу утонула в его карих глазах. Он был безумно красив и сексуален. Его улыбка и ямочки сразу располагали окружающих к себе, не оставляя ни тени сомнения, что это однозначно положительный герой нашего времени. Да, обаяния ему было не занимать… За пять минут общения с девушкой он влюблял её в себя своей бешеной энергетикой. И целый косяк одноклассниц – десятиклассниц порхал вокруг него на всех переменках.

На школьной дискотеке в актовом зале, где выступал школьный ансамбль и пела талантливая девчонка из седьмого класса, я пригласила его на белый танец, и он закружил меня в вихре танца. Глеб был необычайно галантен, чувствовалось хорошее воспитание манер, привитое ему с детства. Это была любовь с первого взгляда.

Он покорил меня игрой на гитаре, чувственными романсами и модными песнями Владимира Высоцкого, голос которого звучал из магнитофонов в каждой квартире страны.

Я была авторитетом и заводилой в классе, ну а по линии пионерской и комсомольской работы – даже командиром пионерского штаба Калининского района города. В моём собственном девятом «А» классе за меня боролись пацаны. Они наперебой предлагали мне дружбу, передавали любовные записки, таскали мой портфель после школы и провожали меня, как конвой – с обеих сторон, до дома.

Но мне с некоторых пор никто не был нужен, кроме Глеба. Я была увлечена им настолько, что прямо на уроках на промокашках в тетрадях тренировала подпись его фамилии для образца росписи в новом паспорте в связи со сменой фамилии. Интуиция мне подсказывала, что мы обязательно поженимся. Я установила себе в голове эту программу. Просто зомбировала себя на брак с ним. Я верила, что он мой мужчина «по судьбе», что именно он – моя вторая половинка в этой жизни.

Мальчишки нашего дружного класса не хотели подпускать «чужака» ко мне. Они допускали только одну вероятность – это мой выбор друга среди своих родных одноклассников. После уроков был организован бой местного значения по честным правилам «один на один». Основной кандидат в мои поклонники из одноклассников – это Егор. Он давно занимался боксом, но Глеб сумел одолеть его, нокаутировав на пятнадцатой минуте. Победой он закрепил меня своей девушкой и был принят пацанами. Он стал вхож на наши вечеринки и посиделки, которые мы устраивали по кругу по вечерам в тех квартирах, где родители либо отсутствовали, либо не возражали против нашего общения вне стен школы, считая, что лучше тусовка под присмотром, чем в «подполье» – на чердаках и в подвалах домов.

Это были шальные 80-е годы. В СССР наступила золотая эпоха русского рока. Мы зажигали под музыку групп «Машина времени», «Браво», «Наутилус Помпилиус». Нам безумно нравился Виктор Цой и группа «Кино». И Алла Пугачёва уже пять лет надрывно выдавала свой смех, исполняя «Арлекино».

Мы относились к поколению X – так называемых детей с «ключом на шее». Нас приучали к ранней самостоятельности, к борьбе с трудностями. Мы сами делали уроки, разогревали обеды на газовой плите. Мы всё познавали на собственном опыте.

Нашу страну захватил процесс сексуальной революции, и сдержать его по сути было уже невозможно.

Были сломаны общественные консервативные нормы, такие как секс вне брака и целомудрие. Для неженатого мужчины пользование услугами проституток считалось естественным. Оральный и анальный секс перестали быть «табу», особенно среди молодёжи. Не миновала сексуальная революция и возникновения близких отношений у нас с Глебом.

Как ЭТО произошло первый раз?

Моя подруга Ленка побоялась ночевать дома одна. Её паханы и старшая сестра выехали срочно в область на похороны близкого родственника. Я отпросилась у мамы и рванула к ней на выручку. Вдвоём нам тоже оказалось страшновато, и Ленка как-то ухитрилась вызволить из дома к себе на ночёвку Димона и Глеба. Молодое дело – нехитрое. Поиграв в детские игры, мы с Глебом совершили нашу собственную сексуальную революцию, окропив белоснежную простынь. У него уже был серьёзный опыт по этой части с девочкой Зоей старше его на десять лет, когда он отдыхал в Крыму прошлым летом.

Так у нас с ним закрутились очень близкие отношения, которые не знали ограничений в способах сексуального удовлетворения.

Стать настоящей женщиной, а именно, женщиной, испытавшей первый оргазм, мне удалось не сразу. Но когда это случилось, я была настолько потрясена волшебным наслаждением, что считала этот день самым лучшим, самым главным днём в моей жизни – в моей женской жизни!

Как нам хорошо было вместе! Мы открывали все новые и новые возможности и проходили вместе уроки любви. Я была уверена, что лучше Глеба нет, ну просто не может быть мужчины! Это была не просто любовь чувств, это была любовь тел, любовь наслаждений, любовь от счастья быть вместе и дарить друг другу безумный восторг!

Мы хотели быть вместе навсегда! Нам так было кайфово! Но родители упёрлись, что брак нужно отложить и получить образование, встать на ноги, получив профессию…

И тогда мы с Глебом поклялись, что никогда не перестанем заниматься любовью, пусть даже тайно. Даже если мы не поженимся, даже если мы поженимся, но разойдёмся, даже если Глеб женится на другой девчонке, пока я сама не захочу прервать эти сладостные отношения. Мы идеально подходили друг другу. Мы чувствовали друг друга. У нас отсутствовали какие-либо комплексы. Ничто не могло разлучить нас!

В тот момент мы с Глебом не понимали, что звёзды не одобряют наш союз. Мы слишком разные. Я ориентирована на земные радости жизни. Глебу подавай всё самое-самое изысканное и утончённое. Наши орбиты не должны были пересечься на просторах Вселенной.

2. Скелеты в шкафу

Беззаботные школьные годы стремительно пролетели, оставив крепкую нерушимую дружбу с одноклассниками и учителями.

Мы получили путёвку в жизнь, и каждый устремился поступать в вуз и приобретать профессию. Меня «цепляли» точные науки, поэтому я поступила на факультет экономики. Любимый уже учился в СибАДИ.

Наши отношения с Глебом напоминали затяжной прыжок с парашютом. Мы проводили много времени вместе, но предложения стать его женой никак не поступало…

Как водится у молодёжи, мы «тусили» на студенческих вечеринках, пили горячительные напитки, кружились в танцах и пели под гитару полюбившиеся романсы Александра Розенбаума, ставшего одним из популярных бардов с авторскими песнями. Алкоголь тёк рекой, и только в 1984 году в стране был принят закон о запрете употребления алкоголя гражданами, не достигшими 21 года.

В стране нарастал сексуальный бум: в студенческих общежитиях коменданты стали закрывать глаза на то, что студенты противоположного пола посещают друг друга и занимаются тем, чем им нравится, при этом не сталкиваясь с дисциплинарными взысканиями. Вечеринки с алкоголем проводились прямо в общежитиях, если, конечно, получалось достать алкоголь.

