Lesia Scotch
Говори мне

For

His

Glory

…

Мелодии

Вдохновленная музыкой

The Fray – You Found Me

Gnash, Olivia O'brien – i hate u, i love u

Halsey, YUNGBLUD, Travis Barker – 11 Minutes

Poets Of The Fall – Sleep

Milck – Devil Devil

EXGF – We are the Hearts

Foxes – Devil Side

Wildways – Comfort Zone

Jaymes Young – Moondust

Frances, R I T U A L – When It Comes To Us

Hurts – Stay

The Weeknd – High For This

Ocean Jet – Vengeance

Fairlane Acoustic – Carol of the Bells

The Weeknd – Call Out My Name

One Direction – Love You Goodbye

Prime Circle – Evidence (Acoustic Version)

Ocean Jet – A Part of You

One Direction – Over Again

Ocean Jet – Into The Storm

Papa Roach – Better Than Life

12AM – Save Me

Ocean Jet – Wrong

Sara Bareilles – Gravity

Digital Daggers – Heaven or Hell

Fight the Fade – Seasons

Saving Abel – Addicted

Jaymes Young – Infinity

The Weeknd – Lonely Star

Break Down

Я вошла в его комнату в смятении. Мартин должен быть здесь, судя по времени на часах. В комнате мало что может зацепить глаз, но нежно-мятная дверь шкафа привлекает моё внимание. Довольно-таки минималистично для общаги. А ещё я замечаю большую кровать с серыми простынями. Выглядит отменно. Надо будет сказать ему, что у него хороший вкус. Если, конечно, он сам выбирал это всё для себя.

Слева от меня проход. Смежные комнаты и общая душевая. Интересно, кто сосед Мартина? Или соседка? Эту мысль я сразу похоронила в голове. Не особо-то хотелось, чтобы это оказалась какая-нибудь длинноногая красотка.

Подхожу ближе к кровати, чтобы сесть на край, и тут он выходит из душевой. Одетый. Спасибо, что не голый! Такое увидеть легко, а развидеть крайне сложно. Румянец покрыл мои щёки, как только я представила это. Но его удивленный взгляд вернул меня в реальность.

– Что ты здесь делаешь?

– Э-э-э… Я хотела поговорить.

Конечно хотела, ведь Алекс оставил меня одну посреди ночи, сказав, что он устал от всего того, что между нами происходило.

– Ты не говорила, что зайдёшь.

– Не говорила, потому что не планировала. Я не собиралась врываться, но я постучала. Ты не ответил, и я вошла. В следующий раз закрывай дверь изнутри, если не ждёшь никого.

– Проехали. Так зачем ты пришла? – спросил он, меряя комнату шагами и вытирая полотенцем свои шикарные волосы.

Остановись ты, блин! Это же не показательное выступление Мартина Форсберга.

– Мне некуда было пойти. Ну, то есть, было куда, но мне надо… Мне надо успокоиться.

Мартин выгнул бровь и молча прошёл мимо меня к шкафу. Стоя ко мне спиной, он все-таки спросил то, что я хотела бы услышать в последнюю очередь.

– Алекс повёл себя как мудак? И ты прибежала ко мне?

– Пусть даже так. А то ты не рад?

Тут он повернулся.

– Рад чему? Тому, что он болван? Да, пожалуй, рад, что он болван, но вот ты не лучше. Всё не можешь определиться, кто будет тебя ночами обнимать?

Я закатила глаза и выдохнула:

– Если для тебя это выглядит таким обра…

Он не дал мне договорить. И резко выпалил:

– Эйко, я уже не знаю как, что должно выглядеть, но да, я рад. Я рад, что ты здесь. И я рад, что он повёл себя как мудак. Иди сюда.

Я чуть ли не рывком оказываюсь в его объятиях. Этот запах. Его аромат. Мне так уютно в его руках. Обнимая столь родного мне человека – человека, которого мне так не хватало, человека, которого я не могла впустить в свою жизнь уже долгое время – я наконец-то спокойно выдыхаю. И его дыхание становится моим дыханием, когда он нежно касается моих губ.

– Прости, что я не смогла оказаться здесь раньше, – мямлю я, когда он отрывается от моих губ.

– Ш-ш… Не порть мне момент, мелкая.

Меня никогда не бесили прозвища, что он мне давал. Я тут же вспомнила, как меня называл Алекс. И ещё то, что я теперь для него ничего не значу. А когда-то я значила для него полмира, по крайней мере, так он говорил.

Я прошептала Мартину, уткнувшись ему в грудь:

– Он оставил меня. Ночью на улице. Просто развернулся и ушёл, сказав, что ему надоело, – я сделала паузу. – Надоело, представляешь?

– Нет. Хотя, да. Я б свихнулся.

– О-о-о, я тебя умоляю. Тебе свихнуться и этой жизни не хватит. Ты – сама выдержка.

– Ты точно обо мне сейчас?.. Чёрт, я голоден. Сходим куда-нибудь?

О, нет, давай постоим так ещё час: я – в твоих объятиях, без единой мысли об Алексе.

Но я улыбнулась и посмотрела в его глаза:

– Давай. Тут ведь недалеко приятная кафешка, зайдём туда? Я очень хочу кофе.

– Почему-то я не удивлён. Ты пьёшь столько, что нормальный человек уже откинулся бы от передоза.

– От кофе нет передоза, Марти. Только жёсткий отходняк, – я широко улыбнулась и чмокнула его в край губ.

И посмотрела в его глаза. Эти глаза. Бездонные, как самый глубокий океан. Только серые. Мартин, ну зачем мы тогда встретились? Может, наша история с Алексом сложилась бы иначе.

– Пойдём. Я думаю, я найду чем там подкрепиться.

Он обнял меня ещё крепче и прильнул к моим губам буквально на долю секунды. А затем, переплёл наши пальцы и повёл меня из комнаты. Из этого общежития, куда я не особо-то люблю возвращаться. Но, по воле судьбы, оказываюсь тут чаще, чем должна.

Мы прошли по коридору, спустились по лестнице в холл и вышли на улицу. Студентов у входа, как всегда, тьма тьмущая. И большинство из них держит в одной руке стакан с кофе, в другой – дымящуюся сигарету. Так что, Мартин не прав, что я одна хлещу кофе литрами. Но я отвлекаюсь от всего, что творится вокруг, когда он сильнее сжимает мою руку.

Ради этого я прошла такой длинный путь? Если Алекс не объявится и не объяснится, то ничто не удержит меня вдали от Мартина. Хотя… Алекс ведь ясно дал понять, что я ходячее несчастье, и что шла бы я ко всем чертям… Так ведь?

– Хватит уже думать о нём.

Я подняла глаза и улыбнулась:

– Ты наблюдательный.

– Я злой. Я голоден и, честно говоря, всё ещё не верю, что ты пришла.

– Мартин, я бы всё равно пришла, рано или поздно.

Он скривился:

– Вариант с «рано» меня устраивает. Но вот с «поздно»… Да, возможно, однажды было бы поздно, – он смотрит вперёд, выискивая взглядом вывеску.

Не хочу сейчас думать о том, что могло бы быть, будь у нас безоблачное будущее с Алексом.

– Я давно хотела быть с тобой, – спокойно говорю я, когда мы уже подходим к заведению.

– Ты бредешь без кофе.

Он открывает дверь, и аромат молотых зёрен врывается в мой нос. Какое же это райское место! Я подхожу к стойке, Мартин встаёт возле меня:

– Что ты обычно берёшь?

Мне казалось, он не раз видел меня с громадной чашкой американо. Но, кажется, он не столь внимателен, как я думала.

– Американо. Большой. С холодным молоком.

– Точно. Много кофе, мало молока, – оттараторил он и обратился к бариста: – Большой американо с холодным молоком, латте и сэндвич. Любой, на ваш выбор.

Он и вправду голоден, раз так неразборчиво выбрал себе еду.

– Пошли сядем в углу на втором этаже. Я знаю, что ты хочешь поговорить, там нас особо никто не услышит.

Он посмотрел на меня и улыбнулся одним краем губ. Мартин, улыбайся чаще. Ты неотразим.

Мы поднялись на второй этаж и сели рядом с лестницей за стол с двумя стульями, друг напротив друга. Как на собеседовании. Все же знают, что если хочешь поговорить по душам, то нужно сесть рядом, а не друг напротив друга?

– Не говори ничего, пока не принесут мне сэндвич. Пока можем просто насладиться моментом, когда ты действительно со мной и не собираешься умотать к нему.

– А давай без него? Поговорим о нас, пожалуйста. Я скучала по тебе, Мартин.

Он нагнулся вперёд через стол и прильнул своим лбом к моему. Это наше милое «ну, привет».

– Я чёрт-те сколько ждал момента, когда ты очухаешься. Ты такая медлительная, Эй.

Его речь сбивает меня с мыслей. Я столько хотела сказать ему, столько всего рассказать. И вот, я здесь, а в голове у меня какая-то каша.

– Я знаю, прости. Я не представляла, что скажу тебе, когда приду…

«Ой, да прям, врать-то», – подумала я и продолжила.

– Но мне столько всего нужно сказать! Мне кажется, я жила в каком-то неимоверном бреду, я…

– Эйко, – Мартин перебил меня.

А вот и наш официант с кофе! Я чуть ли не выхватываю у неё свой американо и делаю большой глоток. Экстаз. Как глоток свежего воздуха после прокуренного бара.

Мы благодарим её и возвращаемся друг к другу.

– Так что ты хотел сказать?

– Потом. Вернёмся к тому, о чем собиралась поговорить ты.

И только он заканчивает говорить, я сразу же выпаливаю:

– Мне кажется, я люблю тебя, Мартин. И, кажется, всегда любила. И благодаря Алексу, я теперь здесь с тобой.

– О да, спасибо, мать твою, Алекс, – усмехнулся он. – Благодаря ему ты не была со мной. Уж мне-то точно не за что его благодарить. Я бы лучше врезал ему разок за тот вечер. Ну, и ещё разок за то, как он тобой манипулирует.

Всё-таки иногда он такой зануда. Я только что сказала, что люблю его, а он дальше говорит о нём. Но не мне его винить. Сейчас, когда я вижу эти его светло-русые волосы с чёлкой чуть ниже бровей, эти его серые, широко открытые глаза, эти пухлые губы, я забываю весь мир вокруг. Мартин, ну почему ты так красив? Даже в шестьдесят лет он будет самым красивым европейцем на земле. Самым красивым человеком на земле.

Пока я думаю о том, как он хорош собой, он уже доедает свой сэндвич. Он жуёт вообще? Надо ему предложить завтракать по утрам. Это поможет в обед не закидывать в себя сэндвич, как дрова в топку.

Он поднимает свою кружку с латте и произносит тост:

– Пью за то, чтобы в следующий раз, когда мы будем пить кофе, ты сидела уже рядом со мной, а не напротив, – и он подмигнул мне.

Всё-таки знает паршивец, что напротив сидят на собеседовании!

Aching

Я чуть не подавилась своим кофе.

– Мартин, – только и смогла выдавить я из себя. Он ведь знает, что я здесь не просто так. Но однажды я уже приходила подобным образом, и закончилось это тем, что Алекс вернул меня.

– Ты так и не сказала, что случилось.

Немного помедлив, я подняла глаза и уставилась в окно. Счастливые парочки проходят мимо. И мы так с Алексом когда-то ходили. Он так порой дурачился на улице, что от этих воспоминаний скрутило живот. Мы же были счастливы, я помню. Но ещё лучше я помню то, как он постоянно исчезал и психовал.

– Мы шли домой в полной тишине. А потом он остановился и сказал, что устал от всего этого. От чего, мне остаётся только догадываться.

– Обо мне думала, пока гуляли? – усмехнулся он.

Только это я и делала на протяжении двух последних лет. Ровно с того момента, как однажды я оказалась в объятиях Мартина.

– Эйко, ты всегда всё усложняешь.

– Я в курсе. Спасибо, что напомнил в очередной раз. Я здесь по своему желанию, а не потому, что мне некому поплакаться. К Мие я зайду ближе к вечеру, она у отца в сервисе. Разбирается там с коробкой передач.

Он всё так же смотрит на меня. Одной рукой он подносит кружку к губам, а другой берёт меня за запястье.

– Мне нравится это. Нравится, что ты постоянно всё усложняешь, а я такой рыцарь, как тот, что драконов заваливает, чтоб она стала его. Но смешно то, что, как в той шутке, она с драконом улетает, а я лежу, поверженный.

