Сказки
Второй том
Тамара Владимировна Филатова

Корректор Яна Веретнова

Дизайнер обложки Тая Королькова

© Тамара Владимировна Филатова, 2020

© Тая Королькова, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-4498-2724-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Царевна-лягушка

В некотором дальнем царстве
Да не в бедном государстве
Жил-был царь, а с ним царица —
И стройна, и молодица.

Сыновей троих имели —
Удальцы, как и хотели.
Даже в сказке не сказать
И пером не описать.

Братья старшие росли,
Иваном брата нарекли.
Вот взрослеют сыновья
И встают возле царя.

Строго царь им говорит
И жениться всем велит:
– Но сначала на дворе
Все возьмите по стреле.

Выходите в чисто поле
И стреляйте на просторе.
Сильно луки натяните,
Во все стороны стрельните.

И стрела где упадёт,
Там жену себе найдёт.
Старший запустил стрелу,
Полетела по селу,

Выполняя уговор,
Прямиком в боярский двор.
Дочь стрелу-то подняла
И царевичу подала.
Средний взял свою стрелу —
Испытать скорей судьбу.
И летит мимо крыльца
На широкий двор купца.

Дочь купца стрелу взяла
И царевичу подала.
Вот и младший брат идёт,
Он свою стрелу берёт.

Запустил её вперёд,
И никто не разберёт:
Как, куда же улетела,
Приземлиться где сумела?

Где стрелу теперь найти?
И царевич наш в пути.
Долго, коротко ли шёл,
До болота он дошёл.
Что же видит он в болоте?
На гнилой, сырой колоде
Лягушоночка сидит,
На царевича глядит.

Как ножом по сердцу режет —
Ой, стрелу лягушка держит!
– Ты, лягушка, мне ответь!
Как отцу в глаза смотреть?

С тем Иван пошёл домой
Лишь с тяжёлой думой той —
Что теперь отцу он скажет?
Как невестушку покажет?

Вот Иван к отцу приходит
И такую речь заводит:
– Что мне делать? Как мне быть?
Ну неужто волком выть?
Не могу, отец, понять,
В жёны как лягушку взять?
С ней по жизни век идти?
Ведь не поле перейти.

Не приснится в страшном сне,
Разве ровня она мне?
Царь-отец ему в ответ:
– Я не знаю, слова нет!

В жёны должен её взять,
Не желаю больше знать!
Вот все братья поженились,
Только двое веселились.

Старший на боярышне —
Рослой, статной барышне.
Средний на купеческой
Дочери отеческой.
Младший – на лягушке.
Ужас! На квакушке!
Много времени проходит,
Царь собраться снова просит

И приказ даёт такой:
– Вы идите все домой.
Я хочу узнать про тех,
Кто хозяйка лучше всех.

Чтоб к утру мне испекли
Белый хлеб, не пироги.
Наш Иван совсем не весел,
Буйну голову повесил.

И с поникшей головой
Возвратился он домой.
– Почему так обречён?
Закручинился о чём?
Ква-ква-ква, что за беда? —
Задаёт вопрос жена. —
Аль услышал от отца
Неприличного словца?

– Не кручиниться-то как?
Приказал отец вот так:
Чтоб к утру все испекли
Белый хлеб, не пироги.

– Что тужить и горевать?
Отправляйся лучше спать!
Утро вечера мудренее,
Отдохни от дум скорее.

Спать Ивана уложила,
Занавесочку закрыла,
А сама пошла ваять,
Царску волю исполнять
И, не тратя время зря,
Кожу сбросила с себя.
Нелегко в такой одёжке
Умещаться на ладошке.

Встав на ноги, встрепенулась,
Василисой обернулась.
Ей давно дано быть мудрой,
Ведь зовут её Премудрой.

На крыльцо она спешит,
Громким голосом кричит:
– Мамки, няньки, собирайтесь,
На работу снаряжайтесь.

Чтоб к утру мне испекли
Белый хлеб, не пироги!
Что по праздникам лишь ела
И другого не хотела!
Мне ж нескоро есть такого
В доме батюшки родного.
Просыпается Иван:
– Где здесь кроется обман?

Хлеб готовый на столе
Ждёт давно его уже!
И такой высокий вышел,
Весь румяный, словно дышит.

Красоты – нет слов сказать,
Только в сказке рассказать.
Много хитростей на нём —
Сверху город возведён.

И не ради то забавы
Вокруг города заставы!
Ох, царевич наш Иван
Несказанно хлебу рад.
Положил хлеб на поднос
И скорей к отцу понёс.
Братья старшие пришли,
Хлеб свой тоже принесли.

