Валерия Чернованова
Во власти пламени

Глава 1

– Готова поспорить на свои рубиновые подвески, что эррол Тейран победит и в сегодняшних состязаниях. И, как и в прошлом году, его назовут королем турнира. Ах, Шахир, он такой… – восторженно выдохнула Лаали.

Я закатила глаза. Начинается…

– Храбрый, сильный, и вообще! – продолжала петь дифирамбы своему кумиру девушка, а я тем временем боролась с желанием спихнуть Лаали с ковра на пальму, мимо которой мы сейчас пролетали.

Или, может, лучше сбросить ее в фонтан на Цветочной площади? Прохладная вода однозначно пойдет ей на пользу.

– Интересно, а какие на нем сегодня будут доспехи?

Я зажмурилась. В следующий раз пойдем пешком, а летающим ковром, как кляпом, я заткну Лаали рот. Потому что слышать по сто раз на дню это имя просто невыносимо. Шахир, Шахир, Шахир! В последнее время моя подруга будто помешалась на нем. Такое ощущение, что ее заклинило: Шахир то, Шахир се. Можно подумать, самый лучший, самый красивый и неповторимый дракон на все село. Рассветное королевство то есть.

Лично я старалась сторониться старшего сына первого советника его светлейшества. Ладно, я в принципе всех драконов сторонилась, будь то Огненные или Ледяные. Кроме одного… Но сейчас не об этом!

– Лаали, милая, – я глубоко вдохнула, затем выдохнула, стараясь успокоиться, – мне кажется, не стоит так зацикливаться на одном тальдене.

– Я приму участие в отборе и выйду за него замуж! – перебила меня девушка и с фанатичным блеском в глазах заявила: – Никаких других тальденов мне не надо!

Тяжелый случай.

Может, мне лучше самой с ковра свалиться? И пусть Лаали летит на свой турнир в гордом одиночестве. Мне там вообще делать нечего. Но родители настояли, чтобы я не пропустила ни одного праздничного дня. Приманивала женихов, так сказать. Потому что быть незамужней алианой в девятнадцать лет – это конец. Света, жизни, родительских надежд.

Покружив над ристалищем, ковер мягко опустился в густую траву с яркими вкраплениями полевых цветов. Лаали грациозно поднялась, счастливо жмурясь на солнце и улыбаясь. Внимательно оглядела разноцветные шатры, раскинувшиеся за полем, и приступила к изучению трех ярусов трибун, затянутых яркими полотнищами. Наверняка выискивала взглядом своего драгоценного дракона.

Поправив полупрозрачную вуаль на лице (алианам в Рассветном королевстве запрещается показываться на людях с непокрытой головой и открытым лицом), подруга задумчиво пробормотала:

– Осталось узнать, кто станет королевой турнира.

Давняя традиция – победитель в состязаниях выбирал даму сердца, даря ей что-то из своих доспехов, перчатку там или бывало даже шлем (конечно же именно о таком пропахшем потом и лошадью подарке мечтает каждая девушка), после чего имел право танцевать с ней на вечернем пиршестве все танцы и даже ненадолго остаться с ней наедине.

Я с сожалением посмотрела на Лаали и, взяв ее за руку, крепко сжала тонкие пальчики. Она у меня замечательная. Наивная немного, правда. Ведь знает же, кто станет королевой турнира – эта змеючка Амарелия, по которой Шахир, говорят, уже который месяц сохнет. И тем не менее Лаали продолжала себя обманывать.

– Кто бы ею ни стал, ты у нас первая во всем Жемчужном городе красавица, – ласково улыбнулась я подруге.

И это была чистейшая правда. К своим семнадцати годам Лаали превратилась в очаровательную девушку. Невысокая, хрупкая, с тонкими нежными чертами и миндалевидными серо-голубыми глазами. А уж ее густым темным волосам, сейчас заплетенным в толстую косу, завидовали все без исключения алианы и простые девушки.

Кроме меня, наверное. Я вполне довольна своими волосами, которые мама в детстве, когда расчесывала, с любовью и восхищением называла золотым шелком.

