# Метро 2033: Аркаим

Дмитрий Блинов

«Метро 2033» Дмитрия Глуховского – культовый фантастический роман, самая обсуждаемая российская книга последних лет. Тираж – полмиллиона, переводы на десятки языков плюс грандиозная компьютерная игра! Эта постапокалиптическая история вдохновила целую плеяду современных писателей, и теперь они вместе создают «Вселенную Метро 2033», серию книг по мотивам знаменитого романа. Герои этих новых историй наконец-то выйдут за пределы Московского метро. Их приключения на поверхности Земли, почти уничтоженной ядерной войной, превосходят все ожидания. Теперь борьба за выживание человечества будет вестись повсюду!
У людей, выживших в ядерном безумии, нет будущего. Скрывающиеся под землей, в недостроенном челябинском метро, они – лишь жалкие остатки исчезнувшей цивилизации. А внешний противник, порождённый ядерной войной, ежедневно уменьшает их и без того малое число.
Аркаим. Аномальная экологически чистая зона на территории национального парка Таганай. Влияние зоны на окружающую среду дает людям то, что делает их сильнее, – надежду. Стоит ли считаться с потерями, имея возможность навсегда покинуть душное метро? Ответ очевиден.
Однако Аркаим заинтересовал не только людей…

# Дмитрий Леонидович Блинов. Метро 2033. Аркаим. Фантастический роман

* * *

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.


© Д. А. Глуховский, 2017

© Д. Л. Блинов, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *


## Объяснительная записка Анны Калинкиной

Как становятся авторами «Вселенной Метро 2033»? По-разному. Подполковнику Дмитрию Блинову, например, удалось дозвониться до редакции и сообщить, что он тоже хочет написать роман в серию. Редактор перед таким напором не устоял. Кстати, подобные вещи получаются далеко не у всех. Видимо, если человек твердо верит в свою цель, то заражает уверенностью и окружающих. Нельзя сказать, что путь «Аркаима» к читателю был легок. Первый вариант требовал серьезной доработки. Ольге Швецовой, автору нескольких романов серии, пришлось-таки над ним потрудиться. Потому что у военных обычно не эти задачи – приоритетные. Зато они хорошо разбираются в матчасти. Работа затянулась, поклонники серии уже устали спрашивать, когда же выйдет «Аркаим», да и сам автор иной раз опасался за судьбу своего труда. Но, видно, текст обладал такой энергетикой, что не судьба ему была залежаться в недрах редакции. И вот, наконец, вы держите в руках долгожданный роман про Челябинск.

Вы узнаете об обстановке в челябинском метро, где влачат существование остатки выживших. Как водится, далеко не все они подозревают, что, возможно, им остались считаные дни до окончательной гибели. У людей появился новый враг, куда более грозный и опасный, чем расплодившиеся в городе мутанты и искалеченные радиацией дикари. А руководство занято своими играми, жертвами которых становятся старший лейтенант Смирнов и его любимая девушка Алиса. Останутся ли они разменными пешками в начинающейся партии, или сумеют стать значимыми фигурами? И почему название древнего поселения – Аркаим – стало для людей символом надежды? Читая роман, вы найдете ответы на эти вопросы, прогуляетесь с героями по челябинскому Арбату, оцените уральский токсичный вечерний воздух, познакомитесь в Саду камней с таинственным монахом, имеющим влияние на местную мутафауну. А также узнаете, почему дикарей называют «мертвыми».

Мне кажется, большой плюс романа в том, что многочисленные боевые эпизоды описаны с точки зрения профессионального военного, человека, который знает, что такое долг и риск. На мой взгляд, ему особенно удалось описание челябинской военизированной группы «Страж», закрытой и загадочной. Это, наверное, что-то вроде Ордена – «стражи» знают то, что неведомо остальным, и решают свои задачи, не заботясь о том, что о них подумают. А легенд вокруг них ходит немало. Но в тяжелых испытаниях люди раскрываются по-новому, до конца. Они способны на преданность и предательство, на трусость, но и на самопожертвование. И порой прекрасные душевные качества проявляют те, от кого этого трудно было ожидать. Наверное, в этом и заключается основная мысль романа: пока люди готовы рисковать жизнью ради других, не все еще потеряно. Предстоит последний бой – живых против «мертвых». И от исхода схватки зависит, станет ли Аркаим, колыбель человечества, в скором времени его могилой, или же человек разумный сумеет вновь утвердиться на ставшей такой неуютной земле.


Мы вновь возвращаемся в постъядерную Самару, описанную Сергеем Палием в романе «Безымянка». Рубеж открыт, но вдали стал виден загадочный светящийся купол. Думала ли юная Арина, выросшая в подземке, что именно ей доведется отправиться туда в поисках ушедшего отца? Ведь это же – сущее самоубийство. И хотя сопровождает ее легендарный сталкер по прозвищу Еж, кажется, он вовсе не намерен оберегать ее от малейшей опасности. Похоже, этому циничному типу просто интересно посмотреть, как далеко способна зайти девушка в своей решимости.


Какая она, жизнь людей в 2033 году? В разных городах и странах люди ведут непрекращающуюся войну на выживание. Они ищут способ существовать в мире, который взбунтовался против них. Они ищут возможность остаться людьми в суровых страшных условиях, где слова «любовь», «культура», «сочувствие» почти потеряли смысл. Что чувствуют эти люди? Пламя их жизни угасает, становится холодным и блеклым. Все, что им остается, – бороться, верить и ждать.

## Пролог

Урал, гора Бархотина (250 км западнее города Челябинска) неподалеку от сверхсекретного военного объекта Косотур-2.

14.09.2032 года, 17.15 по южно-уральскому времяисчислению.


Осторожно приблизившись к краю огромного валуна, профессор Пицык снял капюшон ОЗК. Сегодня он позволил себе пройти еще несколько сотен метров, все больше удаляясь от безопасного убежища. Поднявшись вверх по склону горы, впервые смог увидеть открывшиеся перед ним многокилометровые лесные просторы. Всматриваясь вдаль через запотевшие стекла окуляров, профессор вдруг почувствовал, что задыхается, не хватало кислорода. Тут же, не мешкая, сорвал с головы противогаз, зацепив фильтром приклад автомата, надетого за спину. Прохладный сентябрьский воздух заполнил легкие.

– Товарищ профессор, не могли бы вы надеть средства индивидуальной защиты? – строго упрекнул его стоящий рядом офицер.

– Что? – не расслышал Пицык. – Ты про противогаз?

– Не могу привыкнуть к вашим самоубийственным играм.

– Полковник, какая у тебя сейчас задача?

– Я отвечаю за безопасность!

– Ну, то есть, за охрану?

