Вступление

Моей жене Лэйле, находящейся со мной в горе и радости, в богатстве и в бедности в болезни и в здравии… Это тебе, детка я дарю эти строки. Не знаю, столько мы будем вместе, но искренне желаю, чтобы моя последняя минута была бы одновременно моей последней минутой с тобой.

Часть первая

«– Война, – произнес он. – С чем я воюю? С моим раком. Что есть мой рак? Мой рак – это я. Опухоли состоят из меня, как состоит из       меня мой мозг, мое сердце. Это гражданская война, с заранее известным победителем.» Джон Грин «Виноваты звёзды»

Говоря по-честному, я не понимаю, что сподвигло меня на написание сего произведения. Может хотелось чем-то помочь собратьям по недугу, а может их близким, может быть своим, а может быть себе самому, чтобы пережить… Советов не даю, – мой опыт индивидуален, как и ваш. Вероятно, мне необходимо было выговориться и одновременно дать понять, чем именно страшна эта болезнь и чем она хороша. Страшна ожиданием смерти и хороша одновременно этим же, если воспринимать болезнь, как время для приведения всех своих дел в порядок, а смерть, как избавление. И хороша ещё тем, что часть своих гадких качеств я растерял на этом пути. Жаль, что добровольно нельзя с ними расстаться, только под принуждением понимается их ничтожность…Но, сколько хорошего я приобрёл! Болея, учитесь любить и учитесь любить болеющих. И коли суждено это принять в себя невольно, то наверное можно и немного пошутить. Слышишь, рак, ты смеяться не умеешь, но я умею…я тебя научу                                                      Когда наш самолёт шёл на посадку в Шереметьево и оставалось всего метров 30 до соприкосновения шасси с посадочной полосой, внезапно взревели двигатели и почти вертикально мы устремились в небо. Я подумал тогда, что это было бы неплохим финалом для моей бурной жизни, неплохим и быстрым. Я даже улыбнулся. Ведь перемещаться в небытие лучше с улыбкой, чем с перекошенной косой рожей. Но, видимо, мне еще надо зачем-то быть здесь. пройти до конца что ли всю эту канитель, я не знаю. Зачем-то мне всё надо узнать или узнать и всё-равно зажмуриться. А с самолётом было бы прекрасно…хлобысть и дело в шляпе. Точно лучше, чем на обсосанных простынях с расслабившимся напоследок сфинктром и круглыми от ужаса глазами. Это было накануне Рождества…того, которое прекрасное, с коричным печеньем и глинтвейном и после четвертого по счёту цикла химиотерапии. Это было тогда, когда сотрудница Аэрофлота по своей инициативе заменила мне эконом на бизнес, выступив в роли рождественской феи.

Я всегда говорил тебе, моя детка, , ежели буду обездвижен, то тащи меня на песок Гоа, буду гадить туда, а не прованивать квартиру или дом. Не должно быть в доме комнаты, о которой все знают, что там лежит и умирает отец. Не тот отец, который троих может одновременно взять на руки и не тот, который лезет в октябре купаться в холодное северное море, а беспомощное, ни на что не годное, вонючее и капризное существо . Той комнаты, куда не хочется заходить, а квартиру потом хочется продать.

Эту сволочь, я обнаружил случайно. Она была небольшая, то есть совсем немного выступала, образуя припухлость на шее. Ничего не болело, не свербило и не щипало. Просто что-то незначительно надулось на шее. Я сразу понял, что это увеличенная миндалина. В тот момент я находился в Латвии с младшим сынулей под боком и нерадивой манерной няней из местных русских, которая всеми своими движениями и мимикой демонстрировала чрезвычайную занятость и усталость, будучи задействованной на пару-тройку часов в день. В результате я попросил её оставить нас, ибо малыш Паблито стал прятаться при её приходе.