– Похоже на то, как было раньше.

– Эй, я боюсь. Ты тогда, вроде как, пыталась дать нам шанс, и ни черта не вышло, как видишь.

– Почему ты думаешь, что в этот раз я уйду к нему? Ведь он даже не позвонил с того самого момента, как ушёл. Ему настолько без разницы, как я и что со мной. Хотя, я думаю, он догадывается, где я и что со мной. Ну, или нет.

– Я б сразу догадался, – сказал он и тихонько улыбнулся.

Мне так нравится, как он держит меня за запястье. Его пальцы, как пульсометр, обхватывают его. Интересно, он чувствует, как колотится моё сердце?

Кофе уже порядком остыл, но от этого он стал только вкусней. Я сделала большущий глоток.

– Я хотел быть с тобой. У меня не вышло. Ты тогда изрядно потрепала мне нервы. Но я пришёл в порядок.

Мне неловко слышать это. И как же грустно прозвучала его речь. Отчаянно, я бы сказала.

И тут он встал.

– Пошли. Захватим в общаге вещи потеплее и сходим на озеро.

– С удовольствием надену одну из твоих толстовок, – сказала я, улыбаясь так широко, как это возможно.

Он вопросительно посмотрел на меня из-под челки, а затем улыбнулся в ответ:

– Умеешь ведь не усложнять. Ты чудесна.

– Я не всегда такая, но сейчас я чувствую себя чуточку счастливей, – говорю я, держа его за руку и направляясь к двери. – Насколько это возможно в данный момент.

Мартин останавливается перед дверью и сгребает меня в охапку:

– Ты должна быть счастливой, Эй.

Я прильнула к его губам, и внутри меня зазвучала мелодия:

«Где же ты был и почему тебе пришлось столько ждать?»*

Ты спасаешь меня, Мартин. В очередной раз.

– Идём, нам пора, пока совсем не стемнело, – прямо мне в губы прошептал он.

Мартин, как истинный джентльмен, снова открыл передо мной дверь, и мы вышли в толпу людей. Довольно быстро добрались до кампуса, поднялись в его комнату. Как только он открыл дверь, я увидела тёмноволосую девушку с полотенцем на голове.

– Э-э-э… Привет, – сказала она.

Тут что, вообще не принято закрываться?

– Привет, Сэм, – с улыбкой на лице произнёс Мартин.

Сэм? Соседка. Всё-таки у него соседка живёт в смежной комнате. А так бывает? Мне казалось, комнаты дают раздельно мальчикам и девочкам.

Она только улыбнулась и плывущей походкой прошла в свою комнату.

– Она что, спокойно разгуливает по твоей комнате? И ты не против?

– Ну, это же не совсем моя комната. Она двойная, и у нас тут коридор, как видишь. Ко мне она заходит порой, чтобы забрать кружку или ещё какую-нибудь фигню. Сэм же не в моей рубашке прошла, в конце концов. Ну, и то, что она женщина, не делает её моим врагом.

– А я как раз о том, что она женщина, – только и смогла проворчать я.

Мартин хотел меня обнять, но я уставилась на дверь его соседки.

– И сцену мне тут устраивает женщина, которая ещё вчера была с другим.

– Ой всё, проехали. Давай возьмём вещи и уйдём.

Мартин достаёт какие-то тряпки из того милого шкафа. Я выхватываю толстовку из его рук и марширую к выходу. Твою ж мать! Каким образом вышло так, что он живёт с девчонкой? Нужно уточнить этот вопрос у куратора.

* The Fray – You Found Me

Nonsense

Он вылетает за мной пулей, но ничего не говорит, а просто хватает меня за руку и скрещивает наши пальцы. А чего, собственно, я бешусь? Он же прав. Мы же не виделись сколько? Два года?

Определённо. Веду себя как ребёнок. Осталось начать говорить всем, что мне девять лет.

– Давай захватим по пути кофе в термос. Я и его успел взять, – лукаво улыбнулся он, пока я закатываю глаза.

Он же видит, что я странно себя веду, но не ведётся на это.

Оказавшись на улице, я захватила столько воздуха в лёгкие, что у меня голова пошла кругом.

Мартин достаёт пачку Camel и протягивает мне. Он знал, что у меня когда-то был синдром перманентного отказа от сигарет, и усмехнулся, когда я достала одну.

– Ты носишь пачку, чтобы меня угощать, или как? – я подняла одну бровь.

– Ну да прям, – он плавно вытягивает себе сигарету из пачки и прикуривает.

И тут смех вырывается из меня.

Пару минут назад я была в гневе, а теперь я смеюсь. У меня биполярка, скорее всего. Или я сумасшедшая. Влюблённая сумасшедшая. И только я подумала о том, как хочу впиться в губы Мартина, так сразу «запел» мой карман. Моя любимая мелодия на звонке человека, который вычеркнул меня из своей жизни. Нехотя достаю телефон и подношу к уху. Не знаю, что я хочу услышать. Но я точно хочу услышать его. Шесть лет – это ведь срок, когда тебе двадцать один?

– Да?

Никогда не говорю «алё». А уж тем более, «алло». От этих мыслей мне снова становится смешно, и я стараюсь подавить смех.

– Привет. Нам надо увидеться.

Нам точно надо. По крайней мере, ты объяснишь мне, какого лешего ты оставил меня одну ночью, гад! Я прикусила губу. Мартин смотрит в сторону, спокойно затягиваясь дымом. Спокойствие – его второе имя. Он живой вообще? Меня опять выбросило из реальности, пока Алекс не продолжил:

– Эйко. Прошу, давай встретимся.

– Д-да, давай. Где ты?

Я увижу его и изобью до смерти. А потом сбегу с Мартином. И он будет моим Клайдом. А нет, Клайд же помогал Бонни убивать. Ну, да хрен с ним.

– Я в Prime Burger. В том, что недалеко от твоего универа.

Интересно, он знает, что я сейчас тут, в этом «своём» универе? И почему он недалеко от него?

– Ага. Я подойду.

Даю отбой и поднимаю взгляд на Мартина, а он, вскинув брови, смотрит мне в глаза и протягивает:

– Не-е-е-ет. Ты в своём уме? Ты же знаешь, что будет! – он повышает тон. – Он же опять уговорит тебя, и всё ему сойдёт с рук! Ты прощаешь ему все его тупые выходки. Я не знаю, как сильно ему надо облажаться, чтобы ты уже увидела, какой он, и послала его.

– Я просто хочу узнать, что я сделала не так!

– Ты? Причём тут вообще ты? Что ты сделала не так? Да он же просто псих, и ты это понимаешь.

Как только он закончил говорить, я сделала шаг к нему и просунула руки под его куртку, обняв вокруг талии.

– Ты простишь меня, я знаю. Мы сходим на озеро завтра, – и прошептала: – Обещаю.

Он лишь громко выдохнул. Отпустил меня и отошёл. Я не стала ничего говорить, мне надо пойти и разобраться с психом.

Я подняла взгляд и улыбнулась.

Он тихо произнёс:

– Ты нужна мне. Не ему.

Я не могу разрушить его надежды в этот раз. Алекс, и вправду, псих. Он постоянно будет приходить и уходить. Это не похоже на любовь. И все это видят и понимают, а я вот почему-то нет.

Kinda

Я быстрым шагом направилась в сторону «Прайма». Я знала дорогу наизусть, потому что мы часто ходили туда нашей компанией. И помню тот единственный случай, когда мы были с похмелья с Мией. Пришли тогда в «Прайм», чтобы хоть как-то ожить, а был понедельник, и, конечно же, кафешка была закрыта. Мия тогда вспомнила всех греческих и языческих богов.

Я мысленно расхохоталась. А потом вспомнила, зачем я СЕЙЧАС туда тороплюсь.

Я иду и не замечаю ничего вокруг, будто мира и не существует. Существует Мартин, который, наверняка, разозлился и ушёл к себе в комнату, и Алекс, с которым меня объединяют частично прекрасно проведённые годы. Частично. Нет, он никогда не изменял мне и не причинял физической боли. Но он умел подпустить меня, как можно ближе, и в итоге ранить, как можно больнее. Близкие люди ведь так обычно и поступают, так ведь? Поэтому я и прощала все его выходки и истерики. Мне казалось, у всех так. Но у всех ли?

Я уже подошла к своему пункту назначения. Набрала воздух в лёгкие и рывком открыла входную дверь. Главное, не убить его, повторяла я себе. Злость взяла верх над всеми другими чувствами.

Алекс сидел и в упор смотрел на дверь, ожидая, я так понимаю, моего прихода. Увидев меня, он подскочил с места и оказался прямо передо мной. И я сжала кулаки так сильно, чтобы под их тяжестью я не смогла замахнуться.

– Эйко, я боялся, что ты не придёшь. Что ты передумаешь и не придёшь.

– Вот об этом я как раз и не подумала. Я шла сюда с мыслями угробить тебя любым подручным средством! Алекс, ты мерзавец! Ты – мои похороненные шесть лет, – мои глаза пылали огнём, хотя ещё полчаса назад я была, словно радостный ребёнок с подарком на Рождество.

– Я знаю, это выглядело очень странно. Но, Эйко, выслушай меня. Ты только посмотри на нас…

К чему он клонит? И Алекс продолжил:

– Помнишь, пару недель назад, когда мы немного не поладили…

Я бы не сказала, что немного. Тогда он психанул и вывалил весь наш ужин прямо на пол. То был романтический ужин, к слову, который я приготовила для нас.

–… ты сказала, что тебе нечего терять. Припоминаешь?

– Отчётливо помню каждое сказанное мной слово. «Я не собираюсь больше терпеть твои выходки. Мне всё равно уже нечего терять». Да, именно так я и сказала.

Он сжал кулаки так, что вены вздулись на шее.

– Я не просил повторять.

– Неважно. И что случилось с тобой ночью?

Сейчас я хотела бы исчезнуть. Из этой забегаловки. Из этого города. С этой планеты. Потому что, я так понимаю, он не извиняться пришёл, а ещё как можно больнее поковыряться в моём сердце.

– Ночью мы проходили мимо нашего парка. Парка, где мы гуляли первые месяцы из наших шести лет. Когда ты ещё любила меня, а я любил тебя.

Я сглотнула и потупила взор. Он что, издевается?

– Алекс! Ты сам, сам сделал так, чтобы моя любовь к тебе превратилась в не пойми что! Я ведь и вправду любила тебя! – сорвалась я, но дальше продолжила уже тише: – Нам надо уйти. Пожалуйста, не будем продолжать здесь. Я думала, ты хотел извиниться. Но ты не за этим позвал меня сюда.

Я развернулась и пошла прочь, не дожидаясь его. Что, интересно, делает Мартин? Не думаю, что он громит комнату. Как некоторые.

Алекс вышел за мной следом. Сейчас он всё вывернет так, что виноватой буду я. У него это прекрасно получается.

Я зашагала по улице, вдоль витрин и скамеек. Мимо людей и урн. Мне надо закурить.

– Я не договорил, – бросил он мне в спину.

– Сейчас договоришь, – резко ответила я.

Оборачиваюсь, а он уже прикуривает.

Вспомнила, как раньше он прикуривал первую сигарету и протягивал её мне, а затем уже поджигал свою. Я считала, что это было проявлением заботы с его стороны. Но однажды он перестал так делать.

Алекс смотрел на меня добрых пять секунд и, в итоге, протянул мне сигарету. И зажигалку. Я взяла и то, и другое. Но он тут же выхватил зажигалку и чиркнул.

– Так вот, – продолжил он, – я не могу объяснить своё поведение. У меня внутри какое-то неописуемое напряжение. Мне постоянно кажется, что ты где-то не со мной, что ты вот-вот уйдёшь. И я решил уйти до того, как ты скажешь, что всё кончено.

Я подавилась дымом и прокашлялась.

– Ты поступил очень мудро. Почему нельзя было просто поговорить? Взрослые люди так и делают.

Я развернулась и зашагала дальше. Очень по-взрослому. Я, кстати, не собиралась уходить от него. Какими бы напряжёнными не были последние годы нашей с ним жизни, нас что-то связывало. Нас тянуло друг к другу. Катастрофически.

– Эй, погоди.

Он остановился. Я так не хотела поворачиваться, чтобы не видеть его идеальные черты лица, его чёрные, как уголь, волосы, его кольцо ровно по центру нижней губы. Я не повернулась, но посмотрела через плечо.

– Что с нами? Это уже в последний раз? – я так тихо это спросила, что шум улиц должен был заглушить мою речь. Но он услышал. Или просто прочитал по губам.