Полковник Сурнин не любил, когда профессор переходил на этот официальный тон. Верный признак, что или настроение у него скверное, или важная мысль пришла в голову, в любом случае перечить в такие моменты не стоило.

– В целом, да, – неуверенным тоном ответил он, нервно дернув ремень АК-74.

– Делая свое дело, не мешай работать другим.

– Несколько месяцев каждую неделю я сопровождаю вас по этому маршруту, – не унимался офицер. – Как может серьезный ученый, да еще в такое сложное для нас время, взять и снять противогаз? Даже если вы себе что-то там колете…

Профессор промолчал, а Сурнин добавил:

– Двух ваших коллег уже похоронили…

– Хочешь дышать без противогаза? – Профессор перебил полковника и демонстративно глубоко вдохнул, а после не без удовольствия выдохнул.

– Конечно. Если бы это было возможно.

– Возможно.

– Только для вас, – недовольно сквозь фильтр пробасил начальник охраны. – После возвращения из экспедиции вы очень изменились.

– Посмотри, какая красота. – Пицык указал рукой вдаль.

– Меня она не радует. Последний наш выход закончился гибелью четверых солдат. Мы даже понять не успели, кто их рвал на части. Омерзительные твари, вот все, что можно о них сказать.

– Я знаю, что в глубине души ты меня ненавидишь, полковник, но должен и понимать: потери твоих людей ничто по сравнению с теми экспериментами, которые проводятся сейчас.

– Да вы же просто гуляете! Как будто нарочно смерти ищете, и хорошо бы, если только себе. Сейчас все мутировавшее зверье сбежится, а шансы выжить уменьшаются обратно пропорционально расстоянию до базы.

Профессор как будто не слышал полковника, продолжая говорить:

– Посмотри, гора небольшая, но вид просто великолепен. Не Эльбрус, всего-то около девятисот метров высотой. А сейчас мы примерно в пятистах метрах над уровнем моря, но выше не пойдем.

– Выше и не надо, тут уже неплохо фонит.

– Что есть, то есть, – задумчиво ответил Пицык, разглядывая сверху руины – Трехгорного. После того как ядерный удар тогда, девятнадцать лет назад, был нанесен прямо по центру Юрюзани, находившейся всего в десяти километрах отсюда, пожары не прекращались несколько лет. Весь лес выгорел. От Трехгорного до сих пор несло разной гадостью. А гадости там хватало, как-никак приборостроительный завод стоял для производства атомных бомб. Эх, перенести бы бункер к Златоусту. Там и дышится легче.

– Пора возвращаться!

Профессор посмотрел на полковника, как ребенок, у которого пытаются забрать игрушку.

– Снимай противогаз! Снимай-снимай. Не в препаратах дело. Здесь можно дышать. Деревья свое дело делают: углекислый газ поглощают, кислород выделяют, фотосинтез работает нормально. Хотя солнца мы давно не видели, но пылевая завеса становится меньше.

Офицер засомневался, но сопротивляться требованию профессора и бороться с желанием глотнуть свежего воздуха не стал. Закрыв глаза, медленно стянул противогаз и замер. Ненадолго затаив дыхание, он все-таки рискнул набрать в легкие воздух. Изменившись в лице, вдохнул еще раз. Реакция была ожидаемой: начался сильный кашель, полковника вырвало, к нему подбежали солдаты сопровождения и помогли снова надеть защиту. Профессор при этом спокойно стоял, оглядывая выжженную ядерной войной и некогда цветущую долину.

Небо затягивала привычная плотная пелена облаков. Издалека доносились раскаты грома. После войны погода не отличалась стабильностью, ураганный ветер сменялся проливным дождем, лишь изредка балуя полным штилем. Наибольшую опасность для людей вне убежища представляли дожди, угрожая химическими отравлениями или лучевой болезнью.

– А вы, как я погляжу, все продолжаете издеваться над офицерами? – сквозь фильтр ГП-7 спросил подошедший молодой человек.

Выход на поверхность обезличивал людей, но профессор узнал сына Советника министра по голосу и новенькому снаряжению. И в очередной раз подумал, насколько же затрудняет ОЗК проявление чувств. Лишь одни глаза можно было рассмотреть сквозь запотевшие окуляры, глаза, полные страха, боли и тоски, иногда ненависти или жалости, как к себе, так и к окружающему миру. Не были они только счастливыми и светящимися, не было в них больше жизни. Глаза всегда считались зеркалом души, но если человек нового времени ее утратил, что тогда отражает зеркало?

– Зачем ты вышел на поверхность, Андрей? – ответил вопросом Пицык. – Случись что – и мне потом отвечать за твою голову.

– Это если сами вернетесь, – поддел его министерский отпрыск. – И я не один, с охраной. Мне всегда было интересно посмотреть, куда вы ходите.

– Посмотрел?

– Страшно прекрасный вид. – Молодой человек взобрался на валун к профессору, цепляясь за его руку. – Держите меня, а то упаду.

– Да! Пейзаж мертвый, но прекрасный, – согласился Пицык.

– Жаль, деревья выгорели, но вроде оживают. – Парень снял правую перчатку и протер пальцами запотевающие окуляры.

– Надень! Кожа тоже дышит. А потеют окуляры изнутри.

– Я знаю, – обидчиво ответил тот.

– Тебе не так больно, как мне, смотреть на это.

– Почему?

– Ты не видел настоящих деревьев, только если на картинках. Для тебя все это – норма. Лучшей жизни ты не знаешь, тебе не с чем сравнивать. Я даже завидую тебе. Ты можешь восхищаться мертвой красотой, ты ведь никогда не видел живой.

– Завидуете мне? Тому, кто с рождения дышит отравой? – обиделся парень.

– В убежище хорошие фильтровентиляционные установки. Не преувеличивай.

– Издеваетесь? Мне уже шестнадцать, а я нигде дальше бункера не был.

– Заканчиваем разговор! Скоро стемнеет, нам пора уходить, иначе никакая охрана не поможет. – Профессор обвел сына Советника с ног до головы недовольным взглядом. – Даже твои люди не смогут обеспечить безопасность.

Парень люто завидовал профессору. Тот успел увидеть прежний мир, в котором люди могли ходить везде свободно, не опасаясь умереть из-за отравленного воздуха. Да и теперь не сидел на месте. В безвыходной ситуации, когда, казалось, был уже обречен, рискнул вколоть себе экспериментальную сыворотку. Двое других ученых от этого скончались, а Пицык – выжил. И может теперь позволить себе вдохнуть полной грудью, хоть и жалуется на боль в легких. И похоже, вновь собирается в экспедицию. И, хотя уверяет, что умер вместе с прежним миром, вовсе не похож на обреченного. Андрей видел отчаявшихся – у них глаза потухшие. А у профессора глаз горит! Пицык хочет довести до ума вакцину, которую вколол себе, благодаря которой смогут безопасно выходить наверх и остальные. Но сколько еще времени на это понадобится – никто не знает!

