Глава 1

Мари была доброй, воспитанной и совсем не избалованной девочкой. Но быть хорошей не означает быть счастливой…

***

В далёком 2003 году тёплым сентябрьским днём в обычной французской семье родилась чудесная девочка.

«МАРИ» – было последнее, что сказала её мама перед смертью. Отцу сообщили страшную весть и попросили оформить документы на дочку.

Но отец был так убит горем, что обвинил в смерти любимой жены свою только что родившуюся дочь и даже не стал смотреть на неё. Написал отказ и был таков.

Сердобольная медсестра оформила девочке свидетельство о рождении. Записали малышку, как и завещала её мать, Мари и отправили в дом малютки.

Спустя три года Мари, с большими трудностями и за приличные деньги, удочерила семья русских эмигрантов. Им сразу понравилась светловолосая румяная кудряшка с глазами цвета весеннего неба. Они души не чаяли в дочурке.

Девочка очень любила своих приёмных родителей. А они старались дать ей любовь и всё самое лучшее. Мари поступила в престижную школу и была одной из прилежных учениц. Помимо школы она посещала уроки музыки и живописи. Когда девочка проявила интерес к танцам, родители с удовольствием нашли ей лучший танцевальный класс.

Они очень много читали с приёмной мамой и много гуляли и проводили время всей семьёй по выходным.

Родители говорили с Мари на французском, лишь изредка используя русскую речь. Они считали, что, раз живут во Франции, девочка должна говорить на родном языке.

Мари больше не была так счастлива, как в эти десять с половиной лет!

Девочка никогда не забудет то холодное апрельское утро, когда её вызвала к себе директор школы и сообщила страшную новость.

– Мари, – осторожно начала она. – Твои родители… Они погибли… Автокатастрофа… Мне очень жаль, девочка!

И на глаза директрисы навернулись слёзы. А Мари как будто парализовало. Она не могла ни плакать, ни говорить.

Спустя некоторое время обнаружилась тётка Мари, двоюродная сестра её приёмной мамы. Поскольку других наследников у её родителей не было, Мари автоматически получала всё. Квартиру, сбережения семьи и компанию отца. И конечно, срочно нашлась тётя Зина из российской деревни. Правда, получить всё ей не удалось. Предусмотрительный отец Мари завещал компанию и сбережения своей дочери, но по достижении ей совершеннолетия. А пока ею не исполнится восемнадцать лет, компанией должен управлять друг её отца, а сбережения должны быть заморожены.

Новая родственница смогла продать только квартиру, прибрала к рукам все деньги от продажи, быстро оформила опекунство и увезла девочку в Россию.

Приехав в незнакомую ей страну, Мари особенно остро почувствовала одиночество. Они очень долго добирались до дома тёти по бездорожью, в трясущейся старой машине. И когда, наконец, приехали, Мари увидела серую безликую деревню и маленький ветхий домишко, в котором ей теперь предстояло жить. Такой же серый, как и всё вокруг. Их высыпали встречать трое растрёпанных детей, похожих на воробьишек после драки, два мальчика на вид погодки лет девяти-десяти и девочка лет пяти. Мари приветливо улыбнулась им, но в ответ услышала только недовольное:

– Мам, это вот эта что ль Хранцуженка теперь с нами жить будет?

– А ну разошлись! – рявкнула тётя Зина, проигнорировав вопрос сына. На что тот, видимо, обиделся и показал кулак. Только почему-то гостье.

Тётя Зина повела Мари в дальний угол дома, на ходу раздавая затрещины мальчикам и отцепляя от подола  своей юбки девочку.

Мари заметила, что дом не отличался чистотой. Она вспомнила свою со вкусом обставленную, всегда прибранную и такую уютную квартиру во Франции, в которой они жили с родителями и где по утрам часто пахло свежеиспечёнными круассанами. Девочке показали на дверь.

– Вот! Заходи! Располагайся, так сказать. Это теперь твоя комната, – недовольно сказала тётя Зина. – Отдельная, между прочим! – она подняла указательный палец для важности.

