Благовещение Пресвятой Богородицы
Антология святоотеческих проповедей
Авт. – сост. П. Ю. Малков

Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви

ИС Р20-921-0799

Серия «Святые отцы о церковных праздниках»

© ООО ТД «Никея», 2020

* * *

Петр Малков
«Источник и Корень свободы…»:
святоотеческие проповеди на Благовещение Пресвятой Богородицы

Благовещение: день преображения вселенной

Церковное торжество Благовещения подводит нас – гораздо ближе, чем любой другой богородичный праздник – к радостной встрече с грядущим вочеловечиться ради Спасения мира Господом. Ведь именно в евангельском событии Благовещения как раз и совершилось – наитием Святого Духа на Пречистую Деву – Воплощение Слова, как Его вселение по плоти во чрево Богоматери. Однако в миг Благовещения осуществилось не только само Воплощение Сына Божия, отныне и навеки ставшего одним из нас, истинным Человеком. Сегодня также произошло и подлинное примирение двух «полюсов» тварного мироздания: как обновленный союз неба и земли, как новая радостная встреча – в лице Пречистой Девы и благовествующего Ей архангела – рода ангельского и рода людского. Более того: ныне, в миг Вочеловечения Бога Слова и Его вселения в утробу Пречистой Девы, осуществился коренной переворот в иерархическом устроении всей полноты мироздания, где еще совсем недавно ангельские силы имели над человеческим родом предельное и абсолютное превосходство. Но теперь тот прежний иерархический порядок тварного бытия раз и навсегда изменился.

Тайны небесного бытия ангельских сил предельно высоки для человеческого ума, неизмеримы, непостижимы. Однако нам открыто: предстоящие Престолу Творца и верно служащие Господу ангелы существуют и обладают бессмертием именно благодаря их причастности нетварному свету Божественной благодати. Они – «вторые светы», отражающие в себе, подобно духовным и живым зеркалам, вечное сияние Господней Славы. По учению святых отцов, это исходящее из Божественной природы блистание Божественных энергий – пища и питие для небесных сил. Именно здесь – источник их бессмертного и безгрешного бытия, а также и залог способности ангелов к постижению удивительных троичных тайн, открывающихся бесплотным силам в той мере, в какой это угодно Самому Богу.

В начале сотворил Бог небо и землю (Быт. 1: 1). Истолкователи Библии чаще всего подразумевают здесь под небом все разнообразие ангельских духовных, нематериальных чинов и миров, созданных Богом в первый день творения. Ангелы древнее человека, старше его. Возникшие из небытия в изначальной точке отсчета времен, они были затем свидетелями всего дальнейшего хода создания вселенной, прославляя в своих гимнах искусство Первейшего Творца, Художника и Поэта. Тем самым светлые и святые ангелы, будучи старшими братьями человека, пребывают с Богом неотступно. А вот их младший брат по разумному творению – ветхий Адам, совершив грех, вкусив в раю запретный плод от Древа познания добра и зла и тем утратив былую святость, пошел в дальнюю сторону (ср. Лк. 15: 13) из дома своего Создателя и Отца. С тех пор в результате грехопадения Адама ангельский и человеческий миры оказались друг от друга отделены, обособлены, «рассечены» силой людского греха; и вот, в самом начале земной истории Творец ставит на страже у эдемских врат многоочитого Херувима и пламенный меч обращающийся (см. Быт. 3: 24). Отныне плоды райского Древа жизни стали недоступны для человека: он впал во тьму богооставленности и смерти. Адам слепо бродил по земле, отыскивая забытую дорогу домой, в свое прекрасное отечество, но обретал лишь голод, болезни, отчаяние одиночества. И он и Ева потеряли право благодатного богообщения: теперь для них оказалось невозможным вести таинственные и радостные беседы с Создателем вселенной в тени и прохладе Эдемского сада. Путь туда был прегражден недремлющим и грозным стражем – одним из тех, в ком прежде, до своего грехопадения, люди видели отнюдь не пугающего и страшного часового, а своего старшего брата по творению.

Конечно же, человечество и после грехопадения соприкасалось с ангельским миром. Земля, эта едва заметная точка на духовном небосводе многоразличных сотворенных Создателем обителей, так или иначе ощущала невидимое, а порой и видимое ангельское присутствие. И все же с мига грехопадения Адама, как разрыва небесной и земной реальностей, в древнюю ветхозаветную эпоху лишь иногда происходило легкое и мимолетное взаимопроникновение двух этих миров – ангельского и человеческого, а затем вновь их разделение, обособление. Зачастую общение с ангелами вызывало у людей приступы страха, рождало опасение за свою жизнь: ведь в ветхозаветные времена считалось, что явление ангела человеку – это предзнаменование его скорой смерти. Но помимо страха такие встречи пробуждали в людях и чувство восхищения, благоговейного восторга перед лицом высшей, свободной от греха реальности. Человек различал в образе бытия ангелов то, что некогда утратил сам, – благодатную и святую связь прекрасного создания с его Творцом.

Видения удивительных животных, странных и загадочных колесниц, грозных небесных воинов, дивных шестикрылых фигур представали перед ветхозаветными пророками – тайновидцами и вестниками Божественной воли о судьбах избранного народа. Такие явления существ ангельского мира всегда приводили человека к еще большему осознанию несравненного превосходства безгрешных, бесплотных и нетленных ангельских сил над людским родом.

Итак, вместе с грехопадением, с отпадением от Бога, человечество заблудилось, потерялось подобно отбившейся от стада овце, неразумному и боязливому животному, сбежавшему от Хозяина и заплутавшему в темных ущельях. Однако кроме этой овцы, по слову евангельской притчи (ср. Мф. 18: 11–14), в стаде у Пастыря оставалось и множество других – еще девяносто девять (Мф. 18: 12) – верных Ему, слушающих Его голос и неотступно следующих за Ним. Тысячи тысяч и мириады мириад ангелов (ср. Дан. 7: 10; Мф. 26: 53) окружают Божий Престол: бесчисленные воинства Небесного Царя, сонмы вестников Создателя, молниевидные гонцы, готовые исполнить любое повеление Господа. Окружая Творца, ангельские силы образуют вокруг Него стройные хоры, без устали славят и воспевают Его святость и премудрость.

А затем случилось удивительное. Пастырь, имевший возле Себя девяносто девять верных Ему овец, оставил их в горах, в горних обителях и отправился на поиски единственной заблудившейся (ср. Мф. 18: 12). Всегда видевший рядом с Собой Своих прекрасных «старших детей» – ангелов, Господь пошел отыскивать младшего блудного сына – человека. И теперь Бог Сам ступил Своей Богочеловеческой стопой на опасные и извилистые пути земной жизни. Причем Господь воспринял тогда отнюдь не чистую и свободную от рабства греху ангельскую природу, но сделался именно Человеком, Сыном Давидовым – не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово (Евр. 2: 16). Сын Божий усвоил Себе не ангельское естество – как может представляться, куда более возвышенное и прекрасное, чем наша природа, но естество человеческое, чтобы через посредство этого восприятия совершить Крестную Жертву за наши грехи. Мы знаем: Господь соединился с нашим человеческим естеством по любви к людям. И теперь Божественное Слово, прежде абсолютно невидимое и неосязаемое в Собственной сверх-бестелесности, бесконечно превосходящей ангельскую бесплотность, отныне навеки стало видимой и осязаемой плотию (ср. Ин. 1: 14). Причем посредством Вочеловечения Слова все люди сподобились того, что недостижимо даже для прекраснейших и безгрешных ангелов, – оказались по их естеству родными Богу, сродниками по плоти Самого Сына Божия. Бог стал одним из нас, сделался нам сотелесен, единосущен по Своему Человечеству. И вот Он – как истинный Богочеловек, освятив, преобразив, обожив в Себе нашу людскую природу, а также исцелив ее от последствий грехопадения силой Своих Крестной Жертвы и Воскресения, вслед за этим возвел ее – в Своем Вознесении – на Небеса: к Богу Отцу, в область Пресвятой Троицы.

