# Шаг второй. Баланс сил

Антон Демченко

С момента появления в Хольмграде некоего Виталия Родионовича Старицкого прошёл не один десяток лет. Изрядно потревоженный неугомонным князем мир успокоился и расслабился. Зря. Ведь если калитку можно открыть один раз, что помешает сделать это снова? И вот она уже вновь скрипит, приветствуя ещё одного пришельца в мир Хольмграда. Что он принесёт с собой, какие перемены? Неизвестно. Пока неизвестно. Но волхвы уже довольно и многозначительно хмыкают, профессор Грац предвкушая потирает руки, а князь Старицкий… ну, он присмотрит за соотечественником. На всякий случай.

* * *

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.


© Антон Демченко, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

## Пролог

Двое шли по широкой улице, прорезавшей Софийскую сторону от детинца до Больших ворот. Медленно, прогулочным шагом, они выныривали в круге света очередного фонаря и через несколько шагов вновь исчезали во тьме до следующего пятна света, заливавшего брусчатку древней мостовой. Одинаково рослые фигуры, затянутые в похожие длиннополые пальто, одинаково идеальная осанка и жесты, похожие изрезанные морщинами лица. Даже их старомодные шляпы были одинаковы: от фасона до цвета лент на тульях. Этих двоих, пожалуй, можно было принять за родных братьев, если бы не некоторые детали разговора, что завели спутники, остановившиеся напротив приветливо сияющей жёлтым светом витрины магазинчика со странным названием «Вечерняя лавка».

– И зачем ты меня сюда привёл, отец? – негромко спросил один из них, пока второй, перебрасывая из руки в руку тяжёлую трость, скользил рассеянным взглядом по вывеске над входом в магазин.

– Хочу познакомить тебя с одним молодым человеком, – отозвался тот после небольшой паузы.

– Очередной персонаж твоей «коллекции»? – поморщился сын.

– Можно и так сказать, – протянул его собеседник. – Но хвастовство новым, как ты выразился, персонажем – не единственная причина, по которой я решил вас познакомить, Родион.

– О… – на этот раз в голосе младшего Старицкого прозвучали нотки звучали нотки заинтересованности. – С этого места поподробнее, пожалуйста.

– Позже, – покачал головой старший. – Поговорим об этом после встречи с Ерофеем.

– Ерофей… Это не тот ли мальчишка, что гостил у тебя в поместье с полгода назад? – поинтересовался сын.

– Он самый, Родик, – покивал Старицкий.

– Внуки мне о нём все уши прожужжали. Пожалуй, это будет любопытно, – заметил младший и замолчал.

– Что, и даже не возмутишься, что я «потащил твои старые кости» чёрт знает куда, ради встречи с каким-то мальчишкой? – с еле заметным удивлением спросил его собеседник. Родион пожал плечами.

– Мне интересно, – ответил он. – К тому же до сих пор я не замечал за тобой бессмысленных действий, отец.

– Да никак мой солдафон-сын научился льстить? – ухмыльнулся старший Старицкий, взявшись за дверную ручку.

Тихо звякнул колокольчик над входной дверью, и отец с сыном оказались в полутёмном помещении. Родион нахмурился, озираясь по сторонам. Что-то было не так. Нет, его не беспокоил тихий перестук и щёлканье странных приборов на полках вдоль стен. И дело было не в едва подсвеченных стеклянных шарах, таинственно сияющих в нишах витрин. Что-то иное, какое-то несоответствие царапало разум. Свет, точно! Через стекло высоких витрин улицу перед входом буквально заливало светом из лавки, тогда как в самом помещении царил полумрак.

– Отец, ты уверен, что магазин открыт? – спросил младший Старицкий.

– Это же «Вечерняя лавка», когда же ей работать, как не сейчас? – Ответ последовал совсем с другой стороны. Произнесённый молодым звонким голосом, он, как показалось Родиону, сочился самоуверенностью и насмешкой.

– Не слишком ли короток получится рабочий день? – вопросом на вопрос отреагировал старший Старицкий, разворачиваясь к высокой стойке, на полированную поверхность которой упал луч света, словно от небольшого, но мощного прожектора. Родион поморщился. Рассмотреть хозяина лавки за потоком льющегося с потолка света оказалось непросто. Точнее, почти невозможно… и даже известные приёмы ночного зрения не помогли. Собственно, помимо единственной реплики, раздавшейся с той стороны и выдавшей наличие человека за стойкой, его присутствие можно было угадать лишь по затянутым в белые перчатки кистям рук, лёгшим на столешницу чётко в круге света.

– В самый раз, чтобы не перетрудиться, – вновь подал голос хозяин лавки. Насмешка в его голосе уже стала раздражать младшего Старицкого, вообще-то, считавшего себя довольно уравновешенным человеком. – Итак, господа, чем могу быть полезен? Артефакты, ментальные конструкты… чай?

Последнее предположение настолько выбивалось из ряда вон, что Родион чуть опешил. А вот его отец, кажется, искренне наслаждался ситуацией.

– Последнее было бы весьма своевременным, – заметил Виталий Старицкий, снимая перчатки и шляпу. Тихо стукнула о пол трость, прислонённая им к стенке стойки, а в следующий миг на освещённую часть столешницы опустился поднос с чайными принадлежностями. Родион проводил хмурым взглядом летающую посуду и почти неслышно выругался, когда под ноги ему ткнулся невесть откуда взявшийся высокий барный стул.

Покосившись на сына, старший Старицкий глубоко вздохнул.

– Ерофей, давай отложим веселье на следующий раз. Кажется, мой сын совсем не в восторге от твоей «сказочной» атмосферы, – попросил Виталий Родионович.

– Как пожелаете, – чуть недовольно отозвался всё ещё невидимый собеседник, а в следующую секунду помещение лавки залил свет, позволивший Родиону наконец увидеть хозяина этого странного магазина. Невысокий светловолосый юноша смерил сына своего земляка долгим взглядом и, покачав головой, заметил: – Хм, по-моему, я знаю, что вам нужно. Угощайтесь, я вернусь через минуту.

– Ерофей! Давай позже, а? Мы, между прочим, пришли по делу! – окликнул его старший Старицкий, но юноша уже скрылся за занавесью. Впрочем, уже через несколько секунд он вернулся за стойку, сжимая в руках небольшую картонную коробку, которую тут же и всучил недовольному Родиону.

– Вот, прошу, – проговорил он.

– И что это? – окинув брезгливым взглядом неказистую обёртку, спросил младший Старицкий.

– Часы уютного времени, – гордо провозгласил юноша.

– Э-э? – недоумённо протянул Старицкий под сдавленный смешок отца.

– Замечательная вещь для расслабления, – пояснил Ерофей, посмотрев на него совершенно незамутнённым взглядом. – То, что нужно, когда шалят нервы… как у вас сейчас. Берите-берите, не пожалеете.

Именно в этот момент Родион Старицкий понял, что новый персонаж «коллекции» отца ему не нравится. Совсем.

## Часть I. В лучших традициях сказок

### Глава 1. Не в глубокой старине, да в далёкой стороне

Тем вечером, когда я оказался в доме князей Старицких, серьёзного разговора с хозяевами у нас не получилось и, боюсь, именно по моей вине. И дело было не только в усталости, внезапно навалившейся после недавних приключений. Меня выбило из колеи заявление хозяина дома. «Земляк». Я ни на секунду не усомнился в смысле, что вложил в это слово мой собеседник, и этот факт оказался для меня лишь чуть менее ошеломителен, чем само заявление князя. Ощущения были сродни пропущенному удару в челюсть. Наотмашь, со всей дури.