Где алкоголь, там глупости, и мы стали с Глебом допускать лёгкие флирты с участниками таких вечеринок. Наверное, нам хотелось обострения чувств и некой ревности. Например, могли слишком близко прижаться к партнёру в танце и даже поцеловаться. А когда ум затуманен дозой алкоголя, то такие невинные шалости со стороны второй половинки казались нам катастрофой.

В моей жизни рядом с Глебом меня просто преследовали катастрофы.

Катастрофа номер один

Я припоминаю, как однажды Глеб приревновал меня к парню на вечеринке и кинулся на балкон, перемахнув через перила. Он реально решил прыгать. В последнее мгновение мы ухватили его за рукав пальто и стали вытягивать обратно. Я не совсем понимала, почему он был в пальто, видимо, собирался молча покинуть вечеринку, но затем возникла идея суицида… Он практически повис на одной руке, квартира находилась на восьмом этаже, и прыжок вниз однозначно покалечил бы Глеба, если не убил бы… Невероятными усилиями ещё нескольких парней его вытянули обратно на балкон.

Однако Глеб вырвался и кинулся вон из квартиры. Я, конечно, выбежала за ним, флиртовать дальше мне совершенно расхотелось. Любимый целенаправленно бежал в сторону реки Туры. Это был марафон с дистанцией в пять километров. Достигнув берега реки, Глеб в полном обмундировании – в пальто и ботинках – стал входить в ледяные осенние воды реки. В этом месте течение реки было стремительным, и он с трудом продвигался на глубину. Не раздумывая, я бросилась за ним в реку. Откуда у меня взялись силы тянуть тяжёлого, сопротивляющегося и пьяного парня из воды на берег, я до сих пор не понимаю. В стрессовой ситуации мы способны на чудеса. Мой организм мобилизовался, когда я увидела, что Глеб находится между жизнью и смертью. И я сотворила чудо. Чуть позже я узнала, что моё чудо было обыкновенным, поскольку в новостях передали на следующий день, что одна женщина подняла машину, под которой оказался её ребёнок.

И ещё я обратила внимание на одну странную вещь – моя операция по спасению Глеба длилась несколько минут, но время, казалось мне, застыло, оно просто остановилось надолго, пока мой любимый не оказался уже вытащенным на берег реки. Возможно, я черпнула энергию из его биополя и, подзарядившись, сделала невозможное?

Катастрофа номер два

Мне кажется, я должна сообщить вам ещё об одном инциденте, который также связан с алкоголем и о котором никто до сих пор не знает…

В мои семнадцать лет отец Глеба хотел меня изнасиловать. Это была эпоха 80-х годов, и бум сексуальных домогательств прокатился по всем странам.

В этот день была Пасха – большой христианский праздник, когда верующие целуются трижды, радуясь воскрешению Христа, произносят: «Христос воскресе! – и отвечают – Воистину воскресе!»

Мы с Глебом отправились на молодёжную алкогольную вечеринку. Организовалась игра «в бутылочку». Пьянея, Глеб подолгу страстно целовался с каждой, на кого указывала бутылка.

Я ревновала…

И вдруг я совершила ужасную глупость, а именно, с горя демонстративно выпила большую дозу водки, почти стакан…

Мне стало плохо… Мы поехали к Глебу домой, чтобы я протрезвела. Он положил меня на свою кровать и принёс тазик, потому что меня рвало. Я находилась в отключке, еле соображая, что с работы уже пришла его мама.

Она говорила что-то о том, что нужно ехать к родне в район цирка. Учитывая моё плачевное состояние, будущая свекровь оставила меня дома трезветь, уехав с сыном в гости вдвоём.

Я проснулась, почувствовав на себе тяжёлое тело и поцелуи в губы.

Отец Глеба хотел овладеть мною, пользуясь беспомощностью перепившей девицы…

Он, конечно, знал о близких отношениях с его сыном и то, что я уже не девственница.

Мне было стыдно, страшно и позорно до ужаса!

Я заорала, что буду его невесткой! Что я безумно люблю Глеба и не прощу себе никогда, если он меня трахнет!

Я дала жесточайший отпор, закричав, что меня сейчас вырвет ему прямо в рот.

Он выпустил меня из плена и, угрожая, предупредил молчать:

– Если, доченька, ты только заикнёшься Глебу или его матери о том, что здесь было, ты об этом пожалеешь. Ты точно тогда не войдёшь в наш дом!

Я пообещала сохранить эту тайну, заблокировав этот скелет в своих мозгах, как запертом шкафу.

Позже он рассказывал, что в Германии существуют традиции, которые являются серьёзными культурными барьерами для славянского населения. Менталитет немцев другой. Он отличается свободными европейскими взглядами. Все бани в Германии совместные. Женщины, мужики, пожилые люди и дети – все парятся и моются вместе полностью голыми. Немцы не стесняются своей наготы. Подростки голыми купаются рядом с одноклассницами и их мамами. Они не усматривают в этом ничего неприличного. Если вы ведёте бизнес с немцами, то бизнес-партнёр может пригласить вас в домашнюю сауну, и вы должны будете, не краснея, голышом париться вместе со всеми, не прикрывая интимные места и не разглядывая пристально окружающих.

Как тяжело и трудно мне было в дальнейшем жить под одной крышей с этим старым распутником!

Осенью Глеба в очередной раз положили в больницу с хроническим бронхитом. Я приготовила передачу и отправилась его навестить. Передачу приняли и унесли в палату, но Глеб все никак не спускался на свидание со мной. Я вышла на улицу и стала кричать его по имени. На балконе стояли какие-то парни из числа госпитализированных, и они сказали мне, что я жду Глеба напрасно, что он в процедурном кабинете развлекается с симпатичной мед сестрёнкой. Я не верила своим ушам и продолжала звать его. Наконец Глеб спустился и вышел на улицу. Он улыбнулся своей неотразимой улыбкой с ямочками и спокойно сказал, что товарищи по палате так зло шутят. Я поверила его словам. Ведь я так сильно любила его. Мы нежно обнимались и целовались, гуляя по тропинкам больничного парка…

После выписки из больницы наши встречи стали, как прежде, регулярными и близкими. Но существенное время в студенческой жизни занимали конспекты по политэкономии и научному коммунизму, заучивание работ Ленина и Маркса, сессии и экзамены.

Я, конечно, помогала Глебу с английским и конспектированием лекций. Но, честно сказать, он сам учился довольно прилично. Математику он знал блестяще, на устных экзаменах по другим предметам, если экзаменатором была девушка, его всегда выручала обольстительная улыбка, и ниже отметки «Хорошо» он не получал никогда. «Хромал» только родной русский язык, но и тут он выкручивался, освоив практику использования шпор. В части начертательной геометрии ему всегда помогала мама, она работала в проектном институте, и работа с чертежами являлась её профессией.

Незаметно пролетели осенние дни.

Приближался самый яркий и весёлый праздник – Новый год. До нашей свадьбы оставалось восемь месяцев и три дня, но в последний день уходящего старого года мы с Глебом ещё не догадывались об этом.

