# Печень. ФЭНТЕЗИ

Мика Варбулайнен

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.Кто мы? Как появились в этом мире? Кто наблюдает за нами, и кто протягивает руку помощи в трудную минуту? И где наш настоящий дом? Попытаемся разобраться, погрузившись в нереальный, фантастический мир, созданный автором.

© Мика Варбулайнен, 2021

ISBN 978-5-4498-3322-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## Часть 1

Бот проснулся от тупой ноющей боли в правом боку. Он потёр бок рукой. Боль не проходила. «Надо сходить к врачу…» – подумал Бот, и медленно, неестественно скрючившись, поднялся с постели. Он осторожно выпрямился, боясь, что боль усилится, но этого не случилось – боль отступила.

– Как всё это некстати! – вслух воскликнул он и подошёл к огромному пластиковому окну, из которого открывался изумительный вид.

Роскошный сад с экзотическими растениями и странной живностью радовался наступившему утру.

Бот снова осторожно потрогал бок. На мгновение тупая ноющая боль заставила его сморщиться. Потом опять всё стихло.

– Ну, вот и хорошо, – криво усмехнувшись, произнёс Бот, – Но Дока навестить, всё же, нужно…

Спустя несколько часов Бот уже входил в кабинет Дока. Док поднялся из-за стола и, широко улыбаясь, направился к Боту. Пожав ему руку, он поинтересовался:

– Какими судьбами, Бот? Ты же не признаёшь традиционную медицину! Предпочитаешь свои собственные методы. Или, – Док указал рукой Боту на стул, стоявший рядом со столом, – зашёл так, по-дружески?

Бот, осторожно придерживая рукой правый бок, сел на стул. Поморщился.

– Да вот… – начал нерешительно он, – печёнка прихватила. Посмотри там на своём аппарате.

– Злоупотребляешь спиртным, Бот? – улыбнулся Док.

– Ну, что ты, Док! Забыл? Я же вообще не пью. Даже пиво. Ты же знаешь…

– Куришь? – не унимался Док.

– Нет. Не курю. Баловался когда-то… В юности. А сейчас – нет. Дыма даже табачного не выношу.

– Ну, значит, съел что-то. Не то! – воскликнул Док. – Сейчас такие продукты, того и гляди траванёшься.

Док подошёл к необычному аппарату, стоявшему у стены, включил его и обернулся к Боту.

– Снимай рубашку и ложись на топчан. Посмотрим, что у тебя там делается.

Бот подчинился указанию Дока: разделся и улёгся на топчан.

Док долго водил по смазанному каким-то пахучим маслом животу Бота, всматриваясь в экран, очень напоминающий монитор компьютера.

– Ну, что там? – не выдержал Бот.

– Странно, странно… – повторил несколько раз Док. – Не может быть! Бот, посмотри сам! – Док повернул монитор аппарата так, чтобы Бот мог рассмотреть картинку.

– Ну? И что там не так? – искренне удивился Бот. – Я ничего необычного не вижу.

– Бот, голубчик! Присмотрись! – опять воскликнул Док. – Вот же! – он ткнул пальцем в какие-то шевелящиеся тёмные точки.

– Ну и что это? – опять спросил Бот.

– Не знаю… – растерянно произнёс Док. – Микробы какие-то. Но я впервые за свою практику вижу таких микробов! Попробую их увеличить.

Док пощёлкал кнопкой и тёмные шевелящиеся точки обрели чёткие очертания.

– О ужас! – простонал Бот. – Мой эксперимент преподносит сюрпризы…

– Бот! – воскликнул Док, – Их так много! И микробы эти… Не могу поверить своим глазам. Они похожи на тебя, Бот! – он удивлённо посмотрел на Бота. – Что за эксперимент? Ты должен мне всё рассказать.

Док опять уставился в экран.

– Надо же… Печень изменила свои формы и размеры. Она стала круглая, как мячик… Фантастика! Что ты натворил, Бот?! – Док опять посмотрел на Бота.

– Вот именно… Натворил, – с горечью в голосе произнёс Бот, поднимаясь с топчана. Он стал надевать рубашку, от волнения не попадая в рукава. – А теперь вот ума не приложу, что со всем этим делать?

– Бот, ты должен мне всё рассказать. Только так я смогу тебе помочь. Возможно, смогу.

– Да особо и нечего рассказывать, – усмехнулся Бот.

– Как нечего?! – воскликнул Док. – В твоей печёнке завелись какие-то твари, похожие на тебя! И ты говоришь, что нечего!?