Счастье ещё, что никто из присутствовавших при этом событии не стал настаивать на продолжении разговора. Впрочем, тут я могу и ошибаться. Вполне возможно, что желающие поболтать были… Да что там, точно были! Тот же князь Старицкий продолжал что-то мне объяснять, но Лада Баженовна, его супруга, едва заметив мой потерянный ошарашенный взгляд, тут же свернула свою беседу с Грацем и решительно оборвала наседающего на меня князя. В себя я пришёл, уже лёжа под одеялом на огромной кровати в одной из гостевых спален. И то лишь для того, чтобы мысленно поблагодарить хозяйку дома за заботу, и тут же вырубиться до утра. Шок – это по-нашему, да…

Следующее утро началось для меня с аромата кофе и свежей выпечки, вплывшего в комнату. Открыв глаза, я потянулся и, оглядевшись по сторонам, невольно охнул. Вчера я был в таком состоянии, что совершенно не обратил внимания на обстановку выделенной мне комнаты. Тем больше было моё удивление сейчас, когда я выспался и, отдохнув, наконец, смог по достоинству оценить место, в котором мне довелось ночевать. А здесь и в самом деле было что оценить… прежде мне не доводилось проводить ночь в такой «музейной» обстановке.

Стены спальни, обитые светлыми ткаными обоями, словно сияли в лучах солнечного света, заливающего комнату через пару высоких арочных окон, расположенных в противоположной от входа стене. Сама комната оказалась достаточно просторной, чтобы огромный, сверкающий чёрным лаком траходром, под балдахином которого я проснулся, совершенно не загромождал помещение, равно как не казался неуместным, выполненный в том же «рояльном» стиле массивный шкаф, закрывающий собой почти всю стену напротив окон, едва прикрытых шёлковыми шторами. Трюмо с высоким зеркалом, стоящее в углу комнаты, дополняло картину, а завершал её старый, если не сказать, древний, но очень ухоженный ковёр, укрывающий паркетный пол.

От дальнейшего разглядывания и более конкретного исследования комнаты меня отвлёк обнаруженный на приставном столике у кровати поднос с завтраком. Наверное, мне следовало бы сначала озаботиться собственной гигиеной, но аппетит был настолько зверским, что с лёгкостью запинал эту идею и заставил меня накинуться на еду. Расправившись с завтраком, я довольно вздохнул и, отставив в сторону опустевшую чашку, в которой ещё несколько минут назад парил ароматнейший кофе, принялся выбираться из постели. Вовремя.

Стоило мне выпутаться из-под огромного одеяла, как раздался стук в дверь. Пришлось вновь накинуть его на себя, чтоб не предстать голышом перед «гостем» или, не дай бог, «гостьей».

– Да-да, войдите!

– Доброе утро, молодой господин, – появившийся на пороге дворецкий окинул цепким взглядом комнату и, кажется, убедившись, что всё в полном порядке, чуть склонил голову.

– Здравствуйте… эм-м… – я замялся, обнаружив, что напрочь забыл, как зовут моего визитёра. Хотя Бран Богданич вроде бы вчера называл его имя. М-да, кажется, недавний стресс всё же не прошёл для меня бесследно.

– Сварт, молодой господин, – ровным тоном отозвался тот. – Меня зовут Сварт, и я дворецкий в этом имении.

– Очень приятно, Сварт. Если не трудно, обращайтесь ко мне по имени, – попросил я, на что дворецкий покачал головой.

– Прошу прощения, но это невозможно, – проговорил он. – По имени я могу обращаться лишь к младшим членам семьи его сиятельства.

– И всё же… – попытался я настоять на своём. Вотще.

– Правила есть правила, молодой господин. Впрочем, я могу обращаться по имени-отчеству, если безличная форма вас чем-то не устраивает, – по-прежнему ровным тоном произнёс дворецкий.

– Ну, хоть так, – вздохнул я.

– Ерофей Павлович, не желаете принять душ? – моментально приняв пожелание, спросил Сварт, отворяя неприметную дверь в стене напротив. – А я тем временем приготовлю ваш утренний костюм.

– Утренний костюм? – не понял я. И повинуясь жесту-посылу дворецкого, массивный шкаф распахнул все четыре свои дверцы. Одежды там было… много. Одна проблема: это была не моя одежда.

Очевидно, взгляд мой был достаточно красноречив, чтобы Сварт его понял. А может, это какая-то «дворецкая» магия, не знаю. Тем не менее ответ пришёл быстрее, чем я успел переформулировать свой неуклюжий вопрос.

– Их сиятельства ожидали вашего приезда и, зная о сложностях путешествия, позаботились о приличной одежде для вас, – проговорил дворецкий, очередным жестом-посылом отлевитировав на мою постель банный халат, только что извлечённый им из недр «рояльного» монстра.

А вот в последних словах Сварта, вроде бы произнесённых с ничуть не изменившимся каменным выражением лица, я явно услышал если не пренебрежение, то укоризну. Ну да, если я правильно понимаю, то дворецкий почти наверняка видел содержимое моей полупустой сумки и таким образом теперь выказывает своё отношение. Сноб. А я ещё не верил, что высокомернее английских лордов только их дворецкие. Не знаю, как там на островах, но судя по тому, что я вижу перед собой, в здешней России дворецкие своих князей явно перещеголяли. Да и чёрт с ним!

Я смерил Сварта взглядом и, откинув одеяло, прошлёпал в ванную комнату, как был, голышом, начисто проигнорировав лежащий на кровати халат. Правила, этикет, приличия… нафиг. Тоже мне, учитель нашёлся. Пошатался бы, как я недавно, глядишь, уже на следующий день забыл бы обо всей этой великосветской дури!

– Будьте любезны, Сварт, приготовьте мне мой вчерашний костюм, – крикнул я через уже закрытую дверь ванной. Ответом мне была тишина… и лёгкий всплеск недовольства. Я забрался в огромную ванну и, подставив лицо упругим струям воды мощного душа, улыбнулся. Эмпатия – хорошая вещь, да.

Детское поведение? И что? Мне, между прочим, всего семнадцать лет! Так и в документах написано. В общем, по возрасту дурить положено, вот я и того… дурю то есть. А кому что-то не нравится в моём поведении, могут написать письменную жалобу опекунам и идти лесом. Мне плевать.

Закончив с гигиеническими процедурами, я, довольный и посвежевший, вышел из ванной и окинул спальню взглядом. Дворецкий обнаружился стоящим у шкафа, причём с таким видом, словно он намеревался защищать подходы к хранилищу одежды даже ценой собственной жизни… а на уже заправленной постели обнаружился приготовленный для меня костюм. Разумеется, не мой.

– Сожалею, молодой господин, но после путешествия ваши вещи нуждаются в чистке, – произнёс дворецкий. Я понимающе кивнул и, не теряя времени, принялся одеваться. Трусы, носки, брюки, рубашка и… так и быть, жилет я надену. Не имею ничего против этой детали одежды.

Сварт, внимательно наблюдавший за моими действиями, так и фонил довольством… до тех пор, пока я не проигнорировал приготовленные пиджак и галстук. А когда расстегнул пару верхних пуговиц на белоснежной рубашке, от этого поборника правил и этикета так и шибануло досадой. Покосившись на старательно сохраняющего невозмутимое выражение лица дворецкого, я хмыкнул… и добил Его Чопорность, закатав рукава рубашки до локтя. Мне кажется, или у кого-то зубы скрипят?

Взглянув на своё отражение в зеркале трюмо, я попытался привести в порядок свои патлы… ну, насколько это было возможно, и, удовлетворённо кивнув, повернулся к Сварту.

– Его сиятельство будет ждать вас в малой гостиной через… – успев справиться со своими эмоциями, дворецкий щёлкнул крышкой карманных часов. – …Через четверть часа. Если не возражаете, я провожу вас к нему… молодой господин.

– Ведите, – кивнул я и, подхватив с прикроватного столика свой зерком, направился следом за шагнувшим к выходу Свартом. Но не удержался и бросил ему в спину: – И кажется, мы договорились, что вы будете обращаться ко мне по имени-отчеству?

– Прошу простить мою забывчивость… молодой господин, я обязательно исправлюсь, – отозвался дворецкий. Два-два, камнемордый. Ничего, ещё сочтёмся.

