Инфлеймс
Огненный выпуск
Андрей Маркус

Дизайнер обложки Сергей Фадеев

© Андрей Маркус, 2020

© Сергей Фадеев, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-4498-2339-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Инфлеймс
Огненный выпуск.

Я захлопнул за собой дверь и снял туфли. Прошел в ухоженную однушку и почувствовал запах жареной картошки. Не успел облизнуться, как с кухни вышла Лера и, вытерев мокрые руки о свою домашнюю майку, обняла меня и поцеловала.

– Ну? Взяли? – сверля нетерпеливым взглядом, спросила она.

– Даже не пришлось говорить, что от Иваныча, – ответил я.

– Герой же!

– Ага, ютьюба.

– Нет, России! – строго поправила меня Лера. – Я картошку пожарила, сейчас салат сделаю, будешь?

– Нет, цветочек, позже.

– Но перед встречей напомню, чтоб перекусил, в баре снеками не наешься, – Лера подарила мне еще один поцелуй, пошла на кухню и добавила: – Раздевайся, сейчас перебинтуемся.

Я поморщился, услышав эту угрозу, и, сняв сумку с плеча, положил ее на пол возле кровати. Затем с чувством облегчения снял пиджак и, повесив его в шкаф, подошел к компьютерному столу и включил ноутбук.

Я не хотел залезать в ютьюб, боясь, что появится не только положительный хайп в сторону моей бригады, но и те, кто найдут, к чему придраться. Но подумав, «это же все не навсегда, через неделю забудут», все же залез в него.

Нажав на «В тренде», я увидел, что примерно каждый пятый ролик имел в названии слова, посвященные событиям недельной давности. Я начал просмотр роликов сверху вниз.

В описании первого ролика говорилось: «О пожаре в Лобне и всех остальных важных событиях недели». Я кликнул – и на экране появился блогер лет шестнадцати в яркой футболке с логотипом «Gocci» во всю грудь, в красной кепке и с торчащей из-под нее челкой:

– Всем привет, и сразу хочу выразить свои соболезнования семьям погибших в пожаре на складах города Лобня. А еще хочу сказать ребятам, спасателям, которые так бесстрашно бросались в самое пекло: вы настоящие мужики. А теперь к конфликту Ромьяны Мо и Сисины Ки.

– Спасибо, мужик, – рассмеявшись, сказал я и бросил взгляд на следующий ролик, в описании которого было лишь два слова: «Вся правда!». Но больше обнадеживала его заставка: на фоне горящего нежилого помещения стоял, прискорбно сложив ладони в молитвенную позу, взрослый мужчина с проплешиной и в борцовке с гербом Москвы. Я вспомнил, что видел прошлый ролик этого блогера, и тогда он показался мне поверхностным и ненапряжным. Я кликнул, и борец, увеличившись в диаметре, зашевелился и заговорил прокуренным голосом с гоповской усмешкой:

– Меня зовут Олег, и вы на «Первом отмороженном». Итак, в прошлом выпуске мы пробежались по ролику Паши Правика и из уважения к погибшим не стали придираться к его творчеству. Но настало время вывести нашего героя на чистую воду. Ссылка на прошлый выпуск в описании. Погнали.

Включилась перебивка, и я понял, что недооценивал лидера мнений всех любителей вмазать бояры. Я почувствовал, как моя грудь сжалась, но не от бинтов, а от предчувствия того, что может наговорить на весь Интернет подвыпивший совковый оратор.

– Итак, – продолжил блогер после перебивки. – Ребята молодцы, спасли много людей, но в комментариях под прошлым выпуском подписчики справедливо заметили: а почему врачи, которые каждый день спасают чьи-то жизни, не становятся героями? Потому что не ведут блог? А, между прочим, знаете, сколько жизней в год спасает средний хирург? И, вы думаете, у врачей есть время спать между операциями? Вот и нет.

Поняв посыл, я подумал: «Вот уж вывел так вывел на чистую воду, как в Байкал окунул», – и, не читая описание следующего ролика, кликнул на огненную картинку.

Парень 21—22 лет – мой ровесник, в общем, в черной деловой рубашке и со свежо начесанной прической начал вещать с необычной для ютьюба серьезной интонацией:

– Здравствуйте, дорогие друзья. Как известно, нет времени на раскачку, поэтому сразу начинаем.

На экране появился мэр города Лобня в окружении журналистов, сердито говоря:

– Арендодатели уже установлены. Безнаказанным никто не останется. Все спасатели, принимавшие участие, получат награды.