Царь у старшего хлеб взял
И на кухню отослал.
Вот у среднего хлеб взял
И туда же отослал.

Хлеб Иван наш подаёт.
Царь такую речь ведёт:
– Этот хлеб картина есть,
Его по праздникам лишь есть.

Хлебу царь воздал хвалу,
Приказал нести к столу.
– Время мне пришло стареть,
И хочу я посмотреть,
Кто из жён готов создать,
За ночь мне ковёр соткать,
Чтобы не было безделья,
Пусть займутся рукодельем.

Вот идёт Иван невесел,
Буйно голову повесил,
А жена ему: – Ква-ква,
Что, царевич, за беда?

Брось, кручина не к лицу,
Не по нраву хлеб отцу?
Может, жёстко что сказал,
Неприветливо принял?

– Как печали тут не быть?
За хлеб велел благодарить,
А кручинюсь я о том —
Утром должен быть с ковром.
За ночь – царский уговор —
Чтобы соткан был ковёр.
– Что тужить и горевать?
Отправляйся-ка ты спать.

Становись, Иван, умнее —
Утро вечера мудренее.
Уложила мужа спать,
А сама пошла «ваять».

Вновь от кожи отряхнулась
И девицей обернулась.
Красавица и умная,
С детства ведь Премудрая.

На крыльцо она спешит,
Громким голосом кричит:
– Мамки, няньки, собирайтесь,
На работу снаряжайтесь.
Царский жёнам уговор —
За ночь всем соткать ковёр.
Я сидела на таком
В доме только лишь родном.

Просыпается Иван.
– Неужель в глазах туман?
Иль устал от разных снов?
А ковёр давно готов.

С ним удар чуть не случился,
Коврик чудный получился,
Что ни вздумать, ни взгадать,
Только в сказке что сказать!

Золотом и серебром украшен,
С необычным всё пейзажам,
Царство вышито на нём.
И светло, как будто днём.
С городами, с деревнями,
И с горами, и с лесами,
С реками, с озёрами,
С редкими узорами.

Вот идёт Иван к дворцу
И несёт ковёр отцу.
Тут и братья уж пришли,
Ковры тоже принесли.

Старший сын подал ковёр,
Царь смотреть его повёл.
– Благодарствуй, мастерица,
У порога пригодится.

Средний сын даёт ковёр,
Царь принять его повёл.
Царь потрогал: – Что сказать?
Только ноги вытирать.
Развернул Иван ковёр.
Царь рукой по лбу провёл,
Обомлел и загляделся,
На ковёр скорей уселся.

Сыновьям царь приказал
С жёнами прийти на бал!
Для Ивана рухнул мир:
Как вести жену на пир?

Вот пришёл домой невесел,
Буйну голову повесил.
– Ква-ква-ква. Что за беда? —
Говорит ему жена.

Закручинился зачем?
Иль отец обидел чем?
– Как же мне не горевать?
Царь велел на пир всех звать.
Сыновьям всем приходить,
Жён с собою приводить.
На пиру что всем скажу?
Как тебя я покажу?

– Не тужи, мой господин!
Ты ступай к царю один.
Обязательно там буду,
За тобой я вслед прибуду.

Как услышишь стук да гром —
Это вовсе не погром.
Лягушонка твоя едет,
В коробчонке к вам приедет.

Братья старшие явились,
Разоделись, нарядились.
Жёны рядом зазнаются,
Над царевичем смеются:
– Где ж такую-то нашёл?
Без жены ты что пришёл?
И ещё к тебе вопрос,
Что ж в платочке не принёс?

– Где красавицу нашёл?
Все ль болота обошёл?
Вдруг раздался стук и гром,
Затряслось же всё кругом.

Гости страшно испугались,
По углам все разбежались.
Наш царевич не спешит.
И гостям он говорит:

– Гости честные, не бойтесь
И скорее успокойтесь.
Лягушонка моя едет,
В коробчонке к нам приедет.
К царскому крыльцу летит,
Карета золотом горит.
В ней шестёрка лошадей,
Разгоняет всех людей.

Вот она остановилась,
Василиса появилась.
Василиса то Премудрая,
Красивая и умная,

Что ни вздумать, ни взгадать,
Только в сказке что сказать.
Как царевич увидал,
К Василисе подбежал.

Ивана за руку взяла,
К столу мужа повела.
За столы дубовые,
Скатерти-то новые.
Стали гости есть да пить,
Веселиться и кутить.
Василиса из стакана пьёт,
Остальное в рукав льёт.

В левом рукаве вино,
Но оно там не одно.
На глазах у всех гостей
Бросает кости лебедей.

