Татьяна Соломатина
Роддом

9-я серия

НОВЫЙ ДЕНЬ

9-1.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ ГЛАВНОГО КОРПУСА. НОЧЬ.

9-2.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/ОТДЕЛЕНИЕ ФИЗИОТЕРАПИИ/ЗАЛ ЛЕЧЕБНОЙ ФИЗКУЛЬТУРЫ.НОЧЬ.

(ЕВГРАФОВ, СЫТИН, АЛИНА, ЕЛЬСКИЙ.)

Скрестив руки на груди, на скамье сидит (в хирургической пижаме) Сытин, мрачно наблюдая за товарищем. Евграфов (в хирургической пижаме и боксёрских перчатках) метелит боксёрскую грушу изо всех сил. По нему градом катится пот.

ЭКРАННАЯ НАДПИСЬ:

«Я ДОЛЖЕН МНОГО РАБОТАТЬ, МНОГО УЧИТЬСЯ, ОТ МНОГОГО ОТКАЗАТЬСЯ…» СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ БОТКИН, ОСНОВОПОЛОЖНИК РУССКОЙ КЛИНИЧЕСКОЙ МЕДИЦИНЫ.

Заходит Алина, в спортивном костюме, со спортивной сумкой на плече, подходит к скамье, опускает сумку на пол, садится рядом с Сытиным, целует его в щёку. Их ровный спокойный диалог – по фону молотящего с рыками грушу Евграфова.

АЛИНА

И давно он так?

СЫТИН

Две недели…

Алина поворачивается, смотрит на него: «ку-ку!»

СЫТИН

А!.. Сорок минут.

Алина садится, как Олег, скрестив руки на груди, уставляется на Евграфова.

СЫТИН

Жду обезвоживания, дисбаланса электролитов, судорог…

Алина достаёт из сумки бутылку минеральной воды, раскручивает, отпивает, протягивает Сытину. Тот принимает, делает глоток, возвращает. Она закручивает бутылку, ставит на скамью. Не глядя друг на друга – смотрят на Евграфова.

АЛИНА

С Яной поговорил?

Одномоментно: в зал заходит Ельский в пижаме, со спортивной сумкой на плече; а Евграфов припадает на колено, хватаясь за икроножную мышцу: судорога.

ЕЛЬСКИЙ

Всем привет!

ЕВГРАФОВ

Чёрт!

Сытин, тыча в Евграфова указательным пальцем.

СЫТИН

Есть! Судороги!

Алина бросает на Сытина взгляд: «если ты думаешь, что я не заметила, как ты «не заметил» про Яну…», усмехается, берёт бутылку, идёт к Евграфову, присаживается на корточки рядом с ним, протягивает минералку. Ельский – уже у становой тяги.

АЛИНА

Груша, понимаю, освободилась?

Евграфов принимает бутылку, сдувает прилипшие ко лбу волосы, делает глоток, обессилено утвердительно кивает. Снимает перчатки, отдаёт Алине. Алина, надевая, громко обращается к Сытину.

АЛИНА

Ты сегодня в общагу или ко мне?

Сытин на скамеечке, снова скрестив руки на груди.

СЫТИН

Дежурю.

Ельский слышит реплику Сытина, реагирует движением бровями: «взято на заметку». Евграфов отползает, Алина начинает разогреваться у груши.

9-3.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ ОБЩАГИ. НОЧЬ.

9-4.НАТУРА. У ВХОДА В ОБЩАГУ. НОЧЬ.

(РАМИШ, ЕЛЬСКИЙ, СТУДЕНТЫ.)

Рамиш невдалеке от подъезда общаги. Ходят студенты. Где-то хохочут. Она нахмуренно смотрит на наручные часы. Подходит Ельский. От её обыкновенного высокомерия и следа не остаётся – она нежнее котёнка.

РАМИШ

Вовка!

Ельский в своей обычной манере, без эмоций. Не поймёшь, он рад или не рад.

ЕЛЬСКИЙ

Привет.

РАМИШ

Я жду-жду!

ЕЛЬСКИЙ

Подольше позанимался, завтра дежурю, зал пропущу.

Рамиш, беря его под руку и чуть не в рот заглядывая:

РАМИШ

Идём?

Поднимаются по ступенькам ко входу в общагу.

9-5.ИНТ.ОБШАГА/ПРОХОДНАЯ.НОЧЬ.

(ЕЛЬСКИЙ, РАМИШ, ВАХТЁРША, СТУДЕНТЫ.)

Снуют студенты. К вахте подходят Ельский и Рамиш. Ельскому вахтёрша улыбается, как мать родная.

ВАХТЁРША

Добрый вечер, Владимир Сергеевич!

ЕЛЬСКИЙ

И вам…

Рамиш вахтёрша строит натужное лицо, явно узнавая её. Рамиш не особо парится вахтёршей, вся погружённая в созерцание Ельского, – формально той кивает. Проходят. Вахтёрша провожает их взглядом, злорадно бормоча под нос.

ВАХТЁРША

Сколько ты Олегу нервы трепала – тут с лихвой вернётся.

Через вертушку пытается проникнуть стайка студентов.

ВАХТЁРША

Куда?! Студенческие показывайте… Тут вас половина не с нашего вуза!

9-6.ИНТ. КОММУНА/ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА/У ДВЕРИ. НОЧЬ.

(ЕВГРАФОВ.)

Поднимается по пролёту, привычно доставая из кармана ключи, вставляет в замок, открывает, заходит. Отрешённый.

9-7.ИНТ. КОММУНА/КУХНЯ. НОЧЬ.

(ЕВГРАФОВ, АВЕРЧЕНКО.)

Евграфов уже в домашнем, но такой же отрешённый, – ставит чайник на плиту. Заходит Аверченко.

ЕВГРАФОВ

Добрый вечер, Роза Борисовна.

Она кивает, глядя на него с укоризной, но жалеючи и с приязнью – как смотрят пожившие старухи на симпатичных им молодых мужиков. Берёт свой чайник, идёт к крану, набирает воду. Евграфов достаёт из кармана пачку сигарет, крутит.

АВЕРЧЕНКО

Чего последнее время сам не свой? … Кури уже.

ЕВГРАФОВ

Вы же не разрешаете.

АВЕРЧЕНКО

Твоей!.. Можно подумать, она слушается.

Роза Борисовна поджимает губы. Евграфов закуривает, жадно затягивается, выпускает дым. Грустно улыбается.

ЕВГРАФОВ

Если бы вы ей разрешали – она бы не курила.

АВЕРЧЕНКО

И где баба, когда мужику ужин нужен?!

ЕВГРАФОВ

На дежурстве.

АВЕРЧЕНКО

Известно, чем врачи на дежурствах занимаются!

Евграфов мрачнеет (о своём, вовсе не в смысле подозрений о Чекалиной). Роза Борисовна, что-то почуяв, смотрит на него, прищурившись, с некоторым удовлетворением. Усмехается.

9-8.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ ГЛАВНОГО КОРПУСА. НОЧЬ.

9-9.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/ДЕЖУРКА УРОЛОГИИ. НОЧЬ.

(ЧЕКАЛИНА, АЛИК.)

Пустая дежурка (стол, шкафы, две кровати у стен), выключен свет. Раскрывается дверь – свет из коридора, входит смеющаяся Чекалина, включает свет. Вместе с ней – Алик, улыбающийся.

ЧЕКАЛИНА

Фууф! Хорошо, твой папа – главврач!

Алик передразнивает дежурного хирурга:

АЛИК

«Это острый живот! Это острый живот!.. Я напишу на вас докладную!..»

Копируя дежурного хирурга, отвисая челюстью и пуча глаза, Чекалина подхватывает, тоже пародируя дежурного хирурга:

ЧЕКАЛИНА

…глав!.. ггглав!.. Главврачу?..

И на мгновение уставляется на Алика с выражением лица дежурного хирурга после осознания смысла произнесенного. Хохочут. Чекалина идёт к столу, нажимает кнопку электрического чайника. Она спиной к Алику. Он смотрит на неё однозначно плотски, но она не видит, продолжая обсуждение:

ЧЕКАЛИНА

Хирурги обнаглели! Урология? – лезут! Гинекология? – лезут!

Он подходит к ней, обнимает сзади. Она замирает. Выражение лица ошарашенное. Выворачивается, отходит на безопасное расстояние. Говорит аккуратно, не желая обидеть.

ЧЕКАЛИНА

Алик… Я не давала повода…

Алик, чуть не с детской обидой:

АЛИК

Чем я хуже твоего Лёшки?!

Чекалина пятится на выход.

ЧЕКАЛИНА

Ничем. Ты – другой. Он – мужчина. А ты… Красивый, приятный… мальчик.

АЛИК

Мы ровесники! И я уже врач, а он – всего лишь интерн!

ЧЕКАЛИНА

Это не возраст… И не статус.

Она уже у дверей.

ЧЕКАЛИНА

Чай в сестринской попью. И там же… подремлю. Или – хочешь? – я в приёме буду бдеть, чтобы хирурги в наше забрюшинное пространство не лезли?

Чекалина улыбается, но Алик качает тему надутости. Она взъерепенивается, потому что по натуре не из тех, кто слишком долго возится с великовозрастными инфантилами. Говорит резко, с присущей ей язвительностью.

ЧЕКАЛИНА

Даже для «просто переспать» нужна страсть. У меня на тебя не встаёт.

Тут же жалеет, что была так резка. С мягким выражением лица пожимает плечами.

ЧЕКАЛИНА

Да и ты в меня не… не увлечён мною. Это просто ночь. Руки по локоть в крови… Кто рядом – тот и родной.

Алик не смотрит на неё. Она ещё раз, извинительно втянув голову в плечи, выскальзывает за дверь.

9-10.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ ГОРОДА. НОЧЬ.

9-11.ИНТ. ОБЩАГА/КОМНАТА. НОЧЬ.

(ЕЛЬСКИЙ, РАМИШ.)

Комната общаги «на одного», такая же непрезентабельная, как комната Сытина/Евграфова. Но Рамиш сейчас этого совершенно не замечает. Горит настольная лампа. Лежат в постели с Ельским – «после». Он на спине, закрыв глаза и откинувшись на подушку. Рамиш, приподнявшись на локте, любуется, проводит указательным пальцем ему по спинке носа, верхней губе – к подбородку.

РАМИШ

У тебя волевое лицо.

Он открывает глаза, стряхивает с себя послеоргазменное оцепенение, мягко отводит её руку, садится на кровати.

ЕЛЬСКИЙ

С утра на сутки. Надо выспаться. Схожу в душ…

Находит штаны, надевает. Встаёт, берёт полотенце, идёт к двери, – выходит. Рамиш, не замечая его очевидного равнодушия, блаженно откидывается, прижимает к себе его подушку, нюхает…

9-12.ИНТ. КОММУНА/КУХНЯ. НОЧЬ.

(ЕВГРАФОВ, АВЕРЧЕНКО.)

Сидят у её кухонного стола, пьют чай после совместного ужина, разговаривают.

АВЕРЧЕНКО

…так никогда о папаше и не старался разузнать?

ЕВГРАФОВ

Не было, Роза Борисовна, у меня никакого папаши.

АВЕРЧЕНКО

(усмехается) Сказка про дух святой своё отработала! Да и там Иосиф неподалёку вертелся!

Евграфов улыбается.

ЕВГРАФОВ

Какая вы, мадам Аверченко, богохульница! … Геологоразведка невдалеке стояла. Мать была молодая и…

АВЕРЧЕНКО

Дурная!

ЕВГРАФОВ

Может, просто доверчивая?

АВЕРЧЕНКО

Как её в деревне-то не съели?!

Евграфов пожимает плечами, снова улыбнувшись. Через паузу.

ЕВГРАФОВ

Бабка говорила, что она была не от мира сего. Всё улыбалась, по перелескам бродила, живот гладила. Никто и не смел.

Роза Борисовна, покачав головой и поджав губы.

АВЕРЧЕНКО

Точно не в мать! Ты умный, жёсткий.

ЕВГРАФОВ

Как иначе сироте выжить?

Роза Борисовна не замечает его шутливого тона, гнёт своё.

АВЕРЧЕНКО

У тебя только одна слабость.

Тычет подбородком в сторону из кухни, намекая на Чекалину. Евграфов улыбается.

ЕВГРАФОВ

Машку невозможно не любить. Я виноват перед нею. Был виноват. И… буду ещё. Наверное…

Роза Борисовна, саркастически усмехнувшись и прищурившись:

АВЕРЧЕНКО

Ой! Чем это?!

Евграфов, ясно глядя Розе прямо в глаза:

ЕВГРАФОВ

А мужчина всегда перед женщиной виноват!

АВЕРЧЕНКО

Говорю же – изворотливый лис!.. Если речь не о твоей прекрасной Матильде. … Вот где ты денежки взял?

Евграфов поднимается, собирает тарелки, улыбаясь:

ЕВГРАФОВ

Где бы ни взял – так уж вам отдал!.. Я посуду помою? По-соседски. Можно даже сказать: по-родственному!

9-13.ИНТ. ОБЩАГА/КОМНАТА. НОЧЬ.

(ЕЛЬСКИЙ, РАМИШ.)

Рамиш одета, хлопочет у стола, сервируя чай. Возвращается Ельский из душа. Видит приготовления – не слишком доволен.

РАМИШ

Сейчас будем чай пить!

ЕЛЬСКИЙ

Яна…

Идёт к столу, присаживается, она подаёт ему чашку, всё ещё не замечая его настроения. Он принимает чашку, делает глоток.

ЕЛЬСКИЙ

Яна… Ты – красивая девушка. У тебя хороший потенциал… Я видел твоё поведение в родзале…

РАМИШ

Спасибо! Спасибо! Спасибо! Мне очень приятно.

Ельский, указывая глазами на стол и поднимая взгляд на неё.

ЕЛЬСКИЙ

С этим всем не вяжется…

До Рамиш что-то начинает доходить.

РАМИШ

Что не вяжется? В смысле?..

ЕЛЬСКИЙ

Секс – это всего лишь секс. Манипуляция. Операция. Процедура.

РАМИШ

Я тебе не нравлюсь?!

ЕЛЬСКИЙ

Нравишься. Я не приглашаю на свидания и в постель женщин, которые мне не нравятся. Но…

РАМИШ

Что – но?

ЕЛЬСКИЙ

Я не стремлюсь к долгосрочным отношениям или, не дай бог, семейной жизни.

РАМИШ

Ты же любишь детей!

Ельский мимикой: «о, господи! Как же это всё…»

ЕЛЬСКИЙ

Новорождённых младенцев. Потому что они не разговаривают.

Рамиш от обиды вот-вот расплачется, смотрит на Ельского как обиженное дитя. Ельский – мягок, но настойчиво-упрям.

ЕЛЬСКИЙ

Сейчас выпьем чай. Провожу тебя. В этой кровати тесно. Я высыпаюсь только когда сплю один.

Она совсем растеряна.

РАМИШ

Я сказала дома, что дежурю…

ЕЛЬСКИЙ

Ты умная девочка, придумаешь что-нибудь…

Он пьёт чай, берёт бутерброд, с аппетитом жуёт. Рамиш сидит как в воду опущенная. Он – уже весь «врач в работе, беседующий с другим врачом».

ЕЛЬСКИЙ

Через два месяца интересная конференция по перинатальному инфицированию. Участвуешь?

А у Рамиш глаза на мокром месте, она не вникает в смысл слов Ельского. Он – хмурится. У него «встаёт» в основном на профессионализм.

9-14.НАТУРА. У ПОДЪЕЗДА ДОМА РАМИШ. НОЧЬ.

(РАМИШ, ЕЛЬСКИЙ.)

Ельский с Рамиш подходят к подъезду. Он – равнодушно-галантен, она – в непонятных чувствах, её больше беспокоит нет ли поблизости зорких соседей. Расстаются формально.

РАМИШ

Спасибо. Это было лишнее. Я бы сама добралась.

ЕЛЬСКИЙ

Мужчина обязан проводить женщину. Этому учат между чистить зубы и родину любить. Спокойной ночи, Яна. До завтра.

Яна кивает. Заходит в подъезд. Ельский уходит. Через несколько секунд она с опаской выглядывает из подъезда. Всматривается – ушёл… Тихонько выскальзывает, быстро идёт в другую сторону.

9-15.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ РОДДОМА. НОЧЬ.

9-16.ИНТ. БОЛЬНИЧНЫЙ ПОДВАЛ-ПЕРЕХОД/КУРИТЕЛЬНЫЙ УГОЛОК. НОЧЬ.

(РЫБА, СВЯТОГОРСКИЙ.)

Рыба курит в одиночестве. Всхлипывает. Старается удержаться – не может. Плачет. Звук подъехавшего лифта, раскрывающихся дверей. Рыба быстро утирает слёзы. Подходит Святогорский. Видит, что она плакала. Достаёт из кармана пачку сигарет. Вытряхивает. Прикуривает. Укоризненно глядит на Рыбу.

СВЯТОГОРСКИЙ

Хватит! Полторы недели прошло! Двадцать раз уже можно влюбиться!

Рыба смотрит на него, и снова начинает плакать.

РЫБА

Он меня бросил…

СВЯТОГОРСКИЙ

Что значит: бросил? Он тебя подбирал?

РЫБА

Да-а-а… Если бы не он!

СВЯТОГОРСКИЙ

Вот и будь благодарна за то, что сделал. И не вой! Бросил он её, ишь! Не бросил, а освободил! Да ещё и… Во!

Щёлкает языком, делает многозначительно лицо. Рыба вышвыривает бычок, и, ревя белугой, убегает прочь, вдаль по подвалу – не в сторону лифта.

РЫБА

Мне ничего не надо! Я люблю его!

Святогорский смотрит вслед, качая головой. Тихо, ласково:

СВЯТОГОРСКИЙ

Это пройдёт, девочка. Это пройдёт.

Поведя бровями, усмехнувшись, отправив бычок щелчком в кастрюлю.

СВЯТОГОРСКИЙ

…а квартирка – останется!.. Зильберман – широкий мужик!

9-17.ИНТ. РОДДОМ/БУФЕТ ОБСЕРВАЦИИ. НОЧЬ.

