Юлия Ляпина
Записки многодетной мамы, или
Как я дошла до жизни такой

Глава первая с ответом на вопрос: почему?

Я никогда не мечтала стать многодетной мамой. Честно-честно!

У моих родителей было две девочки – я и моя младшая сестра. В соседних подъездах жили семьи, у которых тоже было по две девочки, или два мальчика, чуть реже – девочка и мальчик. Мы дружили, бегали во дворе, делились на компании и закатывали глаза, когда мамы напоминали взять с собой на улицу сестру или брата.

С понятием «многодетность» я познакомилась в старших классах школы. Классы переформировали, и меня посадили с незнакомой бледной девочкой ниже меня на голову. Она всегда носила одно и то же (форму уже отменили) и не отличалась разговорчивостью. Когда мы подружились, я узнала, что она вторая из пяти детей в семье. Это было так странно для меня тогда, я просто не понимала, как детей может быть больше двух? В их квартире на пятом этаже были голые крашеные полы, много детей и очень мало мебели.

Первое мое впечатление от многодетности именно такое – голые полы, громкие дети, любые кулинарные эксперименты на пустой кухне и любые швейные на полу гостиной.

Потом школа кончилась, случился колледж. Педагогический. Мы ходили в садик, знакомились с детьми из разных семей, и в основном они были такими же как семьи наших родителей – двое детей, иногда один, но второй планируется. И вот тут я впервые столкнулась с другой многодетностью. Красивый теплый пол, обучающие игрушки, кружки или педагоги на дом. Да младший носит поношенные сапожки, которые мама регулярно заносит в починку, да готовят скромно из сезонных продуктов, но у каждого есть необходимый инструмент, развивающие игрушки, книжки, каждый любим и обихожен.

Это конечно стало откровением. А когда я начала ходить в храм я познакомилась с другими семьями, с такими, где молодоженам говорили:

– У вас не может быть детей, разводитесь или берите ребенка из детского дома.

А потом эти пары приводили в храм трех-четырех ребятишек и сообщали о новой беременности. Тогда я смотрела на этих женщин квадратными глазами и удивлялась, потому что было чему удивляться – ведь многие многодетные мамы еще и работали!

Однако мое беззаботное время подходило к концу. Я все чаще задумывалась о будущем, искала совета – как и с кем продолжить свою жизнь. Будете смеяться, но в юности я всерьез собиралась в монастырь, при том что к вере я пришла только в шестнадцать лет после ряда не самых приятных жизненных событий.

Тогда монастырь казался мне прибежищем просветленных женщин, стремящихся услужить всему миру. Конечно в моем представлении монахини являли собой таких ловких умелых женщин, которые и раненого перевяжут, и дитя понянчат, и какую-нибудь необыкновенную травку вырастят и лекарство сварят. Романтика в чистом виде, но я бесконечно благодарна папе, что он мои романтические порывы не глушил, а напротив – поддерживал.

Заинтересовалась дочь целебными травками – рраз и папа привозит двухтомник вполне научных исследований трав средней полосы с объяснениями и уточнениями, почему аспирин все же эффективнее ивовой коры.

Вырос в огороде урожай, и в доме сразу появилась книга рецептов заготовок. Эксперименты продолжались до глубокой осени, а пяток разбитых банок ерунда по сравнению с полным погребом закаток. Захотела шить (да-да, школьные занятия все помнят) папа без вопросов достал прабабушкину машинку, смазал, установил – пользуйся. Машинка эта и сейчас со мной, именно на ней я подшивала пеленки моим детям.

Мама ушла рано, когда мне было тринадцать, но успела привить любовь к чтению, понятие о взаимной поддержке в семье, и правила вежливости, которые не раз меня выручали. Я до сих пор считаю, что мне очень повезло, ведь я не только росла в полной семье, до того самого сложного подросткового возраста, но и наблюдала взаимоотношения моих родителей со вторым «ближним кругом»: бабушками и дедушками, тетями, дядями, кузенами и прочими родственниками. Близость родства устанавливалась не только кровными связями, но и личным общением, помощью, дружбой.

