# Лучшие рассказы и сказки о природе

Виталий Валентинович Бианки

В сборник вошли самые известные рассказы и сказки русского писателя-натуралиста Виталия Бианки. Волшебные солнечные зайчики Зой и Зоя и любознательная синичка Зинька откроют юным читателях чудесный мир живой природы.

## Рассказы

### Федино окно


Я повредил себе на катке ногу, и мама не пускает меня в школу. Я сижу в своей комнате и всё смотрю и смотрю на своё окно.

Думаете: «Вот скучища-то!» Я тоже сперва так думал. А потом вдруг сделал замечательное открытие: оказывается, окно – это вроде кино! Смотришь в него, как на экран, а в нём всё меняется. Хоть не так шибко, как в кино, но смотреть тоже очень интересно. Если научиться смотреть.

Я сидел, сидел – и научился.

Мы живём на самом краю города. Окно моё выходит в сад. За забором конец улицы переходит в полевую дорогу. Дорога бежит через реку, а за другим её берегом – синяя полоска далёкого леса.

Только ничего этого не видно в окно: сейчас оно почти всё занесено, заляпано снегом, – такие вьюги и метели в феврале полетели! Я вглядывался, вглядывался в морозные узоры на окне – и вдруг понял: это же настоящее волшебное царство – вроде как на дне океана! Таинственный лес мерцающих снежных ёлочек, а в нём – разные морские ежи, морские звёзды, чьи-то стрельчатые усы, какие-то льдистые стрелки, лучистые цветы… И всё это то вспыхивает, то меркнет, играет разноцветными искорками! Ух, как чудесно! Лучше, чем в калейдоскопе, – знаете, в такой игрушечной трубке с цветными стёклышками? Прямо глаз не оторвёшь!

В тот день, ложась в кровать, я твёрдо решил, как только встану, сразу сесть к окну и подсмотреть, кто это там шевелится, мерцает в таинственном льдистом лесу и что они там делают. Утром проснулся, а стёкла чистые! Вот досада! И неизвестно, будет ли ещё нынче такая метель – прямо в моё окно, чтобы все стёкла занесло. Растаял снег на стёклах – и сразу началось другое.

Какие-то птички мелькнули за окном – целая стайка. И я сразу вспомнил, что забыл устроить бесплатную столовую для голодающих птиц. Я попросил принести мне фанерки и в один день смастерил лоток – такую досочку с бортиком, чтобы еда с неё не просыпалась. Приладил к ней верёвочки, через фортку опустил её на подоконник и привязал там. Теперь каждый вечер насыпаю на лоток разное вкусное угощенье: хлебные крошки, семечки, коноплю, ягоды рябины, сальце несолёное. И с утра жду гостей.

Они не заставляют себя долго ждать. Я разглядываю их через стекло из комнаты и опознаю – кто такие пожаловали? Вот, пожалуйста: список моих красивеньких, весёлых, миленьких гостей.


Белощёкий, с длинным чёрным галстучком на жёлтой груди зинзивер – большая синица.

Самый боевой народ. Только солнышко выглянет – готово, уже поёт: «Зин-зи-вер! Зин-зи-вер! Зин-зи-вер!» Крутится на ветках, как сумасшедшая, долбит носом семечки – только шелуха летит!


Лазоревки-синички – тоже белощёкенькие, желтоватенькие, в голубеньких шапочках – тоже бойцы-храбрецы-хитрецы ловкие!

Московки-синички, черномазенькие, тоже веселяги.


Снегири. Эти важные! Толстоносенькие. Самочки серенькие, самики красногрудые.

Красотки-хохлуши. Дымчато-серые с жёлтым, на крылышках, а иногда и на хвостике узенькие-узенькие ярко-алые пальчики-пёрышки!


Ну и, конечно, воробьишки прилетали. Эти-то тут как тут, хоть будь твоё окно в середине города, выходи оно хоть во двор-колодец!

Насыпь только на подоконник крошек – в момент явятся!

А на днях вижу я в окно: кто-то едет по дороге из далёкого синего леса.

Подъезжают – оказывается, едут в санях. Два знакомых охотника. Остановились, зашли к нам обогреться. Распахнули на кухне свои тяжёлые собачьи шубы, а у каждого из пазухи… А вот ни за что не догадаетесь, кто выглянул у каждого из пазухи!

Сказать? А?.. Нет, лучше я всё по порядку.

Как дело было

Молодой колхозник Игнат шёл по лесу на лыжах и вдруг видит: иней на ёлушках! Что такое: нигде кругом инея на кустах нет, а тут вдруг над самой землёй ветки лохматятся! Дело неспроста…

Парень – стоп! Огляделся. Тэ-тэ-тээ! Вон оно что: прямо против тех ёлушек сугроб снега на поваленной ели, в сугробе дырка небольшая: ну – шапкой заткнуть. А из дырки теплом тянет: не иначе, кто-то под сугробом хоронится и через эту дырку на ёлушки дышит…

Игнат задом, задом на лыжах, кое-как развернулся да с горки одним духом!.. И в тот же день вызвал из города охотников.