Стоило мне ступить в траву, как коврик послушно свернулся тугим рулоном. Подскочил мальчишка в красных шароварах и жилете на голое тело (жара стояла неимоверная). Я дала ему монетку и попросила позаботиться о моем любимом коврике. Мальчик низко поклонился и помчался к шатру – хранилищу волшебных половиков.

А мы с Лаали, влившись в пеструю толпу, не спеша двинулись к трибунам. Сегодня было особенно многолюдно: финальный день состязаний обещал быть богатым на впечатления. Простые горожане занимали места еще на рассвете. Знать, как обычно, не слишком спешила. И мы тоже, признаться, опаздывали. А все Лаали! Она никак не могла выбрать между платьем бледно-розовым и ярко-зеленым. Решив, что изумрудный цвет больше подходит зеленоглазой мне, чем ей, девушка остановилась на розовом варианте, а потом еще добрых полчаса крутилась перед зеркалом, любуясь собой, пока я не затащила ее на подоконник, а с него на ковер.

Мы поднялись на трибуны одними из последних, но волноваться было не о чем: никто и никогда не осмелился бы занять места, отведенные для дочери герцога Анвэри, моего отца.

– Риан, смотри! – радостно воскликнула Лаали, когда герольд начал называть имена победителей прошлых состязаний, и те по очереди стали выезжать на поле под рукоплескания зрителей.

Кто бы сомневался, что Шахир возглавит процессию победителей.

Скользнув по ристалищу равнодушным взглядом, я сосредоточилась на своих руках. Лучше полюбуюсь ногтями и серебряным колечком, мягко поблескивавшим на безымянном пальце. Это украшение три года назад, в день моего шестнадцатилетия, мне подарил Мориэн – старший сын владыки соседствующей с Рассветным королевством Сумеречной империи.

Ледяной дракон и… мой друг.

– Риан! – Лаали легонько пихнула меня локтем в бок.

– Ну что такое? – Я насилу оторвала взгляд от серебряной безделушки, с которой никогда не расставалась.

– Как думаешь, кто он?

По трибунам волной прокатился шепот.

– Понятия не имею… – Я подалась вперед, пытаясь получше рассмотреть рыцаря в черненых латах на вороном красавце-жеребце.

Последний особенно привлек мое внимание. Однозначно больше, чем наездник, появление которого вызвало живейший интерес у зрителей. Особенно то, как он нарочито медленно подъехал к центральной трибуне, в тени которой от палящего солнца прятались правитель со своей ари, советник и добрая дюжина охранников.

Мельком взглянув на подскочивших к нему стражников, рыцарь во всеуслышание объявил:

– Я желаю принять участие в турнире!

Шепот усилился, стремительно перерастая в возбужденный гул.

– Вот что за привычка прятать лицо за забралом, – проворчала Лаали, старательно вытягивая шею и пытаясь изучить тальдена, уверенно восседавшего на коне. Животное нетерпеливо потряхивало смоляной гривой и било по земле копытами, как будто рвалось в бой. – Турнир ведь еще даже не начался.

Герольд подскочил к правителю, чтобы обсудить неожиданное заявление, и на какое-то время над ристалищем, словно знойное марево, повисло молчание. Прошла минута или, может, две: моя подруга ерзала от нетерпения, а потом возбужденно вскинулась, когда герольд приблизился к краю трибуны, чтобы громко проговорить:

– По традиции принимать участие в боях последнего дня имеют право только те, кто победил в предыдущих. Вы же…

– Я готов сразиться с каждым из победителей. Или со всеми вместе, – заявил незнакомец. В его голосе явственно слышались самодовольные нотки.

Как будто здесь мало было Шахира.

Герольд метнулся обратно к его светлейшеству, и снова трибуны, будто по волшебству, окутало тишиной.

– Что ж, если так уверены в своих силах, сражайтесь! – наконец объявил он волю правителя.

Рыцарь склонил голову перед его светлейшеством в знак благодарности и бесстрашно проговорил:

– Я уверен. А скоро в этом убедятся и все остальные.

Я негромко фыркнула.

Нет, какой же все-таки самоуверенный тип.