Родители нас берегли и жалели, поэтому к двадцати годам я имела стойкое романтическое представлении о семейной жизни, хотя после смерти мамы пришлось учиться быть взрослой и самостоятельной.

И вот романтическая дева начала получать предложения руки и сердца. Как отсеять кандидатов? Как сделать выбор определяющий судьбу? Я спрашивала у женщин постарше, я читала великое множество книг от классической литературы до пособия «Как стать красивой». И нашла ответ в словах многодетной матушки:

– Если ты хочешь, чтобы твои дети походили на этого мужчину, значит он твой.

Все. Точка. Других рецептов не существует на мой взгляд. Ни красота, ни уродство, ни болезни или дурные привычки не скажут тебе большего. Просто представь, что маленькая копия этого человека садится к тебе на колени и называет «мамой» – нравится? Ничего не пугает? Не отталкивает? Значит, шансы есть.

Глава вторая
Выбор сделан

Есть такая пословица, что суженого на коне не объедешь. Я убеждаюсь в ее правоте довольно часто. И даже люблю собирать такие истории, которые подтверждают эту пословицу.

Начну, наверное, с мамы и папы. У моих родителей была большая разница в возрасте – двенадцать лет. Когда папа учился в институте, моя будущая бабушка работала в киоске рядом с институтом, а ее дочь и моя мама забегала к ней после школы, чтобы помочь. Уже после знакомства с тещей папа вспомнил голенастую девчонку с косичками, которая попадалась ему навстречу возле института.

Мой будущий муж был знаком со мной примерно с пятого месяца моей внутриутробной жизни. Просто его дядя забирал его из детского сада и встретил на улице моих родителей, с которыми дружил. Тогда они и поделились доброй вестью – подтверждением беременности. А поскольку разница у нас тоже не маленькая – семь лет, этот момент он помнит и даже узнал мою маму по фотографии.

Еще есть ряд нашумевших историй: например, девушка-домоседка, которая пошила себе в восемнадцать лет свадебное платье и каждый день ожидания вышивала на нем одну розочку швом рококо. Три с половиной года, больше тысячи розочек, насмешки и сочувствие окружающих. А потом сломался телевизор, пришел мастер, разговорились, пригласил на свидание… В общем на свадьбе девушка была в том самом платье с вышитыми розочками.

И таких историй так много, что хочется искренне верить, что умеющих ждать в итоге сводит судьба.

У каждой счастливой пары есть своя особенная история встречи, знакомства или невероятных событий после. Она накладывает отпечаток на будущие взаимоотношения, а порой становится той ниточкой, которая удерживает семью от разрыва.

Мы с будущим мужем познакомились на дне рождения моего одноклассника, который по совместительству был его двоюродным братом. Потом Димка был нашим свидетелем на свадьбе.

В тот период времени вокруг меня было немало перспективных молодых людей, но мне вовремя попалась книга Лескова с рассказом о купеческой дочери, вышедшей замуж в дворянскую семью. В начале ее лишили имени – «Акилина» показалось слишком провинциальным и молодую женщину переименовали в Александру. Потом конечно полная смена гардероба, привычек и частые упреки новой родни, спасенной от разорения ее приданым.

Так что замуж я не спешила, аккуратно выстраивая вокруг себя некую дистанцию, давая себе время присмотреться. Да и мысли тогда были направлены в русло, проложенное родителями: женщина должна иметь профессию, желательно высшее образование, работать, отправляя детей в садик как можно раньше и работать, работать, работать на благо общества.

Помимо прочего я старалась взвалить на себя неподъемную ношу – стать работником милиции, как мама! Честно говоря, эта концепция изрядно смешила моих знакомых, ведь я честно пыталась измениться, перестать любить классику и живопись и поступить на юридический факультет.