Мы знаем: начало этому прославлению нашей людской природы во Христе – как Его Боговселения в пречистое чрево Богородицы – было положено именно в миг Благовещения, когда архангел Гавриил, светлый бесплотный ангел, был послан с Небес к Марии, к земной Деве из рода Давидова, с вестью о том, что у Нее родится – как один из нас, как истинный Человек – Сын Божий, Отчее Слово. И как раз тогда, в тот день, во всем строе мироздания осуществилась удивительная и коренная перемена. Именно Благовещение, как момент восприятия Богом от Девы Его людской природы, стало надежным основанием и подлинным фундаментом того нового состояния величия, в которое преобразился, преложился – силой Воплощения Слова – наш материальный мир. Так в чем же суть этого нового иерархического строя вселенной, явившегося и открывшегося в день Благовещения? Отвечая на этот вопрос, Церковь настаивает на поистине парадоксальной мысли: Вочеловечение Сына Божия не только спасительно и благодатно обновило наше земное существование, но также и полностью изменило место и порядок горних ангельских миров в общем строе вселенной. Издревле, с первого дня творения, ангелы многократно превосходили нас в мере доступных для них богопознания и богопричастности; потому-то тогда наш материальный мир терялся, выглядел столь духовно «невзрачным» на фоне пронизанных полнотой Божественной славы горних ангельских обителей, миров. Но теперь – после события Благовещения как начальной точки отсчета спасительного для нас Боговоплощения – ось мироздания вдруг полностью сместилась. Ибо ныне центром тварной вселенной являются уже не высочайшие ангельские обители, но тот мир, в который вступил и частью которого сделался воплотившийся в нем Бог. Сын Божий стал не Богоангелом, а именно Богочеловеком, и потому-то именно наша земля, сродная Ему по причине Его людской телесности, а отнюдь не прекраснейшие и бесчисленные духовные миры, населяемые светлыми ангелами, навеки стала для Бога Слова – по Его человечеству – родиной и домом. Сегодня это – и Его мир, где Он неотступно пребывает в Своей Церкви, среди Его верных во все дни до скончания века (Мф. 28: 20).

Итак, сегодня этот еще совсем недавно безрадостный и обезбоженный людским грехом мир – благодаря Вочеловечению здесь Слова – вдруг преобразился в центр вселенной, а значит, сделался подлинной осью всего сущего не только для людей, но и для ангелов – пусть даже и неотступно пребывающих в духовном великолепии своих небесных обителей. Ведь Сам Господь ныне стал Сыном Человеческим, сделался плотью от плоти нашего перстного существования, родился как Первенец земной Жены – Девы Богородицы.

Но здесь также следует вспомнить и еще об одном основании осуществившегося в евангельскую эпоху дела превосходства нашего материального мироздания над миром ангельским. Ведь Богородица, Мария, Матерь воплотившегося на земле Бога, благодаря Своей девственной и нравственной чистоте, личному подвигу святости, по силе нисшедшей на Нее в день Благовещения благодати Святого Духа и по дару Богоматеринства, сделалась бесконечно Превосходнейшей всех небесных ангелов, «Честнейшей херувим и Славнейшей без сравнения серафим». В этом смысле прежнее иерархическое устроение мироздания изменилось еще и потому, что в нашем перстном мире явилась Возвысившаяся во всем над ангелами Богородица. И теперь Ей, Принадлежащей человеческому роду и Исполнившей в Себе задуманную Самим Творцом высочайшую людскую призванность к святости и обожению, принадлежит – именно как Одной из нас – первенство в иерархии населяющих вселенную разумных существ: даже перед лицом всей полноты небесных ангельских сил…

Событие Благовещения Пресвятой Богородицы:
евангельское свидетельство

Событие Благовещения Пресвятой Богородицы совершилось, в соответствии с хронологией евангельских событий, в шестой месяц (Лк. 1: 26) после чудесного зачатия у престарелых Захарии и Елизаветы (родственницы Богоматери) будущего Иоанна Предтечи. В это время Мария пребывала в городе Назарете, в доме плотника Иосифа – благочестивого старца, принявшего к себе юную Отроковицу по воле священников Иерусалимского храма. Он должен был заботиться о Ней и хранить Ее девство, обет которого Мария принесла Господу.

В древней христианской традиции сохранился ряд преданий, связанных с обстоятельствами события Благовещения. Так, апокрифическое (то есть по ряду значимых причин не признанное Церковью подлинным и не включенное в канон Священного Писания Нового Завета) «Протоевангелие Иакова» повествует: «И, взяв кувшин, [Мария] пошла за водой; и услышала голос, возвещающий: Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами. И стала оглядываться Она, чтобы узнать, откуда этот голос. И, испугавшись, возвратилась домой, поставила кувшин и, взяв пурпур, стала прясть его. И тогда предстал перед Нею ангел Господень и сказал: „Не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога и зачнешь по слову Его“».

Церковное предание также утверждает, что в момент явления Марии ангела Она читала Книгу пророка Исаии: тот ее отрывок, где говорится, что Мессия, Христос должен родиться от Девы: Итак Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил (Ис. 7: 14). В связи с этим важно отметить, что церковная традиция еще с евангельских времен видела неразрывную духовную связь между этим древним ветхозаветным пророчеством и совершившимся в новозаветную эпоху Боговоплощением Сына Божия от Девы. Так, евангелист Матфей, говоря о Рождестве Христовом, приводит это пророчество Исаии: А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог (Мф. 1: 22–23; ср. Ис. 7: 14). Тем самым Церковь всегда видела в событии Благовещения исполнение именно этого пророчества Исаии. Дева безмужно зачинает Сына, Который не только во всем подобный нам Человек, но и Сын Божий, Бог. Предание говорит, что, читая это пророчество Исаии, Мария даже начала молиться, чтобы Господь открыл Ей тайну: как же может родиться сын у девы. Именно тогда перед Ней и предстал архангел Гавриил с вестью о том, что Она и есть Та Дева, у Которой должен безмужно родиться Сын – истинный Бог, делающийся истинным Человеком.

Новозаветный рассказ о Благовещении Пресвятой Богородицы содержится в Евангелии от Луки. По Преданию Церкви, Лука был хорошо знаком с Богоматерью, и поэтому писал о Ней гораздо чаще и больше, чем, например, евангелисты Матфей или Марк. Вероятно, о Благовещении он говорит прямо с Ее слов. Вот как Лука описывает это чудесное событие: В шестой же месяц послан был Ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет, к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве: Мария. Ангел, войдя к Ней, сказал: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами. Она же, увидев его, смутилась от слов его и размышляла, что бы это было за приветствие. И сказал Ей Ангел: не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус. Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца. Мария же сказала Ангелу: как будет это, когда Я мужа не знаю? Ангел сказал Ей в ответ: Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим. Вот и Елисавета, родственница Твоя, называемая неплодною, и она зачала сына в старости своей, и ей уже шестой месяц, ибо у Бога не останется бессильным никакое слово. Тогда Мария сказала: се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему. И отошел от Нее Ангел (Лк. 1: 26–38).