Тут на экране появился блогер и с тем же серьезным пафосом пошел в атаку:

– А дальше мэр едет к Правику домой, и они как ни в чем не бывало пьют чай. Но поехал бы мэр к Правику и отреагировал бы вообще на пожар, если бы не выборы? Не думаю! Но хайповать на катастрофе… – блогер, скривив лицо, пожал плечами и продолжил. – Ладно мэр, у него работа такая, но может ли это позволить себе пожарная бригада, потерявшая коллег…

Я, сдерживая гнев, вышел из ютьюба, закрыл ноутбук и глубоко вдохнул. «Хайпуем, значит, – подумал я, – хайпуем». Но все же не сдержался и, схватив мышку, бросил ее перед собой в открытое пространство компьютерного стола. Мышка хрустнула, ударившись о стену и с шумом упала на радиатор.

Я навалился на спинку кресла, сквозь рубашку почувствовал холод обшивки на своих ожогах и, остынув после увиденного, стал тереться спиной о кресло, сощурив один глаз от удовольствия.

– Не обращай внимания, – подойдя, сказала Лера и, встав за креслом, обняла меня. – Скоро на другого переключатся.

– Обидно, что… – я перестал тереться, чтобы собрать слова в нужном порядке, и, повернувшись к Лере, понял, что моя обида ни на что не влияет, и решил, не придавать значения ничего не знающим балаболам. – Пошли они!

– Снимай рубашку, – скомандовала Лера, а затем неожиданно продолжила мои слова. – Что, они думают, будто это все ради выборов?

– Типа того, – я снял рубашку и отдал Лере.

– И пожар вы устроили?

– Ну, не до такой уж степени! Хотя хз, это же блогеры…

– Пашуль! Знаешь что? – Лера повесила рубашку на спинку кресла, села мне на колени и, закинув голову за мою спину, стала аккуратно развязывать узел бинта. – А ты расскажи, как все было на самом деле.

– Чтобы дать больше поводов для травли? – не понял я.

– Ты не им расскажи, а себе, – развязав узел, Лера начала разматывать бинт с моего тела, смотря мне в глаза, пытаясь наполнить мои разочарованные мысли своей идеей. – Напиши рассказ, чтобы выплеснуть все, что думаешь, а потом, спустя время, посмотришь на произошедшее другим взглядом.

Лера увидела, как в моих глазах появляется интерес, и поцеловала меня, чтобы закрепить результат.

– Можно, – воодушевленно согласился я.

– Прости, – предупредила Лера и дернула прилипший к ожогу кончик бинта.

– Ф-ф-ф-ф-ф, – закрыв глаза, вдохнул я сквозь сжатые зубы и схватил Леру за колено.

– Где крем? – спросила она, повернувшись к столу.

– Не помню, – ответил я и, перекинув руку с колена Леры на ноутбук, открыл его.

– В ванной, наверное, – сказала Лера и встала с меня.

Она взяла рубашку и, подойдя к шкафу, повесила ее на плечики.

– Только сейчас не начинай.

– Пару слов, начну только, – ответил я, подкатил кресло к столу и потянул мышку за шнур. Увидев, что из-за стола на другом конце шнура выглядывают внутренности мышки, я виновато повернулся к Лере.

– Неплохое начало писательской карьеры, – улыбнулась Лера и пошла в ванную.

– Представь, какое завершение будет!

– Сожжешь мою хрущевку, надеюсь? – спросила Лера уже из ванной.

Я смотал останки мышки и убрал в подножный ящик. С помощью непривычного тачпада зашел в программу «Ворд», и название рассказа сразу всплыло у меня в голове. Оно было очевидным, и я быстро напечатал в середине первой строки: «Инфлеймс».

Лера вернулась из ванны с мазью в руках и, увидев, что я уже приступил к рассказу, решила не мешать и начала легонько размазывать крем по моей обгоревшей спине.

– Чего-то не хватает, – задумчиво прошептал я. – Просто «Инфлеймс» ни о чем не говорит.

– Типа «Терминатор. Восстание машин» хочешь? – спросила Лера.

– Ага. Может, «Последний выпуск»? Не слишком в лоб?

– А если «Огненный выпуск»?

– «Инфлеймс. Огненный выпуск», – с интонацией диктора молодежного телеканала произнес я. – Слушай, а круто.

– Процентик не забудь.

– В титрах укажу.

– И на том спасибо, – Лера поцеловала меня в шею и, закрыв тюбик, подошла к тумбочке. – А где бинт?

– Не знаю, – отстраненно ответил я и стал обдумывать, с чего начать рассказ.

Все события от первых жизненных воспоминаний до настоящего момента одновременно всплыли в моей голове.

– С чего начать-то? – спросил я себя.

– Что, Пашуль? – отозвалась Лера.

– Не знаю, с чего начать, – сказал я, повернувшись к ней.

– Начни с того, почему решил стать пожарным, – посоветовала Лера и, отыскав бинт в глубине тумбочки, ушла на кухню.

– С детства, что ли?

– Почему нет, – Лера вернулась с табуретом, поставила его рядом со мной и, сев, начала забинтовывать меня.