Наутро в лес пошло четверо: трое стрелков – Игнат тоже ружьё взял, четвёртый – старик-колхозник. Игнат стал прямо против дырки в сугробе, охотники – один справа от него, другой слева. Каждый снег под собой утоптал, чтобы поворачиваться ловчей. Тут старик зашёл с тылу и давай суком в сугробе шуровать – поднимать спящего.

Стоит Игнат, дохнуть не смеет. Ружьё поднял: вот сейчас как рявкнет из сугроба, ка-ак вскочит!.. А время остановилось; старик что-то там возится, копается в сугробе, а дыра чернеет, молчит, ничего в ней не шевелится…

И вдруг, как во сне, – распахнулся перед парнем сугроб и что-то большое, чёрное, лохматое неслышно выкатило из него по снегу. Хотел Игнат выстрелить – ружьё вылетело у него из рук и умчалось куда-то за ёлушки. Что-то сильно толкнуло парня под ноги – и он очутился лицом в снегу.

Как это случилось, рассказали Игнату охотники потом, когда он очухался. Зверь выскочил из берлоги, как бомба, выбил у него из рук ружьё, самого его уронил в снег и скрылся в чаще. Охотники не могли выстрелить: боялись второпях попасть в Игната. Игнат отделался испугом. А охотникам без выстрела досталась богатая добыча.


Когда они у нас в кухне распахнули свои тяжёлые собачьи шубы, у каждого выглянул из пазухи… теперь догадались – кто? Медвежатки!

Оказывается, в берлоге спала медведица, и у неё во сне родились медвежата.

Мне очень понравились эти крошечные медведики: мохнатые, мягонькие, на груди белое пятно, будто у них салфетка повязана, глазки зелёные, носы чёрные – до чего смешные зверики!

Вот оно окно-то какое. Как в кино!

### Птицы над городом

У нас в Ленинграде грязный снег убирают с улиц самосвалами. Наполнят машины и везут на Неву или, там, Невку – куда ближе, – сваливают в реку. А на окраине – в залив. Весной начнётся ледоход, весь мусор и уплывёт на льдинах в море.

Нева ещё не вскрылась, а один ленинградский охотник – смотрим – уже строит себе шалаш в кустах у самого берега на взморье.

– Славно, – говорит, – думаю тут поохотиться с чучелами на уток.

Мы над ним посмеялись:

– Не рано ли собрался?

– Какое там рано, – говорит. – Солнце уже вон как греет!

И верно: чистый снег ещё держится, не поддаётся, отблёскивает от себя солнечный свет, – а на свалке, где грязь да мусор, уже весь разрыхлился, растаял. Не успели мы оглянуться – у берега, против охотничьего шалаша, большая полынья вытаяла.

Летят к нам на родину перелётные птицы. Летят чайки, летят утки-нырки и другие водоплавающие. Смотрят с высоты – где бы на воду присесть, где бы отдохнуть-посидеть, рыбкой подкрепиться? Негде пристать: все озёра, все реки ещё подо льдом.


Но вот птицы над нашим городом, над Ленинградом. За ним – на взморье – гуляет у берега открытая вода, поблёскивает усталым путникам посадочная полынья. И вереницей плывут по ней нырки и другие утки. Радость!

Быстрыми взмахами крыльев снижаются к воде белые чайки, носятся-кружатся над полыньёй, то тут, то там выхватывают из воды серебристых мальков. Стайка чёрно-белых нырков-гоголей, кучка острохвостых морянок с разлёту плюхается в полынью. А вот, привлечённые открытой водой, полого идут из-под облаков, медленно снижаются большие белоснежные птицы. Это лебеди. Их семнадцать – целый хоровод. Медленно поднимая и опуская громадные крылья, они делают широкий круг над полыньёй, потом круг поу́же и, не заметив ничего подозрительного, тяжело опускаются на воду.

Что ж не стреляет охотник?

Тихо опускает он двустволку и восхищёнными глазами следит, с какой величественной грацией касаются птицы-великаны жёлтыми ногами ясного зеркала воды и, отражаясь в нём, складывают на спине усталые крылья. Все как один высоко поднимают прямые шеи, внимательно озираются: не покажется ли на берегу человек с ружьём?

Нет, он притаился в шалаше, совсем близко от усталых путников, но он и не думает в них стрелять: слишком прекрасны эти сказочные птицы, и они под охраной закона. Не каждому выпадает на долю так спокойно созерцать эту красоту. Охотник с благоговением следит за плавными движениями белоснежного хоровода и чувствует себя в театре на знаменитом балете. Какая добыча может так щедро вознаградить его за счастливую выдумку – заблаговременно поставить свой шалаш в том месте, куда прилетят отдыхать и купаться прекрасные лебеди!