Несколько лет спустя, когда я уже благополучно вела кружок в подростковом центре, мне напомнили мои попытки стать крутым юристом. Вот тогда я весело посмеялась. Но в семнадцать-восемнадцать лет максимализм конечно зашкаливал.

Маленькое отступление. Я считаю, что в мире есть профессии, которые требуют особой и очень большой любви. Причем любви не к одному человеку, а к человечеству в целом. Есть у тебя запас такой любви, и ты станешь отличным врачом, уникальным следователем или талантливым криминалистом. Если нет – будешь мучиться на подобной работе и дискредитировать профессию.

Моей маме хватало любви, чтобы работать следователем и при этом быть очень светлым человеком. Я иногда краем глаза видела фотографии, которые она подшивала в дела и позже удивлялась, как она, видя грязь и боль этого мира, умудряется быть светом?

Ответа на вопрос я так и не нашла, но потом увидела в жизни другое – иногда жизнь готовит человека, взращивает в нем эту любовь, чтобы потом удивить внезапно не просто работой, но служением.

Глава третья
Подработки

Свою первую официальную подработку я получила сразу после школы. Экзамены сданы, документы отправлены и даже результаты известны, а от лета еще остался приличный кусок, так что я бродила по микрорайону, читала все подряд и отдыхала. Вот такую свободно гуляющую меня и встретила однажды учительница химии.

Поздоровалась, спросила отчего я торчу в городе и предложила поехать работать в летний оздоровительный лагерь воспитателем. Я подумала и… согласилась!

Опыт был новый и немножко жутковатый. Я впервые проходила все необходимое на санитарную книжку, слушала инструктаж по технике безопасности, а потом еще отмывала корпус вместе со студенткой того самого колледжа, в который поступила.

Смена нам досталась просто золотая! Дети из интерната для особо одаренных. Возраст – от семи до шестнадцати. Мне самой тогда было семнадцать, а напарнице восемнадцать, и мы дружно решили это скрывать.

Мы удивительно сработались с напарницей и всю смену воспитатели других отрядов посматривали на нас с завистью. Мы играли в «ручеек» всем отрядом! Мы чертили классики на песке и устраивали вечера «страшилок». Мы умудрялись закрывать корпус в одиннадцать и спокойно спать. В общем, смена действительно была просто великолепной, а полученные в конце деньги настроили меня на положительный лад.

В следующем году я поехала в этот же лагерь с подругой, но все было уже не так радужно. Все-таки педагогика – это немножечко талант. Эта смена преподнесла мне особый сюрприз. В день заезда обнаружилось, что путевки продавали два человека, не скоординировав продажи друг с другом и в корпус рассчитанный на сорок человек пыталось въехать восемьдесят!

Конечно выяснилось все к обеду, когда большую часть детей привезли автобусы. Некоторые родители разворачивались обратно, как только узнавали о проблеме, но некоторых ждал самолет или поезд через пять-шесть-десять часов и детей все же оставляли. После первого ужасного дня начальство кинуло кличь и нам привезли кровати из других лагерей. Но ставить их было некуда! В комнатах сдвинули все, что можно было сдвинуть и застелили матрасами веранды.

В моем отряде было шестьдесят человек, с тем же возрастным разбросом – от шести до шестнадцати лет. Старшие дети «стреляли» сигареты, младшие забывали чистить зубы и мыть ноги. Как нам втроем удавалось поддерживать подобие порядка, не понимаю до сих пор.

Но были и смешные случаи. Директором лагеря была потрясающая женщина. Ее короткая стрижка, железные зубы и неизменная сигарета наводила страх на весь персонал, а дети при виде директора застывали, как суслики! И вот однажды я шла по аллейке и заметила на асфальте россыпь сигарет. Я не курила, но зачем добру пропадать? Лагерь загородный, и табак был неким подобием валюты. В общем собрала я десяток сигарет, сунула в карман и пошла дальше, а через пару минут увидела, как директор ругаясь выбрасывает в мусорку порванную пачку.