– Тогда это будет не просто рассказ о том, что случилось, а биография какая-то… – я повернулся к Лере. – Я ж не великий политик.

– Во-первых, – Лера взяла меня за руку и повернула обратно к ноутбуку. – Любой человек с профессией достоин биографии, а ты тем более. А во-вторых, это не будет биографией, потому что задействовано еще много других лиц.

– Как скажете, Валерия Германовна, – согласился я и поднес пальцы к клавиатуре.

– И в-третьих, – остановила она меня. – Не пиши от своего лица. Пиши будто о герое. Так легче.

Мне понравилось предложение Леры писать не от первого лица, а о герое, поэтому начать я решил с пояснения.

Вступление

Этот рассказ – ни в коем случае не оправдание перед злорадствующими. Он скорее разъяснительный материал для тех, кто хочет узнать обо мне и моих коллегах по службе. Кто мы были и есть в обычной жизни. И, конечно, здесь я расскажу о том, что случилось в ту ночь на пожаре, а выводы вы сможете сделать сами.

Заранее предугадываю, сколько оскаленных рож прибудет в полку хейтеров, если я все же выложу этот рассказ в открытый доступ, но, думаю, лучше так. Лучше все высказать.

Хочу заранее извиниться за скудный словарный запас и невысокий полет мысли – я не писатель, а старший сержант МЧС России Павел Владимирович Правик.

Я буду писать рассказ не от своего лица, а о пожарном Паше Правике. Умные люди говорят, что так легче.

*********

Был 2004 год, май. Бизнесмен в ювелирной сфере Владимир Правик выделил себе отпуск в пару месяцев и отвез семью в Подмосковье, в дом, оставшийся ему от родителей. Предстояло много работы: поменять прохудившийся пол в прихожей и на кухне, заменить электрику, обработать весь дом противопожарным составом и еще много мелких дел, если останется время.

Владимир мог нанять рабочих и не пачкать руки, а семью увезти в Барселону, как того хотели его жена и дочка, но он видел в обустройстве дома более значимую цель. Его сыну Паше на днях исполнилось 7 лет, и уже в сентябре он пойдет в первый класс. Паша ни разу не сталкивался с трудностями, он всегда был окружен родительской любовью и заботой, и когда Владимир осознал, что школа совсем близко, он вспомнил себя в его возрасте. Если бы отец не научил его малейшим мужским навыкам, то Владимиру в школе было бы очень непросто, и теперь, перекладывая свой опыт на Пашу, он хотел, ремонтируя дом, показать, что значит быть мужчиной.

Первый день Владимир показывал сыну проблемные места и объяснял решения для их устранения, а мама и старшая сестра Паши Женя занимались подготовкой дома к долгому пребыванию.

За вечерним ужином не хватало Жени, она гуляла с друзьями и уже должна была вернуться. Мама с папой кушали, а Паша сыпал вопросами, иногда отвлекаясь на котлету. Он был воодушевлен тем, что завтра будет лично участвовать в такой масштабной стройке, в таком взрослом мероприятии.

– Мам, можно еще погуляю полчасика? – спросила Женина голова, появившаяся в открытом окне, сквозь узорчатую железную решетку.

– Нет, заходи уже, – огорчила мама.

– Ладно.

Папа резко закончил ответ на очередной вопрос Паши и с легким удивлением обратился к жене:

– Пусть погуляет, ей тринадцать лет.

– Вов, это не Ручейки, тут черт пойми кто ходит. Поскорей бы продать уже.

– Кого продать? – ее понял Паша.

– Никого, малыш, мама шутит, – легко отвертелся папа.

Женя зашла в дом и молча села. Спустя полминуты она взяла ложку и стала обиженно накладывать себе летний салат.

Вскоре Пашины вопросы иссякли, и он заметил, что за столом только он и папа. Женя ушла в свою комнату, а мама мыла посуду.

– Пойду спать, так быстрее завтра наступит, – сказал Паша и, поцеловав родителей, поднялся в свою комнату.

Время было всего лишь 9 часов вечера, на улице было еще светло, но ничто, кроме завтрашнего важного дня, Пашу уже не интересовало. Запрыгнув на высокую железную кровать с толстым набитым пухом матрасом, он укрылся покрывалом и, глядя в окно, стал представлять, как за железной оконной решеткой строящиеся его руками небоскребы, стремясь ввысь, этаж за этажом, закрывают облака.

Сначала внизу раздался тяжелый топот, а потом сквозь сон Паша услышал крик и сразу узнал в нем мамин голос, но он подумал, что это сон, и вновь растворился в нем. И тут же Паша услышал более сильный топот, который приближался к нему. Он осознал, что это уже не сон, и попытался открыть глаза, но ему это никак не удавалось, и лишь как только дверь в его комнату с глухим шумом распахнулась, Паша увидел силуэт вбежавшего отца. Он накинул на голову Паши одеяло и, взяв на руки, выбежал из комнаты.

