# Ричард Длинные Руки. Церковь и демоны

Гай Юлий Орловский

Мир ловил меня, но не поймал, сказал Григорий Сковорода на смертном одре, говоря о мирском, суетном, не имеющем настоящей ценности.

Император должен бдить насчет своей империи. Сэр Ричард, конечно, бдит, но враг очнулся и уже объявил охоту на узурпатора.

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


© Орловский Г. Ю., 2020

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2020

## Часть первая

### Глава 1

Лорд-канцлер, довольный и сияющий, выпрямился и смотрит счастливыми глазами, а кончики длинных седых усов поднялись, указывая в потолок.

За канцлером такие же торжествующие Грейгер Армстронг и граф Никлас Томандер, все в блистающих золотым шитьем камзолах с витыми шнурами и в цветных лентах, держатся скромно, но лица излучают полное удовлетворение проделанной работой.

– Сэр Джуллиан, – произнес я, – ценю ваше усердие. Переговорим чуть позже.

Он воскликнул патетически:

– Но, ваше величество!

– Дорогой сэр Джуллиан, – прервал его я державным голосом, он должен ощутить, я не в том настроении, чтобы давить на меня или пытаться навязывать какие-то действия, даже крайне важные для империи, – я высоко ценю проделанную вами работу!

Он заулыбался, но во взгляде промелькнуло некое опасение.

– Ваше величество…

– Но в данное время, – продолжал я, повышая голос, – как вы наверняка знаете, разгораются мятежи, бунты и прочие демократические радости как простой черни, так и простых удельных князей. Местные лорды наконец-то поверили, что конца света не будет, спешно захватывают троны, пока короли в убежищах.

Он замер, посерьезнел, кончики усов чуть опустились.

– А присяга императору?

– Похерену, – ответил я жестко. – Придется всех сгибать заново! А кого-то и ломать через колено. Дворцовые мероприятия откладываются на неопределенное время. Пока не разгребемся. Даже слушать не хочу гениальные ходы насчет моих любовниц! Все потом, потом. Правила и протоколы отходят на задний план, ввиду чрезвычайности и гуманизма военного положения.

Он краснел и бледнел, несколько раз открывал рот и пытался возразить, но я давил его взглядом, напоминая, что перед ним не просто император, крепко всаженный в узкие рамки протокола, а военный вождь, завоеватель с Багровой Звезды Зла, а моя вежливость вовсе не признак слабости или желания идти на компромиссы.

Наконец он сдался, судя по весьма поникшему виду и совсем уж опустившимся кончикам усов.

– Ваше величество, – произнес он упавшим и почти плачущим голосом, – как изволите…

– Но потом, – закончил я другим голосом, чтобы не превращать его положение в поражение, – мы изволим вернуться к этому важнейшему для мира и прогресса вопросу!.. Без которого, как вижу, и жить нельзя. А сейчас отбываю ненадолго… хотя точно не знаю, насколько. Все будет, сэр Джуллиан! И будет много.

Гвардейцы по моему жесту пошли следом, давая понять, что утренняя прогулка императора идет согласно протоколу, однако его величество желает пообщаться наедине с идущим с ним рядом герцогом Альбрехтом, который вот-вот будет возведен в принцы, – слух уже пошел по двору.

Альбрехт двигается рядом молча, чувствует, насколько я взведен. В самом деле, словно тетива арбалета, натянутая до конца ложа, надеюсь, заметно только ему, но он не выказывает ни словом, ни жестом.

Багрово-желтый жостокор за это время сменил на золотисто-пурпурный, уже не просто копирует моду, но, уловив тренд, что-то меняет, дополняет, вчера вообще был в оранжевом халате, хотя не халат, как сразу объяснил свысока северным невеждам, а некая верхняя одежда, но не вульгарный плащ, разумеется. Сейчас белоснежный платок навернут вокруг шеи в несколько слоев, выглядит как взбитая морская пена, а конец опускается до живота, явно из такой вот хрени появится позже галстук.

Белоснежнейшие манжеты чуть ли не от локтей до середины кистей, крепких, загорелых и привыкших к рифленой рукояти меча, но в таком одеянии тоже смотрятся весьма странно и вызывающе.

Когда молчание затянулось, он начал выказывать нетерпение, я собрался и сказал как можно благодушнее:

– Да все хорошо, прынц. Вы прям конфетка!.. Можно картину с вас писать. Правда, не совсем пристойную, но вы же непристойности уже любите, как здесь принято и почти введено в закон.

Он поклонился и произнес холодноватым тоном, всем видом выказывая, что не приемлет легкости:

– В столице все меньше наших людей, ваше величество. Охрана города целиком на местных. Под рукой сэра Титуса людей с оружием больше, чем у нас в Волсингсборе. Даже дворцовую охрану пришлось уменьшить…

– Что случилось?

– Граф Келляве в полночь поднял по тревоге и увел почти половину в королевство Клаузельд. Это далеко, но когда есть багеры, то близко.

– Титус и Юстер мне преданы, – заверил я, хотя под ложечкой заныло, – обласканы и повышены, так что сделают все, чтобы удержать ситуацию и нашу власть в столице. А Келляве молодец, среагировал моментально. Пожар нужно залить кровью, пока не разгорелся!

Он покосился через плечо, придворные из особого списка, допущенные сопровождать мое величество на прогулке, – это великая привилегия, чинно следуют за нами на строго отмеренном расстоянии, указанном в протоколе, ожидая, когда император изволит говорить с кем-либо без посторонних ушей.

В остальное же время идут сзади, как стая гусей, разве что не гогочут, благородным людям неприлично и даже непристойно вести себя как простолюдины на ярмарке.

Он еще раз оглянулся, словно бы невзначай, понизил голос:

– Что-то придумали?

– Позже, – ответил я. – Простите, дорогой друг, мне необходимо уединиться.

Он остановился и сказал вдогонку:

– Для молитвы, надеюсь?

Я торопливо вернулся к главному зданию дворца, а оттуда быстрыми шагами прошел в кабинет, кивнул Хрурту, чтобы запер дверь и никого не впускал, а сам должен бдить по ту сторону.

В кабинете полная тишина, я вздохнул и сказал тихонько:

– Здравствуйте, Карл. Если еще и у вас такие же новости, повешусь на ремне от пояса. Что случилось? Великие Маги уже вышли в ярости и строят Башни заново?.. Или Скагеррак решил устроить мятеж? Переузурпировать власть?

Он выдвинулся из незримности, все в том же темном халате без всяких звезд и комет, что так любят маги низшего разряда, в широкополой шляпе с высоким верхом и, конечно, с невзрачным с виду посохом в руке, маги его уровня избегают заметных атрибутов.