Жёны старших подхватили,
Тут же хитрость повторили.
Вино в левый наливали,
В правый косточки бросали.

Пили-ели, пора встать.
И пришёл черёд плясать.
Василиса подхватилась,
С мужем в танце закружилась.
Рукавом же сделав круг,
Озеро явилось вдруг!
Машет правым рукавом,
Занимаясь волшебством,

По воде же тут как тут
Белы лебеди плывут.
Царь и гости удивились,
А невестки в пляс пустились.

Машут левым рукавом —
Всех забрызгали вином.
Ну а правым-то как раз
Кость царю попала в глаз.

Тут царь строгости нагнал
И невестушек прогнал.
А Иван наш не гулял,
Время даром не терял.
Быстро он домой пошёл,
Кожу сходу-то нашёл,
Не задумался, схватил,
В печке тут же и спалил.

Василиса в дом идёт,
Свою кожу не найдёт.
Приуныла и вздохнула,
Мужа тут же упрекнула:

– Что же ты, царевич, сделал?
Много горя ты наделал!
Нужно было подождать,
Чтоб твоей навечно стать.

Лихом впредь не поминай,
А теперь, Иван, прощай!
Ты ищи меня, поверь,
Аж за тридевять земель.
У зла немилосердного,
Кощеюшки Бессмертного.
В тридесятом дальнем царстве
В тридевятом государстве.

У окна тихонько встала,
Белой лебедью вдруг стала,
Очень грустно посмотрела
И в окошко улетела.

В доме уж никто не квакал,
И царевич наш заплакал.
Что же делать, как тут быть?
Как же горю подсобить?

Долго по избе метался,
Наконец он в путь собрался,
С отцом, матерью простился,
Тут же в странствие пустился.
И пошёл он наугад,
Так, куда глаза глядят.
Шёл он близко ли, далёко,
Было коротко ли, долго?

На вопрос тот не отвечу,
Старичок идёт навстречу:
– Здравствуй! – старец говорит
И куда твой путь лежит?

Ты зачем сюда явился?
Может, просто заблудился?
– Нет, старик, не заблудился! —
Иван горем поделился.

– Да! Совсем не прав ты был,
Кожу-то зачем спалил?
Ведь не ты же надевал,
И не ты б её снимал.
У Кощея дочь была,
Мудрой, хитрою слыла.
Позавидовал он ей,
Что выросла его сильней.

И тогда в сердцах Кощей
Приказал три года ей
Лягушкой на болоте жить,
Кожу на себе носить.

Знай, царевич, чем смогу
Я тебе уж помогу. —
И даёт ему клубок.
Говорит так старичок:

– Катится пусть впереди,
Только ты за ним иди.
– Вот спасибо, старичок,
За волшебный твой клубок.
Путь нелёгкий впереди,
За клубком легко идти.
Чистым полем прогулялся,
На пути медведь попался.

Лук достал, хотел убить,
Медведь начал говорить:
– Ты, Иван, меня не бей,
Отпусти же поскорей.

Может, злым тебе кажусь?
Вдруг когда-то пригожусь?
А клубочек впереди,
Снова наш Иван в пути.

В небо пристально глядит,
А там селезень летит.
Лук достал, чтоб застрелить,
Ну а тот стал говорить:
– На еду, может, сгожусь,
Но вдруг позже пригожусь?
Птицу как не пожалеть?
Дал ему он улететь.

Шёл царевич по прямой,
Заяц вдруг бежит косой.
Снова лук он достаёт,
Может, зайца хоть убьёт?

А косой-то не спешит,
Так Ивану говорит:
– Слабым я тебе кажусь,
Но запомни – пригожусь!

Пожалел его Иван
И пошёл не сыт, не пьян.
Много времени проходит,
К морю синему приходит.
Видит – на песке лежит
Щука, еле дышит и дрожит.
Близко к ней Иван подходит,
Тихо речь она заводит:

– Сжалься лучше надо мной,
В море отпусти домой.
Щуку пожалел Иван,
Бросил в море-океан.

Дальше он идёт пешком
Вдоль по морю бережком.
Долго ль, коротко ль тащился,
А клубочек прикатился

К старой маленькой избушке,
Что у моря на опушке.
Рядом с берегом изба,
На курьих ножках-то она.
Слегка изба качается,
К нему не поворачивается.
Говорит избе Иван:
– У тебя какой изъян?

По старинке надо встать,
Как тебя учила мать!
Передком ко мне давай,
Задом к морю же сдавай.

Тут избушка покачнулась
И тихонько повернулась.
Вот Иван в избу заходит —
И кого же там находит?

