Станция назначения – Дождь!
Фантастическая поэма, стихи
Илмари Одд

© Илмари Одд, 2020

ISBN 978-5-4498-2496-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Чудесные дожди

Дождь у неба не просил прощенья…

Дождь у неба не просил прощенья,
Разливая в лунных лужах дрожь!
Кто сказал, что это невезенье?
На полях напьётся нынче рожь!

Запечатать бы печаль… Безбрежен
Океан пролитых небом слёз,
Но не будем хоронить поспешно
То, о чём жалеть бы не пришлось.

Непогода завтра всё ж проспится,
От души натешившись сполна.
Спрячется под лист хмельной водица,
Утечёт – и не было дождя!

А сейчас на улицу не выйдешь,
Не спасёт ни плащ, ни старый зонт.
Слышно, как спускается по сливу
Дома засыпающего вздох.

Не заснуть мне… И дождю не спится.
Не сойти бы нам с дождём с ума.
Он стирает с улиц дней страницы,
Я рукой стираю дождь с лица!

Подарю тебе…

Подарю тебе город, мой город безумных надежд,
Что вгрызается в осень намокшими стрелками улиц.
Под седеющим небом промчался дней летних кортеж,
Пассажиры его навсегда растворились в июле.

Только ты не забудь, не забудь наш недавний июль,
Не теряйся средь улиц пустых, посреди листопада.
Город мой, он опять в реку-осень, не глядя, нырнул
За тобой и за мной, хоть вода в ней на вкус горьковата.

Подарю без ключей, без замков и без всяких причин,
Пусть оборваны струны, и двери распахнуты настежь.
Ветер встречный ещё не унёс волшебства крепдешин,
Что остался на ветках от тёплого, летнего счастья.

Хмурый день, заколачивай в вязкий суглинок…

Хмурый день,
заколачивай в вязкий суглинок
Мою тень,
что, проснувшись, за мной поспевает едва,
И как тать*,
заметая следы от ботинок,
Надева-
ет пальто и рубаху с чужого плеча.

Хмурый день,
ты опять к моему изголовью
Подобрал-
ся, тихонько роняя на плечи слезу.
Я тебя
попрошу и скажу: «Не неволь ты,
Не терзай
моё сердце и осени зрелой красу!»

Для чего
мне сейчас слёзы горькие дней покаянных?
Нелегко
вспоминать, что когда-то горело и жгло.
Где ты был,
когда сердце моё разгорелось пожаром,
И моли-
ло дождя, чтоб немного с души отлегло?

Хмурый день,
ты, как призрак, по городу мрачному бродишь,
Воду льёшь
и от нечего делать стучишься в окно.
В решете
хмурых дней сентября ты печальней всех вроде,
Серым тле-
ном рисуешь осеннего дня кимоно.

– — – — – — – —

*тать – устар. или поэт. то же, что вор; (Викисловарь)

За прошлое, за память о тебе…

Забыть, исчезнуть, раствориться в кутерьме
Извечной суеты, где памяти о нас и о тебе
Сегодня нет, почти… Она растворена,
Как капля в плотном сумраке дождя…

Но волны взяли на буксир
Моё предательское я!
Капризный день! Капризный мир,
Глядись в лицо изменчивого дня!!!
Оставлено пальто —
Не скрыться от дождя.

А солнце спряталось подальше от тоски:
Его лучам унылый день претит,
Им не пробить, не разорвать грозы тиски,
Над тучами лучам весна кричит!

Весна в душе, в воде, она на дне,
На дне души, реки и роговицы,
Что ловит каждый взгляд внутри, в себе,
И смотрит взгляд не «в», а «за» ресницы,

За прошлое, за память о тебе,
За дождь, за тучи, за крутые повороты!
Туда, где легкокрылых голубей
Ввысь выпускает очень светлый кто-то!

Бессмысленно искать былое…

Бессмысленно искать былое в немом, чуть тлеющем костре!
Ты обернёшься, чей-то голос тебя окликнет в тишине…
Но, никого… И свет так редок. Всего один фонарь горит.
Предупреждал когда-то предок: «В полночной хмари                                                                                                            не броди!»