Мари открыла дверь своего нового жилища и … замерла на пороге. Это была не комната! Это была обычная кухонная кладовка, в которой на одной стене располагались широкие полки с соленьями, вареньем и прочими заготовками, а с другой стороны стояла раскладушка, застеленная видавшим виды пледом. Единственным источником света в этой каморке было малюсенькое окошечко без занавесок, выходившее на задний двор дома.

Мари в недоумении обернулась на тётю.

– Что? Ещё скажи, что не нравится! Ишь, прЫнцесса какая! Койка есть, окно есть. Барахло своё вон туда сложишь! – и указала на самую нижнюю полку, на которой стояли всего две банки варенья. – Живи не хочу! Люди и такого не видят и ничего, не жалуются! А тут, можно сказать, хоромы! Отдельные!

У Мари на глаза навернулись слёзы, и она отвернулась.

– Ты меня хоть понимаешь? Э! – и тётя больно ткнула Мари пальцем в бок.

– Oui, je vous comprends, – тихо ответила Мари по-французски.

– Чего? – взревела тётя Зина. – Ты больше не в своей Хранции, деточка! Мы в России! И в этом доме не говорят по-Хранцузски! Поняла?!

– Oui … д-да, – испуганно пролепетала Мари.

– Вот то-то же! – тётя Зина втолкнула её в кладовку и хлопнула дверью.

Мари присела на раскладушку и горько заплакала. Она не знала, что это только начало её новой жизни…

Глава 2

Вечером тётя Зина зашла к Мари и стала без спроса рыться в её вещах. Она перебирала их и откидывала на раскладушку. Мари была настолько в шоке от этой картины, что не могла вспомнить, как будет по-русски «что вы делаете».

– Всё здоровое моей Надьке, ничего не подходит. И что ты пацаном не родилась? Были бы моим дармоедам вещи, – говорила как будто сама с собой тётя Зина. – Шмотки-то хорошие, Ымпортные, но Надьке велики, а дармоеды такое носить не будут, скажут «девчачье».

Тётя Зина порылась ещё какое-то время в немногочисленных вещах Мари и сказала:

– Ладно, заберу вот эту майку, – она вытащила из кучи вещей любимый топик Мари, – она вроде не сильно большая, подрастёт Надька и будет носить.

И тётя Зина вышла.

Почти каждый день Мари находила у себя в каморке то дохлую мышь, то какашки (кошачьи или собачьи), то дохлую птицу. И каждый раз, когда она обнаруживала подобные «подарки», она слышала громкий и неестественно злобный смех Толи и Коли, сыновей тёти Зины.

Мари пошла в местную деревенскую школу, где её тоже не особо приняли. Одноклассники, будучи в самом что ни на есть переходном возрасте, сторонились её и называли «чужачкой», преподавателей она настораживала, как новый предмет в окружении котёнка. Когда вроде бы и интересно, но ещё не понимаешь, друг или враг.

К тому же у девочки были большие проблемы с русским языком, хоть и старалась она учиться прилежно и была способной.

Единственным человеком в школе, да и, пожалуй, во всей деревне, кто отнёсся к Мари по-доброму, была учительница русского языка и литературы, Маргарита Николаевна − женщина 40−42 лет, всегда чисто и со вкусом одетая, с аккуратно уложенными волосами.

Ей было жалко Мари. Она старалась её поддержать и помочь. Может, потому, что сама была не такая, как все жители деревни Дмитриевка. Она приносила девочке разные книги, водила её в школьную библиотеку. А однажды предложила заниматься с ней русским языком, чтобы девочка не отставала от программы. Она старалась хорошо учиться, долго корпела над уроками, но ей мешало незнание языка. Поэтому она очень обрадовалась такому предложению и летела домой окрылённая, чтобы спросить разрешения у тёти.

Но в тот день тётка была явно не в духе. К тому же дома как раз был её муж, дядя Федя. Мари его редко видела. Он то был на смене, то отсыпался дома, предварительно сильно выпив. И тётя всегда была без настроения в такие дни.

Мари прибежала на огород, где её тётя полола грядки. Мальчиков подозрительно не было слышно.

– Тьёть'я Зин'а – обратилась счастливая Мари, делая ударение на последний слог. – Мой учит'ел рюсск'ий сказать я мочь уч'ить с ней язык! Она помог'ать мне!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.