Про «никотиновые палочки» в кармане я и позабыла уже, да к вечеру выяснилось, что у меня в отряде завелся дикарь. Мальчишка лет шести, плохо говорящий по-русски впервые остался без мамы и совершенно не следил за собой. Душ в лагере имелся и, если кочегар был трезв, там даже была горячая вода. Так что проблема была только в том, что мальчик был слишком взрослый для женского отделения, а в мужском один мог и не справиться. Пришлось ловить парня постарше и предлагать ему сделку.

За три сигареты авансом пацана отмыли до скрипа. Оказалось, что мелкий совсем даже не смуглый и чистая одежда в его чемодане есть. А на следующий день в лагерь приехала мама мальца с проверкой и была приятно удивлена внешним видом ребенка.

В общей сложности я отработала воспитателем четыре смены и вспоминаю этот опыт как очень полезный.

Другой интересный способ заработать мне подсказала мамина подруга. В то время была масса газет с бесплатными объявлениями и что самое интересное – их читали! Интернет был не везде и не у всех, а вот газету можно было прикупить на каждом углу.

В эту газету я и дала объявление примерно такого содержания:

– Стихи к юбилеям и праздникам, три рубля строчка.

Эта работа принесла мне и небольшую денежку и научила сотрудничеству. Сочиняла я быстро, образцов классики знала много, но вот почерк у меня был и остается не слишком приятным глазу. Зато в группе «дошкольников» нашего колледжа была девушка, которая могла писать как угодно изящно и красиво, немного рисовала и имела в арсенале кучу моднейших гелевых ручек и маркеров. За шоколадку она подписывала открытки от руки так, что глаз оторвать было невозможно.

В итоге подработка сошла на нет, когда я перестала уделять ей достаточно внимания, но я к тому моменту вышла замуж и это меня мало волновало.

Глава четвертая
Свадьба

Можно много рассказывать о нашей свадьбе, а можно просто сказать – мы выжили благодаря тем близким людям, которые поддерживали нас, несмотря ни на что. Ведь свадьба – это не только соединение двух людей – это невольное сращивание их семей, столкновение обычаев и представлений, вкусов и мнений.

Еще во время подготовки к нашему торжеству, случалось множество странных, почти мистических вещей. Например, свидетельница купила искусственные цветы для украшения платья и прически, но они ей не слишком нравились своей одинаковостью и белизной.

– Белое платье, белые цветы, только свечки в руках не хватает, – ворчала она, упаковывая эту красоту в пакет. Жила она далеко, весна, потемки, я вышла на маршрутку и…выронила пакет с цветами! Когда и где даже сказать не могу – в руках были сумки с тканью, продуктами и еще Бог знает с чем.

Конечно, уже на следующее утро я позвонила ей в слезах и, свидетельнице пришлось снова идти в магазин. А там обнаружилось, что белый цветочек остался один и только в витрине. Продавец побежала на склад и обнаружила коробочку точно таких же, но…с розовой серединкой! Плюс изящный розовый цветок с жемчужными нитями для украшения прически! Это было настолько удивительно, ведь накануне мою подругу уверили, что таких цветочков не осталось.

Сколько нервов я съела родным, друзьям и соседям, сейчас и вспоминать стыдно! Но все же мы очутились в ЗАГСе и даже сумели ничего не перепутать.

На свадьбе нам конечно желали детей, но большинство гостей говорили конкретно:

– Мальчика вам и девочку!

Среди шестидесяти человек присутствующих на свадьбе больше двух детей было только у одной из кузин мужа. Тогда у нее было трое, сейчас уже четверо, но мне за столом конечно больше запомнилось ее красивое красное платье и сдержанные манеры.