Бот опять усмехнулся.

– Ну ладно. Слушай. Только я сам, честно говоря, не понимаю, как это произошло? Да и, вообще, имеет ли мой эксперимент отношение к этим тварям?

– Эксперимент? – переспросил Док. – Очень любопытно. Что за эксперимент? Секретный?

– Да нет. Не секретный. Так… Попытался удовлетворить своё любопытство. И вот результат.

– Ну не томи же, Бот! – нетерпеливо воскликнул Док. – Сядь. И рассказывай.

Бот наконец надел рубашку, застегнул её на все пуговицы, чем вызвал улыбку Дока, который никогда не застёгивал верхнюю, и уселся снова на стул, закинув ногу на ногу. Он на секунду задумался и начал свой рассказ…


## Часть 2

Гешка проснулся. Потянулся. Да так, что в костях что-то противно хрустнуло.

– Надо спортом заняться. Совсем что-то я обленился… – вслух произнёс Гешка и нехотя поднялся с постели.

Его тощее тело походило на скелет обтянутый кожей. Беспробудная пьянка сделала своё дело – некогда цветущий и здоровенный мужик Гешка незаметно превратился в дряхлого, немощного мужичишку. Но он этого не осознавал. В подкорке головного мозга Гешки сохранился образ прежнего Гешки, поэтому, когда он подходил к зеркалу и всматривался в своё отражение, ему казалось, что перед ним, там, в зазеркалье, стоит всё тот же самый, прежний Гешка – крепкий, сильный, как говорится, «кровь с молоком».

Временами он удивлялся – чего это его прежняя одежда стала ему так велика? А, может, это Санёк перепутал свои джинсы с моими? Вчера мы, кажется, с ним здрово перебрали… о

Гешка подковылял к окну. Достал из помятой пачки с надписью «Беломор» папироску и закурил…

Клубы серо-белого дыма колечками поднимались к потолку и расползались щупальцами осьминога по сторонам. Гешка закашлялся. Открыл окно и смачно сплюнул на газон.

Тут же раздался пронзительный, пробуравливающий мозг, крик дворничихи быбы Дуси:

– Что ж ты, паразит, делаешь?! Смотри, куда харкаешь! Вот развелось алкашей! Спасу от вас нету!

Гешка перегнулся через подоконник и с презрительной усмешкой спросил:

– Это ты о ком, баб Дусь? Кто здесь алкаш-то? А?

– Да ты и есть алкаш, Геннадий! Самый настоящий алкаш. Посмотри, что под окном развёл-то? Помойку целую! Ну?! Кто за тебя хабарики-то убирать будет?! И Сашку привадил. Ну, что вылупился-то? Глаза твои бесстыжие! Э-эх… Куда Господь только смотрит? Как таких к жизни-то допускает? Была б моя воля, я б всех этих алкашей и курилок собрала б в одну кучу, и на Луну бы и выстрелила из пушки. Пущай там пьянствуют и окурками сорят! – гневно рассуждала баба Дуся, собирая окурки, валяющиеся под окном Гешки, в огромный полиэтиленовый мешок.

Гешка ехидно спросил:

– Баб Дусь! А чего на Луну-то? Я б на Марсе жить хотел.

– А по мне всё равно, где бы ты жил! Лишь бы не на моём участке. Вон сколько грязи от тебя! И не стыдно? Молодой мужик… Не работаешь. Довёл себя чёрте до чего! О-хо-хо… Куда мир катится? – увещевала баба Дуся, то наклоняясь за очередным окурком, то распрямляясь и бросая гневный взгляд на Гешку.

Гешка докурил, хотел, было, по привычке, швырнуть окурок в окно, но передумал. Снова перегнулся через подоконник и крикнул:

– Смотри, баб Дусь! Исправляюсь!

В одной руке он держал хабарик, а в другой – ржавую жестяную банку из под кильки.

– Смотри, – повторил Гешка и аккуратно, как в замедленной съёмке, опустил окурок в банку.

– Ай, ну тебя! – отмахнулась баба Дуся.

Гешка захохотал, обнажив жёлтые прокуренные зубы.

## Часть 3

Рейд по помойкам оказался сегодня не очень удачным: десять стеклянных бутылок из-под пива «Бочкарёв» и несколько лёгких жестяных баночек из-под «Пепси Колы». Вот и весь улов.