– Может, это и есть любовь, малышка? Может, у нас любовь такая? – он произнёс не громче меня. Но я тоже его расслышала.

Он подошёл так близко, что мои ноги подкосились. Развернул меня, взял моё лицо в ладони и ещё раз повторил:

– Может, это наш особый вид любви?

Turn the tables

Он уже было коснулся моих губ своими, как я отстранилась назад.

– Ты, видимо, забыл, что такое любовь. Ты говоришь, что вот это наша любовь? Алекс, ты даже нормально сказать не можешь простое «я люблю тебя». Я уже молчу про твои действия.

Ветер резко пронёсся мимо нас, вздымая к небу мои угольные волосы. Как так вышло, что я влюбилась в парня, настолько похожего на меня? У нас у обоих чёрные-чёрные волосы и голубые глаза. У меня папины глаза, папины лучезарные глаза. Алексу же достался такой цвет от его бабушки, коренной норвежки. А идеальные черты лица он перенял у матери, местной бывшей модели.

Я почувствовала, как Алекс сжимает мою ладонь.

– Если я не говорю, это не значит, что я не люблю.

– В твоём случае, именно так и есть. Ты всегда говоришь всё, что думаешь… Когда говоришь.

Я разглядываю его губы, точнее, кольцо в губе. О, как я любила играться с ним – поддевать языком или захватывать меж зубов. Я вообще люблю дурачиться и заигрывать, люблю лёгкость во всём. Но, да, иногда умею усложнять.

– Я боюсь тебя потерять, поэтому веду себя, как полный кретин.

– Тебе не кажется это глупым? От твоих кретинских выходок я и могу уйти! – я запрокинула голову к небу. Какие красивые облака. Серое небо и белые воздушные облака. Я люблю наш город за погоду и леса, густые хвойные леса. Стокгольм – мой маленький рай на этой громадной планете.

Я затянулась ещё раз и выкинула сигарету в урну.

– Малышка, ты не поставишь на нас крест.

– Я хочу простить тебя за всё, честно, хочу.

– Прости, я кретин. Я это понимаю, но ты меня таким кретином и полюбила, разве нет?

Он прав. Уже в начале наших отношений он вёл себя, порой, неадекватно, но тогда я не видела в этом проблему. Я списывала это всё на его характер, мол, он такой, какой есть.

– Алекс, ты оставил меня ночью. Одну, блин! Я думала, разрыдаюсь прям там, но благополучно доехала до дома и разрыдалась уже в постели, уткнувшись в подушку. Я не помню, как уснула. Хотела утром…

Не успела я договорить, как он выпалил:

– Погоди, ты была у него? Ты как-то быстро добралась до «Прайма», а живёшь ты не в двух кварталах отсюда, – он сделал паузу. – Я два года просил тебя не лезть в это.

Мне же нечего терять, верно? Я же папина дочка.

– Да, – кратко и доходчиво ответила я.

– Да?!

Он взял меня за рукав и повёл в сторону парка. Я не стала сопротивляться, потому что сейчас это ещё больше заведёт его. Господи, почему я не могу просто уйти? Я же призналась Мартину в любви! Я хочу дать нам шанс. Весомый такой, серьёзный шанс. Тупо, да? Вчера я представляла нас с Алексом у родителей на Рождество, а сегодня целую Мартина. Вот, что бывает, когда тебя не ценят. Когда ты просто существуешь в чьём-то мире непонятно для чего. Тогда подарком и отрадой становится кто-то другой.

Он резко остановился и повернулся. И посмотрел на меня, как тогда, когда я увидела его в первый раз. И взгляд его стал таким нежным.

– Алекс? – недоумённо спросила я.

– Я не могу тебя отпустить. Мои страхи всё портят, но я не могу тебя отпустить. Не потому, что тебя никто не достоин, кроме меня, а потому, что ты достойна только меня. Шесть лет, Эйко… Малышка, мы не зря столько прошли вместе, чтобы я вот так оставил это, а ты вот так упорхнула к этому мудаку.

Сегодня я бью рекорд по закатыванию глаз. И у меня это прекрасно получается. Даю себе «10 из 10».

Я выдохнула:

– Не говори о нём так.

– Но о нас так можно говорить?

Можно ли?

– Ты ведь видишь, что у нас не получается, – я устало ответила ему.

– Не получается, потому что ты этого не хочешь? Ты давно ждала момента, когда я в очередной раз психану, а ты спокойно пойдёшь плакаться ему в жилетку?

– А ты попробуй не психовать и мо…

Он резко заткнул меня поцелуем и прошептал мне в губы:

– Как сильно ты хочешь меня?

И Алекс просунул руки мне под толстовку. Под толстовку Мартина, которую я надела, когда мы собрались уже пойти к озеру.

Копать-хоронить.

What the heck

Я не знаю, как реагировать на это, и просто отвечаю ему поцелуем, закрывая глаза. Мне так нравится это кольцо в его губе. Эта слегка прохладная деталь наших поцелуев. Алекс обвивает меня руками под толстовкой и крепко прижимает к себе. Мимо проходит какая-то парочка, и я слышу, как девушка говорит: «Они прям тут начнут совокупляться, если им никто не скажет, что они стоят посреди улицы». И в этот момент я распахнула глаза.

Я замерла и прошептала:

– Я не могу так.

Он вытер губы тыльной стороной ладони и провёл рукой назад по своим волосам. Достал пачку сигарет.

– Пойдём ко мне, обсудим, почему ты не можешь, – чиркнул зажигалкой и прикурил.

– Я обещала Мие встретиться, а она освободится только к вечеру. Отец ей там что-то про коробки передач и карбюраторы вещает.

– Занятно. Может, она так и мою «Вольво» переберёт однажды, – он устремил свой взгляд в даль на парк. – Ладно. Можем на выходных съездить к моей сестре в пригород, развеяться. Ты любишь леса, прогуляемся там.

Шесть лет, подумала я.

Мы вместе шесть лет. Я люблю леса, Алекс. А люблю ли я тебя или просто боюсь войти в другую, неизведанную реку?

– Набери мне ближе к вечеру пятницы, – я поправила толстовку. Чёрт! Мне же надо вернуть её Мартину. Интересно, Сэм ещё там? Если да, то, очень надеюсь, что они там начертательной геометрией занимаются. Я совершенно зря переживаю, я же должна быть вне конкуренции, любить себя и бла-бла-бла. Так учат все эти гуру эзотерики, да?

Алекс обнял меня вокруг шеи одной рукой, а второй затянулся, затем выпустил дым в небо и чмокнул меня в лоб:

– Не делай поспешных выводов и не принимай никаких решений до окончания выходных. Ты увидишь, что я не такой уж и кретин. Не настолько кретин, насколько кажусь, – тихонько улыбнулся он и пошёл прочь. Я развернулась и, сделав всего лишь шаг, услышала его голос: – Скоро увидимся, моя Эйко.

Быстрым шагом я направилась в сторону общежития. Мне нужно как можно скорее вернуть толстовку, обнять Мартина и встретиться с Мией. Она должна выслушать всю эту фигню, произошедшую со мной за эти какие-то шестнадцать часов. Я достаю телефон и дрожащими пальцами (то ли от холода, то ли от моих нервишек) набираю сообщение Мие:

«Помпончик, сможешь меня забрать из кампуса? Потом объясню»

Прошло меньше минуты, и вот она звонит мне. Мия – не любитель переписываться.

– Погоди. Это история двухлетней давности? Или у моего отца тут, вместо обычных тачек, машина времени где-то запрятана, и она отправила меня в твой персональный ад? КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ТАМ ДЕЛАЕШЬ? – чуть погодя, она продолжила уже тише: – Извини. Но какого чёрта ты там делаешь, Эйко?

– Мартин. И даже Алекс.

– Не беси меня своими недомолвками.

Обожаю Мию за её вспыльчивость и неумение вести спокойные диалоги. Её испанские и итальянские корни сыграли с ней злую шутку и сделали из неё мегеру. Она много ругается и возмущается, зато как искренне она это делает.

– Мия, меня саму всё это бесит. Но ты знаешь, как мне везёт на парней в моём окружении. В общем, я иду к Мартину…

– Нет! Стой, в смысле? Стой, стой, стой! – торопливо забормотала она, и по её голосу я уже слышу, что сейчас она начнёт меня отчитывать. – Никуда ты не идёшь, а прижимаешь свою задницу в кафе с булками и ждёшь меня, пока не натворила там невесть что.

– Я уже. Заберёшь меня через полчаса?

– Придётся сказать отцу, что у меня в окружении женщины-дуры и мне срочно надо спасти одну от погибели. Я наберу, как буду рядом. С тебя – максимально большой капучино с зефирками.

– Не пойму, как в такой мегере, как ты, уживается всё это вместе с зефирками.

Она хохотнула.

– Только зефирки делают меня добрее. Ну, и твои щёчки.

– Не начинай! – засмеялась я и дала отбой.

Пока мы вели разговор, я подошла ко входу в общежитие. Вдох-выдох, и я открываю дверь…

Love’s Child

Я захожу в холл и поднимаюсь на второй этаж. Прохожу мимо двух дверей и останавливаюсь у комнаты 29. В этот раз врываться у меня нет никакого желания, и я стучу. Переминаюсь с ноги на ногу и тереблю пальцами край рукава. «Лишь бы он был тут», – подумала я.

Мартин открывает дверь и смотрит на меня в упор.

– Ты быстрее, чем я думал, – он потёр бровь. – Как прошло?

– Я войду?

– Ты войдёшь и останешься со мной?

– У меня двадцать минут. Мия едет за мной. Я хотела вернуть толстовку, – с грустью в голосе произнесла я и заглянула ему за плечо. – Ты один?

Он вытянул руку и пригласил меня внутрь. Бесшумно закрыл дверь за моей спиной. Я прошла в его комнату и села на край кровати. На мои любимые серые простыни. Люблю серый цвет, он напоминает мне те осенние облака и глаза этого паренька, к которому я только что ворвалась.

Мартин встал напротив меня, опершись руками на белый икеевский стол:

– Так как прошло? Что он тебе наплёл на этот раз?

– Алекс пригласил меня на выходные к Стефи, в селение. Думает, что это поможет нам и нашей любви воскреснуть. А я просто хочу исчезнуть с этой планеты, чтобы не заниматься всей этой ерундой по разматыванию нашего проблематичного клубка.

– Ох, Эйко… – он запрокинул голову и прикрыл глаза. – Терпения у меня и вправду не занимать.

Я встала с кровати и сделала три шага к нему. Обняла и положила голову ему на грудь. Он такой высокий. Мой Мартин. Такой сильный и такой добродушный. Я не достойна его. Ни его любви, ни его заботы, ни его преданности.

Он не обнял меня в ответ. Так и стоит, упершись руками в стол. Мне так паршиво на душе, кто бы знал. Я уставилась взглядом в мятную дверь шкафа. Прикрыла глаза, и две капли скатились по моим щекам. «Поцелуй меня… обними меня…» – четыре слова по кругу бегали в моих мыслях.

Я распахнула глаза и подняла голову в надежде встретиться с ним взглядом.

– Ну, и как быть? – прошептал он, глядя в потолок, будто спрашивал не меня, а Господа Бога. Он шумно выдохнул и выпрямился.

Я всё так же смотрела в его глаза. Серые, любимые глаза. Мартин нагнулся ко мне, и я подумала, что он сейчас поцелует меня, но он прижался своим лбом к моему. И я обмякла. Это простое движение действует на меня магнетически. И так, молча, мы простояли пару минут, дыша в унисон, пока он снова не нарушил тишину:

– Как быть, мелкая?

Я молчала. Я подбирала слова.

– Я так тщательно выстраивала стены между нами. Между тобой и мной. А они рухнули. Два года я баррикадировала себя от тебя и посмотри, где я сейчас. Стою тут, в твоей комнате, – я сделала паузу, пытаясь разобраться в том, что я чувствую сейчас. – Я чертовски зла на всё.

Мартин чуть отошёл от стола, я сделала шаг назад, а он обвил меня вокруг шеи обеими руками. Положил свой подбородок мне на голову и сказал:

– Я тут вряд ли смогу помочь тебе сделать правильный шаг. Ты же знаешь, Эй, я попрошу тебя остаться и избавиться от всего, что тебя гнетёт. Но я сделаю это из своих эгоистических соображений, а это отстой. Хоть и говорят, что мужчины бесчувственные мерзавцы, я не хочу быть мерзавцем для тебя, – он сжал меня в своих объятиях и поцеловал в макушку. – Ты – «дитя любви», Эй. Твои родители были правы, дав тебе такое имя.