Сейчас многие говорят, что пышная свадьба – это лишние траты и не надо тянуть издалека родственников за стол, лучше пусть молодые съездят куда-нибудь. А я скажу – по обстоятельствам.

Знаю парочку, которая сбежала по черной лестнице во время выкупа, тихо расписалась и улетела на Майами, оставив родню гулять в ресторане без них. Поскольку все было заказано и оплачено, столы конечно не пропали, но обида на молодых сохранилась.

Другая пара устроила свадьбу на даче. Форма одежды – джинсы и футболки. Каждому гостю вручалась розетка из ленточек для создания праздничного настроения. В остальном – обычное барбекю на природе с мясом, салатиками и шампанским. «Наряды» жениха и невесты, розетки, мясо, пиво и торт обошлись в двадцать тысяч. Вполне подъемная сумма, которую молодые заработали сами.

А не так давно мы гуляли на свадьбе у хороших знакомых. Все было классическим: пышное платье, гости из глубинки и загородное кафе, но все было организовано со вкусом, с любовью и поистине свадьба стала незабываемой для всех.

Каждый выбирает свой вариант по разуму и кошельку. Для молодых в любом случае день свадьбы нелегкое испытание, и задача свидетелей и родственников облегчить этот груз, а не утяжелять лишними деталями.

Глава пятая
Память

Свадебный букет хранился в нашей комнате почти три года. Когда он совершенно потерял вид и покрылся пылью, я его выбросила, заслужив осуждение подруг. Мне же гораздо понятнее и приятнее фотографии в альбомах, чем килобайты фото на жестком диске или ролики семейного видео.

Когда я вышла замуж, и уехала из отчего дома, мы с младшей сестрой поделили семейные фотографии. У каждой получился свой альбом, а еще один с самыми редкими кадрами остался у папы.

Еще в детстве я наблюдала, как мама аккуратно подписывала и раскладывала фото в специальные прорези. Слушала рассказы о родственниках, которые умерли еще до моего рождения, и видела их как живых. Это была живая передача памяти. На каждое фото приходилась семейная история, какое-то важное событие или этап жизни близкого человека.

Может поэтому для каждого ребенка я сразу заводила альбом буквально с первых дней жизни. Фиксировала события, факты, даты. Для этого покупала альбомы с бумажными страницами, хотя отыскать их с приходом пластиковых карманчиков стало непросто. Тогда же сложился и формат подписи: возраст, рост, вес, количество зубов, слова или действия, которые ребенок совершает в этом возрасте. Подробно до двух-трех лет, а позже просто дата и события.

Сейчас выясняется, что эта тактика себя оправдывает на 100 %. Если ребенок спрашивает:

– А какое было мое первое слово?

Мне достаточно заглянуть в его первый альбом.

Когда врач спрашивает:

– А во сколько он у вас пошел?

Я легко найду нужную информацию в альбоме. И не говорите, что мама должна помнить все. Одинаковые события легко перепутать, а разница бывает существенной. Например, старшая дочка пошла в одиннадцать месяцев, без ползанья, а младшая ползала до года и четырех, и до двух лет ходила очень плохо. И то и другое симптом для невролога, но лечение разное.

Кроме того, вместе с взрослением детей у нас появилась семейная традиция пересматривать этот альбом в день рождения. Дети видят, как они меняются, растут, и осознания взросления приходит само, без напоминаний.

Конечно, есть и другие формы сохранения информации, но смски пропадают вместе с поломанным телефоном, компьютеры тоже не вечны, поцарапанные диски или сломанные флешки наносят большой урон семейному архиву, а память о предках очень важна для формирования детского мироощущения.

Простой пример – мои дети никогда не видели мою маму. Она умерла, когда мне было тринадцать лет, но они знают, что у них была баба Оля, видели ее фотографии с детских лет до самого конца. Им интересно слушать истории о ней, как и о других дедушках, бабушках и прочих родственниках. Для них она часть семейного древа, как и они сами.