31 декабря я позвонила ему, чтобы уточнить, у кого из друзей мы всё-таки встречаемся вечером? Где будем праздновать Новый год? Накануне Глеб отнекивался и говорил, что пока всё ещё решается. И только в последний момент по телефону он сказал, что мы расстаёмся, что он меня бросает и встречает праздник без меня. Я догадалась, что мой любимый встречает Новый год с той самой медсестренкой по имени Людмила.

Ошеломляющая новость за шесть часов до новогодней ночи была настолько неожиданной, – она придавила меня безысходностью ситуации, горечью обиды.

Я была Брошенной.

Я была Нелюбимой.

Мои мечты разрушились в одну минуту.

Я запаниковала: «Как мне дальше жить без Глеба? Ведь Он – моя Судьба!»

Весь последующий месяц я находилась в трансе, я искала выход из ситуации, я не хотела отступать от своей мечты!

Случайно на глаза мне попался журнал «Болгарская женщина». На одной из страниц я увидела статью о женщине, которая, голодая сорок дней, кардинально изменила свой вес, превратившись в миниатюрную блондинку. Рядом с фотографиями «ДО и ПОСЛЕ» давался очень простой рецепт диеты – ничего не есть и пить воду до трёх литров в день. Я приняла решение, не сомневаясь ни одной минуты, начать голодать. С первого февраля начался этап борьбы организма с железной силой воли, которой я захлопнула свой рот и ничего не забрасывала в «топочку». На завтрак, обед и ужин у меня была одна вода, кругом вода…

Через неделю я начала медленно, но упорно сбрасывать вес. В первые пять дней легко рассталась с четырьмя килограммами. Через две недели полностью исчезло чувство голода.

Я реально становилась дистрофиком. За сорок дней я сбросила двадцать пять килограммов, поменяв гардероб с 50 размера на 44. Став худосочной, такой, как любит Глеб, я отправилась к нему домой покорять Эверест.

Я позвонила в дверь. Глеб открыл и не узнал меня.

– Иришка, это ты? – изумлённо воскликнул он. – Заходи, – пригласил он меня, распахнув дверь в квартиру.

Он рассматривал меня и не верил своим собственным глазам. Перед ним находилась девушка его мечты, его любимая девушка!

Подтверждалась поговорка, что мужчина любит глазами…

Восьмого июня в СибАДИ проводилась масштабная студенческая вечеринка, на которую меня с удовольствием пригласил Глеб. Он вообще меня таскал за собой теперь с огромным удовольствием, словно устраивал мировой показ мод. После танцев, уже поздно ночью, провожая меня домой, мой любимый признался мне в любви и предложил руку и сердце. На ночном небе сияли звёзды, обстановка была очень романтичной, и я сказала: «ДА».

Мы не стали говорить родителям о своём решении пожениться и тайно подали документы на регистрацию брака на третье сентября.

Однако я решила провести «обработку» родителей Глеба самостоятельно, тщательно подготовив аргументы. Я назначила отцу Глеба срочную встречу. К этому моменту у меня были два скелета против него, запрятанные глубоко в шкафу, и я начала шантаж.

Я объявила будущему родственнику о том, что мы с его сыном подали документы в ЗАГС.

«Мы давно любим с Глебом друг друга, и мы близки.

Да, я знаю, что я нищебродка, и вы мечтаете о другой партии для своего сына.

Но я настойчива, умна, красива, обладаю силой воли и твёрдым характером.

Я рожу вам внука!

Я буду пылинки сдувать с Глеба.

Я умею держать язык за зубами, и вы в этом убедились лично. За три года с момента вашей попытки изнасиловать меня, ни одна живая душа не знает об этом. Кроме этого, год назад мне стало известно, что вы имеете вторую жену – гражданскую жену, и воспитываете вне брака дочь. Эта информация проверена и стала мне известна от подруги вашей гражданской жены, которая являлась моим учителем биологии в школе. На тот момент Глеб бросил меня, закружившись с медсестрой, и, узнав, что я рассталась с вашим сыном, учитель облегчённо вздохнула. Ведь яблоко от яблони недалеко падает… Она была абсолютно уверена, что в вашем роду сексуальный кобелизм передаётся мальчикам из поколения в поколение. Она проявляла женскую солидарность и просто хотела уберечь меня от ошибки.

Меня эта генетика не останавливает. Я ЛЮБЛЮ Глеба, и мне всё равно, что будет дальше…

Я хочу носить вашу фамилию и быть счастливой столько, сколько отведёт мне Господь.

Вы можете быть уверены в моём молчании и сохранении этих двух секретов. Со мной можно идти в разведку!

Прошу благословить наш брак и не препятствовать ему…»

Отец Глеба обдумал мои слова и ответил: «Хорошо, я даю согласие. Но у меня есть одно условие: ты никогда не будешь тянуть сына уйти из нашей квартиры! Мы всегда будем жить вместе! Мои частые отлучки во вторую семью будут менее заметны при таком раскладе».

Мы ударили по рукам.

Далее я устремилась в проектный институт к матери Глеба и вызвала её на беседу. Я достала пригласительные билеты на регистрацию брака на третье сентября и предъявила их ей.

«Я безумно люблю вашего сына. Я с 16 лет мечтаю стать его женой.

Сейчас Глеб часто срывается во всё новые романтические отношения.

У вас уже были неприятные встречи с родственниками беременной несовершеннолетней девочки – солистки нашего школьного ансамбля, которой якобы Глеб сделал ребёнка.

Это был тяжёлый момент для вас, в том числе, страх от неясности того, является ли вынашиваемый плод вашей кровиночкой.

Я разговаривала с этой девочкой. Она честно сказала только мне, что ребёнок нагулян. Что в день зачатия она имела сексуальные отношения с двумя клиентами в отеле и даже не знает, от кого из них понесла беременность. Она сама пришла мне это рассказать, поскольку мы дружили.

Вам как матери будет спокойнее, если у Глеба появится семья и прекратятся его сексуальные похождения.

Я буду хорошей хозяйкой и в доме, и на даче. Я буду с радостью принимать все ваши советы по ведению хозяйства. Я буду любить вас как родную маму, и вместе мы сломаем стереотип того, что свекровь и невестка не уживаются вместе.

Мы будем жить все вместе! Мы будем одной дружной семьёй!

Я рожу вам внука! Я обещаю».

Через несколько дней по русскому обычаю родители Глеба с сыном приехали к нам домой сватать невесту.

Ни мои родители, ни Глеб никогда не узнали о проведённой мною психологической атаке на родителей любимого накануне сватовства.

Я умела бороться за своё счастье! И я интуитивно знала, на какие кнопки необходимо нажимать, пробиваясь к намеченной цели…

3. Прозрение

Если спросить меня: «Какой самый счастливый день в моей жизни»?

Я не задумываясь отвечу: «Третье сентября – День свадьбы с Глебом!»

Пусть пройдёт хоть полвека, я всё равно буду называть самым счастливым днём только эту дату!

Я просто летала на крыльях любви. Глеб буквально носил меня на руках. Я вспоминаю нашу брачную ночь и то, как мы держали друг друга за пальчики, как я трогала наши обручальные кольца и никак не могла поверить своему счастью – мечта сбылась! Это казалось мне волшебством…

Я даже сморозила: «Хочу, чтобы мы всегда были вместе и умерли в один день». А всё потому, что я ни дня не мыслила в своей жизни без Глеба.