Пока мы добирались до «малой гостиной», Сварт решил провести небольшую экскурсию по особняку, который, по-моему, следовало бы именовать маленьким дворцом. Нет, ну а как иначе, если здесь даже бальный зал есть?!

– Первый этаж правого крыла отдан под служебные помещения и комнаты прислуги, – рассказ Сварта мерно лился мне в уши, пока мы шли по длиннющей галерее третьего этажа, к роскошной центральной лестнице особняка, виднеющейся в проеме меж распахнутых настежь высоких двойных дверей в самом конце коридора. – В левом крыле того же этажа находятся малая гостиная, библиотека и приёмная его сиятельства. Над ними, на втором этаже находятся буфетная комната, столовая и большая гостиная, а ещё выше – личные покои хозяев и гостевые комнаты. Второй и третий этаж правого крыла отданы под бальный зал, из которого можно попасть в большой зимний сад.

– Полагаю, если есть большой сад, то должен быть и малый? – спросил я.

– Мы называем его «верхним», – кивнул Сварт, и в его эмоциях я с удивлением почувствовал всплеск то ли гордости, то ли удовольствия. А может, и всего вместе, всё же я пока не так силён в эмпатии, чтобы с ходу разобраться в нюансах чувств незнакомого человека. Да что там эмоции, он же почти улыбается… или это свет из окна так упал? Хм… Я покосился на дворецкого, продолжающего свой рассказ. – Это, можно сказать, личный сад Лады Баженовны, под её руководством построенный и её собственными руками взращенный. Попасть в него можно только отсюда, из хозяйского крыла, поднявшись по лестнице, что находится в противоположном конце этого коридора. Я бы настоятельно рекомендовал просить её сиятельство показать вам её сад. Редкое по своей красоте зрелище, уверяю. Об этом саде даже в столице слухи ходят, да только мало кто удостаивался чести в нём побывать. Но вам, как гостю дома, отказа не будет, так что… пользуйтесь возможностью, молодой господин.

– Благодарю за совет, – невольно сваливаясь в подражание тону собеседника, откликнулся я. – Обязательно им воспользуюсь.

А что? Мне действительно интересно, что же должен быть за сад такой, если его вид пронимает даже этого твердокаменного дворецкого?!

За разговором я и не заметил, как мы спустились по огромной широкой лестнице и оказались в просторном холле первого этажа. Здесь Сварт уже знакомым жестом-посылом распахнул двери, ведущие в левое крыло, и уже через минуту мы оказались в той самой «малой гостиной», где должна была состояться моя вторая встреча с князем Старицким. Удивительно, но я абсолютно не волновался по этому поводу. Очевидно, вчерашний шок от заявления «земляка» начисто исчерпал такую возможность. В общем, сейчас, перед беседой с князем, я был спокоен как танк. Оно и к лучшему.

Приложив указательный палец к уху, словно прижимая невидимый наушник, Сварт чему-то кивнул и указал мне на одно из кресел у декоративного, но от того не менее настоящего камина, в котором, несмотря на время и погоду за окном, уже весело трещал огонь, пожирающий пару поленьев, распространяющих по комнате приятный хвойный аромат.

– Присаживайтесь, молодой господин. Его сиятельство подойдёт через пару минут, – произнёс он и, чуть помедлив, предложил: – Может быть, желаете чаю?

– Лучше кофе, – устраиваясь в кресле, ответил я. – Чёрный, без сахара.

– Я распоряжусь, – кивнул Сварт и исчез за дверью. Я же принялся рассматривать обстановку гостиной в ожидании, когда появится хозяин дома. В отличие от «моей» спальни, меблировка этой комнаты не отличалась монументальностью. Несколько лёгких, хотя и очень удобных кресел, пара кушеток и низкие «журнальные» столики с лакированными деревянными столешницами, узор и цвет которых вполне гармонировал с бежевым цветом стен и деревянными же панелями на них. Просто, изящно… и без претензий на роскошь. Весьма приятная обстановка, надо сказать. По крайней мере, в этом помещении у меня не возникает ощущения, что я нахожусь в музее.

– Доброе утро, Ерофей, – голос, раздавшийся от двери, полускрытой тяжёлой портьерой, заставил меня отвлечься от осмотра гостиной. Обернувшись на звук, я поднялся с кресла и коротко кивнул стоящему на пороге хозяину дома.

– Здравствуйте, ваше…

– Виталий Родионович, с твоего позволения, – покачав головой, перебил меня Старицкий.

Мы окинули друг друга изучающими взглядами и не сдержали ухмылок при появлении дворецкого, вошедшего в гостиную с подносом в руках. И было отчего. Очевидно, князь тоже не очень-то любит официоз, по крайней мере, у себя дома, поскольку одеты мы оказались под стать друг другу. Брюки, рубашка с закатанными рукавами, жилет и к чёрту галстук с пиджаком. Три-два, камнемордый. Три-два!

Сварт, правда, ни мимикой, ни жестом не выдал своего отношения к такому вопиющему нарушению этикета. Разве что в эмоциях проскользнули нотки недовольства… и смирения в адрес князя. Кажется, дворецкий давно махнул рукой на поведение своего хозяина.

Пока Сварт расставлял на столике кофейный набор, Старицкий успел приземлиться в соседнее кресло и теперь молча наблюдал за действиями дворецкого. Вот только ощущение направленного чужого внимания, змеями скользящего вокруг моего тела, не оставляло меня ни на секунду. И что самое паршивое, за этим потоком я совершенно не мог разобрать эмоции князя… кроме тех, что он сам изволил демонстрировать.

– Как твоё самочувствие, Ерофей? – спросил Старицкий, когда дворецкий покинул гостиную, закрыв за собой дверь.

– Благодарю, чувствую себя замечательно, – ответил я, делая глоток горячего, отдающего кардамоном кофе. – От вчерашнего срыва не осталось и следа.

– Переволновался?

– Можно сказать и так. Последний месяц выдался слишком… слишком активным, – согласился я. – А ваше заявление просто стало последней каплей, если можно так выразиться.

– Понимаю, – кивнул Старицкий и, в свою очередь, пригубив кофе, откинулся на спинку кресла. – Но сейчас, как я вижу, ты уже в порядке, да?

– Вполне, – пожал я плечами. – Выспался, успокоился, готов к продолжению беседы.

– Это замечательно, – вернув блюдце и чашку на столик, князь хлопнул в ладоши, и пространство вокруг на миг исказилось, пропуская через себя волну какого-то конструкта, мгновенно затянувшего стены радужной прозрачной плёнкой. Заметив мой взгляд, князь пояснил: – Вообще-то это защита от попыток подслушать или подсмотреть происходящее в комнате, но в данном случае просто знак обитателям дома, чтобы не беспокоили без веской причины. Разговор у нас будет серьёзный… и долгий. Ты готов?

– Вполне, – ответил я.

– Славно-славно, – протянул Старицкий и ожёг меня пристальным взглядом. – Спокоен, сосредоточен и совершенно не удивлён, хотя не можешь не понимать, что беседа наша будет непростой.

– Я успел понять, что всё очень серьёзно, ещё вчера, когда мне представили кое-кого из гостей вашего дома, – заметил я. – И у меня было достаточно времени, чтобы… морально подготовиться.

– Хм, что ж, это хорошо, – протянул князь и неожиданно усмехнулся. – Хотя, честно говоря, я имел в виду несколько иное. Тайны, секреты, игры плаща и кинжала. В твоём возрасте это должно вызывать несколько иную реакцию, не находишь? Душевный подъём, любопытство… в конце концов, какой мальчишка не мечтает о приключениях?

– А, вот вы о чём, – я вздохнул. – Наверное, я вас разочарую, но приключений в моей жизни было более чем достаточно, и что они представляют собой на самом деле, я знаю очень хорошо. Настолько, что меня совершенно не тянет искать их на свою пятую точку.

– Весьма… разумно, – медленно произнёс Старицкий, не сводя с меня взгляда. – А для семнадцатилетнего юноши и вовсе мудро. И это не может не радовать. Меньше всего мне хотелось бы иметь дело с восторженным романтиком.