Церковный праздник Благовещения Пресвятой Богородицы

Праздник Благовещения Пресвятой Богородицы относится к числу двунадесятых праздников, посвященных прославлению Богоматери. Чаще всего он приходится на период Великого поста (начиная с четверга его третьей седмицы), однако может совпасть и с пасхальным торжеством – по среду Светлой (послепасхальной) седмицы включительно. Праздник Благовещения отмечается 25 марта по старому стилю / 7 апреля по новому – ровно за девять месяцев до Рождества Христова (25 декабря / 7 января) – обычный срок чревоношения младенцев.

Общий смысл усвоенного Церковью с VII столетия названия праздника «Благовещение» (εὐαγγελIσμός, «евангелисмос»; от греч. εὐαγγελIον, «евангелион») – благая, добрая, радостная весть: понятие очень близкое к имеющему греческое же происхождение слову «евангелие». До VII века праздник именовался по-разному: «день приветствия», «возвещение», «радование» (название, берущее начало от ангельских слов Богоматери радуйся, Благодатная! (Лк. 1: 28).

Вероятно, начало празднования Благовещения связано с именем святителя Кирилла I, патриарха Иерусалимского, учредившего, по свидетельству древних исторических источников, этот праздник в Иерусалимской Церкви. К тому времени трудами святой императрицы Елены в Назарете, в городе, где произошло событие Благовещения, в память о совершившемся уже была выстроена базилика. Однако в IV столетии в Иерусалиме церковное воспоминание Благовещения отмечалось в иную, чем сегодня, дату: оно было тесно связано с богоявленскими и рождественскими торжествами – к прославлению Благовещения был приурочен их четвертый день, 9 января. Позднее, в V столетии, уже в Сирии, воспоминание Благовещения оказалось привязано к предрождественским торжествам: оно совершалось в первое или второе воскресенье перед Рождеством. С V века Благовещение церковно прославлялось и в Константинополе. Здесь же в VI столетии преподобным Романом Сладкопевцем был составлен замечательный по поэтической силе и богословской высоте кондак в честь Благовещения Пресвятой Богородицы (посвященная этому евангельскому событию обширная богословская поэма, звучавшая за праздничным богослужением).

Известно, что в 560 году святой император Юстиниан в одном из своих посланий встал на защиту дня 25 марта в качестве верной исторической даты евангельского события Благовещения. С одной стороны, как раз этот календарный день и предваряет собой ровно на девять месяцев Рождество Христово, празднуемое Церковью 25 декабря. Однако для Юстиниана главным доводом в пользу 25 марта было даже не это. Как утверждал император, именно в этот день замкнулся исторический круг событий Домостроительства нашего спасения Господом Иисусом Христом, ибо, по убеждению Юстиниана, Распятие Господа на Кресте также произошло 25 марта. Таким образом получалось, что Спаситель оказался безмужно зачат, пришел в этот мир как Человек, в тот же самый день, когда Он затем умер на Кресте, тем самым осуществив дело Искупления, ради которого прежде воплотился. Начало Искупления здесь совпало по своей календарной дате с его окончанием, исток – с исполнением: Благовещение и Боговоплощение – с Распятием и Смертью.

Итак, празднование Благовещения получило повсеместное распространение в Константинопольской богослужебной традиции к концу VI столетия. Окончательная же – в пределах церковного года – календарная дата праздника Благовещения, 25 марта, оказалась закреплена после Трулльского Собора (691–692 годы). К завершению VII столетия праздник Благовещения – уже один из самых почитаемых в Константинопольской Церкви. Как повествуют исторические источники, в X столетии в Константинополе в день Благовещения император, по сложившемуся к тому времени обычаю, следовал в торжественном шествии к колонне Константина, молился за литургией, а затем устраивал пышный пир во дворце.

Вероятно, с V столетия Благовещение начало церковно прославляться и на христианском Западе. С третьей четверти VII века Благовещение на Западе, так же как и на Востоке, стало отмечаться именно 25 марта. На рубеже VII–VIII столетий, при папе Сергии I, оно вошло в число трех важнейших Богородичных праздников церковного года. Однако постепенно – уже в отделившейся от православного Востока католической традиции – прежнее высокое западное прославление праздника Благовещения оказалось утрачено; ныне у католиков это торжество так называемого «второго класса».

Особенности совершения богослужения праздника Благовещения связаны прежде всего с тем, что он, как правило, приходится на период Великого поста. В этот день, по определению Трулльского Собора, совершается «полная» литургия Иоанна Златоуста, а не обычная для периода Великого поста литургия Преждеосвященных Даров (для такой литургии Святые Дары освящаются за предшествующей «полной» литургией, и во время богослужения происходит только Причащение).

Лучшим образцом гимнографического творчества в службе Благовещения может считаться канон на утрене праздника – догматически очень глубокий, полный прекрасных поэтических образов, библейских символов и пророчеств. Исследователи считают, что у него два возможных автора. Первые семь песен составлены преподобным Феофаном Начертанным (умер в 843 году), а восьмая и девятая – вероятно, преподобным Иоанном Дамаскином (вторая половина VII века – около 750 года) или, может быть, преподобным Косьмой Маюмским (вторая половина VII века – около 752 года).

Праздничный канон имеет весьма оригинальный вид: он строится (за исключением 9-й песни) в форме диалога между Богоматерью и архангелом Гавриилом. Почти что каждый тропарь канона – это как бы отдельная реплика участников чудесной беседы.

«Вопию Тебе, веселяся, приклони ухо Твое и вонми ми, Божие возвещающу безсеменное Зачатие, обрела бо еси благодать пред Богом, еяже никогдаже обрете другая, Всечистая», – обращается к Богоматери архангел. Русский перевод этого тропаря: «В радости взываю к Тебе: приклони слух Твой и внемли мне, возвещающему бессеменное Зачатие Бога; ибо Ты, Всечистая, обрела такую благодать пред Богом, какой еще ни одна жена не удостоилась».

«Да разумею, Ангеле, твоих глагол силу, како будет, еже рекл еси, глаголи явственнейше? Како зачну, Дева сущи, Отроковица? Како же и Мати буду Зиждителя (то есть Создателя, Бога) Моего?» – отвечает Гавриилу вопросом Мария. Русский перевод тропаря: «Я желала бы познать силу слов твоих, Ангел. Скажи яснее: как сбудется сказанное тобою? Как зачну Я – Дева юная? И как могу Я сделаться Матерью Создателя Моего?»

Так на протяжении почти всего текста канона и продолжается их беседа.

Тропарь праздника: «Днесь спасения нашего главизна, и еже от века таинства явление: Сын Божий Сын Девы бывает, и Гавриил благодать благовествует. Тем же и мы с ним Богородице возопиим: радуйся, Благодатная, Господь с Тобою». По-русски тропарь может звучать так: «Сегодня начало нашего спасения и проявление бывшей от века тайны: Сын Божий становится Сыном Девы, и Гавриил возвещает благую весть о благодати. Поэтому и мы с ним воскликнем Богородице: радуйся, Благодатная, Господь с Тобою». Под «бывшей от века тайной» здесь подразумевается совершающийся еще прежде создания мира таинственный «Предвечный Совет», на котором Пресвятой Троицей принимается решение о способе спасения человеческого рода от греха.