Мы жили вместе с его родителями. Не знаю, как поплыла бы наша семейная лодка, если бы молодожёны стали жить сразу отдельно. Совместная жизнь с его родителями не учила нас самостоятельности, мы продолжали чувствовать себя детьми.

Я по наивности считала, что жена должна быть при «муже» и за «мужем», а значит, быть прописанной с ним на одной жилплощади, поэтому, ни с кем не советуясь, я сбегала в домоуправление, выписалась, указав в заявлении новый адрес прописки – квартиру, в которой мы проживали после свадьбы. Также галопом я примчалась в домоуправление, которое обслуживало дом супруга и попросила меня прописать. Узнав, что необходимо согласие собственников, я устроила вечерний семейный совет и попросила родителей Глеба подписать согласие на мою прописку. Всё это я делала машинально, абсолютно уверенная, что так поступают все невесты после свадьбы. В дальнейшем, при разводе с Глебом меня назовут квартирной авантюристкой.

Муж не торопился «заводить» детей. Он считал, что мы ещё не нагулялись. Но его родители торопили меня, говоря: «К чему тогда было жениться? Мы хотим внуков!»

Прошло четыре месяца со дня нашей свадьбы и я, введя в заблуждение мужа безопасным днём, зачала сыночка Андрейку. Нам с Глебом было всего по двадцать лет.

Мне казалось, что нашей любви никто и ничто не могло помешать. Какая наивность…

Я не знала или просто не хотела видеть, что мой муж не является однолюбом, что это у них оказалось родовым проклятьем по мужской линии. Ему требовалось внимание всех женщин планеты, и каждую он хотел сексуально иметь, как будто вешал звёздочки себе на погоны. Он и стал военным по окончании сибирского института автомобильных дорог. Форма цвета хаки очень была ему к лицу. Глеб стал одерживать победы над женскими сердцами, и он не знал поражений на этом любовном фронте.

То, что Глеб стал мне изменять, я почувствовала сразу. Я интуитивно чувствовала его обманы. Он работал с заключёнными на строительстве дорог. Случались у него и ночные дежурства на зоне. Он легко превращал трёхдневную командировку в затяжную, проводя дни сверх командирования с любовницей. Он мог сказать, что из тюрьмы сбежал зэк, и он с коллегами отправляется на выезд с ориентировкой для поиска беглеца. При этом сбежавший мог якобы засесть в каком-нибудь ресторане, и Глеб надевал парадно-выходной костюм и галстук и отправлялся на поимку беглеца по ресторанам, прихватив с собой немного денег.

– Не сидеть же мне за пустым столиком в ресторане, привлекая к себе внимание, – убедительно говорил он, вживаясь в роль Глеба Жеглова из фильма «Место встречи изменить нельзя».

Его фантазиям не было конца.

Как-то он придумал, что в доме отдыха за городом организуется комсомольский слёт – конференция:

– Иришка, поскольку я секретарь комсомольской организации УВД, то мне надлежит выехать в эти выходные на тусовочную школу комсомольского актива. Взять тебя с собой не получится, поскольку ты у нас сейчас кормящая мамочка.

Возвратившись с комсомольского мероприятия, он долго отмокал в ванне, наполненной до краёв водой и пеной, смывая с себя «прилипшую грязь» и пытаясь протрезветь.

Я смотрела на мир через розовые очки и не хотела терять любимого, я просто верила ему.

Прозрение пришло в один миг, когда однажды муж уехал в очередную командировку, а я вечером забежала к приятельнице, муж которой был одноклассником Глеба. Услышав от меня, что супруг мой уже три дня в командировке, одноклассник крайне удивился:

– Не может быть! Буквально вчера вечером я видел Глеба в центре города с молодой симпатичной брюнеткой в районе драматического театра.

Я сложила два плюс два и поняла, что странно выглядело то, что на этот раз Глеб категорически запретил мне ехать в аэропорт, чтобы проводить его в московскую командировку, и странным был его звонок с телефона-автомата из аэропорта о том, что он прошёл зону досмотра и начинается посадка на самолёт. Раньше он никогда не сообщал такие подробности.

Всю неделю я промучилась от неизвестности, и вот, наконец, двадцать второго числа супруг вернулся домой из командировки. Он снял военную форму и вышел из комнаты. Я аккуратно залезла в карман кителя и вытащила бумажник. В глубине потайного кармана я обнаружила аккуратно скрученный в тоненькую трубочку счёт из гостиницы «Космос». На документе были обозначены даты проживания в отеле с 13 по 16 число текущего месяца. Фактически мужа не было дома десять дней.

Я предъявила ему гостиничный счёт и стала выпытывать:

– Дорогой мой, где и с кем ты был остальные дни?

Глеб довольно спокойным тоном сообщил:

– Остальные дни в Москве я жил у своего институтского друга Игорька. Ну, ты его прекрасно знаешь.

После этого Глеб ретировался в «кабинет задумчивости», видимо, чтобы отмахнуться от меня как от назойливой мухи.

Я быстро отыскала в записной книжке мужа телефон Игоря и набрала междугородний звонок в Москву.

– Игорь, привет. Узнаешь меня? Это Ирина, – сказала я. – Пригласи, пожалуйста, мужа к телефону, – прикинувшись дурочкой, попросила я.

Изумлению собеседника на другом конце провода не было конца. Он сказал, что Глеб заезжал к нему, но без ночёвки и шестнадцатого числа вылетел в Тюмень.

«Где же был мой муж после прилёта в родной город?» – думала я лихорадочно. Пролистывая записную книжку Глеба, я обнаружила новую запись на букву «Л». Он внёс телефон какой-то Леры. Я выписала её номер, на всякий случай…

Каждый раз, разоблачая Глеба, я по-детски усаживала всю семью за круглый стол для проведения семейного совета. На этот раз я выложила родителям факты измен Глеба: и про московскую командировку, и про то, что их сына в мнимые дни командировки видели спокойно прогуливающимся по центру Тюмени с молоденькой девчонкой; и про то, что из кармана его кителя выпали таблетки «Постинор», которые являются высокоэффективным средством предотвращения нежелательной беременности, применяемым после совершения незащищённого полового акта; и про то, что на время его командировки у меня пропадал мой паспорт из шкатулки с документами.

– Это означает, что Глеб ездил в Москву не один, а с женщиной, потому что в гостиницах СССР в один номер заселяют мужчину с женщиной только при условии, что они женаты.

Также я доложила родительскому комитету, что, находясь на мнимой конференции комсомольского актива в сентябре, Глеб, как я случайно выяснила, гулял на свадьбе, будучи свидетелем у сослуживца Женьки Боярского.

Из меня сыпался поток обвинений, выстроенных в моей голове в ходе логических размышлений и состыковок событий. Это было время в стране, когда за супружескую неверность на партийном собрании коммунистов исключали из партии, вот я и подумала, что мама с папой сейчас отругают сынишку, выпорют ремешком да поставят в уголок.