А он, Андрей, в свои шестнадцать должен сидеть взаперти, лишь изредка и ненадолго поднимаясь наверх. Он никогда не видел солнца. Здесь оно практически не показывается из-за туч. Но, говорят, есть места, где лучи его до сих пор согревают землю. Поглядеть бы хоть одним глазом! Но разве отец его отпустит с профессором? Единственного сына – в опасную экспедицию, откуда можно и не вернуться? Но парень готов был рискнуть – лишь бы увидеть что-то новое, не опостылевшие стены родного бункера, где они сидят, зарывшись под землю, как крысы. Как отец не может понять – ведь он тоже когда-то был молодым! Может, все-таки удастся его уговорить? Но прежде надо упросить профессора.

Андрей знал, что бункер на Косотуре был дублером № 2. Отец объяснил ему – дублерами называли резервные структуры управления, создаваемые на случай войны. Если не выходит на связь правительство – вступает в действие дублер № 1. Этот дублер находился в Екатеринбурге, в бункере под окружным домом офицеров. Вскоре после Катастрофы даже удалось выйти с ним на связь – тогда и узнали, что центральное управление до сих пор в Москве. А потом связь была потеряна. В 2014 году в Екатеринбург послали вертолет МИ-8, но он не вернулся. Еще один вертолет был отправлен к сверхсекретному объекту «Белорецк-17» на горе Ямантау, с которым тоже вскоре после Катастрофы пропала связь. Но у подножия горы Ямантау он был обстрелян и рухнул. И теперь военные берегли, как зеницу ока, последнюю вертушку.

А в семнадцатом году, когда военные еще могли себе позволить ежеквартальные облеты, они подобрали на трассе М-5 сталкера, ходячего мертвеца, получившего смертельную дозу радиации, но все еще упрямо двигавшегося в сторону Челябинска. Тот нес что-то про операцию «Сайгон», про то, что какой-то конвой движется к Екатеринбургу, но там идет война. Вскоре бедняга скончался – так и не поняли, бредил он или нет. Он, Андрей, в том году только появился на свет. И условия жизни в бункере на его памяти не улучшались, а совсем наоборот. Он постоянно слышал от взрослых, что ресурсы подходят к концу, что им уже недолго осталось.

Тем временем Пицык думал о своем. О том, долго ли еще протянет с разрушающимися постепенно легкими. Как жаль, что Поликарпов и Князев, его напарники, вколовшие себе ту же вакцину, умерли прежде, чем он догадался – чтобы остаться в живых, надо иногда подниматься и дышать отравленным воздухом. А теперь то, что они натворили во время последней экспедиции, исправлять придется ему одному. Этот юнец, сын Советника, который вырос на его глазах и в общем, ему даже нравился, просто не представляет, с чем они столкнулись.

Во время последней, прошлогодней попытки добраться до Екатеринбурга они под натиском каких-то человекоподобных дикарей отклонились от маршрута и оказались на территории заброшенного металлургического завода близ Челябинска. И обнаружили там секретную лабораторию. В стеклянных саркофагах лежали человекоподобные существа – некоторые были покрыты шерстью. Они казались мертвыми… Профессор уже не помнил, кому и зачем пришло в голову врубить резервный генератор, чтобы в капсулы начало поступать питание. Потом, прихватив с собой документы, группа отправилась в обратный пусть. И лишь в бункере, изучив бумаги, профессор схватился за голову, поняв, что же они натворили. Оказывается, эксперимент был неудачным, и в тринадцатом году в лабораторию поступил приказ прекратить работы и уничтожить подопытных во избежание опасных последствий. А они, идиоты, вмешались, и последствия теперь непредсказуемы. С тех пор навязчивой идеей профессора стало исправить ошибку, вновь добраться до лаборатории и отключить генератор уже навсегда. Если не поздно… если еще не поздно. Тем более недавно стало известно, что челябинское недостроенное метро обитаемо. Страшно представить, что могут натворить эти монстры, вырвавшись из своих стеклянных гробов.

И как объяснить все это мальчишке, который смотрит сейчас на него умоляющими глазами. Ведь эта экспедиция для ее участников может стать последней. С другой стороны, о положении в бункере Пицык знал. Если им в любом случае осталось недолго, уж лучше умереть, пытаясь исправить свою ошибку. Спасти тех, кто еще остался в челябинском метро. А может – чем черт не шутит – и самим спастись вместе с ними?

– Вы можете попросить отца? Я хочу стать участником экспедиции, – произнес Андрей.

– Хочешь умереть молодым? – Пицык, закашлявшись, улыбнулся. – Не думаю, что получится, но я поговорю.

– Спасибо!

– Не благодари заранее. Операция будет секретной. Ресурсы выделят только для того, чтобы добраться до Челябинского метро. Несколько офицеров оставим для внедрения к местным. Посмотрим, чем они дышат.

– Когда убываем?

– Как только подморозит.

– Уже в этом году? Я думал – в следующем.

– Нет. Это долго, я могу не дожить! За способность вот так постоять без средств защиты приходится расплачиваться здоровьем. Ощущение такое, как будто что-то легкие разъедает изнутри, но и не дает погибнуть.

– Но мне показалось, что…

– Андрей, я же говорил: за все нужно платить.

– Темнеет, – взволнованно огляделся Андрей. – Нам точно пора в убежище.

Пицык надел противогаз и накинул сверху капюшон ОЗК.

– Хорош все-таки уральский токсичный вечерний воздух, однако действительно пора домой.

В это время вернулся отравившийся полковник. Тяжело дыша даже через фильтр противогаза и еще покашливая, он хрипло спросил:

– Снимать охранение, профессор?

– Да, полковник, мы уходим. Простите меня, я должен был проверить, пригоден ли воздух для дыхания.

– Обижаться не имею права, сам нарушил инструкцию. На провокации больше не поддамся.

– Ну, и славно. По прибытии выпишу вам дополнительные лимиты за вклад в научную деятельность.

– Служу Отечеству, – неохотно отрапортовал офицер.

– Думается, скоро увеличим дистанцию.

– На сотни метров?

Профессор рассмеялся.

– Да, на несколько сотен, только километров.

## Глава 1. Лаборатория «Б»

Город Челябинск, туннель между станцией «Проспект Победы» (территория Демократической республики «Возрождение») и необитаемым металлургическим заводом (примерно в 10 кмот жилой станции).