Глава шестая
Быть или не быть

Фигура у меня женственная, а свадебное платье по совету мудрой подруги я сшила достаточно свободным. В итоге могла и кушать, и танцевать, и размахивать руками как хотелось, но… большая часть родственников заподозрила, что я беременна, а некоторые искренне волновали – почему же весело прыгаю по залу, ведь нужно быть осторожнее! Постоянные взгляды на мой живот нервировали, но к счастью мне хватало оптимизма над этим посмеиваться.

В то время я училась в другом городе и буквально через три дня после свадьбы уехала в институт, завершать учебный год.

Прошло несколько месяцев, роды не состоялись и тогда разговоры сменили направленность:

– Ну и правильно, поживите для себя! – стало основной темой семейных посиделок.

Конечно, отсутствие беременности в браке вызывало беспокойство, и я прошла обследование. Диагноз был неутешителен – детская матка, изменения яичников и прочие жутко звучащие диагнозы. Кроме того, выяснилось, что это ненормально, загибаться от боли в женские дни и глотать таблетки, чтобы просто выйти на улицу или на учебу.

Низкий поклон моему мужу, что он понимал мою растерянность и терпел мои слезы. Мое взросление проходило без мамы, поэтому с жалобами и болячками я шла к нему. Он же первый узнал о диагнозе «бесплодие». Кто из нас тогда больше почернел, я не знаю. Страшно было обоим.

На фоне всех переживаний, о которых я умалчивала даже перед отцом и свекровью, мне пришлось оформить документы на заочное отделение – выйдя замуж я потеряла пенсию, которая позволяла мне жить самостоятельно в другом городе. Но кормить студентку-заочницу просто так никто не собирался, и я стала искать работу.

Сначала пыталась устроиться по первой специальности – гувернанткой. Поработала няней в многодетной семье, потом недолго посидела с девочкой, болеющей ДЦП, давала уроки ИЗО и наконец, устав от беготни и упреков пошла в центр занятости. Посмотрела список вакансий и нашла детский сад.

Первая работа, как первая любовь – не забывается. В садик я пришла на должность педагога ИЗО, но потом с громадным облегчением «ушла на группу», потому что десяток разновозрастных групп я явно «не тянула», а с детьми трех лет ладила неплохо.

Именно в садике я встретила еще одну многодетную маму. Худую до истощения нянечку младшей группы, Ларису. Она работала няней на группе, ходила одевать малышей в другие группы, за это доплачивали, мыла лестницы и числилась посудомойкой на кухне. При этом Лариса писала великолепные стихи, отлично рисовала, со вкусом украшала елки и группы. Более деятельного человека я не встречала. На тот момент у нее было пятеро детей, и младшая дочь ходила в одну их групп этого сада.

Вообще на этой работе я встретила много женщин, проживающих свою жизнь как служение. Напарница по группе много лет жила с мужем больным туберкулезом. Вам может показаться, что это пустяк, сейчас все лечат, но вся ее семья, включая дочь-первоклассницу, должна была каждые полгода делать флюорографию, а при малейшем подозрении – рентген. Анализы крови, ежедневная влажная уборка и проветривание по графику, лекарства. Ее мужу давали полгода, когда обнаружилась открытая форма. Благодаря ее заботе он прожил десять лет.

Другой педагог. Очаровательная женщина. Стройная, красивая, сильная духом. Вместе с мужем и двумя сыновьями они проживали в «гостинке» без малейшей перспективы улучшить жилищный вопрос. И дети были не малышами, старший на тот момент собирался в армию. Но глядя на эту ухоженную, спортивную даму никто бы и не подумал, что ей приходится существовать в таких условиях.

Наверное, эта работа заложила основы того уважения к людям, которое я пыталась взращивать в себе в дальнейшем.

В этом садике я проработала ровно учебный год. В сентябре устроилась на работу, а в апреле упала в обморок, перепугав нянечку. Доктор, УЗИ и я снова чуть не упала, узнав о беременности! К сожалению, перестройка организма давалась нелегко не только мне, но и ребенку. Я нервничала, волновалась и вскоре попала в больницу с угрозой выкидыша.