Стена обугленного дома. В пустынных окнах темнота.
Тебе картина незнакома – наружу чёрная труба.
А ведь когда-то, в этих окнах, горел улыбчиво рассвет,
А за стеклом, в крахмальных шторах, терялся от торшера свет.

И ты заглядывал подростком в одно из окон: там жила
Девчонка маленького роста, по пояс русая коса.
Она смеялась, танцевала, включая старый патефон,
А позже что-то рисовала… Но, может, то был только сон?!

Дом жил когда-то полной жизнью – вмиг покосился и ослеп,
И вот теперь, справляя тризну, напоминает больше склеп!
И эта участь поджидает всю улицу, что вниз ведёт
К реке, что по весне оттает и в море юность унесёт!

Тоска сжимает сердце. Кру'тит рука брелок и два ключа.
Ты так давно мечтал вернуться – рубил безжалостно, с плеча,
Искал причину, оправданье, а тот последний разговор
Вгрызался памятью в молчанье, в гудков тоскливый недозвон.

Что с ней?! И где теперь родная девчонка – русая коса?
Она теперь совсем большая, есть муж, наверно, и семья!
А ты бессонными ночами всё, как вернёшься, представлял
И постучишь в стекло ключами… Но нет ответа! Дом молчал!

Темно, а город зазывает с проспектов – только заверни!
Там жизнь весёлая, шальная, забыться, да в запой уйти…
Но старый дом зажал клешнями – на месте вертишь ты дыру,
Как будто здесь пророс корнями, примотан скотчем к фонарю!

Вперёд пройдёшь… Знакомый голос тебя окликнет в тишине…
Ты обернёшься… Чёлки волос от глаз закроет, что извне…

Где ты? В каких краях?

Мимо домика обходчика, вдоль леса,
Мимо омута извилистой реки
Я бреду, а дождь стоит завесой,
Ноги в кровь стирают сапоги.

Этот путь, не близкий и не дальний,
С детства мне, как «Отче наш» знаком,
Домик тот в деревне, самый крайний,
И берёзка в платье золотом.

Помню, как в реке ловили рыбу,
Как ныряли в омут с головой.
Помню, как верёвку перекинув,
На тот берег прыгали с тобой.

Как грибы в осиннике искали,
Позабыв родительский наказ,
За железную дорогу убегали,
Прятались в землянке, как спецназ.

По поляне мчались в «догоняшки»,
Запускали змея к облакам.
Детство пролетело, словно в сказке,
Не догнать его судьбы ветрам.

А теперь бреду я по дороге,
Отмеряя одинокие шаги.
Что ж теперь со мною рядом ты не ходишь?!
Где ж теперь, в каких краях далёких ты?!

В тех краях, откуда не вернуться,
И куда не долетит моё письмо!
Может, стоит птицей обернуться,
Может, так дойдёт к тебе оно?

Может, там такая же деревня,
Домик с острой крышей у реки?
Так же бродишь ты по перешейку с бреднем,
Набирая воду в башмаки?

Мимо домика обходчика, вдоль леса,
Мимо старого колодца и реки
Я бреду, а дождь стоит завесой…
Может, он ещё не смыл твои следы?..

За порогом стоят дожди…

За порогом стоят дожди,
А за завтра – ветра и вьюги!
Сколько прожито – позади,
Впереди – много миль по кругу!

Сколько мимо промчалось лиц,
Кто был рядом, кого сносило!
Ох, как боязно, падать ниц!
Снова: «Здравствуйте! Ох, как мило!»

Утонуло, сгорело всё —
Хоть черпай, хоть греби горстями!
Вот опять меня подвело,
Непутёвое слово «память».

И опять всё, как будто вчера —
Лето, осень, не помнишь, не видел…
И, всё кажется, это себя
Я забыл, потерял и обидел!

Может там, где когда-то рукой
Я ножом на скамейке карябал:
«А» плюс «Бэ». Да ведь это – «любовь»! —
Для забывчивых вы'резать надо.

Раскатистого грома трескотня…

Раскатистого грома трескотня
Лавиной рухнула на дом мой одинокий,
И молнии дрожащая рука
Сквозь стёкла обожгла осокой.