(БЕЛЯЕВ, СЫТИН, САНИТАРКА ЛИЛЯ.)

Беляев (в прекрасном настроении) и Сытин (в расстроенных чувствах) сидят за столом, между ними – огромная пицца. Беляев ест жадно. Сытин – без особого аппетита, хотя прежде отсутствием оного не страдал.

БЕЛЯЕВ

Капитализм шагает семимильными шагами! Теперь – и ночная пиццерия с доставкой!.. Обглодин, чего сам не свой?

Сытин сперва наигранно возмущается, а затем пытается перевести тему, ибо ему уже известна цепкость Беляева.

СЫТИН

Вот вы ж прекрасно знаете, что я Сытин! Не надоело вам?

БЕЛЯЕВ

Не-а… Так чего…

СЫТИН

(перебивает) Игорь Анатольевич, а вы не расстроились, что с вас высшую категорию сняли из-за…

Замолкает. Беляев, пристально глянув на Сытина («похоже сплетники не врут!»), берёт следующий кусок пиццы.

БЕЛЯЕВ

Да-а-а! Мне эти двадцать пять рублей… или какой у нас там нынче курс инфляции на дворе? – ооочень погоду делали! … Давай, колись!

СЫТИН

Игорь Анатольевич, вы про что?

БЕЛЯЕВ

Тебя явно не мёртвые бабы беспокоят, а живые… Янке что ли изменил? И с кем?

Откусывает громадный кусок, жуёт, со смешинкой глядя на Олега. В буфет забегает санитарка Лиля.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Олег Андреевич, потужной поступил!

Олег радостно вскакивает – отсрочил пытку проницательностью Беляева, – проносится мимо Лили на выход.

БЕЛЯЕВ

Лилька, тебе мужья изменяли?

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Да кто ж их знает? Первый – да. А дальше – не признавались!

БЕЛЯЕВ

О! Молодцы! А ты им?

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Первому – нет. А дальше – да. И признавалась немедленно! Я честная. И – влюбчивая. Чуть что: следующий!

Выходит, хохоча.

БЕЛЯЕВ

Не жизнь, а праздник! Честная. Влюбчивая. …

Берёт следующий кусок пиццы.

БЕЛЯЕВ

Следующий!

Отправляет в рот.

9-18.ИНТ. РОДДОМ/ПРИЁМНЫЙ ПОКОЙ. НОЧЬ.

(РЫБА, СЫТИН, РОЖЕНИЦА, САНИТАРКА ЛИЛЯ.)

Рыба удерживает молодую роженицу (лет двадцати, простая), которая вырывается с воплями.

РОЖЕНИЦА

Где туалет? Я прям здесь… А-а-а!

Забегает Сытин.

РЫБА

Доктор, помогите!

Сытин бросается на помощь. В приём заходит Лиля с каталкой.

РОЖЕНИЦА

Мне надо по большому!

СЫТИН

Это предлежащая часть плода опустилась на тазовое дно и давит на ампулу ректум…

РОЖЕНИЦА

А-а-а! Что он несёт?! Я сейчас обосрусь!

РЫБА

Ртом дыши! Расслабься и не ори!

Рыба переглядываются с Лилей, со смешинкой в глазах.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Олег Андреевич, помогите уложить роженицу на каталку!

9-19.ИНТ. РОДДОМ/КОРИДОР РОДЗАЛА ОБСЕРВАЦИИ. НОЧЬ.

(СЫТИН, РЫБА, САНИТАРКА ЛИЛЯ, РОЖЕНИЦА, 1-Я РОЖЕНИЦА, 2-Я РОЖЕНИЦА, 3-Я РОЖЕНИЦА.)

По коридору обсервации бродит три роженицы, распахиваются двери, Сытин, Рыба и санитарка Лиля вкатывают каталку с ещё одной.

РОЖЕНИЦА

Господи, изверги! На горшок живому человеку нельзя… А-а-а!

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Не тужься!

РОЖЕНИЦА

Оно само!

Роженицы расступаются под стеночки, с любопытством, которое на время отвлекает их от собственных страданий. Двери в родзал распахнуты, оттуда раздаются характерные рыки-кряхтения-оры. Всё перекрывает закадровый голос Марго.

МАРГО

Рыбу в родзал!

Рыба немедленно оставляет каталку, кивнув Сытину, мол, рулите. Забегает в родзал. Из родзала раздаётся плач новорождённого вместе с рыком Марго.

МАРГО

Лиля!

Лиля уносится в родзал. Сытин сам на сам с роженицей на каталке, которая уже безо всяких его указаний лежит в характерной позе: согнув ноги, широко разведя колени.

РОЖЕНИЦА

А-а-а!

Сытин становится у ножного конца каталки, растерянный, не зная куда и как руки девать. Вокруг него кучкуются три роженицы. 1-я роженица (держит низ своего живота обеими руками) смелее всех, заглянув в «рабочее поле», ехидно обращается к Сытину, указывая подбородком.

1-Я РОЖЕНИЦА

Доктор, насколько я разбираюсь в акушерстве, ваши руки должны быть ТАМ.

9-20.ИНТ. РОДДОМ/РОДЗАЛ ОБСЕРВАЦИИ. НОЧЬ.

(МАРГО, РЫБА, САНИТАРКА ЛИЛЯ, 4-Я РОЖЕНИЦА, 5-Я РОЖЕНИЦА, ПАЛЕЙ.)

На двух рахмановках (расположенных параллельно друг другу через проход) лежат роженицы. У одной – 4-й, – на животе уже лежит новорождённый (обнимает, слёзы радости, плач младенца), у ножного конца рахмановки стоя работает Марго.

МАРГО

Дуйся! Рожаем послед!

На второй ещё рожает 5-я роженица, у ножного конца рахмановки стоит Рыба, берёт со столика пакет стерильных перчаток, разрывает, санитарка Лиля завязывает ей сзади халат. Палей стоит чуть кзади и сбоку от Рыбы – бдит состояние предлежащей части плода с хмурым лицом.

РЫБА

Не дуйся!

4-я роженица на рахмановке Марго перестаёт дуться с перепуганным лицом, прижимает к себе новорождённого крепче.

МАРГО

Да не ты!

Рыба уже надела перчатки и командует 5-й роженице.

РЫБА

Дуйся!

5-я роженица начинает тужиться.

9-21.ИНТ.РОДДОМ/КОРИДОР РОДЗАЛА ОБСЕРВАЦИИ. НОЧЬ.

(СЫТИН, РОЖЕНИЦА, 1-Я РОЖЕНИЦА, 2-Я РОЖЕНИЦА, 3-Я РОЖЕНИЦА.)

Роженица на каталке выдаёт финальный вопль, после которого обессилено откидывает голову на каталку.

РОЖЕНИЦА

А-а-а!

Сытин ошалело заглядывает ей между ног. Все три роженицы тоже туда склонились.

СЫТИН

Что это?!

Между ног роженицы на каталку выдувается большой плотный непрозрачный радужный переливчатый пузырь.

1-Я РОЖЕНИЦА

«Рубашка»! Надо разрезать «рубашку»! Иначе задохнётся!

Оглядывается на стол – там лежат канцелярские ножницы. 1-я роженица мухой к ним, хватает, приносит, вручает Сытину.

РОЖЕНИЦА

Почему он не кричит?!

1-Я РОЖЕНИЦА

(Сытину) Давай!

Сытин с судорожным вздохом опасливо делает на радужном пузыре небольшой надрез, смотрит. 1-я роженица пододвигает его, разводит разрез пальцами – около трёх литров прозрачной опалесцирующая жидкости вытекают на каталку, стекают на пол. Раздаётся возмущённый могучий рёв здорового новорождённого. 1-я роженица освобождает дитя от оболочек, выкладывает роженице на грудь.

1-Я РОЖЕНИЦА

Девочка. Счастливой будет. В «рубашке» родилась!

Вдруг оставляет хлопоты, поднимает на Сытина перепуганные глаза.

1-Я РОЖЕНИЦА

Доктор! Мне срочно надо по большому…

СЫТИН

Не тужься!

1-Я РОЖЕНИЦА

Не могу-у-у! Оно само-о-о!..

СЫТИН

Дыши! Дыши ртом! Вот так!

Показывает как. Берёт её за плечи – на её рубашке остаются кровавые следы, – с роженицей на каталке Сытин работал без перчаток. Уводит её в двери родзала.

СЫТИН

Как будто понос застал в автобусе, и тебе же неудобно будет…

1-я роженица мимо воли хихикает.

СЫТИН

Дыши! Ды-ши!

Около родильницы на каталке с младенцем остаются 2-я и 3-я роженица. Ахают своим схваткам, но умиляются новорождённой…

9-22.ИНТ. РОДДОМ/РОДЗАЛ ОБСЕРВАЦИИ. НОЧЬ.

(МАРГО, РЫБА, САНИТАРКА ЛИЛЯ, 4-Я РОЖЕНИЦА, 5-Я РОЖЕНИЦА, ПАЛЕЙ, СЫТИН, 1-Я РОЖЕНИЦА.)

Марго и Рыба работают со своими родильницами (стук инструментов). В проходе между двумя рахмановками стоит каталка – на ней лежит 1-я роженица. У ножного конца каталки стоит Сытин – уже в перчатках и халате, – Лиля завязывает сзади халат, Палей переместилась за спину Сытину.

СЫТИН

Тужься!

1-я роженица кряхтит изо всех сил: дуется как следует, без воплей. Сытин пытается грамотно оказывать акушерское пособие. Палей из-за его спины:

ПАЛЕЙ

Куда! Не можешь помочь – не мешай! Просто лови!

В руках у Сытина оказывается новорождённый. Плачет. Сытин держит на руках крохотное тельце – и его лицо вдруг сияет, он приходит в эйфорию, как будто вдруг ему открылись все тайны и загадки вселенной. Палей видит его выражение лица – усмехается, смягчившись. Дружески похлопывает его по спине.

ПАЛЕЙ

Будет толк! Только учись и работай, работай и учись.

Смотрит на него, как бы подсказывая: «ну? Что надо сказать женщине?»

СЫТИН

У вас мальчик! Поздравляю!

1-я роженица плачет от счастья, принимая новорождённого в объятия. Три новорождённых, выложенные на живот матерям, плачут – плюс из коридора доносится басистый рёв «рубашечной». Палей на мгновение закрывает глаза, балдея от «музыки сфер». Марго, Рыба и санитарка Лиля с удовольствием и умилением смотрят на очумевшего Сытина.

МАРГО

Добро пожаловать в клуб, Олег Андреевич!

Палей снова включается в работу, надевая маску серьёзного неонатолога, мизантропа-социопата.

ПАЛЕЙ

Бэби-бум какой-то! … Здоровы. Всех на совместное пребывание!

9-23.НАТУРА. РОДДОМ/У ПРИЁМНОГО ПОКОЯ. НОЧЬ.

(СЫТИН, МАРГО, РЫБА, РАМИШ.)

Никого, светлая ночь. За порог приёмного покоя выскакивает Сытин в одной пижаме, и танцует, победно выкрикивая-напевая:

СЫТИН

Да! Да! Будет толк! Только у-чись! Только ра-бо-тай! Только ра-бо-тай! Только у-чись!

Выходят Рыба и Марго, в наброшенных синих халатах для выхода. Улыбаясь, смотрят на Сытина. Марго прикуривает. Он их замечает, хватает Рыбу, кружит в танце. Она вырывается, смеясь.

РЫБА

Уймитесь, доктор!.. На минутку на перекур выскочили, ещё две созревают.

Сытин выпускает Рыбу, подаёт ей огонёк, сам закуривает. В запале, не может сформулировать свои чувства.

СЫТИН

Это!.. Это!.. Мы… Мы как… Как будто мы…

Марго вроде как иронично, но вполне серьёзно: всё уже давно прочувствовано.

МАРГО

Ключи подаём! … На рахмановке последняя тварь хоть на мгновение – но становится богом.

Рыба, скривив рожицу фасона: «ну и вот!»

РЫБА

И всех, кто рядом – накрывает.

Из темноты появляется Рамиш, подавленная, униженная. Поднимается по ступенькам к троице. Олег бросается к ней:

СЫТИН

Янка, Янка! Я двое родов принял!

РЫБА

«Двое», доктор, – это вы погорячились. Одни. С половиной.

Сытин и Рыба смеются. Рамиш не разделяет радости Сытина. Он, в свою очередь, настолько погружён в испытанное, что не видит её состояния. Первой замечает Марго. Делает знак Рыбе: пошли.

МАРГО

Доброй ночи, Яна Владимировна. Хорошо, что пришли. Зашиваемся. Переодевайтесь – и в родзал.

Выбрасывает бычок, утаскивает Рыбу. Сытин и Рамиш остаются вдвоём. Только сейчас он замечает, что Рамиш опечалена.

СЫТИН

Янка, ты же сегодня не дежуришь…

РАМИШ

Лучше в роддоме, чем…

Рамиш пожимает плечами. Несколько секунд молчат. С Сытина слетает его шальная эйфория, он как будто что-то решил, нахмуривается, собирается с духом…

СЫТИН

Яна, я должен тебе сказать…

Она его не слушает, погружена в себя. Он ещё раз: вдох-выдох, открывает рот, собираясь как будто в холодную воду нырнуть:

СЫТИН

Яна…

Из дверей приёмного выскакивает Рыба.

РЫБА

Олег Андреевич, давай, двигай попой! Ещё одна в потужном, будешь принимать!

Сытин – взгляд на Яну, взгляд на Рыбу… Глаза вспыхивают – он быстро заходит в роддом. Рыба задерживается на пороге. Исключительно по-женски (тем более они обе на похожей волне) чует, что не так… Мягко обращается к Рамиш.

РЫБА

Яна Владимировна… У нас в родзале весело. Идёмте!

Рамиш поднимает глаза на Рыбу, улыбается ей. Кивает.

9-24.ИНТ. РОДДОМ/КОРИДОР ОБСЕРВАЦИИ НОЧЬ.

(РАМИШ, БЕЛЯЕВ, РОДИЛЬНИЦЫ.)

Рамиш, уже в пижаме и халате, идёт в направлении родзала. По коридору тихонько ходят родильницы (это те, которые уже родили, без животов, соответственно). Из раскрытой двери своего кабинета выходит Беляев, в прекрасном настроении, напевая:

БЕЛЯЕВ

Я люблюуу, тебя, жи-ы-ы… (увидел Яну) Откуда ты, прекрасное дитя?!

РАМИШ

Здравствуйте, Игорь Анатольевич.

Дальше идут вместе, Беляев закидывает лапищу Яне на плечо, картинно втягивает воздух, громко декламирует.

БЕЛЯЕВ

Здесь ельский дух, здесь Ельским пахнет!

Яна останавливается, опасливо оглядывается, испуганно смотрит Беляеву в глаза.

БЕЛЯЕВ

Что?! Я с человеком в родзале бок о бок потею, знаю его одеколон. Хоть бы душ приняла!

Рамиш смотрит на него умоляюще. Беляев снимает лапу, смотрит на Яну серьёзно. Жест: «послушай взрослого умного дядю!»

БЕЛЯЕВ

Яна, у тебя с мышцами тазового дна всё в порядке?

Рамиш, сперва вспыхнув и даже вроде как собираясь дать отпор на такую неуместность, всё-таки решает промолчать, только смотрит на Беляева чуть гневно, чуть – с непониманием.

БЕЛЯЕВ

Сожми ими Олежку. И ни на секунду не расслабляй! Редкий парень. Уведут из стойла порядочного русского верхового жеребца. Пока ты элитными арабскими скакунами грезишь!

Не дав ей ответить, закидывает руку на плечи, увлекает за собой, в сторону родзала, подхватывая напев:

БЕЛЯЕВ

… Что само по себе и не ноо-во!

Подходят к двери в коридор родзала. Беляев берётся за ручку. Останавливается. Ещё раз проницательно смотрит Рамиш в глаза:

БЕЛЯЕВ

Классная девка. Талантливая, красивая, и всё такое… Но ты не из тех, что способны яйцами жонглировать.

Открывает дверь в коридор родзала – врываются звуки родзала: ахи-охи рожениц, плач новорождённых, – приглашающий жест. Рамиш заходит первой, нервно-беспомощно оглянувшись на Беляева. Беляев показывает ей: «мой рот на замке».

9-25.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ ГЛАВНОГО КОРПУСА. НОЧЬ.

9-26.НАТУРА. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/У ПРИЁМНОГО ПОКОЯ. НОЧЬ.

Подъезжает Скорая, с включённым звуковым сигналом и проблесковым маячком.

9-27.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/КОРИДОР ПРИЁМНОГО ПОКОЯ. НОЧЬ.

(КАБАН, АНЕСТЕЗИОЛОГ, ХИРУРГ, АССИСТЕНТ, ОПЕРАЦИОННАЯ СЕСТРА, САНИТАРКА, ТОВАРИЩИ КАБАНА, 1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА.)

На каталке окровавленный Кабан, без сознания. Хирург, ассистент, анестезиолог (качает мешок Амбу), операционная сестра и санитарка бегом катят каталку. Рядом бегут встревоженные товарищи Кабана.

ХИРУРГ

Изрешетили в клочья! (анестезиологу) Подключичку!

АНЕСТЕЗИОЛОГ

(анестезистке) Кровь на свёртываемость, кислотно-оснОвное состояние…

1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА

(Хирургу, зловеще-саркастично) Доктор! У нас к вам нижайшая просьба! Он нам очень дорог. Живым.

9-28.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/ДЕЖУРКА УРОЛОГИИ. НОЧЬ.

(АЛИК.)

Короткие парные трели внутреннего телефона. Алик спит в хирургической пижаме, просыпается, включает настольную лампу, щурится, тянется к телефону, берёт трубку, сонным голосом:

АЛИК

Дежурный уролог…

Слушает. Несколько хмурится.

АЛИК

Интерном не обойдётесь?.. (недовольно) Ладно. Иду.

Встаёт, тяжело вздыхая, потягивается, идёт к вешалке, неторопливо натягивает халат.

9-29.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/КОРИДОР УРОЛОГИИ. НОЧЬ.