Папа подбежал к комнате Жени, пнул дверь и увидел, что ее кровать пустая.

– Женя, Женя! – прокричал он во весь голос, но она не откликнулась.

В комнате уже гуляла пелена дыма, и, вбежав, папа быстро огляделся и еще раз крикнул:

– Женя, Женя, ты где?

В ответ папа услышал лишь угрожающий треск полыхающей деревянной перегородки на первом этаже. Задыхаясь, Паша стал пытаться вырваться из-под одеяла, и тогда папа, выскочив из комнаты, побежал вниз по лестнице на первый этаж.

Жар и пламя от разгоревшейся кухонной мебели преградили отцу единственный путь к выходу. Но Паша, охваченный панической атакой и нехваткой воздуха, не дал ему времени на то, что отыскать в себе смелость на самый отважный поступок в его жизни. И папа просто побежал по огненной тропе.

– Пашечка, сынок, – услышал Паша мамин голос.

Паша ощутил ногами холодную твердую глину и увидел мамины руки, а затем ее испуганное лицо.

– Я за Женей, – отдышавшись, произнес Папа. – Она на чердаке.

– У тебя лицо обгорело, Вова, – крикнула мама и трясущимися руками протянула мужу одеяло.

Папа схватил его и побежал обратно в дом.

«Папа самый лучший, самый сильный и самый смелый, да еще у него есть непробиваемое одеяло» – подумал Паша, и ему стало спокойнее.

Этой логики не хватало рыдающей маме.

– Господи, на чердаке же окно заколочено, – прошептала мама и закрыла лицо руками от ужаса.

– Мама, что ты говоришь? – дергая маму за ночнушку, спросил Паша.

– Они вернутся, сынок, – ответила мама, пытаясь не паниковать перед сыном. – Они вернутся.

Входная дверь, которую папа закрыл, чтобы огонь не взаимодействовал с кислородом, будто усмехаясь, спрашивала Пашу: «Так и будешь просто смотреть?».

– Папа! – закричал Паша и побежал к дому.

– Паша, стой! – открыв лицо, крикнула мама и бросилась за ним.

Паше оставалось не больше пяти метров до двери, как вдруг она приоткрылась, и стало видно, как изнутри ее поглощает пламя.

Паша остановился и, обняв себя, пытаясь укрыться от жара, крикнул:

– Папа!

Мама догнала Пашу, взяла его на руки, прижала к себе и стала шептать ему на ухо:

– Они вернутся, вернутся.

Глядя на всю силу безжалостного пожара, она отступала от охватывающего жара, но все же не переставала верить, что сейчас из этой двери выбежит ее любимый муж с дочкой в руках.

Мамина хватка не позволяла Паше повернуть голову, и он смотрел на дверь в окружающем участок заборе и пытался убедить себя, что это сон. Вдруг дверь открылась, и Паша увидел схватившуюся за голову Женю. Толпа соседей внесла ее на участок, вынудив принять реальность, тогда она подбежала и, схватив маму за локоть, стала тянуть ее, от жара, крича:

– Мама, где папа, мама, где папа?

Но мама не слышала ее и повторяла, не выходя из глубокого шока, одни и те же слова, которые Женя не слышала из-за кричащих соседей:

– Они вернутся, они вернутся.

Подбежали мужчины и, схватив маму, силой вытолкали ее за ворота с Пашей в руках. Затем они открыли ворота, и к дому подъехали две пожарные машины.

Вновь ощутив прохладный майский ветер, Паша закрыл глаза в полной уверенности, что завтра будет утро и этот кошмар забудется.

*********

Отцу Паши давно угрожали, но он не собирался делиться прибылью, ведь все это он проходил уже в девяностых, когда был молод, а теперь, будучи взрослым и опытным, он не мог и не хотел относиться к угрозам серьезно.

Единственной возможностью отомстить убийцам была продажа компании иностранцам. Мама так и поступила.

Вырученных денег хватило на новую трехкомнатную квартиру в Алтуфьево и на вклад в банке, на проценты от которого можно было небогато жить.

Сразу после заселения у Паши выявились проблемы с психикой.

Каждую ночь ему снился тот пожар. Он с криком вскакивал с кровати и выбегал из своей комнаты. Мама, обнимая, успокаивала его, и это помогало до следующей ночи.

Вскоре мама решила проконсультироваться у специалиста, и психиатр посоветовал приводить Пашу 2 раза в неделю на терапию. Мама водила Пашу к врачу, и уже через месяц были заметны улучшения. Казалось, что Паша принял потерю отца, и со временем кошмар стал приходить все реже. А в те редкие ночи, когда он возвращался, Паша уже не выбегал из комнаты, а просто оглядывался вокруг и, узнав свою комнату, понимал, что он далеко от того пожара, от того дома, от того мая и ложился обратно спать. Мама, не посоветовавшись с психиатром, перестала водить его на терапию.