Так вот, увеличенная миндалина детектед состоялось в конце мая 2018 года. Мне бы в онкоцентр сразу, но нет, поехал в не дешёвую клинику ARS, что в Риге ко врачу общей практики, потом к отоларингологу. Услышал я версию про локальное воспаление, могущее быть вызванным кистой в зубе…например. Выслушал и пошёл к стоматологам. Снимки показали им, что надо срочно удалять «восьмёрку» справа внизу и кисту справа вверху. Снимки я отправил мастеру в Москву и из его объяснений понял, что с этими манипуляциями можно и повременить. Было ещё кстати и УЗИ и вроде никакой опасной патологии в описании. Было и повторное узи и консультация у заезжего лепилы из Германии в присутствии студентов.

Из разговора с московским стоматологом я узнал, что он вместе с женой собирается в Израиль на обследование, поскольку у жены лейкоз…что за напасть…так часто и уже совсем близко.                                           Дом в Латвии я покупал интуитивно. Не спрашивая о коммуникациях, технологиях строительства, отоплении…Мне просто понравился дом, понравился маклер и понравился продавец. И даже, когда я оставил задаток, продавец не верил, что сделка состоится – сумасшедший русский. Нам очень повезло и с домом, и с продавцом, и с местом, и с соседями. Иварс оказался прекрасным соседом и другом. Он же помог мне продать дом, когда понадобилось много денег на лечение, ничего не прося взамен. Иварс…У него было четверо детей и у меня четверо и многие взгляды на жизнь совпадали. И его неугомонная Илзе , одновременно пребывающая в разных местах.

Вот честно, многим тем, кто мне начинает рассказывать про латышей, хочется поправить образ мышления или сразу лицо.

Справа жил Вентс с женой Евой и дочерью Джеммой. И слева прекрасная большая латышская семья – Игорс, Ева и трое детей. И вообще всё было прекрасно и удивительно. Я влюбился в Латвию во-многом благодаря этим людям. В ста метрах Гауя – вторая по величине река Латвии, ранее судоходная, именно по этой причине большинство ганзейских городов и ливонских замков располагалось вдоль её русла, а в паре километров моё любимое холодное море…и чуть дальше тёмные глаза латвийских озёр

Как бесконечно жаль, что мне пришлось всё продать и уехать…Но ещё жаль, что я потерял ежедневную связь с этими людьми и этой землёй.

А еще больше жаль, безмерно больше жаль, что я навсегда потерял связь с моим соседом Вентсом. Когда я ему позвонил сообщить , что у меня нашли какую-то опухоль, он с трудом говорил…в тот же день он умер. У него была меланома, с которой он боролся больше двух лет. Я знал, что он болеет, я видел эту болезнь в динамике. Вентс – крепкий парень…Вот он вреде бежит по царникавскому лесу, а вот он уже ищет удобную позу на бесформенном кресле. Я знаю, что это не он сдался – это как маленькая Латвия не могла долго сопротивляться злу, которого просто больше, было гораздо больше, чем Латвия.

Он замечательно готовил, как и его красивая жена – случайная француженка в маленьком латвийском городишке. Он ходил под парусом и я один раз вместе с ним, и приносил нам негрони, и давал рукколу на рассаду, а теперь его нет. А я пока есть …И руккола выросла такая, что вырвать её из земли я не мог, как ничто не могло вырвать из жизни Вентса…и я скосил рукколу газонокосилкой, как рак скосил Вентса…Знаю,что я не при чём, но когда думаю об этом, то становится не по себе

И другая семья, где муж корабельный штурман, а жена неожиданно из Владивостока, с двумя ребятками. Совсем неподалёку, каждый день проезжал мимо них на велосипеде. Опухоль мозга. Операция, химия… теперь он не штурман, а болезнь прогрессирует. Но он пока жив, как и я

И отец Иварса…тоже воюет с этой напастью…Воюет на девятом десятке лет и воюет успешно.

Много рака оказалось совсем близко от меня…Не укрыться…слишком много для маленького латвийского городка.