Ох, какой это был опыт! Господь словно за ручку меня водил, показывая различные женские судьбы. Едва меня оформили в палату, следом привели еще одну женщину на сохранение. Красивую, черноволосую, но худую и изможденную. Она переехала в наш город из Казахстана. До этого жили там, в колхозе, в глубинке. Ее навещал муж и двое сыновей младшего школьного возраста.

Она хотела дочку. Палата была большая, женщины разного возраста, в общем к вечеру она разговорилась. И от ее рассказа кровь стыла в жилах. В тех краях, где они жили, вся контрацепция сводилась к таблетке аспирина зажатой между колен. Женщины, не желающие рожать ставили себе «коровьи уколы», большие дозы гормонов для животных, чтобы устроить выкидыш. Эта женщина в неполные тридцать проделывала такое семнадцать раз! И это, не считая выкидышей, устроенных «попроще» – баней, тяжелой работой и прочими народными ухищрениями.

Она рассказывала, что каждый раз почти умирала, но вставала, потому что муж один сыновей не поднимет. Наконец решила оставить беременность, потому что переехали в город, и жить стало лучше. Увы. Беременность не удержалась. Ей сделали чистку, выписали лекарства, но она сбежала из больницы в тот же вечер, потому что нетрезвый муж явился под окна с детьми и заявил, что ей пора домой, дети хотят кушать. Через сутки ее привезли по скорой. Дежурная врач матом орала на весь коридор, выгребая из нее кровавые сгустки за тонкой занавеской. Мы держались за животы и тихо дрожали.

Этой женщине сказали больше абортов делать нельзя – стенки матки так истончились, что к ним нельзя прикасаться инструментом. Беременеть тоже нельзя – плод не удержится. Она лежала грустная, ведь девочку все же хотелось, но радовалась тому, что врач назначила препараты и подсказала, где их можно покупать дешево.

Через сутки в палату привезли бледную как простыня женщину лет тридцати. Кровотечение не смогли остановить, удалили матку и все прилегающее. Через год я случайно встретила ее в автобусе – это был старушка с морщинистым лицом и седыми волосами. Она заметила ужас в моих глазах и грустно усмехнулась – пить заместительные гормоны у нас не принято, а когда реактивное старение стало заметно окружающим, таблетки уже не давали эффекта.

Одна койка в нашей палате долго пустовала. Иногда заводили женщину «на минуточку», но потом моментально уводили в другое отделение, либо на операцию или еще куда-нибудь. Однажды врач сама привела на эту кровать красивую немолодую женщину лет пятидесяти. Рядом шла копия пациентки лет на двадцать моложе.

Оказалось, дочь привезла мать вынуть спираль, а в процессе поднялось давление и, врач отвела больную полежать. Пока отходил наркоз, эта женщина поведала, что спираль стоит со времени рождения младшей дочери, то есть уже… тридцать пять лет! Врач сама побледнела от таких известий. Наркоз действует на всех по-разному, так вот эта женщина все повторяла:

– Только бы усики внутри не остались.

На что врач ей резонно заметила:

– За такой срок, удивительно как сама спираль не растворилась!

В этой больнице я пролежала почти месяц, потом выписалась домой, взяла отпуск в садике, а через пару недель снова вернулась в ту же палату. Теперь здесь лежали в основном «сохраняющие». Утром в обед и вечером мы дружной толпой шли на уколы, а в промежутках рисовали друг другу йодистые сеточки, потому что сидеть на фиолетовых задах было просто невозможно.

Теперь палата стала тише, разговоры шли о мужьях, мамах и детях. Мы поддерживали друг друга, утешали, когда УЗИ показывало выкидыш, и дружной стайкой ходили гулять вокруг огромного корпуса, включающего в себя роддом.