Знаменитый кондак праздника: «Взбранной Воеводе победительная, яко избавльшеся от злых, благодарственная восписуем Ти раби Твои, Богородице, но яко имущая державу непобедимую, от всяких нас бед свободи, да зовем Ти: радуйся, Невесто Неневестная». Русский перевод кондака: «Богородица! Мы, рабы Твои, воспеваем победные песни Тебе, как Военачальнице, ополчившейся за нас, и благодарственные, потому что Ты нас избавила от бед, как имеющая силу непобедимую, освободи нас от всяких бед; чтобы мы взывали к Тебе: радуйся, Невеста, не вступившая в брак». Это торжественное песнопение стало одним из самых любимых и потому – часто звучащих и в православных храмах, и в домах (например, при чтении так называемого вечернего молитвенного правила, прочитываемого перед сном). Оно сделалось подлинным «военным маршем» и «победным гимном» Православной Церкви.

Возвышенно прославляют Богоматерь и богослужебные стихиры праздника. «Земная быша Небо» («Земная стала Небом») – говорится о Ней, как о Той, что вместила в Себе в полноте Небесного Бога. «Днесь (сегодня) радость Благовещения, девственное торжество, нижняя с вышними совокупляются. Адам обновляется, и Ева первыя печали свобождается…» – поется в одной из стихир «на стиховне» (Русский перевод: «Сегодня радости благовестие, девства торжество, дольнее с горним соединяется. Адам обновляется, Ева от прежней скорби освобождается…»).

Во время службы читаются некоторые тексты Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Так, на вечерне прочитываются три паремии, то есть ветхозаветные тексты, являющие нам древние библейские прообразы воспоминаемого ныне в церкви события: фрагменты из книги Бытия (28: 10–17), Книги пророка Иезекииля (43: 27; 44: 1–4) и Книги Притчей Соломоновых (8: 22–30). Первая из паремий повествует о чудесном видении ветхозаветным патриархом Иаковом лестницы от земли к Небу. Под Лестницей, восходящей от земли к Престолу Божию, символически понимается Сама Богоматерь, посредством Которой в Своем Вочеловечении в мир с Небес сошел – как по некоей Живой Лестнице – наш Спаситель, Сын Божий. Вторая паремия содержит фрагмент из большого и таинственного видения, открывшегося пророку Иезекиилю. Речь здесь, в частности, идет о неких таинственных закрытых Вратах храмового святилища, через Которые должен войти Господь и Которые при этом по-прежнему остаются закрытыми. Здесь, по мысли церковных толкователей, содержится пророчество о Богоматери, Которая, будучи девственна до Рождества Христова, остается Девой и по Рождестве Спасителя. Как пишет в «Толковании на Книгу пророка Иезекииля» блаженный Феодорит Кирский (V век), «в сем образе пророк дает нам проразуметь девственную утробу, в которую никто не входит и не исходит, кроме Самого только Владыки [Бога]». Третья паремия символически изображает Божественную Премудрость, устроившую Себе Дом на семи прочных столпах. Премудрость Божия, по церковному толкованию, это Второе Лицо Пресвятой Троицы, Сын Божий. Он устраивает себе Дом, под которым обыкновенно понимается или Новозаветная Церковь, или Пресвятая Богородица, от Которой Ему надлежит родиться. Как говорит в «Первом слове на Рождество Пресвятой Богородицы» преподобный Иоанн Дамаскин, именно в Лице Богоматери «Творцу всего устроен Храм для принятия Его; Создателю Слову приготовлен гостеприимный Дом; для Солнца Правды распростерто Светлое Облако».

На утрене праздника читается традиционное для дней прославления Богоматери Евангелие от Луки (Лк. 1: 39–49, 56). Здесь рассказывается о посещении Богоматерью Ее родственницы Елисаветы – будущей матери святого Иоанна Предтечи. Богоматерь преисполнена тут подлинного величия и возносит возвышенную хвалу Богу. И вместе с тем Она исполнена и чувства глубокого смирения и благодарности Своему Творцу. Лишь на литургии звучат особые, оригинальные по отношению к другим прославляющим Богоматерь церковным богослужебным празднованиям, библейские тексты. Так, праздничный Апостол (Евр. 2: 11–18) говорит о том, что Господь воспринял наши человеческие плоть и кровь. Он воспринял на Себя не ангельское естество – как могло бы показаться, куда более возвышенное и прекрасное, чем наша природа, но именно естество человеческое, чтобы через это принятие совершить умилостивительную Жертву за наши грехи. Этот отрывок читается в праздник Благовещения потому, что людскую тварную (сотворенную) природу Сын Божий воспринимает именно через посредство Богоматери. Прочитываемое же за литургией Евангелие звучит здесь именно потому, что оно содержит рассказ о самом событии Благовещения; здесь также содержится и упоминание чудесного зачатия престарелой Елисаветой святого Иоанна Предтечи, совершившегося за шесть месяцев до явления и благовествования архангела Гавриила Пречистой Деве (Лк. 1: 24–38).

Святоотеческие проповеди на Благовещение Пресвятой Богородицы

Празднику Благовещения Пресвятой Богородицы посвящен целый ряд прекрасных, наполненных тонкими богословскими мыслями, яркими поэтическими образами святоотеческих проповедей. Число дошедших до нас древних святоотеческих гомилий на Благовещение достаточно велико. При этом основная часть наиболее значимых из них принадлежит именно восточным святым отцам, ведь на Западе этот праздник всегда почитался в гораздо в меньшей степени, чем, например, в Византии. Известнейшие древнецерковные проповеди на Благовещение принадлежат таким восточным святым отцам, как святитель Прокл Константинопольский (вторая четверть V столетия), преподобный Исихий Иерусалимский (до 431 года), святитель Анастасий Антиохийский (последняя треть VI века), святитель Софроний Иерусалимский (30-е годы VII столетия), святитель Герман Константинопольский (первая треть VIII века), святитель Андрей Критский (первая половина VIII столетия), преподобный Феодор Студит (20-е годы IX столетия), святитель Фотий Константинопольский (две беседы, произнесены в 865 и в 879 годах), святитель Григорий Палама (около 1351–1357 годов), святой праведный Николай Кавасила (середина – вторая половина XIV столетия). Что касается западных отцов, то здесь можно, например, назвать проповеди на Благовещение, принадлежащие святителю Петру Хрисологу (вторая треть V столетия) и преподобному Беде Достопочтенному (первая треть VIII века). Следует отметить, что некоторые из приписываемых известнейшим западным отцам – например, таким, как блаженный Августин и святитель Лев Великий, – древнецерковных проповедей на Благовещение на самом деле им не принадлежат. Равно как не принадлежат и святителю Григорию Чудотворцу, а также святителю Иоанну Златоусту ошибочно усваиваемые их авторству отдельные благовещенские гомилии. Как бы то ни было, в эту книгу включено также и несколько проповедей из числа приписываемых святителю Григорию Чудотворцу, но на самом деле созданных неведомыми нам по имени позднейшими византийскими авторами; ведь и эти произведения являются неотъемлемой частью древнецерковного наследия, драгоценной частью Православного Предания.

Духовный смысл Благовещения раскрывается древними святыми отцами не только в специально посвященных этому празднику гомилиях, но и в тех проповедях, что произнесены ими просто во славу Пресвятой Богородицы. Среди таких проповедей следует прежде всего назвать «Похвальную беседу в честь Пресвятой Богородицы Марии» святителя Прокла Константинопольского, содержащую глубочайшие и важнейшие богословские идеи и образы, открывающие нам духовное значение совершившегося в Назарете евангельского события – как встречи и диалога земли и неба в лице Марии и архангела Гавриила и как совершившегося в тот день во чреве Пречистой Девы Боговселения.