– А это обязательно? – спросил я.

– Что именно? – не понял князь.

– Я имею в виду, вам обязательно иметь дело со мной?

– К сожалению, да, – с почти незаметным вздохом кивнул мой собеседник и тут же поправился: – Только не прими это на свой счёт. Я имею в виду сложившуюся ситуацию и проистекающие из неё проблемы вообще. Безотносительно к личностям, в эти проблемы втянутым.

– Я понял, Виталий Родионович, может быть, хватит ходить вокруг да около, и вы всё же начнёте тот разговор, которым меня так пугаете? – попросил я. Князь едва заметно усмехнулся и кивнул.

– Уговорил, – произнёс он и, чуть помолчав, заговорил вновь: – Меня призвали в этот мир больше ста двадцати лет тому назад, если быть точным, то в семь тысяч триста девяносто восьмом году, по здешнему летосчислению.

– Сто двадцать семь лет, – пробормотал я, ошеломлённо глядя на собеседника, которому на вид и шестидесяти не дать. Вот это сохранность!

– Удивлён? – правильно понял мой взгляд князь. – Я тоже был в шоке, когда узнал, что люди, практикующие ментальные воздействия, живут чуть ли не втрое больше, чем мои бывшие соотечественники. И это не предел. Некоторые здешние «умельцы» уже третий век небо коптят. Сам таких встречал, так что знаю, о чём говорю. Правда, таких уникумов очень мало, сущий мизер, если честно, да и характер у таких долгожителей… м-м, не сахар, прямо скажем. Но об этом я могу тебе рассказать и позже, а пока не будем отклоняться от темы. Итак, как я и сказал, меня, как и тебя, призвали в этот мир сто двадцать семь лет тому назад. Кто? Волхвы. В России только они способны на такой фокус. Но в отличие от тебя, меня никто не спешил просвещать об этом факте. Собственно, о том, что в этот мир меня занесло не волей Вселенной, а воздействием бородатых умников из хольмградской волхвовской общины, я узнал почти случайно, и произошло это спустя добрый десяток лет после моего появления в этом мире.

– Вас это разозлило?

– Сам факт призыва? Нет, – покачал головой князь, глядя куда-то сквозь меня. – В конце концов, я получил новую жизнь, когда готов был распрощаться с той, первой. Трудно, знаешь ли, надеяться выжить, когда лежишь связанный на заляпанном кровью алтаре, и видишь занесённый над твоей грудью нож. Но вот тот факт, что меня старательно держали в неведении относительно причины появления в этом мире… да, это было обидно. Добрых десять лет считать, что всё происшедшее было удивительным стечением обстоятельств, и вдруг узнать, что всё это время тебя водили как собачку на шлейке, время от времени давая возможность побегать и порезвиться, а в случае необходимости, тут же натягивая поводок до хрипа в глотке… было очень неприятно. Я не хочу повторения этой ошибки и не хочу стать тебе врагом из-за глупых недомолвок, потому и говорю прямо и без экивоков.

– И зачем волхвам нужно было вас призывать? – спросил я, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Новость о том, что меня не случайно занесло в этот мир, изрядно ударила по мозгам, как бы я ни хорохорился, утверждая, что готов к любым поворотам.

– Самим волхвам это было ни к чему, – покачал головой Старицкий. – Но у них был какой-то долг перед тогдашним главой Особой канцелярии, и таким образом волхвы его отдали. Уж не знаю, откуда князь Телепнёв узнал о такой возможности, но воспользовался он ею на все сто процентов.

– И всё же, зачем? – не то чтобы мне был действительно так уж интересен этот вопрос, но пока Старицкий будет на него отвечать, я надеюсь, успею прийти в себя.

– В школе ты должен был проходить новейшую историю государства Российского, – словно нехотя произнёс князь и вопросительно глянул на меня. Пришлось кивнуть. – Тогда, если ты не прошёл мимо неё, то должен помнить о Зееландском инциденте. Насколько мне известно, именно под таким названием эта история вошла в учебники.

– Отторжение острова Зееланд у Двойной Короны? – уточнил я… и замер. – Стоп, то есть вы и есть тот самый князь Старицкий, что отобрал у Нордвик Дан свою собственность и передал её России?!

– Он самый и есть, но уверяю тебя, учебники лгут, уверяя, что я был автором этого «инцидента», – ответил Виталий Родионович. – Моя роль хоть и была значимой и в чём-то незаменимой, но не я затеял всю эту возню. Настоящие авторы: князь Телепнёв и его старый друг, канцлер Рейн-Виленский. Это были весьма умные, жёсткие и прагматичные люди, и их мало что могло остановить в достижении поставленных целей. Призыв нужного человека из-за Кромки, четверть века подготовки… всё ради того, чтобы у государства появился шанс не только вернуть остров под длань русского государя, но и вычистить «под ноль» этот рассадник пиратства, веками осложнявший морские перевозки через Варяжское и Северное моря. Я же, по сути, выступал в качестве ключа к исполнению этого плана. Человек, который мог своей кровью подтвердить легитимность притязаний России на Зееланд.

– Это весьма… интересная история, Виталий Родионович, – протянул я. – И полагаю, мало кто о ней знает, не так ли?

– Конечно, – невозмутимо согласился тот, но, заметив моё беспокойство, махнул рукой. – Не переживай ты так, Ерофей. Сейчас это знание не опасно… при условии, что ты не станешь распространяться о своей осведомлённости, конечно. Вот лет так пятьдесят назад – да, узнай Особая канцелярия о том, что некоему господину Хабарову известны подробности этого дела, и быть бы тебе у них на карандаше до самой смерти. А сейчас… сейчас это уже никому не интересно. К тому же на легитимность происшедшего факт моего иномирового происхождения повлиять никак не может. Не мог тогда, не сможет и в будущем.

– Почему? – не понял я.

– Потому что подобные случаи есть не только в нашей истории, но и в истории многих именитых родов Европы… и не только. Если копнуть поглубже, то обнаружится, что и правящие фамилии иных государств нет-нет да и прибегали к подобным ухищрениям. Не всегда удачно, да, но тем не менее. Из самых известных могу напомнить историю «Железной маски», когда алчные до власти умники из окружения Людовика Четырнадцатого вздумали устроить маленький дворцовый переворот и посадить на престол более вменяемого монарха…

– И что, посадили?

– А чёрт его знает! – неожиданно хохотнул князь. – Но двойника Луи они точно в мир призвали. В результате в Бастилии появился заключённый в той самой железной маске, а заговорщики неожиданно покинули этот мир, один за другим. Кто от несчастного случая, кто в бою, кто на дуэли. В общем, сказать точно, кто правил Францией в тот период, практически невозможно. Но я склоняюсь к мысли, что ушлый призванный обставил всех и таки умостил свой зад на королевский трон, после чего в срочном порядке и без шума избавился от призвавших его затейников. Правда, это только моё мнение, не больше. Подтвердить его, кроме как фактом скорой и чуть ли не одновременной смерти заговорщиков от естественных причин, я не могу. Ну, в самом деле! Если бы на престоле остался оригинальный Луи, вскрывший заговор, ему бы совершенно ни к чему было подстраивать «невинные» смерти своих противников. Власти у короля хватало, чтобы казнить их скопом без всякого суда.

– Интересно, – протянул я. – А что, волхвы ещё и французам задолжать успели?

– Почему? – Старицкий недоумённо взглянул на меня, но тут же понимающе кивнул. – А! Ты думаешь, лишь волхвам доступен фокус с призывом? Вовсе нет. Монахи бон, друиды, онмёдзи, брахманы… это только те, о ком я знаю точно. Но вообще, волхвы, наверное, наиболее часто прибегают к этому инструменту, правда, в основном для нужд своей общины. Заставить же этих товарищей действовать в интересах третьих лиц почти невозможно. Зато если им самим что-то нужно… У-у, ты себе не представляешь даже, на что они готовы пойти, лишь бы самим не разгребать свои проблемы! Белоручки чёртовы. Им, видите ли, устав не позволяет «своими руками менять естественный ход вещей». Пафосный бред, но волхвы им с успехом прикрываются уже не одну сотню лет. Мне кажется, они всё никак не могут забыть время гонений и таким образом абстрагируются от общества. Вроде как меньше контактов, меньше проблем. Впрочем… это, опять-таки, лишь моё предположение.