(МЕДСЕСТРА, ЧЕКАЛИНА, АЛИК.)

Медсестра на посту. По коридору стремительно идёт Чекалина – бодра, свежа. Из дежурки выходит Олег, поёживаясь и позёвывая.

ЧЕКАЛИНА

Из приёма позвонили…

Идут вместе. Олег – весь такой важный врач-ординатор.

АЛИК

В курсе. Только в ране под руку не мельтеши… (поучительно) Главная задача ассистента – не мешать!

Чекалина незаметно для него ехидно «делает глазки» – она ученица академика как-никак.

9-30.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/УРГЕНТНАЯ ОПЕРАЦИОННАЯ. НОЧЬ.

(КАБАН, ХИРУРГ, АССИСТЕНТ, АНЕСТЕЗИОЛОГ, АНЕСТЕЗИСТКА, ОПЕРАЦИОННАЯ СЕСТРА, САНИТАРКА, АЛИК, ЧЕКАЛИНА.)

На столе Кабан, под комбинированным эндотрахеальным наркозом, передняя брюшная стенка вскрыта от мечевидного отростка до лобка – если надо показать операционное поле. Бельё всё в крови. Вся бригада – по местам. Заходят помытые Алик и Чекалина. В соответствии с табелью о ранге операционная сестра Алику первому подаёт халат и перчатки. Чекалина узнаёт Кабана, но молчит, только нахмуривается. Алик, увидав, что хирурги уже работают, несколько настораживается-пугается, обращается к хирургу.

АЛИК

Сказали: огнестрел почки.

Хирург, не отвлекаясь от работы в ране, слегка саркастично:

ХИРУРГ

Олег Михалыч, огнестрельные ранения бывают сочетанными.

Ассистент усмехается в маску. Чекалиной тем временем санитарка уже подала халат, перчатки. Алик топчется в нерешительности.

АЛИК

Но нам нужен разрез по Фёдорову, или по Бергманну… Транслюмбальный доступ.

Хирург и ассистент бросают друг на друга короткий, многозначительный говорящий взгляд: «наберут детей главврачей!..»

ЧЕКАЛИНА

(твёрдо)Трансперитонеальный устроит при комбинированных травмах.

Хирург уважительно делает бровками, чуть подвигается – в сторону грудной клетки Кабана.

ХИРУРГ

Присоединяйтесь, коллега!

Чекалина решительно идёт на место хирурга, Алик – присоединяется напротив, рядком к ассистенту торакального.

ХИРУРГ

Я сразу пошёл верхне-срединно-нижним разрезом.

ЧЕКАЛИНА

(операционной сестре) Рассечение брюшины.

Та передаёт Чекалиной скальпель.

9-31.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/УРГЕНТНАЯ ОПЕРАЦИОННАЯ. НОЧЬ.

(КАБАН, ХИРУРГ, АССИСТЕНТ, АНЕСТЕЗИОЛОГ, АНЕСТЕЗИСТКА, ОПЕРАЦИОННАЯ СЕСТРА, САНИТАРКА, АЛИК, ЧЕКАЛИНА.)

Все на тех же местах. Работают в ране.

АЛИК

Нефрэктомия.

ЧЕКАЛИНА

Нет. Резекция. Удалим только размозжённую часть.

Хирург кидает заинтересованный взгляд на дуэль урологов, он явно на стороне Чекалиной.

АЛИК

И с одной почкой проживёт. Если выживет. Чего так морочиться с криминалом.

Хирург многозначительным, чуть ехидным тоном:

ХИРУРГ

С человеком.(анестезиологу) Гемодинамика?

Анестезиолог, невербально выразив своё восхищение компенсаторными возможностями «настольного» организма.

АНЕСТЕЗИОЛОГ

Стабильная. Как у кабана.

Чекалина чуть прыскает в маску. Хирург, ассистент и Алик бросают на неё удивлённые взгляды.

АНЕСТЕЗИОЛОГ

Выживет-выживет. И нас переживёт господин-товарищ-барин (заглядывает в наркозный лист) Ираклий Гонгадзе. … Вышивайте по высшему разряду. Тут братки будут (кивает в сторону приёма) благодарны! …Или пристрелят.

ЧЕКАЛИНА

Я ему должна…

У всех круглые глаза. Чекалина сосредоточена в ране, типа не заметила, что ляпнула.

ЧЕКАЛИНА

Сосудистый пучок…

Работает в ране.

ХИРУРГ

Уважаю органосохраняющие операции. Отмахнуть и патанатом может.

Алик уязвлёно морщится, стараясь показать презрение к такому пациенту, ради которого он, хотя и типа может, но не желает морочиться. Хотя всем в операционной понятно, что резекция в данном случае гораздо сложнее удаления почки и Алика, как хирурга, на резекцию просто не хватит.

9-32.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/КОРИДОР ПРИЁМНОГО ПОКОЯ. НОЧЬ.

(ЧЕКАЛИНА, АЛИК, ТОВАРИЩИ КАБАНА, 1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА, ПЕРСОНАЛ, ПАЦИЕНТЫ.)

Из операционной выходят Чекалина и Алик в пропотевших слегка окровавленных пижамах. Обессиленно падают на стулья. Невдалеке маячат товарищи Кабана. По коридору мимо Чекалиной и Алика гоняет персонал с пациентами на каталках. К Чекалиной и Алику подходит 1-й товарищ Кабана. Обращается к Чекалиной, интуитивно почуяв лидера, это у братков в крови.

1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА

Чё как?

Алик смотрит на него с опаской, Чекалина – совершенно спокойно.

ЧЕКАЛИНА

Жить будет.

Жестами подтвердив: вполне себе функционально, всё хорошо для данного этапа. 1-й товарищ Кабана кивает братве – те передают ему здоровенный пакет. 1-й товарищ Кабана протягивает его Чекалиной, копается в кармане, достаёт бумажку. Она принимает пакет и, следом, бумажку.

1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА

Тут всё, что доктор прописал!

Чекалина читает бумажку, передав пакет Алику.

ЧЕКАЛИНА

Гепарин, антибиотики…

Алик роется в пакете, перебирая упаковки.

АЛИК

Тут фраксипарин! И цефалоспорины! Где взяли?!

1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА

Там!.. Вам если чего надо…

Алик ошарашено смотрит на Чекалину – она беззвучно хохочет, окунув лицо в ладони. 1-й товарищ Кабана внимательно к ней присматривается.

1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА

Я вас видел в казино.

Чекалина встаёт, Алик, несколько недоумевая, встаёт следом. Она обращается к 1-му товарищу Кабана:

ЧЕКАЛИНА

Кабан будет в ОРИТ на первом этаже. Все вопросы к дежурному реаниматологу. Сегодня дежурит как раз заведующий. Его зовут Александр Иванович.

Уходит, Алик – за ней.

НОВЫЙ ДЕНЬ

9-33.НАТУРА. ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ ГОРОДА.РАССВЕТ.

9-34.НАТУРА. КОММУНА/ДВОР/АРКА/УЛИЦА. ДЕНЬ.

(ЕВГРАФОВ.)

Выходит из подъезда, проходит двор, арку, выходит на улицу – хмурый, весь в мыслях. На улице пустынно, раннее утро. Начинает идти быстрее, просветляется, будто в предвкушении очень приятного …

9-35.НАТУРА. РОДДОМ/У АДМИНИСТРАТИВНОГО ВХОДА. ДЕНЬ.

(ЕВГРАФОВ, ШОФЁР АНДРЕЙ, ЛИДВАЛЬ.)

Раннее утро, подъезжает Скорая, выходит Лидваль, идёт в роддом с административного входа. Спрыгивает шофёр Андрей, закуривает. Появляется Евграфов, подходит к Андрею, протягивает руку.

ЕВГРАФОВ

Здоров!

Андрей пожимает ему руку чуть крепче, чем положено и задерживает чуть дольше. Смотрит ему прямо в глаза.

ШОФЁР АНДРЕЙ

Здоров, коли не шутишь!

ЕВГРАФОВ

О-о-о!

Шофёр Андрей отпускает руку Евграфова. Он сжимает правую ладонь в кулак, потирает левой.

ШОФЁР АНДРЕЙ

Ты это…

Евграфов смотрит на него с удивлением, но улыбаясь невинно.

ШОФЁР АНДРЕЙ

Я…

Кивает в сторону ступенек, по которым поднялась Лидваль. Смущается, нахмуривая брови. Беззлобно:

ШОФЁР АНДРЕЙ

Да пошёл ты!

ЕВГРАФОВ

Ну, я пошёл…

Недолго смотрит на шофёра Андрей. Говорит серьёзно.

ЕВГРАФОВ

Ничего серьёзного. Ни для кого. По обоюдному согласию.

Похлопав шофёра по плечу, быстро через ступеньку поднимается по лестнице в роддом. Шофёр Андрей кривится, как от боли.

9-36.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ ГЛАВНОГО КОРПУСА. ДЕНЬ.

9-37.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/ПАЛАТА ОРИТ. ДЕНЬ.

(КАБАН, ХИРУРГ, АНЕСТЕЗИОЛОГ, АНЕСТЕЗИСТКА, ЧЕКАЛИНА.)

Анестезиолог за столом, пишет. Анестезистка меняет флакон в системе, подключённой к вене Кабана. Кабан – спит. Заходят Хирург и Чекалина. Анестезиолог встаёт, вместе идут к постели.

ХИРУРГ

Как наш клиент?

АНЕСТЕЗИОЛОГ

Чрезвычайно мощный организм. Стабилен.

Чекалина смотрит в мочеприёмник – прикреплён внизу кровати, к нему идёт прозрачная жила от верхней трети бедра Кабана, – моча прозрачная.

ЧЕКАЛИНА

Моча по катетеру светлая. Около двухсот миллилитров.

Плюёт через левое плечо.

ХИРУРГ

Посмотрим, посмотрим, что тут у нас…

Откидывает одеяло, чтобы посмотреть состояние повязки. Кабан открывает глаза, видит Чекалину, сквозь боль улыбается, слегка поморщившись.

КАБАН

Ты действительно врач, царевна…

Хирург, деловито осматривая повязку, с иронией, уважительно к Чекалиной:

ХИРУРГ

Королевна! … Почку тебе спасла. Любимую. Левую… (анестезистке) Перевязать.

Анестезистка подвигает к хирургу мобильный столик для перевязки, хирург манипулирует. Чекалина, с удивлением глядя на Кабана.

ЧЕКАЛИНА

Почему царевна?

Кабан, после небольшой паузы, слегка прищурившись.

КАБАН

Сазан не передал?

Она не понимая, отрицательно качает головой. Кабан добродушно:

КАБАН

Вот шкура ослиная! Но я бы тоже не…

Кривится от боли, причиняемой манипуляциями хирурга. Хирург, не отвлекаясь от перевязки, с удивлением глянув на Чекалину.

ХИРУРГ

Какие у вас, Мария Леонидовна, серьёзные знакомства… Однако!

ЧЕКАЛИНА

Шапочные!

Чекалина с Кабаном переглядываются. Кабан подмигивает ей.

КАБАН

Пацан твой как?

Она, улыбнувшись мечтательно, влюблёно:

ЧЕКАЛИНА

Он не пацан. Он – мужчина!

Кабан внимательно на неё смотрит. В этот момент хирург сделал больно (не специально, естественно, манипуляция в свежей ране) – Кабан болезненно морщится, чуть стонет, справляется с собой, продолжая смотреть на Чекалину.

КАБАН

Иногда мужчина – это хреново. Пацаны – лучше, чище…

ХИРУРГ

И какая разница?.. Всё.

Последнее относится к перевязке. Чистая клеевая марлевая повязка от мечевидного отростка до лобка. Хирург аккуратно накрывает Кабана простынёй. Кабан расслабленно откидывается на подушке, глубоко вздыхая.

КАБАН

Принципиальная. Что простительно пацану – непростительно мужчине.

9-38.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ РОДДОМА. ДЕНЬ.

9-39.ИНТ. РОДДОМА/КОРИДОР РОДЗАЛА ОБСЕРВАЦИИ. ДЕНЬ.

(БЕЛЯЕВ, МАРГО, РЫБА, САНИТАРКА ЛИЛЯ, РАМИШ, СЫТИН.)

Все, кроме Сытина (его пока нет), стоят – приготовили Сытину сюрприз, руки у всех за спинами. Вносится взъерошенный Сытин – натыкается на группу товарищей. В недоумении: что за сбор, в родзале тихо.

СЫТИН

Сказали, срочно в родзал!

БЕЛЯЕВ

(напевает) Есть только миг между прошлым и бууудущим! Именно он называется…

Достаёт из-за спины стетоскоп. Санитарка Лиля – запотевшую бутылку водки.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

(подхватывая Беляева) Роды!

БЕЛЯЕВ

Путь не в рифму, зато по смыслу! (К Сытину) Теперь ты совсем большой, малыш! Держи!

Вручает ему стетоскоп. Санитарка Лиля – вручает водку.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Мальчикам вместо цветов! У меня уже рука онемела…

СЫТИН

Спасибо! Спасибо!

Марго вынимает из-за спины пакет со стерильными перчатками, вручает Сытину.

МАРГО

Эти перчатки призваны символизировать…

БЕЛЯЕВ

(подхватывает) …гипотетическую возможность подхватить инфекцию от самой приличной на вид женщины. Никогда не лезь голыми руками в…

Беляев достаёт из кармана упаковку презервативов. Суёт Сытину в нагрудный карман пижамы.

БЕЛЯЕВ

И не руками, кстати, тоже…

Рамиш достаёт из-за спины забавную хирургическую шапочку в цветочек, надевает её на голову сияющему Олегу.

РАМИШ

Шапочка Мономаха.

МАРГО

У нас таких нет.

РАМИШ

В детском взяла.

Беляев достаёт из кармана ещё одну упаковку презервативов, суёт Рамиш в карман.

БЕЛЯЕВ

Девочек тоже касается. Берегите друг друга!

Рамиш с Сытиным кидают взгляды друг на друга, немедленно отводят, покраснев. Каждый думает, что именно он изменяет другому… Беляев, вдогонку:

БЕЛЯЕВ

… нет, если планируете немедленно плодиться и размножаться!..

Рамиш пфукает, Сытин снова догоняется ночными ощущениями.

СЫТИН

Дети – это чудо!

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Пока маленькие и спать не дают. А когда уж большие – жить не дают.

БЕЛЯЕВ

Причём – друг другу!

Кидает красноречивые взгляды на Рамиш и на Сытина.

9-40.ИНТ. РОДДОМ/КАБИНЕТ НАЧМЕДА. ДЕНЬ.

(ЕВГРАФОВ, ЛИДВАЛЬ.)

Лидваль, в пижаме, приводит себя в порядок у умывальника. Евграфов – лежит на диване, под простынёй, ещё неодетый, блаженно смотрит в потолок. Раздаётся стук в дверь. Дёргается дверная ручка, заперто. Лидваль, перепугавшись, показывает Евграфову: «мухой одевайся, чего разлёгся!» Стук повторяется.

9-41.ИНТ. РОДДОМ/ У КАБИНЕТА НАЧМЕДА. ДЕНЬ.

(ЧЕРКАССКИЙ.)

В дверь кабинета стучит Черкасский, подмышкой у него кипа историй родов. Ещё раз свободной рукой дёргает дверную ручку.

ЧЕРКАССКИЙ

Екатерина Алексеевна! Катя!

Ещё раз стучит. Пожимает плечами, недоумевает. Разворачивается, уходит.

9-42.ИНТ. РОДДОМ/КАБИНЕТ НАЧМЕДА/КОРИДОР. ДЕНЬ.

(ЕВГРАФОВ, ЛИДВАЛЬ.)

Евграфов второпях надевает пижаму, сгребает бельё с дивана, засовывает в диван, складывает диван. Лидваль – мышью у двери. Прислушивается. Отходит на цыпочках. Разговаривает шёпотом.

ЛИДВАЛЬ

Ушёл… Брысь отсюда моментально!

Евграфов, усмехнувшись, идёт к двери.

ЛИДВАЛЬ

Тсс!

Снова прикладывает ухо к двери. Открывает, выглядывает – никого. Выталкивает Евграфова в коридор. Он, видя что никого нет, позволяет себе лёгкое хулиганство, громким «официальным» тоном:

ЕВГРАФОВ

Да-да, Екатерина Алексеевна! Девочку на плановую уже подняли!

Она грозит ему кулаком, закрывает дверь, прислоняется к ней спиной, выдыхает с облегчением.

ЛИДВАЛЬ

Фу-уф!

Усмехается с горькой самоиронией. Идёт к столу, поднимает трубку внутреннего телефона, набирает короткий номер, ждёт некоторое время – недовольна долгим ожиданием, говорит в трубку начальственно:

ЛИДВАЛЬ

Патология, вы что, все дрыхнете?! Где ваш заведующий?!

9-43.ИНТ. РОДДОМ/КАБИНЕТ НАЧМЕДА/КОРИДОР. ДЕНЬ.

(ЛИДВАЛЬ, ЧЕРКАССКИЙ.)

Лидваль и Черкасский сидят друг напротив друга за «приставным» столом. Между ними стопка историй родов. Лидваль подписывает, пролистывая.

ЧЕРКАССКИЙ

Пять минут назад спускался!

Лидваль, не поднимая головы от историй.

ЛИДВАЛЬ

В подвале курила…

Черкасский бросив красноречивый взгляд на полную пепельницу на столе.

ЧЕРКАССКИЙ

А-а-а! Понятно, понятно…

ЛИДВАЛЬ

Что тебе понятно?!

ЧЕРКАССКИЙ

Что курила.

Лидваль продолжает писать, не поднимая головы. Тоном следователя:

ЛИДВАЛЬ

Ну?!

ЧЕРКАССКИЙ

Ну и вывез Петька Рыбку на дачу. ШашлЫки, киндзмараули, купаты… Что там после – опустим подробности, свечку не держал…

ЛИДВАЛЬ

А над шашлЫками – держал?

ЧЕРКАССКИЙ

Так! Ты сама интересуешься…

Лидваль жестом: ладно, прости-прости, продолжай…

ЧЕРКАССКИЙ

И привозит её в воскресенье. Но не в общагу больничную. А в квартирку. Однокомнатную. Вручает ключи. И документы на её имя. Прощальный, так сказать, презент.