Шахир от наглости незнакомца (не привык, что кто-то может быть наглее его) даже шлем с головы стащил и, раздраженно сплюнув себе под ноги, вскинул взгляд. Словно призывал отца вмешаться и упрятать этого выскочку куда подальше. В катакомбы Асмийской крепости, например, где драконов, совершивших страшное злодеяние, держали до самой казни – встречи с дольгаттами.

– Ах! – раздался справа от меня благоговейный вздох.

Это Лаали опять пожирала своего черноглазого дракона взглядом. А мне Шахира, если честно, лишний раз не хотелось даже видеть. Поговаривали, скоро первый советник объявит об отборе невест для старшего сына. Лаали этого дня ждала, как пришествия Ясноликой, и мечтала оказаться среди счастливиц. А у меня волосы на голове вставали дыбом только при мысли стать одной из избранниц Тейрана.

На протяжении долгих недель быть привязанной к нему любовными чарами – упаси меня тагры от такой напасти!

– Да будет так, – изрек герольд, словно откликаясь на мои мысли.

Фанфары возвестили о начале турнира.

Чтобы растянуть удовольствие и не покалечить новенького в первые же минуты боя, тальдены решили сражаться с ним по очереди.

И это было ошибкой.

Никогда не видела столько ярости и силы в одном мужчине. Зверь в обличье человека, по-другому не скажешь. Мой отец – один из лучших воинов Рассветного королевства, и я любила наблюдать за его тренировками, радовалась и гордилась им, когда он укладывал на лопатки очередного противника. Сейчас же мне было по-настоящему страшно, словно это я там сражалась. При каждой новой атаке незнакомца сердце замирало в груди вместе с дыханием.

Огненные и Ледяные один за другим бесславно покидали поле боя. Некоторых уносили. Оставалось надеяться, что все-таки живыми.

– Как думаешь, какая у него сила? – спросила Лаали. Пальцы девушки дрожали. Она нервно теребила кончик вуали, рискуя одним неосторожным движением сорвать ее с лица, ведь следующим и последним противником загадочного рыцаря должен был стать ее обожаемый Шахир.

Амарелия, с видом королевы восседавшая на трибуне напротив, тоже нервничала. Не переставая шепталась со своей свитой – подругами и ерзала на месте, имея все основания опасаться, что Шахир Тейран так и не выйдет победителем из сегодняшнего состязания. И тогда не видать ей «короны», и не ее будут чествовать на сегодняшнем торжестве.

Пусть так. Тогда Лаали не будет весь вечер страдать.

– Риан… – Подруга коснулась моего локтя.

– Он Огненный, – уверенно прошептала я, как завороженная наблюдая за танцем меча, со свистом рассекавшего воздух и сверкавшего в лучах солнца как вспышки молний.

Не было в этом мужчине ничего от Ледяного. Только один лишь обжигающий дикий огонь.

Его движения, продуманные и выверенные, и впрямь можно было сравнить с танцем. Иногда плавным и медленным, а иногда таким быстрым, что в глазах начинало рябить. Он словно читал мысли противника. Предугадывал его реакцию, уворачивался, а потом снова нападал: жестко и яростно.

Последнего соперника зрители встречали восторженными криками. Публика благоволила Шахиру. Красивый, молодой, бесстрашный дракон. Лучший выпускник Поднебесной академии.

Лучший во всем.

Два Огненных сошлись на поле боя. Латы одного отливали золотом на солнце, доспехи другого, казалось, были окутаны тьмой ночи. Мгновение, когда воины застыли друг против друга, прервалось яростным криком – Тейран первым бросился на противника. Тот, по самым скромным моим подсчетам, уже должен был едва держаться на ногах. Но он не просто держался – он двигался так, словно его тело не сковывал тяжелый металл и это не он добрых два часа крушил на потеху публике лучших воинов королевства, в каждом из поединков показывая себя сильнейшим из сильнейших.

И это тоже не стало исключением. Несмотря на свою подлую выходку – горсть земли, которую этот мерзавец, рухнув на колени, попытался швырнуть в лицо своему сопернику, Тейран так и не стал победителем. Огненный успел увернуться и, рванувшись к сыну советника, со всей силы ударил его рукоятью меча.