– Здравствуйте, ваше величество. Давно заметили?

– Сразу, – ответил я, – как появились за розовыми кустами по ту сторону фонтана. Я не стал утруждать прогулкой еще и ваши дряхлые кости, тут же повернул обратно.

Он кивнул, очень довольный.

– Очень дряхлые, ваше величество. Даже не представляете насколько.

– Адама застали еще молодым, – спросил я, – или уже в возрасте? А как выглядел Каин? Правда ли, что он был хромым, как Гефест?

Он улыбнулся.

– Ну, не настолько я древний… Вижу, вы всегда настороже, ваше величество… Похвально.

Я спросил с подозрением:

– Тогда что задумали? Простите, Карл, но на меня сейчас сыплются только паршивые новости!

Он выставил перед собой ладони.

– Сэр Ричард, за Скагерраком наблюдают знающие люди. Если что, сообщат сразу. Там я оставил на время Зейса, он не может передвигаться так быстро, как я, зато в состоянии сообщить, это умеет. А дело, с которым примчался я, в самом деле чрезвычайно важное. Вы даже не представляете.

Я кивнул на кресла у стола.

– Садитесь.

Он сделал два шага, остановился, глядя на меня. Я спохватился, досадливо махнул рукой.

– Да садитесь же, не меряйтесь, кто из нас старше. Вы по возрасту точно обходите. Кофе?

Он опустился за стол вслед за мной, продолжая рассматривать меня блестящими от любопытства глазами.

– Буду рад, ваше величество. Я могу многое, но такой напиток создать не удается. Признаюсь, пытался.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя его мягкость и надежность, взглянул на стол, и через секунду на столешнице проявились две чашки.

Как только от них упала тень, я взял свою, Карл-Антон неспешно протянул руку к другой.

Я потребовал в нетерпении:

– Карл, у меня земля горит под ногами. Горит и плавится. Да-да, земля тоже может плавиться. Надеюсь, вы не для разговоров о философии? Я их обожаю, это же повод ничего не делать, зато с апломбом изображать занятость, но сейчас не то время.

Он задержал чашку у рта, глядя поверх ее края на меня все теми же блестящими и очень живыми глазами.

– Ваше величество, вы дивно проницательны.

– Сэр Ричард, – напомнил я. – Мы же маги, к чему нам церемонии?

– Сэр Ричард, – повторил он, – есть еще одно соображение. Думаю, для вас это неожиданность, но я бы назвал ее скорее приятной, чем… гм…

– Да что случилось? – спросил я в нетерпении.

– Великие Маги, – произнес он медленно. – Мне кажется, главные неприятности ждете от них?

Я зло огрызнулся:

– А вы как думали? Из пещер уже начался исход! Возможно, Великие Маги сейчас ищут и не могут найти свои Башни! И даже в упор не видят. А завтра придут и спросят, куда их дел!

Он выпрямился в кресле, но не откинулся на спинку, это невежливо в присутствии императора, взглянул мне в глаза с некоторой величавой торжественностью.

– Сэр Ричард… даже не знаю, как вам это сказать…

– Да говорите же, – сказал я уже в нарастающей тревоге. – Что-то стряслось еще?

– Да, – ответил он. – Случилось. Как вы говорите, весьма. И даже весьма зело. Вы как-то сравнивали себя со слоном в посудной лавке?

Я ощутил, как в животе потяжелело, словно проглотил глыбу льда.

– Что я натворил на этот раз?

– Как обычно, – ответил он. – Действуете отважно и решительно! Не продумывая последствий. Чаще всего во вред. Даже обычно во вред. Хотя иногда и на пользу. Сейчас, так вообще… В общем, проблему долгого и мучительного противостояния с Великими Магами вы решили! Нечаянно, но в своей парадоксальной манере.

Я потребовал:

– Давайте яснее.

Он сделал глоток, я сжался в комок нервов, у чародея в широком рукаве его старого халата что-то особое, иначе бы так не тянул, продолжая рассматривать меня не по возрасту живыми глазами.

– Вы совершенно нечаянно, – повторил он, – решили еще одну проблему. Очень, вообще-то, опасную, так что вам честь и хвала.

Я спросил настороженно:

– Какую такую?

– Когда уничтожили Башни Великих Магов, – сказал он тем же тоном, – преследовали какую цель?..

– Цель уничтожить Башни Великих Магов, – отрезал я. – А что, меня можно заподозрить в каких-то хитрых ходах? Да я сама чистота и невинность, вроде нильского бегемота, что из воды не вылезает!

Он посмотрел внимательно, словно надеялся увидеть какие-то хитрости на моем лице, ага, щас увидит. Если сказал, что сама чистота и невинность, то да, как раз сама чистота и невинность, держите карманы шире!

– Боюсь, – произнес он неспешно и, сделав легкий глоток, некоторое время прислушивался к ощущениям, – боюсь… вам придется слишком долго ждать, когда Великие Маги покинут убежища и поднимутся наверх. А ведь ждете?

Я ответил с угрюмой злостью:

– А вы как думаете? Я же сокрушил только Башни, но самые ценные кольца, браслеты и прочие вещицы унесли с собой или на себе! А я даже не представляю, на что они способны.

– Кольца?

– И Маги.

### Глава 2

Он настолько неспешно отпивал кофе мелкими глотками, явно смакуя, что я начал злиться, но терпел, чувствуя подвох. Карл-Антон неспроста демонстративно наслаждается как самим кофе, так и моим нетерпением, что-то прячет в рукаве.

– Боюсь, – произнес он так же неторопливо, – вам придется ждать слишком долго… Хотя почему боюсь? Я рад за вас, ваше величество. А еще больше за нас, за наше чутье, что пошли за таким удачливым…

– …сукиным сыном? – досказал я ворчливо. – Но-но! Так что там для нас удачное?

Он все же не мог удержать торжествующую улыбку, прямо распирает и рвется, сказал почти неприлично танцующим голосом:

– Ваше величество… простите, сэр Ричард, маги Великих Башен помнят предыдущие визиты Багровой Звезды. Они почти бессмертные!

Я зябко передернул плечами.

– Страшно о таком и подумать. Ну говорите же!

– Этот странный мир Юга, – продолжил он так, словно сообщал великую тайну. – Столько здесь нового и непознанного! Мы счастливы, ваше величество. Зейс поет на работе, представляете?.. Чтобы Зейс да пел!.. Ах да, нам удалось понять, что жизнь Великих Магов за пределами человеческой обеспечивала великая мощь магии, накопленная в камнях башен.

Он умолк и смотрел на меня с нескрываемым торжеством, слишком огромным, чтобы утаить, а я тоже застыл, хотя меня не так просто застать врасплох.