ЛИДВАЛЬ

Щедро. Но – подло.

ЧЕРКАССКИЙ

Не подло – только жениться. Так что хотя бы щедро. Уволила бы ты её, Катя. Такую акушерку с руками оторвут. Больно смотреть. И дальше, скорее всего, будет ещё больнее…

ЛИДВАЛЬ

Вот именно! Такую акушерку. … Ничего, я и без квартирки перетопталась.

ЧЕРКАССКИЙ

Никогда не думал, что ты такая злая.

С удивлением смотрит на Лидваль – та продолжает реферировать истории. Находит «таракана». Нервным жестом разворачивает историю к Черкасскому.

ЛИДВАЛЬ

Володя, где твоя подпись под протоколом?!

Он берёт ручку у неё, ставит в истории закорючку, декларируя:

ЧЕРКАССКИЙ

Тебе жизненно показан хороший трах.

Лидваль усмехается.

ЛИДВАЛЬ

Не помогает. Только хуже…

Черкасский возвращает историю. Смотрит на неё. У неё кривится лицо, начинают течь слёзы.

ЧЕРКАССКИЙ

Кать, господи! Ты из-за Зильбермана?! Сто лет уж… Катюша, возьми себя в руки. Ты же – императрица, а не фу-фу!

Лидваль на грани истерики.

ЛИДВАЛЬ

Из-за всего! Тоже хочу быть фу-фу!

Роняет голову на руки, рыдает. Черкасский вскакивает. Раздаётся стук в дверь, в кабинет просовывает Святогорский. Черкасский бежит к двери, выталкивает анестезиолога в коридор.

ЧЕРКАССКИЙ

У нас важное деловое совещание! Погуляй!

Закрывает дверь на замок. Идёт к чайнику, наливает стакан воды. Возвращается к Лидваль, гладит по голове, протягивает стакан.

ЧЕРКАССКИЙ

Попей водички, Катюш…

Она поднимает голову, берёт стакан, отпивает, слегка стуча зубами об край. Вздыхает – чуть отпустило.

ЛИДВАЛЬ

Кто там был?

ЧЕРКАССКИЙ

Да кто бы ни был – нас с тобой ни в чём таком…

Вертит ладонью. Лидваль прыскает. Он – в ответ. Смеются.

9-44.ИНТ. РОДДОМ/КОРИДОР ОБСЕРВАЦИИ. ДЕНЬ.

(РОЖЕНИЦА, 1-Я РОЖЕНИЦА, 2-Я РОЖЕНИЦА, 3-Я РОЖЕНИЦА, 4-Я РОЖЕНИЦА, 5-Я РОЖЕНИЦА, БЕЛЯЕВ, МАРГО.)

В коридоре стайка рожениц (уже родильниц, но пишу «рожениц», чтобы не было путаницы с персоналиями на кастинге и площадке), удачно родивших ночью. Все чуть согнуты-скрючены-морщатся, но видно, что счастливы и у всех всё хорошо. Хохочут. Невдалеке, у двери своего кабинета стоит Беляев, с умилением за ними наблюдает.

1-Я РОЖЕНИЦА

… Про «рубашку» – это я в детстве, в деревне, у бабки. Коза молодая рожала. Бабка как закричит: «рубашку» надо порвать!

Смеются.

1-Я РОЖНИЦА

У меня, маленькой, такое же выражение лица было, как у нашего молодого доктора!

Из дверей своего кабинета (следующий за кабинетом Беляева) выходит Марго. Видит «неуставное сборище», нахмуривается, собирается идти к ним.

МАРГО

Это что такое с утра пораньше?! Беременные ещё спят, между прочим!

Беляев перехватывает её у своего кабинета, приобнимает лапой за плечи.

БЕЛЯЕВ

Пускай веселятся, Маргоша. Хорошо, когда всё хорошо! … У Сытина счастливая профессиональная судьба будет – далеко не каждому сходу показывается целый околоплодный пузырь. Это нынче как цветущий папоротник… В Шамбале!

Хохочет. Бабы продолжают болтать-веселиться. Марго смотрит на шефа с удивлением.

МАРГО

Ты чего вдруг такой благостный?

БЕЛЯЕВ

Моя – беременная!

МАРГО

Да ты что?! Поздравляю! … От тебя?

БЕЛЯЕВ

Тьфу, дура! От меня. А хоть бы и… Ко мне – вернулась. Сын – счастлив… Знаешь анекдот: он тебе что, помешает?!

Стайка в коридоре на этой фразе снова жизнерадостно хохочет чему-то своему. Беляев ими любуется. Марго кидает на него удивлённый взгляд: в шефе открылись новые глубины. Они оба несколько секунд смотрят на женщин. Марго, не изменяя направления взгляда, говорит ровно и как бы походя:

МАРГО

А мой… бывший… повесился. Или повесили. Не знаю.

Беляев вроде никак не реагирует. Молчат несколько мгновений.

БЕЛЯЕВ

Погиб Максим – и хрен с ним. Помощь нужна?

Марго отрицательно качает головой. Беляев кивает на женщин.

БЕЛЯЕВ

Вон, пятеро новых народились.

МАРГО

Знать бы, мессии или петрушки?

БЕЛЯЕВ

Знать бы ещё, в чём разница…

Снова короткая пауза.

БЕЛЯЕВ

Баба Гала давно не появлялась. Надо навестить.

Марго кивает.

БЕЛЯЕВ

Пошли работу работать. Покуда живы.

Марго кивает.

9-45.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ РОДДОМА.ДЕНЬ.

9-46.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ ГЛАВНОГО КОРПУСА. ДЕНЬ.

9-47.ИНТ. РОДДОМ/ОПЕРАЦИОННАЯ ФИЗИОЛОГИИ. ДЕНЬ.

(ЛИДВАЛЬ, ЕВГРАФОВ, СВЯТОГОРСКИЙ, ОПЕРАЦИОННАЯ СЕСТРА, САНИТАРКА, ПАЦИЕНТКА.)

(Сцены 45-53 – под музыку.)

Пациентка на столе с возвышающимся животом, под наркозом. Все на своих местах. Лидваль протягивает скальпель Евграфову, одобрительно кивает. Он берёт инструмент – делает разрез… Выступает кровь по ходу скальпеля.

9-48.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/ОПЕРАЦИОННАЯ УРОЛОГИИ. ДЕНЬ. – (ЧЕКАЛИНА, АЛИК, АНЕСТЕЗИОЛОГ, АНЕСТЕЗИСТКА, ОПЕРАЦИОННАЯ СЕСТРА, САНИТАРКА, ПАЦИЕНТ.)

На столе пациент, лежит на животе. Чекалина на месте хирурга, Алик – ассистента. Все прочие – по своим местам. Рука Чекалиной со скальпелем: разрез по Фёдорову. Кровь.

9-49.ИНТ. РОДДОМ/СМОТРОВАЯ ФИЗИОЛОГИИ. ДЕНЬ.

(ЕВГРАФОВ, РОДИЛЬНИЦА, АКУШЕРКА.)

Женщина после родов – с опавшим животом, – лежит на кресле. Евграфов выполняет бимануальное исследование (стоя). Акушерка держит предметные стёкла…

9-50.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/СМОТРОВАЯ УРОЛОГИИ. ДЕНЬ.

(ЧЕКАЛИНА, ПАЦИЕНТ, МЕДСЕСТРА.)

Пациент лежит на урологическом кресле. Чекалина сидит у ножного конца кресла. Медицинская сестра подаёт ей цистоскоп.

9-51.ИНТ. РОДДОМ/ОПЕРАЦИОННАЯ ОБСЕРВАЦИИ. ДЕНЬ.

(БЕЛЯЕВ, РАМИШ, БЕРЕМЕННАЯ, СВЯТОГОРСКИЙ, ОПЕРАЦИОННАЯ СЕСТРА.)

Беременная на столе, Беляев – хирург, Рамиш – ассистирует, прочие – на своих местах. Кесарево.

9-52.ИНТ. РОДДОМ/РОДЗАЛ ОБСЕРВАЦИИ. ДЕНЬ.

(ЧЕРКАССКИЙ, СЫТИН, МАРГО, САНИТАРКА ЛИЛЯ, РОДИЛЬНИЦА.)

На рахмановке – женщина после родов; под руководством Черкасского Сытин ушивает разрывы. Рука Черкасского мягко направляет руку Сытина с иглодержателем. Позади них прыскают, переглядываясь, Марго и санитарка Лиля.

9-53.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/ПАЛАТА ОРИТ.

(КАБАН, АНЕСТЕЗИОЛОГ, АНЕСТЕЗИСТКА, ТОВАРИЩИ КАБАНА, 1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА.)

Кабан на функциональной кровати, вокруг – товарищи, анестезистка за столом. Анестезиолог что-то тихо и вроде как извиняясь-опасаясь говорит, склонившись к Кабану. У Кабана – очень недовольное лицо, он делает жест 1-му товарищу: подойди!

9-54.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/КАБИНЕТ ГЛАВВРАЧА. ДЕНЬ.

(КУЛИКОВСКИЙ, АЛИК, 1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА, ТОВАРИЩИ КАБАНА, СЕКРЕТАРША.)

Музыке конец.

Главврач за «главным» столом, Алик, с несколько виноватым видом – за «приставным». У главврача в руках толстый журнал операционных протоколов приёмного покоя.

КУЛИКОВСКИЙ

Что ж вы меня, Олег (акцентируя отчество и фамилию) Ми-хай-ло-вич Ку-ли-ковс-кий, позорите?!

Швыряет ему операционный журнал, раскрытый на нужной странице.

КУЛИКОВСКИЙ

Девчонка-интерн вас, ординатора, сделала! Уже вся больница знает!

АЛИК

Возня с этими резекциями…

Куликовский встаёт из-за стола, чуть не в гневе.

КУЛИКОВСКИЙ

Повозился бы!

АЛИК

Да её академик учил!

КУЛИКОВСКИЙ

Кто тебе мешал?!

АЛИК

Он сам выбирал любимчиков!

КУЛИКОВСКИЙ

А по каким параметрам?! По способностям, инициативности, быстроте реаги…

В двери кабинета врываются товарищи Кабана, которым пытается помешать секретарша.

СЕКРЕТАРША

Товарищи, что вы творите! Родственники пациентов только по предварительной записи!

Главврач сразу оценивает ситуацию. Обращается к секретарше:

КУЛИКОВСКИЙ

Я приму товарищей… родственников.

«Товарищи родственники» ухмыляются.

1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА

Благодарю, Михаил Александрович.

Главврач поднимает брови – и имя-отчество знают. «Братки» в целом ведут себя вполне интеллигентно – никакого трэша и угара. Главврач кивает сыну на дверь.

КУЛИКОВСКИЙ

Вы свободны, Олег Михайлович.

Алик поднимается, он и секретарша выходят. Главврач садится обратно в кресло. Жестом приглашает вошедших сесть. 1-й товарищ Кабана слегка так подтягивает штаны, продемонстрировав ствол – но не для запугать, а для констатации факта, если кто ещё был в танке.

1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА

Спасибо, мы пешком постоим. Тут плёвое дело на минуту.

Куликовский внимательно слушает – ни малейших признаков испуга или проч. подобного. Товарищи Кабана – особенно 1-й, – это сразу отмечают и ведут себя соответственно, без эпатажного жлобства.

1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА

Мы вчера написали бумагу.

Куликовский вопросительно смотрит.

1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА

Добропорядочный гражданин Ираклий Гонгадзе чистил дедушкино именное оружие. И чутка, значит, не соблюл технику безопасности. Ни к кому никаких претензий. А сегодня лепила опять двадцать пять завёл: «я обязан вызвать ментов!».

Куликовский приподнимается, берёт журнал операционных протоколов, который он прежде швырнул Алику, смотрит, читает.

КУЛИКОВСКИЙ

Проникающие ранения грудной и брюшной полости, резекция нижней доли правого лёгкого, резекция части тонкого кишечника, резекция левой почки…

Братки выслушивают, сочувственно качая головами. 1-й «поясняет»:

1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА

Сильно не соблюл.

Короткая дуэль взглядов – главврач нисколько не пугается. 1-й товарищ Кабана понимает, что тут запугивание не сработает, меняет тактику.

1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА

Михал Саныч. Мы знаем, что здравоохранение сейчас в большой такой… Может, больнице надо чего? Вы не стесняйтесь…

Куликовский смотрит, прикидывает, взвешивает. Заглядывает в журнал операций, где в графе «хирург» стоит инициалы-фамилия М.Л. Чекалина, а в графе «ассистент»: О. М. Куликовский. Поднимает глаза на братка.

КУЛИКОВСКИЙ

Литотриптор.

1-Й ТОВАРИЩ КАБАНА

Напишите, чтоб не забыть. … Что за вооружение?

Куликовский берёт бумажку, ручку, пишет.

КУЛИКОВСКИЙ

Аппарат такой. Для дистанционного дробления камней. В почках, собственно.

9-55.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/БУФЕТ/У СТОЙКИ. ДЕНЬ.

(ЧЕКАЛИНА, ЕВГРАФОВ, ПОСЕТИТЕЛИ, ПЕРСОНАЛ, ПАЦИЕНТЫ, БУФЕТЧИЦА.)

Чекалина стоит в очереди к стойке буфета. Сзади к ней подходит Евграфов, обнимает. Шепчет в ухо. Очередь слегка двигается.

ЕВГРАФОВ

Безумно соскучился!

Она оборачивается, нежно целуются.

ЧЕКАЛИНА

Извини, не позвонила. Cуматошное дежурство и день…

ЕВГРАФОВ

Да ничего! У меня тоже дел…

Характерный жест по горлу.

ЕВГРАФОВ

Где потеряла своего Алика?

ЧЕКАЛИНА

Он не мой!

ЕВГРАФОВ

Манюн, я пошутил!

ЧЕКАЛИНА

Его папа вызвал! Ой, простите, главврач!

ЕВГРАФОВ

Ты с ним вроде по-дружбански? Чем он тебя разозлил?

Она машет рукой: «ничего, пустое!» Подходит их очередь.

9-56.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/БУФЕТ/ЗАЛ. ДЕНЬ.

(ЧЕКАЛИНА, ЕВГРАФОВ, ПОСЕТИТЕЛИ, ПЕРСОНАЛ, ПАЦИЕНТЫ, РАМИШ, ЕЛЬСКИЙ.)

Отходят от стойки с полными подносами, глядят в зал, видят: Рамиш (причём она лебезит, заглядывает в глаза, ведёт себя, как по уши влюблённая дурочка) и Ельский (в обыкновенной своей ровной манере) сидят за столом, где ещё есть свободные места. Евграфов с Чекалиной переглядываются.

ЧЕКАЛИНА

Не-а…

ЕВГРАФОВ

У окна столик освободился.

Идут к столику, из-за которого поднимаются двое в хирургических пижамах.

9-57.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/БУФЕТ. ДЕНЬ.

(ЧЕКАЛИНА, ЕВГРАФОВ, ПОСЕТИТЕЛИ, ПЕРСОНАЛ, ПАЦИЕНТЫ, АЛИК)

Чекалина с Евграфовым уже заканчивают.

ЕВГРАФОВ

Я сегодня дежурю.

Она вздыхает.

ЧЕКАЛИНА

Я помню. Жаль, что не мы графики составляем.

К ним подходит Алик с подносом. Ставит поднос. Жмут руки с Евграфовым. Алик присаживается.

АЛИК

Крутая твоя Машка.

Шутливый поклон головы в сторону Чекалиной, она чуть хмурится. Евграфов, в свою очередь – кивок в сторону Алика: «знаю!»

АЛИК

Но будущее хирургии в целом и урологии в частности – за мало- и неинвазивными методами. Это только у вас в акушерстве кровавая баня навечно останется.

Чекалина и Евграфов поднимаются.

ЕВГРАФОВ

Приятного аппетита!

АЛИК

Спасибо!.. Говорят, ты с вашим начмедом из операционной не вылезаешь? Она баба красивая.

Намеренно брякнув последнее для Чекалиной, продолжает безмятежно жевать. Чекалина и Евграфов уходят. Она бросает на Евграфова шутливый взгляд (всерьёз она его не ревнует), мол, о-о-о, как!

9-58.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/КОРИДОР У ЛИФТОВ. ДЕНЬ.

(ЧЕКАЛИНА, ЕВГРАФОВ, ПОСЕТИТЕЛИ, ПЕРСОНАЛ.)

Евграфов и Чекалина у окна. Он нежно проводит ладонью по её лицу.

ЧЕКАЛИНА

Лёшка!

Отводит его руку.

ЧЕКАЛИНА

Я – в реанимацию.

Он её целует в губы, нежно, едва дотрагиваясь.

ЕВГРАФОВ

Я тебя люблю.

ЧЕКАЛИНА

До завтра… Смотри мне! С красивыми бабами!

По нему ничего нельзя вычислить, безупречный покер-фейс и сплошная любовь к Чекалиной (что, собственно, так и есть).

ЕВГРАФОВ

С начмедами.

Она уходит. Он мрачнеет лицом, глядя ей вслед. Ему самому не нравится то, что он спит с Лидваль, но половая конституция явно раньше него родилась, и гонор: койка с начмедом лестна ему.

9-59.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/ПАЛАТА ОРИТ. ДЕНЬ.

(ЧЕКАЛИНА, КАБАН, АНЕСТЕЗИОЛОГ, АНЕСТЕЗИСТКА.)

Кабан на кровати, в сознании, анестезистка манипулирует со штативом от капельницы, что у него в вене. Его тумбочка вся заставлена шоколадом, коньяком, всяким дорогим и ненужным человеку в реанимации.

КАБАН

Бери, красавица!

Анестезистка притворно-строго:

АНЕСТЕЗИСТКА

Взятка?

КАБАН

Обижаешь! Подарок!

Анестезистка скромно берёт плитку шоколада.

КАБАН

Всё забирай! Коньяк принесли. Идиоты!

Хохочет, но кривится от боли.

КАБАН

В таком состоянии мне только чачу можно… Первого перегона!