Большое число проповедей на праздник Благовещения принадлежит отцам Нового и Новейшего времени. В книге публикуются проповеди на Благовещение таких святых отцов XIX и XX столетий, как святитель Филарет Московский, святитель Феофан Затворник, святой праведный Иоанн Кронштадтский, святитель Николай Сербский.

Внешне тихая, неприметная для внешних, встреча в горнице Девы и ангела открыла перед святыми проповедниками поистине огромные богословские, пастырские и духовные возможности. Потому-то именно в день Благовещения они и обращаются с храмового амвона к Церкви со столь вдохновенным и глубоким словом. Ведь совершившееся тогда в Назарете событие оказалось и мигом вхождения Сына Божия во вселенную, и началом осуществления спасительного Божественного замысла о человеческом роде, и моментом новой встречи и примирения неба и земли, мира ангельского и мира людского. Кроме того, святые отцы, проповедовавшие о событии Благовещения с церковного амвона, получили в этот праздничный день еще одну удивительную возможность: попытаться донести до слушателей более развернутое, чем это описано в Евангелии, содержание диалога Богоматери и архангела Гавриила: так, как он представлялся их просвещенному благодатью и исполненному Божественной любовью сердцу. Евангельская встреча Марии и ангела, а также содержание их беседы – краткой, духовно возвышенной и одновременно проникнутой поистине младенческой простотой и чистотой собеседников – побуждало церковных проповедников к тому, чтобы при помощи посещавшего их во время проповеди богодарованного вдохновения постараться донести до нас не только само сжатое евангельское слово рассказа о Благовещении, но также и приоткрыть нам потаенные мысли, сердечные движения, глубокое недоумение, всеохватную радость, предельное удивление, спасительное смирение и, наконец, осознанное и жертвенное принятие воли Божией, преисполнившие тогда ум Пречистой Девы. Святые проповедники также дерзали проникнуть и в ангельский ум, стараясь угадать и донести до слушателей не только прозвучавшее архангельское слово, но даже и сокровенные мысли небесного вестника. Благодаря всему этому содержание евангельского диалога Марии и архангела в святоотеческих проповедях на Благовещение – в сравнении с кратким рассказом Луки – неожиданно приумножалось, обрастало новыми богословскими и символическими смыслами, превращаясь в развернутую и долгую беседу между Девой и Гавриилом. Такая форма диалога характерна и для святоотеческих проповедей на Благовещение, и, как уже говорилось ранее, для ряда богослужебных текстов праздника: например, канона праздника на утрене или же замечательного кондака преподобного Романа Сладкопевца. Что же касается святоотеческих проповедей на Благовещение, содержащих развернутый диалог между Богоматерью и архангелом Гавриилом, то знаменитейшие из них – «Похвальная беседа в честь Пресвятой Богородицы Марии» святителя Прокла Константинопольского и «Слово на Благовещение Пресвятой Богородицы» святителя Германа Константинопольского. Также элементы такого диалога обнаруживаются, например, в «Похвале Пресвятой Богородице и Приснодеве Марии», приписываемой авторству святителя Григория Чудотворца, в «Слове на Благовещение Пресвятой Богородицы» святителя Андрея Критского, в «Слове на праздник Благовещения Пресвятой Богородицы» святителя Софрония Иерусалимского, в «Беседе первой на Благовещение Пресвятой Богородицы» святителя Фотия Константинопольского и во многих других древнецерковных проповедях. Все это делает содержание перечисленных святоотеческих гомилий на Благовещение особо ярким, увлекательным для слушателей и поистине возвышающим к тому, чтобы ощутить себя живыми зрителями события Благовещения, почувствовать себя непосредственными свидетелями Вочеловечения Бога Слова. Все мы, читатели святоотеческих проповедей, невидимо оказываемся в той горнице, тихо и прикровенно вслушиваемся в разговор Девы и архангела и даже соучаствуем в нем – нашей внутренней и молчаливой сердечной молитвой. И если все это подлинно с нами совершается, если мы действительно – по дару Божественной благодати, превосходящей все законы пространства и времени, – живо предстоим сегодня перед таинством Благовещения, как его благодарные свидетели и зрители, то в конце разговора Девы и ангела и мы сами, вместе с Марией, как бы Ее Собственными устами, произносим в ответ Богу смиренное и зиждительное: вот мы, рабы Господни; да будет нам по слову твоему (ср. Лк. 1: 38). И так, посредством этих благовещенских слов, все мы согласно, радостно и благодарно принимаем волю Божию о нас, водимых по путям жизни благим и спасительным, но порой таким нелегким Господним Промыслом.

Святоотеческие проповеди на Благовещение:
спасительное значение Боговоплощения

В день Благовещения Пресвятой Богородицы, в миг принятия Девой во чрево Бога Слова, осуществилось спасительное для людского рода и для всего мироздания дело Вочеловечения Сына Божия. По слову святителя Прокла Константинопольского («Похвальная беседа в честь Пресвятой Богородицы Марии»), в Своем Воплощении Сын Божий «делается, чем Он не есть, Человеком; и остается Тем, что [Он] есть, Богом». При этом, благодаря Воплощению Господа, в Нем осуществилось исцеление нашей людской природы – воспринятой Им в Его Личное бытие, в Ипостась Бога Слова, и соединившейся с Его природой Божественной. Кроме того, в Господе Его человеческое естество в миг Воплощения оказалось целиком и полностью пронизано Божественной благодатью, прославлено, обожено. Как говорит в «Гомилии на праздник Благовещения» преподобный Беда Достопочтенный, в момент вселения Бога во чрево Девы и восприятия Им здесь нашей людской природы человеческая природа Господа целиком усвоила себе «силу Божественного величия, которую Сын Божий имел предвечно»; Он принял ее тогда «как Человек… чтобы Ипостась нашего Заступника и Искупителя стала Одна в двух природах» – Божественной и человеческой.

Вочеловечение Бога Слова, как спасительное деяние любви Господа к Его творению, явилось, по твердому убеждению святых отцов, авторов проповедей на праздник Благовещения, исполнением предвечного замысла Творца о Своем создании. Зная от века – благодаря абсолютному и совершенному Божественному всеведению, – что еще не сотворенный Им человек падет по своей гордыне грехом, Господь заранее приуготовляет в Своем замысле и лекарство от этой духовной болезни: Собственное Воплощение. Это-то Воплощение, как восприятие Вторым Лицом Пресвятой Троицы в Свою Божественную Ипостась полноты нашей человеческой природы, как раз и осуществилось в день Благовещения. Именно тогда, в миг безмужного Зачатия Сына во чреве Пречистой Девы, Бог начал обитать с людьми, пришел к нам, чтобы нас спасти, приклонил Небеса и сошел долу, чтобы искупить человеческий род от власти дьявола, от проклятия, греха и смерти. Именно в день Благовещения, как поясняет в «Слове на Благовещение» святой праведный Иоанн Кронштадтский, «совершилось… таинство Воплощения и Вочеловечения Сына Божия… для нашего спасения от греха, проклятия, праведно на нас изреченного в начале от Бога за грехи, и от смерти временной и вечной…». И добавляет в «Поучении на день Благовещения», говоря о причинах пришествия к нам в мир Бога Слова: «Со стороны Бога причиной Вочеловечения была бесконечная любовь к нам, Его созданиям, любовь Первообраза к живому, словесному образу Своему, падшему, погибающему, ибо мы Его образ; а со стороны нашей – наши грехи, наше ужасное падение, наша неизбежная вечная гибель».