16.08.2033 года, 13.20 по южно-уральскому времяисчислению.


Бежать в незнакомом перегоне подземки равносильно самоубийству. У командира четвертой оперативной группы Республики майора Смирнова не было выбора. Только скорость сейчас поможет оторваться от превосходящих сил противника, вывести группу в безопасное место.

Безысходность заставляла Алексея и его группу нестись наугад по опасному туннелю. Уходить от погони, осознавая, что преследователи превосходят их в силе, интеллекте, тактике, а еще более – в жестокости и коварстве. До начала «новых времен» лишь человеку не было в этом равных. Но царь природы теперь превратился в вымирающий вид, который, достигнув высшей ступени эволюции, уничтожил свою колыбель. Оперативники даже не могли остановиться и дать бой, группа майора Смирнова удалялась от жилых станций, и шансы вернуться живыми таяли на глазах. Противник, преследуя их, казалось, играл с людьми, загоняя в свои новые охотничьи угодья.

Командир группы с каждым шагом слабел, истекая кровью после ранения в плечо. Позволить себе остановиться он не мог, позади шли люди, которые верили ему. Он был их надеждой на спасение, на благополучный исход операции. И, кроме раны, Смирнова мучило гнетущее чувство невыполненного задания. Силы уходили, он начал сбавлять темп бега, все больше ощущая тяжесть ОЗК и надетого поверх него бронежилета. Слабела воля. Цель, ради которой до сих пор оставался жив, потеряв лучшую половину оперативной группы и приданного для усиления разведотряда, терялась в тумане нечеловеческой усталости. И все же он сопротивлялся неминуемой гибели, долг перед республикой и людьми, а в первую очередь – перед самим собой требовал выжить. Ему не хотелось бессмысленно умирать.

– Только бы успеть! – не своим голосом прохрипел Алексей.

Под ногами хлюпала вода, бежать было тяжело, затопленный почти на четверть метра туннель будто не хотел пропускать людей. Перед глазами поплыли белые круги, сознание мутилось, оперативник не мог поверить, что это конец. Ведь уже не раз он выбирался из смертельно опасных рейдов за пределы метро. Нужно было срочно принимать решение. И он его принял!

Резко остановившись, пошатнулся и упал, обхватив рельс, выступающий из-под воды.

– Группа, стой, Павлов, ко мне!

Из темноты, которую слегка разгоняли лишь несколько фонарей, прикрепленных к цевью автоматов, вынырнул старший лейтенант Павлов, единственный выживший офицер в группе. Рядовые без команды, следуя инструкции, заняли круговую оборону, прислонили к стене раненого в ногу старшину Селиванова из разведотряда.

Чуть отдышавшись, стараясь придать голосу твердость, Алексей произнес:

– Максим, впереди опасный и неразведанный участок, который, скорее всего, без защиты не пройти. Ни я, ни старшина из-за ранений быстро передвигаться в «химзе» не сможем. С нами не выберетесь, поэтому я передаю командование тебе.

– Но товарищ…

– Дослушай! – грубо перебил Смирнов. – Проведешь разведку и, не теряя времени, вернешься к станции «Проспект Победы». Если не сможешь вернуться этим же путем, то попробуешь выйти на поверхность по одной из фильтровентиляционных шахт. Установи связь со «стражами» и далее действуй по инструкции. Мы же со старшиной попытаемся выиграть немного времени для вас.

– Но, товарищ майор! – дрогнувшим голосом возразил старший лейтенант. – Алексей… Леша, я не могу тебя бросить!

– Выполняй приказ, Макс, а мы прикроем отход группы! Не забывай про боевой устав ДРВ. Эмоции в сторону, риск и потери – часть нашей работы.

– К черту уставы, мы же их сами писали! – вспылил Максим. – Столько прошли, и теперь для группы потерять тебя – как душу из тела вырвать. Долг, уставы… Да уж лучше все здесь ляжем. Я республиканцем-то стал только из-за тебя.

Алексей щелкнул затвором штатного АК-74, загнав патрон в патронник. Павлов замолчал и сделал полшага назад, увидев направленный на него ствол автомата. В его едва различимых в темноте глазах отразилось полное недоумение.

– Что это?

Командир группы, через силу улыбнувшись, тихо произнес:

– Макс, не дури! За неподчинение приказу я имею право применить оружие. Если задание останется невыполненным, то у «Возрождения», да и у всего челябинского метро шансов выжить не будет. Вспомни операцию «Аркаим» и войну с особями. Неужели все жертвы были напрасны? А те, кого мы сейчас потеряли, по-твоему, погибли зря? Знай, что я поступил бы точно так же на твоем месте, оставив тебя прикрывать отход группы. Друзей терять нелегко, но придется это принять… Уходи, у тебя есть задание.

– Но…

– Горец! Забери мой рюкзак и снаряжение, и у старшины прихватите.

Тихо, стараясь не плескать ногами по воде, Горец, как тень, приблизился к разведчику и так же тихо уже с вещами Селиванова направился к майору. Задержавшись возле него, произнес:

– Товарищ майор, для меня было честью служить с вами.

Горец был одним из самых опытных боевиков группы – из бывших сталкеров, не раз выходивших на поверхность еще до начала службы в республике «Возрождение». Вытянувшись и расправив могучие плечи, он отдал майору Смирнову воинское приветствие, за ним повторили остальные.

Алексей опустил автомат. Опираясь на гнутый рельс, стараясь не показывать свою слабость, выпрямился и с хрипотцой в голосе проговорил:

– Долг и честь!

В ответ все дружно тихо ответили:

– Долг и честь!

Майора Смирнова мучили противоречивые чувства. Трудно выходить из игры, которой отдано столько сил, в которой уже столько потерял. «Лучше было бы погибнуть сразу», – думал он. Еще сложнее было держать в тайне истинную причину операции, тем более, когда группа стала одной большой семьей. Отвернувшись, чтобы не показать нахлынувших эмоций, он продолжил:

– Наши пути расходятся. Выполнение задания – главная цель.

Смирнова слушали молча, после гибели половины отряда тяжело было терять еще и командира.

– Даже попрощаться перед смертью в наше время – роскошь, – подытожил Алексей. – Себе оставлю автомат, пару запасных обойм, пистолет «ТТ» и несколько гранат. Поставите растяжки с наступательными гранатами. Примем дорогих гостей, как полагается. Лучше в двух местах растяните, за пятьдесят и сто метров от нас.

– Сафрон, выполняй, Горец, прикрой его, – скомандовал Максим. – Небольшой привал. Будем надеяться, что на обратном пути вас заберем.

– Не задерживайтесь, – прокомментировал приказ старлея майор Смирнов. – Время дорого!