Кряхтит. Анестезистка грозит ему пальцем, берёт коньяк, идёт на выход. В дверях сталкивается с вошедшей Чекалиной.

ЧЕКАЛИНА

Как пациент?

АНЕСТЕЗИСТКА

Тьфу-тьфу-тьфу! Моча – светлая.

Чекалина кивает, анестезистка выходит. Чекалина подходит к кровати Кабана, он – смотрит на неё восхищённым взглядом.

ЧЕКАЛИНА

Ираклий, как самочувствие?

КАБАН

Бывало и похуже … Но и получше бывало!

Снова кряхтит-хохочет.

КАБАН

Я живучий.

ЧЕКАЛИНА

Спросить хотела…

КАБАН

Так! Про газы и мочу витязи с царевнами не разговаривают! Я уже (кивает в сторону ушедшей анестезистки) со служанками обсудил.

Чекалина улыбается, кивает. Видно, что смущена. Кабан – настораживается, опускает шутливый тон, говорит серьёзно.

КАБАН

Мария, всё что угодно.

ЧЕКАЛИНА

Я всего лишь… Вы Сазонова хорошо знаете?

Кабан кивает.

ЧЕКАЛИНА

Он… какой?

КАБАН

Сильный. Умный. Хитрый. Кинет – не поморщится. Но если слово дал…

ЧЕКАЛИНА

А если не слово дал. Просто… сказал…

КАБАН

Так то и есть.

Внимательно смотрит на Чекалину.

КАБАН

За тебя вписаться надо?

Чекалина выдавливает из себя беззаботную улыбку.

ЧЕКАЛИНА

Что вы!.. Позвольте я всё же посмотрю…

Приподнимает простыню – оценить состояние шва и крепление катетера.

ЧЕКАЛИНА

Ого!

С выразительной смешинкой смотрит на Кабана. Он глазками: «а я чего сделаю?!» – и тоже ищет пятый угол, весьма фальшиво как бы стесняясь.

ЧЕКАЛИНА

Иннервация и кровоснабжение… органа… не пострадали.

Кабан, сложив губки бантиком, тихонечко крестится, одновременно: «тьфу-тьфу-тьфу!» через левое плечо.

9-60.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ РОДДОМА. НОЧЬ.

9-61.ИНТ. РОДДОМ/ОРДИНАТОРСКАЯ ОРИТ. НОЧЬ.

(СВЯТОГОРСКИЙ, СЫТИН.)

Играют в нарды. Святогорский трусит кости, зевнув, бросает. Ходит. Сытин вроде как глядит на игровое поле, но в мыслях о своём.

СЫТИН

Аркадий Петрович…

СВЯТОГОРСКИЙ

Га?!

СЫТИН

Ты никогда не любил двоих сразу?

СВЯТОГОРСКИЙ

Не… Групповуха лучше в размере Queen Size. Сачкануть можно пока другой отдувается. А две бабы на одного… Это ты уже вроде челнока на джутовой фабрике.

Сытин выдаёт смешок, трусит кости, кидает на поле.

СЫТИН

Та не! Я о другом…

Раздаётся звук ургентного звонка.

СВЯТОГОРСКИЙ

Так! Ты – здесь. Новых олухов на службу не поступало. Бегом!

Срываются, бегут на выход.

9-62.НАТУРА. РОДДОМ/У ПРИЁМНОГО ПОКОЯ. НОЧЬ.

(БРАТКИ, АМЕРИКАНЕЦ, САНИТАРКА ЛИЛЯ.)

Двери приёма распахнуты, оттуда выбегают братки – руки окровавлены. Прямо у ступенек запаркован джип. С заднего сиденья достают окровавленного мужика (Американец) без сознания – на руках несут по направлению в приём. На пороге появляется санитарка Лиля.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Куда! Этого – в главный корпус! Он же мужик!

Они, не слушая Лилю, заносят его в приём.

КОНЕЦ 9-Й СЕРИИ

10-я серия

10-1.ИНТ. РОДДОМ/КОРИДОР ОБСЕРВАЦИИ/КОРИДОР РОДЗАЛА ОБСЕРВАЦИИ. НОЧЬ.

(ЖЕНА, ЛЮБОВНИЦА, БЕЛЯЕВ, СЫТИН, ЕВГРАФОВ, ЛИДВАЛЬ, ЗИЛЬБЕРМАН, РЫБА, МАРГО, СВЯТОГОРСКИЙ, РАМИШ, ПЕРСОНАЛ.)

Тихий безлюдный коридор обсервационного отделения.

ЭКРАННАЯ НАДПИСЬ:

«МЕДИЦИНА – ЭТО ЛЮБОВЬ, ИНАЧЕ ОНА НИЧЕГО НЕ СТОИТ». ПОЛЬ ГЕНРИ ДЕ КРЮИ, АМЕРИКАНСКИЙ ВРАЧ, МИКРОБИОЛОГ, ПИСАТЕЛЬ.

Распахиваются двери, ведущие в обсервацию из приёмного, врывается шум. В коридор обсервационного отделения въезжает каталка, которую катят Сытин и Беляев, рядом бегут Рамиш, Святогорский (его реанимационный чемоданчик лежит на ногах беременной, в руках у него шприц). На каталке – истекающая кровью тяжело раненная беременная Жена (подстреленного мужика по кличке Американец), без сознания. Следом Марго и Рыба катят каталку, на которой лежит истекающая кровью беременная Любовница (Американца же), легко раненная в левую руку, навылет.

СВЯТОГОРСКИЙ

Адреналин! Промедол!

БЕЛЯЕВ

Плод живой, матка не задета!

СВЯТОГОРСКИЙ

Интубируем! Звоните в главный корпус! Торакального сюда!

Рамиш первой забегает в коридор родзала – двери операционной уже открыты, – туда закатывают каталку с Женой, – Рамиш бросается к телефону. Хватает трубку, набирает короткий номер.

РАМИШ

Обсервация! Беременная с проникающим огнестрельными грудной и брюшной полости…

Любовница приподнимается на локте здоровой руки.

ЛЮБОВНИЦА

Эта сука сдохнет?!

Любовницу подкатили под стеночку – она пациент второй очереди. Рыба смотрит на Марго, слегка шокированная.

10-2.ИНТ. РОДДОМ/ПРИЁМНЫЙ ПОКОЙ/КОРИДОР ОБСЕРВАЦИИ. НОЧЬ.

(ЛИДВАЛЬ, ЗИЛЬБЕРМАН, ЕВГРАФОВ, АМЕРИКАНЕЦ, САНИТАРКА ЛИЛЯ, БРАТКИ.)

Раненый Американец на каталке, рядом мрачные братки. Евграфов с клинком – интубирует мужика, вводит трубку, выводит клинок, – у Зильбермана в руках мешок Амбу, качает. Лидваль разрывает на Американце окровавленную рубашку.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Я говорила, что у нас – роддом! А они!..

Евграфов завершил интубацию, принимает у Зильбермана мешок Амбу, начинает качать. Зильберман обращается к Лидваль.

ЗИЛЬБЕРМАН

Везите.

ЛИДВАЛЬ

Куда?! На первом операционная занята, не в физиологию же…

Евграфов тем временем кивает санитарке Лиле – сам он на мешке, – она толкает каталку из приёма в сторону коридора обсервации.

ЗИЛЬБЕРМАН

В изоляторе разложим рахмановку. Пирогов в Севастополе на земле под проливным огнём оперировал.

Лидваль мимикой: чёрт! Что ж я сама не догнала! – уносится вслед за каталкой. Зильберман обращается к браткам, по обыкновению спокоен:

ЗИЛЬБЕРМАН

Господа, присаживайтесь. Сейчас к вам выйдет акушерка со списком необходимого. И вашему товарищу понадобится кровь – она группы проверит.

10-3.ИНТ. РОДДОМ/ОПЕРАЦИОННАЯ ОБСЕРВАЦИИ. НОЧЬ.

(БЕЛЯЕВ, РАМИШ, СЫТИН, СВЯТОГОРСКИЙ, ОПЕРАЦИОННАЯ СЕСТРА, ЖЕНА, ЕЛЬСКИЙ, ТОРАКАЛЬНЫЙ ХИРУРГ.)

Жена на столе, заинтубирована, на ней накрыто два операционных поля: на одном – внизу живота, – идёт операция; второе – на груди, – накрыто под торакального хирурга – его ещё нет. Святогорский у головного конца стола, операционная сестра – на своём месте. Беляев на месте хирурга, послойно входит в брюшную полость, Рамиш – первый ассистент, Сытин – второй. Ельский за спиной у Беляева с развёрнутой пелёнкой на руках.

СВЯТОГОРСКИЙ

Давление падает.

БЕЛЯЕВ

В брюхе сухо. Грудная полость…

Беляев кладёт окровавленный скальпель на столик – сейчас будет извлекать плод. Рамиш с решительным выражением подвигается выше – на место хирурга у грудной клетки. Командует/реплики хором с Беляевым:

РАМИШ/БЕЛЯЕВ

Скальпель! …Извлечение…

Операционная сестра через Сытина передаёт Рамиш искомый инструмент. Рамиш начинает выполнять разрез грудной клетки, одномоментно: ревёт младенец, пока его закадрово отделяют от матери (перерезая пуповину), Ельский с огромным восхищением смотрит на Рамиш, которая не дожидаясь профильного специалиста, предприняла решительные меры.

РАМИШ

Ранорасширитель!

Операционная сестра передаёт инструмент.

БЕЛЯЕВ

Отделён от матери, передан неонатологу!

Ельский забирает новорождённого сзади слева у полуобернувшегося Беляева, уносит на свой столик. Беляев обращается к Сытину:

БЕЛЯЕВ

Шей матку. Янке помогу…

В операционную заходит помытый торакальный хирург, быстро подходит к операционному полю.

РАМИШ

Я перекрыла аорту пальцами!

БЕЛЯЕВ

(Сытину) Отбой. (Операционной) На углы!

Операционная сестра передаёт ему иглодержатель с заправленной нитью.

ТОРАКАЛЬНЫЙ ХИРУРГ

Зажим!

Операционная передаёт зажим. Торакальный хирург начинает работать в ране, обращаясь к Рамиш:

ТОРАКАЛЬНЫЙ ХИРУРГ

Молодец. Для начинающих окклюзия вручную – самое оно. Если перекрыть зажимом без прямого осмотра…

Беляев, усмехнувшись:

БЕЛЯЕВ

Да она вообще акушер-гинеколог! Интерн!

Торакальный поднимает на Рамиш уважительный взгляд (мельком!) – возвращается к работе. Ельский уважительно смотрит на Рамиш. Беляев, продолжая работать в ране:

БЕЛЯЕВ

Ельский!

ЕЛЬСКИЙ

Живая доношенная девочка. Восемь баллов на первой минуте.

ТОРАКАЛЬНЫЙ ХИРУРГ

(Рамиш) Не хочешь специализацию поменять? У нас весело.

БЕЛЯЕВ

Э! Ты что распустил – на место закатай! Весело у них… У нас – вообще обхохочешься!

10-4.ИНТ. РОДДОМ/КОРИДОР РОДЗАЛА ОБСЕРВАЦИИ. НОЧЬ.

(РЫБА, ЛЮБОВНИЦА, ХИРУРГ, АНЕСТЕЗИОЛОГ, АНЕСТЕЗИСТКА.)

На каталке любовница раненого мужика истерически-злобно хохочет. Рыба обрабатывает её рану, затем – делает укол успокоительного-обезболивающего. Мимо них – из двери, ведущей из отделения в родзал, – по направлению к изолятору (дверь в самом конце коридора родзала) проносятся хирург, врач-анестезиолог и анестезистка (из главного корпуса), не обращая ни малейшего внимания на происходящее.

ЛЮБОВНИЦА

(выкрикивает) Она сдохнет! И отродье её – сдохнет!

Рыба, заканчивая перевязывать:

РЫБА

Побойтесь бога!.. Первичную хирургическую обработку я выполнила. Дальше… займутся, когда освободятся.

ЛЮБОВНИЦА

Сдохнут! Аха-ха-ха-ха!

РЫБА

Как вы себя ведёте!

Любовница, смерив Рыбу с головы до ног:

ЛЮБОВНИЦА

Не зарится никто?!

Рыба с очевидно большей силой и грубостью, нежели надо, поправляет повязку, причинив подопечной боль, бурча под нос:

РЫБА

И вы – не жена!

ЛЮБОВНИЦА

Ах ты су!..

Обрывается. Смотрит на Рыбу перепуганными глазами. Рыба тут же исполняется обеспокоенности профессионализма.

РЫБА

Что?

ЛЮБОВНИЦА

Кажется…

Рыба уже заглянула между ног.

РЫБА

Воды отошли. Схватки есть?

ЛЮБОВНИЦА

Вроде нет.

РЫБА

Раз «вроде» – точно нет. Роды первые?

Любовница кивает.

ЛЮБОВНИЦА

С моим ребёнком всё будет хорошо?

Рыба сперва вроде как собиралась успокоить, но, вспомнив злобную истерику, прищуривается, со скепсисом сжав губы, качает головой, мол, не знаю… Любовница немедленно становится перепуганной беременной, жаждущей дитя.

РЫБА

Тридцать две недели… Дородовое отхождение околоплодных вод…

ЛЮБОВНИЦА

Так делайте же что-нибудь!

РЫБА

Не могу. Я – акушерка. Нужны осмотр и распоряжения врача. А врачи все заняты.

Рыба не делает ничего профессионально-ужасного – она прекрасно знает, что подобная акушерская ситуация – терпит, потому и позволяет себе немного поставить на место гнусную девку. Но Любовница очень испугана, и человечность в Рыбе побеждает. Она с сочувствующим выражением лица, мягко говорит:

РЫБА

Успокойтесь, всё под контролем, время терпит.

10-5.ИНТ.РОДДОМ/ИЗОЛЯТОР. НОЧЬ.

(ЗИЛЬБЕРМАН, ЛИДВАЛЬ, ЕВГРАФОВ, МАРГО, ХИРУРГ, АНЕСТЕЗИОЛОГ, АНЕСТЕЗИСТКА, АМЕРИКАНЕЦ.)

На рахмановке (с максимально откинутым головным концом и выдвинутым ножным) лежит раненый Американец, заинтубирован. Зильберман, Лидваль – оперируют, сосредоточены в ране. К ним – отходя от умывальника, – присоединяются Евграфов и хирург из главного корпуса. Анестезиолог и анестезистка – на своих местах, у головы пациента. Марго – на месте операционной сестры. Перекидываются репликами, не отрываясь от работы.

ХИРУРГ

Где и кого я только ни оперировал… Но мужика в изоляторе обсервации?!

Усмехается в маску.

ЗИЛЬБЕРМАН

Счастлив, кто посетил сей мир в его минуты роковые…

ХИРУРГ

Ага. У нас дня не проходит без огнестрела. Военно-полевой госпиталь. Брезента бы ещё по стенам понавесить. Для антуража!

Анестезиолог из главного корпуса, с восхищением.

АНЕСТЕЗИОЛОГ

Петя, ты интубировал?

Зильберман, кивая на Евграфова.

ЗИЛЬБЕРМАН

Молодой доктор. Всё моё, как говорится, теперь твоё.

Лидваль кидает на Зильбермана моментальный взгляд фасона: «ты о навыках или о бабах?».

АНЕСТЕЗИОЛОГ

И даже ИВЛ у вас здесь есть!

ЛИДВАЛЬ

Спасибо заведующему обсервацией.

ХИРУРГ

Ваш Беляев – тот ещё фрукт, как вы его терпите?!

ЗИЛЬБЕРМАН

У вас есть ИВЛ в изоляторе?

АНЕСТЕЗИОЛОГ

Господь с вами, Пётр Александрович! У нас в изоляторе даже кровати нет! Кушетка.

Зильберман адресует ему красноречивый взгляд: «ну и вот! Почему терпим…»

ХИРУРГ

Магистрали не задеты. … Зажмурившись они, что ли, по нему палили?!

НОВЫЙ ДЕНЬ.

10-6.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ РОДДОМА.НОЧЬ СМЕНЯЕТСЯ РАССВЕТОМ.

10-7.НАТ. РОДДОМ/У ПРИЁМНОГО ПОКОЯ. ДЕНЬ.

(МАРГО, БЕЛЯЕВ, 1-Й МЕНТ, 2-Й МЕНТ, СЛЕДОВАТЕЛЬ.)

Беляев сидит на ступеньках. Марго курит, прислонившись к парапету.

БЕЛЯЕВ

Ну и сутки! Все операционные наборы выбрали. Вдруг сейчас привезут кого…

МАРГО

Сухожарю.

БЕЛЯЕВ

Сухожарит она! Санэпидстанция руки оторвёт. Сверит журналы ЦСО с количеством операций – и оторвёт!

МАРГО

Откупишься.

Чуть молчат. К приёму подъезжает милицейский «бобик». Из него выходят 1-й и 2-й менты (в форме) и следом спокойно так, следователь Достоевский, по гражданке. Менты первыми направляются к Марго с Беляевым.

1-Й МЕНТ

Чего вызывали?

Марго пожимает плечами.

МАРГО

Положено.

Беляев вскакивает, срывается, орёт на мента.

БЕЛЯЕВ

Какая оперативность! Вы бы ещё завтра вечером прикатили! Может, нас тут всех уже положили ровными рядами?! Чтобы к вам так врачи торопились…

Вмешивается следователь, видя заводящихся коллег и нарастающий гнев Беляева. Подходит к нему, протягивает руку.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Фёдор Михайлович Достоевский. Следователь.

Беляев протягивает руку в ответ, «представляется».

БЕЛЯЕВ

Николай Васильевич Гоголь! Ревизор! Марго, займись!

Пожав руку (несмотря на сарказм слов, рукопожатие – в полном соответствии с мужским этикетом) уходит в приём, в гневе. Менты во взведённой растерянности. Следователь, вытряхнув сигарету и похлопав себя по карманам в поисках зажигалки, обращается к Марго.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Огоньку не найдётся?

Марго вежливо-равнодушно щёлкает зажигалкой. Следователь затягивается, выпускает дым в сторону…

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Прекрасное утро, не находите?