– И тем не менее, только на вашей памяти волхвы дважды провернули фокус с призывом не для своих нужд, а… как вы сказали? «В интересах третьих лиц», да?

– Считаешь меня и себя? – покивал князь и, на миг задумавшись, продолжил: – Можно сказать и так, но… есть у меня подозрения, что в случае с твоим призывом всё не так просто.

– В смысле? – я напрягся. Идея, что не один Старицкий лелеет некие планы на мой счет, совсем не привлекала.

– М-м… нет, я не думаю, что у них есть какие-то свои планы на тебя. Скорее, речь идёт о пересечении наших интересов, – совершенно правильно поняв причину беспокойства, проговорил князь, но, заметив мой недоверчивый взгляд, вздохнул. – Что ты слышал о так называемом «Уральском сдвиге», Ерофей?

### Глава 2. Под столичным градом, в тереме с зимним садом

Из малой гостиной я вышел лишь перед самым обедом, и в очень… задумчивом состоянии. История, долгая и довольно запутанная, рассказанная мне князем, вызывала крайне противоречивые чувства. Чего стоило одно только упоминание древних богов, якобы поучаствовавших в её завязке! Впрочем, Виталий Родионович оговорил, что эта сомнительная информация известна лишь по преданиям самих волхвов, а их, дескать, хлебом не корми, но дай привязать даже к самому обыденному явлению участие богов. Как бы то ни было, но пресловутый «сдвиг» произошёл из-за исследований, проводившихся волхвовской общиной в середине уходящего века, а связаны они были именно с тем самым преданием об уходе старых богов из этого мира. Мне, как человеку неверующему, подобный факт и особенно его последствия, выразившиеся в катастрофе мирового масштаба, просто-таки взрывал мозг. Я вспомнил речь Старицкого и скривился.

– Не поверишь, Ерофей, у меня эта история вызывает натуральную головную боль, – усмехнулся князь, когда в ответ на его вопрос я признался, что ни черта не знаю ни о каких «сдвигах». – Но факт остаётся фактом, в своих изысканиях на основе древних текстов волхвы сотворили грандиозную гадость. По преданию, уходившие от вала новой веры боги, покидая наш мир, заперли за собой двери на замок, если не витийствовать. Было это на самом деле или нет, мне не важно, как и то, существовали ли в действительности все эти Перуны с Дажьбогами, или это были лишь могущественнейшие из тогдашних ментальных операторов. Но вот тот факт, что наши волхвы, эти шлиманы недоделанные, нашли на Урале нечто, интерпретированное ими как тот самый «замок», и не удержались от того, чтобы в нём поковыряться, не вызывает никакого сомнения. И ведь доковырялись же, щучьи дети. Вскрыли чёртов «замок». Уж какую такую «заплатку» в ментальном поле планеты они сорвали на самом деле, я не знаю, но результат не заставил себя ждать. Сначала по Уралу прокатилась цепь мощнейших землетрясений, и южную часть горного хребта отрезало от основного массива огромным разломом, глубиной, что называется, до конца географии. Затем поднялась чудовищная ментальная буря, взбившая инфополе гор в натуральный ментальный кисель. Какими искажениями он проявился в реальности, можешь посмотреть в сети. Там полно роликов, снятых в этой эрзац-«Зоне». Но и это ещё не всё. Помнишь подъём мертвяков на юге, из-за которого у нас чуть война не началась? Вижу, помнишь. Так вот, философы неопровержимо доказали, что подобные «кунштюки» есть непосредственное следствие «Уральского сдвига».

– И много в этом мире таких… кунштюков? – поинтересовался я у князя, на что тот криво ухмыльнулся.

– Много и разных, один, например, могу прямо сейчас продемонстрировать, если хочешь. Самый безобидный… можно сказать, даже полезный, – проговорил Старицкий. Я кивнул. – Нискиня, покажись гостю!

Я следил за менталом, честно. Тем больше было моё удивление, когда на столике перед нами, не потревожив инфополя, вдруг возникло некое существо… фантом? Призрак? Чёрт его знает, что оно такое, но подносом и чашками с остывшим кофе жонглировало с лёгкостью. И опять-таки, ни малейшего возмущения в ментале!

– Эт-то что? – я перевёл непонимающий взгляд с «привидения» на хозяина дома.

– Энергоинформационная сущность девятого порядка, по последней классификации. Тип: домашний дух… Домовой, проще говоря, – делано-невозмутимо пожал плечами князь и, выудив из кармана конфету, кинул её в сторону существа. Лакомство исчезло, не долетев до него буквально несколько сантиметров, а в следующую секунду посуда и поднос аккуратно опустились на стол, а домовой исчез, будто его и не было. – Нечисть, нежить… всё то, что мы считали сказками-побасенками, вдруг начала проявляться в мире. И слава богу… хм, м-да, в общем, хорошо ещё, что волхвы не стали запираться и делать вид, будто они ни при чём. Наоборот, эти горе-экспериментаторы приняли самое живое участие в ликвидации последствий собственной дурости. Но есть и минус. Они не могут успевать везде и всюду, даже вместе с «коллегами» из других стран. Равно, как и не могут поделиться наработками по этой теме. Устав, видите ли, не велит!

– И что, заставить никак? – полюбопытствовал я, мысленно делая зарубку в памяти о необходимости ознакомиться с классификацией этих самых энергосущностей… ну, когда факт их существования уляжется в моей бедной голове.

– Пробовали, – хмуро ответил князь. – На три попытки – два трупа и одно сумасшествие. После этого общины волхвов чуть войну не объявили. Мы пытались разобраться в сути запрета, но в итоге мозголомы только руками развели, мол, скрепы ментальных установок они видят отчётливо, но удалить их не в состоянии. Ни один приём классического оперирования на них толком не действует. Точнее, не так… действует, но недолго. Установку затирают, а уже через несколько секунд та сама восстанавливается. В общем, превратить такого пациента в овощ – не проблема. А вот снять хоть один запрет – никак. Единственное, что определили с абсолютной достоверностью, это время наложения установок. Обряд Отбора или процедура Выбора, как его ещё называют. То есть момент превращения неофита в волхва. Но в его тонкостях и сами-то волхвы не разбираются… или, опять-таки, устав не велит такую информацию разглашать.

– Дела-а… – протянул я, приходя в себя от рассказа и демонстрации. Поёжился, глянув на князя, и задал вопрос, ответ на который, как вопила чуйка, мне совсем не понравится: – Виталий Родионович, а я здесь, собственно, при чём?

– Догадайся, – скривился князь. – Ты ученик волхвов, пусть и изгнанных из общины. Обряда не проходил…

– Да ну! – я аж охрип, когда до меня дошло, на что именно намекает мой собеседник. – У меня же знаний в этой области вообще нет! Как так-то?! Что я могу сделать?!

– Бийские и Остромиров клятвенно заверяли, что необходимую базу для дальнейших исследований ты получишь. А Грац со своими людьми возьмутся за эти самые исследования и… додумают частности, так сказать. Приёмы, необходимые воздействия. Потом на созданной ими основе будут тренироваться специалисты, которых мы, собственно, и отправим затыкать эту чёртову дыру, – князь вздохнул и несколько нервно улыбнулся. – Или ты думал, что мы тебя снабдим кладенцом, дадим эльфа с гномом в команду и отправим воевать Мордор? Обойдёшься. К тому же у разлома нет вулкана, а у меня нет Кольца Всевластия.

– Спасибо, успокоили, а то после информации об этих «энергосучностях»… домовых, полтергейстах и прочих барабашках с ходячими мертвецами я бы не удивился такому исходу. Честное слово! – я облегчённо хохотнул.