После этих слов я сдалась. Слёзы градом потекли из глаз, словно те грозовая туча. И моё тело сотрясло. Я вцепилась в Мартина, как в спасательный круг, будто я вот-вот утону.

– Эй, посмотри на меня, – произнёс он и поднял мой подбородок пальцем, позволяя нашим взглядам встретиться.

Я распахнула глаза… И впилась в его губы.

– Ты нужен мне, – это всё, что я смогла прошептать, целуя его с такой страстью, словно нас сейчас разъединят навсегда.

Он запустил пальцы в мои волосы и притянул меня к себе ещё сильнее. И целовал, целовал, целовал…

Retrograde

Он приподнял меня и усадил на стол. Снова запустил руки в мои волосы и простонал мне в губы:

– Такими темпами я точно тебя никуда не отпущу.

Что? О чём он? Я вопросительно посмотрела в его глаза.

– Телефон, мелкая. У тебя телефон вибрирует на кровати.

– О боже, Мия! Я забыла про неё! – я отскочила от Мартина и схватила телефон: – Помпончик, я уже бегу, я потеряла счёт времени, я каюсь, ты ещё не спалила там кафе, надеюсь? Буду благодарна тебе, если никто не пострадает, пока я тащу свою задницу.

Я быстро даю отбой, не давая ей возможности сказать мне пару ласковых слов.

– Второй раз за день ты просто сбегаешь. Сегодня ретроградный Меркурий в планете моего дня рождения? Или как там эта фигня называется?

Я подхожу к нему и тихонько улыбаюсь:

– Эта фигня называется моя жизнь. И снова добро пожаловать в неё! – обвиваю руками его шею, и, встав на цыпочки, целую его в щеку. Несколько секунд мы стояли вот так, и потом я отошла. – Я напишу тебе, как буду дома, если хочешь.

– Я тебя только что чуть на стол не уложил… Да, пожалуй, напиши мне. А лучше набери меня. Я хочу услышать твой голос прежде, чем отправлюсь в душ.

Я выпучила глаза и почувствовала, как запылали мои щёки.

– Я не мерзавец, но тот ещё похотливый тип, – и мы засмеялись в голос. – Иди, она и так тебя полчаса отчитывать будет. Будешь медлить – до завтра тебя ждёт гнев владычицы.

Я уже хохотала вовсю. Чуть ли не хрюкая, сказала:

– Дурила. Я напишу, – подмигнула и быстро пройдя мимо двери Сэм, вылетела в коридор.

Блин! Толстовка. Ладно, завтра верну. Завтра же всё в силе? Я обещала нам прогулку на озеро, но он не обмолвился про это ни словом, только попросил набрать.

Я быстро спустилась по лестнице и выбежала на улицу. Благо, до кафе я добегу за пять минут. Может, быстрее.

Подбежав на место спустя, надеюсь, пять минут, я открыла входную дверь. И увидела Мию за столом, за которым я сидела с Мартином. Моё сердце и так вот-вот выпрыгнет, так ещё эти недавние воспоминания всплывают в голове. Плюс этот поцелуй в его комнате. Господи! Я целовалась с двумя парнями сегодня, какое безумие! Что случилось с моей жизнью в очередной раз?

– Хорош там стоять, как вкопанная, и закажи мне капучино, Эй! – крикнула мне Мия. С манерами у неё туговато. Вся в отца пошла.

Я посмотрела на второй этаж, улыбнулась ей своей самой широкой улыбкой и направилась к стойке.

– Извините мою подругу, она без кофе – зверь! Поэтому я возьму самый большой капучино с зефирками для неё и такой же большой американо с молоком для себя, – на весёлой нотке я пропела бариста свой заказ. Развернулась к столику Мии и собралась уже было идти к ней, как вдруг услышала:

– С холодным молоком?

– Что, простите?

– Вам с холодным молоком, как вы брали недавно?

Ах, вон он о чём! Спасибо за ещё одно напоминание, греет душу, честное слово!

– Да, спасибо большое, – и пошла к подруге.

Она поднялась, чтобы обнять меня. И я стиснула её в охапку. Мия отодвинула меня от себя на расстояние своих вытянутых рук:

– От тебя пахнет мужским парфюмом, но Алекс презирает всю эту ерунду. Всё-таки, история двухлетней давности? – вопросительные карие глаза подруги сейчас сделают в моей голове дыру. Без применения холодного оружия. Она сама оружие.

Я выдохнула и прощебетала:

– Да, да, да, я была у Мартина, – я начала рукоплескать. – Я хотела поговорить с тобой днём, но ты у отца застряла, и я рванула к нему…

– Так, меня не приплетай! Но продолжай, милая, – улыбнулась она и села на стул, показывая мне, куда я должна пододвинуть свой стул, поближе к ней.

– Я пришла к нему, мы сходили выпить кофе. Кстати, мы за этим же столом сидели, – проговорила я, пока усаживалась рядом с ней.

Мия отпрянула назад от стола, и мы засмеялись в голос.

– Не смеши меня, история грустная, а ты хохочешь тут! – обиженно воскликнула я.

Официант поднесла нам наши напитки, и Мия начала закидывать зефирки ложкой в рот. Что не мешало ей продолжить:

– Очень грустная, судя по твоим глазам. Не обманывай меня, подруга, у тебя глаза влюблённые! Ты же знаешь, что папа хотел сделать из меня следователя. Ничто не ускользнет от меня, – и она подмигнула мне. – Так что было после кофе?

– После кофе был Алекс…

Мия открыла рот в изумлении, загружая в него последнюю зефиринку:

– Эйко, это не грустная история. Это безумная история. Что он сказал про то, что ты была с Мартином? Я думала, вы с Алексом снова поссорились посреди ночи, и что спустя сутки снова помиритесь. У вас обычно так это и происходит. Но зачем ты пошла к Мартину-то?

– Я устала, Мия. Устала, что у нас не получается нормально разговаривать, спокойно обсуждать всё. Он взрывается из-за всякой фигни. Я пошла к Мартину, потому что он… – сделала паузу. – Да ты сама знаешь зачем! Он – другой. С ним проще. С ним можно поговорить. И он не бесится из-за моих слов.

Подруга взяла мои ладошки и крепко сжала их. Посмотрела на меня своими любящими глазами:

– Эй, мне так жаль, что характер Алекса оставляет желать лучшего. Иди ко мне, – я положила голову ей на плечо, и она обняла меня. – Я всё ещё зла на тебя за ожидание.

– Я знаю, но ты перестанешь злиться, когда узнаешь, почему я опоздала! – хитрым взглядом я заглянула в её глаза.

Мия сузила их, пытаясь прочитать в моих глазах подсказку. И снова открыла рот в изумлении:

– У тебя был секс втроём?!

– Дура ты! – засмеялась я на всю кофейню.

– Ладно, шутка злая, но ты рассмеялась! – сказала подруга. Она поставила локти на стол, а подбородок положила на ладони и прошептала: – Ты целовалась с ним?

– Он целовал меня. Представь себе самый страстный поцелуй в какой-нибудь мелодраме. Вот так он целовал меня, – и я закрыла глаза, вспоминая нас в его комнате.

Pause

Я рассказала ей о том, что Алекс предложил съездить в выходные на остров.

Мия закатила свои шоколадные глаза и пропела:

– «Я ненавижу тебя, я люблю тебя, ненавижу, что хочу тебя»*… Да? – и толкнула меня тихонько плечом. – Эй, это безумие. Поговори с Алексом, скажи, что не хочешь к Стефи, и пусть катится ко всем чертям, в таком случае. Я неправа?

Я сделала последний глоток своего крепкого американо:

– Слушай, из вас троих – все правы. Может, съездим поедим где-нибудь? Я жуть, как хочу есть. Сегодня крайне напряжённый день, и я, кроме кофе, ничего так и не закинула в рот.

– Например, в Ericks Barficka? – Мия посмотрела на свою машину в окно, а затем на экран своего телефона, – время почти семь. По идее, мы успеваем.

– М-м-м, – задумчиво, я посмотрела за окно, – уж лучше в Miss Voon. Я с голоду помру прям на переднем сиденье твоей «старушки», пока мы доберёмся до «Эрикс» с этими пробками.

Мия бросила в меня скомканную салфетку:

– Назовешь её «старушкой» ещё раз и домой пойдёшь пешком, – усмехнулась подруга и добавила: – И подбери салфетку, негодяйка.

– Есть, мэм, – я подобрала салфетку по пути к барной стойке, чтобы оплатить наш заказ. Оставила этому парню и его помощнице на чай ровно половину стоимости заказа, как бы извиняясь за мини-концерт. – Спасибо за кофе, – я улыбнулась бариста и направилась к выходу.

Чёрт, как я так оставила свою пачку сигарет дома?

– Мия, у тебя в машине не остались, случайно, никакие пачки моих сигарет? – спросила я её, когда она прошла мимо меня к своему «ворону». Свою машину Мия называла исключительно так.

– Глянь в бардачке, – Мия открыла водительскую дверь и запрыгнула в салон. Изнутри распахнула пассажирскую со словами «я обычно туда скидываю твоё барахло».

– Ты сама любезность, помпончик, – открываю бардачок и вижу там две пачки Pall Mall и одну пачку Marlboro. Я взяла её в руку и вопросительно уставилась на подругу: – Ты завела ещё одну курящую подругу и забыла мне рассказать об этом? Чьи это пачки?

– Лучше не спрашивай.

Она сделала серьёзный вид и посмотрела в карту на телефоне:

– Так. До Стуреготан тут рукой подать. Доберёмся в два счёта.

– Тапку в пол, подруга, – я подмигнула ей, опустила стекло и закурила. Скорей бы уже поесть и вырубиться в своей постели.

* Gnash, Olivia O'brien – i hate u, i love u

Where I sleep

– Милая, может, уже пора вставать?

Я приоткрыла глаза и посмотрела в сторону двери. Мама, заглянув в проём, сияет своей прекрасной улыбкой.

– Доброе утро. Мам, а которой час? – я зарылась поглубже в подушку, накинув на голову одеяло.

– Почти полдень. Я приготовила завтрак на троих, но мы так и не дождались тебя. В отличие от омлета – он всё так же ждёт тебя, – мама вошла в комнату с чашкой чёрного кофе. – Я забыла вчера взять молоко в магазине, поэтому предлагаю только чёрный кофе. Кстати, Алекс заходил. Принёс тебе букет этих цветов, название которых я никак не могу запомнить.

– Ранункулюсы, мам.

– Kinpōge*.

– А?

– Лютик. Так проще, – она поставила чашку с кофе на столик у кровати, стянула одеяло с моей головы и чмокнула в висок. – По миру ходит одна легенда… Дочка одного купца, богатого, но жадного, очень хотела замуж. А отец отказался выдать её за любимого, парня доброго, но бедного. В приступе гнева девушка раскидала отцовские золотые монеты, они проросли и превратились в лютики… – и мама замолчала.

Я выглянула из-под одеяла:

– Ты меня удивляешь.

– Может, выкинуть их? – и она засмеялась.

А я засмеялась от того, что её смех очень заразителен. А ещё я услышала запах кофе и потянулась руками к чашке.

– Спасибо, мам. Прекрасное начало утра. С кофе, уроками японского и твоими легендами. Мне определённо повезло с отчим домом.

– Ты ещё не видела в каком смешном состоянии твой омлет, так что не делай поспешных выводов. Вставай, ты в постели уже четырнадцать часов. Твой бег плачет который день.

Я поставила кружку обратно на стол и потянулась:

– Да, так оно и есть, – я потёрла глаза. – Побегаю сегодня у озера.

– Поддерживаю, – и мама ушла из комнаты со словами «если что, я в саду».

Я уставила локти на колени и положила лицо в ладони. У меня такое состояние, будто вчера я выпила весь спектр алкогольных напитков от 4 градусов до 70. Но я не выпила ни капли. Видимо, меня так подкосило из-за напряжённого дня. Мы поужинали с Мией в «Мисс Вун», и она благополучно довезла меня до дома. Я тогда сразу пожелала родителям спокойной ночи и ушла к себе в комнату, разделась и завалилась в постель. И вот, мама будит меня в полдень. Надо сходить в душ и поесть, иначе питаться мне парацетамолом весь день, лёжа в кровати.