Итак, совершившееся в день Благовещения событие оказалось исполнением того Предвечного Божественного Совета Пресвятой Троицы, что еще прежде создания человека приуготовил Боговоплощение как некое универсальное и спасительное лекарство от греха, который совершит первый человек Адам и которому окажется затем порабощен весь людской род. Святитель Андрей Критский в «Слове на Благовещение Пресвятой Богородицы» говорит: во время благовествования архангела Пречистой Деве «всемогущая сила Зиждителя вселенной приводит в окончательное исполнение Совет, который Он держал о сотворении мира, дабы разрушить совет, издревле составленный против нас начальником злобы». Согласен с ним и святитель Григорий Палама, утверждающий в «Беседе 14-й. На Благовещение», что именно «в сей день… Бог» осуществил «до конца Свой Предвечный Совет» о спасении человеческого рода. А святитель Феофан Затворник, задаваясь вопросом и тотчас же на него отвечая, учит: «Что это совершается? Великая благочестия тайна (1 Тим. 3: 16) приходит в явление, Совет Предвечный открывается, Премудрость, сокровенная от век и от родов, провозвещается. Пришло время, и исполняется положенное от сложения мира».

По мысли святителя Софрония, патриарха Иерусалимского («Слово на праздник Благовещения Пресвятой Богородицы»), Боговоплощение совершилось именно в миг Благовещения: ведь «одновременно с тем, как» во чреве Девы «образовалась одушевленная и разумная плоть, она [была уже] плотью Бога Слова». Именно тогда, в Благовещении, посредством которого произошло Вочеловечение Бога, по убеждению преподобного Иоанна Дамаскина, выраженному в его «Первом похвальном слове на Успение Богоматери», в мире как раз и осуществилось то, что апостол Павел таинственно называет приходом полноты времен (ср. Гал. 4: 4). Ведь именно тогда, в тот миг, в ходе земной истории, и начало осуществляться предвечно замысленное Богом дело, силой которого совершилось наше спасение от греха, а наша людская природа возродилась во Христе, как в Новом Адаме, оказавшись также и во всех нас – ее обладателях и носителях – вновь способной стяжать поистине божественные совершенства.

В связи с тем, что именно момент Благовещения стал начальной точкой отсчета в событии Вочеловечения Бога, преподобный Феодор Студит в «Поучении на Благовещение о таинстве Воплощения Господа нашего Иисуса Христа, и о том, что мы должны духовно праздновать» даже именует этот праздник не Богородичным, а Господским: «Благовещение настало, и это первый из Господских праздников; и мы должны праздновать, но не просто, как большая часть людей, а с благоговением и разумением таинства. В чем же состоит это таинство? В том, что Сын Божий сделался Сыном Человеческим, избрав в посредство Святую Деву, вселившись в Нее, создав из Нее Себе Храм, и став совершенным Человеком».

Однако большинство святых отцов, в отличие от преподобного Феодора Студита, понимает Благовещение именно как Богородичный праздник. Ведь совершившееся в тот день Боговоплощение, вселение Бога Слова во чрево Богоматери, осуществилось именно благодаря Самой Пречистой Деве, Ее активному и свободному в этом участию: как плод Ее чистоты и духовного совершенства – в смиренном принятии Отроковицей воли Божией о спасении мира и о том, чтобы Ей стать Матерью Господа. Это прежде всего праздник Ее Богоматеринства. Это праздник Той, что обрела – по дару Божественной благодати, а также аскетическим подвигом и личным усилием – высочайшую, превосходящую даже небесную высоту херувимов и серафимов, славу Богопричастности: ту предельную славу, которую способен стяжать человек. Как говорит в «Первом похвальном слове на Успение Богоматери» преподобный Иоанн Дамаскин, «прекрасно ангельское приветствие, [обращенное] к Той, Которая превыше ангелов, ибо оно несет радость всемирную».

Да, Благовещение – это торжество Церкви и всего мира о Боге, ставшем Одним из нас. Но все же это прежде всего радование о Той, что приняла в Себя Этого Бога. Радость, что людской род принес Богу в качестве прекрасного Плода Ту, посредством Которой сделалось возможным, оказалось осуществимым Боговоплощение. Потому-то святитель Фотий Константинопольский в «Беседе первой на Благовещение» и призывает сегодня Саму Пречистую Деву к сугубой и совершенной радости – именно Как Ту, из чрева Которой спасительно осияло мир, изгоняя мрак греха и богооставленности, новое Солнце Правды – Христос: «Радуйся (Лк. 1: 28), потому что из Тебя нам воссияло Солнце Правды, Которое осветило небесный и земной мир, разогнало мрак греха и об-листало вселенную сиянием благодати».

Можем ли мы, люди, сами выбирать себе родителей? Конечно же нет! Пускай и затертая, известная фраза «родителей не выбирают» отражает очевидную истину: человек рождается там, где ему определяет Господь, Божественный Промысел. А вот Бог Сын, изволивший нашего ради спасения сделаться Человеком, был властен Сам избрать Себе земную Матерь: Ту, Которая по Своей святости и чистоте окажется достойна и способна вместить во чреве Воплощенное Отчее Слово. Тем самым при Вочеловечении Слова совершилось поистине удивительное, немыслимое в нашем людском существовании: Сын Сам выбрал Себе Матерь – Пречистую и Святую Деву, как Совершеннейшую из всех живущих, а затем снисшел в Ее чрево и здесь безмужно воплотился. Как свидетельствует в «Беседе на Благовещение» святитель Прокл Константинопольский, «Рабу Свою избрал для Себя в Матерь Тот, Кто по Своему [Божественному] естеству не имеет матери и Кто, являясь по Божественному смотрению на земле в образе человека, не имеет здесь отца».

Итак, по слову святителя Григория Паламы («Беседа 14-я. На Благовещение»), сегодня «пришел и спас нас не ангел, не человек, но Сам Господь, зачавшись и воплотившись в утробе Девы и оставшись неизменно Богом». По мысли святителя Софрония Иерусалимского, в день Благовещения «вместе Слово и Бог сошел к» Марии «и… вошел в Ее божественное чрево и воплотился и без изменения облекся в Тело, восприняв от Нее плоть, которая не была создана на основании брака, и, поистине, соединив ее [плоть] с Собою…». А по возвышенному свидетельству преподобного Иоанна Дамаскина («Слово против несториан»), «у Святой… Девы… Зачатие [совершилось] не от мужского семени, но после согласия Святой Девы Дух Святой нашел на Нее по слову Господню, которое сказал ангел, очищая Ее и доставляя силу, способную воспринять Божество Слова, и тогда осенила Ее воипостасная Премудрость и Сила Бога Всевышнего, Сын Божий, единосущный Отцу, словно Божественное семя, и вылепил Себе из непорочных и чистейших Ее кровей плоть, одушевленную разумной и мыслящей душою, Сам став ей Ипостасью. Вот так, будучи Богом по природе от Отца, стал Он и Человеком по природе от Матери».

Тем самым в день Благовещения происходит чудо, величайшее из всех совершившихся до той поры: Вочеловечение Бога. Святые отцы не устают поражаться случившемуся. Так, святой праведный Иоанн Кронштадтский в «Слове на Благовещение» недоуменно восклицает: «Как Дева могла вместить в пречистой утробе нестерпимый огонь Божества и остаться неврежденной и пребыть на веки Матерью Бога Воплощенного? Так велико, чудно, такой Божественной премудрости исполнено это таинство Благовещения архангелом Пресвятой Деве и Воплощения Сына Божия от Нее!»

