# Сейчас бы ба-ахнуть!

Александр Геннадьевич Стуликов

История, основанная на реальных событиях, рассказанная очевидцами и напечатанная без изменений.

Воскресным утром начальник  военной призывной комиссии Павел Васильевич Пирожков, мужчина средних лет, с пивным животиком и небольшой залысиной на затылке, сидел  за обеденным столом в одних трусах и давил мух. Все сегодня раздражало Павла Васильевича: и яркое летнее солнце за окном, и пение птиц, и смех детворы во дворе, да, собственно, никогда и не нравился ему весь этот, как он  выражался, слащавый антураж.


Время от времени, неожиданно  для самого себя,  Павел Васильевич, подпрыгивал и начинал безумно орать:

– Сейчас бы ба-а-ахнуть!…Ба-а-ахну-уть!…Ахнууть! – да так громко он горланил, что возникало многократное эхо, которое разлеталось  по всем этажам старой хрущевки, приобретая зловещий оттенок, от чего  не только собаки, но даже кошки начинали завывать. Что означало это «ба-ахнуть», какой смысл несло – для жителей пятиэтажки оставалось загадкой. Соседи делали разные догадки, кто-то предполагал, что Павел Васильевич хочет опохмелиться, ну, типа бахнуть – выпить стопочку, но эта версия быстро растворилась сама собой, т.к., во-первых, он никогда не употреблял – этот факт подтверждали бабушки у подъезда, а они-то уж пары зеленого змия учуяли  бы за версту; во-вторых, Митька с первого этажа напрямую  предлагал Пирожков посидеть, намекая на пол-литра Челнинской, но тот только отмахнулся.


Ходили разговоры и совсем уж жуткие, говорили, мол, Павел Васильевич счеты с жизнью хочет свести, бахнуть имеется ввиду застрелиться желает, но по этому поводу можно было не волноваться, весь город знал, что хоть Пирожков и при майорских погонах, в жизни он в руках не держал пистолета, один раз, конечно, было у него на срочке  после присяги их в оружейку повели для ознокомства, так там  он каким-то чудом, возможно, ружье не удержал или еще какая ситуация вышла, но умудрился он штык-ножом себе ногу покалечить. После лечения в госпитале его сразу же комиссовали на гражданку, а здесь его уж дядька-прокурор в военкомат пристроил, с тех пор он опаснее карандаша и вилки ничего и не держал.