На печи Баба-яга лежит
И Ивану говорит:
– Что здесь, молодец, забыл?
Зачем бабусю разбудил?
А Иван Яге в ответ:
– Не случайно, слова нет.
У меня, Яга, с дороги
Онемели даже ноги.

Столько я ходил, бродил,
Что телёнка б проглотил,
Да и в баньку не тайком
Не откажусь сходить с парком.

Накорми и напои,
В баню гостя отведи,
Спать на лавку уложи
И ответ держать вели.

Вот Яга с печи встаёт,
Гостю кушать подаёт,
В баню с паром отвела,
Чай Ивану подала,
Уложила гостя спать,
Чтоб ответ сумел держать.
С лавки наш Иван встаёт
И Яге ответ даёт:

– Долго ль, коротко ль я шёл,
До тебя, Яга, дошёл.
И скажу тебе: ищу
Свою милую жену,

Красавицу и мудрую
Василисушку Премудрую.
Тут Яга и говорит:
– Знаю, знаю, где сидит.

У зла немилосердного,
Кощеюшки Бессмертного.
Нелегко его достать
И с Кощеем совладать.
Так и быть, тебе скажу,
Тайной страшной награжу:
Не бессмертный тот Кощей,
Есть игла и смерть на ней.

Смерть, конечно, на конце,
А игла-то ведь в яйце,
А яйцо, скажу, не шутки
И находится-то в утке.

А та утка не летает,
Она в зайце прибывает,
Заяц в сундуке запрятан,
А сундук на дубе спрятан.

На горе тот дуб стоит,
И Кощей за ним следит,
Словно глаз свой бережёт,
И никто не подойдёт.
Всё Ивану рассказала,
Даже место показала,
Где тот самый дуб растёт,
Там сундук он и найдёт.

До горы Иван дошёл,
Дуб, что нужен, он нашёл.
Что же делать? Как бы знать?
Как теперь сундук достать?

Дуб трясёт и так и сяк —
Не качается никак
Тут Иван наш огорчился,
Но медведь вдруг появился.

Дуб с корнями вырывает
И сундук он разбивает.
Разбивается сундук,
Раздаётся грохот, стук.
А из сундука, как смог,
Заяц дунул со всех ног.
Так и бросился бежать,
Что Ивану не догнать.

В изумлении Иван,
Стоит словно истукан.
Другой заяц прибежал,
В клочья первого порвал.

А из зайца-то, не шутка,
Вылетает тут же утка.
– Не умею я летать!
Как же мне её поймать?

Полёт утки опечалил,
Селезень её тут и ударил.
А из утки на лицо
В море падает яйцо.
Чуть Иван не поседел,
Аж на корточки присел.
От беды такой свалился
И слезами весь залился.

Вдруг из моря выплывает
И Ивана выручает.
Радость он свою не сдержит —
Щука в пасти яйцо держит!

Он у щуки взял яйцо
И к Кощею на крыльцо
Очень быстро побежал
И к груди яйцо прижал.

Увидал яйцо Кощей,
Самого себя стал злей.
Так от злости затрясло,
Что с крыльца его снесло.
А царевич наш не шутит,
Он яйцо в руках-то крутит,
А Кощей-то вьётся, вьётся —
Ну неужто разобьётся?

Как ни кричал, как ни молил,
Всё ж Иван яйцо разбил,
Из яйца иглу достал,
Кончик смело обломал.

Тяжело на то смотреть,
Как пришла Кощея смерть.
Во дворец Иван идёт,
Жену за руку берёт

И с Василисой дорогой
Возвращается домой —
В некоторое царство,
В родное государство.
Царь без памяти был рад,
Не жалел для них наград
И устроил такой пир,
Что гремел он на весь мир.

И прожили они долго,
Счастья в жизни было много.
Детки были же к словцу,
Сказка подошла к концу.

Долгой сказка показалась,
Но и мудрой оказалась.
В ней и мудрость, и совет,
На вопросы есть ответ.

Вот, во-первых, наш Иван
Оказался не болван,
Что лягушку в жёны взял,
Как смириться показал.
А теперь второй урок —
Не бери чужого впрок,
Не тобой одета кожа
И тебе снимать негоже.

А от третьего урока —
Ждать терпения немного,
Чтоб Ивану подождать,
Да жену навеки взять.

Если очень торопиться,
В беде можно очутиться.
Много времени пройдёт,
Прежде чем беда уйдёт.

А четвёртый – вот такой:
Жил Иван наш с добротой,
Он зверей не обижал,
С миром только отпускал.
А они ему потом
Отплатили все добром —
Помогли иглу добыть,
Чтоб Кощея победить.