Гешка поднял голову к небу, с тоской посмотрел на быстро бегущие облака, тихо произнёс, услышанную с утра из уст бабы Дуси фразу:

– И куда Господь смотрит?

Потом добавил:

– Хоть бы бутылок побольше дал…

Он тяжело вздохнул и побрёл по своему привычному маршруту – к пункту приёма стеклотары.

Путь лежал через сквер, а затем – мимо небольшой часовенки, каковых в городе появилось в наши дни, как грибов после дождя.

У часовенки, как обычно в это время, толпились несколько бомжей. Они держали в грязных руках пластмассовые стаканчики, в надежде, что кто-нибудь из прихожан опустит внутрь стаканчика горсть мелочи, а если повезёт и пятидесятирублёвую бумажку или даже сотню.

Гешка заглянул в свою авоську, опять пересчитал бренчащие бутылки. Убедился, что больше их не стало.

– Да… не густо сегодня, – пробормотал он себе под нос.

– Иди, иди отсель, мужик! – Злобно произнёс один из бомжей, заметя, что Гешка притормозил около входа в часовню. – Это наше место! Неча здесь торчать.

Гешка посмотрел добродушно на ворчащего бомжа, улыбнулся.

– Да, не боитесь, мужики. У меня свой бизнес. – И он погремел бутылками в мешке. – Я до такого ещё не дошёл, чтоб деньги клянчить.

– Не зарекайся! – ответил всё тот же, разговорчивый бомж. – Сплюнь! Я вот тоже никогда не думал, что дойду до такого. А судьбина по-своему распорядилась. Так что – не зарекайся, мужик, – снова повторил бомж и тяжело закашлялся.

Кто-то, проходя мимо бомжей, опустил в каждый из протягиваемых ими стаканчиков, по серебристому пятаку. Поравнявшись с Гешкой, сердобольный прохожий, сунул ему в руку сто рублей. Гешка даже не успел опомниться, как свёрнутая в трубочку сотня, оказалась у него в руке. На мгновение он потерял дар речи. Вот те раз! Это что же? Его уже принимают за нищего?! Нет! Это уже не лезет ни в какие ворота! Чтобы он, Гешка, брал милостыню?! Да никогда! Гешка, полный негодования и решимости вернуть деньги, тому, кто так бесцеремонно сунул их ему в руку, поднял голову.

Перед ним стояла миловидная, молодая женщина. Их глаза встретились… У Гешки в груди что-то ёкнуло, замерло, после чего бешено заколотилось. Краска смущения залила его лицо.

Гешка растерянно произнёс:

– Не надо. Что вы… Возьмите свои деньги. Я не милостыню здесь прошу. Просто случайно… Остановился…

Он, пряча за спину руку с мешком, где предательски брякали пустые бутылки, протянул женщине сто рублей обратно.

Женщина отстранила руку Гешки:

– Пожалуйста, возьмите. Я чувствую – вам сейчас нужны деньги. Только… не нужно пить. Вы ведь хороший человек. А губите себя… – Мягко, с какой-то материнской заботой, произнесла она.

Бомжи, с завистью смотрели на бежево-коричневую бумажку, оказавшуюся в руках их неожиданного конкурента.

– Пусть Господь поможет вам, – всё так же мягко произнесла щедрая женщина и осенила Гешку крестным знамением.

Гешка окончательно растерялся. А женщина развернулась, поклонилась образу Спасителя, висевшему перед входом в часовню, перекрестилась и шагнула за порог.

– Слышь, ты… Вали отсюда, пока по шее не схлопотал, – зашипели бомжи, окружая Гешку со всех сторон.

– Мужики, – хрипло обратился к своим сотоварищам один из бомжей, – а ведь это наша соточка у этого фраера!

– Наша! – дружно поддержали его остальные.

– Гони деньги, мужик! – потребовал хрипатый.

– Мужики, а может, кокнем ему все его бутылки, чтоб знал, как на чужой каравай рот разевать!? – предложил кто-то из нищенской компании.

– Да вы что, мужики? Успокойтесь. Я не разеваю рот на ваш каравай.

Гешка попытался выйти из кольца, в которое плотно его взяли недовольные попрошайки.

– Вот возьмите… – Он протянул им немного помятую сторублёвку.

Бомж, который говорил хриплым голосом, быстро схватил купюру и сунул её себе за пазуху.

– То-то же, – довольно произнёс он, – а теперь – вали!