В первый класс сын пошел уже другим человеком. Так думала мама до третьего сентября.

В тот день Паша вернулся из школы и, тихо пройдя незамеченным мимо весело разговаривающих на кухне мамы и Жени, зашел в свою комнату и приступил к домашнему заданию.

Паша открыл тетрадь по математике и увидел в ней домик с четырьмя окнами, а под ним было задание, которое он даже не заметил. Глядя на домик, он вспомнил пожар и поднял голову. На полке компьютерного стола стояла фотография в рамке – он с папой на рыбалке.

Паша закрыл глаза и попытался забыть вылезшее воспоминание и переключиться на задание, но, успокоив свои мысли, он услышал разговор мамы с Женей под звук слабого напора воды из-под крана.

– Он не рэпер, а диджей, – хвасталась Женя.

– Курит? – что-то жуя, спросила мама.

– Нет, он же спортсмен.

– Прямо не парень, а золото.

Пашу внезапно накрыло злостью. Он кинул тетрадь в стену, встал и быстрым шагом, выйдя из комнаты, пошел на кухню. Когда он прошел мимо мамы, она почувствовала, что сына что-то волнует, но не успела спросить его об этом.

Женя в хорошем настроении мыла посуду, но, почувствовав боковым зрением рядом стоящую фигуру, повернулась и увидела разгневанного Пашу.

– Рэпер, диджей, три месяца всего прошло, – грубо сказал Паша.

– Ты чего? – робко спросила Женя, вцепившись в отмытую тарелку.

– Это из-за тебя папа умер! – Паша перешел на крик.

– Пашечка, – растерянно выдавила мама, поставила кружку и, подойдя к Паше, встала перед ним на колени. – Ты же знаешь, я уже говорила тебе, это преступники убили папу. Женя – твоя сестра, она тоже очень любила его, она бы…

– Зачем ты тогда убежала?! Он за тобой вернулся! Он тебя искал! – прокричал Паша, заплакал, схватил пытающиеся его обнять мамины руки и, отшвырнув, убежал в свою комнату.

Женя, услышав эти слова, выронила тарелку и, потеряв ощущение ног, села на пол.

– Он маленький еще, Жень, – мама на коленках подползла к Жене и, смахнув рукой осколки тарелки, попыталась ее обнять, но Женя так сильно прижалась к стене, что маме только оставалось сесть рядом.

– Я не специально, – смотря в пол, невнятно оправдалась Женя. – Я же не специально, – повторила она и зарыдала.

– Конечно, не специально, – мама оторвала Женю от стены и, прижав к себе, тоже заплакала.

Так мама вновь начала водить Пашу к психиатру.

Лишь к концу третьего класса стали по-настоящему заметны изменения. У Паши появились друзья. Он выбрал кружок, который с удовольствием посещал, и наконец-то психиатр дал заключение о том, что психика Паши полностью восстановлена и он больше не нуждается в помощи специалиста.

Теперь не чаще, чем раз в месяц, Паша вскакивал, прислушивался, переживая, не разбудил ли он маму с Женей, выпивал стакан воды, который всегда стоял на столике, и обратно ложился спать.

И все же было в кошмарах то, что поутру его удивляло: почему сюжет всегда один, до малейшей детали, и почему спустя время не меняется яркость и чувствительное восприятие сна. Пламя, охватившее дом, такое же яркое и такое же жгучее.

Паша делился своими эмоциями с друзьями, но, выслушав его, они начинали рассказывать свои сны, и он понимал, что в очередной раз не смог объяснить то, что его сон натуральней реальности, в нем больше цветов и сильнее чувства.

*********

– Да, – ответил Паша на стук в дверь.

– Слушай, – начала мама, войдя в комнату. – У тети Гали сына в госорганы взяли после финансового.

– Мам, ну это вообще не мое, – не отвлекаясь от монитора, сказал Паша.

– А что твое? Учиться два месяца осталось.

– Пойду в десятый.

– Хорошо, я хоть буду спокойна, – сказала мама и задумалась о серьезности его слов. – Ты не шутишь?

– Мама, я физику учу, ты отвлекаешь меня, – сдерживая тон, ответил Паша.

– Учи, – обиженно произнесла мама и вышла.

Паша понял, что нужно извиниться, и повернулся к маме, но увидев ее удаляющуюся спину, так и не смог произнести это неподдающееся слово.

Закончив уроки, Паша лег в кровать и решил, что мама права и пора всерьез задуматься о будущей профессии. В первую очередь он решил узнать, кем видят себя в будущем одноклассники, и устроил онлайн-опрос. Большинство из них идут в десятый класс, чтобы было больше времени на принятие такого серьезного решения. А профессии определившихся не впечатлили Пашу, и тогда он решил: если не появится огромного желания стать кем-то конкретно, то он, как и большинство, продолжит учебу в школе.