Святые отцы воспринимают осуществившееся в день Благовещения Боговоплощение как таинство, непостижимое не только для людей, но и для ангельских умов. Как говорит в «Слове на Благовещение» святой праведный Иоанн Кронштадтский, «таинство, совершившееся в нынешний день, приводит в изумление не только человеческие, но и все ангельские, высокие умы. Недоумевают и они, как Бог Безначальный, Необъятный, Неприступный нисшел до образа раба и стал Человеком, не перестав быть Богом и нимало не умалив Божественной славы?» А по мысли святителя Феофана Затворника, в день Благовещения «мир ангельский и человеческий видит действуемое, исполняет повеленное, но не постигает совершающегося. В тайну Боговоплощения желают только проникнуть ангелы».

Святые отцы не устают поражаться парадоксальности случившегося: Бесконечный Бог вмещается во чреве Девы, Неограничимый ограничивается, Всебогатый обнищавает, Всевеликий добровольно – ради нашего спасения – умаляется. Святитель Прокл Константинопольский в «Беседе на Благовещение» недоумевает по поводу совершившегося в миг ангельского благовестия: «Кто видел, кто слышал, чтобы обитал во чреве Беспредельный Бог, Которого не вмещают Небеса, Которого не ограничивает чрево Девы?!» А святитель Анастасий Антиохийский в «Слове на день Благовещения Пресвятой Богородицы» дивится: «Творец времен, существующий предвечно, получил начало во времени. Создатель человеков стал Человеком. Единородный Сын Божий получил Матерь из человеческого рода, приняв от Нее плоть, которая единого естества с нашей [плотью]». Изумляется и святой праведный Иоанн Кронштадтский, который в «Поучении на день Благовещения» говорит: «Дивное, недомыслимое умами смертных таинство воспоминает и торжествует ныне святая Церковь: Воплощение и Вочеловечение Творца веков и миров – Сына Божия. Невместимый Бог вмещается в чистой утробе Богоотроковицы; Бесплотный воплощается; Безначальный зачинается; Неприступный делается приступным; Слово воспринимает плоть; Бесконечно Великий умаляется, и Беспредельный определяется; Бог срастворяется с человеками и не стыдится называть их братиями (Евр. 2: 11). Так, „от века“, от начала „утаенное и ангелом несведомое таинство“ [1] открывается ныне, и Сын Божий делается Сыном Человеческим, чтобы, восприняв худшее, то есть нашу природу, подать нам несравненно лучшее – освящение, обновление и обожение».

Говоря о значении совершившегося в день Благовещения Вочеловечения Бога, автор «Беседы первой на Благовещение Пресвятой Богородицы», приписываемой святителю Григорию Чудотворцу, говорит: «…Устроивший словом небо и землю… будучи богат, Он обнищал ради нас (ср. 2 Кор. 8: 9)». Это совершившееся по любви к падшему человеческому роду «обнищание» Бога Слова в Его Воплощении, как добровольное Самоумаление Сына, посредством которого Творец ради нашего спасения Сам сделался Собственным творением, одним из нас, – важная тема святоотеческих проповедей на Благовещение. Как подчеркивает святитель Андрей Критский, говоря о Боговоплощении как об исполненном в согласии с волей Отчей «кеносисе», то есть истощании Бога Слова, «Отец милосердия обручает Своему единственному и Единородному Сыну человеческую нищету». Святитель Феофан Затворник также размышляет о непостижимом для человеческого ума деле Вочеловечения Слова, которое осуществилось в Его глубочайшем добровольном самоуничижении, смирении. Он говорит: «…непостижимое великое дело Воплощения, сила которого простирается на всю вечность, прикрыто отовсюду глубоким самоуничижением и смирением и совершилось в смиренной хижине древоделателя, в городе, от которого никто не чаял ничего доброго. Смирением, самоуничижением и в нас начинается дело спасения».

И в то же время это добровольное умаление Сына Божия отнюдь не принизило Его Божественного достоинства. Святитель Прокл в «Беседе на Благовещение» поясняет: «Человеколюбец не возгнушался родиться от Жены, потому что это Его дело даровало [нам] жизнь. Он не подвергся нечистоте, вселившись в утробу, которую Он Сам устроил чуждой всякого повреждения». А в «Похвальной беседе в честь Пресвятой Богородицы Марии» тот же святитель Прокл, теперь уже от лица обращающегося к Деве ангела, поясняет эту мысль: «…Сопрестольный Отчей Ипостаси соделывается подобным рабскому чину. Но, являясь в земном образе, Он не отвергнет Царского величия. Принимая человеческий образ, не умалит Божества. Он не разлучится от Высочайшего Отца, хотя и будет держим Тобой, Его Матерью. Не падет в величии, хотя будет ввержен в ясли. Не сделается небезначальным, хотя сделается временным. Если Он ходит со всеми, это не значит, что Он не промышляет обо всех. Если Он проходит чрез чрево, это не значит, что Он – не Бог. Если Он принимает пищу, это не значит, что Он – не вседоволен. Если Он примет человеческий образ, это не значит, что Он не есть Господь всякого дыхания…» Как обобщает истину о том, что, став Человеком, Сын Божий ничего не утратил из Собственной Божественной славы, святитель Андрей Критский, Он в Воплощении устроил «Себе чудным образом в девической утробе святыню новой славы, не перестав быть Тем, Чем был (ибо Он неизменен), но сделавшись Тем, Чем не был (ибо Он человеколюбив)!»

Святые отцы настаивают: ничто не в силах умалить Сына Божия как Бога. Что может повредить Его Небесному величию? Святитель Прокл в «Похвальном слове» настаивает: подлинно – ничто. «Грубость ли [плоти]? Но это – вещественная принадлежность, а Слово [само по Себе] чуждо такой грубости. Чрезвычайность ли такого уничижения? Но Божество не ограниченно. Зачатие ли? Но Сотворивший [Деву] не осквернился, так же как и Воплотившийся и Родившийся от Нее; и даже человеколюбие приносит Царю тем большую славу. Рождение ли? Но оно не умалило Безначального. Вочеловечение ли? Но Божественная природа не потерпела изменения. Матерь ли по плоти? Но [Родившийся] не перестал быть по Божеству без матери. Ясли? Но [Сын] не оставил недра Отчего. Вертеп ли? Но Троица никогда не оставляла Престола».

Итак, Вочеловечение Бога Слова ни в коей мере не умалило неизменного и непоколебимого достоинства Сына Божия по Его Божеству, но, напротив, удивительным образом, как раз в Его добровольном Самоуничижении по человечеству, и явило нам еще в большей степени Его истинные славу и всемогущество. Как подчеркивает в «Слове на Благовещение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы» святой праведный Николай Кавасила, «если Он и избрал истощание и воспринял нищету, однако, по воле Избравшего, наш дар» усвоенной Им от Матери нашей человеческой природы «стал для Него украшением и царством». Воспринятая Им людская природа отнюдь не унизила Его как Бога, но преобразилась Им и в Нем из образа нищеты и рабства в образ сияющей небесным светом славы обожения Человечества Сына Божия. Ведь, как поясняет в связи с этим в «Беседе на Благовещение» святитель Прокл, «если бы Слово не вселилось во чрево, то» наша «плоть» в Нем никогда бы «не воссела… с Ним на Божественном Престоле…». Теперь же, благодаря Вочеловечению Слова, Сын Божий, став истинным Человеком и тем исцелив и обожив нашу людскую природу в Себе, «исходатайствовал… нам… мир… соединив небесное с земным и открыв новую стезю к восхождению на Небеса земнородным».