Давным давно мой приятель захворал этим же, и понимая, что надежда на исцеление порхает где-то там в районе Фатерланда, задумал занять денег, прокрутить их, вернуть занятое, а на заработанное вылечиться. Это было в 90-е годы возможностей, скоростных социальных и бизнес лифтов. Сказано – сделано. Деньги заняты и довольно быстро потрачены. С одной стороны бандиты, с другой рак…и пустился парень во все тяжкие. Бегал долго, попутно успевая удалённо спасать от бандитов своих близких, и спустя несколько лет, оказавшись в Канаде, узнал, что лечить больше нечего. Рак испугался нервной обстановки и свинтил. Уповать только на это не следует, но если есть возможность изменить всё или что-то , навсегда или на время, надо менять. Вне зависимости от того, сколько этого самого времени осталось.

Это счастливая история, но есть истории и другого порядка, но тоже связанные с беготней по жизни от всего и всех. Когда парень, решивший бежать из социалистического рая в Южную Африку – страну с которой у СССР не было дипломатических отношений, пользуясь перестроечной свободой, из ГДР проник в Чехию и последовательно в Австрию, где тогда было ближайшее консульство Южной Африки на территории Голландской дипмиссии, заполнил документы и вернулся обратно в ГДР, а потом Москву, где спустя несколько месяцев, к крайнему изумлению работников ОВИР получил приглашение в страну победившего апартеида и улетел. За несколько лет, он успел отказаться от работы в ЮАР в биологической лаборатории, торгануть наркотой, посидеть в африканской тюрьме, перегнать ворованные тачки из намибийского порта в Ботсвану, перебраться в Литву, получить в московском банке невозвратный кредит, получить статус обвиняемого в связи с получением этого кредита, улететь обратно в Африку через Чехию, там кого-то укокошить, исчезнуть из жизни всех, возродиться в образе тибетского монаха, вернуться в Москву и опять исчезнуть из жизни всех уже навсегда, утонув жарким летом в очаковском пруду на юго-западе столицы, где никто не купался, оставив жену и ребенка, которые его уже забыли и так и не успели вспомнить во время его коротко пребывания дома. Уверен, у него был железобетонный иммунитет от всего, включая рак, но не от маслянистой жижи очаковского пруда.

«Избавьте себя от 5 составляющих эмоционального рака: критиковать, жаловаться, сравнивать, конкурировать и соперничать» Стивен Кови

А как мне это сделать, когда критика, соперничество и написание жалоб составляет основу моей профессиональной деятельности? Жалобы, состязательность сторон, ходатайства и заявления – это ли не то, что должно свести меня в могилу? А нервы при посещении этих безликих автоматов – современных судей, прокуроров, следователей…А понимание того, что ты превращаешься в декорацию, если говорить об уголовных процессах. Вероятно, что именно эта моя профессиональная деятельность и запустила токсичный процесс. Олег, мой друг, адвокат, сгорел от лейкоза, до последнего переживая за своего подзащитного в каком-то рядовом уголовном процессе. Полагаю, что он до сих пор возмущается где-то там …оставив здесь жену и трёх детишек. Как быть адвокатом не пропуская через себя эти волны ненависти, несправедливости, безысходности? Сколько раз я говорил себе и другим, что не надо делать чужой уголовный процесс своим собственным, а на поди-ка исполни…всё через себя и ни капли мимо. Грёбанное моё тело, будучи таким фильтром, наверное основательно переполнилось этой желчью. Если получится с графоманством, завяжу с юриспруденцией в её нынешнем виде…зуб даю..нет, два, преимущественно ненужные восьмёрки

Походы по платным клиникам, ARS например, встали мне в копеечку, а толку не принесли никакого. Каждый специалист стремился превзойти предыдущего в абсурдности диагнозов. Особенно меня умилили киста зуба и лишняя восьмёрка. Я представляю, во что превратилась бы моя жизнь, если бы мне разворошили всю пасть, но основную проблему это не решило, лишь усугубило бы. Меня даже показали заезжему немецкому доктору, дававшему урок+ пресс-конференцию в рижском Реннесансе. Прославленный немецкий док оказался пакистанцем с английским хуже моего. Студенты правда смотрели на него восторженно. 20 евро мне неожиданно заплатили за роль манекена. Про опухоль пакистанец так ничего и не сказал, но парковку в центре я окупил.

