Татьяна Рубцова
ЗУЛЬФИКОР-РУСТАМ
Повесть-фэнтези, стилизованная под средневековую персидскую новеллу

В стародавние времена в государстве Чаганиан правил могучий и милостивый падишах. Был у него сын – смелый, как львенок, стройный, как меч юный Бахтиер.

Раз Бахтиер упражнялся с юношами в стрельбе из лука на берегу реки Сурхан. Каждый из них мечтал попасть в лисицу, вокруг было множество лисьих нор, но счастье не улыбнулось ни одному из них. Тогда они решили метать камни. Праща нашлась у каждого, а камней вокруг: собирать – не собрать.

Первым метнул камень Бахтиер. Он отметил место, и сколько потом юноши не раскручивали пращу, никто не смог сравняться с ним.

С каждым броском Бахтиер смеялся все веселее, слова его, обращенные к друзьям, были все обиднее, наконец он встал туда, где упал его камень и пообещал подарить лучшего своего скакуна тому, чей камень долетит до него. Самый горячий из друзей Бахтиера, разъяренный насмешкой и собственными промахами, раскрутил пращу. Камень вылетел со свистом и – хлоп! – Бахтиер замертво распростерся на земле. Перепуганные юноши разбежались, кто куда.

Слуги в страшной скорби принесли бездыханное тело юного Бахтияра во дворец. Горе и гнев затмили свет в глазах падишаха. Он выхватил из ножен саблю.

– Кто, кто совершил такое злодеяние, кто погубил единственного наследника, – закричал он, грозя слугам сверкающим клинком. – отвечайте, несчастные, что за враг поразил мое сердце.

– О, господин наш, – отвечали ему слуги, падая ниц. – Сына вашего убил Махкам, сын Шафика, вашего брадобрея.

– Схватить его и отца его, и весь род его до последней женщины, – Загремел падишах. – О, сын мой, мой доблестный Бахтиер!

* * *

А в это время юноши, друзья несчастного царевича, по одному, тайно, вернулись в город, чтобы спрятаться в домах отцов или, с благословения родителей уехать в селение к родственникам. Только Махкам, своей несдержанностью навлекший такую беду, побоялся вернуться.

Затаился он в тугаях в верховьях реки и стал ждать. Вечером мимо проехал всадник в дорожном халате с хурджунами позади седла, Махкам узнал в нем одного из своих друзей.

– Скажи мне, что в городе? – вышел ему на встречу из зарослей Махкам.

– Слушай, друг, беда у нас у всех под ногами, – ответил тот, не слезая с коня. Родителей твоих схватили, ищут тебя. Я запасся едой на двоих, берись за мое стремя, да уедем в Кабул или в Фергану, где нас не достанет гнев падишаха.

– Нет, – сказал Махкам. – Я еще подожду, может узнаю, что с родителями.

И ушел Махкам снова в тугаи.

Ночью этой дорогой проехал второй юноша. Махкам и его окликнул его из зарослей.

– Это ты, злосчастный? Ты навлек на нас беду, – с горечью упрекнул друга тот. – Теперь же падишах словно и огнем в камыши вошел, его не унять, возвращайся в город, спаси свой род от гибели, а нас от изгнания.

– Нет, я еще подожду, – сказал Махкам, которому очень не хотелось погибать от руки палача.

Уехал и второй его друг. А Махкам стал плакать и бить себя в грудь от бессилия перед случившимся.

– Напрасно отец назвал меня Махкамом, – причитал он. – Не Махкам я, а Махкум – нет мне спасения.

Рано утром проехал этой дорогой третий юноша, Махкам и его окликнул.

– Это ты, Махкам? Я ищу тебя всюду, – сказал тот.

– Не зови меня больше Махкамом, я – Махкум, обреченный.

– Не отчаивайся так, друг, возвращайся в город, слыхал я, что Бахтиер жив и есть надежда на его выздоровление. Спаси своих родных, может и тебя падишах пощадит.

– Что ж, на одну голову одна смерть, – сказал Махкам. – Пойду прямо во дворец. И он побежал что есть силы в город.

Стражники схватили Махкама у самых ворот дворца.

– Подождите, прошу вас, – взмолился он, обращаясь к начальнику стражи. – Из жалости к моей молодости, скажите мне, правда ли, что Бахтиер жив, и могу ли я надеяться, что сердце падишаха смягчится.

– Злая твоя судьба, несчастный. Бахтиер жив, но ослеп, не жди от падишаха пощады.

– О, горе мне! – воскликнул Махкам.

Надежда покинула его, и он покорился своей участи.

Его ввели к падишаху и толкнули к подножию трона. Махкам упал на колени.

Падишах хотел было дать знак палачу, уже пробующему острие своего меча, как заговорил младший брат падишаха, мудрый советник:

– Позволь мне сказать, государь. Убить этого юношу мы всегда успеем, пусть лучше он службу сослужит. Ему терять нечего, его жизнь принадлежит вам. Пусть поедет он за волшебной водой, о которой прочел нам наш ученый лекарь в старинной книге. А чтобы он вернулся, оставим отца его, Шафика-брадобрея в зиндане.