– Людям нужен отдых. Бежим без остановки, как загнанные звери, уже несколько километров.

– Что-то тут не так, – произнес старшина. – Если это особи, то уже давно нагнали бы и уничтожили.

– Особи ведь не используют огнестрельное оружие, – напомнил Горец. – Может, нас преследовали люди из метро.

– А может, солдаты, которыми особи руководят? Которых «стражи» «мертвыми» прозвали? – предположил Максим.

– Это точно, – согласился Смирнов. – Расслабляться все равно нельзя. За «мертвыми» придут и особи. Так что за нами возвращаться не нужно. Найдите другой выход на поверхность, из докладов наших разведгрупп известно, что вентшахт в туннеле к металлургическому заводу предостаточно. Правда, все они закрыты изнутри.

– Я понял, все сделаю! Надеюсь, обойдется, и вы сами попытаетесь вернуться? – Максим понимал, что говорит глупости, учитывая состояние командира. – Гермоворота откроют…

– Ну, дай-то бог, – перебил Алексей. – Старшина, умереть готов?

– Так точно! Только прихвачу пару тварей с собой – пора уже поближе с ними познакомиться!

– А ты разве не знаком? – удивленно спросил старший лейтенант Павлов и тут же осекся, поймав резкий взгляд Смирнова.

Все станции ДРВ помнили первое столкновение людей с особями. Встреча произошла около «Комсомольской площади» в конце июня тридцать третьего года. Разведгруппе была поставлена задача: пройти платформу, добраться до электродепо и в случае столкновения с противником отступить. Из всей группы вернулся только один – старшина Селиванов. Неделю от него не могли добиться даже слова, он лишь пил и что-то бормотал себе под нос. Поговаривали, что неведомая аномалия изменила ему сознание и свела с ума. Но даже когда он полностью оправился, стоило кому-нибудь заикнуться о случившемся, старшина снова уходил в себя или в глубокий запой.

Начиналась война с новым, никому до той поры не известным противником, оборонительные бои в перегоне между станциями «Комсомольская площадь» и «Площадь Революции». Туннель между «Площадью Революции» и «Торговым центром», откуда шло подкрепление, не был достроен. Почти километр грунта разделял две жилые станции. Людям приходилось преодолевать это расстояние по руинам городских построек.

Из темноты послышался голос Молота – Димы Молотова, он же Бессмертный, он же Старый:

– А что все-таки там произошло и как? Расскажи, старшина. – Боец пользовался кратковременным отдыхом, да и прощаться с офицерами вовсе не спешил. Его любопытство было вполне понятно – никто из группы, кроме командира и старшего лейтенанта Павлова, с особями до сих пор не встречался. Дальше «Торгового центра» солдат не пускали – берегли. – Передохнем тут все, как крысы, не пойми от чего, – продолжал Старый, не дождавшись ответа. – Трупы своих эти твари утаскивают с собой, не удивлюсь, если они вообще оживают и снова нас атакуют. Да и правильно Горец говорит, не они нас сегодня выслеживают. От каких-нибудь мутировавших людишек бегаем, в штаны наложив. Сейчас бы бой приняли, хватит с нас потерь, все вместе уйдем, а, командир?

Речь Молота прервал бас старшины:

– Это особи! – От решительности в его голосе становилось не по себе. – Скоро будут здесь. Командир правильно сказал: надо прикрывать отход группы. Иначе все тут передохнем. Была надежда, что это «мертвые», но сейчас я особей нутром чую.

– Но кто тогда нас обстреливал? – удивился Смирнов.

– Новый этап войны с особями начался, товарищи. Теперь они вместе с «мертвыми» в метро проникли.

Нависла тишина. Даже Молот ничего больше не спросил. Казалось, группу постепенно охватывает страх перед неизвестным противником. Страх, который трудно побороть, который еще не перерос в панику, но еще мгновение – и станет ею! Такое состояние подчиненных Алексей сразу улавливал, и это не раз спасало им жизнь. Помогало находить выход из почти безнадежных ситуаций. За Смирновым, как за командиром группы, шли, за ним тянулись. Был у него талант внушать веру в себя и в правильность своих решений. Возраст по меркам «нового мира» у него был солидный для оперативника – те редко доживали до тридцати лет. Смирнов дожил, хотя никогда и не надеялся на это. И сейчас паника охватила людей во тьме, командир ясно чувствовал это.

Он начал насвистывать веселую детскую мелодию, нужно отвлечь бойцов, чтобы лишнего в голову не брали.

Старший лейтенант Павлов, стоя рядом с командиром, пытался понять, когда все это началось? Как они могли сами себя загнать в ловушку? Столько раз выбирались из самых тяжелых ситуаций – и вдруг оказались в безвыходном положении. Вспомнился июль тридцать третьего года, когда жители метро еще думали, что превосходят противника в интеллекте, тактике и силе, имея огнестрельное оружие и хорошо укрепленные опорные пункты. Люди были уверены, что это просто очередная волна мутантов. Ее нужно истребить, найти брешь, через которую они попадают в метро, взорвать ее – и все угрозы ликвидированы. Все так думали. Кроме Селиванова.

Павлов посмотрел на Селиванова, развернув автомат и осветив его лицо прикрепленным к цевью фонарем. Старшина отчего-то расплылся в улыбке. Пожалев на мгновение, что привлек внимание не совсем адекватного бойца, Максим снова опустил автомат.

Мысленно Павлов вернулся к первым столкновениям с монстрами, которых жители метро позже назвали особями. Они оказались жестокими и изобретательными тварями. Из-за их непредсказуемости в первые же дни люди понесли большие потери. Сразу поползли слухи о новом витке эволюционного развития человека, об адаптации к жизни на поверхности. Особо суеверные стали призывать население раскаяться во всех грехах и принять кару. Было много вопросов, ответы на которые оплачивались ценой жизни лучших бойцов Республики. Новый подвид сильно походил на питекантропа. Ученые сомневались – ведь мутации закрепляются во втором-третьем поколении, рановато вроде для появления монстров. Огнестрельным оружием твари не пользовались, а дубинкой, арматурой или ножом – не хуже прародителя. Людей убивая, в пищу не употребляли. Хотя последнее было не доказано…

– Откуда эти твари взялись только? – неожиданно вставил старшина.

– А шут их знает…

Смирнов незаметно для себя самого начал жестикулировать, и рана снова разболелась. Он умолк и закашлялся.

А Павлов вспомнил, как его после двухнедельной переподготовки перевели с «Проспекта Победы» в штаб фронта на «Площадь Революции». Когда особи волнами пошли на штурм, он находился на сборном пункте, куда прибыли и призывники с «Проспекта Победы», «Торгового центра», и двадцать боевиков «Стража», всего сорок шесть человек. Последние, пока добирались по поверхности, потеряли больше половины личного состава.