В динамике будем смотреть…в динамике…

Наблюдение в динамике продолжалось до сентября 2018 года, ибо всё лето я провёл с тремя нашими детишками и в следующий раз озаботился ситуаций только когда моя любимая жена забрала у меня основного возмутителя спокойствия, 3-летнего Пабло. Тогда я сразу отправился на консультацию в Латвийский онкоцентр, где мне практически сразу сообщили, что меня посетила беда, оторвали кусок моей миндалины для проведения биопсии, направили на компьютерную томографию и назначили консилиум на 13 сентября.       И аккурат за 4 дня до моего 50-летнего юбилея мне объявили, что я теперь не один и у меня есть спутница жизни – плоскоклеточная карцинома с метастазированием в региональные лимфоузлы. Сообщили так же, что я нуждаюсь в проведении химиотерапии и по её окончании весьма травматической операции с возможным повреждением пишевода, мягкого нёба и еще чего-то.

Лето было бесподобным, я получил бесконечное удовольствие от ежедневного общения с моими детками. Мы много гуляли, купались, ездили в путешествия и наплевать мне было на миндалину, динамику её роста и прочую медицинскую блажь.

Я прокатил детишек по всему латвийскому побережью, перевез их на пароме в Хельсинки, где они открыли для себя небывалые развлечения…Hoplop – пятиэтажная лазилка, зоопарк на острове, парк развлечений Линнанмяки… как же нам было хорошо, только вот работа не позволяла тебе, детка, присоединиться к нам…

Мои малыши , болтающие голыми ногами в прозрачных водах Вентас-Румбы…мои прекрасные лягушата, бегающие по песку и приносящие в ладошках маленьких селёдок, выловленных в морских лужах…мои неугомонные ёжики, собирающие ягоды в лесу…мои смелые натуралисты, находящие жаб во прелых пнях и ловящие в сачок ломких веретениц…

Не было таких дорожек и целины, где не пробежали бы их лапки…не было таких лисьих нор, которые бы они не нашли…и выбегающие на дорогу лоси и несущийся над жнивьём заяц и обглоданная кем-то челюсть косули…барсуки, бобры, куньи…всё то, что в изобилии есть в благословенной Латвии в двух шагах от дома.

И вот мой юбилей…50 полновесных лет, которые я мог бы провести как-то иначе, но провел так, как провел и теперь уже точно не жалею, хотя некоторые вещи я бы не делал, а некоторые бы наоборот сделал бы не единожды.

И вот, кабинет, латвийские врачи, спорящие на латышском языке о способах вмешательства в мой организм, мой старший мальчик Кока с айпэдом и мультиками и я впавший в оцепенение, прижавшийся лбом к прохладному стеклу. Слёзы непроизвольно наворачивались на глаза, а я думал, что мои дети будут расти без меня и самый маленький не будет меня помнить, ну если только по фотографиям.

Два курса химии, потом операция, которую будет делать команда лучших врачей Латвийского онкоцентра. Подумать можно, а откладывать надолго нельзя. О чём интересно можно думать, когда только что узнал, что у тебя рак? А я скажу…можно думать о том, что всё – пиздец…и ничего больше нет кроме него.

Тебе, детка, я позвонил не сразу, нужно было пережить острый этап осознания величины проблемы. И голос реально срывался на всхлипы, что доселе мне было вроде несвойственно. Потом набрался как-то твёрдости голоса и выпалил новость. С тех пор, я свою жену больше не видел (шутка). И я получил от неё более трезвый взгляд на своё ближайшее будущее, нежели могло придти мне в голову на этот момент. Я как-то решил, что будущего у меня больше нет, а жена сказала, что есть и нарисовала его. И оно было не в хосписе.

Следующие пару часов мы с сынулей провели в любимом всеми нами рижском зоосаде, где нам знаком каждый уголок и каждое насекомое. Жуки-чернотелки и палочники особенно хороши в это время года, а так же геррозавр и бело-голубоватые скорпионы в специальной подсветке.