В общем, Шахира с ристалища тоже пришлось уносить. Приятное было зрелище.

Для меня.

После поздравлений победителю (несмотря на настойчивые просьбы герольда, незнакомец не пожелал назвать свое имя) по трибунам прокатилась новая волна возбужденного шепота: настало время объявить королеву турнира. И все, в особенности алианы, сейчас задавались вопросом, кто же удостоится этой чести.

– Скажу ему спасибо, если не Амарелия, – хмыкнула я. – Она и так ног под собой не чует.

– Риан, он идет сюда! – взволнованно пискнула Лаали и замерла. Как и остальные алианы.

Я видела, как взгляд приближающегося рыцаря скользит по жемчужинам нашего мира – Адальфивы. Одна, другая, третья… Он словно перебирал бусины редчайшего ожерелья. Пока не добрался до Лаали, и, оказавшись в непосредственной близости к объекту его внимания, я вдруг занервничала.

Хотя это еще надо постараться – заставить нервничать Риан Анвэри.

Взгляд, цепкий и обжигающий, перекинулся на меня. Секунда или две, чтобы стянуть перчатку. Небрежный бросок, словно швыряет дворняге кость. Перчатка упала к моим ногам в тот самый миг, когда я поняла, что еще немного и сгорю дотла: под его взглядом или от ярости, что сейчас бушевала внутри меня.

Огненный выбрал себе королеву, но сделал это так, словно на невольничьем рынке купил рабыню.

Меня.

Глава 2

– Знала бы ты, как я тебе завидую… Риан, ты такая счастливица! Это же чудесно – стать королевой турнира! – Переполняемая восторгом, Лаали едва не подпрыгивала до потолка, в то время как я желала кое-кому провалиться поглубже и подальше. Например, навестить тагров.

Это же надо было так меня унизить!

Стать королевой турнира считалось почетным. Очень. По крайней мере до сегодняшнего дня.

Каждый участник состязаний заранее уславливался с интересовавшей его эсселин, какого цвета платье она наденет или что за украшения на ней будут. Чтобы в случае победы не ошибиться в выборе.

Но я с этим… этим… драконохамом ни о чем таком не уславливалась и теперь терялась в догадках: почему я? А главное, зачем нужно было вести себя так, словно облагодетельствовал пустое место?

По традиции рыцарь, сделав выбор, поднимался на трибуну и, преклонив перед осчастливленной им девой колено, вручал ей подарок под одобрительные крики зрителей.

Но в этот раз на ристалище стояла такая тишина, что было слышно, как где-то совсем близко жужжит пчела.

– И что же ты нашла тут чудесного? – Усевшись на край кровати, я скрестила на груди руки. – Мое унижение?

Это еще родителям не доложили, сколько я сегодня привлекла внимания. То-то они «обрадуются»…

– Ну, может, он просто не знает наших обычаев, – пожала плечами Лаали.

– Зато знает, как являться в последний день турнира и всех калечить, – проворчала я, схватившись за кисточку балдахина, и нервно ее затеребила.

Вспомнила, как, швырнув железяку к моим ногам (хорошо хоть не в меня), тальден повернулся ко мне закованным в доспех задом и отправился своей дорогой, то есть прочь с поля боя. Под гробовое молчание. У меня пылало лицо, и я лишь чудом не упала в обморок от теплового удара.

– Ну ладно тебе, – присев со мной рядом, вкрадчиво сказала Лаали. – Не злись. Вполне возможно, его вообще не будет на празднике.

– Проигнорирует приглашение его светлейшества? – Я усмехнулась. – Ну разве что он смертник.

– Интересно, а сколько ему лет? Как думаешь, он красивый? – переключившись на куда более интересную для нее тему, чем мое задетое самолюбие, защебетала подруга.

– Вот совсем неинтересно, и я о нем вовсе не думаю!

Но это была неправда. До самого вечера незнакомец в черненых латах не покидал мое сознание, хоть я очень старалась его оттуда выдворить. Но он и в этом поединке вышел победителем.