– Карл, – сказал я сразу охрипшим голосом, – вы намекаете…

Он удивился:

– Намекаю? Без башни маг живет как все люди и умирает от старости. Но мощь магии, накопленная в стенах, дает им вечную жизнь. Потому и уходят в пещеры прямо под башнями! Магия хоть и слабеет с расстоянием, но до них дотягивается. Я имею в виду, что уходят не так уж и глубоко. Или так, чтобы по туннелям магия до них дотягивалась…

Я проговорил пересохшим горлом:

– Так это же…

Спохватившись, что держу в руке пустую чашку, торопливо сотворил два фужера с вином. Карл-Антон взял один и приподнял на уровень глаз.

– За вашу удачу, сэр Ричард. Решившись нанести удар по Башням, чтобы лишить Великих Магов мощи, вы лишили их гораздо большего.

– Это нечаянно, – проговорил я с запинкой. – И что… в самом деле?

Он кивнул.

– В самом.

– То есть, – проговорил я, все еще страшась поверить, – они…

Он пояснил с мрачной торжественностью:

– Великие Маги давным-давно прожили тот срок жизни, что отмерен им судьбой. Дальше только за счет своих знаний и могучей магии, собранной в камнях стен… Как говорите, знания – сила?

– Это умнее меня сказали, – ответил я, – а я как попугай повторяю за людьми, у которых длинные бороды и длинные жизни. Доверчивый я!

Он сделал глоток, посмаковал, катая во рту, отпил снова и только тогда продолжал:

– Потому Великие Маги никогда не покидали Башен. Вы уничтожили Башни полностью, а с ними прервали и жизни Великих Магов. Они практически были всесильны и бессмертны, но только в Башнях.

Я сказал трясущимся голосом:

– Даже боюсь и поверить… К счастью, это получилось нечаянно, я вовсе не собирался их убивать! Но не знаю, как бы договаривался.

– Не получилось бы, – ответил он с сочувствием. – Маги взлетели слишком высоко. С их высоты императоры такие же насекомые, как и простолюдины. Мощь Великих Магов позволяла двигать горы!.. Как такие люди захотят с вами о чем-то разговаривать на равных?.. Ваше величество, что получилось, то получилось. Примите это и живите дальше.

Я осушил содержимое фужера почти залпом, без раздумий сотворил еще, спохватился и сделал такой же чародею.

Он наблюдал за мной с живейшим интересом тренера, который прожил тысячу лет и всяких повидал людей, но я вот заинтересовал, а сейчас интересую все больше.

– Полегчало?

Я выдохнул с таким чувством, словно с груди скатился камень, который Сизиф втаскивал на гору.

– Карл… а я все мечтал, когда же мне повезет хоть раз!.. Ну почему всегда через тернии, почему всегда обламывая ногти, на последнем издыхании, на краю бездны!..

Он широко улыбнулся, я видел, что и ему радостно от такой удачи.

– Ваше величество, вроде бы нехорошо радоваться гибели людей, да еще с такими знаниями, но, с другой стороны, не будет изнурительной войны с Великими Магами! Это же огромные жертвы с обеих сторон. Вашему Маркусу пришлось бы выжигать целые королевства, а какие-то обрушивать в тартарары вместе с Великими Магами!

– Голова кругом, – признался я. – Такая гора с плеч, что я почти летаю. Не могу прийти в себя. Легкость в мыслях и воспарение… Хоть сейчас арфу в руки. Или лучше лиру, та поменьше.

Он сказал почти отечески:

– Вы император, вам и повезло по-императорски. Нужно теперь объявить о вашей великой победе. Ни слова о том, что вы сами не ожидали!

Я взглянул с изумлением.

– Может, просто промолчать? Неловко как-то присваивать себе заслугу того, что вышло само.

Он покачал головой.

– Даже я, не политик, и то понимаю: императору приходится врать чаще, чем грузчику. Вам всегда сопутствовал заслуженный успех, но когда-то же должна быть и простая удача?

– Наполеон говаривал, – сказал я, – в сражениях нужно просчитывать девять из десяти, а один момент оставлять на удачу.

– Это же прекрасно, ваше величество!

– Но сейчас я, похоже, эту удачу израсходовал на сто лет вперед.

Он счастливо улыбался, но посерьезнел и сказал другим тоном:

– Однако, ваше величество…

– Что?

– Вы уже пришли к решению, как это подать?

– Не понял, – ответил я.

– Нельзя признаваться в случайной удаче, – пояснил он с терпением опытного наставника, что втолковывает туповатому ученику, исполненному рыцарских доблестей. – Это снизит ваш…

– Рейтинг?

Он взглянул внимательно.

– И термин уже есть? А я думал, как сформулировать… Уверен, вы в интересах дела подадите так, что заранее все продумали и осуществили с блеском!

Я покачал головой.

– Все время говорил своим, что вот-вот Великие Маги вылезут и всем зададут.

Он пояснил:

– А это чтоб не отдыхали в этом отвратительно роскошном мире, а были наготове и трудились не покладая рук. И чтобы мечи продолжали оставлять у изголовья кроватей!

– Карл, – сказал я после паузы, – метите в политики?

Он даже отшатнулся в негодовании.

– Сэр Ричард! Я сибарит, люблю жить в свое удовольствие. Политики, что бы о них ни говорили, живут для общества. За долгую жизнь понял, мир должен быть таким, каким хотим видеть, а не какой на самом деле. Потому говорите всем то, что нужно.

Он поднялся, отвесил учтивый, но в то же время дружеский поклон, ухитряясь не переходить грань, что выглядит амикошонством.

– Спасибо за вино и кофе, ваше величество!

– Вам спасибо, – ответил я и тоже поднялся. – Такой камень с души, такой камень…

Он сделал движение в сторону двери, улыбнулся и растаял в воздухе, оставив после себя свежий морозный воздух и снежинки на полу.

Я опустился за стол и сжал голову ладонями. Значит, у магов и в подземельях оставалась подпитка мощью от Башен за счет того, что укрытия роют прямо под ними и даже если башню разрушить, камни по-прежнему сохраняют накопленную магию.

Возможно, именно потому самые ценные кольца и амулеты упрятаны в крепкие шкатулки. Посланные магами демоны могут отыскать их даже под завалами, вытащить и вернуть хозяевам. Или не хозяевам, тут уж кому повезет найти и ухватить первым.

Но Маркус на этот раз не разрушил Башни, а просто сжег их, распылил на атомы.

К счастью, я ничего не мог придумать лучше, как именно сжечь. А чтобы наверняка, пропалил на глубину, на какую, по моим прикидкам, могли уходить подземные помещения.