Зоопарк – король ассоциаций , когда у тебя рак…рак- рак, краб-рак, скорпион-клешни-рак, аквариум-краб-рак…ракообразные и ракообразный я. Образ рака во всём. И все слова в которых присутствуют буквы, позволяющие собрать слово рак.

Часть вторая

И это начало расти ускоренными темпами после откусывания её плоти для биопсии. Или я так видел…А вот уже и я сам стал прислушиваться к своему организму, не дожидаясь сигналов от него и находить всё новые и новые доказательства моей скорой кончины. Метастазы прыгали из меня на стены. Тогда у меня и нарушился сон.

А вот унывать правда это не моё любимое занятие, поэтому я не прекратил ни ежедневные занятия на турнике и брусьях, ни многочасовые прогулки, ни велосипедные заезды по пересечённой местности с сыном позади. Никогда я еще не чувствовал себя так хорошо физически. 20 подтягиваний, по сотне отжиманий за подход и много чего другого. А вот заснуть не мог. Было уже холодно, но я раздевался догола и заходил в море…окунался и старался смыть с себя это наваждение. Проводил мокрой рукой по мокрой шеи и как-будто отбрасывал от себя чужеродное тело, пытающееся интегрироваться в мой организм. И громко кричал : – Море, небо, песок, сосны, дюны, облака, птицы и звери, заберите у меня эту напасть, растворите её в себе… природа, которую я так люблю, помоги мне избавиться от этой дряни…забери рак …

И так каждый день…и в озере тоже. А мальчик Кока таращил на меня свои красивые ореховые глазки и вероятно изумлялся поначалу, но я ему всё объяснил и он просил природу вместе со мной. Говорил, что вырастет, заработает много денег и обязательно меня вылечит и умру я в глубокой старости. Говорил, что будет обо мне много рассказывать своим детям и обязательно поведёт их в лес гулять и расскажет о природе всё то, что рассказывал ему я. И крепко прижимался ночью ко мне своими острыми коленками.

Тогда же я понял, что мне надо срочно получать второе мнение, что наверняка где-то есть более современные технологии, нежели в Латвии, да и моя любимая девушка , по удачному стечению обстоятельств она же моя жена, договорилась о консультации у известного светилы, целого академика. Затягивать процесс нельзя, тем более, что благодаря своей собственной халатности и разгильдяйству врачей ARS, я и так затянул с первой стадии на вторую. А по сложности лечения, опухоль непростая, ибо расположена в опасной близости от жизненно важных органов. Если повременить ещё, то скоро я буду носить эту нелепую случайность у себя на плече… но, недолго

„Рак от первой сигареты (гиперкарма): глубоко укоренившееся убеждение в том, что наказание почему-то всегда тzжелее       преступления: озоновые дыры – за пользование холодильником.“

Дуглас Коуплен

Я с самого начала не верил, что сей процесс был запущен в период моего табакокурения или иных внешних факторов, как- то больше я грешил на психосоматику. Жизнь моя была бурной и часто недостойной звания советского офицера. Сам я был человеком резким и вспыльчивым, по пустякам в особенности. Дрался всяко, просто кого-то бил, не стеснялся вступать в противоборство с превосходящими силами противника, и даже работая в уголовном розыске не тратил время на вызов подмоги. Много психического здоровья оставил на этой службе, что определенно было весомым вкладом в мою карциному. Чуть позже, немецкий профессор полностью разделил со мной гипотезу о нервическом происхождении онкологических заболеваний.

И я много курил, класса с 10-го. Много курил и курил много лет…и остановился только в возрасте 42 -х лет. Сложно сказать, что мне давало курение. Может оно делало мою жизнь менее нервной, но не факт. Оставил я это занятие случайно. Раньше, никакое застолье не проходило без возлияния и курения, что делало состояние опьянения мерзким, похмелье тяжёлым. Поэтому видимо я и не любил выпивку. Так же я не люблю её и сейчас, но при этом уже не курю. И заехал я к старому другу в загородную резиденцию, где по-соседству жили ещё несколько знакомых. В тот вечер мы побывали везде, съели всё, запивая это гейзерами водки, реками вина и водопадами пива…и заснул я в кресле, а наутро чувствовал себя гораздо приличнее, чем обычно так, как не курил.