**********

– Папа! Папа! – закричал Паша и побежал со всех сил в дом.

– Пашенька! – мама бросилась за ним.

Паша остановился у приоткрывшейся двери и увидел, как ее изнутри начинает поглощать пламя. Мама схватила Пашу на руки, и жар, обжигавший кожу, теперь проник до самих костей, и Паша закричал.

**********

– А-а-а-а! А-а-а-а! – Паша в панике вскочил, ощупывая тело от шеи до пояса.

Придя в себя, он еще раз глубоко вдохнул и скинул ноги с кровати. Облизнув сухие губы, Паша выпил стакан воды и сказал:

– Хватит!

Встав, он подошел к столу и взял с полки фотографию. Посмотрев отцу в глаза, Паша прошептал:

– Ты поймешь!

Мама допивала утренний чай, когда Паша зашел на кухню и сел рядом. Он взял из пакета конфету и, разворачивая ее, начал пытаться интуитивно поймать момент, когда лучше сказать маме о своем решении.

– После школы зайди в кафе, я днем по делам, а вечером в тренажерку, – сказала мама и, взяв кружку, подошла к раковине.

– Я пойду в МЧС, – тихо сказал Паша и, резко перехотев конфету, кинул ее обратно в пакет.

– Что? – мама решила, что ей послышалось и, поставив кружку в раковину, повернулась к Паше. – Что? Куда пойдешь?

– В МЧС, – так же тихо повторил Паша, выливая свой страх из глаз, как из пожарного рукава, на пакет с конфетами.

– Пашечка, – мама села рядом с Пашей и взяла его за руку. – Ты ведь пошутил? Посмотри на меня.

Паша повернул голову и попытался посмотреть на маму, но его едва хватило на мгновение.

– Ты ведь знаешь, что там можно погибнуть? – не сдавалась мама. – Паша, повернись.

– Извини, но… – он вдохнул и, повернувшись, хотел продолжить, но увидел, как в маминых глазах засверкали капельки слез, и, испугавшись, отвернулся.

– Что «но»? – пытаясь сдержать слезы, спросила мама.

– Я должен.

Мама отпустила Пашину руку и вышла из кухни. Он слышал, как мама надевает обувь, берет ключи, открывает дверь, и все никак не мог заставить себя встать и догнать ее, зацеловать и все объяснить.

Дверь захлопнулась, и Паша подумал: «Прости».

Паша всерьез занялся вопросом поступления в колледж МЧС. В Москве их было несколько, и, потратив один вечер на изучение однообразных отзывов, он выбрал тот, который был ближе к дому.

Для поступления Паше нужно было за оставшиеся два месяца учебы не только избавиться от троек, но и подготовить свою физическую форму.

Паша стал бегать по утрам и изматывал себя на турниках. Первое время он приходил в школу без сил, и друзья забеспокоились за него, но когда он признался, в чем причина его недомогания, то они отреагировали с пониманием и даже завистью.

Выяснилось, что каждый из его друзей мужского пола задумывался о поступлении на службу в МЧС, но всех пугала бесперспективность. Каждый мечтал добиться чего-то большего, чем спасать жизни, например, заработать много денег и уехать из страны. А женская часть класса выказывала восхищение решением Паши, но он чувствовал в их словах лицемерие, но не мог понять причину. Его догадки подтвердила знакомая Паши из параллельного класса, с которой он потерял девственность, как и многие в этой школе. На его несерьезный вопрос, пошла бы она замуж за МЧСовца, она серьезно ответила: «После тридцати, если нормального жениха не найду».

Паше стало ясно, в чем кроется лицемерие его одноклассниц, и в тот день он даже решил, что вся эта идея с МЧС была бредом, и, придя домой, приступил к выбору финансового университета и даже хотел утром обрадовать маму, но в эту же ночь его посетил кошмар.

Последний раз два дня подряд сон приходил много лет назад, поэтому, с криком вскочив и отдышавшись, Паша окончательно решил, куда будет поступать.

**********

Пять лет колледжа пронеслись для Паши как девятый класс. Выпустился он в должности инструктора пожарной безопасности, в звании младшего лейтенанта. Но самым важным, что он вынес из колледжа, было ощущение и осознание себя мужчиной.

Несмотря на то, что в колледже Паша приобрел много новых знакомых, которых тоже считал себе подобными, он не нашел там друзей.

Заведя отношения с четырьмя девушками за время учебы, ни с одной из них Паша не пожелал сохранить даже дружеские отношения. Ведь он не мог рассказать им о своем прошлом. Паша давно уже не видел в нем ничего тайного, что нужно хранить как большой секрет, но и делиться пережитым с неродственной душой тоже не хотел.