Конечно, на магов и не замахивался, тогда еще вообще не знал, что прячутся именно прямо под башнями, хоть и на достаточной для безопасности глубине.

И уж конечно, не мог знать эту сокровенную тайну, что их бесконечная жизнь зависит от камней Башни и может продолжаться только в Башнях или рядом с ними.

– Хрурт, – крикнул я, – не спи там! Передай, пусть вызовут герцога Гуммельсберга.

Через минуту Хрурт вернулся в комнату и сел на стульчик возле двери. По ту сторону в коридоре точно так же сидит Периальд или Ульман, эта троица со мной еще с самого первого моего клочка земли в Амальфи, бдят, преданы и горды, что проделали такой путь.

В какой-то момент я поднял голову, Хрурт смотрит неотрывно и с тревогой на лице.

– Что-то случилось?

Он поспешно помотал головой.

– Нет-нет, сэр Ричард. Просто вы не двигаетесь уже полчаса, будто окаменели…

Я поднялся, суставы затрещали, в самом деле что-то замечтался, хотя для народа я мыслил о высоком, расправил плечи и потянулся.

– Да все в порядке.

– Что-то нужно?

– Просто бди, – велел я.

Он заметно расслабился, а я подошел к карте великой империи, что теперь мой личный огород, но о чем бы ни пытался думать, мысли возвращаются к Великим Магам.

Не просто гора с плеч, а целый горный хребет. Я даже себе не признавался, до какого свинячьего визга трусил от предстоящего столкновения с Великими Магами. Даже без Башен они представляли огромную силу, все-таки у каждого могучие амулеты с собой, кольца и прочие штуки, с помощью которых могут вызвать армию слепо послушных демонов…

Жаль, все погибло. В Башнях оставили всякую мелочь, я и той был рад, а они такую ерунду могли бы создать снова по щелчку пальцев, а вот самые мощные талисманы взяли в убежища.

Повздыхав по утерянным возможностям, я заставил себя сесть за стол и сосредоточиться на неотложных проблемах, но что-то мешало, толкалось локтями в мозгу, шебуршилось и беспокоило. Неспешно всплыла непрошеная мысль, что если Великие Маги так зависели от ауры накопленной в камнях Башен магии, то не могли удалиться слишком далеко в глубины земли.

Да, им важно было оставаться на каком-то критичном расстоянии от подвальных камней Башен, чтобы те еще поддерживали им жизнь. Когда Багровая Звезда Зла в прошлые разы ломала земную кору, Башни, конечно, рассыпались, но груды камней с накопленной магией поддерживали и дальше жизни Великих Магов, а те, выбравшись на поверхность, сравнительно быстро восстанавливали Башни в прежнем виде, а с ними и прежнюю мощь.

Но сейчас Башни не просто разрушены. Исчезли сами камни с накопленной магией, превратились в пыль, в рассеянные атомы, такие же, из которых и воздух…

В висках стучат горячие молоточки, я сжал ладонями голову. Мысли носятся сумасшедшие, суматошные, ухватил за хвост нужную, а она сразу выдала предположение, что если Маги погибли, просто умерли от исчезновения питающей их магии, то все их амулеты должны остаться при них.

Я торопливо потер кольцо с именем Серфика.

– Эй, красная малявка!.. Твой хозяин по тебе соскучился!

По кабинету с такой скоростью пронеслась зигзагом красная точка, что я на мгновение увидел пылающий знак Зорро, что сразу же исчез, это Серфик от избытка чувств не сумел или не захотел сразу зависнуть перед моим лицом.

Крохотный, как божья коровка, такой же красный и толстенький, только с большой головой и выпученными в вечном недоумении глазами, он остановился в полуярде от моего лица, так часто взмахивая крохотными полупрозрачными крылышками, что по бокам вижу только красное марево.

– Мой повелитель! – вспискнул он торжественно. – Слушаю и повинуюсь!

– Привет, огненнокрылый, – сказал я. – Ух, какой ты сегодня грозный. Вроде бы подрос даже… Слушай, власти колец подчинены все демоны, ясно. Но есть среди вас умельцы, что чуют их издали?

Он подумал, пропищал озадаченно:

– Все чуют. Одни вблизи, другие издалека.

– Прекрасно, – сказал я, – мне нужны те, кто издали. Если послужат, отпущу на волю.

Он вспискнул в восторге:

– Послужат!..

– Отыщи, – велел я. – Всего одно поручение!.. Думаю, на твоей стороне уже знают, свое слово держу.

– Знают, – заверил он.

– Вообще-то, – пояснил я, – снова нужен собиратель талисманов. Увы, я отпустил на свободу Кракандельта и обещал его больше не беспокоить, хотя он в целях безопасности хотел было остаться под моей рукой. Но раз обещал, то обещал. Обещание человеку можно нарушать, уже привычно, а перед демоном стыдно.

– Повелитель?

Я сказал, морщась:

– Найди его, хорошо? Скажи, амулеты отыскались еще!.. Не так много, как в прошлый раз, но гораздо более ценные, терять их очень не хочу. И особенно не хочу, чтобы попали в другие руки. Он поймет, что это значит…

Он вспискнул:

– Даже я понял!

– Ты вообще сообразительный, – похвалил я. – Все передашь? Но не хочу задействовать его, это неспортивно, а вот если бы он подсказал такого же орла, как он сам, что умеет находить…

Серфик вспискнул ликующе:

– Понял!.. Искать сейчас?

– Что ты, – ответил я, – это не срочно. Можешь целую секунду понежиться здесь, но потом…

Он зигзагзгнул в воздухе и пропал, оставив красивый инверсионный след багрового цвета с оттенком озоновой свежести.

### Глава 3

Я повернулся к огромной карте на стене, всеимперскую пришлось рисовать заново, и все еще рисую и дорисовываю. Местные картографы почему-то не обращают внимание на багеры, а это главные артерии, связывающие регионы воедино с центром в виде Волсингсбора.

Только благодаря их маршрутам удалось исправить сильно искаженные масштабы и пропорции королевств, уточнить расстояние до их столиц, часто преувеличенные или уменьшенные в два-три раза.

У далекой двери Хрурт вскочил, прислушался к звукам по ту сторону двери. Я не обращал на него внимания, каждый занят своим, он переговорил вполголоса с Ульманом в коридоре и быстро распахнул дверь.

Альбрехт вошел быстрыми шагами, мне показалось, что пахнуло дорогими духами, но это с ним ворвался свежий воздух. Странно живет дворец, окна моего кабинета распахнуты, но в залах и даже коридоре воздух вроде бы чище, чем за стенами.

– Ваше величество?

– Докладывайте, прынц, – велел я.