Я взяла телефон и направилась в ванную комнату. Смотрю в телефон и… Етить-колотить! Два сообщения от Мартина. Первое:

«Врунишка» 00:18

«Эйко, если ты не напишешь утром, я позвоню тебе на домашний» 7:46

Я захватила халат из ванной комнаты, прошла дальше по коридору в спальню родителей, раздвинула шторы и вышла на балкон, кутаясь в халат.

– Мам, мне кто-нибудь звонил? – крикнула я.

Мама подняла голову и шутливо ударила себя по лбу:

– Точно! Я с этими воинственными лютиками забыла сказать тебе, что звонил Мартин и спрашивал, всё ли с тобой в порядке. Это тот Мартин?

Я кивнула и посмотрела на горизонт. Мама продолжила:

– Давненько про него ничего не было слышно. Мне казалось, вы перестали общаться.

– Да, мам, перестали. Ладно, я в душ.

И направилась обратно в ванную комнату. Стянула с себя халат и бросила его на пол. Открыла сообщения Мартина и решила написать ему ответ. Что ему сказать? Я два раза писала и стирала набранное. С третьего раза отправила смс:

«Я вчера так вымоталась, что проснулась десять минут назад. Извини, что не набрала :)»

Не дожидаясь ответа, я положила телефон рядом с раковиной и залезла под горячий душ. Ну, это я преувеличила, насчёт горячего – первые секунд пять это был ледяной душ, но жизнь в частном доме – она такая. Ты регулярно ждёшь, когда вода нагреется. Но самый облом, когда в обеих ванных комнатах принимают душ. В таких случаях весь процесс ускоряется в два раза, дабы не остаться намыленным один на один с ледяным потоком.

Телефон тренькнул. Я вытянула руку из кабинки и взяла его, но очень неудачно. Чересчур неудачно, потому что мои мокрые пальцы не смогли удержать его, и он плашмя грохнулся на пол, на кафель. Я уставилась на него. Моё сердечко ёкнуло. Сколько-то там сотен долларов только что разбились. Я присела на корточки, быстренько вспомнила первую попавшуюся молитву и взяла телефон с пола.

Эти микроинфаркты нас, миллениалов, загонят в гроб быстрее, чем рак или чума.

Я посмотрела на телефон и увидела, что откололись все четыре края и пошла трещина через весь экран. Я тыкнула пальцем в него, и он разблокировался. О-о-о!

Спасибо, папуля, что наклеил защитное стекло на следующий день после моего радостного: «Мой парень подарил мне телефон на День Святого Валентина, а не букет из сотен роз, это же фантастика!». В противном случае, мне пришлось бы взять свою заначку на путешествие и потратить её на телефон, обругивая свою недальновидность, на чём свет стоял.

Открываю сообщения и читаю ответ Мартина:

«Я испугался с утра, что ты упилась в хлам с горя и не вернулась домой» 12:19

Я прыснула со смеху:

«Ты меня плохо знаешь :))»

Ответ пришел сразу:

«Познакомимся?» 12:20

Он вздумал флиртовать со мной после вчерашнего? Я быстро набираю:

«В 13:30 у озера. Haga Forum»

Я так и сидела на корточках в ожидании ответа. Но Мартин не отвечал.

Спустя минут пять я встала, вспомнив, что лимит моей тёплой воды почти исчерпан. Быстро ополаскиваюсь, вытираюсь полотенцем и запрыгиваю в халат. Умоюсь в раковине, что теперь делать.

Собравшись, я спустилась вниз со своим остывшим кофе и прошла в сад.

– Мам, докинешь меня до города?

– Сейчас?

– Очень надеюсь, что минут через двадцать. У тебя нет планов?

Мама сняла перчатки и направилась к садовому столику. Взяла с него белую чашку с чёрным кофе и сделала глоток:

– Свозить мою дочь до города – это уже план, – она улыбнулась. – Мне тогда лучше пойти собраться.

Она проходит мимо меня, а я обнимаю её за плечи, и вместе мы заходим обратно в дом.

– А я всё думала, в какого я такая чудесная. В тебя, мамуль, – я целую её в висок и с чашкой поднимаюсь наверх. Надо набрать Мартина.

* キンポウゲ (Kinpōge, японский) – лютик.

My Ei

12:49.

Он так ничего и не ответил. Кручу телефон в руках, сидя на кровати и думаю, звонить или нет. А пофигу! И набираю.

Мартин взял с третьего гудка.

– Привет, незнакомка, – шутливо сказал он.

– Какого фига ты меня игнорируешь, незнакомец чёртов?

– Тебе Мия там накидала фраз? – засмеялся он и дальше продолжил серьёзно: – Прости, я залип в ноут, включил какой-то сериал про проповедника. Там полнейший фарш. Обычно я смотрю мелодрамы, честно-честно.

– Это тот сериал, где снимается парень из сериала «Отбросы»? Руди, кажется.

– Ты уже мне нравишься, – лукаво произнёс он.

Я закатила глаза и усмехнулась:

– Особенно, после вчерашнего, я подозреваю.

– Блин, всю игру обломала, Эйко. Ладно, потом сыграем в другую. Подожди, гляну твоё сообщение.

Тишина. Я слышу только своё стучащее сердце. И мамины шаги. Она смотрит на меня вопросительно:

– Милая, мы едем?

Я закрываю микрофон телефона ладонью и шёпотом отвечаю:

– Едем, едем. Я сейчас спущусь, – и взглядом указываю на свой телефон в руке.

– Поняла, – улыбнулась она и прикрыла дверь.

Я услышала голос Мартина:

– Мне стоит поторопиться, потому что до нашей встречи тридцать с лишним минут. Ты успеваешь?

– Да, меня мама подкинет. А ты? – я мечтательно смотрю в окно и улыбаюсь.

– Ну да, пешком тут полчаса как раз. Мне нужно ещё одеться, поэтому давай, клади трубку.

Я задумалась. И спросила:

– А Сэм… Ну, вы там часто нагишом ходите друг перед другом?

Он залился смехом.

– Не смеши меня. Она меня не привлекает, слишком чопорная и вульгарная, – он перестал смеяться и заключил: – Я одеваюсь. Встретимся совсем скоро, моя Эй.

И положил трубку. А я превратилась в статую от его последних слов. «Моя Эй». Закрыла лицо ладонями и от радости и восторга бесшумно прокричала в них. Вскочила с постели, захватила рюкзак по дороге и бегом спустилась вниз.

– Мам, я готова!

Она стоит у кухонного островка и вставляет громадный букет ранункулюсов в вазу. Откуда у нас вообще такая огромная ваза для цветов?

Я изумлённо уставилась на эти шикарные чёрные ранункулюсы с добавлением белых анемонов. Ох, Алекс, они безумно красивые! Нужно обязательно поблагодарить тебя. И я представила его идеальные губы с кольцом, которые отвечают мне: «Ты достойна этого». Он часто повторял эту фразу.

Я подошла к букету и нырнула в него лицом.

Этот запах!..

И то, как лепестки щекочут кожу. Нежнее шёлка.

Алекс.

Я вынырнула обратно и взглянула на маму:

– Мы готовы?

Мама стоит растроганная и улыбается, глядя то на меня, то на букет:

– Боже, какой же он красивый, – выдержала паузу и продолжила: – Твой отец в первые годы нашей совместной жизни часто дарил, что угодно, только не пионы, – и рассмеялась.

– Очень похоже на мистера Бьёрна, – и вот мы уже обе смеёмся. – Мам, я уже опаздываю из-за всех этих цветов и воспоминаний. Может, напомнить папе, что мне нужна машина? Я уже несколько месяцев живу не в кампусе и…

– Эйко, он помнит, – перебила меня мама, понятно объяснив мне, что не стоит нагнетать.

В гараже я запрыгиваю на переднее сиденье её белого внедорожника. Всегда думала, что таким утончённым женщинам, как моя мама, нужны элегантные седаны, а не кроссоверы и внедорожники. Откуда я знаю эти названия? Оттуда, что моя подруга – дочь механика.

Мама садится за руль и нажимает кнопку открытия ворот. Заводит двигатель и вопросительно смотрит на меня:

– Куда едем, мой юный штурман?

– Haga. «Хага Форум», если быть точнее.

– Тогда поторопимся, – и она вырулила на дорогу.

С моей мамой легко. Мы слушали музыку, подпевали Halsey* и дурачились. Единственный минус – я очень хочу курить, но в машине не хватает смелости закурить. Или совести, Бог его знает.

Мама подвезла меня прямо ко входу, и я взмолилась всем богам, чтобы Мартин не стоял у входа в ресторан… С букетом.

Он стоит у входа в ресторан с букетом нежно-розовых тюльпанов.

* Halsey, YUNGBLUD, Travis Barker – 11 Minutes

Tell me

Какого чёрта?..

– Этот молодой человек ждёт тебя? – мама пристально разглядывает его. – Это тот Мартин?

– Ага. Ты же не собираешься мне читать нравоучения?

– О, нет, милая. Ты уже не в том возрасте, чтобы слушать такое из уст своей матери, – мама улыбнулась мне и сняла блокировку дверей. – До вечера?

– Спасибо, мам, что подвезла. Я, скорее всего, дома буду после ужина.

– Тогда хорошего «бега» тебе, – и она со смешком чмокнула меня в щёку.

– Я даже треники надела, – засмеялась я и открыла дверь. – До вечера, миссис Бьёрн!

– Можно просто «мама»! – крикнула она мне вдогонку.

Я помахала ей рукой и направилась к Мартину.

Широко улыбаясь, я подхожу к нему, и он вытягивает руки, чтобы обнять меня.

– И снова привет, Эй, – он крепко обнял меня вокруг шеи, положив руки на мои плечи, и замер с поцелуем на макушке.

Этот запах его парфюма нежно пропитывает всю меня. Что-то древесно-сладкое.

Мы стоим вот так у входа в ресторан, немного покачиваясь от лёгкого осеннего ветерка. Я бы в таком расположении наших рук и тел заняла горизонтальное положение и провела остаток дня без еды и воды. «Ты здесь со мной, ты здесь со мной», – вертится у меня по кругу в голове.

– Я спас какой-то цветочный от банкротства и взял тебе бесполезный, но, вроде как, красивый подарок, – сказал он, прижимаясь щекой к моим волосам. – Ты, я смотрю, тоже подготовилась и надела свои любимые треники, – продолжил он в своей шутливой манере.

– Это парадные треники, – уже не выдержав, засмеялась я.

Просмеявшись, он сказал:

– Эта женщина до сих пор смотрит на нас из тачки. Твоя мама, я имею в виду.

Я отрываюсь от Мартина и поворачиваю голову. Мамина машина до сих пор припаркована там, где я из неё вылезла. Какая же вы любопытная, миссис Бьёрн!

Смотрю очень содержательным взглядом в лобовое стекло. И замечаю маму с улыбкой на лице. Я приподнимаю брови и лишь губами произношу: «Езжай».

Мартин правой рукой берёт мою левую и переплетает наши пальцы. Чуть наклоняется и шепчет:

– Мы отступаем к озеру, командир.

Я вопросительно уставилась на него, секундная пауза, а затем мы в голос расхохотались.

– Пошли уже, – сказала я и повела его за собой. Я оглянулась: мама уже выехала на Е4 и направилась в сторону дома.

Мы в тишине прошли мимо теннисного клуба и направились вглубь парка. Я люблю Хагу за его величественные деревья, за густую листву и эти романтические пейзажи. А ещё мне безумно нравится Китайская Пагода с её головой дракона. И только я подумала об этом, как сразу вспомнила вчерашнюю шутку Мартина (или не шутку?) про дракона и рыцаря. Про поверженного рыцаря. Я подняла голову и посмотрела на него. Моего рыцаря.

– Ты не похож на поверженного, – уверенным голосом произнесла я.

– Что? – он встретился взглядом со мной. – Извини, загляделся на твой зад в этих трениках и забылся. Тебе не стоило вести меня позади себя.

– Ну, так ты иди рядом, – я рукой показываю на место рядом с собой. Мартин поравнялся со мной, и я продолжила:

– Мы уже почти дошли до Пагоды.

И он развернул меня лицом к себе, всё ещё держа в руке букет из тюльпанов. Мартин попятился назад, прочь с дорожки, вглубь парка.

– Хотел довести тебя до Храма Эхо, но передумал, – лукаво проговорил он и притянул меня к себе. Убрал чёлку с моего лба, взял моё лицо в свои ладони (держа в руках этот чёртов букет, будь он неладен!), начал уже было говорить, как я его перебила:

– Выкинь его.