Паршивец.

Каждый год бал в честь короля и королевы турнира устраивали во дворце правителя. Не раз и не два доводилось мне бывать в белокаменной крепости с золочеными куполами. И тем не менее, вновь оказавшись там, я испытала самый настоящий благоговейный трепет. Во дворце его светлейшества Камрана IV все было прекрасно, начиная с мраморных лестниц и фонтанов, белевших посреди цветущего сада, и заканчивая просторными галереями и роскошными залами. Каждый украшали цветные мозаики, а также воздушные ткани, словно вуали на лицах прелестных эсселин.

Прислуга перемещалась бесшумно. Стоило мне сойти с ковра, как слуги, низко кланяясь, распахнули передо мной двери в обитель красоты и блеска.

Гостей было много, как и света, что источали зажженные свечи. Пламя в витых светильниках, пламя в тяжелых подсвечниках… Пламя повсюду. Оно напоминало об утреннем унижении и глазах незнакомца: светло-карих, как древесная смола, заточившая в себе искру огня.

Оказавшись во дворце без Лаали (подруга, как всегда, опаздывала), я было понадеялась, что на меня никто не обратит внимания. Подумаешь, получила перчатку. И перчаткой. По чувству собственного достоинства.

Но меня заметили. Гости его светлейшества стали оборачиваться, вглядываясь в мое лицо, затемненное фиолетовой дымкой вуали. Чувствуя, как каждый нерв внутри подрагивает от напряжения, я позволяла уводить себя все дальше, в просторный зал со сводчатыми потолками и стенами, украшенными искусной мозаикой с пущенными поверх нее вьюнками. Ими же были украшены два кресла на небольшом возвышении, для короля и королевы.

Место короля, к счастью, пустовало.

Мне было предложено опуститься на этот импровизированный цветочный трон и сидеть там до появления победителя, под пристальными и любопытными взглядами.

В другом конце зала, на троне настоящем, я заметила его светлейшество. Уже немолодой, но все еще могущественный дракон. Я опустила голову, приветствуя правителя, а когда подняла глаза, увидела приближающегося ко мне мужчину.

Лаали будет разочарована. Незнакомец был в маске, полностью скрывавшей его лицо.

Мог бы и в шлеме прийти, чего уж.

Светлый кафтан, затянутый широким поясом, подчеркивал ширину его плеч. Я всегда считала себя слишком высокой для девушки. Вернее, высокой для хрупкой и нежной алианы. Но при виде надвигающегося на меня дракона вдруг почувствовала себя совершенно крошечной. Песчинкой, брошенной к подножию огромной скалы.

Гости пропускали его к «трону», как меня несколькими минутами ранее, провожая долгими взглядами и приглушенным шепотом.

Личность победителя никому не давала покоя.

– Моя королева. – Приблизившись ко мне, тальден изобразил небрежный поклон, почти не прогибаясь в спине, после чего опустился в кресло.

– Просто королева, – с натянутой улыбкой поправила я.

– Моя, – не согласился со мной тальден, отчего мне захотелось столкнуть его с кресла. А потом примирительно уточнил: – На этот вечер.

Ну главное, что не на всю жизнь.

Какое-то время мы молчали. Я старалась абстрагироваться от близости мужчины и делала вид, что меня в этой жизни не интересует ничего, кроме мозаичной росписи на стенах. Он лениво скользил взглядом по приглашенным, порой удостаивая им и меня, и тогда щеки начинали гореть. Никакая вуаль не спасала от этого пристального внимания.

Склонившись ко мне, тальден спросил:

– Нравится праздник?

– Обычный. – Я пожала плечами и, не сдержавшись, тоже поинтересовалась: – Почему вы носите маску?

– А вы вуаль?

Ну знаете ли.

Может, и правда не из наших краев? Или просто издевается.

Последнее было более вероятным, потому что глаза в прорезях маски, тьмою обтекавшей его лицо, сейчас искрились весельем. Или насмешкой.

– Если я появлюсь без вуали на людях, меня накажут.

– Надеюсь, вы от нее избавитесь, когда мы останемся наедине.