Он чуточку запоздало сорвал с головы шляпу и пару раз небрежно взмахнул перед собой в воздухе, но все равно получилось красиво и с присущей герцогу элегантностью.

– Новости, – сказал он ровным голосом, я, однако, уловил в нем сильное напряжение. – Разведчики Норберта наткнулись на крестьян, что вылезли, как уверяют, из самых глубоких пещер на свете.

– Ничего глубже своих погребов не видели, – согласился я, – так что да, самые глубокие. И что сообщили?

Он остро взглянул на меня.

– Что-то вы даже с лица не изменились, ваше величество. А это были крестьяне, которых один из Великих Магов взял с собой!

– А-а, – сказал я заинтересованно, – это уже как бы да, весьма. И что они сказали?

Он продолжал сверлить меня острым взглядом.

– Рассказали, что были с Великим Магом в одной пещере. Только он, заботясь о них, послал в самую глубину, а сам остался ближе к поверхности, но заверил, что небесная кара не достанет, у него все рассчитано, не первый раз.

– Опытный, – обронил я, – значит, в самом деле пережил прежние визиты Маркуса. Знает, на какую глубину тот пашет. Ну-ну, дальше, дорогой прынц.

Он снова взглянул с недоумением, проговорил с некоторой заминкой:

– Кончились продукты, решили подняться выше, где Великий Маг.

– Ну-ну, – поощрил я уже заинтересованнее.

– Нашли только одежду мага и несколько иссохших костей, – сказал он, наблюдая за моим лицом. – Но почему мне кажется, что это для вас не новость?

– Новость, – заверил я. – Правда-правда. Не думал, что Великие Маги даже в экстремальных случаях нисходят до крестьян.

– А вдруг опасался, что все остальные люди погибнут? Решил приберечь для себя на племя.

– Разумно, – согласился я. – Вы вообще разумный человек, прынц. Заметили? Или пока замечаете только перья на шляпе, что так важно, так важно?

Он смерил меня недоверчивым взглядом, покосился на кресла у стола, но я сесть не предлагаю, так что долгого разговора не будет, вот только странное веселье в моем лице пока разгадке не поддается.

– Я многое замечаю, – ответил он с легкой угрозой в голосе. – Особенно неуместное поведение высокопоставленных лиц в императорском дворце.

Я поинтересовался:

– А как выбрались крестьяне, вход в пещеру все равно засыпан?

– Вы и это знаете? – спросил он с иронией. – Да, вход был завален так, словно Маркус в самом деле… В общем, готовились умереть, но нашелся отважный кузнец, сказал, что лучше сгинет, прогрызая путь наверх, чем вот так… Половина тех, что пошла за ним, погибла под завалами, остальные выбрались и увидели, что мир цел!.. Ваше Величество, а не потому ли вы оттягивали решение насчет Великих Магов…

Я вздохнул – все никак не придумаю, как объяснить. Потом вспомнил совет чародея: никак не объяснять, чтобы не завраться. Поднял на него взгляд строгих и внимательных глаз, как и надлежит выглядеть императору-батюшке.

– Знаете, прынц… я вызвал вас, чтобы поручить созыв лордов и правительства, дабы нацелить на важнейшую задачу стабилизации обстановки в империи!.. Пока народ все еще надеется, что Великие Маги вот-вот выйдут и наведут порядок, нам нужно успеть… Ну, вы поняли?

Он поклонился и отступил к двери, прижимая шляпу к груди, но перья как-то грустно обвисли, словно разделяя недоумение хозяина.

– Ваше величество, соберу всех немедленно.

Хрурт снова вскочил, приоткрыл дверь. Из коридора заглянул Периальд.

– Ваше величество! – крикнул он с торжественностью в голосе, явно в коридоре ждет кто-то из не наших. – Лорд-канцлер Варессер просит вашей аудиенции!

– Пригласи, – велел я, Альбрехт повернулся к двери, я сказал ему в спину: – А вы, герцог, останьтесь. Послушаете. Вы моя правая рука, не знали?

– Но вы же левша? – уточнил он.

– Я переученный левша, – пояснил я. – У меня теперь обе руки черт-те что, а не руки.

Он ответил с сомнением:

– Но на первый взгляд растут по-прежнему из плеч. Хоть и кривые.

– Сядьте, – велел я, – а то будете отвлекать со своей экстравагантной шляпой.

Через порог ступил с толстой папкой бумаг в руках лорд-канцлер, дверной проем показался узким для его массивного и грузного корпуса. Величественный и внушающий, а такое крупное тяжелое лицо с массивной нижней челюстью и трехъярусные мешки под глазами без всякого сомнения могут принадлежать только государственному деятелю, который днем и ночью бдит насчет благополучия империи, ее безопасности и величия.

Седые усы вразлет бодро приподняты заостренными кончиками, во взгляде почтение к моей персоне и удовольствие на лице, как бывает при успешно выполненной работе.

– Ваше величество, – проговорил он бодро рокочущим голосом, – вы затребовали сведения по всем королевствам, княжествам и прочим субъектам империи…

– Собрали? – спросил я.

– Да, – ответил он. – Здесь пока вкратце, но по любому вопросу мы готовы представить добавочные сведения.

Я взглядом измерил толщину папки, жестом указал на стол:

– Кладите, сегодня же весьма так. Спасибо за проделанную работу в почти сжатые сроки.

Он поклонился.

– Рады служить вашему величеству.

В его взгляде мелькнул вопрос, велю ли удалиться. Я проговорил рассеянно и как бы невзначай, думая о чем-то важном своем:

– Кстати, сэр Джуллиан, с Великими Магами мне договориться удалось. Они сперва колебались, но я их уколебал. Уговорил, в прямом смысле слова.

Он охнул:

– Но Великие Маги… обычно не снисходят…

– Верно, – согласился я. – Не снисходят к вам. Таким послушненьким. Но я человек добрый, хоть император злой, сам к ним… я без гордыни, император должен выказывать пример смирения и хороших манер, верно?.. К людям нужно хорошо, тогда и они потянутся так, что кости захрустят, хотя, вообще-то, сперва хрустят суставы, но со мной могут захрустеть и кости.

Альбрехт сидит в кресле как влитой, не шевелится, даже дыхание как бы задержал, но я чувствую, как насторожился от кончика шляпы до сапог на толстой подошве. В моем «уговорил» наверняка уловил еще какие-то оттенки, типа «приговорил» или «угомонил», а то и покруче, речь императора изобилует метафорами, а то и вообще, поэт и философ круче какого-то неведомого Нерона.

Сэр Джуллиан встрепенулся, уставился расширенными глазами в мое лицо со страхом и надеждой:

– Ваше величество?