– Что?

– Выкинь букет и поцелуй меня, Мартин, – промолвила я.

Он швыряет букет куда-то в сторону и впивается губами в мои губы. И парк закружился… Нет, парк, кончено же, стоял на месте, но моя голова закружилась так, словно парк начало засасывать в чёрную дыру. Мартин обвил меня руками и притянул к себе ещё сильнее. Наши губы неистово сливались. А руки не изучали тела, нет. Пальцы рук впивались в кожу. Я вдыхала его аромат. Я испустила стон. Он прижал меня к дереву. И навалился на меня.

Мартин запустил руку мне в волосы, наклонил мою голову вбок и прошептал, целуя шею:

– Эйко…

– Мартин… – ответила ему я.

Я открыла глаза, закусила свою нижнюю губу и посмотрела в его глаза:

– День за днём. Два года. И всё из-за того одного—единственного объятия.

Я продолжала смотреть в его серые глаза, частично спрятанные под чёлкой.

Его дыхание выравнивалось, зрачки становились шире, а руки держали меня уже свободней. Он усмехнулся:

– Я подпортил тебе последние два года? – и чмокнул в губы, не закрывая глаз. – Или сделал их незабываемыми? – и чмокнул ещё раз. – Накидай мне ещё вариантов, мои закончились.

– Говори мне. Говори мне всё, как есть и всё, что вздумаешь.

– Ты нужна мне, мелкая. Ещё раз. Ты, – он целует меня и шепчет: – нужна мне.

«Не ему», – мысленно закончила я фразу вчерашнего дня за него.

– Я заставила тебя выкинуть те прекрасные тюльпаны, – я кивнула в сторону букета, валявшегося на оранжево-жёлтой листве.

– О, это непростительно, юная леди, – он улыбнулся, переводя взгляд с букета на меня, – но ты ведь не будешь заставлять меня поднимать его теперь?

– Не, – я выскользнула из-под его руки и подбежала к букету, – потому что я сама его подберу. И спасибо тебе.

Veiled

Я переминаюсь с ноги на ногу с этими тюльпанами в руке.

– Ты хочешь поговорить обо всём этом или пустим всё на самотёк? – спросил он меня, запустив пальцы в свои волосы, поправляя их.

Я посмотрела на него. Я не хочу остаться без тебя, Мартин. Что, если всё это временно? Что, если ты уйдёшь? Что, если ты не простишь? Что, если эта любовь просто сгниёт на наших глазах так же, как моя несчастная, шестилетняя?..

– Эй, – подошёл он ко мне, – ты здесь ещё?

– Здесь, – улыбнувшись, ответила я и взяла его за руку. – Храм Эхо?

– Не переводи тему, – и он заправил прядь моих волос за ухо.

Влюблёнными глазами я заглянула в его глаза и лукаво произнесла:

– Не порть мне момент, мерзавец, – и ловко прильнула к его губам.

Он расплылся в широкой улыбке. Я просто тащусь от того, как Мартин улыбается.

– Знаешь, о чём я подумала?

Он удивлённо посмотрел на меня и шутливо произнёс:

– Ах, ты ещё и думать тут успеваешь! – он начал щекотать меня и смеяться. – Скажи, что ты думала о том, как мы проведём весь остаток дня, валяясь на моих простынях, поедая…

У меня зазвонил телефон.

– ..кукурузу.

Я отвлеклась на звонок. Мелодия Алекса. Он сказал «кукурузу»?

– Кукурузу?

– Попкорн. Я хотел сказать попкорн. Это же та самая мелодия? – почесал он затылок пальцами. – Та, что вчера играла, когда мы на озеро собрались идти.

Я достала телефон из рюкзака, выключила звук и бросила его обратно, пока Мартин следил за каждым моим движением.

– Давай, возьми трубку.

– У меня нет желания сейчас с ним разговаривать.

– Но тебе придётся сказать ему, что это конец. Так ведь, Эй? Скажи сейчас, если ты этого ещё не сделала. Ты же вчера вернулась ко мне. Ты никогда не возвращалась, а вчера вернулась, значит всё ясно, как день. Вчера ты сомневалась, но сегодня ты… ты… слово бы подобрать… Иная, что ли.

Я посмотрела в небо сквозь листву.

– Я поеду с ним на остров и скажу всё там.

– И как ты после этих слов собираешься оттуда возвращаться домой? Ты об этом подумала? Зачем ехать за хренову тучу километров, чтобы сказать о расставании, когда можно сделать это здесь и сейчас, и никуда не ехать? – Мартин сделал паузу, выжидая ответ. – Эй, ты серьёзно рассматриваешь вариант с возвращением к нему? – он напрягся и засунул руки в передние карманы джинсов.

– Нет. Но я люблю Стефи, и мне бы не хотелось просто взять и исчезнуть из её жизни. Вчера, по пути домой, я решила, что в эти выходные съезжу туда, чтобы распрощаться с прошлой собой и своей прошлой жизнью, – я потупила взор. – Я больше не хочу быть частью Алекса Тотта. Я больше не мечтаю стать миссис Тотт, если тебя это успокоит.

Он развернулся. И холодно произнёс:

– Пошли отсюда.

Мне так чертовски хреново от всего происходящего. Нужно поскорее со всем этим разобраться и начать спокойно жить. Найти призвание. Влюбиться. Начать встречаться с заботливым парнем, выйти за него замуж. Желательно влюбиться и выйти за одного и того же. Стать какой-то там миссис… Миссис Форсберг? Девчонки лукавят, когда говорят, что ни разу не примеряли фамилию своего парня.

Мы молча вышли обратно на тропу. Я всё так же с тюльпанами в руке. Если мы сейчас в край поссоримся, я возненавижу тюльпаны.

Мартин развернулся вполоборота и протянул мне руку:

– До озера дойдём в другой раз. С третьего – должно сработать, – усмехнулся и продолжил: – Кофе?

– В «Бельвью»? Там столики под открытым небом. Можем спокойно посидеть, попить кофе и покурить.

– Смыслишь, Эйко, – и мы неспешно пошли обратно в сторону ресторана «Хага Форум», где Мартин встретил меня. Оттуда минут десять, и мы будем на месте.

– Марти, я второй день пытаюсь тебя спросить про Сэм. Как так вышло, что вы в одной комнате? – я подняла букет и поднесла его к носу, вдыхая сладкий аромат цветов. И тут же вспомнила, что он валялся на земле, и, шутливо скривив лицо, опустила руку с букетом вниз.

– А я говорил, что тебе не о чем волноваться. Сэм, как парень. Ну, внешне далеко нет, но есть в ней что-то отталкивающее. Саманта превратилась в Сэм однажды, вот и вся история.

– Она… Э-э-э, она предпочитает девчонок?

– Насколько я знаю, нет. У нас негласное правило – не водить никого на перепихоны.

Я вспомнила свой последний визит к нему. И как он сжимал мой зад, когда усаживал на стол.

– Я не в счёт?

Он посмотрел на меня со всем своим обаянием и прыснул со смеху:

– Эй, ничего же не было! А насчёт Сэм… Её мама состоит в учёном совете. А любимой дочке не захотелось жить в женской общаге. Поэтому Сэм никого не водит к нам, смекаешь?

Я прищурила глаза, глядя на него, пытаясь сообразить, в чём суть сказанного.

– Мелкая, не глупи. Она живёт в общаге парней и ходит к любому, кто её впустит. Так что ещё раз повторяю – расслабься, мне до неё нет дела, – и он потрепал рукой мои волосы. – Ты с этими цветами, как курица с яйцами – выкинь уже.

– Обойдёшься. Я передумала. Я донесу его до дома и поставлю у кровати в вазу.

– Твоё дело.

И шли мы до кафе, обсуждая предстоящий диплом Мартина. Как никак, выпускной год. Я закончила Королевский Университет раньше него из-за того, что Мартин взял два года после школы на поиски себя и своего будущего дела. А я толком и не знала, кем хочу стать, поэтому просто поступила на факультет экономики инноваций и роста. Теперь думаю, не пойти ли мне на курсы. Курсы философии, например. Или на курсы физики термоядерной плазмы, и изящно провалить все экзамены.

Я хохотнула.

– Тебя рассмешило то, что мне предстоит написать о высокоэффективных сенсорах на основе нано-структур гексацианоферратов переходных металлов?

– Мартин, это выговорить сложно, а написать про это диплом сродни медленному самоубийству.

– А какая тема диплома была у тебя? Какое-нибудь налогообложение? Или управление активами?

– Обычно, это темы курсовых. Мой же был о новых методах управления кризисными процессами в современном мире.

– О! – воскликнул он, – У тебя даже диплом о кризисах! Тяжко.

Я гневливо посмотрела на него:

– У тебя совсем нет инстинкта самосохранения? Или ты сохранился на предыдущем уровне?

Мартин расхохотался и прижал меня к себе, пока мы целенаправленно шагали в сторону «Бельвью».

– Люблю тебя в гневе.

Я остановилась и подняла глаза на него.

– Ты только что сказал, что любишь меня?

– Да. Завуалированно вышло, скажи? – улыбка не сходила с его губ.

– Повтори.

– Люблю… тебя… – повторил он, – в гневе.

– Для первого раза пойдёт, – сказала я и приблизилась к нему впритык, приподнялась на носочки и медленно коснулась его губ своими. – Но только лишь для первого…

И поцеловала его. Он обнял меня за талию и прижал к себе. Я мечтаю лишь об одном – чтобы эти поцелуи никогда не заканчивались.

– Мы до кафе не дойдём так же, как не дошли и до озера, Эйко.

Я чуть отстранилась.

– Ни в коем случае. Я очень хочу американо с молоком. Мама с утра приготовила мне чёрный, и это совсем не то.

– Какие мы привереды.

– Сказал фанат артишоков. «У вас средиземноморский салат и без артишоков? А мясные фрикадельки без брусничного соуса, видимо?».

– Ты запомнила? Это было сто лет назад! Мы тогда с тобой под такой ливень попали. И град. И выкинули твой зонт, потому что он предательски развалился на части от лёгкого ветерка.

– Лёгкого, – со смехом повторила я. – То было штормовое предупреждение, Мартин!

– Приятно, что ты дословно помнишь о моих вкусовых предпочтениях, – задумался Мартин, видимо, вспоминая тот день, и продолжил. – И как нас вообще занесло в тот ресторан.

– Ты за артишоками в тот вечер в саму Испанию готов был ехать, так что…

Artichokes

Мы подошли к кафе «Бельвью». Я выбрала самый крайний столик во дворе, отправив Мартина за кофе во внутрь. Я плюхнулась на стул, что было крайне опрометчиво, потому что на сиденье не было никакой подушки. Положила букет на стол, достала пачку сигарет из рюкзака и телефон.

Пришло несколько сообщений. Мия пишет, что завтра идёт на свидание с каким-то парнем, помешанным на тачках. Я улыбнулась и отправила ей в ответ:

«Удачи, подруга! Жду офигенных историй!»

Ещё одно сообщение. Уже от мамы, что на ужин у нас будет фаршированная сельдь. Я не особо люблю рыбу, поэтому мама, видимо, заранее предупреждает меня, чтобы я поела в Макдональдс. Ну, или просто, чтобы я была готова к тому, что я буду есть один гарнир.

И сообщение от Алекса:

«Привет, Эй. Я звонил спросить, не передумала ли ты ехать со мной завтра?» 14:14

И ещё одно, от него же.

«Надеюсь, цветы подняли тебе настроение этим утром» 14:16

Надеется он… Сижу, задумавшись, отвечать ему или нет. Пожалуй, наберу его вечером.

Мартин подходит к столу и протягивает мне небольшую чашку с кофе:

– Это максимальный размер, увы.

Я беру чашку из его рук и делаю глоток. Обращаю внимание на вкус – приятные нотки карамели и тёмного шоколада. Прикуриваю сигарету, глубоко затягиваюсь и выпускаю в небо дым, запрокинув голову назад.

– Ка-а-а-аайф, – шепчу я.

Мартин ставит стул рядом со мной, садится и обнимает меня рукой вокруг шеи:

– Я рад, что тебе хорошо, – и утыкается носом мне в щёку. Медленно целует в неё.

Я разворачиваю голову к нему. Смотрю нежным взглядом на Мартина и произношу лишь губами: «Люблю тебя». Он широко улыбается и произносит без единого звука: «Я тоже, Эйко»… Прошло минуты две, как мы целуемся. Он отрывается от меня, делает глоток своего латте:

– Мне в универ к 16:20. Можешь посидеть в моей комнате, почитать или посмотреть сериал, сама выбирай. Я вернусь часа через три.