МАРГО

Не нахожу.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

И я вот в последнее время всё ищу, ищу… И ничего не нахожу.

Следователь и Марго синхронно затягиваются, смотрят в небо. Следователь наконец бросает взгляд на ментов и жестом им: «чего застыли? Заходите!» Менты заходят в приёмное.

10-8.ИНТ. РОДДОМ/КАБИНЕТ НАЧМЕДА. ДЕНЬ.

(ЗИЛЬБЕРМАН, ЛИДВАЛЬ.)

Лидваль сидит в кресле, закинув ноги на стол. Курит, чашка кофе. Зильберман расположился на диване с чашкой кофе.

ЛИДВАЛЬ

Как дома? Я хотела сказать: как… племянник?

ЗИЛЬБЕРМАН

Сын. Павел Петрович Зильберман. Мы решили…

Пауза. Лидваль заинтересованно смотрит.

ЗИЛЬБЕРМАН

…ему не надо знать, чей он биологический… Покойный генерал КГБ – не самая удачная мифологема. Мать родами умерла. Кому такое… У ребёнка должны быть живой отец и живая мать.

ЛИДВАЛЬ

Оу!

ЗИЛЬБЕРМАН

Это ирония или сарказм?

ЛИДВАЛЬ

Искреннее удивление.

10-9.ИНТ. РОДДОМ/ПРЕДРОДОВАЯ ПАЛАТА РОДЗАЛА ОБСЕРВАЦИИ. ДЕНЬ.

(ЛЮБОВНИЦА, РЫБА, РАМИШ, СЫТИН.)

Любовница – уже спокойная, без истерики, скорее мрачная: откат, – лежит на кровати, Сытин снимает КТГ, Рыба проверяет капельницу, Рамиш с историей родов в руках, собирает анамнез.

РАМИШ

И как же вы…

Заглядывает на титул истории.

РАМИШ

…Мирошниченко, оказались на месте… э-э-э…

СЫТИН

… перестрелки. … Сердцебиение плода нормальное.

ЛЮБОВНИЦА

Какое вам дело?! Своим занимайтесь!.. Что вы мне капаете?!

РЫБА

Дексаметазон. Чтобы лёгкие у ребёночка быстрей созрели.

Рамиш бросает на Рыбу «врачебный» взгляд: «твоё дело иголки втыкать, а не объяснять, в чём не сильно соображаешь».

РАМИШ

(к Любовнице) Плод глубоко недоношенный, на фоне целого плодного пузыря мы могли бы приостановить родовую деятельность.

ЛЮБОВНИЦА

Что?

СЫТИН

Были бы схватки, но не излились воды…

РАМИШ

Теперь мы наоборот – должны родовую деятельность вызвать, потому что длительный безводный период для внутриутробного плода – крайне неблагоприятен.

Любовница обращается к Рыбе.

ЛЮБОВНИЦА

Что она говорит?!

РЫБА

Рыбу (она коротко прыскает, и Сытин; Рамиш высокомерно фыркает) когда на берег выбросило… Если её без воды оставить… Чтобы дышать теперь – малыш должен родиться «на сушу».

РАМИШ

Но у глубоко недоношенных – почти нет альвеол.

Любовница, выходя из себя:

ЛЮБОВНИЦА

С моим ребёнком всё в порядке?!

После вежливого стука, в дверь палаты заходит следователь, в наброшенном белом халате, чувствуя себя совершенно спокойно и свободно, вежлив.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Простите, я могу поговорить…

РАМИШ

(перебивает) Вы кто такой? Здесь посторонним нельзя!

Следователь, мягко:

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Я с позволения ваших боссов.

Рамиш пожимает плечами, с одолжением:

РАМИШ

Говорите!

Следователь мягок, но произносит так, что все подчиняются.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Наедине.

Все, кроме любовницы, двигают на выход. Следователь – к ней.

ЛЮБОВНИЦА

Вы ещё кто?!

Он, доставая из кармана удостоверение, предъявляя его в развёрнутом виде.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Следователь…

10-10.ИНТ. РОДДОМ/ПРИЁМНЫЙ ПОКОЙ. ДЕНЬ.

(САНИТАРКА ЛИЛЯ, 1-Й МЕНТ, 2-Й МЕНТ, МАРГО.)

Марго сидит за столом, спокойна до степени: равнодушна. Санитарка Лиля объясняется с ментами.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

… Баб в роддом закатили! И тут эти мужика из тачки тоже тащат! Я кричу, что нельзя, надо в главный корпус…

1-Й МЕНТ

Так где они?

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Которые? Подстреленные?

Загибает пальцы.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Мужика – в реанимацию главного корпуса увезли, как уж прооперировали. Одна баба – в нашей ОРИТ, на пятом. Вторая на первом – не то рожает, не то…

2-Й МЕНТ

Эти! Которые «тоже тащат».

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Уехали!

1-Й МЕНТ

Чего вы их не задержали?

Марго за столом саркастично усмехается. Санитарка Лиля тоже подпускает язвительности, разводит руками.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Швабры у нас старые – осечки дают. Уж извините!

10-11.ИНТ. РОДДОМ/КАБИНЕТ НАЧМЕДА. ДЕНЬ.

(ЛИДВАЛЬ, ЗИЛЬБЕРМАН.)

Лидваль всё так же закинув ноги, курит. Чашка кофе отодвинута. Зильберман у бара, две рюмки, разливает коньяк, подносит Лидваль.

ЗИЛЬБЕРМАН

По пятьдесят. Чтобы день продержаться. Не каждую ночь, тьфу-тьфу-тьфу, мы вспоминаем, что медицина вообще и хирургия в частности – едины и неделимы.

Она отрицательно качает головой.

ЗИЛЬБЕРМАН

Ты перестала пить коньяк по утрам?!

ЛИДВАЛЬ

Не смешно.

Зильберман всё-таки ставит рюмку перед ней, кивает на сигарету.

ЗИЛЬБЕРМАН

Катерина, если зачатие произошло, то не вредно. Эмбриолитическая угроза уже миновала, а фетотоксическая – ещё не настала.

Лидваль вскакивает из-за стола, смотрит на него.

ЛИДВАЛЬ

С чего ты!..

ЗИЛЬБЕРМАН

Я знаю, как ты выглядишь в середине цикла. Потрясающе. Это как раз около двух недель назад. И ты…

ЛИДВАЛЬ

Замолчи.

ЗИЛЬБЕРМАН

…И в родильном доме нет пациентки Эм Ивановой…

Берёт со стола Лидваль бумажку, смотрит результат.

ЗИЛЬБЕРМАН

… в крови которой не обнаружено хорионического гонадотропина. И, значит, она не беременна.

Лидваль ахает рюмку до дна, смотрит на Зильбермана сперва зло, а затем – умоляюще. Он берёт бутылку, подливает ей ещё.

ЛИДВАЛЬ

Я тебя прошу…

ЗИЛЬБЕРМАН

Это лишнее.

Снова смотрит зло, выпаливает ему в лицо, резко:

ЛИДВАЛЬ

Я была беременна от тебя. Давно. Тебе ничего не сказала! И сделала аборт.

ЗИЛЬБЕРМАН

Я знал.

Лидваль обессилено опускается в кресло, всплеснув руками.

ЛИДВАЛЬ

Как?!

ЗИЛЬБЕРМАН

Я – акушер-гинеколог. Без ложной скромности – один из лучших.

ЛИДВАЛЬ

Почему же ты ничего не сказал?! Не сделал?! Не…

ЗИЛЬБЕРМАН

Это твоё тело. И твоё решение. Я надеялся, что ты не сделаешь аборт. Но я точно знал: если скажу хоть что-то – ты непременно сделаешь.

Лидваль горько усмехается.

ЛИДВАЛЬ

Я сделала аборт. … И вот теперь я занимаюсь этим с мальчишкой исключительно потому, что хочу ребёнка!

Зильберман гладит её по голове. Улыбаясь, скорее по-отечески.

ЛИДВАЛЬ

Не с мальчишкой, и не исключительно… Ты можешь врать себе, но меня ты никогда не могла обмануть. … И наверняка и ему ты ничего не скажешь. Разве что лет через… – дцать.

Лидваль кивает ему: налей ещё по рюмке. Он наливает.

ЗИЛЬБЕРМАН

И я даже не знаю, что страшнее: сразу знать, что женщина сделала от тебя аборт, или узнать спустя много лет, что ты – отец великовозрастной половозрелой особи.

ЛИДВАЛЬ

Лучше не знать ничего.

ЗИЛЬБЕРМАН

Да. Но нам с тобой это уже, увы, не грозит.

ЛИДВАЛЬ

Увы.

Салютуют друг другу рюмками, выпивают, не чокаясь.

10-12.ИНТ. РОДДОМ/ПРЕДРОДОВАЯ ПАЛАТА РОДЗАЛА ОБСЕРВАЦИИ. ДЕНЬ.

(ЛЮБОВНИЦА, СЛЕДОВАТЕЛЬ, РЫБА.)

Любовница рыдает у следователя на груди.

ЛЮБОВНИЦА

…мне же ничего за это не будет?

Он, ласково гладит её по голове, и очень успокаивающим тоном:

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Будет, будет. Где преступление – там и наказание. Как правило. Ваш случай – правило.

Она отталкивает его, смотрит на него с непониманием:

ЛЮБОВНИЦА

Но я же!.. У меня ребёнок! От него! Я…

У неё – первая схватка.

ЛЮБОВНИЦА

А-а-а! Больно!..

В палату забегает Рыба.

РЫБА

Вот это – уже схватка!

Следователь встаёт, нежно, по-отечески, похлопав любовницу по плечу. Обращается к Рыбе.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Теперь ваша работа… Прошу!

10-13.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ ГЛАВНОГО КОРПУСА. ДЕНЬ.

10-14.НАТ. ПЕРЕХОД «ПО ВЕРХУ» ИЗ РОДДОМА В ГЛАВНЫЙ КОРПУС. ДЕНЬ. – (ЗИЛЬБЕРМАН, СЛЕДОВАТЕЛЬ, СВЯТОГОРСКИЙ, ПЕРСОНАЛ, ПОСЕТИТЕЛИ.)

Оживлённый больничный день. Зильберман и следователь идут вместе от родильного дома к главному корпусу. Следователь курит.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Я называю это делом на одну сигарету.

ЗИЛЬБЕРМАН

Всё настолько просто?

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Петя, а насколько это бывает между бабами и мужиками?

Зильберман горьковато усмехается, они подходят ко входу в главный корпус. Зильберман замечает Святогорского, который забирается в мусорный контейнер, и начинает там деловито копаться.

10-15.НАТ. МУСОРНЫЕ КОНТЕЙНЕРЫ НЕВДАЛЕКЕ ОТ ВХОДА В ГЛАВНЫЙ КОРПУС. ДЕНЬ.

(СВЯТОГОРСКИЙ, ЗИЛЬБЕРМАН, СЛЕДОВАТЕЛЬ, СТАРУШКА.)

Святогорский деловито роется в мусоре, вышвыривая наружу разлезшиеся пакеты. Подходят Зильберман со следователем. Святогорский не сразу их замечает.

ЗИЛЬБЕРМАН

Аркаша, что ты делаешь?!

Святогорский оборачивается, вздрагивая:

СВЯТОГОРСКИЙ

А?! Фуф! Пётр Александрович, у меня анестезистка уволилась. Опытная. Две недели как. Ну, когда у нас… лампа сорвалась

Не говорит о материнских смертях, только глазами в сторону роддома косит. Зильберман со следователем переглядываются, усмехнувшись.

ЗИЛЬБЕРМАН

И ты надеешься найти ей замену?

СВЯТОГОРСКИЙ

Конечно!

ЗИЛЬБЕРМАН

Здесь?!

Святогорский ловит взгляд Зильбермана.

СВЯТОГОРСКИЙ

Да не!.. Пока пациента в главный корпус транспортировал, санитарочка новая – кора полушарий дубовая, – вместе с мусором мой клинок заодно!

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Клинок у вас – это что?

ЗИЛЬБЕРМАН

Для анестезиолога-реаниматолога – как для тебя пистолет.

Следователь понимающе поднимает бровь. Святогорский, вышвырнув ещё несколько пакетов, с радостным воплем…

СВЯТОГОРСКИЙ

Нашёл!

… Торжествующе воздевает над головой клинок, в картофельной шелухе. Мимо проходившая бдительная старушка со злостью смотрит на Святогорского, подбирает один из пакетов с мусором.

СТАРУШКА

Хулиганьё!

Пуляет пакет в Святогорского, всё ещё торчащего в мусорном контейнере. С неожиданной прытью и меткостью – точно попадает. Зильберман со следователем хохочут. Старушка, одарив всех осуждающими гневными взглядами, уходит. Святогорский выпрыгивает из контейнера, стряхивая с себя мусор.

СВЯТОГОРСКИЙ

Уволюсь. К чертям – уволюсь!

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Милости прошу к нам, основами сыска вы, смотрю, владеете.

Святогорский вытирает руку о штаны, протягивает следователю. Тот протягивает в ответ, жмут руки.

СВЯТОГОРСКИЙ

Святогорский Аркадий Петрович.

Представившись, вопросительно смотрит на следователя, рукопожатие слегка затягивается. Зильберман беззвучно хохочет, прикрыв лицо рукой. Следователь, вздохнув, открывает рот…

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Достоевский…

10-16.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/ПАЛАТА ОРИТ. ДЕНЬ.

(ЗИЛЬБЕРМАН, СЛЕДОВАТЕЛЬ, АНЕСТЕЗИОЛОГ, АМЕРИКАНЕЦ, КАБАН.)

В палате на соседних кроватях лежат Кабан (на тумбочке у Кабана цветы, конфеты), и Американец (без сознания). За столом анестезиолог, пишет. Кабан обращается к анестезиологу:

КАБАН

Этого – кто?

Анестезиолог поднимает на Кабана глаза, усмехается.

АНЕСТЕЗИОЛОГ

Наверное, прадедушкин мушкет чистил.

Кабан, расхохотавшись (но и скривившись от боли при этом):

КАБАН

Ладно, ладно… Шутку понял. Смешно. Александр Иваныч, чачу пьёшь?

АНЕСТЕЗИОЛОГ

Я только цветы и конфеты не пью.

Анестезиолог подходит к кровати Кабана, нагибается, забирает огромный бутыль, уволакивает к себе под стол.

КАБАН

У моих кретинов чувства юмора нет – всерьёз приволокли.

В этот момент в палату заходят Зильберман и следователь. Следователь, сразу заметив Кабана:

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Какие люди на районе!

Идёт к нему, пожимают друг другу руки.

КАБАН

Несчастный случай на производстве, Фёдор Михалыч.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Цеховая страховка покроет?

Кабан кивает, широко дружелюбно улыбаясь. В целом – всё очень радушно. Зильберман тем временем идёт к кровати Американца, откидывает простыню, оценивает состояние повязок.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Вы так друг друга вчистую повыведете. Хотя… нам работы меньше.

Кабан дружелюбно улыбается. Следователь, усмехнувшись, идёт к кровати Американца (без сознания), где уже Зильберман и анестезиолог.

АНЕСТЕЗИОЛОГ

Состояние стабильное.

ЗИЛЬБЕРМАН

Включишь? Следователь парой-тройкой слов хочет перекинуться.

Анестезиолог кивает, берёт со столика, вводит в жилу капельницы, Американец приходит в сознание «на игле», открывает глаза, видит двух человек в пижамах, охрипшим от интубационной трубки голосом:

АМЕРИКАНЕЦ

Таня…

ЗИЛЬБЕРМАН

Обе живы.

АМЕРИКАНЕЦ

Жена… Как жена?.. Ребёнок…

ЗИЛЬБЕРМАН

Жена в тяжёлом состоянии. Но прогноз благоприятный. Ребёнок – здоров, в детском отделении. Девочка.

Он удовлетворённо закрывает глаза, слабая улыбка радости.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Второй поинтересоваться не изволите?

Американец, не открывая глаз, говорит с очевидным равнодушием, которое жёстче ненависти и злобы.

АМЕРИКАНЕЦ

Плевать.

Следователь делает глазками: «это мы уже поняли, хотелось лишь услышать подтверждение».

ЗИЛЬБЕРМАН

Тем не менее: ваша… не жена… легко ранена. И вошла в роды. Преждевременные. Нужен дорогостоящий препарат.

Американец открывает глаза и ещё раз жёстко повторяет:

АМЕРИКАНЕЦ

Плевать.

Закрывает глаза. Всё слышавший Кабан, приподнимается на локте:

КАБАН

Слышь, Американец, это же ребёнок!

Следователь поворачивается к Кабану, ручками: «спокуха, гражданин Ираклий Гонгадзе! Сами разберёмся!».

АМЕРИКАНЕЦ

Да я как отсюда откинусь, сам её…

Следователь чуть ни с нежностью смотрит на Американца, тот открывает глаза, вовремя остановившись, смотрит на следователя с ответной чуть ли ни нежностью.

АМЕРИКАНЕЦ

Обо всём позабочусь в лучшем виде.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Мне необходимо поговорить наедине с Америка… с гражданином пострадавшим.

КАБАН

(с удивлением) Пострадавшим?! Так его не на стрелке…

АНЕСТЕЗИОЛОГ

(следователю) Да-да, у нас с Ираклием Ревазовичем как раз выделительная урография.

Анестезиолог катит кровать на выход, тихо, к Кабану:

АНЕСТИЗИОЛОГ

Почему – Американец?

КАБАН

(тихо) Бейсбол любит. … Точнее: биты.

ЗИЛЬБЕРМАН

И я пошёл.

Собирается протянуть, было, руку следователю. Но тот ему – вдруг чуть ли не жёстко.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

С тобой не прощаюсь.

10-17.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ РОДДОМА. ДЕНЬ.

10-18.ИНТ. РОДДОМ/СМОТРОВАЯ РОДЗАЛА ОБСЕРВАЦИИ. ДЕНЬ.

(БЕЛЯЕВ, РЫБА, ЛЮБОВНИЦА.)

Любовница на кресле (в вене – игла: капельница, она сама – в подавленном состоянии сознания, текут слёзы), Беляев выполняет внутреннее акушерское исследование, Рыба – рядом.