– Уговорил продолжать их высокую деятельность, – пояснил я, – и не пачкаться в повседневной рутине, из которой состоит наша жалкая, с их высоты, жизнь. А она, если честно, не самая, если вот так с высоты нашей высокой одухотворенности…

Он переспросил с недоверием в голосе:

– Уговорили… отказаться от правления миром?

– Суета и тлен, – сказал я (надеюсь, что с хорошо различимой завистью), – а они люди духовные. Мирской жизнью занимались через «не хочу» и потому что надо вытирать вам сопельки и подтирать их на полу за вами, а то поскользнетесь, можете ушибиться.

Альбрехт с трудом удержал улыбку, хотя плечи раздвинул, а грудь сама выпятилась, как у петуха перед дракой.

– Пришлось пообещать, – продолжил я размеренным и слегка безразличным тоном, – что этой тяжкой и неблагодарной работой займемся мы, простые и незаумные люди. Так подотрем за вами, что и сопливые носы с дурных морд прочь!..

Сэр Джуллиан продолжал смотреть на меня с таким видом, как заяц на огромного волка.

– А что ответили… Великие?

Я с тоскливым видом махнул рукой.

– Что с радостью займутся, как и мечтали, высоким искусством и еще более высокой наукой. Наука, сэр Джуллиан, это не совсем та наука, как держать в руке веер и строить глазки. И даже не та, как носить парик.

Он пролепетал, уже весь красный и с выпученными глазами:

– Но… ваше величество… а Башни…

– Для умного человека везде Башни, – сказал я. – Они и в пещерах чувствуют себя в Башнях. Теперь им в эмпиреях ничто не мешает. Даже свет в глаза не бьет, а противные птицы не кричат утром под окнами. Идите и берегите державу, как сэр Альбрехт бережет свою великолепную шляпу!

Он понял, что разговор окончен, поклонился и отступил к двери, где Хрурт распахнул перед ним дверь.

Альбрехт оглянулся и, не поднимаясь из кресла, спросил тихонько:

– Чувствую, врете, хотя глаза такие честные-честные, а голос ни разу не дрогнул. Но где подвох?

Я посмотрел на него обиженно и даже с укором.

– Сэр Альбрехт, разве я не сама честность… в правильном государственном понимании?.. Главное, Великие Маги из убежищ не выйдут и нам не помешают. Разве не это важно?

– А вы их, – переспросил он еще тише, – хорошо… уговорили?

– Лучше не бывает, – ответил я с таким удовлетворением, что сам ощутил, как от меня пошли лучи щастя. – Уговорил полностью. Эмпиреи… это такая вещь! Пусть там витают нам на радость.

Он помолчал, сказал с ноткой нерешительности:

– Я не понял, как сумели уговорить, не покидая апартаменты, но промолчу. Вдруг да кто-то из Великих Магов посетил вас незримо для всех… вот только…

– Что?

– Вы точно их… уговорили?

– Уверен, – ответил я, хотя под ложечкой екнуло, все-таки трупов не видел, а Карл-Антон знает не все возможности южан. – Да, уверен.

– И не выйдут?

– Тоже уверен. Ну, насколько можно быть точным.

Он перевел дух, но проговорил с тем же сомнением:

– Но у сэра Джуллиана оставили сомнения… намеренно?

– А как иначе, – ответил я, – мы разве не дипломаты?.. Пусть те, кто недоволен моим мудрым правлением, надеются, что Великие Маги выйдут однажды и восстановят прежний порядок. А то и Скагеррака вернут! Кстати, как он там?.. Угнетенным массам вельмож и удельных владык просто необходима отдушина. История показала, что лучшая из них – надежда на приход Мессии, который накажет обидчиков и всем воздаст. То ли сразу, то ли потом, после смерти. Нужно только ждать и терпеть, а он придет и всем раздаст и отвесит. Мало не покажется.

Он кивнул, наконец-то проследив за извилистым ходом моей премудрой мысли.

– А пока ждут, мятежи и попытки переворота отложат?

– Мятежи всегда чреваты, – напомнил я, – можно и проколоться, а Великие Маги все сделают сами. Нужно только дождаться. Ладно, сэр Альбрехт, о приятном можно долго, но как у нас со связями с другими империями? Что-то у нас это направление совсем не разрабатывается.

– Верно, – согласился он, – Скагеррак, вообще-то, разрабатывал, но нам пока не до того. Хотя потом займемся. Обещаю. Я соберу совет по поводу вашей странной для всех идеи насчет Великих Магов?.. Мне кажется, своих неплохо бы предупредить. А то народ когда-то да начнет тревожиться, что Великие Маги так и не выходят, начнут сперва волноваться, а потом…

– Действуйте, – одобрил я. – Предупрежден, значит, вооружен.

### Глава 4

Устройство империи сложное, даже сложнее, чем причудливая шляпа сэра Альбрехта, хотя такое и представить трудно, он сам работал над ее дизайном, чтобы утереть нос местным, дескать, можем и мы, если возжелаем!..

Но в то же время в империи слишком многое упрощено за счет того, что Великие Маги своей мощью прикрывали население от великих потрясений типа налетов саранчи, засухи или недорода.

Теперь всего этого не будет, придется строить большие закрома под управлением государства, куда, подобно египетскому фараону, нужно складывать зерно на случай голодных лет. По Библии, как-то было семь лет тучных, а потом семь неурожайных, и народ кормили из запасов, собранных в тучные годы.

Великие Маги, пришла в голову само собой разумеющаяся мысль, в отличие от королей не должны были заморачиваться поисками просторных подземелий. У каждого достаточно мощи, чтобы пробить тоннели для себя и своих слуг или кучки крестьян. Наверняка все брали с собой на всякий случай молодых мужчин и женщин для того, чтобы заново населять землю и заново создавать королевства. Многие уже пережили визиты Маркуса, знают, что и как, а те, кто недавно достиг могущества, точно так же пошли по само собой разумеющемуся пути: тоже заранее проделали тоннели прямо из подвального этажа башни в глубины земли.

Но это сейчас кажется понятным и естественным, что их бессмертие и могущество подпитывались за счет могучей магии, накопленной в стенах Башен, но почему такие очевидные вещи не пришли в голову раньше? Правда, Карл-Антон тоже не сообразил.

Серфик что-то долго не появляется, я с досадой вспомнил, что демоны не могут вот так взять и возникнуть сами, быстро потер колечко и шепнул:

– Серфик…

Он появился моментально, кувыркнулся в огне свечи и поднялся на ее острие, как ярко-красная звездочка на шпиле.

– Мой господин?

– Докладай, – велел я.