Из глубин туннеля вынырнул Сафрон – подрывник группы, доложил:

– Товарищ майор, разрешите обратиться к старшему лейтенанту Павлову?

– Брось ты эту субординацию! – оборвал его Алексей. – Растяжки поставил? Молодец! Значит, пора вам…

– Алексей, давай хотя бы перевязку сделаю? – Старлей подошел ближе, собираясь помочь снять бронежилет.

– Отставить! Все, уводи людей. Много времени потеряли.

– Леха, не сдавайся! Я вернусь за тобой, перевязку сделай, а то крови и так много потерял…

– Хорошо, выполняй задачу и возвращайся.

* * *

Через несколько минут удаляющаяся группа, а вместе с ней тусклый свет, как последняя надежда угасающей жизни, скрылись из виду. Всего пять человек, подумал Алексей, из пятнадцати осталось только пять. «Где мы сейчас находимся? Сколько километров преодолели?» Смирнов продолжал задавать себе вопросы, ответов на которые не было. Туннель казался бесконечным. От центра города отошли уже километров на десять. Неужели ни одной станции? Только туннель.

– Какой же затхлый воздух тут все-таки, – произнес он вслух. – Старшина, ты жив?

– Пока жив, командир! Как сам?

– Слабею, сказывается потеря крови, хочется спать.

– Может, и к лучшему. Я вот совсем ничего не чувствую. Самое тяжелое – то, что душа не болит.

– Что ты имеешь в виду?

– Нет никаких чувств. Ни жалости, ни усталости, ни страха. Я как будто умер. Понимаешь, командир?

– Понимаю. Мы просто родились с тобой до войны и умерли еще в далеком две тысячи тринадцатом году. Новое поколение не существует, как мы, а живет. Они не видели мир другим. Мы видели. С ним и остались наши души. В него и вернемся после смерти.

В душе майора Смирнова все смешалось воедино. Усталость, обида за провал операции. Холод и пустота внутри. Он почувствовал приближающееся дыхание смерти. Выключив фонарик на цевье автомата, оперативник сполз с рельса, сел в воду и закрыл глаза.

– Аркаим! – как будто произнес кто-то шепотом в подсознании.

– Аркаим! – послышалось снова.

Алексей поднял тяжелые веки, снова включил фонарь и увидел перед собой двух особей, вытянувшихся на задних лапах. «Но как возможно, растяжки – неужели не слышал взрывов?» – подумал он и по наитию, мгновенно сняв автомат с предохранителя, открыл огонь. Особи исчезли, но майор стрелял, пока его автомат не выплюнул все тридцать патронов в противоположную стену, где привиделись твари.

– Что ты делаешь? – кричал старшина. – Береги боекомплект, они близко, но их еще нет. Они же в голову лезут, у меня тоже тараканы начались. Думай о чем-нибудь, отвлекайся!

– Да что же это? Голова сейчас лопнет! – отвечал Алексей, но не услышал собственного голоса. – Я знаю, что они в мозги проникают, встречался уже с ними. Но почему так больно? Они что, научились убивать на расстоянии?

– Встречался? Откуда ты с… – Голос старшины прервался.

Направив на бойца луч света, Алексей увидел, как тот встал и пошел в сторону жилых станций.

– Стой, ты куда? Там же растяжки. Отставить! Ты как идешь вообще с раненой ногой?! Стой! Я тебе приказываю – стой, или буду стрелять!

Крик командира не производил на старшину никакого впечатления. Тогда Смирнов судорожно достал из подсумка с боекомплектом новый снаряженный магазин, громко щелкнул затворной рамой, загоняя патрон в патронник – прицелился. – Стой, сумасшедший, куда ты, я же выстрелю.

Алексей сделал несколько одиночных выстрелов прицельно по ногам старшины. Тот, не издав не единого звука, упал на живот в воду и ползком продолжил двигаться прямо на растяжки.

Странности поведения старшины нельзя было понять. Не чувствуя более слабости и острой боли в плече, Алексей встал и зашагал в сторону ушедшей группы. Позади раздался взрыв осколочной гранаты. Уже готовый распрощаться с собственной жизнью, майор Смирнов почувствовал ужас. Услышав позади второй взрыв, перешел на бег, но уже через несколько шагов споткнулся и упал, потеряв сознание…

* * *

– Здравствуй, Алеша, – откуда-то из глубины сознания прозвучал нежный женский голос, Смирнов даже ощутил, как теплое дыхание чуть согрело правое ухо. – Открывай глаза, вставай и уходи, уходи, пока еще не поздно.

– Алиса?!

Алексей, с трудом превозмогая слабость, открыл глаза, но ничего не увидел. Видение исчезло. Вокруг были лишь кромешная темнота и полная тишина. Что происходит? Почему он еще жив? Череда вопросов пронеслась в голове. Только когда он вспомнил совет уходить из этого опасного места, какая-то неведомая сила подняла его из лужи и заставила ползти.

Собственная жизнь стала вдруг небезразлична, головная боль прекратилась – ее сменил животный страх, особи продолжали преследовать его! Смирнов понимал, что обречен, но боролся, потому что не хотел бессмысленной смерти, как у старшины. Он должен был выжить, чтобы выполнить задание, или, если уж погибнуть, то при прямом столкновении с врагом, а не покончить с собой по чужой воле.

Автомата, а с ним – единственного источника света у Алексея не было. А он искал, когда очнулся, исползав вдоль и поперек все ближайшие лужи. Бронежилет Смирнов снял и выбросил, так как от слабости двигаться в нем уже не мог.

Без какой-либо защиты, в самом опасном туннеле челябинского метро, он продвигался на четвереньках навстречу неизвестности, казалось, насмехаясь над самим собой и подстерегающей его повсюду опасностью. Он понимал, что этим путем никто, кроме ушедших вперед товарищей, лет двадцать уже не пользовался. Никто из людей – других тварей в заброшенных перегонах хватало с избытком.

И в отличие от группы Смирнов помнил об истинной цели, о поиске секретной лаборатории по заданию генерального штаба республики. И уже около четырех часов, после столкновения с особями, путь их проходил за пределами челябинского метро, вел к сердцу металлургического завода, территория которого считалась для людей недосягаемой. Оттуда еще никто никогда не возвращался. В группе только офицеры знали, что их цель – не разведка, Алексей не стал посвящать в детали и старшего лейтенанта. А после таких потерь оставалось лишь дойти до конца перегона и вернуться с информацией в республику.