В пустынных комнатах погас, взорвавшись, свет,
И мечутся назойливые тени,
Что так похожи на безумный бред
Больного спятившего от гангрены.

И разорвавши стены на куски,
Гром спрячется под лестницей широкой,
Там, где в ночи всегда скребётся мышь,
А, может, мысли колготнёй жестокой.

Стальная молния, как спелый априкот,
Располосует небо и пространство,
А на чердак залез соседский кот
И там орёт – какое ж постоянство!

В молчании стою я, замерев,
Боясь зажмуриться, за спину обернуться.
Я с нетерпеньем жду, когда зажжётся свет,
Растопит сцены иллюзорного искусства.

Станция назначения – Дождь

(Фантастическая поэма в 3 частях)

Часть 1. Старик. Начало

Я ясно видел, как куда-то шёл старик
По мокрому и грязному перрону,
А я щекой к холодному стеклу приник,
В купе, в уютном маленьком вагоне.

Жестокий ветер завывал и рвал меха…
И капли били с барабанной дробью…
Мне стало так тоскливо, жалко старика,
Что сердце защемило непритворно.

Куда он брёл? И что же за нужда
Старухой вздорною спровадила из дому?
Как говорят в народе – даже кобеля
Не выгонишь во двор в ненастную погоду!

На том перроне и в округе ни души…
Лишь только капель стук по тротуару…
И ветер в провинившейся тиши
Гремит куском измятого металла…

Старик стоял угрюмо под дождём,
А я надеялся, что спрячется в вокзале…
Мы все надежду в сердце бережём…
Кого дед ждал? Кого встречал? Не знаю!

И чудится мне, будто задремал
Под монотонный присвист ветра…
Открыл глаза – старик тот всё стоял…
И на вокзале никого, наверно…

Мне кажется?! Иль эта тишина
На скорый мой обрушилась волною?
Не слышу я ни ропота дождя,
Ни бурных споров в глубине вагона!

А тот старик напротив уж окна
Подмигивает мне, дождём играя,
И вдруг подумалось: он ждёт меня,
Морщинистой рукой куда-то зазывая…

***

Я обернулся, а в вагоне ни души…
Болтливого соседа след простыл с вещами.
Когда сошёл он? Вроде не спешил —
Совсем недавно в «дурака» играли.

И машинист с часами явно не в ладу,
Хотя по распорядку – остановка небольшая.
Возьму пальто, пойду, кондуктора найду,
Узнаю, что за станция такая.

Но, что за бред?! Да здесь же я один!
Вагон отцеплен, скручены постели.
Титан остыл, начищен ковролин…
Неужто станцию мою мы пролетели?

Терзают смутные сомнения меня…
Застёгиваю я пальто под горло.
Нехитрый скарб свой на плечо. И вот рука
Уже легла на поручень вагона.

Промозглый ветер встретил по свистку,
Густых волос копну с дождём мешая.
Но нипочем холодный ветер старику:
Он под дождём стоит, не промокая!

Неужто сплю я? Или грежу наяву?
Перрон тот и вокзал, как с нарисованной открытки!
Единственный фонарь густую темноту
Рассеет слабо, обнажив дождя косые нитки.

Вокзал заброшен! Точно, грежу я!
Оконце справки заколочено крест-накрест.
Кругом газет обрывки, штукатурка и труха,
Без стёкол окна, облупилась краска.

И кажется, что во Вселенной ты один!
Кровь стынет в жилах, сердце замирает…
Одна надежда на спасение – старик!
Не зря он здесь стоит! Он точно что-то знает!

***

Я бросился к нему, а вдруг старик он тоже наважденье?!
Но к счастью моему, дед, где стоял, там и стоит.
Дверь за спиной в вокзал захлопнулась надменно,
Промёрзшего перрона мрак ужасным скрипом оглушив!

Седые волосы до плеч лохматит ветер.
Стоит, глядит, не отрываясь, хмурит бровь…
И мысль одна в висок мне бьёт: «Что дед ответит?
В какую глушь меня нелёгкой занесло?»