– Мой господин, – пропищал он изо всех комариных сил, – Кракандельт говорит, что лучше он!

– Я ему дал свободу, – напомнил я.

– Все равно вызови, – пропищал Серфик. – Ему безопаснее быть в твоей власти!

– Ну, – пробормотал я, – у меня как бы нравственные ограничения, хотя, если родина в опасности… А почему он?

Он вспискнул:

– Говорит, никто быстрее и лучше не сделает! А кольца с именами демонов очень опасны для нас!.. Ими может воспользоваться даже мелкий маг!.. А то и вовсе не маг, если грамотный.

Я сказал с осторожностью, но и с тайной радостью:

– Ну смотрите, это ваше желание. Не хочу быть нарушителем слова как бы чести рода.

Яркая искорка метнулась из стороны в сторону, крошка-демон не может усидеть на месте, над правым ухом я услышал писк:

– Наше решение, наше!.. Только он сам сказать не может!

Я сказал с сомнением:

– Значит, я должен верить тебе на слово?.. А вдруг брешешь? И хочешь подставить своего соперника?.. Ну, не по росту, а так, вообще…

Он пискнул в непонимании:

– Что такое «подставить»?

Я отмахнулся небрежно-императорским жестом.

– У вас и слов таких нет?.. Ничего, люди и вас успеют испортить. Они все портят, меня вон тоже… Хорошо, зови. Но это не в счет нашей негласной договоренности.

– Господин, – пропищал он, – позвать должны вы!

– Неловко как, – пробормотал я. – Неужели трансформируюсь в чеховского интеллигента?..

– Господин?

Не отвечая, я набрал в грудь воздуха и сказал мощно голосом властелина и повелителя:

– Кракандельт, услышь свое тайное имя и явись перед мои бесстыжие имперские очи!

В комнате громыхнуло, качнулись массивные портреты на стенах. Посредине помещения в огне и сизом дыме возник огромный красный краб, где-то с круглый стол двенадцати паладинов короля Артура.

Дым быстро рассеялся, оставив приятный аромат горячего металла. Краб превратился в плотную фигуру размером с быка, поднявшегося на задние копыта. От него пахнуло жаром, но краснота быстро поблекла, а демон, не сдвигаясь с места, проревел мощно и грохочуще:

– Повинуюсь, мой господин!

– Тихо ты, – сказал я, – народ перепугаешь. И не господин я тебе больше. Ты свободен, но если по ритуалу нужно, то вот как господин даю вводную…

– Слушаю, господин.

Я сказал веско:

– Ты как никто способен учуять магические вещи! И уже зарекомендовал себя на этом сомнительно благородном поприще археолога сбором ничейных ценностей в прошлый раз.

Он молчал и не двигался, в поблескивающих металлом глазах под нависающими утесами надбровных дуг никакого отклика, хотя слышит, как надеюсь.

– Потому, – закончил я, – промчись по тем местам, где стояли Башни Великих Магов! Прямо под ними на малой глубине прятались от Багровой Звезды сами хозяева этих величественных сооружений, которые я пустил в распыл. Даже не подумал, что стали бы теперь историческими памятниками…

Демон молчал, просто послушное орудие, я ощутил неловкость за бахвальство и почти брехню.

– Кстати, Великих Магов всех умертвил вам на радость и нам на счастье ваш друг и соратник, а в данном случае временном, твой господин. Так что тебе никто не помешает!

Серфик описал над нами огненный круг и вспискнул:

– А говорили, Великие Маги неубиваемы!

– Вообще-то, – пояснил я, – получилось нечаянно. Это хорошо, а то я еще раздумывал над мирным соглашением и разделом полномочий, будто какой-то Иммануил Кант на валаамовой ослице, я же интеллигент неприличными местами… Главная проблема: на мертвых трупах, убитых до насильственной смерти магов, остались кольца, амулеты и всякие талисманы, дававшие им неоправданные преимущества перед остальными как бы честными гражданами. Есть красивые, есть не совсем, но все опасные. Представляешь, если попадут в руки младших магов? Сразу начнут, как только узнают!

Серфик от избытка чувств за долю секунды начертил в кабинете целую огненную паутину, а Кракандельт сказал гулким голосом:

– Приказывай, господин.

Я перевел дыхание и сказал уже просительно:

– Если тебе не противно снимать с почти мирно усопших мертвяков вещи, то собери все эти кольца и прочие штуки. Но только те, в которых зачуешь магию.

Он прогрохотал ровным голосом:

– Приказывай, господин.

– В общем, – сказал я, – за вашу и нашу свободу!.. Весь мир насилья мы разрушим. Я уже начал, но пока только раззуделся. Хотя уже почти весь, пусть и местами. Отправляйся, собери все и сложи где-нить в недоступном месте в горах, чтоб сюда с каждым колечком не шастать, а то и так говорят, что ко мне бабы гуськом… Я потом заберу. Или сам принесешь. Карта, где были эти Башни, нужна?.. У меня есть.

Серфик запищал счастливо:

– Он и сейчас чует, где они были!..

– Тогда велю, – сказал я. – Собери кольца, браслеты, амулеты, талисманы и прочие вещицы, которыми пользовались Великие Маги!..

Мощный голос громыхнул, как отдаленный гром:

– Слушаюсь и повинуюсь, господин.

– Выполняй, – велел я.

Он отступил на шаг, словно опасаясь, чтоб меня не втянуло в его поле. Сухо хлопнуло, исчез, на миг взметнулась то ли пыль, то ли в то место ударили волны воздуха, заполняя пустоту.

Серфик снова завис прямо передо мной так близко, что могу нечаянно проглотить при вдохе.

– Господин?

– Отправляйся в свой плазменный океан, – велел я. – Потом доложишь.

Он исчез без хлопка, а если тот и был, то могли заметить разве что две-три бактерии, плававшие рядом во взвешенном состоянии.

Я пересек большими шагами кабинет и, приоткрыв дверь в коридор, взглянул на встревоженно беседующих Хрурта и Ульмана.

– Хрурт, можешь занять свое место.

Хрурт вошел следом за мной, плотно прикрыл за собой дверь и сказал в спину торопливым шепотом:

– Ваше величество, я слышал какие-то голоса.

Я сказал небрежно:

– Иногда сам с собой разговариваю. Сейчас трудно найти умного собеседника, вот и приходится все самому.

– Но другой голос был… не ваш.

– Наверное, с ангелом, – пояснил я. – Да, иногда прилетают. Я же император, с кем еще на равных?.. А хочется. Не бери в голову, Хрурт, а то умным станешь, а все горе от ума, как сказал один дипломат, за что и погиб, так разумничался. Ты же армия, а зачем мне умная армия? Разбежится с мыслями о непротивлении злу насилием.