Я ещё не стала рассказывать родителям мужа, что ко мне на работу приезжала майор Зиночка – начальница Глеба, которая «доложила» мне о многочисленных изменах мужа. Я не хотела доставлять ей удовольствие своим вмиг испортившимся настроением, поэтому, собрав силу воли в кулак, улыбалась и говорила:

– У нас Глебом всё отлично! Мы любим друг друга! Часто ходим вместе на концерты, в кино, бываем у друзей на вечеринках.

Но она продолжала подогревать меня:

– Ты ходишь только на те концерты, на которые муж не нашёл, с кем пойти из многочисленного отряда своих любовниц. Ты замечаешь, что муж приносит домой не всю заработную плату? Ведь он покупает дорогие подарки любовницам.

– Нет, – отвечала я, – не замечаю.

Это был переломный день в нашем союзе. Это было начало конца брака.

Я удалилась с семейного совета в комнату к ребёнку, и родители с Глебом долго обсуждали мой монолог при закрытых дверях.

Через три дня любимый позвонил мне на работу и назначил свидание на 18:30 у кинотеатра. Цель его приглашения была мне понятной. Он хотел расставить все точки над «Ь> без свидетелей, без родителей.

Я пришла на свидание. Нельзя сказать, что встреча на морозе прошла в лёгкой и непринуждённой обстановке. Глеб объявил о разводе.

– У тебя есть другая женщина? – уточнила я.

– Нет, я просто понял, что не люблю тебя и никогда не любил. Ты не оправдала моих надежд, стала жирной после родов. Я стесняюсь показать тебя своим коллегам и знакомым. Я не хочу возвращаться вечером домой после работы, потому что здесь ты, потому что ты достала меня своим вниманием, своей угодливостью. Это моя правда!

– Глеб, любовь моя, как же я стану жить без тебя, чем заниматься в свободное время? Ведь вся моя жизнь посвящена заботе о тебе. Ты для меня всё в этой жизни!

– Запишешься в библиотеку и станешь читать книжки, – осадил меня супруг.

Как чужие люди, мы брели от кинотеатра домой, говорить было не о чем.

Мы зашли в квартиру, и Глеб сразу закрылся с родителями в «переговорной за круглым столом», так я называла кухню. Он долго спорил и объяснял им своё решение.

В коридор вышла его мама.

– Ирочка, сынок рассказал нам, что вы расстаётесь. Я хочу попросить тебя собрать вещи и уехать домой к маме.

На меня накатила волна гнева и я начала истерить.

– Значит, семейный совет принял решение выставить меня с ребёнком из квартиры? Я никуда не уйду! Я и мой сын прописаны в этой квартире! Вы не имеете права так поступить с несовершеннолетним внуком! На дворе мороз… Нам некуда идти!

– Как не стыдно? – воскликнула свекровь. – Ты змеёй вползла в нашу квартиру шесть лет назад… Ты под гипнозом заставила нас подписать согласие на твою прописку в нашу квартиру. Да ты просто квартирная авантюристка!

– Неправда! Я любила, люблю и буду любить Глеба. Я никуда не уйду! Дома у мамы меня никто не ждёт! – парировала я и закрылась с ребёнком в спальне.

Дата двадцать шестое ноября стала для меня чёрным днём календаря…

Как мне жить дальше? Мы были с Глебом вместе уже почти десять лет… У нас пятилетний ребёнок. Детский садик, куда я вожу Андрейку, находится во дворе, рядом с домом. Достать путёвку в другой садик немыслимо.

Но не это главное.

Главное, я жила последние годы для мужа, я просто растворилась в заботах о нём, я не могла без него… Без него мир вокруг станет серым.

Я чётко увидела, что шагаю в пропасть, и мне реально стало страшно за своё будущее.

До дня развода оставалось пятнадцать дней…

4. Знакомство с соперницей

Все дни от двадцать шестого ноября до двенадцатого декабря тянулись для меня, как в тумане. Я ждала, я очень надеялась, что Глеб одумается.

Но этого не случилось.

Мы встретились с ним в суде. Он был великолепен. Военная форма ладно сидела на нём.

Началось судебное заседание. Судья зачитал иск, в котором говорилось, что Глеб не имеет имущественных претензий, что ребёнок после развода родителей остаётся с матерью, а также то, что встречный иск от супруги на алименты не поступал. Затем он спросил о мотивах расторжения брака.

– Я не люблю жену, – ответил Глеб, – и хочу развод.

Я была вся на нервах, и после его ответа слёзы горечи покатились по моим щекам.

– Я люблю мужа, – плача сказала я, – мне нет без него жизни.

Глеб с ненавистью посмотрел на меня. Он не ожидал такой провокации.

Суд удалился на совещание. Через несколько минут судья объявил, что, учитывая отсутствие договорённости у супругов, несогласие с разводом одной из сторон, а также наличие несовершеннолетнего ребёнка, судебное заседание откладывается на три месяца.

У меня снова появилась надежда на перемирие.

Но до Глеба было «не достучаться». Он был неприкасаемым. Переехал ночевать в зал. Целыми вечерами где-то пропадал. Однажды, в канун Нового года, постучался в дверь ещё недавно нашей спальни и присел на край кровати.

– Я хочу с тобой договориться. Согласно нашей юношеской клятве мы сможем оставаться любовниками. Я прошу, нет, я умоляю тебя смириться наконец с мыслью, что мы разводимся, и дать мне развод.

– Глеб, я хочу, чтобы ты сейчас же стал моим любовником, – обняв мужа, предложила я.

Он остался со мной на ночь. Казалось, что не было никаких судов и слов о разводе. Мы снова были вместе. Мне было так уютно с ним и классно! Мы целовались как прежде и были ласковы друг с другом.

– Где ты планируешь встречать Новый год? – нежно спросила я Глеба.

– Мы с друзьями выезжаем в загородный санаторий. Там организуется вечеринка, посвящённая встрече с символом года. Будут катания на тройках лошадей.

Муж уснул. А я лежала и думала: «Что же будет дальше? На сколько месяцев затянется наш разрыв? С кем Глеб поедет за город?»

Утром мой мозг дал ответ: «С Лерой…»

Я нашла выписанный из записной книжки мужа телефон разлучницы и позвонила ей. Трубку сняла молодая девчонка. Она не удивилась, что звонит жена Глеба, и согласилась на встречу через полчаса рядом с рестораном «Сибирия». Значит, она жила где-то рядом.

«До Нового года осталось три дня, а я стою на морозе и жду какую-то девочку Леру, – думала я. – О чём я буду с ней разговаривать?»

И в этот момент увидела подходившую ко мне брюнетку.

Я сразу поняла, что это с ней мой муж зажигал в центре города возле Театра драмы.

«Она совсем молоденькая… и весит не более 50 килограммов… – разглядывала я её, – значит, Глебу нравятся такие кнопочки».

Мы поздоровались. Она чувствовала себя уверенно. Я, скорей всего, униженно.

– Вы с Глебом едете встречать Новый год за город? – сразу спросила я.

Она подтвердила.

– У вас близкие отношения?