А не курил я потому, что у меня закончились сигареты. Не было их ни в карманах, ни в сумке, ни в машине, а торговых точек рядом не было совсем. И так, день за днём мне становилось всё интереснее от ощущения того, что я ещё один день не курил…а вот ещё один и ещё. Стал два раза ходить на спортивную площадку вместо одного и гулять подолгу. Спустя 4 года, продавая машину, на которой тогда приехал к другу за город, я внезапно нашёл в кармане за переднем пассажирским креслом папиросы Беломор, целую пачку, жестяную, которую я купил чисто из-за любопытства , ибо не видел такую раньше. Она находилась там же всё время, когда я выпивал и закусывал тогда, будучи в гостях у друга. Но, она тогда почему-то не нашлась…а когда нашлась, была уже мне безразлична…Печальная участь никому не нужной вещи, приобретённой невзначай, никогда не пользованной, так и сгинувшей навсегда в своём одиночестве

«Когда совсем падете духом, приходите       ко мне в больницу. Один обход ракового отделения в два счёта лечит от любой хандры.»

Э.М.Ремарк

Визит к академику был незабываемым. Дружелюбный на фотографии, он оказался весьма неприятным типом на деле. Отвергнув мою протянутую в приветствии руку, он шарахнулся от меня, как от окопной вши и ткнув пальцем в угол, где стояло кресло, скомандовал – «садись туда». Разница в четыре года и учёная степень делают с людьми чудеса, в основном с россиянами. Вроде он врач, но и я адвокат, мы почти ровесники…откуда эта гордыня? Интеллигенты начинают тыкать только после получения учёной степени?

– Два курса высокодозной химии, потом операция ,– заявило светило, всяко демонстрируя свою компетентность в этом вопросе, – томография, биопсия опухоли и биопсия лимфоузла, добавил он…но я уже решил, что он обойдётся без меня, а я без него.

Зачем надо было назначать ещё две травматичные манипуляции, когда сроку предыдущей биопсии было всего пара недель, мне неведомо. Не доверяет латвийским врачам? А его диагнозам поверяют например в Германии? Кстати, потом во Франкфурте меня стали лечить на основании медицинских документов из Латвии, поэтому в задницу российских академиков, которые по-совместительству онкологи.

Потом уже мои знакомые и доверители рассказали мне, что обещая сделать операцию лично, этот академик лукавит. Он появляется только следующим утром в палате и по-отечески интересуется здоровьем. И это максимум. Иногда его можно видеть возле операционного стола, и это последняя картинка засыпающего от наркоза пациента, и как только он засыпает, академик уходит из операционной. Но гонорар видимо неизменен. А моя двоюродная сестра, проживающая в непосредственной близости от рабочей локации академика, вообще заявила, что только сумасшедший человек может рассчитывать на квалифицированную медицинскую помощь по квоте в Сеченовке…да и за деньги тоже.

Я понимал, что пора принимать решение. Уже подкрались неприятные ощущения в виде состояния интоксикации. Как-будто температура, но её нет. Продукты распада опухоли лезли прямо в мозг. Я имел уже два мнения, латвийское и российское.

Когда-то давно, лет 30 назад, я работал медбратом в РДКБ – детской республиканской больнице, в отделении гематологии. Я помнил почти всех бедных деток и помнил некоторых их родителей, чудом собравших деньги для лечения за границей. В основном это была Германия и Израиль. И помню, какими глазами на них смотрели те родители, которые не смогли собрать средства на это путешествие-шанс. Поэтому, когда родственник предложил мне прошвырнуться во Франкфурт, я не стал кочевряжиться, а наоборот, с радостью ухватился за это предложение. Германию я люблю, немецкий язык тоже, на бытовом уровне могу даже пообщаться, в случае необходимости.