– Да ну на… к чёрту! Мы не в сказке всё же, Ерофей! – следом за мной коротко рассмеялся князь. – Избранные, это в соседнюю вселенную. Хотя… конечно, в чём-то ты прав.

Поймав мой вновь настороженный взгляд, Старицкий покачал головой.

– Нет, я не об избранности и геройстве на троих… я об антураже. Со стороны взглянуть, ведь действительно похоже получается. Призвали, магии обучили, миссией нагрузили, и «алга»!

– Не смешно, между прочим. Вот ни разу, – я мотнул головой. – Кстати, а зачем вообще нужно было накручивать такие сложности? Что, других учеников, ещё не прошедших инициацию, не нашлось?

– Именно так, – спокойно кивнул Виталий Родионович, стирая улыбку с лица. – Знаешь, сколько всего волхвов в нашей стране? Сорок три человека. Четыре круга, один из которых неполон. А учеников на всю их когорту – трое. Всего трое, Ерофей. К тому же волхвы решили, что решать проблему должны те, кто заварил эту кашу.

– То есть это Бийские сорвали «замок»? – уточнил я.

– Именно, доизучались аномалии, – подтвердил князь. – Да вот незадача, ни у изгнанных за совершённую ошибку Бийских, ни у иных членов их круга учеников нет.

– И вместо того, чтобы взять любого подходящего человека отсюда, они устроили мой призыв из иного мира? – изумился я. – Как-то это… из пушки по воробьям, нет?

– Не сказал бы. Подходящего ученика обычными методами волхв может искать не один десяток лет, а порой и дольше. Остромиров рассказывал, что последнего своего ученика искал тридцать четыре года. И не стал его призывать из-за Кромки только потому, что очень хотел обучить местного.

– То есть, вообще, для волхвов такие призывы в порядке вещей, да?

– Как посмотреть. По заверению того же Вышаты Любомирича, он лично знал как минимум трёх волхвов-выходцев из иных миров и не уверен ещё насчёт двоих, – пояснил князь. – Правда, двое его знакомцев уже померли, а третий, самый младший, недавно отпраздновал сто пятидесятый юбилей. Так что, сам видишь, процедура хоть и отработанная, но не сказать, что совсем уж обыденная. Тем не менее в нашем случае она оказалась куда перспективнее, надёжнее и быстрее, чем обычный поиск.

– И всё-таки это выглядит довольно дико, – вздохнул я. – Устраивать призыв человека из иного мира, только для того, чтобы задействовать его как невольный передатчик информации…

– Для нас, да, – кивнул Старицкий. – Но к волхвам нельзя подходить с обычной меркой, они просто мыслят иначе. Другими категориями, если угодно. Кстати, имей в виду, здесь это относится не только к волхвам. Фактически у каждого сословия имеются свои заморочки, не понимая которых можно нарваться на большие проблемы. Впрочем, об этом мы можем поговорить в другой раз, а сейчас предлагаю немного отдохнуть. К тому же скоро обед, а после него тебе предстоит пережить знакомство и расспросы моих домочадцев.

– Пережить? Всё так страшно? – спросил я.

– Мои внуки и правнуки о-очень любопытны, особенно когда дело касается новых людей в моём окружении. Конечно, Лада постарается их урезонить, но и она не вездесуща, – с почти настоящей печалью в голосе ответил князь. И честное слово, если бы не насмешливая улыбка, я бы принял его слова за чистую монету. Ну не действует на него моя эмпатия… почти. Точнее, не всегда. Эх.

– Понял, – кивнул я, тем не менее не торопясь подняться с кресла вслед за уже встающим хозяином дома. Заметив это, князь приподнял бровь в немом вопросе. – Я хотел бы уточнить кое-что, не касающееся всей этой запредельщины.

– О? Разумеется, – князь тут же уселся обратно в кресло и выжидающе уставился на меня. – Внимательно тебя слушаю, Ерофей.

– Виталий Родионович, как я понимаю, сам факт того, что я до сих пор жив, пусть и нахожусь не в своём родном мире, это полностью заслуга волхвов и… ваша, не так ли? – уточнил я.

– Можно сказать и так. Хотя моей заслуги здесь… ладно. Да. Если бы не призыв, там, в твоём мире, ты обязательно бы умер в ближайшие несколько секунд. Это непреложное условие ритуала. Одно из немногих известных мне наверняка, – ответил Старицкий.

– Тогда вопрос о моём обучении у волхвов и помощи вашим людям в обработке полученной информации не стоит. Я обязан отплатить за своё спасение. И тем лучше, что способ уже определён и не вызывает у меня отрицательных эмоций, – медленно проговорил я, и князь понимающе кивнул… а в глазах его, кажется, даже мелькнуло одобрение. Ну да, за такие вещи цену лучше назначать сразу, иначе велик риск оказаться если не в вечной кабале, то в вечном долгу точно. Конечно, если речь не идёт о друзьях и близких, но… здесь я таковых не наблюдаю. Пока, во всяком случае. Я тряхнул головой и договорил: – К тому же это было бы просто честно.

– Рад это слышать, – чуть склонил голову Старицкий и, помолчав, с усмешкой произнёс: – А то сам я, признаться, немного опасался начинать разговор на столь… щекотливую тему.

– Боялись, что я не смогу оценить все аспекты дела по достоинству? – чуть удивился я, на что князь совершенно не аристократично фыркнул.

– Боялся остаться без штанов, – со смехом произнёс он. – Мне, знаешь ли, весьма подробно доложили о всех перипетиях твоего торга с Ростопчиными.

– Они разрушили мою лавку и мой дом! Не дали доучиться в школе! И вообще… я очень ценю комфорт, а люди Ростопчиных лишили меня его. Про отсидку в камере и пытки уже и не говорю. Я был в своём праве.

– Так ведь я и не отрицаю, – пожал плечами князь. – Хм, и да, намёк понял. Как по поводу лавки и жилья, так и по поводу учёбы в школе. Найдём и устроим.

– Не-не-не! – я даже руками замахал. – Не надо ничего искать и устраивать! У меня достаточно денег, чтобы самому снять подходящее помещение, как для работы, так и для жизни. А школа… думаю, с документами эвакуированного меня примут в любом учебном заведении столицы. Разве нет?

– Почти, – несколько уклончиво ответил Старицкий и явно о чём-то задумался. Но уже через несколько секунд встрепенулся и договорил: – У меня нет никаких возражений насчёт поиска жилья и лавки. Раз уж тебе так хочется самостоятельности, пожалуйста. Ты уже доказал, что способен выжить даже в экстремальных условиях, думаю, и жизнь в столице будет тебе по плечу. А вот по поводу школы… предлагаю обсудить этот вопрос чуть позже, и с участием моей жены. Лада является попечителем некоторых учебных заведений столицы и очень хорошо разбирается в вопросах, касающихся образования. Думаю, она сможет дать тебе несколько советов по этому поводу. Что скажешь?

– Я буду весьма благодарен за такую помощь, – я искренне улыбнулся в ответ.

– Замечательно. Мне остаётся только надеяться, что ты не сорвёшься завтра же на поиски квартиры, – произнёс Виталий Родионович. – Лада расстроится, если ты уедешь от нас слишком быстро. Да и… внуки-правнуки будут недовольны.

– У вас их много? – спросил я.

– Ребятишек? Восемнадцать, – моментально ответил князь. – Девять внуков, и пока ещё девять правнуков. А если считать всех детей, в смысле наших с Ладой потомков, находящихся в детском возрасте, то двадцать.

– Э-э? – не понял я.

– Мы с женой, слава богу, ещё находимся в репродуктивном возрасте, – ухмыльнулся Старицкий. – Что и доказали десять лет назад. Близнецы получились… реактивные.

Я аж икнул. Князю за сто пятьдесят, княгиня не намного младше, а их младшим детям по десять лет! Ох-ре-неть!

– Боюсь спросить… – проговорил я, кое-как справившись с изумлением. Князь кивнул, словно подбадривая, и я всё же решился: – А это считается нормаль… то есть обычным? В смысле, здесь все такие долгожители?