Вдруг по спине Алексея пробежал холодок, неожиданно напомнивший ему ужас, сковавший разум после гибели старшины. Он почувствовал, что уже не одинок в этой кромешной тьме.

Но теперь Смирнову казалось, что он понял причину своего страха, который парализовал тело и волю, превращая в съежившееся в ужасе животное, неспособное рационально мыслить. Его, командира лучшей оперативной группы, про которого говорили, что ему страх неведом! Алексей понял, точнее, почувствовал сейчас его горький вкус, узнал его прожорливость. Это был страх одиночества, когда начинает казаться, что ты остался единственным из людей на этой уже двадцать лет как чужой планете, в компании тварей, рожденных в адском пламени ядерной войны.

– Кто здесь? – крикнул он и не узнал собственного голоса.

– Кто здесь? Кто здесь? Кто здесь? – слышался отовсюду его голос, повторенный многократно бесконечной темнотой пустого туннеля.

Алексей закрыл уши руками, понимая, что начинает все же сходить с ума. Звук проникал сквозь него, растворяясь внутри. Сил бежать больше не было. Он достал пистолет «ТТ», дослал патрон в патронник и направил в висок. «Аномалия, – думал он. – Или особи, да кто бы ни был – живым не дамся».

– Не торопись… – послышался снова голос будто изнутри.

– Что же это? – закричал он вслух, и эхо подхватило его вопль. – Нападайте уже, твари, не мучайте.

Ничего не произошло, и Смирнов, уже не ощущая боли, не чувствуя холода грязной воды под собой, вновь пополз вперед. Преодолев таким способом еще несколько десятков метров, он увидел свет, исходивший от штатного фонаря, какие они прикрепляли к цевью автоматов. Фонари были малой мощности и направленного действия, но сейчас ему казалось, что этот фонарь светит ярче всех ламп самой богатой станции республики – «Торгового центра».

Фонарь лежал на полу, привязанный к брошенному автомату. Алексей взял его и, поднявшись на колени, осветил периметр. Людей не было, только стреляные гильзы кругом. Своя или снова чужая мысль пронеслась в голове: «Как я не услышал выстрелов? Ведь это было совсем рядом!»

Смирнов с большим трудом снял с себя комбез и отбросил в сторону. Получить дозу радиации он уже не боялся, уходить от особей больше не было сил. От усталости даже страха не осталось. Было желание прекратить все и смириться с обстоятельствами. Пролежав в полной тишине около получаса, Алексей стал приходить в себя. Ожидаемого нападения не последовало. Осветив рану, кровь вокруг которой уже запеклась, он достал из разгрузочного жилета аптечку и обработал раненое левое плечо, заменив марлевую повязку. Обнадежила новая мысль: «Дойду налегке. Умру, но не сегодня!»

На дне аптечки Смирнов обнаружил экспериментальную колбу, присланную Стражем. Вспомнил, что начальник станции просил опробовать препарат, если представится случай, например, на умирающем солдате. Отбросив сомнения относительно возможных побочных эффектов, сделал себе инъекцию. «Тут и царапина может быть смертельной, а, учитывая большую потерю крови и простреленное плечо, все равно шансов никаких», – мысленно мотивировал Алексей сам себя.

Неожиданно Смирнов ощутил, что все вокруг успокоилось. Его не тревожило эхо, и, что самое главное, мгновенно исчез страх. Только мучили догадки, почему же особи не преследовали? Алексей знал, что жидкость, которую он ввел, опасна, не опробована, но выбора у него сейчас не было.

Посветив в сторону уходящего вниз туннеля, затем оглянувшись туда, где погиб старшина, он неуверенными и неровными шагами двинулся за ушедшей группой. Алексею казалось, что открылось второе дыхание, появились силы. Весь организм мобилизовался для какого-то последнего рывка, и уже через несколько минут Смирнов бежал, нагоняя своих бойцов.

Он не понял, как это произошло, даже не заметил, когда стал двигаться уже не по туннелю, а по просторному полю, усыпанному цветами. Повсюду был яркий свет, солнце, которого из-за плотной облачности Алексей не видел уже много лет, снова показалось на глаза. Дышать стало легко, в воздухе чувствовался запах цветов и травы. Если бы не рельсы под ногами, зачем-то пересекающие все поле, то он бы подумал, что попал прямо в рай. Но способность к рациональному мышлению не оставила Смирнова, и, стараясь не думать о фантастичности происходящего, он продолжал идти вперед, списывая все на галлюцинации и побочное действие укола.

Чем дальше, тем сильнее он ощущал спокойствие и умиротворенность. Рельсы вели к станции, где бегали и смеялись беззаботные детишки. Все взрослые и дети были одеты в белое. Они улыбались, излучая тепло и доброжелательность. Алексей остановился и зажмурился, пытаясь прогнать уж вовсе абсурдное, навязанное препаратом видение, но оно не исчезало. Неизвестно, сколько бы еще он так простоял, но, услышав шаги, открыл глаза и увидел, как к нему приближается девушка.

– Добрый день, путник, – произнесла она. – Пойдем со мной, отдохнешь с дороги, твои друзья уже здесь, ждут тебя.

– Алена? – Казалось, Смирнов узнал в ней без вести пропавшего командира одного из лучших подразделений «Стража». Или нет? – Что ты тут делаешь?

– Я то, что ты хочешь видеть, – ответила, приветливо улыбаясь, незнакомка.

Алексей, не находя объяснений происходящему, обреченно зашагал за девушкой. Он понимал, что вколол себе какой-то галлюциноген, и, скорее всего, на самом деле вырубился где-то в туннеле и видел цветные сны. Или вообще уже умер, незаметно перешагнув ту, последнюю черту. Он решил не сопротивляться и подождать, пока действие препарата закончится.

– Что это, где я и кто вы? Как я оказался на поверхности, да и не мог я, и если даже, то солнце… и уровень радиации в норме, ничего не понимаю. Кто вы такие? – невнятно пытался выразить свою растерянность Смирнов.

Он пристально смотрел на миловидное лицо девушки. Как она была прекрасна – и в то же время совсем чужая, из прошлого. Из прошлого, которого давно нет.

– Мы просто счастливые люди, – проговорила она и улыбнулась. – Пойдем со мной, Алеша, и, если тебе здесь понравится, можешь остаться. У нас тебя больше не будут беспокоить никакие заботы, ты обо всем забудешь. Истинное блаженство и гармония с природой тебе тоже понравятся, станешь одним из нас, частью единого целого.

Алексей шел по платформе, и ему казалось, что с ним разговаривает не только девушка, а все присутствующие. Что все вокруг – это и в самом деле один живой организм. Часть какой-то аномалии. Он понимал, что попал в странную и необыкновенную ловушку, но после пережитых мучений ему больше не хотелось сопротивляться: даже если это смерть, то такая сладкая.