«Отец, скажи, что за вокзал? И что за остановка?
Как часто здесь проходят поезда?»
А дед ответил, длинный ус накручивая ловко:
«Последний видел двадцать лет тому назад».

Мороз по коже, мыслей, чувств смешенье…
Быть может, дедушка с ума сошёл давно?
Но умный взгляд его – всех опасений подтвержденье,
Мне затеряться здесь судьбой предрешено!

И что ж теперь? Быть может на попутке
Смогу я выбраться. Какая ж здесь дыра!
А может где-то рядом бегают маршрутки?
Но дед мотает головой: «Дорога лишь одна!»

Достал айфон, в глуши и связь не ловит!
А в городе меня ждут и жена и сын…
Немногим больше месяца я не был дома,
Не видел дорогих и милых лиц родных.

Старик махнул рукою обречённо
И как-то странно посмотрел: «Иди за мной!
На жутком холоде стоять не в кайф определённо…
Твой скорый поезд больше не придёт!»

Он повернулся и, ссутулив спину,
Прочь захромал туда, откуда и пришёл.
И показалось мне, что где-то видел эту я картину…
В кино иль наяву? Не вспомню… И за ним побрёл.

***

Перрона полотно вдруг резко оборва'лось.
Разбитые ступени в корке льда.
А дальше – ни домов, ни тротуаров,
Лишь только пары ржавых рельсов колея.

Старик уверенно пошёл по скользким шпалам,
Невнятно что-то бормоча себе под нос…
А дождь стоял барьером небывалым,
Как будто в землю он концами нитей врос.

За прытким дедом я почти бежал, дорогу выбирая,
Ломая шаг, пытаясь не свалиться в грязь…
Но почему-то сильно отставал я,
И этот факт меня до глубины души потряс!

А сколько шли мы по дороге, не отвечу:
Остановились на руке намокшие часы,
И звуки капель, словно душу лечат,
И время здесь совсем не так спешит.

Когда отстал я, дед за мной вернулся:
«Эх ты, слабак! Наверно куришь или пьёшь?»
«Не пью, отец! А сигареткой б затянулся…
Но дождь треклятый…» – отвечаю, вытрясая пачку мокрых                                                                                   папирос.

«Ну, вот и чудненько… Дурная то привычка!
Бросай курить! Вот мой тебе, по-дружески, совет.
Ещё годок протянешь, а затем в больничку —
Загубишь много славных, добрых лет!»

«Давай, сынок, не тормози. Дождь здесь волшебный!
Ещё чуть-чуть и вместе с пачкой смоет память всю…
И хоть не ценишь ты судьбы бесценных проявлений,
Без прошлого – никак, послушай, дело говорю!»

От слов таких я онемел, но шаг свой всё ж ускорил.
А вдруг старик мне правду говорит?!
Вдруг впереди, в завесе льющей слёзы ночи,
Я разглядел большого фонаря янтарный блик!

Часть 2. Дорога в Никуда

Я оживился, может быть, там впереди деревня
И, пусть не позвонить родным, хоть написать письмо…
Но, яркий свет тот освещал единственную крышу
И домика обходчика высокое крыльцо.

«Что ж заходи… Теперь здесь и твои пенаты!
Располагайся и одежду на'сквозь мокрую сними,
А то подхватишь ненароком воспаленье…
Ну, не положено мне всех вас хоронить!»

Со скрипом отворил он ларь старинный,
Сухие вещи кинул, что-то крепкое налил, печь затопил…
По дому – запах дров, по телу – те'пель винный,
Поплы'ло всё в глазах, а дед опять заговорил:

«Сюда, друг мой, все попадают неслучайно!
Ведь сколько раз мечтал ты изменить свою судьбу?!
Тебя бесило, раздражало всё буквально!
И каждый раз хотел начать сначала ты игру!

Тебе, милейший, и работа, и жена с дитём – обуза.
Ведь было ж так?! Всё – правда?! От меня не скрыть!
И привезла тебя Дорога в Дождь сегодня,
Скажи, что ты хотел бы со своей дороги смыть?

Тебе я помогу, на то я здесь – смотритель,
Дороги этой, вас ведущей в Никуда…
А хочешь, предоставлю здесь обитель?
И, никого кругом, лишь только ты да я!»