– А кто вам сказал, что мы останемся наедине?

– Я в своем праве, эсселин Анвэри, – с усмешкой заявили мне.

А как по мне, так не в своем уме. Раз позволяет себе разговаривать с алианой в таком тоне.

– Но сначала, – незнакомец расслабленно откинулся на спинку кресла, – будут чествования победителя и танцы. Надеюсь, вам нравится танцевать.

– Как вас зовут?

– Аман.

К нам приблизился слуга, в поклоне предлагая взять с подноса чеканные кубки.

– Аман? И все?

– А что вы еще хотите знать? – сделав глоток, лениво поинтересовался дракон.

– Кто вы? Откуда? Почему появились на ристалище в самый последний момент и… – Я замялась, прежде чем задать вопрос, который больше всего не давал мне покоя. – Почему выбрали меня?

– Вы слишком любознательны для своего возраста.

– А вы знаете мой возраст?

Аман подался ко мне и, прежде чем я успела понять, что он задумал, взял мою руку в свою и прижался к ней губами. Испуганно оглянувшись на гостей, я выдернула плененные наглецом-драконом пальцы и прошипела:

– Да что вы себе позволяете?!

Кожа в том месте, где клеймом отпечаталось прикосновение его губ, горела, и этот жар прокатывался по всему телу. Словно несколько секунд назад я глотнула не вина, а обжигающего огня. Горела я вся под взглядом незнакомца, этого Амана, изучавшего меня с видом коневода, выбирающего для себя племенную кобылу.

– Ничего, что было бы вам неприятно. – Мужчина коротко улыбнулся. – И да, Риан, я знаю о вас все.

После его ответов вопросов стало еще больше, и появилось желание сбежать от Огненного на край Адальфивы.

Продолжить знакомство нам не дали, и, наверное, к счастью. Слово взял правитель, и гости тотчас замерли там, где стояли. Смолкли голоса, взгляды всех собравшихся обратились к его светлейшеству.

– Наш несокрушимый рыцарь попросил не называть его имени, – зазвучал под сводами зала сильный голос правителя, – но я рад, что сын… – Он замолчал и улыбнулся, сделав вид, словно едва не обмолвился. – Я рад, что победителем стал потомок славного древнего рода Огненных!

Тут уж придворные не выдержали и возбужденно загомонили. Уверена, многие из них готовы были отвалить не одну горсть золота, лишь бы узнать, чей именно отпрыск осчастливил своим появлением нашу столицу.

После приветствия его светлейшества последовали тосты: за правителя, за победителя, за процветание Рассветного королевства. При дворе пили много, но Аман после каждого тоста лишь пригубливал вино, да и я тоже никогда не была поклонницей подобных напитков.

Когда с торжественными речами и тостами было покончено, настало время развлекательной программы.

– Потанцуйте со мной, Риан. – Аман поднялся и протянул мне руку.

– Лучше я здесь посижу. – Я с опаской покосилась на широкую ладонь дракона, не имея ни малейшего желания к ней прикасаться. – Что-то неважно себя чувствую и…

Я приглушенно ойкнула. Кресло подо мной вдруг самым бессовестным образом начало нагреваться. Ума не приложу, как такое вообще возможно, я ведь сидела не на печи. Однако почувствовав, как жар жалит меня в одно место, вскочила на ноги, борясь с желанием хорошенько это самое место потереть.

– Вижу, вам уже лучше, – расплылся в улыбке Огненный.

– Вы издеваетесь?!

Опасливо оглянулась, но нет: алый бархат не горел и даже не тлел, а оплетавшие трон цветы и не думали увядать.

– Риан, возьмите меня за руку. – В его голосе, до этого мягком, зазвенела сталь. – На нас все смотрят.

Только тут я поняла, что наше общение не осталось незамеченным. Гости его светлейшества поглядывали на нас с нескрываемым интересом, и, чтобы больше не давать им повода для сплетен, я протянула негодяю руку и последовала за ним в центр зала. За нами потянулись другие пары. Когда мы разошлись, чтобы встать друг против друга, я облегченно выдохнула: прикосновение незнакомца обжигало не меньше его магии.