– Нет, мы просто друзья. Глеб – друг моего бывшего мужа Жени и помогает мне иногда с ребёнком. У меня маленький сын от первого брака. Его зовут Андрейка.

«Как нашего сыночка», – подумала я.

Лера продолжала лгать мне, что они с моим мужем просто друзья.

Я слушала и не слышала её пояснений. Я смотрела ей в глаза и чувствовала, что их связывает безумная любовь. Настоящая любовь без оглядки на обстоятельства, на мнения окружающих, на наличие у Глеба жены с маленьким ребёнком, на наличие у Леры маленького сына от первого брака. Им было на всё всё равно. В их организмах бушевали такие гормональные страсти, что, казалось, искры отлетают от этой темпераментной брюнеточки. Они были безумно счастливы друг с другом.

Продолжать разговор стало бессмысленно.

Дальнейшая борьба за Глеба сейчас невозможна.

Он пообещал мне, что мы будем любовниками всю жизнь. Он сказал, что бывших жён не бывает. Время всё расставит на свои места.

Нужно надеяться, набраться терпения и ждать.

5. Брошенная

Второе судебное заседание вынесло вердикт о разводе. Но тут Глеба чуть не хватил инфаркт, поскольку судья объявил, что от супруги подан встречный иск на взыскание алиментов в пользу сына до его совершеннолетия.

Я сама была в шоке от этой новости!

Дело было так.

Глеб дружил в школе с двумя пацанами, они учились в одном классе, и эта троица была неразлучной. Когда троица почти одновременно женилась, то мы стали дружить семьями, много общаться своей мини-компанией на шестерых.

К слову, один из друзей был свидетелем на нашей свадьбе. Сам он женился на своей однокласснице. Второй друг после школы пошёл учиться в университет, на юридический факультет, и высмотрел себе супругу среди студенток.

Кто был заводилой в компании, инициатором различных конкурсов и розыгрышей, думаю, вы легко догадались. В организации вечеринок у меня был просто талант. Меня любили и ценили за лёгкий характер и весёлый нрав и всегда ожидали чего-нибудь новенького и озорного.

Поэтому, когда парни узнали, что меня бросают, они назначили встречу с Глебом и устроили на него «наезд».

– Глеб, раскрой глаза! Иринка такая классная!

Но Глеб парировал:

– Пацаны, вы что, не понимаете? У меня будет стройная молодая жена, – это раз, свой автомобиль «Москвич-412» (с пробегом по СССР), – это два! А также родители невесты дарят нам на свадьбу роскошную кооперативную квартиру, – это три! Всё это круто! У нас будет отдельная от родителей 3-комнатная квартира! С Иришкой я не вижу перспектив в жизни.

Андрей, который получал юридическое образование, составил от моего имени встречный иск на алименты. Он знал, что сама я это не сделаю, поскольку люблю мужа… Выловив меня у подъезда, он очень попросил подписать этот документ.

– Я хорошо знаю Глеба и беспокоюсь, что ребёнок не будет получать финансовой поддержки.

Под нажимом его убеждений я подписала встречный иск, который Андрей собственно сам и отвёз в суд.

На втором судебном заседании я не лила слёз, а когда судья вновь хотел отложить заседание на три месяца, то Глеб так выматерился, что его хотели даже привлечь за оскорбление суда.

Развод состоялся.

Мы вышли с Бывшим из здания суда. Он предложил сразу проехать в ЗАГС и поставить в паспорта штампы о расторжении брака. Так мы и поступили.

– Когда мы снова поженимся? – с надеждой спросила я.

– Ты идиотка?! Нас только сегодня развели! – грубо ответил Бывший.

На улице была весна – последний календарный день марта…

Я приехала на работу и установила на рабочем столе вентилятор. Я постоянно плакала и сушила слёзы, подставляя лицо под потоки воздуха. Меня успокаивала только одна мысль: «Глеб подтвердил, что в статусе любовника он готов встречаться со мной по первому требованию, по первому звонку. И это радует!»

Дни пробегали, и с этим бегом таяли апрельские листки отрывного календаря. Приближался мой день рождения, а поскольку он выпадал на праздничный день первое мая, то традиционно отмечали мы его в рабочем коллективе накануне праздника. С учётом выходных дней перед Первомаем, я должна была накрыть большую поляну двадцать восьмого апреля. Я взяла отгул накануне и стала готовиться по полной программе с учётом приготовления заготовок для салатов, горячего блюда и выпечки тортов.

За этими хлопотами меня застал Глеб, который зачем-то приехал с работы домой днём. Он побродил по квартире, посидел на кухне, глядя как ловко я управляюсь с праздничными приготовлениями и собрался уезжать. Но я тормознула его у двери, напомнив, что по моему первому требованию он должен вступать в роль любовника и что сейчас очень подходящая для этого обстановка: родители на работе, сынок в детском садике. Я не заметила никакого внутреннего сопротивления в Бывшем, и мы предались любовным ласкам со всеми вытекающими последствиями.

К вечеру у меня была полная боевая готовность для накрытия большой праздничной поляны на работе. Я забрала ребёнка из детского садика. Воспитатели предупредили меня, что в связи с праздником завтра укороченный день пребывания в детских учреждениях и желательно уже после обеда забрать ребёнка.

«Я скорей всего завтра задержусь на мероприятии, – подумала я, – нужно попросить маму Глеба забрать внука». С работы вернулись родители Глеба, и я, объясняя ситуацию, начала просить помочь мне забрать ребёнка пораньше. Мама Бывшего сразу сказала, что не сможет, поскольку у неё собрание в проектном институте. Отец Бывшего отказал, сославшись на срочную командировку. Мама моя работала в этот день, и смена заканчивалась поздно. Я позвонила папе и очень просила мне не отказать, потому что он – моя последняя надежда. Я пообещала приехать к нему с внуком на первое мая, и всем вместе отметить и праздник, и мой день рождения. Он дал добро и сказал, что заберёт ребёнка ночевать к себе домой.

День рождения прошёл на отлично! Меня пришли поздравить руководители компании. Стол ломился от угощений. Было море цветов и подарков.

В этот день мне удалось забыть, что я Брошенная. Ведь ещё вчера Глеб любил меня в постели, как прежде. Я была счастлива и немного пьяна.

С подарками и цветами я возвратилась в квартиру.

Дома никого не оказалось, хотя был уже поздний час. Я поставила цветы в вазы и начала переодеваться. Первое, что я увидела, открыв шифоньер, это абсолютную пустоту на полках, где хранилась одежда Глеба. Я сопоставила два плюс два и поняла, зачем он вчера приезжал.

Он переехал к Лере!

А родители? Где они? Почему у них вдруг организовались срочные дела, и они не смогли забрать внука из детского садика?

Ужасные подозрения закрались в мою голову… Я кинулась к телефону и набрала номер Леры.

Она сняла трубку. В квартире стоял грохот от громкой музыки, слышались многочисленные голоса на заднем плане.

– Алло! Я вас слушаю! – раздался в телефоне счастливый голос соперницы.

Трубка выпала из рук. Мой мозг буквально взорвался. Я реально онемела. А из трубки продолжала звучать музыка и голос невесты. Затем раздались короткие телефонные гудки.