БЕЛЯЕВ

Три моих пальца. Ещё дексаметазон введи.

Рыба кивает. Беляев вынимает руку, снимает перчатку, кидает в таз. Обращается к любовнице.

БЕЛЯЕВ

Не успеют лёгкие созреть. Нужен сурфактант. … Не хочешь спросить: что такое и для чего?

Любовница равнодушно отворачивает голову.

БЕЛЯЕВ

Помоги ей встать…

Рыба идёт к креслу, помогает любовнице сперва сесть, слегка набок…

БЕЛЯЕВ

(К Рыбе) Как тебе у нас в обсервации?

РЫБА

Хорошо.

БЕЛЯЕВ

Вот и хорошо, что хорошо. Всё лучше, чем эти…

Беляев кивает на любовницу.

БЕЛЯЕВ

Драмы уездные.

Выходит, тихо напевая под нос парафраз на мотив «кавалергарда век недолог…», и якобы ничего ни в чью сторону не имея в виду, но очевивдно метя в Любовницу:

БЕЛЯЕВ

Ах содержанки хлеб недолооог… И потому так горек он…

10-19.НАТ. ПЕРЕХОД «ПО ВЕРХУ» ИЗ РОДДОМА В ГЛАВНЫЙ КОРПУС. ДЕНЬ.

(СЛЕДОВАТЕЛЬ, 1-Й МЕНТ, 2-Й МЕНТ, ПЕРСОНАЛ, ПОСЕТИТЕЛИ.)

Следователь идёт по дорожке из главного корпуса в роддом. Его нагоняют 1-й и 2-й менты.

1-Й МЕНТ

Фёдормихалыч!.. Товарищ майор!

2-й мент протягивает прозрачный пластиковый пакет со стволом.

2-Й МЕНТ

Нашли! Как вы и сказали, – в мусорном баке.

Следователь, глядя на пакет брезгливо и даже испуганно:

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Не размахивай! Белый день, люди ходят!

2-й мент поспешно прячет пакет.

1-Й МЕНТ

И теперь чего?

Следователь, глядя на него, как на тупого:

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Пальцы у подозреваемой откатай. Отправь криминалистам.

10-20.ИНТ. РОДДОМ/КОРИДОР РОДЗАЛА ФИЗИОЛОГИИ. ДЕНЬ.

(ЕВГРАФОВ, СЛЕДОВАТЕЛЬ.)

Евграфов у стола, закончил говорить по внутреннему телефону, кладёт трубку, улыбается. Заходит следователь, идёт по родзалу, как по хорошо знакомой местности. Евграфов, не обращая внимания на следователя, – идёт на выход. Следователь идёт к дверям кабинета Зильбермана, заходит без стука.

10-21.НАТ. ПЕРЕХОД «ПО ВЕРХУ» ИЗ РОДДОМА В ГЛАВНЫЙ КОРПУС. ДЕНЬ.

(ЕВГРАФОВ, ПЕРСОНАЛ, ПОСЕТИТЕЛИ.)

Евграфов идёт там же, где только что прошёл следователь – в противоположном направлении, от роддома к главному корпусу.

10-22. ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/БУФЕТ. ДЕНЬ.

(РАМИШ, СЫТИН, ЕВГРАФОВ, ЧЕКАЛИНА, АЛИК, АЛИНА, ЕЛЬСКИЙ, ПАЛЕЙ, ПОСЕТИТЕЛИ, ПЕРСОНАЛ, БУФЕТЧИЦА.)

Ельский и Палей сидят за маленьким столиком, едят, беседуют. За столом побольше – где ещё есть места, – сидят Алик, Алина и Чекалина. В буфет заходят Рамиш и Сытин. Рамиш сразу замечает Ельского с Палей, и начинает нарочито суетиться вокруг Сытина, берёт его под руку.

РАМИШ

Олежек, мне омлет и салат!

Заходит Евграфов, Чекалина машет ему рукой: «давай к нам!» и показывает на ещё один полный поднос на столе, рядом со своим: «Я тебе уже взяла!» Он мимо очереди идёт за столик. Сытин замечает, что за столиком, куда пошёл Евграфов, сидит и Алина – и смотрит прямо на него, пока Рамиш работает «на Ельского» (который её не замечает – не нарочно, а просто не замечает). Как раз уже подошла их очередь, Олег аккуратно высвобождает руку, чтобы вроде как легче принимать тарелки; обращается к буфетчице.

СЫТИН

Два омлета, два салата. Два… (Рамиш) кефир будешь?

Рамиш рассеянно кивает.

СЫТИН

И два кефира.

Пока они берут-идут к столику, фокус на Ельском и Палей, они едят-разговаривают:

ПАЛЕЙ

Новорождённый с ночных стрельбищ стабилен. Но кого-то надо будет снять с ИВЛ, потому что к ночи поступит глубоко недоношенный.

ЕЛЬСКИЙ

Раздышим. Снимем.

ПАЛЕЙ

Тьфу-тьфу-тьфу! У меня личный запас сурфактанта закончился. Но там вроде как папа… делатель… небедный… и в себя уже пришёл. Зайдём в реанимацию, выясним.

Ельский кивает. Рамиш с Сытиным идут к столу, где сидит компания: сибсы Куликовские, Чекалина и Евграфов – места там достаточно для шестерых. Сытин идёт неохотно – сейчас он бы предпочёл другой столик. Но Рамиш крейсером прёт туда, потому что этот столик невдалеке от столика Ельского-Палей. Компания смеётся, Чекалина солирует.

ЧЕКАЛИНА

…представляете?! Она ненавидела меня все эти годы! Но стоило случиться почечной колике!..

Подходят Рамиш и Сытин, Рамиш возбуждена и ведёт себя «громко». Сытин напротив, тише воды, под сверлящим взглядом Алины.

РАМИШ

Над чем смеёмся?! Всем привет!

ЧЕКАЛИНА

Янка, я ночью купировала Розе Борисовне почечную колику!

РАМИШ

Ха! А я утром аорту в руках держала!

Чекалина отмахивается, мол, да я не о том! Не о профессионализме врачебном, а о человеческой натуре!

ЧЕКАЛИНА

Янка! Роза! Понимаешь?! Роза! Позволила мне войти в её чертоги и оказать первую медицинскую помощь! Мало того – я оказала! Тётка моя в гробу ворочается!

Алина, как бы отвечая на реплику Рамиш.

АЛИНА

Я каждый день человеческий мозг в руках держу…

Сытин не в своей тарелке, но Рамиш актёрствует для Ельского, Алина же – внимательно следит за Сытиным. Евграфов любуется Чекалиной.

ЕВГРАФОВ

Я даже рад колике Розы. Может, вы подружитесь наконец.

Чекалина смеётся.

ЧЕКАЛИНА

Это вряд ли! Хотя… Доступ к телу Розы… А она мне изрядно надоела! Врач многое может! Что я знаю о себе, в конце концов?!

Делает большие «страшные» глаза! Смеётся. Евграфов привлекает её, целует в висок.

ЕВГРАФОВ

Страшный-страшный зверь Ромашка!

Алик бросает на парочку завистливый взгляд, Алина и Сытин – уже откровенно сверлят друг друга, у Рамиш – на спине уши, она вся в столике Палей-Ельский. Но её бравада без толку – Палей и Ельский встают, берут подносы с посудой, идут на выход…

10-23.ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/ПАЛАТА ОРИТ. ДЕНЬ.

(АМЕРИКАНЕЦ, ПАЛЕЙ, ЕЛЬСКИЙ, КАБАН, АНЕСТЕЗИОЛОГ.)

Анестезиолог за столом – пишет, Кабан и Американец – по кроваткам. У постели Американца стоят Палей и Ельский, беседу нельзя назвать томной. Анестезиолог и Кабан прислушиваются (иначе никак, Палей – на повышенных тонах).

ПАЛЕЙ

Это ваш ребёнок! Как вы можете!

АМЕРИКАНЕЦ

Так, девушка! Мой ребёнок родился в законном браке! А за каждую … приблудную окотившуюся – я не в ответе!

Кабан со своей кровати, жёстко.

КАБАН

Сколько надо?

Палей оборачивается к нему, резко.

ПАЛЕЙ

Сто долларов!

Он кидает взгляд на Американца, доставая из-под подушки лопатник. Кивая Ельскому: подойди.

КАБАН

Американец из-за сотки жмётся! Куда катится мир…

Тот резко обрывает Кабана.

АМЕРИКАНЕЦ

Кабан, не лезь!

Кабан глазками: ну и ладно. Вынимает сотенную купюру… и ещё две, протягивает Ельскому. Тот – взгляд на Палей. Она кивает. Ельский берёт.

КАБАН

На сук… сур… то, что вы сказали. И детям на конфеты.

Палей, обращаясь к Кабану, без особого шороха, констатирует:

ПАЛЕЙ

Мои дети не едят конфет. … Вы спасли три новорождённых жизни. … Спасибо.

Кабан отмахивается, как от ерунды, усмехается; бормочет:

КАБАН

Счёт всё одно не в мою пользу.

Палей поворачивается к Американцу, потрясая купюрами, с горечью:

ПАЛЕЙ

Деньги! Собственному ребёнку пожалели!

Снова поворачиваясь к Кабану, растерянно, как дитя, на слезе:

ПАЛЕЙ

Медицина – это прежде всего любовь. Иначе она…

Смотрит на деньги в руке.

ПАЛЕЙ

…ничего не стоит.

На выход, со слезами на глазах. Ельский – за ней. Анестезиолог, уважительно, обращаясь к пациентам:

АНЕСТЕЗИОЛОГ

Славная она баба, Марина. Жаль, что я женат. … И…

Красноречивый взгляд на Американца.

АНЕСТЕЗИОЛОГ

…чего-то налево уже не хочется.

Кабан хохочет, хоть и всё ещё кривясь от боли. Американец закрывает глаза с каменным лицом.

10-24.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ РОДДОМА. ДЕНЬ.

10-25.ИНТ. РОДДОМ/КАБИНЕТ ЗАВ ФИЗИОЛОГИЕЙ. ДЕНЬ.

(СЛЕДОВАТЕЛЬ, ЗИЛЬБЕРМАН.)

Зильберман за столом, следователь – на «посетительском» стуле. У каждого – по бокалу коньяка. Следователь отпивает от своего, вопросительно смотрит на Зильбермана. Тот встаёт, открывает окно; затем жест следователю: прошу, кури на здоровье. Следователь, доставая сигарету и закуривая:

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Я без этого думать не могу.

ЗИЛЬБЕРМАН

Ну и посидел бы без мыслей.

Следователь усмехается, мол, резонно. Но, такой уж я: не могу не думать. После короткой паузы, глядя Зильберману в глаза:

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Петя, ты веришь в совпадения?

Зильберман выдерживает взгляд – с чистыми ясными глазами. Следователь, не дождавшись ответа, кивает утвердительно:

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Вот и я – не очень…

Зильберман садится, отпивает из своего бокала.

ЗИЛЬБЕРМАН

Ты это к чему? Забеременела левая шалава, хотя клялась, что предохраняется. Решила мужика шантажировать – ничего не вышло. От злости сдуру вышла на тропу мщения. А чтобы не уловили – себе ручонку прострелила, мол, стала случайной жертвой…

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Мы не первый год знакомы, чтобы ты мне тут ваньку валял.

ЗИЛЬБЕРМАН

Не понял…

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Всё ты понял. Понимаешь. И дальше собираешься понимать. Так что спрошу прямо: как ты Лидку на тот свет спровадил?

Зильберман смотрит на старого друга ясными чистыми глазами, отпивает из своего бокала ещё глоток. И очень спокойно говорит:

ЗИЛЬБЕРМАН

Есть такие доктора, Фёдор Михалыч… Они любят говорить, что у них никто не умер. Это или очень молодые доктора, или кожвенерологи. Или безрукие бездари, которых дальше палаты никто никогда не пускал.

Замолкает. Следователь внимательно его сверлит. С иронией:

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Но ты – не такой!

ЗИЛЬБЕРМАН

(не принимая иронии) И ты это прекрасно знаешь! У врачей моего класса – огромные кладбища. Потому что их зовут…

СЛЕДОВАТЕЛЬ

…когда дело настолько серьёзное, что или ты – или бог?

Зильберман кивает с лёгкой полуулыбкой. Следователь добавляет жёсткости:

СЛЕДОВАТЕЛЬ

И ты наконец понял, что дорос до бога?!

ЗИЛЬБЕРМАН

(с иронией) Что ты! Просто у врачей моего класса…

СЛЕДОВАТЕЛЬ

…огромные кладбища. Ясно!

Допивает коньяк залпом, на дно бокала кидает недокуренную сигарету, встаёт. Идёт на выход. Зильберман спокойно окликает его, зеркаля:

ЗИЛЬБЕРМАН

Федя, ты веришь в совпадения?

Следователь оборачивается, смотрит на него жёстко, прямо.

ЗИЛЬБЕРМАН

Вот и я – не очень… У Лиды был доступ к лекарствам Павла.

Следователь, чуть выйдя из себя, но сдерживаясь, глухая такая ярость, вовсе не о справедливости – с болью за друга.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

И даже если она… Тебе что, станет легче, если и ты – убийца?! Вот вы оба – убийцы! И что?!

Зильберман совершенно спокоен:

ЗИЛЬБЕРМАН

Или мы оба – не убийцы. Ты же не знаешь.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Но я хочу знать.

ЗИЛЬБЕРМАН

Зачем?

Следователь горько усмехается.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Я понять хочу: ты ветхозаветный человек или всё-таки новозаветный.

ЗИЛЬБЕРМАН

Достоевский, я же Зильберман…

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Только по отцу, только по отцу…

Снова дуэль взглядов. Зильберман официально:

ЗИЛЬБЕРМАН

Причина смерти Лидии Ивановой: кровотечение на фоне генетического дефекта системы свёртывания, приведшее к дэвээс-синдрому.

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Любое состояние, включая смерть, можно вызвать медикаментозно. И никто на вскрытии – особенно если в графе «хирург» значится великий Зильберман! – не станет определять в крови концентрацию рутинных для акушерской клиники препаратов. … Ты убил её?!

ЗИЛЬБЕРМАН

Нет.

Следователь буквально впивается взглядом в Зильбермана – тот сохраняет покер-фейс, ровный спокойный голос:

ЗИЛЬБЕРМАН

Я сделал всё, чтобы её спасти. … Но я не бог.

Следователь разворачивается, не прощаясь, выходит за дверь. У Зильбермана – всё тот же безупречный покер-фейс, никакого выражения. На дне бокала следователя дымится плохо затушенный бычок – он выливает остатки коньяка из своего бокала – туда, – бычок с шипением гаснет.

10-26.ИНТ. РОДДОМ/РОДЗАЛ ОБСЕРВАЦИИ. НОЧЬ.

(ЛЮБОВНИЦА, РЫБА, БЕЛЯЕВ, ЕЛЬСКИЙ.)

(26-28 – музыка.)

На рахмановке Любовница. Рыба принимает роды. Беляев стоит рядом. Приняв крохотного младенца (полтора кило), Рыба передаёт его Ельскому: слишком слабый, чтобы выкладывать на живот матери.

10-27.ИНТ. РОДДОМ/ОРИТ НЕОНАТОЛОГИИ. НОЧЬ.

(ПАЛЕЙ, ЕЛЬСКИЙ.)

Заинтубированный – на ИВЛ, – глубоко недоношенный новорождённый лежит в кувезе. Ельский и Палей стоят над кувезом. Марина вводит содержимое шприца в жилу капельницы-«бабочки», подключённой к новорождённому.

10-28.ИНТ. РОДДОМ/КОРИДОР РОДЗАЛА ОБСЕРВАЦИИ. НОЧЬ.

(ЛЮБОВНИЦА, РЫБА, ЖЕНЩИНА-МИЛИЦИОНЕР.)

На каталке родившая любовница, отвернув голову к стене, плачет. Рыба откидывает одеяло, посмотреть, на каком уровне дно матки – выполняет манипуляцию, жалеючи. На пороге родзала появляется молоденькая женщина-милиционер в наброшенном поверх белом халате, испуганно застывает на пороге – Рыба смотрит на неё, любовница даже не поворачивает головы.

10-29.НАТ. РОДДОМ/У ПРИЁМНОГО ПОКОЯ. НОЧЬ.

(МАРГО, САНИТАРКА ЛИЛЯ, БЕЛЯЕВ.)

(Музыка заканчивается.)

Марго сидит в отрешённой печали, курит. Рядом – санитарка Лиля, по-бабьи жалеет дуру-любовницу.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Что с ними будет?

МАРГО

Десять дней у нас, потом детская больница.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Мамашу-то посадят?

МАРГО

Пока следствие, пока суд…

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Её оставят с ребёнком?

МАРГО

Вряд ли. Покушение на убийство. Это не плавленый сырок стырить.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Да уж… Вот где мозги?!

Марго пристально смотрит на Лилю, горько-саркастично:

МАРГО

А где мои были, когда замуж выходила?! И потом…

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Что ты сравниваешь!

МАРГО

А все бабы безмозглые. Каждая по-своему.

Лиля недолго молчит.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Ты же… всё ещё… ты бы хоть поговорила, покричала. Поплакала.

МАРГО

Давно всё выплакала. Я даже хоронить его не стала.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Как так?!

МАРГО

Опознала – и привет. Официально мы в разводе.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

У него больше никого не было!

МАРГО

И хорошо. Не то и их бы в карты проиграл… Он ведь меня однажды…

Замолкает. Санитарка Лиля смотрит на Марго с ужасом, до неё не может никак дойти.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

В смысле?!

МАРГО

В прямом! На переспать со мной…

САНИТАРКА ЛИЛЯ

И ты что…

На крыльцо выходит Беляев, по гражданке. Лиля обрывается.

БЕЛЯЕВ

Так, девки, цигель-цигель ай-лю-лю поехали к Бабе Гале. Пока ничего такого в родзале, и Петя дежурит.

Лиля встаёт, Марго встаёт, равнодушно:

МАРГО

Сейчас, переоденемся.