Я воровал из кабинета старшей сестры дорогостоящие препараты и отдавал их родителям умирающих детей потому, что старшая сестра отделения эти препараты им продавала. Уже не помню лиц, но некоторые имена мне не забыть. Как не забыть и вонь моей зелёной одежды после суточного дежурства, прокуренной и облитой всякими жидкостями, лекарственными препаратами, кровью…Если в нашей гематологии кто-то умирал, то в соседней онкологии тоже. Я знаю, что есть связь. Наверное детям страшно идти в другой мир в одиночестве. Они уходили часто потому, что никто не умел лечить рак…они и сейчас уходят по этой же причине. Редкие ремиссии были обусловлены чудом или большими деньгами. Леночка Золина в свои 5 лет кусала свои пальцы до крови, чтобы унять боль внутри и спрашивала, зачем её родила мама…Не объяснить мне это никаким промыслом божьим.

Я тогда не знал, какой он этот рак. Я сострадал, но не понимал. Но уже тогда я знал, что детская гематология и детская онкология…это помещения, куда привозят умирать детей, нет, не лечить.

После суточных дежурств я с трудом доезжал до дома. Пару раз засыпал в автобусах, разок в парикмахерской…А тот старичок, который попросил меня проводить его до автобусной остановки вообще не привиделся ли. Он шёл едва переставляя ноги, мелкими мелкими шажками. А я ему отказал, мол засыпаю на ходу, дедушка, прости…А идти-то было всего метров 400. Сделал я пару шагов и подумал, а да отведу-ка я старичка, что с меня убудет что ли…Повернулся, а его и след простыл. Вот так дедушка, не иначе проверял меня волшебник какой, насколько я сердобольный человек…А может Господь прибрать меня хотел, вместе с безвинными детками из больницы оправить, чтобы я в другом мире помогал им…Но, проверку я не прошёл, да и не галлюцинация ли это была после череды бессонных ночей.

В самолёте со мной летел мальчик Прохор из Магнитогорска, где я не буду никогда. У него были редкие волосики и маска. Ему было скучно, он шалил, а у его мамы были железные нервы. Мне абсолютно не известно, какой запас этих нервов должен быть у мамы не просто маленького мальчика, а маленького мальчика больного раком. Чудовищная нагрузка. И мне не в чем упрекнуть тех мам, которые находили спонсоров для лечения своих маленьких детишек на любых условиях. Я могу только восхищаться ими.

Мама Прохора рассказала мне, что лечение уже обошлось ей в 6 миллионов рублей. Я тогда подумал, что мне крупно повезло потому, что по предварительным прогнозам по результатам обследования, мне предстоит пройти всего два цикла химиотерапии, а потом сразу операция. И я был рад простоте решения моей проблемы и серьёзной экономии. Каждый цикл должен мне был обойтись примерно в 10 тысяч Евро. Операция где-то в этих же пределах. 2 миллиона ведь не 6…но, я был дилетантом…ах, каким же я был простаком

Меня всё радовало. Я в Германии – стране, которую я люблю и в которой у меня действительно есть шанс исцелиться, ведь немцы занимаются проблемой лечения онкологических заболевания с 40-х годов прошлого века. Меня лечит профессор с мировым именем и не какой-то там хирург, параллельно возомнивший себя онкологом, а самый настоящий онколог-гематолог с внушительным образованием, опытом работы, научными регалиями и международной известностью. Глазам профессора я доверился безоговорочно. Они были умные и печальные, но вкупе со щедрой улыбкой, они дарили надежду. Надежду мне так же подарили дополнительные исследования, проведенные в немецкой клинике.

Рост, вес, температура, давление, пульс …Мне воткнули бабочку в левое предплечье и начали залив химикатов.

Накануне я прошвырнулся по курортному городишку Бад-Зоден. Посмотрел на фонтанчики и бюветы. Пить не стал, ибо я всегда был осторожен с минеральными водами, бьющими из-под земли. И вам рекомендую не спешить и всегда уточнять у знающих людей последствия употребления, как я это сделал в Карловых Варах, а мой приятель не сделал и поэтому весь оставшийся день провёл в номере отеля, до которого еле добежал, по пути отмечаясь во всех городских туалетах, снисходительно расставленных городскими властями. Городские власти знали слабое место своего города, и видимо слабое место моего друга

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.