Свадьба…

Двадцать восьмое апреля…

Всего через четыре недели после развода! Вот почему Глеб материл советский суд! Вот почему он сразу потащил меня в ЗАГС ставить в паспорта штампы о разводе.

Ему крайне не хотелось переносить день, уже выбранный для свадьбы.

Они все были счастливы там на другом конце провода…

А я?

Шансы восстановить семью рухнули в одночасье.

Я упала на кровать в слезах и завыла…

Сегодня, только сейчас, я наконец чётко поняла, что я – Брошенная!

6. Квартирный вопрос

Ночью в дверь позвонили. Это вернулись родители и многочисленная родня Бывшего, приехавшая на свадьбу из Новосибирска и Омска.

Я встала и впустила в квартиру родственников Бывшего.

– Хорошо ли погуляли на свадьбе? – нервно спросила я.

Родня потупила глазки в пол…

Глянув на себя в зеркало в коридоре, я отшатнулась: глаза покраснели, нос опух, волосы торчат лохмотьями в разные стороны. Ну просто ведьма, не хватает только метлы.

Я вернулась в свою комнату и рухнула на постель, завыв белугой.

Видя моё плачевное состояние, отец Глеба зашёл ко мне в комнату поговорить и успокоить. Он присел на край кровати и стал гладить меня по голове, как маленькую девочку.

Потихоньку я успокоилась…

Свёкор пообещал мне помочь с жильём в ближайшие дни, буквально в течение недели. Он уже зондировал этот вопрос и сокрушался, что если бы мы не поторопились поставить штампы о разводе в паспортах, то ему выделили бы сейчас двухкомнатную квартиру. А сейчас, учитывая, что внук ещё маленький, то, несмотря на нашу с ним разнополость, он сможет «пробить» только однокомнатную квартиру.

Получить квартиру для отца Глеба не составляло никакого труда. Он работал руководителем строительного треста и мог всё.

Он назвал мне даже адрес дома, этаж потенциально уже моей квартиры и сказал, что сейчас майские праздники, а сразу после них документы и ключи будут у меня в руках.

Квартирка была шикарна тем, что размещалась недалеко от центра города, от детского садика, очень близко к парковой зоне и набережной реки.

Я была ему очень благодарна за заботу и понимала, конечно, что он занимается подбором жилья, в принципе, для собственного внука.

Но после праздников отец Глеба сказал, что квартира «ушла», её перехватил вышестоящий начальник в тресте.

– О! Нет! – в отчаянии воскликнула я.

– Теперь нужно ждать новый вариант, доченька, – сказал свёкор.

Отец Глеба любил меня и часто называл доченькой. Он произносил это так легко и просто, как на автопилоте. И я знала почему, ведь у него растёт в гражданском браке Рыжик, так ласково он называл свою златоглавую дочурку.

Как дедушка он был замечательный!

А когда я назвала сынишку его именем, то он был очень-очень счастлив, хотя и проспорил моей маме ящик коньяка, доказывая, что я рожу девчонку.

На протяжении всей моей беременности этот спор был нескончаем, до хрипоты, до бесконечности…

УЗИ хотя и появилось в США в 1963 году, но в практику советской медицины стало внедряться лишь в конце 80-х годов. Девочку мне определили по сердцебиению простым прослушиванием живота специальной трубкой.

Соответственно, мы тоже с Глебом ждали девочку и придумали ей заранее имя Анастасия. А когда я родила пацана, семья была в шоке и двадцать дней спорила, как назвать малыша. Поскольку общего мнения не было, мы с мужем нарезали бумажные полоски, написали на них мужские имена и спрятали под подушку. Утром наощупь вынимали бумажку и объявляли имя сыночка. Но каждый вечер нам опять казалось, что это не ТО.

Так наш Андрейка и жил три недели то Костиком, то Вадиком, то Димочкой и т. д., пока я не поставила точку этому безобразию.

Я хотела, чтобы сын вырос мужественным и отважным мужчиной. С таким характером у меня было созвучно имя Андрей. Я захотела, чтобы мой сын был похож на маршала Советского Союза Ерёменко Андрея Ивановича. Под его командованием войска Сталинградского фронта прорвали немецкий фронт, замкнув кольцо окружения армии Паулюса, а потом остановили танковую группу Манштейна. За Рижецко-Двинскую наступательную операцию он получил звание Героя.

– Пусть мой сын станет настоящим мужиком! – мечтала я.

Но дедушка-то подумал, что я назвала Андреем в честь него, и я, конечно, не стала его разубеждать…

На двадцатый день рождения мы получили свидетельство о рождении ребёнка – маленького человечка с мужественным именем Андрей.

7. Сексуальный кобелизм

Бывший часто говорит, что я должна быть благодарна его семье, его отцу, за то, что мне «сделали» квартиру. Он думает, что я могла бы легко остаться без жилья. Похоже, Бывший не догоняет, что несовершеннолетнего ребёнка никто не позволил бы выписать в никуда, либо в квартиру с ухудшающимися жилищными условиями.

Как же мне всё-таки досталась отдельная квартира?

До сего момента это была тайна! Я решилась открыть горькую правду, вытащив этот скелет из шкафа.

Я уже говорила о роке, преследовавшем мужчин в семье Бывшего, а именно, о кобелизме…

Свёкор (папа, дедушка) Андрей выжидал ровно десять лет, пока я не стану женщиной, свободной от брачных обязательств с его сыном.

И дождался…

Он потребовал близких отношений с ним как условие за отдельное жильё!

– Доченька, ты должна рассчитаться со мной за хлопоты по квартире. Пойми, я люблю тебя и давно мечтаю о тебе, о твоём теле! – потребовал он однажды утром, когда мать Глеба ушла на работу.

Он прижал меня к стене в коридоре, когда я уже торопилась бежать на работу.

– Папа, ты сошёл с ума?! – только и успела воскликнуть я.

Вырваться из стиснувших меня лап не представлялось возможным. Хватка была бульдожьей. Папа Андрей был заядлым охотником и сильным мужиком. Он тащил меня в кровать, не давая вымолвить ни слова. Он залепил мой рот своим слюнявым поцелуем, стиснув зубами до боли мои губы.

Он был мне мерзок! Я не хотела его видеть! Я не хотела смотреть ему в глаза! Я вся кипела ненавистью! Но это заводило его всё больше и больше, он просто озверел, почуяв дикую добычу!

Под грудой его массивного тела, теряя силы от сопротивления, я с надеждой подумала, что секс как расплата будет только один раз, и зажмурила от стыда глаза, когда он проник в меня.

Я мучительно ждала развязки его агонии, и наконец она наступила.

До сих пор ощущаю его слюнявый рот, огромный живот и пот, ручьями стекающий с его лица на меня. Отец Глеба был гипертоником.

– Собирайся живей, доченька! Я подброшу тебя до офиса. Водитель заждался у подъезда, – скомандовал он.

Ждать отдельной квартиры мне пришлось долго. После развода с мужем я больше года жила в квартире с его родителями и не знала как избавиться от сексуальных домогательств свёкра.