Он заправил мне прядь волос за ухо и, нагнувшись к нему, прошептал:

– А после, я зацелую каждый сантиметр твоего тела.

Я напрягла бедра. Какое-то инстинктивное движение, которое невозможно контролировать, когда тебе шепчут подобные вещи.

Он сжал моё бедро и отхлебнул свой кофе.

– А как же негласное правило?

– Ну, я останусь в долгу перед Сэм. Но оно того стоит, поверь! – и Мартин улыбнулся до ушей. – Как тебе мой стратегический план?

– Напомни, на кого ты учишься? – рассмеялась я.

– Химик-инженер.

– Непохоже, что у вас был факультатив по стратегическому мышлению.

– Ты ходишь по тонкому льду, мелкая, – и сжимает моё бедро ещё сильнее.

Я опустила взгляд на его руку. Эти изящные длинные пальцы впиваются так, что на моей коже останется след глубиной с каньон.

– Я останусь, но мне нужно будет успеть на поезд. Пока машина мне не светит в ближайшее время.

– Насколько я помню, последний отправляется около полуночи от универа. Я очень постараюсь отпустить тебя к этому времени.

Я поперхнулась своим американо.

– Если я не успею на поезд, ты поедешь со мной на автобусе сопровождающим, – уверенно произнесла я.

– Ты только что подала мне идею задержать тебя ещё на час дольше, – он оторвал мои ступни от земли и положил обе ноги себе на колени. Достал пачку из кармана своей толстовки, вынул сигарету и прикурил.

Толстовка. Может мне просто оставить себе ту жёлтую, что я у него вчера взяла? А лучше поехать в ней к Стефи. Для уверенности.

– Что не так с артишоками?

Я удивлённо выпучила глаза:

– А что с ними?

– Почему ты запомнила фразу именно с артишоками? Они же вкусные! Как кабачки с грецкими орехами. Даже звучит вкусно, ты только послушай. Ар-ти-шо-ки! Твою мать, аж слюна потекла… – он закрыл глаза и облизнулся.

– У них вкус металла! – через смех выпалила я.

И вспомнила поцелуи Алекса. С холодком от металлического кольца в губе. Теперь уже я закрыла глаза, чтобы прогнать эти картинки из своих мыслей.

– Нет у них такого вкуса, не выдумывай. Ты путаешь с минералкой. Вот её реально пить невозможно из-за этого, – он провёл рукой по бедру. – Эй, ты тут?

Я открыла глаза, сделала последнюю затяжку и потушила сигарету:

– Теперь, да.

Одним глотком допила кофе. Отогнала все мысли об Алексе и обвила шею Мартина, запустила пальцы правой руки ему в волосы на затылке со словами:

– Да, мистер Форсберг, я тут.

– Ещё раз так назовёшь меня, и я получу выговор за сегодняшний прогул, – он нежно поцеловал меня. – Нам пора.

Я спустила ноги на землю, повесила рюкзак за спину и выпрямилась:

– Скажи мне, что твоя комната закрывается изнутри.

– У меня где-то валяется табличка на дверную ручку «не беспокоить». Она шла в комплекте к гелю для душа, – он взял букет со стола и посмотрел на мой вопросительный взгляд. – Что? Я ей не воспользовался ни разу, Эйко.

Long-awaited

Мартин распахивает дверь в комнату, и я сразу иду направо в его отдельную спальню. Если идти прямо по курсу, то там душевая, а слева дверь в «покои» Сэм. На её двери весит большая наклейка со знаком «стоп».

Я вхожу и вижу гору попкорна в стеклянной миске на столе.

– Ты готовился к киновечеру? – я указала на стол.

– Я сомневался насчёт прогулки, поэтому подготовился к просмотру «Пастыря». Угощайся и располагайся. А мне надо захватить кое-какие материалы и поторопиться.

Он стал рыться на полке с учебниками и тетрадями. Выхватил нужное, закинул в рюкзак и подошёл ко мне. Он облизнул свои губы:

– Ноут без пароля, – указательным пальцем он приподнял моё лицо за подбородок и тихонько поцеловал. – Не сдохни тут со скуки без меня.

– О, я очень постараюсь выжить с этой горой попкорна и оплаченным стримом.

Я обняла его.

– Уже жду твоего возвращения, – заглянула я в его серые бездонные глаза и послала воздушный поцелуй одними лишь губами, когда он выпустил меня из объятий.

Мартин шлёпнул меня по ягодице со словами:

– Я фанат твоих треников, – и вышел за дверь.

Я подождала секунд десять, мало ли он решит вернуться. Но нет, не вернулся. Тогда я осмотрела эту комнату ещё раз. Я словно перенеслась во вчерашний день, только теперь я знаю, что Мартина тут точно нет. И что за дверью щеголяет девица-соседка, тьфу ты блин.

Я подошла к кровати, встала спиной и упала спиной на неё с раскинутыми руками. Лежу и смотрю в потолок. Я в комнате Мартина. Одна. Я прикрыла глаза.

Ещё месяц назад я и подумать бы не могла о таком. Я часто вспоминала о нём, но никому ничего не говорила. Ни маме, ни Мие. Я жила с этими мыслями один на один, и меня это устраивало. Мне казалось, что всё давно уже забыто и потеряно. Что Мартин живёт своей счастливой жизнью, что наши приколы и одно-единственное объятие – всего лишь тени прошлого.

О, как же я ошибалась!

Я открыла глаза и перевернулась на живот. Пододвинула к себе ноут и открыла экран. Как в общежитии можно держать ноут без пароля? И я даже не про то, что его могут украсть, нет. Я про то, что в нём должно быть много личного. Ну, либо в нём нет ничего совершенно.

Как я и думала. Пустой рабочий стол с несколькими папками, и у тех названия университетских предметов. Запускаю браузер. Тут же мне открывается сайт с сериалом, который смотрит Мартин. Второй сезон, первая серия. Мне нравится «Пастырь» за многочисленное количество шуток. И за Кэссиди.

Но я посмотрю что-нибудь другое. Открыла вкладку с фильмами и остановилась на старом добром «Дьявол носит Прада». Сто лет, сто зим, Энн!

Пока идёт заставка, встаю за попкорном и плюхаюсь обратно на любимые серые простыни. Подбиваю подушки под голову и расслабленно выдыхаю. Вот теперь я точно готова к трём часам просмотра фильмов…

– Эй, – Мартин навис надо мной, – просыпайся, мелкая, —прошептал он и поцеловал в шею.

– Я отключилась? То-то, мне показалось, что фильм идёт не тот, что я включила, – я улыбнулась. – Который час?

– Час обнимашек.

Я засмеялась:

– Это будет мой любимый час.

Мартин просунул руку между кроватью и моей поясницей, и чуть приподнял к себе.

– Вот бы никогда не подумал, что буду держать тебя в своих руках здесь, в моей постели, – и он опустился на меня, придерживаясь на одном локте.

Я перевела дыхание. И напряглась.

– Опасный момент, – выдохнула я.

– Долгожданный момент, – передразнивает он меня и впивается поцелуем в мои губы.

Party for two

Он начал целовать меня неистово, страстно и всепоглощающе. Его руки оставались на месте. Он словно боялся сделать лишнее движение. Лишь его губы и язык отражали истинное желание Мартина.

На улице уже стемнело, и в комнату попадало небольшое количество света уличных фонарей сквозь небольшое окно с занавеской.

Я выгнула спину от удовольствия, запустив свои руки Мартину под футболку, и впилась пальцами в кожу на спине. У него такое упругое и хорошо подкаченное тело – отменный результат его, пусть и нерегулярных, походов в зал. По крайней мере, раньше они были нерегулярными, но, возможно, сейчас они перешли в раздел ежедневных дел Мартина.

Прошло, наверное, немало времени, прежде чем мы оторвались друг от друга. Его хищный взгляд говорил об одном – лишь о том, как он завёлся.

О степени его возбуждения говорили не только его глаза. Но и то, что упёрлось мне в бедро.

– Мне сейчас совершенно не до разговоров, но я должен это сказать прежде, чем что-то случится, – переводя дыхание, негромко произнёс он. – Я ждал тебя. И уж поверь мне на слово, в этот раз я не отпущу тебя.

– Конкретно в этот? – ткнув в нас пальцем, ответила я ему.

– Нет, Эй. Когда я говорю в «этот», я имею в виду, в этой жизни.

– Говори мне это почаще, Мартин, – и я расплылась в улыбке, достойной рекламной кампании для Cover Girl.

– Почаще я буду говорить тебе то, как сильно я хочу тебя, – и он прикусил зубами мою нижнюю губу и чуть оттянул её.

Он резко перевернулся на спину, переместив меня с кровати на себя. Прополз спиной к стене, направляя меня за собой, и опёрся на неё. Меня он посадил поверх своих бёдер, раздвинув мои ноги так, что они согнулись в коленях и легли вдоль его тела.

Я обвила руками его шею. Запустила пальцы в его роскошные волосы. Высунула язык и прошлась им по его губам.

Он сжал мои ягодицы и, с хрипотцой в голосе и широкой улыбкой на губах, проговорил:

– Ты издеваешься надо мной.

– Да, мистер Форсберг, да, – деловито пробормотала я.

– Гр-р-р, – рыкнул он. – Ты невыносима.

И стянул с меня толстовку. Бросил её куда-то в сторону и залез руками под футболку, положив руки на мою грудь. Сжал её, и я простонала.

– Эй ты, дебила кусок, почему… – слышится внезапный голос Сэм сразу после звука открывающейся двери.

– Твою мать, – тихо прошипел Мартин, – Сэм, чёрт возьми, вышла вон! – прикрикнул он, глядя на неё.

– Ой-ой, тут вечеринка для двоих, и я не приглашена! Как жаль, – пропела Сэм и закрыла дверь с той стороны.

Тишина.

И мы на пару с Мартином разразились смехом.

– Я и вправду дебила кусок, раз не повесил эту треклятую табличку.

– Что ей надо было?

– Не знаю и знать не хочу, – прижал меня к себе и запрокинул голову к стене. – Посмотришь со мной «Пастыря»? Я малость взбесился. Это должно меня расслабить.

– Тебя расслабляет расчленёнка и ругательства?

– О, да, мелкая, ты попала прямо в цель, – шутливо прикусил мне шею и достал миску с попкорном откуда-то из-под кровати.

Я удивлённо посмотрела на него.

– Что? Ты во сне половину рассыпала по постели. Мне пришлось прибрать всё, прежде чем я разбудил тебя. И я уверен – большую часть просыпанного попкорна мы за это время раздавили тут ещё и нашей вознёй, – и он усмехнулся лукаво.

– Значит, ночью ты будешь вспоминать меня ещё чаще, – ответила я ему с улыбкой.

– Определённо, – он взял телефон со столика у постели и открыл будильник. – На случай, если мы заснём.

– Со мной так скучно? – ущипнула я его за сосок через футболку.

– Нет, с тобой охренительно весело, но мне не хотелось бы увидеть тебя в ярости на второй день.

Я легла впритык к нему, запустила руку в миску с воздушной кукурузой и отправила горсть в рот.

Это всё похоже на вечер моей мечты. Почти. Почти похоже.

Second Horizon

Будильник нам не пригодился.

Мы посмотрели пару серий «Пастыря», периодически отвлекаясь друг на друга. Шутки вампира Кэссиди возвращали наше внимание обратно на экран.

После реплики Кэссиди про «зефир и диабет» я разразилась смехом, вспомнив Мию и её капучино с зефирками. Мартин пытался выяснить, почему я так гогочу, но я не могла остановиться и нормально объяснить. В итоге он просто заткнул меня поцелуем и сказал, что нам нужно перекусить перед моим отъездом.

Перекусить.

Что я сегодня вообще съела за день, помимо кофе и попкорна? Ещё и эта фиговая сельдь дома. Нет, мама вкусно готовит. Но вот рыба сама по себе – отстой. Склизкое холодное существо. Бр-р-р!

– Можем пиццу поесть в «Густо». Или пойти в «Сиперн».

– Хоть куда, Мартин. Я чертовски голодна, как оказалось.

– Тогда поторопимся, – сказал он, но продолжил лежать дальше.

Я встала с постели, подобрала с пола свою толстовку. Натянула её. Подошла к окну. Негромко произнесла:

– Не думала я, что окажусь тут так скоро.