10-30.ИНТ. РОДДОМ/РАЗДЕВАЛКА ИНТЕРНОВ. НОЧЬ.

(РАМИШ, ЕЛЬСКИЙ.)

Рамиш сидит, уже переодетая. Как будто кого-то ждёт. Заходит Ельский, в пижаме, с рабочим настроем. Рамиш вскакивает ему навстречу с поспешностью влюблённой. Он идёт к своему шкафчику, роется там в поисках.

РАМИШ

Вова, я тебя жду!

ЕЛЬСКИЙ

Зачем?.. А! Ну да… Яна, прости, сегодня не выйдет – тяжёлый ребёнок от вас, дистресс-синдром, массовый гемолиз эритроцитов. Будем с Мариной всю ночь возиться. … Нашёл!

Достаёт потрёпанную общую тетрадь.

ЕЛЬСКИЙ

Бесценные лекции читал нам по реанимации новорождённых…

Рамиш перебивает его, слегка претенциозно.

РАМИШ

Я могла бы уйти с Олегом!

Ельский с секунду хмурит брови, вспоминая, кто такой Олег – никакой позы или нарочитости, Ельский у нас именно такой: что его не касается, то и…

ЕЛЬСКИЙ

Сытин! Славный парень. Извини, тороплюсь.

Выходит из раздевалки. Рамиш остаётся столбом, ничего не понимая.

10-31.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ ГЛАВНОГО КОРПУСА. НОЧЬ.

10-32.НАТ/ГЛАВНЫЙ КОРПУС/У ПРИЁМНОГО ПОКОЯ. НОЧЬ.

(СЫТИН, АЛИНА, ПЕРСОНАЛ, ПАЦИЕНТЫ.)

Сытин стоит у парапета, кого-то высматривает. Среди прочих из дверей выходит Алина. Сытин – к ней. Она не ждёт его, хотя и заметила. Олег догоняет.

СЫТИН

Алина!

Догоняет, пристраивается рядом, идут в сторону стоянки.

АЛИНА

Поговорил с Яной?

СЫТИН

Я как-то… Понимаешь, нужно найти подходящее время… место… атмосферу… что ли. Мы шесть лет вместе были!

АЛИНА

А!.. Понятно. Ну, ищи. Атмосферу.

Алина ускоряет шаг. Сытин начинает пыхтеть.

СЫТИН

Да подожди ты!

Она не останавливается, говорит на ходу.

АЛИНА

Можно будет, например, сказать в родзале.

СЫТИН

Вот именно! Мы постоянно в родзале!

Алина резко тормозит, Сытин натыкается на неё. Они оказываются лицом к лицу.

АЛИНА

Ты не понял. Примерно через тридцать восемь недель, когда я буду рожать нашего первенца, будет самое место и время сказать о нас Яне.

И уходит. Сытин некоторое время стоит, как молнией шарахнутый. До него наконец доходит смысл слов. И, судя по всему, он – рад… Удивлён, но и рад. Догоняет Алину.

СЫТИН

Ты!.. Ты – беременна?!

Алина не останавливается. Он семенит рядом, чуть отставая от ускоряющей шаг Алины.

СЫТИН

Я всегда хотел ребёнка! Детей! Чтобы – семья! Алина! Ну, Алина же!

Догоняет, обнимает, хочет её поцеловать. Она рада такой его реакции. Но целовать не позволяет. Улыбается, но и иронизирует. Отстраняется.

АЛИНА

Запряги, прежде чем нукать!

Целует его в щёку. Уходит. Он снова за ней.

СЫТИН

Алина! Алина, ты же не сделаешь глупость?! Ты же… Я завтра же…

АЛИНА

Ни за что! Никто не может стать между матерью и её дитя. Даже соучастник.

СЫТИН

Я не соуча… Я – отец! Папа!

Он хватает Алину, делает танцевальные па, – она с удовольствием подхватывает.

10-33.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ ГОРОДА. НОЧЬ.

10-34.ИНТ. КОММУНА/КОМНАТА ЧЕКАЛИНОЙ. НОЧЬ.

(ЧЕКАЛИНА, ЕВГРАФОВ.)

Чекалина лежит на кровати, читает книгу (что-то типа «Нефрологии» или вроде того, по специальности). Ей не слишком лезет в голову. Заходит Евграфов с подносом (новым, своим) на котором чай, бутерброды.

ЕВГРАФОВ

Ужин подан, прошу, ваше королевское величество!

Чекалина не подхватывает его игривый тон. Смотрит серьёзно.

ЧЕКАЛИНА

Алёша… Мне сказали…

Евграфов застывает у стола – спиной к ней, – не зная, что ей сказали, но опасаясь, что сплетни о нём с Лидваль уже пошли.

ЧЕКАЛИНА

У меня пациент в ОРИТ… и рядом с ним – ваш… Смешно говорить «ваш» про мужчину.

Евграфов беззвучно выдыхает, округляя рот: «фууф!», разворачивается к Чекалиной.

ЕВГРАФОВ

Если огнестрельные ранения – повод для врача не поужинать…

ЧЕКАЛИНА

(перебивает) Любовница не раз угрожала. И – выстрелила! И в него. И в жену.

Евграфов всё ещё шутит:

ЕВГРАФОВ

Ну не до смерти же!

ЧЕКАЛИНА

Не смешно!

ЕВГРАФОВ

Проститутка хотела развести чувака на бабло, а то и на кольцо… К нам-то это какое имеет отношение?!

Она вскакивает с дивана, идёт к Евграфову, обнимает его за шею, смотрит в глаза.

ЧЕКАЛИНА

Лёшка! Давай уедем отсюда! Здесь стреляют!

Он нежно обнимает её за талию. Крепко прижимает к себе.

ЕВГРАФОВ

У тебя прям навязчивая идея. А я уже ремонт в прикупленной комнатке, между прочим, начал… Манюня, сейчас везде стреляют. И всегда стреляли. И будут стрелять.

Она выкручивается из его объятий, идёт к столу, хватает бутерброд, откусывает, жуёт. Говорит с полным ртом:

ЧЕКАЛИНА

Почему нельзя уехать потому, что я так хочу?!

ЕВГРАФОВ

Потому что ты – взбалмошная девчонка. А я желаю построить крепкую советскую…

ЧЕКАЛИНА

Нет уже Советов!

ЕВГРАФОВ

Ну, тогда крепкую антисоветскую семью.

На «антисоветской» Чекалина помимо воли хихикает.

10-35.НАТ. ДВОР ДОМА БАБЫ ГАЛЫ. НОЧЬ.

(САНИТАРКА ЛИЛЯ, МАРГО, БЕЛЯЕВ.)

Двор дома фасона «шик шестидесятых», деревья, дорожки мощёные, два этажа. Из дому выбегает санитарка Лиля, блюёт под ближайшее дерево. Следом за нею – Марго, тошнит под следующее. Из дому выходит бледный Беляев, на шатающихся ногах идёт к третьему дереву, грузно оседает под ним на землю, шумно вдыхая свежий воздух. Марго уже слегка пришла в себя. Идёт к Беляеву, опираясь на его плечо, садится рядом. Недолго молчат, стараясь прийти в себя – в чисто физиологическом смысле.

БЕЛЯЕВ

Звони в милицию. Они вызовут труповозку.

МАРГО

Господи! Она нас всех учила! А мы… Последние годы только раздражались, когда к нам являлась «эта сумасшедшая».

БЕЛЯЕВ

Лиля! Ты как?

Санитарка Лиля подходит к ним на трясущихся ногах.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Чего я только в своей жизни ни нюхала, но это…

БЕЛЯЕВ

Разложение ни с чем не перепутаешь.

САНИТАРКА ЛИЛЯ

И там же… рои!.. И…

БЕЛЯЕВ

Черви? Энтомофауна. Ещё месячишко – и мумифицировалась бы.

Лилю и Марго передёргивает. Беляев смотрит на них.

БЕЛЯЕВ

Надо в дом пойти. Там телефон…

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Я лучше до автомата сбегаю!

БЕЛЯЕВ

И родственников поискать. Записная книжка, бумаги…

САНИТАРКА ЛИЛЯ

Пусть милиция ищет!

Беляев качает головой, мол, бабы-дуры, что с них взять – не понимают! Поднимается. Смотрит на дом с опаской. Сам себя уговаривает.

БЕЛЯЕВ

Я на втором курсе санитаром в судебке работал. И не такое видел.

Решительно направляется в дом. Санитарка Лиля и Марго смотрят ему вслед. Лиля снова кидается блевать под дерево.

10-36.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ РОДДОМА. НОЧЬ.

(Сц. 36-42 – музыка.)

10-37.ИНТ. РОДДОМ/ПАЛАТА ОРИТ. НОЧЬ.

(ЖЕНА, СВЯТОГОРСКИЙ, ЕЛЬСКИЙ.)

Жена Американца пришла в себя – вся перебинтованная, Ельский показывает ей младенца, Святогорский улыбается, Жена плачет, но это счастливые слёзы, Ельский говорит. Всё хорошо.

10-38.ИНТ. РОДДОМ/ОРИТ НЕОНАТОЛОГИИ. НОЧЬ.

(ЛЮБОВНИЦА, ПАЛЕЙ, ЖЕНЩИНА-МИЛИЦИОНЕР.)

У кувеза с недоношенным стоят Палей, Любовница и Женщина-милиционер. Палей что-то говорит – в её обыкновенной серьёзно-сухой манере; любовница – плачет; женщина-милиционер – с выражением сочувствия на лице. Всё совсем нехорошо.

10-39.ИНТ. РОДДОМ/ДУШЕВАЯ ОБСЕРВАЦИИ. НОЧЬ.

(МАРГО.)

Марго стоит под больничным душем, включив воду на полную. Сперва старается сдержаться, прийти в себя – не выходит; срывается, рыдает вовсю, оседает, сворачивается в уголку душевой.

10-40.ИНТ. РОДДОМ/КАБИНЕТ ЗАВ ФИЗИОЛОГИЕЙ. НОЧЬ.

(ЗИЛЬБЕРМАН, БЕЛЯЕВ, ЧЕРКАССКИЙ, ЛИДВАЛЬ.)

Стоят вокруг стола Зильбермана, он разливает по стопкам водку. Выпивают, не чокаясь: поминают Бабу Галу. Черкасский опускается на стул, начинает рыдать. Беляев сочувственно кладёт лапу ему на плечо.

НОВЫЙ ДЕНЬ.

10-41.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ ГОРОДА. РАССВЕТ.

10-42.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ РОДДОМА. ДЕНЬ.

10-43.ИНТ. РОДДОМ/ПРИЁМНЫЙ ПОКОЙ. ДЕНЬ.

(БЕЛЯЕВ, ПЕТЕЛИНА.)

(Музыка заканчивается.)

Беляев сидит за столом на месте акушерки. Напротив него – очень приличного вида женщина лет тридцати пяти, ухоженная, состоятельная. С беременным животом на сроке родов, но без схваток. Обручальное кольцо. Беляев с сосредоточенным видом изучает обменную карту. Женщина говорит спокойно, сдержанно, видно, что она отменный управленец (не путать с капризной «командующей» бабой с претензией). Беляев кивает, пока она говорит.

ПЕТЕЛИНА

Игорь Анатольевич, легенда такая: приехала в командировку, внезапно – схватки. До питерского роддома, где всё заранее, разумеется, договорено – никак.

БЕЛЯЕВ

Кто-то знает?

ПЕТЕЛИНА

Никто.

Беляев кивает на обручальное кольцо.

БЕЛЯЕВ

А?..

ПЕТЕЛИНА

Нет. … Готовится стать счастливым отцом.

Беляев жуёт губы некоторое время. Петелина смотрит спокойно.

БЕЛЯЕВ

Ну что ж! Станет!.. Плюнув на ладошки, коней не разворачивают. … А если?

ПЕТЕЛИНА

Никаких если. Я изучила вопрос. Это сразу можно выяснить.

БЕЛЯЕВ

Так вот если сразу и выясним?!

ПЕТЕЛИНА

Давайте решать проблемы по мере поступления.

Беляев поднимает трубку внутреннего телефона, набирает короткий номер. Ждёт недолго. Говорит в трубку:

БЕЛЯЕВ

Рыба, подготовь изолятор под беременную девочку. … Показания?.. Аллергия на сырость, Рыба. Аллергия на сырость. … Да, да! Такое вот новое показание для обсервации! И найди Марго!

10-44.ИНТ. РОДДОМ/КОРИДОР РОДЗАЛА ОБСЕРВАЦИИ. ДЕНЬ.

(РЫБА.)

Положив трубку, пародирует Беляева.

РЫБА

«Аллергия на сырость!».. Все блатные палаты напаковал, и очередного кошерного жирного пИнгвина негде спрятать!

Поднимает трубку внутреннего телефона, набирает короткий номер:

РЫБА

Пятый, Маргарита Андреевна не у вас?.. Нет, домой не уходила, в роддоме была.

10-45.ИНТ. РОДДОМ/КОРИДОР ОБСЕРВАЦИИ. ДЕНЬ.

(РЫБА, БЕЛЯЕВ, ПЕРСОНАЛ, ПАЦИЕНТКИ.)

Беляев и Рыба идут по коридору. Оба – взволнованны.

РЫБА

Игорь Анатольевич, я весь роддом оббежала!

БЕЛЯЕВ

Домой звонила?

РЫБА

Никто трубку не берёт!

БЕЛЯЕВ

Странно. Она меня всегда предупреждает, где и что.

Подходят к двери кабинета старшей акушерки обсервации. Беляев дёргает ручку – заперто. Стучит в двери, громко.

БЕЛЯЕВ

Марго! Маргарита Андреевна!

Кряхтя, опускается на коленки, глядит в замочную скважину, пристраивается, пытается что-то разглядеть. Наконец… Прытко вскакивает и со всей дури бросается на дверь. Рыба – очумевшая. Особенно от того, что Беляев делает это молча. Ещё и ещё раз – и Беляев вышибает дверь.

10-46.ИНТ. РОДДОМ/КАБИНЕТ СТАРШЕЙ АКУШЕРКИ ОБСЕРВАЦИИ. ДЕНЬ.

(БЕЛЯЕВ, РЫБА, МАРГО.)

На полу – Марго, без сознания. В глаза бросается распахнутый сейф (старшие акушерки лица материально ответственные, в их кабинетах хранятся медикаменты, в сейфе – наркотики и прочие сильнодействующие средства из группы «А», сейф не бывает бесконтрольно открытым). На столе – несколько пустых ампул морфина с маркировкой. Рядом с Марго валяются жгут и опустошённый шприц. Беляев кидается к ней, щупает пульс на каротидах.

БЕЛЯЕВ

Живая ещё!.. Дура!

Берёт её на руки, несётся на вход, крича Рыбе:

БЕЛЯЕВ

Что застыла, сейф закрой, ключи – в карман! Лично отвечаешь! И – бегом! Бегом!

КОНЕЦ 10-Й СЕРИИ

11-я серия

11-1.ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ РОДДОМА. ДЕНЬ.

11-2.ИНТ.РОДДОМ/ОРДИНАТОРСКАЯ ОРИТ. ДЕНЬ.

(МАРГО, СВЯТОГОРСКИЙ.)

В ординаторской анестезиологов помимо панцирной койки появилась функциональная кровать. (Марго не может лежать в «общепароходской» палате ОРИТ, по причине того, что всё надо сохранить втайне; тем более в ОРИТ пациентка: Жена Американца.) На кровати лежит Марго, без сознания. В вене – капельница. На руке – манжетка тонометра. На краю кровати сидит Святогорский, смотрит на Марго с болью и горечью. Снимает с шеи фонендоскоп, слушает сердце…

ЭКРАННАЯ НАДПИСЬ:

«НЕЙРОФИЗИОЛОГИЯ МЫШЛЕНИЯ, КОРРЕЛЯТЫ ЭМОЦИЙ – ВСЁ ИЗНУТРИ МОЗГА… НЕТ ПОДХОДОВ, НЕЯСНО, НЕВОСПРОИЗВОДИМО, НЕ СУЩЕСТВУЕТ…» НАТАЛЬЯ БЕХТЕРЕВА, СОВЕТСКИЙ ФИЗИОЛОГ, ВНУЧКА ВЫДАЮЩЕГОСЯ ВРАЧА ВЛАДИМИРА БЕХТЕРЕВА.

…выражение лица Святогорского (во время выслушивания сердечных тонов) – облегчение, – всё ок. Начинает нагнетать грушей воздух в манжетку, мембрану фонендоскопа перемещает на внутренний локтевой сгиб. Марго приходит в себя, открывает глаза.

СВЯТОГОРСКИЙ

Добро пожаловать в наш говённый мир! … Снова!

Марго закрывает глаза, отворачивает голову.

СВЯТОГОРСКИЙ

Ты особо не шевелись. В тебе сейчас унитиола, гидрокортизона, активированного угля… И… Восемьдесят на пятьдесят.

Вынимает из ушей фонендоскоп, спускает воздух из манжетки.

СВЯТОГОРСКИЙ

У моей бабуленьки перед смертью такое давление было. Так она коньяка с кофе выпила – и до сих пор ещё из Смоленска в Гагарин пешком бегает быстрее уазика! … Марго, скажи хоть «а». Чтобы я понял, что кора не уехала…

Марго поворачивается к нему, красноречиво смотрит.

СВЯТОГОРСКИЙ

Да, ты права. Если человек вышел на тропу суицида, то шифер, конечно, уже слегка ушуршал.

Марго хриплым обессиленным голосом, через силу:

МАРГО

Аркаша… жизнь так… бессмысленна… Всё равно умирать… Зачем откачали?

Закрывает глаза. Святогорскому больно и горько за неё, но в нём просыпается здоровая ярость – и от души, и чтобы человека вытащить: шоковая психотерапия. Он встаёт, начинает ходить по ординаторской, нервно жестикулировать.

СВЯТОГОРСКИЙ

Знаешь что! Надо было дома газом травиться! Или… вешаться, как твой!.. Морфину она себе вкатала казённого! Уйти хотела красиво! Прощальный нам всем подарок!.. Не бывает красивых уходов! В дерьме и блевоте приходим – так и уйдём в свой срок! Не тебе решать!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.