Он же, похоже, не торопился искать другой вариант квартиры!

Его устраивало, что я под боком, внук под присмотром, в доме всё прибрано, постирано и готова еда, на даче всё посажено, прополото, а летом, как обычно, начнётся консервирование, соление, маринование продуктов дачного труда.

Все при делах, и его частые отлучки во вторую семью не так заметны. Хотя я, конечно, видела, как мать Глеба отмечает в настенном календаре дни и ночи его отсутствия. Если он говорил, что будет дома к десяти часам, и жена ждала его без сна и не могла дождаться, то утреннее появление в доме он пояснял с юмором:

– Никто и не говорил, что я будут в десять вечера, изначально предполагалось, что я вернусь к десяти утра…

Похоже, одна я понимала, где его носит, но мой рот был на замке.

Я трудилась, как пчёлка Майя.

Домашний труд был мне в радость! Я люблю, чтобы в квартире всегда был порядок, чтобы вещи в шкафах были сложены «пряничком», чтобы идеально сверкала кухня, посуда, плита. После больших праздничных мероприятий я не ложилась спать, пока не была перемыта вся посуда, а в доме не восстановлена чистота и уют. Короче, у меня присутствует пунктик «на чистоте», но в пределах разумного – не до фанатизма.

Приготовление пищи – отдельная тема. Мне нравилось удивлять гостей новым необычным салатом или горячим блюдом. А торты на дни рождения я пекла, ни разу не повторившись с предыдущими годами. Для меня истинным удовольствием было видеть, что всё уплеталось за обе щеки и требовалась добавка.

Недавно Бывший сообщил мне в соцсетях, что я была лучшей его женой.

– Особенно как хозяйка, – уточнил он.

А я с годами, изучив тему чистюль, знала уже наверняка, что чрезмерная любовь к чистоте – это признак неудовлетворённости личной жизни.

Получается, что, если Лера не была такой хозяйственной, как я, значит, она просто была удовлетворена личной жизнью с Глебом.

«Счастливая женщина», – подумала я.

Продолжая жить в одной квартире с родителями Глеба, я не знала, как сломить традицию сексуального принуждения со стороны его отца.

Сколько месяцев, лет мне выдерживать домашнее насилие?

Вскоре решение будет найдено…

Пока же по будним дням за отцом приезжал водитель Серёжа и подолгу ждал своего начальника под окнами квартиры…

А свёкор ждал, когда мать Глеба уйдёт на работу, и набрасывался на меня, как дикий кот для удовлетворения своей похоти. Затем он подвозил меня на служебной машине на работу в офис и ехал на службу.

Он уже восемь лет не спал с матерью Глеба как мужчина— не занимался сексом, я имею в виду.

В 1982 году родители Бывшего похоронили старшего сына, и с этого дня стрелки часов у свёкра опустились на полшестого… Он «перестал» быть полноценным мужчиной… По крайней мере, так он позиционировал факт прекращения сексуальной жизни своей жене номер один – матери Глеба.

Ему было сорок три года, когда случилась трагедия в их семье.

Родители снова и снова прокручивали события трагического дня пятого июля и понимали всю невозможность развернуть время вспять и остановить сыночка от поездки на сельхозработы.

В этот день Алексей проспал на мероприятие, связанное с выездом сотрудников завода за город на прополку овощей. Он бежал навстречу своей смерти, не успев заправить кровать… Автобус уже отъезжал от парковки, чтобы выехать на трассу, и тут коллеги заметили вдали бегущего и опаздывающего Алексея. Так он успел заскочить на ходу в автобус, и Ангел-хранитель не смог его остановить.

В конце трудового дня кто-то предложил искупаться в котловане, который был совсем близко от фронта полевых работ. Алексей был отличным пловцам. Но, нырнув, он неудачно врезался в край обрыва под водой и сломал позвоночник. Пока коллеги ныряли и искали его тело, прошло не менее двадцати минут. Вернуть к жизни парня не удалось никакими искусственными дыханиями. Его мозг за эти двадцать минут пострадал катастрофически. Жизнь старшего сына трагически оборвалась.

Сейчас со мной свёкор вдруг почувствовал себя мужиком, у него полностью восстановилась эрекция, и он не понимал: «Как это стало возможным через восемь лет перерыва мужской активности?»

Он называл меня «доктором Ирой». Он говорил, что только моя молодость и красота довели его до крайнего возбуждения, вылечив застарелую импотенцию.

Наверное, и правда любил меня, и как скорпион по дате рождения, не желал разжимать свои клешни, чтобы выпустить добычу на свободу.

Но я любила Глеба. Я не хотела этих мерзких отношений! Я чувствовала себя, как птица в клетке.

Я хотела вырваться из этих отношений, ставших привычкой утреннего моциона старого хрыча. Хорошо ещё, что появлялся дома он крайне редко, в основном зависая у жены номер два.

Ещё я жутко боялась забеременеть от отца Глеба.

А он не боялся ничего! Ему просто снесло башку от страсти. Он шептал, что любит свою девочку, он благодарил судьбу, которая подарила ему такое наслаждение – обладать молоденьким телом, и в который раз рассказывал, что мечтал обо мне с того самого дня, когда обнаружил меня спящей и выпившей на кровати сына, с того самого дня, когда я дала ожесточённый отпор его попыткам к изнасилованию, с того самого дня, который не выходил из его памяти почти десять лет.

Весь этот год моего проживания с родителями Глеба после развода меня поддерживало и согревало только одно: Бывший по первому требованию приезжал ко мне в офис и вёз в обеденный перерыв в квартиру к родителям, чтобы любить меня как прежде, чтобы дарить мне неземные ласки и наслаждение. Только с ним единственным я испытывала неоднократные оргазмы за одно свидание, только с ним я улетала в космос от всех проблем.

Однажды отец Глеба приехал в обеденный перерыв домой и застал нас с сыном в любовных упражнениях в спальне.

– Дети, зачем нужно было разводиться, если вы продолжаете теперь встречаться как любовники? – с недоумением воскликнул он.

Я рассказала отцу о нашей с Глебом клятве оставаться любовниками всю жизнь, несмотря на жизненные ситуации, потому что нам просто классно вместе.

И тут он понял, что не имеет влияния на это решение, а также, наверное, подумал, что сексуальный кобелизм – это родовое проклятие в их семье.

8. Респект, Лера!

Во что я превратилась?

Как проститутка обслуживаю старого кобеля, жду обещанной квартиры, а он не торопится, его всё устраивает…

Что делать?

Я терзалась этим вопросом постоянно… Тайна отношений с отцом тяготила меня и ломала психику.

И вдруг светлая мысль посетила меня.

В офисе возле меня трётся всё время один предприниматель. Он привозит свою продукцию к нам в Торговый Центр из Кисловодска и сдаёт на реализацию. Он бывает в Тюмени практически ежемесячно и по нескольку дней живёт в гостинице, ожидая аванс наличными.

Игорь женат, но явно видно, что он ищет приключений в чужом городе.

Он давно приглашает меня поужинать с ним ресторане, намекая на продолжение вечера.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.