*********

– Почему отдохнуть-то не хочешь? – нарезая помидор, спросила мама.

– Отдохнул же неделю, – ответил Паша, налил чай и сел за стол.

– Хочешь, съезди куда-нибудь, я дам денег. Машу возьми.

– Мы расстались.

– Почему? – мама поставила тарелку с бутербродами и села рядом.

– Не сошлись характерами.

– Она вроде всегда под тебя подстраивалась.

– В том-то и дело.

– Как знаешь.

Паша взял бутерброд, откусил и с набитым ртом сказал:

– Она бы никогда не научилась такие бутики делать!

– Еще бы, – улыбнувшись, мама приняла лесть и снова стала серьезной. – В какую часть отправили?

– В Долгопе.

– В Долгопрудном? – удивилась мама.

– Ага.

– В Москве что, мест нет?

– Только на юге. До Долгопа ближе.

– Когда на собеседование или как это у вас называется?

– Через час двадцать надо быть там, – Паша доел бутерброд, допил чай и поймал мамин взволнованный взгляд. – Что?

– Форма глажена? – спросила мама и, встав, подошла к окну.

– Конечно, – ответил Паша.

Мама взяла лейку и, поливая кактусы, тихо сказала: «Не цветут, может землю поменять?»

– Я… – Паша хотел пообещать, что будет осторожен, но вместо этого добавил. – Опаздываю. Спасибо, – и вышел из кухни, столкнувшись в проеме с сестрой.

– На пожар, что ли? – спросила Женя.

Паша молча обошел ее и ушел в свою комнату.

Собрав документы и надев парадную форму, Паша отправился на собеседование в пожарную часть города Долгопрудный.

«Она же переживает, но, с другой стороны, она так и будет относиться ко мне как к ребенку, – размышлял Паша, стоя в тамбуре электрички.

– Долгопрудный, – объявил железный голос.

Паша посмотрел на часы: «20 минут до станции, 20 на „собаке“, и пешком столько же, норм, че!» – подумал он и вышел из электрички.

Навигатор недооценивал быстрый шаг Паши, и уже через 15 минут он был у КПП части.

Получив временный пропуск, Паша прошел в корпус и, как велел дневальный, поднялся на второй этаж и нашел кабинет 218 с табличкой «Майор Бушемин Валентин Иванович».

Паша постучал и тут же услышал командное: «Войдите».

Только теперь Паша почувствовал волнение и ослабевшей рукой схватился за ручку двери.

Войдя, он увидел серьезного мужчину в кителе МЧС с майорскими погонами, лет сорока пяти, сидящего в большом черном кресле и склонившегося над аккуратно сложенной стопкой бумаг.

– Младший лейтенант МЧС Российской Федерации Правик Павел Владимирович прибыл в ваше распоряжение.

– Вольно, – сухо ответил майор и, отодвинув стопку, вытянул руку. – Диплом.

– Так точно, – само собой вылетело у Паши, и он достал из сумки всю стопку документов. Нашел в ней диплом и протянул майору.

«Вообще разные люди…» – подумал Паша, сравнивая хмурого майора с расслабленными офицерами колледжа.

Майор открыл диплом и прочитал:

– Правик Павел Владимирович, – затем он повернул голову к окну и, глядя на пылинки, залетающие в открытую форточку, задумчиво повторил: – Правик, Правик.

Паша оглядывал кабинет, не вертя головой, и не придал значения раздумьям майора. Когда взгляд Паши остановился на флагштоке, стоящем за спиной майора, Иваныч ударил по столу кулаком и громко облегченно протянул:

– А-а-а, Пра-а-авик Воло-о-одька!

С испугу флаг МЧС в глазах Паши на долю секунды заиграл всеми цветами, и он даже почти сделал шаг назад, но устоял.

– В одной школе учились, – майор расслабленно упал в спинку кресла. – Отличник был, все олимпиады брал. Но водился с кем попало.

Майор задумался, и Паша решил, что нужно срочно что-то сказать:

– Бывает же такое.

– Что бывает? – выйдя из воспоминаний, спросил майор.

– Москва большая, и…

– Бескудниково маленькое, – перебил майор и вновь принял позу начальника.

Майор оценил диплом с двумя четверкам и, забрав у Паши остальные документы, заявил:

– Могу взять тебя как инженера пожбеза с офицерским окладом, но по званию будешь самым младшим, вместе со своим однокурсником.

– Каким? – удивился Паша.

– Кибенок Виктор.

– Не знаю такого, – неуверенно сказал Паша. – Вроде.

– Завтра узнаешь, – майор встал и поправил ворот. – Условия устраивают?

– Так точно, – ответил Паша, пытаясь скрыть радость.

– Добро пожаловать на службу, – майор сделал шаг к Паше и протянул ему руку.