– Что ж, так тому и быть, – ответил падишах, уняв гнев. – Судьба послала этого человека погубить моего сына, может судьба пошлет спасение через его руки.

– На все воля Аллаха, – сказал брат падишаха. – Слышишь, недостойный, теперь счастье и несчастье зажаты в твоей руке. Найди источник, по содеянному тебе и воздастся.

– Я искуплю свою вину, – поднялся с колен Махкам. – Позвольте мне только спросить у отца благословение.

Падишах хлопнул в ладоши, и привели старика брадобрея, за одну ночь пережившего десять самых ужасных лет.

– Отец, – кинулся к нему Махкам, – отец, простите меня.

– Нет, не подходи ко мне, ты мне больше не сын и да будет проклята постель, на которой я тебя зачал, да свалятся на твою голову все напасти, на которые ты обрек мою старую седую голову, да вопьются в твой желудок все те жабы, змеи и черви, которых полно в гнусной яме, которая отныне служит мне жилищем.

– Уведите этого безумного, – велел падишах. – А ты, приносящий горе, помни, если через сорок дней ты не вернешься с волшебной водой, отец твой лишится своей головы, а от очага твоего и пепла не останется. Спеши же.

* * *

Махкам вышел из дворца, не зная, радоваться ему или плакать.

Тут он увидел свою мать, спешащую домой.

– Только не проклинате меня, матушка, – сказал Махкам, не смея подойти к ней, – Лучше убейте меня.

– О, мой жеребеночек, никогда мать не откажется от дитя, которого носила под своим сердцем, пойдем же, переступи порог, сядь у священного очага и расскажи твоей матери о своих напастях, Дай мне снять ношу с твоей головы.

Махкам заплакал горькими слезами и рассказал матушке все, что с ним приключилось.

– Не печалься мой жеребеночек, всякой беде помочь можно. Брат моей бабушки, как известно тебе, уважаемый переписчик, мы у него попросим совета.

* * *

Старик переписчик сидел в дворцовой библиотеке и писал, низко склонившись над книгой, светильник у его ног освещал желтые страницы.

Выслушав своих родственников, он сказал:

– Да, о волшебной воде написано в книге Абрубека ибн-Мусы Мургаби. Знаю я этот трактат, о нем и говорил лекарь падашаха. Я здесь переписывал его. О, это великая книга, нужно только уметь постичь ее мудрость. А мудрость ее велика.

– Конечно, уважаемый дедушка, – перебил его Махкам. Ну а где ее искать, это в книге написано?

– Где искать? Нет, об этом мудрый Абрубек ибн-Муса Мургаби ничего не писал. Я прочел книгу от корки до корки, но этого в ней нет. У меня хорошая память.

– Ну, конечно! Иначе бы падишах сам знал, где искать. Идемте, матушка, тут нам делать нечего.

– Ох, юность, юность, она подобна жеребенку: мчится и думает обогнать само время. Сядь, внучок, сядь и ты, дочка, что я вам скажу. Ох-ох. Волу – пинок, мудрому – намек. Слушайте. Абрубек ибн-Муса Мургаби в своей великой книге ссылается на другую, еще более великую книгу, очень древнюю. Это диван великого поэта Журата-Жунунчи, где он упоминает о неком трактате арамейского письма. Ох, это древнее письмо. Ну, хорошо, хорошо, молла-нетерпеливый. Спутай ноги своему коню, слушай. Давным-давно существовал цветущий город Баласагун. Стены его были так высоки, а воины – так могучи, что не страшны ему были многочисленные враги. Люди там были не такие, как мы, и поклонялись они своим богам, а не Единому и Всемогущему. И говорили они на своем языке, не похожим на наш. Колдуны и чернокнижники сидели там в своих лавках, подобно нашим менялам или продавцам арбузов, а волшебную воду там продавали простые водоносы.

– Где же этот чудесный город, мовлоно? – воскликнул Махкам.

– Его больше нет. Знаешь же, зеленая голова, что время не только черноволосого юношу делает согбенным старцем. Оно и дворцы превращает в песок. Ты тоже когда-нибудь это познаешь, жеребеночек мой.

– Тогда пропала моя голова, и я умру молодым!

– Даст Бог, нет. Найди развалины Баласагуна. Но спеши, лишь на седьмой день месяца Зулькада, когда на небо взойдет луноликая Зухра и сбросит свое покрывало, сотканое из серебряной пыли, ты сможешь узнать то, что тебе нужно. Но помни, ты должен до ее захода уйти из города, ибо тот, кто ночь в заколдованном городе проведет, никогда оттуда не уйдет. Еще берегись своего отражения и избегай глядеть на стены, покрытые росписями Мани. Иди, да сохранит тебя Аллах, да поможет тебе праведный Хызр, защитник всех скитальцев..

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.