– Совсем нет, Ерофей, – как мне показалось, с печалью в голосе ответил Виталий Родионович. – Видишь ли, для того, чтобы жить долго, нужно активно заниматься естествознанием. Нет, не обязательно что-то исследовать, достаточно практики. Ежедневной и разнообразной. Чем обширнее практика, тем дольше тело сохраняет молодость и силу. Если такой возможности нет… или просто отсутствует желание, можно время от времени проходить соответствующие процедуры у целителей. Раз в пять-шесть лет. Правда, стоят они совсем недешёво. Но даже средний обыватель вполне может скопить нужную сумму, не особо напрягая свой кошелёк и не отказываясь от маленьких радостей жизни.

– И при этом долгожителей мало? – удивился я.

– Не мало. Немного, – поправил меня Старицкий.

– Всё равно! Если вы говорите, что для долгой жизни достаточно лишь ежедневно широко использовать ментальные конструкты… неужели это так сложно? Или это секрет?

– Не просто «ежедневно и широко», Ерофей. Практика должна быть разнообразной. И нет в этом никакого секрета, – пожав плечами, уточнил князь. – Вот уже сто лет прошло с тех пор, как этот факт был научно доказан. И подавляющее большинство прекрасно об этом знает, но… вспомни, в нашем мире все знают, что курение укорачивает срок жизни, а зарядка по утрам его увеличивает. И что? По логике, курение должно было уйти в прошлое, как страшный сон, а все люди поголовно должны начинать утро с зарядки. Но в моём две тысячи двенадцатом, знаешь ли, количество «паровозов» ничуть не стремилось к нулю, а утром не было пробок на беговых дорожках. Или что-то изменилось за прошедшие… кстати, ты из какого года?

– Из две тысячи семнадцатого, – ответил я и понимающе кивнул. – И да, я тоже не встречал в парках бегающих за здоровьем толп… как и дефицита гантелей в спортмагазинах.

– Вот видишь, – развёл руками князь. – И здесь та же история. Все знают, но лишь немногие предпринимают реальные шаги для продления собственной жизни.

– Всё равно это странно, – заметил я. – Ладно, курение, зарядка… при разнице в пять-десять лет, да ещё и при большом разбросе в сроках жизни вообще, нежелание людей избавляться от дурной привычки или тратить время на «бессмысленные телодвижения» вполне понятно. Лень, она любую логику ногами запинает, просто, чтоб та спокойно спать не мешала. Но здесь же речь идёт как минимум о семидесяти-восьмидесяти годах! Причём, как я понимаю, не старости с её болезнями, слабостью и медленным угасанием, а вполне активной, полноценной жизни! Так почему?

– Говорю же, потому что недостаточно просто использовать три-четыре ментальных конструкта в день. Они должны быть разноплановыми, и их должно быть не меньше десятка, чтобы применение таковых оказало оздоравливающее влияние на тело оператора. Но человек должен знать эти самые конструкты. А откуда, если он не учился на факультете естествознания, а для работы и жизни ему хватает того же десятка конструктов, применяемых от случая к случаю, то есть даже не каждый день? Кстати, если заглянешь в Хольмский университет, то увидишь удивительную картину. Половина студентов прикладных факультетов – люди, что называется, «за сорок». Спохватившиеся, как их зовут преподаватели. Учатся эти господа на совесть, и, если говорить честно, то именно они со временем становятся настоящими специалистами в прикладном естествознании. Кузница кадров будущих мастеров, можно сказать.

– Виталий Родионович, а используя изученные конструкты, они молодеют? Или просто «замирают» в том возрасте, в котором начали работу над собой? – поинтересовался я. А что, интересно же! Тем более что о таких тонкостях я вообще ничего не знал. Не встречалась мне подобная информация в тех источниках, что довелось читать.

– Ну, откат до тридцатилетнего возраста можно получить уже через три-четыре года активной практики, – ответил князь. – Но потом… всё равно, чем дольше живёшь, тем больше конструктов ты должен применять, чтобы тело сохраняло молодость и силу. И то это действует лишь до третьего десятка конструктов, то есть в среднем лет до семидесяти реального возраста примерно. Потом процесс старения всё же берёт своё, хотя и растягивается очень сильно. Насколько, можешь оценить, глядя на нас с Ладой. Кстати, нам с женой, чтобы сохранять нынешние кондиции, нужно использовать не менее полусотни ментальных операций в сутки, – объяснил князь. – А тот же Остромиров, насколько я знаю, вообще «колдует» по нескольку часов в день без перерыва. Того и гляди, в отшельники намылится.

– Почему «в отшельники»? – не понял я.

– А как иначе? – развёл руками Старицкий. – Представь, каково приходится окружающим, когда рядом такой дедушка шалить начинает. Широко, многопланово и, самое главное, без остановки! Да от того шторма, что он устроит в ментале, даже святой рехнётся.

– То есть это, получается, стандартная процедура, да?

– Именно так. Среди обычных людей до такого уровня пока ещё никто не развивался. А вот волхвы да, им на определённом этапе приходится уходить из общества, просто чтобы не доставлять серьёзных неудобств окружающим людям.

– Интересно… а что потом? – пробормотал я.

– Потом? Смерть, я полагаю, – равнодушно заметил князь, но, заметив мой взгляд, нахмурился. – Что?

– Вы не интересовались этим вопросом, да? У тех же волхвов, например?

– Не видел смысла. А что, у тебя вдруг появились другие предположения? – осведомился Старицкий.

– Можно и так сказать, – протянул я, одновременно пытаясь сформулировать то, что вертелось в голове в виде неопределённых образов. – Во-первых, что произойдёт с человеком, дожившим до такого возраста, когда он вынужден будет постоянно выдавать какие-то ментальные воздействия без остановки и перерывов на отдых и сон?

– Полагаю, он просто должен перестать заниматься ерундой и позволить себе уснуть в последний раз, – довольно резко откликнулся князь, но почти тут же смягчил тон: – А во-вторых?

– А во-вторых, подобные действия противоречат логике. Если разнообразные воздействия в ментале позволяют продлить жизнь, значит, должен быть какой-то… финальный эффект, что ли? Ну, не знаю, как правильно объяснить.

– Переход количества в качество? – усмехнулся Старицкий.

– Ну да… что-то в этом роде. Я ведь правильно понимаю, что чем больше манипуляций совершает оператор, тем мощнее и объёмнее они становятся со временем? То есть навык ментального оперирования развивается, а не остаётся неизменным на протяжении всей жизни?

– Да, пределов развития дара нет. Или до него пока просто никто не дошёл. Хм, логичное предположение, вообще-то, – князь задумчиво покачал головой. – Но… всего лишь предположение. Мышцы человек тоже может «качать» всю жизнь, но и они когда-то сгниют в земле или сгорят в печи крематория. Без всякого «качественного скачка».

– Да, но ментальное оперирование не имеет ничего общего с материальным телом человека, у которого всё же есть свой предел развития, – не согласился я. – Так почему не предположить, что и итог в этом случае будет отличным?

– Думаю, этот вопрос стоит обсудить с Всеславом и Вышатой Любомиричем, им будет интересно. Весьма интересно! – после недолгого молчания неожиданно заключил Старицкий и, глянув на часы, хлопнул в ладоши: – Ерофей, мы опять скатились в «запредельщину», от которой ты хотел отдохнуть. Да и время вышло. Обед через пять минут, и если мы не появимся вовремя в столовой, нас с тобой схарчат вместо первого блюда. Идём.

– Надеюсь, там не все восемнадцать детишек сразу? – пробормотал я, выходя следом за князем из гостиной.

– Не волнуйся. Сегодня в гостях только четверо из них, да и те под присмотром моего внука Болха. Плюс твоя знакомая Злата, – бросил через плечо Виталий Родионович и, еле слышно рассмеявшись, договорил: – Маленькая защитница! Вчера она наотрез отказалась, цитирую: «Оставлять братика Еру одного в незнакомом месте». Так что имей в виду, прозвище у тебя уже есть и избавиться от него не выйдет. Детям оно слишком понравилось.