В сказке видим мы одно:
Победит всегда добро!
Близких кто в беде бросает —
По заслугам получает.

По щучьему велению

Жил да был один старик,
Головой совсем поник.
Весь он выбился из сил,
Сыновей троих растил.

Двое умными родились,
И учились, и женились
Третий жил не так не сяк
И по жизни был дурак.

Что ни скажет, словно мелет,
Имя, да и то – Емеля.
Братья те работу любят,
А за лень Емелю судят,

Что на печке он сидит,
Только делает, что спит.
И работать тот не хочет,
Лишь над братьями хохочет.

Едут братья на базар,
Всякий продавать товар.
Жёны дома оставались —
Мыли, шили, убирались.

Емелю начали просить,
За водой для них сходить:
– Ты, Емеля, молодой,
А сходи нам за водой.

– Эта не по мне работа,
Кыш, отстаньте, неохота.
А они не унимались
И к Емеле всё цеплялись:
– За водой давай сходи,
Два ведра нам принеси.
И тебе за малый труд
Гостинцы братья привезут.

– Да? Ну, ладно. – Почесался
И с печи слезать собрался.
Вот обулся и оделся,
На печурку загляделся.

Вёдра взял, топор нашёл,
Нехотя к реке пошёл.
Лёд Емеля прорубил,
В вёдра воду захватил.

Ставит около себя,
В прорубь смотрит, как дитя.
Щуку тут же увидал,
Быстро он её поймал.
Изловчился, ухватил.
Сам себя и похвалил:
– Будет сладкая уха!
Щуку ты держи, рука!

Щука вдруг заговорила,
Грустным взглядом одарила:
– Ты, Емеля, не глупи,
Лучше сразу отпусти.

На уху-то я сгожусь,
Но запомни – пригожусь!
– Слушать мне тебя смешно!
Пригодишься-то на что?

Пора речи прекратить,
А уху всё же сварить!
Будет сладкая ушица,
Слушать щуку не годится!
– Ах, Емеля ты, Емеля!
Отпусти меня скорее.
Отплачу тебе добром,
А узнаешь всё потом.

Что захочешь пожелать,
Буду тут же исполнять.
– Может, это всё дурман?
Докажи, что не обман.

Так исполни, что хочу,
Тогда тебя и отпущу.
– Пожелай прямо сейчас.
Всё исполню в тот же час.

Он затылок почесал,
Вот что щуке заказал:
– Вёдра пусть идут домой,
До краёв полны водой.
Щука говорит едва:
– Запомни же мои слова.
Что захочешь, то в тиши
Таковы слова скажи:

«Как по щучьему веленью
Да по моему хотенью,
Что захочешь ты сейчас,
То исполню в тот же час».

Вот Емеля и смекнул
И тихонечко вздохнул:
– Как по щучьему веленью
Да по-моему хотенью,

Вёдра! Встаньте предо мной,
Сами топайте домой!
Только он успел сказать,
Вёдра начали шагать.
Щуку в прорубь отпустил,
Сам домой же поспешил.
По деревне-то идут,
Ну а люди не поймут —

Почему вода не льётся?
А Емеля наш смеётся.
Вёдра уж в избу вошли,
Сами место там нашли.

И, уставший от чудес,
Емельян на печь полез.
Много времени проходит,
А невестки снова просят:

– Ты баклуши долго бил,
Хоть бы дров нам нарубил.
– Нет, тяжёлая работа,
Кыш, отстаньте, неохота.
– А наколешь нам дрова,
То подарков будет два.
– Люблю подарки получать,
А с печки не хочу слезать.

Щуку вспомнить он спешит
И тихонько говорит:
– Как по щучьему веленью
Да по моему хотенью

Ты, топор пойди на двор,
Наруби скорее дров,
А дрова потом рядами,
Аккуратно лягут сами.

Их же надо будет жечь?
А сами прыгают пусть в печь.
Что же делает топор?
Из-под лавки и на двор.
И давай колоть дрова,
Словно крутит жернова.
А дрова, смотри, не врут,
Сами ведь в избу идут.

Зная, что их надо жечь,
Тут же дружно лезут в печь.
Много времени проходит,
А невестки снова просят:

– Ты б, Емеля, с печки слез,
За дровами съездил в лес!
Дров в лесу ты наруби
И подарки получи.

Ну а он с печи: – Вы что?
В доме вы тогда на что?
– Ты спустись уже с небес,
Как же мы поедем в лес?
Разве нам дрова рубить?
Мужиком пора уж быть!
А Емеля сквозь дремоту,
Говорит им: – Неохота.

– Коль дрова не привезёшь,
Без подарков будешь всё ж.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.