– Я вообще не думал, что когда-либо увижу тебя снова. Но всё равно ждал.

Он тоже встал и подошёл ко мне. Стоя сзади меня, обнял. Тихо прошептал мне в ухо:

– Моя Эй.

Я положила ладони на его руки и сжала их.

– В универе было сложно не пересекаться. Но нам как-то «везло».

– Я старался избегать тебя, чтобы лишний раз не крутить потом мысли о твоем милом личике.

– А я видела тебя с Мелани несколько раз. Думала, у вас всё серьёзно.

Он усмехнулся.

– Мелани думала аналогично. Но как видишь, нет. Хоть мы и ездили в дом её предков в Бромму на выходные, это ничего для меня не значило.

Он прильнул щекой к моим волосам. Прошептал:

– Не езди с Алексом в селение.

– Ты поймёшь и простишь меня. Даже Будда прощает дважды.

– Тогда твой лимит, считай, исчерпан, – он поцеловал меня в макушку. – Пойдём, а то вернёшься домой под утро.

– Так себе угроза, – я развернулась к нему, – но пойдём.

Я захватила свои вещи. Вспомнила про телефон. После сообщений Алекса, я включила авиарежим. Надеюсь, маму или Мию удар не хватил. А Алекса надо будет набрать и сказать, что я решила поехать.

Мы вышли из комнаты в общий коридор. Мартин закрыл за нами дверь и вытянул руку, взяв мою ладонь в свою.

Мы быстрым шагом дошли до пиццерии, но там не оказалось мест. Вышли обратно на улицу, я достала из рюкзака пачку сигарет.

– Он больше не звонил? – Мартин посмотрел на время в своём телефоне.

– Не-а, – коротко ответила я и прикурила сигарету.

Мартин прикурил свою. Выдыхая дым, спросил:

– И что вы собираетесь там делать? У Стефи.

– Завтракать, обедать и ужинать, – несерьёзно ответила ему.

– Звучит как-то по-дедовски.

Мы быстро покурили на ходу в сторону второго варианта, где поужинать, нормально так подмёрзнув. На улице не минусовая температура, но ветер жутко морозит кости.

В «Сиперн» настала моя очередь закидывать в себя еду, как в топку. Предложить завтракать нужно не только моему парню, но и мне самой лично.

Моему парню?

– Ты чё?

Голос Мартина.

– Я задумалась.

– Я заметил. Ты, как зомби, уставилась на меня, будто тебе нужны мои мозги.

Я хохотнула. Закинула в себя последний кусок антрекота. Просто божественного антрекота, приготовленного на гриле, со средиземноморскими овощами, трюфельным мёдом и травяным маслом с сыром фета. Я особо не читала описания блюд, просто ткнула на самое короткое.

Пока нам выносили наши тарелки, Мартин возмущался, что у них нет артишоков. Снова эта песня про средиземноморскую кухню и артишоки. Я слушала его и смеялась. Он такой забавный, когда негодует. В итоге Мартин взял говядину с овощами, картошкой фри и соусом дзадзики.

Время начинало поджимать.

Мой поезд отправляется в 23:20, а значит пора выдвигаться в сторону станции. Да и ресторан уже закрывается. Так что всё складывается идеально, как пазл.

Мартин попросил счёт. Оплатил официанту несколько сотен за заказ и оставил чаевые, а после, взял меня за руку и вывел из заведения. Ускоренным шагом мы добрались до восточной станции рядом с университетом. Стоя на перроне в свете фонарей, мы обнимались, как на плакате какого-нибудь романтического фильма. Мартин нежно целовал меня, а обнимал крепко.

Он чуть отстранился:

– Когда ты вернёшься?

– Я напишу тебе.

– Я помню, что ты очень любишь остров Ресарё. Хотел бы я, чтобы это место было связано со мной, а не с Тоттом.

– Мы можем вместе съездить туда однажды и сделать этот остров «нашим». Иттебрю – красивое местечко.

– Ловлю на слове, мелкая, – теперь он крепко впился губами в мои губы.

Я запомню этот поцелуй. До нашего следующего.

– Поторопи свой зад в этих офигенных трениках в вагон, – лукаво проговорил он и подвёл меня ко входу. – До встречи, Эйко.

– До встречи, мистер Форсберг, – и я вошла в вагон.

Заняв место у окна, я бросила рюкзак на колени и достала телефон. Не хочу смотреть в окно. Я не люблю прощания. Тем более, с Мартином. Когда наши пути разошлись два года назад, они разошлись именно так. Он тогда посадил меня в вагон, и мы перестали общаться.

У меня дежавю.

Я выключаю авиарежим на мобильном. Пришло несколько сообщений. И последнее я хочу прочитать больше всего.

«Посмотри на меня» 23:16

23:18

Я поворачиваю голову и вижу его. Он смотрит то в мои глаза, то набирает что-то в телефоне.

Читаю его сообщение:

«Я – твой Джесси Кастер, а ты – моя Тюльпан О'Хара» 23:19

Я поднимаю взгляд на Мартина, и мои брови взметаются к небу.

Тюльпан! Я оставила букет в его комнате!

Он посылает мне воздушный поцелуй одними губами. И мне приходит ещё одно сообщение:

«Я не выкину его, так и быть» 23:20

И поезд тронулся.

Я пишу ему сообщение:

«Спасибо. Люблю тебя. Твоя Эй»

Ответа долго ждать не пришлось:

«Возвращайся скорей, моя Эй» 23:22

Я включила песню группы Fight the Fade* на телефоне и закрыла глаза.

On the eve

На полпути к дому, я набираю номер Алекса.

– Ну, алло, – вяло отвечает он.

– Привет, Алекс.

– Привет, Эйко. Ты в порядке? Я полдня жду ответ от тебя.

Я сглотнула, вспомнив, чем я занималась, когда он позвонил в середине дня.

– Я еду завтра.

– Охрененная новость, малышка, – я слышу в его голосе изменения в более благоприятную сторону. —Ты в центре будешь или дома? Поедем часов в 19, чтобы успеть к ужину. Стефи и Роберт уже нас ждут.

– Ты был уверен, что я соглашусь? – удивлённо спросила я.

– Я бы поехал в любом случае, – я услышала, как он выдохнул дым. – Если бы приехал без тебя, просто извинился б. А так, перестраховался.

– Я, скорее всего, буду в городе. Так что, тебе не придётся делать крюк, чтобы забрать меня из дома.

– Ладненько, – он чуть прокашлялся и добавил: – Тогда до завтра?

«Следующая станция – Реслогс Нэсбиё», оповестили в вагоне.

Алекс спросил:

– Ты так поздно возвращаешься домой? – он сделал паузу. – Ещё и на поезде?

– Так вышло. Машина мне светит не раньше следующего года, – я вздохнула и посмотрела в окно. Поезд проезжает мимо Тебю.

Я живу в северной части муниципалитета, поэтому до дома ещё минут десять. Плюс пешком двадцать. Папа купил для нашей семьи дом недалеко от озера Валлентуна. Белый двухэтажный дом с тёмно-серой черепицей. Или тёмно-коричневой. Зависит от того, как посмотреть.

– А Мия?

– Я не звонила ей.

– Меня бы попросила, – сварливо произнес он. Пауза. – Попросила бы меня, Эйко, ну? Тащишься там в полночь домой одна.

– Алекс, я…

– Сто-о-ой, – перебил он меня, – ты была не с Мией? И возвращаешься так поздно домой на поезде?

Твою мать. Зачем я позвонила ему из поезда?

– Ты не хочешь мне ничего рассказать, Эй?

– Очень хочу, – спокойно ответила я ему. – Завтра расскажу, хорошо?

– Да пофигу. До завтра, – и отключился.

Я глубоко вдохнула, выдохнула. Я привыкла к такому Алексу. Его характер – это взрывоопасная комбинация химических реактивов в руках трёхгодовалого ребёнка. Может бабахнуть в любой момент. Сейчас бабахнуло.

Я вышла на своей станции и направилась в сторону дома. Уже почти полночь. Родители, скорее всего, попивают красное полусухое, сидя в гостиной, за просмотром какого-нибудь шоу по ТВ. Папа работает с понедельника по четверг, поэтому пятница у нас считается мини-субботой.

Я открываю входную дверь и слышу голос отца:

– Эйко, милая, ты так поздно!

Молниеносно снимаю кеды и вхожу в гостиную:

– Привет, пап, – я подхожу и целую его в щеку. – Мам, – всё тем же ласковым голосом продолжаю я и целую её.

Сажусь рядом с ними на диван и говорю:

– Вы даже не волновались, где я?

– А тебя разве не тот мальчик довёз? – удивлённо спросила мама.

– Какой мальчик? – папа убрал бокал с вином от губ, не успев сделать глоток. – Дорогая, у тебя амнезия, и ты забыла имя её парня? Не пугай меня.

– Пап, это был не Алекс.

– В каком смысле? А куда делся Алекс? Я что-то пропустил? Он же на днях тебя домой завозил, – его взгляд скачет с меня на маму туда-сюда. Он делает глоток вина.

– Длинная история, – кратко ответила я, взяла мамин бокал из её рук и сделала глоток.

– Эйко, возьми бокал из шкафчика, – мама указала взглядом на кухню.

Папа никак не угомонится:

– Не длиннее нескольких дней, в конце концов. Вы что, расстались? – он посмотрел на маму вопросительно.

Я поднялась и прошла на кухню. Взяла бокал и плюхнулась обратно рядом с мамой.

– Вроде как, – сухо ответила я, наполняя свой бокал красным вином.

– Что за молодёжь нынче? «Вроде как» – это как?

Мама тихонько засмеялась.

– Дорогой, тебя же не хватит удар сейчас? Ты как-то остро реагируешь. Как поссорились, так и помирятся, – мама нежно взяла отца за руку.

– Мам, и ты туда же, – закатила я глаза. – Смотрите дальше свой телек, я пошла в комнату.

Мама поцеловала меня в висок и пожелала спокойной ночи.

– Доброй ночи, Эйко! Всё наладится, – только и сказал папа.

Я поднялась в свою спальню. Включила мягкий свет торшера и поставила бокал на комод.  Плюхнулась в своё бежево-персикового цвета кресло и уставилась на кровать. Мама застелила постель серой простыней и пододеяльником цвета розовой пудры. Я сама выбирала себе этот комплект, и мама никогда не ломает мои комбинации. Все эти цвета очень приятно смотрятся в белых стенах моей комнаты при дневном свете. Сейчас же вся комната погрузилась в полумрак.

Я достала телефон из рюкзака.

Сообщение от Алекса:

«Прости» 23:49

И сообщение от Мартина:

«Ты ведь добралась? просто опять завалилась спать, не написав мне?» 23:54

Алекса в сообщении я поблагодарила за цветы. А Мартину отправила:

«Я сижу в кресле и пью вино, со мной всё ок. Уже скучаю, Марти»

Стянула с себя толстовку и треники. В одних трусах и футболке взяла вино и села обратно в кресло, закинув одну ногу на другую.

Выдохнула.

Телефон тренькнул о входящем сообщении.

«Ты достойна этого» 00:01

Как я и думала. Алекс не придумал ничего нового. А от Мартина ответа так и нет.

Я допила вино, позвонила Мие. Она поведала о том, как отец сегодня ей чуть не херанул полноги, когда машина случайно сорвалась с домкрата. И рассказала эту историю в таких деталях, что мы обе хохотали, как дикие.

Около часа ночи мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я, по-быстрому приняв душ, легла в постель.

Проверила ещё раз телефон. Сообщений нет. Злюсь на Мартина, что он не отвечает.

Так и заснула. Злая.

It’ll be Okay

Утро субботы я провалялась в постели, смотря сериал и попивая кофе с молоком, который я приготовила сама. Родители не настаивали на совместных завтраках по выходным. Я слышала, как они поели и отправились обратно в спальню. После этого сделала себе кофе и, взяв несколько булочек с корицей, вернулась в постель.

Надо придумать что-то с работой, чтобы купить машину раньше, чем прогнозирует мне отец. Подумаю об этом после выходных.

Я посмотрела несколько серий «Все ненавидят Криса». Хохотала я от души пару часов.

Сперва я подавилась кофе, а потом просто залилась смехом. Надеюсь, мама с папой порадуются тому, что со мной всё в полном порядке после вчерашнего разговора.

Так же весело мне было вчера, когда мы с Мартином смотрели «Пастыря». Только сейчас, мне не хватает его рядом.

Решаюсь написать ему ещё одно сообщение:

«Доброе утро!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.