Потом меня отпустили домой, но ужас перед абортами и их последствиями остался на всю жизнь.

Глава седьмая
Роддом

Еще через две недели я дотянула до срока в двадцать две недели, когда «сохраняли» уже в роддоме. Там была совершенно другая атмосфера – все ходили медленно, говорили негромко, дверями не хлопали и берегли животы, двигаясь степенно, как маленькие цеппелины.

Здесь я познакомилась с еще одной многодетной мамой. Люба была просто потрясающей. Живой, подвижной, яркой. У нее было три сына, и она всеми силами хотела дочку. Именно Люба спасла девочку из нашей палаты от мастита, вовремя «раздоив» и она же приходила к нам первородкам с этажа для беременных и учила пеленать, прикладывать к груди и правильно держать ребенка. Врач неонатолог появилась у нас только в понедельник, а рожали мы в пятницу, и за двое суток могли наделать дел совершенно не умея управляться с малышами.

Не подумайте только, что я пытаюсь обвинить или очернить врачей. Гораздо больше случаев в моей жизни было связано со своевременной помощью и поддержкой, но запоминаются почему-то именно трудные и тяжелые моменты.

В этом самом роддоме я родила троих детей и благодарна врачам и акушеркам за все, что они сделали.

В этот раз я пролежала «на сохранении» до самых родов. Меня не отпускали даже на выходные. Единственный раз, когда разрешение все же дали, выяснилось, что гардероб уже закрыт, на дворе осень, а я в халате и комнатных тапочках. Что было делать? Я расчесала грязные волосы, накрасила губы и поехала домой. Муж, открыв дверь обалдел – он как раз собирался ко мне и уже сложил в банку гречку с куриной печенью.

Какое счастье было помыться горячей водой! Уснуть среди домашних запахов, и проснуться от поцелуя! Увы, следующим вечером я снова вернулась в палату.

А дальше начался цирк. Каждый врач писал мне свой срок, не слушая моих возражений. УЗИ показывало нечто невероятное и судя по размерам ребенка и старению плаценты я могла родить пенсионера. Где-то в конце ноября меня начали готовить к родам. Сначала использовали ламинарии. Все девочки из соседних палат, кому их поставили вместе со мной, родили к вечеру. У меня эффекта не было совершенно.

Потом были еще какие-то средства, столь же малоэффективные исключительно для меня. Самым ярким последствием «подготовки к родам» стал визит в палату в полночь дежурного врача с криком:

– Кто здесь Ляпина?

К этому моменту уже все спали и я в том числе. Кое-как продрав глаза, я отозвалась.

– А ты почему здесь? – удивился он.

– А где мне надо быть? – удивилась в ответ я.

Он помолчал, глядя на совершенно сонную меня и уточнил:

– Лекарство днем делали?

– Делали!

– Живот не болит, спину не тянет, в туалет не бегаешь?

– Нет!

– Ну давай посмотрю!

Потыцкав мой мяконький животик доктор ушел, а в отделении появилась новая примета – кто со мной на вызов родов идет, те до обеда рожают.

Так потихоньку я проходила аж две недели, пока не попалась заведующей отделение.

– А чего это ты тут бегаешь? – вопросила она, видя, как я иду по коридору на полдник. – Я же утром тебе таблетку ставила!

Я только плечами пожала.

– А ну-ка, пойдем! – мне смачно втерли в слизистую еще одну таблетку и отпустили на волю на полчаса.

Через полчаса снова отловили, убедились, что раскрытия нет, а срок по карте уже тридцать восемь недель и прокололи пузырь. Схватки не шли. Кололи уколы от которых кидало в жар, давили живот, требовали гулять по предродовой, но не смотря на все усилия я родила последняя из всех в предродовом блоке. А потом пришла неонатолог и покрыла всех сложными медицинским терминами. Срок нашей дочки едва дотягивал тридцать четвертую неделю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.