В центре зала, за белым столиком, он увидел свою группу. В голове промелькнуло: «Что они-то делают в моих видениях»?

Сам зал оказался копией его родной станции – «Проспекта Победы», только вместо бетонного свода над головой виднелось чистое летнее небо. Все, кроме старшего лейтенанта Павлова, были в белых одеждах, но Алексей уже не обратил на это никакого внимания, точнее, перестал анализировать.

Друзья встретили радушно. Все, казалось, и вправду находилось тут в какой-то гармонии и порядке, хоть и неестественном. Какие-то девушки окружили Смирнова. Одна из них начала шептать нежные слова, другая – расстегивать китель. Командиру группы показалось, что это, возможно, и его собственные глубоко скрытые желания, но кто мог прочесть его мысли? Прекратив сопротивляться, он уже хотел помочь, и вдруг услышал хриплый голос Максима:

– Хочешь, чтобы тебе помогли, да? Хочешь избавиться от боли и страданий? Посмотри на ребят, они уже мертвы, все мертвы. – Павлов еще что-то хотел сказать, но запнулся, было видно, что ему мешают, и все же, превозмогая невидимые барьеры, Максим продолжил:

– Молот сначала понес какую-то чушь о поле, цветочках и прострелил себе голову. Я не знаю, как он теперь тут ходит, чьи это фокусы, но мы, Леха, не туда попали. Я, видимо, держался дольше всех, потому что еще на подходе увидел темную необитаемую станцию с затхлым воздухом. А теперь это что все вокруг? – Павлов опустил голову на стол и тихо заплакал.

– Не обращай на него внимания, Алеша, – послышался голос Молота. – Просто расслабься, отдохни, и у Максима скоро все пройдет.

Молот никогда не обращался к командиру на «ты», тем более во время задания. Во всем было что-то не так. Алексей чувствовал, что пора принимать решение – плыть по течению, отдавшись нахлынувшему на него ощущению спокойствия и защищенности, или… Больно ущипнув себя за ногу, Смирнов закричал:

– Максим, что за хрень тут происходит?

Подбежав к старлею, Алексей, схватил его за рукав и потащил с платформы. Тот не сопротивлялся, но, пройдя несколько шагов, упал.

– Как хорошо тут, командир, останемся?! Здесь лучше, тут мои друзья, мои родители.

– Какие родители, ты же сирота, что ты несешь? Я тебя не оставлю! Хватит на сегодня смертей, вставай, уходим. – Алексей попытался приподнять Максима, как вдруг заметил, что станция затихла. Все ее белые обитатели замерли, окружив офицеров. Алексей направлял ствол АК то на одного человека, то на другого, пытаясь держать круговую оборону. Но никто не нападал!

– Чего вы хотите от нас? – с мольбой, превозмогая снова начинающуюся головную боль, обручем сдавившую виски, крикнул Алексей. – Что вам от нас нужно?

Из толпы, образовавшейся вокруг них, вышла девушка, которая встретила Алексея, так похожая на Алену, и строгим, каким-то странно нечеловеческим голосом произнесла:

– Ты можешь идти дальше, а товарища оставь.

– Я никого не оставлю!

– Долго не раздумывай, я редко даю шанс живым уйти.

– Чем же я так угодил тебе… или вам?

– Ничем, просто твой путь еще не закончен, и ответы на вопросы еще впереди.

– Вы связаны с особями?

– Мы все связаны новой природой. Даже с тобой, но человеку старого мира этого не понять.

– Да чушь все это! – Алексей встал, опять схватил за рукав кителя лежащего Павлова и волоком потащил к ближайшему перегону. Его никто не преследовал, и через сотню метров яркий свет резко пропал. Они оказались в туннеле: темном, тошнотворном и страшном, но все-таки родном и привычном. Нормальном.

– Проскочили, – произнес Алексей и упал, отключившись.

Очнувшись, он понял, что его несут.

– Где мы, Максим? – вспоминая, что с ними произошло, спросил Смирнов. – Куда ты меня?

– Помолчи, твои силы нам еще пригодятся. Идем в неизвестном направлении, задание еще не выполнено.

– Но почему мы не возвращаемся?

– Ты меня вытащил с той кошмарной станции в сторону металлургического завода… И как, скажи, я должен был развернуться назад и опять пройти через тот «рай» в одиночку, да с дополнительной нагрузкой в восемьдесят килограммов на плече? Станция эта четверых наших товарищей сожрала и не подавилась! Когда в туннеле голова моя проветрилась, я уж не задерживался, тебя на плечо – и бежать подальше.

– Что ты сам там увидел, расскажи? – еле шевеля губами, спросил Алексей.

– Да лучше и не спрашивай. Сам не пойму, что за хреновина. Сначала показалось, что в раю. На самом деле долго там быть человеку нельзя. И если мы живы, это оно само нас отпустило, иначе не вышли бы мы оттуда, майор.

– Думаешь, это аномалия? А может, такое устройство защиты?

– Не знаю! Проверять тоже не хочу, проскочили – и ладно. Правда, провода по всему периметру станции я заметил.

– Это точно защита! Значит, назад пути нет! Значит, есть там что-то такое, что от нас скрывают…

– Через фильтровентиляционную шахту выйдем, командир.

– Ага, с моим-то ранением и без снаряжения только по поверхности и бегать. Еще мне кажется, что действие чудо-препарата проходит.

– Испытал все-таки на себе? А я-то думаю, как ты с ранением до нас добрался?

– Да, выбора не было.

– Еще поживем, командир! Я рад, что ты со мной. Что замолчал? Я тебя уже несколько часов с короткими передышками несу, ты даже не стонал. Я уж думал – все. Теперь только не молчи, говори что-нибудь.

– Трудно нам придется, Максим. Гибель лучшей оперативной группы Республики нам не простят. И основное задание мы не выполнили, ничего не узнали про секретную лабораторию. Теперь операция «Аркаим» под вопросом.

– Что, что? – переспросил тот. – Снова этот Аркаим? Мне лично уже не важно, вернемся мы живыми или нет, самое главное – узнать, что ждет нас в конце туннеля. Кстати, где старшина?

– Погиб. Боюсь, и мне недолго осталось.

– До света в конце туннеля?

– Шутишь? Это хорошо.

– Какие тут шутки, – серьезно ответил Павлов. – Все этот свет скоро увидим.

Смирнов ничего не чувствовал – руки и ноги не шевелились. Приподняв тяжелую голову с плеча старлея, он увидел на стене, освещенной на доли секунды фонарем, надпись.