## Часть 4

Прошло уже больше часа, как Бот появился в кабинете Дока. Эксперимент, который произвёл Бот, поразил Дока до глубины души. А больше всего поразила мотивация, которая толкнула Бота на этот, необдуманный, как считал Док, шаг. Странная мотивация – любопытство и скука. Это ему-то, Боту, стало вдруг скучно? Существу, всецело отдавшему себя творчеству! Можно сказать, самому Творцу, как за глаза называл его Док, и стало скучно? А любопытство? Бот уже давно ничему не удивлялся и особо ничем не интересовался. Он знал всё! Абсолютно всё! Он просто жил и созерцал. А тут, вдруг, Док узнаёт, что его друг неожиданно вспомнил молодость, и его обуяло любопытство?

– Понимаешь, Док, – объяснял свой поступок Бот, – когда всё знаешь, так скучно жить. Хочется каких-то эмоций, переживаний. Вот я и решил проверить, способен ли я ещё на какие-то эмоции? Да и вообще, есть ли они ещё у меня? Не пропали ли окончательно?

– Ну и как? Не пропали? – осведомился Док.

– Как видишь, нет. Я, оказывается, ещё способен чувствовать боль.

Бот криво усмехнулся и снова потёр правый бок.

– А знаешь, Док, – продолжил он, – я ведь вовсе не преследовал цели создать какой-то новый вид, как ты выразился, микробов. Это, можно сказать, само вышло. Что-то вроде побочного эффекта от одного вещества. Мне так кажется. Хотя… до конца я ещё не уверен.

– Постой, постой, – остановил друга Док, – ты же говорил, что это был эксперимент! А теперь, оказывается, ты занимался разработкой какого-то вещества?

– Ну, да. Вещества. Только не я его разрабатывал. Оно уже было, это вещество. Я же говорю – мне захотелось каких-то новых ощущений, эмоций…

– Бот! – воскликнул Док. – Ты с ума сошёл! Это вещество случайно не наркотик зовётся? А? Ну, давай, признавайся! Наркотик? Я угадал?

Док с опаской посмотрел на Бота.

– Я сам до конца не понял, что это, Док, – устало произнёс Бот. – Но последствия этого ты уже видел. Только что. На экране монитора.

Бот немного помолчал, потом продолжил:

– Помнишь, я тебе рассказывал – мой отец перед отъездом в эту странную, неожиданную командировку, оставил мне коробку с какими-то диковинными семенами. Помнишь?

– Ну да. Что-то припоминаю, – отозвался Док. – Ты ещё говорил, что хранить их нужно при определенной температуре.

– Вот именно – при определённой температуре! – воскликнул Бот. – Отец просил, чтобы я сохранил их до его возвращения. Но… время шло. И то ли отец слишком задержался, то ли я не внял его просьбам и хранил эту коробку со странными семенами не так, как нужно… В общем – семена я, похоже, загубил. Я это понял, когда по моему дому стал распространяться неприятный, тухловатый запах. Я долго не мог понять – откуда этот запах? Пока не удосужился открыть коробку. Все семена были покрыты плесенью и только одно семечко, каким-то чудом, сохранилось и… проросло. Росток был тоненький, бледно-зелёного цвета, с двумя маленькими листочками. Я решил посадить этот странный росток у себя в саду. Надежды, что он приживётся, не было никакой. Но я тщательно ухаживал за ним. Поливал, рыхлил землю… Меня гложило чувство вины перед отцом. Ведь я не выполнил его просьбу! Не сохранил то, что, по какой-то непонятной для меня причине, было ему важно. Поэтому я старался изо всех сил сохранить хотя бы этот росток. Я надеялся, что из него вырастет дерево. И даст плоды. А потом я соберу семена… К моему удивлению и несказанной радости – росток прижился и довольно скоро превратился в крепкое роскошное дерево. А потом на нём появились плоды… Весьма необычные. Я бы даже сказал, странные плоды… В них было необычно всё: начиная от формы и заканчивая цветом. Это были какие-то многогранники с тонкой прозрачной кожицей, сквозь которую просвечивала вся внутренность – разноцветная, меняющая свой цвет в зависимости от освещения и, как это не покажется странным, настроения, смотревшего на них. Я мог часами любоваться этими плодами… Настолько это было прекрасное завораживающее зрелище! Иногда мне начинало казаться, что плоды эти – разумные существа. Стоило мне улыбнуться – и цвет их становился ярким, насыщенным. Мне начинало казаться, что они улыбаются мне в ответ. Как только улыбка сходила с моего лица, плоды тут же тускнели и блёкли…