– Ера, значит? Ну… хорошо, что не Ять, – вздохнул я и встрепенулся. – Стоп. То есть Бийские не уехали?

– Бран Богданич остался с дочерью, а Бажена Вентовна отправилась домой, опасается, что Олег с Марой что-нибудь учудят без её пригляда, – всё так же на ходу пояснил Старицкий.

– Эти могут, – согласился я, поднимаясь по широкой лестнице следом за князем.

– Кстати, Грац и Остромиров тоже здесь, но они клятвенно пообещали Ладе, что до вечера тебя не побеспокоят.

– И это хорошо. После нашего разговора мне, пожалуй, действительно нужно немного отдохнуть, – откликнулся я.

– Погуляешь по парку, развеешься. Заодно и информация в голове уляжется, – ответил князь и кивнул, когда возникший перед нами Сварт распахнул двери в столовую.

Действительно, маленькая защитница. Стоило нам оказаться в просторной комнате со стоящим в её центре огромным овальным столом, уже сервированным к обеду, как на мне скрестился добрый десяток взглядов. Ожидающие, любопытствующие, равнодушные… в полной тишине мы с хозяином дома двинулись к столу, но почти тут же раздался скрежет отодвигаемого стула и быстрый уверенный топот. Исчезнувшая из-за стола Злата вихрем подлетела ко мне и, не обращая никакого внимания на окружающих, с довольным визгом повисла на моей шее. Как только допрыгнула, малявка?!

Левое ухо тут же оглохло от звонкого голоса девочки, безостановочно тараторящей и вываливающей на меня сразу тонны информации… обо всём. И как она за меня переживала, и какой этот дом огромный, и как ей понравился бальный зал. Имена детей, с лёгким изумлением взирающих на нас из-за стола, перемежались сведениями о количестве собак, живущих в имении, естественно, с упоминанием всех кличек; мнение о раннем завтраке и качестве апельсинового сока, поданного к нему, высказывалось одновременно с рассуждением о красоте цветов в верхнем зимнем саду… в общем, спустя максимум десять секунд я узнал о загородном поместье Старицких как бы не больше, чем смог бы узнать за год жизни здесь.

Но, наконец, Злата угомонилась и… повела меня знакомиться с уже еле сдерживающими смех присутствующими. По крайней мере, взрослые, сидящие за столом, явственно давили предательские улыбки. А вот дети… хм, если я не ошибаюсь, обаятельная непосредственность Златы просто ввела их в ступор. Ну, в принципе, чего-то подобного стоило ожидать, как я думаю. Всё же в комнате сейчас присутствуют не только «свои», родные и домашние, при которых вполне позволительно беситься и плевать на этикет, но и гости, при которых обычно детей учат вести себя «подобающе». Учитывая же, что и сама Злата числится здесь гостьей… подчеркну, «маленькой гостьей», такое пофигистичное отношение к вбиваемым правилам поведения не могло вызвать у юных княжат удивления и… зависти. Самой жгучей зависти, которую я легко ощутил. Общий же фон в столовой был скорее умилённо-насмешливый. И к кому из нас какое чувство относится, разобраться было несложно. Да и к чёрту! Смейтесь, сколько хотите, по сравнению с тем океаном радости, в который меня макнула маленькая егоза, ваши смешки – тьфу и растереть!

Правда, был и ещё один поток эмоций, изрядно выбивающийся из общего ряда. И на него я просто не мог не отреагировать. Каюсь, не удержался и, глянув на застывшего у дверей Сварта, с ехидной улыбкой подмигнул фонящему усталым недовольством дворецкому.

Четыре – два, господин Сварт!

### Глава 3. Князь с княгиней пировал, гостей медами привечал

Как и обещал князь, ни Грац, ни Остромиров не стали искать моего общества после обеда, на котором они присутствовали наравне с хозяевами дома и сыном деда Богдана. Точнее, они пытались пригласить меня на разговор, но почти тут же отступили. Впрочем, мне кажется, что основной причиной, по которой исследователи отказались от мысли утянуть меня для беседы о делах наших скорбных, была вовсе не настоятельная просьба Старицкого или понимание того, что мне требуется время на переваривание уже полученной этим утром информации. Вовсе нет. Скорее уж их удержали насупленные взгляды детской части компании, собравшейся за обеденным столом. Судя по всему, Злата успела им что-то рассказать о «братике Ере», и княжьи детишки уже нацелились на знакомство. Уж не знаю, почему, но Грац и Остромиров, заметив их интерес, дружно сдали назад, чему я только обрадовался. Благодаря действиям княжьих отпрысков и Златы, у меня появилась возможность отвлечься и… хоть немного привести в порядок мысли, так и бурлившие в моём перегретом от новостей котелке.

Одержав победу над взрослыми, дети довольно загалдели, похватали куртки и, взяв меня в классическую коробочку, повели в парк под насмешливое фырканье следующего позади нас Болха, назначенного присматривать за своими мелкими родственниками. Злата ещё и за руку меня ухватила, чтоб не сбежал по дороге, наверное. Причину такого неподдельного интереса к незнакомому человеку я понял, едва мы оказались на небольшой, усыпанной палой листвой полянке, спрятавшейся за высоким вечнозелёным кустарником, почти в самом центре парка. Здесь, под общий детский «ах», младшая Бийская, задрав носик, призвала своего иллюзорного защитника и, погладив по носу уже чуть «подросшего» белого медведя, обвела детей Старицких гордым взглядом. Болх аж икнул, узрев зверюгу, и дёрнулся было к детворе, но напоролся на мой взгляд и, пересилив себя, настороженно замер на месте. А дети…

Визг, писк, обнимашки. Понятное дело, что иллюзия не выдержала издевательства и вскоре исчезла, словно её и не было. Впрочем… десять минут она продержалась, и это было несколько больше того, на что я рассчитывал изначально. А это может означать только одно: вплетённый в систему «оградник» стал вбирать больше ментальной энергии девочки, чем раньше, что свидетельствует о росте её сил.

Почувствовав, как кто-то дёрнул меня за штанину, я отвлёкся от размышлений.

– Ерофей, – проговорило мелкое русоволосое создание в тёмно-синей пелерине и, тряхнув двумя тугими косичками с огромными белоснежными бантами, ткнула в сторону Златы пальчиком. – Она говорит, что медведя ей подарил ты. Это правда?

– Да, Лана, – кивнул я в ответ, краем глаза отметив, как замерли остальные дети… включая хитро поблёскивающую глазками Бийскую и удивлённо уставившегося на меня Болха, по-прежнему держащегося чуть в стороне от детворы, но находившегося достаточно близко, чтобы прекрасно слышать наш разговор.

– А мне… нам можешь сделать такого же? – после небольшой паузы произнесла правнучка Старицкого.

– Могу, – пожав плечами, ответил я и тут же чуть не оглох от радостных криков окруживших меня детей. К счастью, недолгого. Оказалось, достаточно поднять руку, и «мелкие» тут же умолкли в ожидании. Что ж, я их не разочаровал. – Но есть два условия. Первое: мне необходимо разрешение родителей на создание иллюзорных компаньонов для вас. Дело это непростое, папы и мамы могут оказаться против того, чтоб вы обзавелись неизвестными ментальными конструктами, сути которых они сами не понимают. Не обижайтесь на них за это, они заботятся о вашей собственной безопасности.

– У-у… – детишки заметно скисли, а вот Лана только легонько кивнула, словно ничего другого и не ожидала. И это шестилетний ребёнок? Ну-ну…

– А второе? – спросила она.

– Я стараюсь не делать одинаковых… компаньонов, и пока физически не могу сотворить какую-нибудь диковинную зверюшку, которой и в глаза не видел, – объяснил я неофициальной предводительнице этой компании. – А это значит, что выбор ваш будет ограничен теми животными, что можно увидеть в зоосаде… или в цирке.