Кроме того, святые отцы обращают внимание и на то, что в событии Благовещения осуществилось не только схождение в мир Бога Сына, но и совершилось первое в истории нашего спасения откровение Третьего Лица Пресвятой Троицы – Святого Духа. В ветхозаветную эпоху существование Бога именно как Бога Троичного, равно как и бытие Каждого из Трех Божественных Лиц, оставалось от людей сокрытым. Человеческий род был тогда попросту не готов к постижению парадоксальной тайны существования Единого и вместе с тем Троичного Бога. И вот эта-то тайна как раз и приоткрылась в день Благовещения. Конечно же, полнота откровения Святого Духа как Третьего Лица Троицы была еще впереди: в Его грядущем явлении в образе голубя в миг Крещения Спасителя на Иордане, в зримом апостолами облаке во время Преображения Господня на Фаворе и, наконец, в Его ипостасном сошествии на учеников Спасителя в виде огненных языков в день Пятидесятницы. Но и теперь, во время Благовещения, Третье Лицо Пресвятой Троицы действует явно, творчески и активно – вместе с благоволящим Отцом и воплощающимся Сыном. Об этом прямо свидетельствует Богоматери ангел, говорящий: Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя (Лк. 1: 35). Таким образом, именно сегодня, в день Благовещения, Святой Дух начинает лично и ипостасно действовать в новозаветной истории именно как открывающее Себя человеку Третье Лицо Троичного Бога. Как раз ныне и полагается начало Его откровения миру, приподнимается завеса тайны над Его бытием как Одного из Божественных Лиц. Правда, из всех людей эту тайну пока что познает лишь Пречистая Дева. Но Мария при этом постигает на Себе действие Ипостаси Духа Святого явно и ощутимо, ибо Он Сам лично сходит на Нее, изменяет, преображает Ее в состояние совершенной духовной чистоты, внутренне обновляет Деву – ради того, чтобы Она оказалась готова принять во чреве Сына Божия. Как подчеркивает в связи с этим автор «Беседы первой на Благовещение Пресвятой Богородицы», приписываемой святителю Григорию Чудотворцу, «сегодня вся вселенная объята радостью, так как совершилось пришествие к людям Святого Духа».

Итак, осуществившееся в день Благовещения соединение человеческого естества с Самим Богом, его восприятие в Ипостась Сына Божия, коренным образом обновило нашу людскую природу. По слову автора «Беседы первой на Благовещение Пресвятой Богородицы», приписываемой святителю Григорию Чудотворцу, в миг Благовещения в Марию «свыше вселился Бог Слово и в святом… чреве воссоздал Адама». Но совершившееся в день Благовещения Боговоплощение не только воссоздало, не просто исцелило нашу людскую природу. Оно благодатно и полностью преобразило бытие человеческого рода, возвело нашу природу на абсолютно иную, чем прежде (даже по отношению к доброму и благому состоянию людского естества Адама еще до его грехопадения), духовную высоту, положило начало ее новому освящению, обожению, восшествию в горнее жительство на Небеса. Особенно возвышенно рассуждает об этом в «Слове на Благовещение Пресвятой Богородицы» святитель Андрей Критский. По его убеждению, именно в день Благовещения, благодаря совершившемуся тогда истинному единению Бога с человеческим родом, по дару обретенного нами в тот миг залога грядущего и близящегося Искупления, как примирения падшего Адама с его Создателем, наше людское естество целиком обновило образ своего существования: оно встало на предназначенный ему Богом путь к святости, к обожению, и как бы поднявшись на первую ступеньку возводящей на Небо лестницы спасения, уневестилось Богу. Святитель Андрей говорит: «…Является Бог на земле, Бог с Небес, Бог между человеками, Бог во чреве Девы – Тот, Которого не вмещает вся вселенная. Теперь человеческая природа начинает предвкушать радость и получает начало обожения. Теперь она, отвергнув от себя обманчивое богатство греха, уневещивается Творцу… В этом-то и состоит таинство примирения Бога с людьми. Вот и предмет настоящего торжества – соединение Бога с человеками, обожение воспринятой Им природы, обновление нашего образа, перемена нашего [прежнего] состояния на лучшее, наше возвышение и восхождение на Небеса… [Наступает] мир, который Он Сам нам исходатайствовал, соединив небесное с земным и открыв новую стезю к восхождению на Небеса земнородным, то благоволение, по которому Отцу было угодно послать к нам, осужденным, Своего возлюбленного Сына, чтобы Ему, как Имеющему одну волю с Отцом, совершить предназначенное нам чрез Него от Отца спасение. Вот предмет нашего нынешнего торжества! Вот то важное поручение, которое ныне исполняет Гавриил, первым благовествуя Деве – как посредник между Божеством и человечеством – залог совершенного примирения!»

О том, что момент Благовещения, когда Бог вселился во чрево Пречистой Девы, оказался начальной точкой отсчета в деле нашего спасения, как исцеления и исправления людской природы в грядущем и воплощающемся Христе, свидетельствуют и другие отцы. Так, святитель Фотий Константинопольский в «Беседе первой на Благовещение Пресвятой Богородицы» учит: «Ангел посылается к Деве – открыть о пришествии Господнем, возвестить явление среди людей Бога, благовествовать воссоздание нашего образа. Ангел посылается к Деве – возвестить путь Господень, и [Сам] Господь при этом присутствует». А в «Беседе второй» на этот же праздник святитель Фотий продолжает: «Итак, настоящее торжество есть начало всех торжеств, поелику служит для нас залогом небесного обогащения и все снабжает нетленным богатством явления среди нас Господа, соделывает очищение нашего естества и дарует нам наслаждение благами вечными». А вот преподобный Беда Достопочтенный подчеркивает, что совершившееся в день Благовещения обновление нашего воспринимаемого Богом людского естества в воплощающемся Христе еще и усыновило Богу всех верующих, сделавшихся отныне не просто сродниками Господа по плоти, но ставших сынами Божиими: «…Ангел был послан Богом с Неба к Деве, чтобы возвестить Ей новое Рождение – по плоти – Сына Божия, через которое мы, отвергнувшись достойной наказания ветхости, могли бы обновиться и быть причисленными к сынам Божиим». Святитель Григорий Палама так же возвышенно рассуждает о дарах Боговоплощения, коренным образом переменившего и преобразившего бытие человеческого рода благодаря вселению Бога Слова в день Благовещения во чрево Пречистой Девы. Бог сходит к нам с Неба, воспринимает нашу природу и обновляет ее, чтобы затем в Своем Вознесении на сороковой день по Воскресении из мертвых возвести Свое человеческое естество на Небеса – и тем открыть Собой и в Себе вход туда всем нам. Святитель Григорий учит: «…Так как Бог, создавший нас по благоутробию Своей милости, человеколюбствовал о нас и, приклонив Небеса, сошел и приял от Святой Девы наше естество, то Он и обновил его, восставил и даже возвел его на Божественную и Небесную высоту». А святой праведный Иоанн Кронштадтский, говоря о том же самом, что и святитель Григорий, в «Слове на Благовещение» припоминает здесь строку из Акафиста Иисусу Сладчайшему: «Христос для того „на землю сниде, да нас на Небеса возведет“».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Отпустительный богородичен 4-го гласа в пяток вечера и в субботу на «Бог Господь».

Вернуться