Смех и голоса приглушила музыка, в которую вплетался шелест платьев и шорох шагов.

– Вы же алиана, – проговорил Аман, стоило нам оказаться рядом. Скользящее движение рук, на короткий миг соприкасающихся локтями, и я, опустив взгляд, снова отступаю.

– Не напоминайте.

Алианы – девушки вроде меня, обладающие способностью в первую брачную ночь вбирать в себя силу своих мужей, драконов, чтобы со временем передать ее потомству. Мы – те, кто дает продолжение драконьему роду.

Несколько шагов назад, слишком коротких и незначительных, и вот я снова в кольце его рук, невесомыми прикосновениями очерчивающих контуры моего тела. Взгляд, от которого по венам бежит огонь, замирает на моих губах.

– Где же ваша природная кротость и застенчивость? – И снова мне слышится в его голосе насмешка, к которой примешивается упрек.

– А где ваши манеры?

Мы расстаемся, чтобы под тягучие звуки лайноры, струны которой заполняют своим звучанием весь зал, сойтись снова и, едва соприкасаясь ладонями, обойти друг друга по кругу.

– Это вы о сегодняшнем утре? – невозмутимо уточнил Аман.

– Я о вашей скверной привычке разбрасываться перчатками.

– Я просто решил, что пробираться к вам в доспехах будет не слишком удобно, – заметил дракон и наклонился, чтобы прошептать: – К тому же я никогда не встаю перед женщиной на колени. Считаю это прерогативой слабого пола.

– Снимите маску – я влеплю вам пощечину!

Нам было рано расходиться, но я как ошпаренная отскочила от Огненного, тем самым нарушив фигуру танца. За что заслужила косые взгляды.

Заметила среди танцующих Шахира, прожигавшего Амана (и меня с ним за компанию) яростным взглядом. Еще бы ему не яриться! Это ведь его должен был чествовать сегодня правитель и превозносить до небес придворные.

А вместо этого все восхваляют силу и бесстрашие Амана, даже не догадываясь, сколько в нем нахальства и самомнения.

Наконец пытка танцем закончилась. Не успели музыканты отнять от струн пальцы, как кто-то из гостей, уже изрядно захмелевший, выкрикнул:

– За победителя и его прекрасную королеву!

Мой кубок остался на ступеньке возле трона, но подскочивший к нам слуга предложил взять новый. Хотела отказаться (не самое удобное это занятие – постоянно приподнимать вуаль, чтобы сделать глоток), но отказ мог быть расценен как оскорбление его тагровому «величеству», поэтому пришлось пить и за себя, и за него.

И снова заиграла музыка, на этот раз более оживленная, однако сбежать под нее к вожделенному креслу мне не позволили. Аман удержал меня за руку, привлекая к себе, чем вызвал у меня новую вспышку раздражения.

– Здесь слишком душно. Предлагаю немного прогуляться.

– А если откажусь? – с вызовом бросила я. – Подожжете здесь все и выкурите меня из дворца?

Глаза в прорезях маски сверкнули огнем.

– Если не пойдете со мной, Риан, так и не узнаете, почему именно вы стали королевой турнира.

«Больно надо!» – хотела выпалить в самодовольную драконью физиономию, но… Мне действительно не давало покоя, почему он прицепился именно ко мне. А не к Амарелии, например.

Лучше бы все-таки эсселин Валейн сделал своей королевой.

Наше исчезновение осталось незамеченным. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить. За минувший день я порядком подустала от внимания окружающих и сейчас была рада оказаться в садах Мраморного дворца.

Если бы еще рядом не было Амана…

Обитель правителей по праву носила это название. Куда ни глянь – повсюду светлый мрамор, слабо поблескивавший в лунном мерцании. Луна, плывущая по темной глади неба, выбеливала дорожку у нас под ногами, своим призрачным светом касалась лепестков цветов и заставляла искриться воду в фонтанах. Ее беззаботное журчание помогало расслабиться, а вот мужчина рядом, наоборот, лишал покоя и привычного мне душевного равновесия.

Выбивал из-под ног опору.