– Спасибо, – улыбнулся Паша и пожал руку майору. – То есть «служу России».

Майор подошел к подоконнику, на котором стоял ксерокс. Открыл его и, сканируя документы, перешел к личным вопросам:

– Тебе сколько лет было, когда отца убили?

– Семь.

– Не боишься мать одну оставить?

– У меня сестра еще старшая.

– Знаю, но сын-то ты у нее один.

– Не прятаться же теперь всю жизнь за ее юбкой.

– Мужи-и-ик, – саркастически протянул майор.

Открылась дверь, и, повернувшись, Паша увидел девушку лет восемнадцати с длинными каштановыми волосами. Она собирала их в хвост, пытаясь удержать разноцветную сумку, размером с ее туловище на плече. Держа в зубах резинку для волос, она подошла к майору и сказала:

– Пап, я поехала.

– Телефон? – повернув голову, спросил майор.

– У меня, – ответила дочка и, разобравшись с волосами, поцеловала в щеку отца.

– Зарядила? – майор повернулся обратно к ксероксу.

– Зарядку с собой взяла, – ответила она и, повернувшись, обратила внимание на Пашу: – Здрасть, – сказала девушка, почти не открывая рта, и направилась к выходу.

– Здравия же, – пробормотал Паша и тут же поправился: – Здравствуйте. – И, не отрывая стоп, всем телом прокрутился за ней.

– Чтоб трубку брала! – громко крикнул ей вдогонку отец.

– Ок! – перекричала она.

– Соляры глоток. Нормальных слов нету, что ли? – тихо сказал майор и, повернувшись, увидел, как Пашина голова, прокрутившись вслед за его дочкой, скоро сделает полный оборот.

Дверь закрылась, и сначала Пашино тело, а затем и голова заняли исходное положение.

– Даже не думай, – понизив тон и нахмурив брови, пригрозил майор. – В Швецию доучиваться едет.

– Э-э, – Пашу закоротило. – Так точно.

Майор протянул Паше документы, сел в кресло и, расслабив мимику, сказал:

– Завтра к восьми.

– Разрешите идти? – вытянулся Паша, убрав документы в сумку.

– Иди.

Паша отдал честь и направился к выходу. Схватившись за ручку двери, Паша услышал за спиной голос майора.

– Правик!

– Да, товарищ майор, – повернулся Паша.

– Их так и не нашли? – в его голосе, помимо интереса, чувствовалось несвойственное ему неудобство.

– Сами себя искать будут? – язвительно ответил Паша.

Майор молча перевел понимающий взгляд с Паши на стопку бумаг и пододвинул ее к себе.

*********

Паша сложил в сумку контейнеры с рисом и с двумя бутербродами и, накинув сумку на плечо, отправился на первый день службы.

Выйдя из электрички, Паша достал телефон. Посмотрев на время, прикинул, с какой скоростью ему надо идти и, сделав первый шаг, получил легкий удар по лопатке. Отпрянув, он увидел знакомое лицо.

– Не узнаешь? – улыбаясь, спросил его знакомый парень.

– Узнаю, но не помню, – напрягая извилины, ответил Паша.

– Витек! – но это Паше не помогло, и тогда он добавил: – Учились вместе!

– Это я по форме понял, но не помню, в какой ты группе был, – сказал Паша, и тут же в его памяти всплыло приятное воспоминание. – А-а-а, – Паша вспомнил его выступление за команду колледжа в КВН и как они отмечали второе место в общей компании.

– Паша ведь? – спросил Витя и протянул руку.

– Да, – улыбнулся Паша и ответил Вите тем же.

Электричка уехала, и Витя подошел к краю платформы.

– Идешь? – оглянулся он на Пашу.

– У меня билет есть.

– У меня тоже, – Витя надел вторую лямку рюкзака и спрыгнул. – Там пока обойдешь, тут быстрее.

Паша подошел к краю и посмотрел на свои выглаженные брюки.

– Не ссы, – подбодрил Витя.

Паша присел, схватился одной рукой за лямку сумки, другой уперся на платформу и тоже спрыгнул.

– Как в детстве, – сказал Паша, отряхивая руки.

– Да лан, че, на собакене не гонял? – удивился Витя и пошел к переходу.

– Гонял, но спрыгивал редко, – ответил Паша и пошел за ним.

– Ты откуда?

– С Алтушки.

– Я с Лианозово.

Половину пути они вспоминали общих друзей и рассуждали об их возможной судьбе, а подходя к светофору, перешли на разговор о личных судьбах.

– Тебя предки в колледж без проблем отпустили? – спросил Витя.

– У меня только мать. Ну, так. Пообижалась.

– У меня ваще шило. Пришлось даже на админку поступить, чтоб в тылу сидеть.

– Погодь, дак они думают, ты где-то в штабе жопу протираешь? – уличил его Паша.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.