Старик со столика откинул покрывало,
Под ним – большая карта всех путей,
И прямо на моих глазах Дорога оживала:
Пути сходились, расходились, вились в круговерть.

Я зачарованно смотрел на это чудодейство,
Не верилось глазам, ушам своим…
А может быть, старик творит какое-то злодейство?
В наш сумасшедший век всё может быть!

***

Хмель и усталость своё дело знают —
Теперь не вспомню, когда сон сморил меня…
Проснулся я от скрипа половиц, и кто-то в бок толкает,
И стука за окном настырного дождя.

«Вставай, сегодня твой черёд идти на станцию,
Тебе теперь встречать непрошенных гостей.
Я что-то захворал, хриплю и кашляю…
Позавтракай, мой плащ накинь и в путь. Давай смелей!

Совет ещё один… Его послушай ты внимательно:
В вагон, какой на станции отцепят, не входи!
Здесь каждому своё Дождём назначено!
В моём плаще ты не промокнешь, стой и гостя жди!»

Я долго брёл, а дождь хлестал немерено,
Ему, что день, что ночь, похоже, дела нет.
Кругом всё серо, только рельсы тянутся уверенно,
Указывая мне нелёгкого пути расчерченную клеть.

Я час стоял, и два, и три, а может больше…
Фонарь зачем-то днём горел, и громыхал забор,
А ветер тот зловредный завывал в пустых оконцах,
И дверь скрипела, мне напоминая чей-то разговор.

И так меня достал железный скрежет ветра!
Противный, гадкий стук долбил в висок.
И мысль пришла: забор тот надо сделать!
Я вспомнил, что в вокзале где-то видел молоток.

В пыли и в куче хлама инструмент нашёлся,
Гвоздей с десяток, пассатижи, клещи и топор…
Я починил забор, ну а когда к перрону обернулся —
То сразу же увидел на пути отцепленный вагон.

В вагоне том светилось лишь одно окошко…
Мальчишка маленький, лет восемь, и лохматый пёс…
Парнишка плакал, по стеклу возил ладошкой…
За что ж дитё сюда Дорогой принесло?!

***

И что ж мне делать с ним? Наверно стоит к деду
Их отвести, мальчишку и щенка?
Парнишка вышел на перрон почти раздетый,
Стоит, дрожит, с опаской смотрит на меня.

Снял плащ с себя, да я-то не растаю,
Закутал пацана почти по самый нос.
«Пойдем со мной, не бойся, не кусаю…»
И тычет мне холодной мордой в щёку пёс.

Обрывки памяти, минувших дней фантомы,
Всплывают медленно, цепляя старый груз…
А дождь настырный леденящей тело стужей
Мне душу рвёт, а вдруг на чём-то попадусь.

Мой город детства – серый смог металла,
Труб чёрных больше, чем жилых домов,
Широкой полосой на части разрезала
Его могучего остова и заводов ленту Обь.

Я помню: бегали на речку с пацанами,
Такими ж хулиганами, как я,
На пристань лазали, таскали сети с пескарями
И в старой барже зависали допоздна.

Однажды вечером, на пристани дощатой,
Нашли щенка… Ну вылитый мальчишки пёс!
Его тогда я на ночь в нашей барже запер,
Поговорю с отцом, а утром вместе заберём.

Но разговор тогда не получился,
Ни вечером, ни утром – не срослось.
В ночи скандал и звон, посуда билась…
И больше свидеться с отцом мне не пришлось…

Совсем забыл я про щенка и побоялся
Всё мамке рассказать – дней пять с тех пор прошло!
Узнает, что я тварь живую в банке запер —
Ремнем отходит, не заступится никто!

***

Не знаю я, что сталось с той собакой —
Отправила мать к бабушке меня.
Я долго тосковал, грустил и плакал,
И сам не понимал из-за щенка или отца.

Проклятый дождь! Здесь солнце хоть бывает?!
Иду, и чудится – неужто тот причал?!
Как холодно! А сердце замерзает…
И, кажется, что в детство я своё попал.

Дождь вдруг прошёл, и выкатило солнце —
Горящий диск с лучами жгучими, как жар!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.