Он спросил осторожно:

– А мы… уже зло?

– Еще какое, – ответил я хвастливо. – Но только для врагов, только для врагов! А для Церкви верноподданные. Ты с Церковью как?

– Не ссорюсь, – ответил он. – Разве что по пьяни скажу, что…

– Про попов?

– Да…

– Про попов можно, – разрешил я. – Они к вере в Господа никаким боком, даже Церковь для них не Церковь. И вообще, что слова? У нас демократия, поносить можно что угодно и кого угодно. Кроме меня, естественно.

Он ушел на свое место, все еще обеспокоенный, а я подумал, что у меня, похоже, оформляется репутация настоящего правителя. Никаких баб, только работа и работа с утра до вечера. В постели довольствуюсь жалкими четырьмя любовницами, совершенно не вмешиваясь в календарь, по которому приходят на ложе. Иногда кто-то две ночи подряд, иногда кого-то не вижу неделями.

Их ложе в соседней комнате, но я демократ, не могу оставить женщину вот так зябнуть в ожидании и опасливом томлении, всякий раз по доброте приглашаю перебраться под одеяло ко мне, а дальше они уже сами догадываются, что нужно лечь на спину и раздвинуть ноги.

Сегодня поздно вечером пришла герцогиня Херствардская, самая старшая из них по возрасту и по рангу. Иногда стесняется, что остальные трое намного моложе, так мне показалось, зато лучше других чувствует мое настроение, потому хороша и в постели, и как собеседница, знающая исключительно много о самой империи, в отличие от остальных, что в курсе о нарядах и любовных похождениях двора, но их мир заканчивается за пределами городской стены, даже стены дворцового ансамбля зданий.

– Ваше величество, – шепнула она, когда слез с нее и в блаженстве вытянулся во весь рост рядом, – а что при дворе говорят, что вы… заключили некий союз с Великими Магами?

Я уже перевел учащенное дыхание, ответил с императорской небрежностью:

– С Магами?.. Да так, о перераспределении полномочий. Думаю, обрадовались в глубине своих душ… если у Магов они есть.

– Обрадовались? Чему?

– Что не надо бдить и помогать, – пояснил я. – Займутся своими делами…

– Но ведь раньше…

– Раньше меня не было, – напомнил я чуточку хвастливо. – Будем учиться жить сами.

– А Маги?

– В запасе, – пообещал я. – Не справимся, позовем. Но мы должны справиться, герцогиня. Нехорошо отвлекать умных и очень занятых. Вы же понимаете, герцогиня, флирт для таких людей, как я, и эти… ну, Маги, не представляет той завышенной ценности, какую ему придают при дворе.

Она мягко улыбнулась.

– Для настоящих всегда есть что-то выше флирта, ваше величество, но настоящих так мало в этом мире!..

– Я рад, – сказал я с чувством, – что вы не такая, Самантелла.

### Глава 5

Трудная проблема с Великими Магами, что казалась раньше вообще неподъемной – и даже не знал, на какой козе подъехать, – решилась как-то сама, хотя и с моей подачи, но такое не стану объяснять даже Альбрехту. Пусть случайная удача для него и остальных проходит под графой успеха их великолепного и мудрого вождя.

Удача всегда случайная, но, к счастью, улыбается не всегда только дуракам. Мне вот тоже улыбнулась во весь рот, хотя я не дурак, а если где-то в чем-то, то не круглый же…

На миг ощутил щем, вот и настоящее одиночество, которого не знал, ни когда был простолюдином, ни даже рядовым рыцарем. Альбрехту и то не могу открыться, приходится даже перед ним держать маску загадочности и всесилия. Дескать, как-то между делом восхотел уговорить магов не вмешиваться… и уговорил. Видимо, в запале спора, как иногда бывает, разойдешься, в голову то ли хмель ударит, то ли дурь, а потом ахаешь: я же не так хотел закончить…

Пусть думает, что я их перебил целенаправленно, а для остальных годится версия, что мудрецы в пещерах даже не заметили исчезновения своих Башен, продолжают увлеченно работать над великими тайнами магии, что сделает их властелинами всего мира и даже больше, чем мира.

Утром после церемонного завтрака я уединился в кабинете, Серфик появился, едва я потер кольцо и произнес шепотом его имя.

– Ответствуй, – сказал я, – мой будущий дракон! Как там дела у нашего могучего друга?

– Кракандельта?

– Да.

– Собирать заканчивает, мой господин и повелитель.

– По королевству или по всей империи?

– Что такое империя?

Я отмахнулся.

– Ах да, вы же космополиты, а теперь вообще глобалисты, границ не признаете. Скажешь, когда закончит. Или пусть сразу перенесет мне… только он не может в незримника?

– Нет, мой господин, – ответил он с огорчением.

– А как вот сюда в кабинет, где мы с тобой?

Он пропищал, хоть и тоненьким голоском, но я уловил в нем сильнейшее огорчение:

– Мой господин, может только сам, но ничего с собой!.. Во дворце очень сильная защита вписана в камни. Ни снять, ни отменить!

– Ага, – сказал я глубокомысленно, – значит, меняет структуру своего тела, что позволяет сквозь любые стены… А то, что в руках, менять не может… Да, так колечко с собой не протащишь. Тогда пусть соберет все в мешок. Я ему дам побольше, если сам не отыщет, и, как закончит, доставит куда-нить поближе к городу.

– Ночью?

– Сообразительный, – похвалил я.

– Я такой, – пискнул он счастливо.

– А оттуда, – сказал я, – уже сам перенесу. Я простой император, если мне, то могу и сам. Я о себе забочусь! Почти как о народе. Тот тоже мой, и вообще здесь все мое, народное.

День пролетел в попытках удержать империю цельной. Бескоролевье сказалось на державе самым пагубным образом, с каждым днем все больше тех, кто решает погулять напоследок и захватить опустевший трон хотя бы на сутки, чтобы внести свое имя в историю. Но немало и тех, кто намерен не просто захватить трон, но и удержать, обычно главы могущественных кланов, наследники древних родов, что издавна претендовали на престол…

Только на следующий день, ближе к полуночи, едва вызвал Серфика, он сообщил, что Кракандельт все собрал и теперь ждет меня за городом в лесу.

– Прекрасно! – вскрикнул я. – Молодец, не оставил без охраны! А то вдруг кто наткнется… Едем!

Стража во дворе забеспокоилась, когда я в сопровождении Бобика выскочил из дворца и бодрым голосом велел привести моего замечательного коника.

Юстер спросил обеспокоенно:

– Ваше величество, я подготовлю охрану?

– А если я тайком к замужней женщине?