– Так и будете молчать?

– Красотами этих садов приятней наслаждаться в тишине, а не под аккомпанемент требовательно-капризных ноток вашего голоса.

От такого заявления я даже споткнулась. Спокойно, Риан. Он явно тебя провоцирует. Совершенно непонятно на что и зачем, но ты ведь не позволишь ему с тобой играть.

– Говорите. – Я замерла, скрестив на груди руки.

Мы как раз подошли к храму Ясноликой – белокаменному сооружению, увенчанному отливавшим перламутром куполом. Дорога, что привела нас сюда, разветвляясь, огибала храм с обеих сторон и уводила к беседкам, прятавшимся в тени фруктовых деревьев.

Но мне было не до романтичных посиделок под фруктовыми деревьями, и прогулка эта больше не радовала. Особенно когда в глазах Амана сверкнуло пламя, и я, сама того не желая, опустила голову.

И этого я тоже за собой никогда прежде не замечала – привычки пасовать. Но при одном только взгляде на незнакомца уверенность покидала меня. Это заставляло злиться. На него. На себя.

– Что именно вы хотите от меня услышать?

– Я вам это уже говорила. Почему выбрали меня?

– Мне понравились ваши глаза. – Он шагнул ближе, а я, вместо того чтобы отступить, застыла, словно скованная по рукам и ногам его глубоким, низким голосом. – Никогда не видел такого яркого цвета. Изумруды по сравнению с вашими глазами кажутся тусклым стеклом.

И это он называет ответом?

– И имя мое, полагаю, вы тоже прочли в глубине моих прекрасных глаз?

Аман рассеянно оглядел храм и пожал плечами.

– Нет. После турнира отправил слугу побольше разузнать о вас. Как видите, ничего преступного и предосудительного. Тайна раскрыта.

Я ему не поверила, но понимала, что донимать вопросами этого тальдена бесполезно. Только зря потрачу время. Лучше вернусь во дворец и найду Лаали. В крайнем случае, если Аман будет настаивать, станцую с ним еще пару танцев. Все лучше, чем торчать здесь с ним наедине.

– Я нагулялась. А вы оставайтесь. Осмотрите сады, они и правда очень красивые. Подышите воздухом в беседке. В общем…

Займитесь чем-нибудь. От меня подальше.

Провожаемая не то улыбкой, не то усмешкой тальдена, я направилась обратно ко дворцу. Но не успела сделать и нескольких шагов, как услышала:

– Риан, снимите вуаль.

Я сбилась с шага, а сердце в груди – с ритма.

– Я хочу вас увидеть.

Я вот тоже много чего хотела. Например, повернуть время вспять и провести это утро дома. Тогда бы не было этого странного знакомства и не менее странных просьб и разговоров.

– Вам мало моих глаз? – Сама не знаю зачем я обернулась.

– Мало, – кивнул Аман.

Вот ведь породистый хам.

– Тогда…

«Риан, уходи!» – шептал голос разума, которому так любила противоречить строптивая девчонка, что жила во мне.

– Тогда снимите маску. Это будет справедливо.

– Согласен, – хмыкнул Огненный и одним плавным движением избавился от своей маскировки.

Я смотрела на него с недоумением, гадая, зачем вообще было прятать лицо. Вопреки моим предположениям оно не было обезображено шрамами или болезнью. Оно было… совершенным. Этот мужчина был красив и прекрасно знал об этом. Резкие, но правильные, благородные черты, которые не способен был смягчить даже теплый каштановый цвет волос, обрамлявших его лицо. Острые скулы, прямой нос, низко надвинутые брови, что придавало его взгляду какую-то звериную хищность. Тот же Шахир по сравнению с ним казался смазливым мальчишкой.

Вот точно породистый. И точно хам. Этого у него не отнять.

– Теперь ваша очередь, эсселин.

Оглядевшись по сторонам и удостоверившись, что мы одни, я отстегнула вуаль, и полупрозрачная ткань скользнула мне в руку.

Скрупулезно изучив мое лицо, тальден сказал:

– Осталось последнее – почувствовать вас, и можно считать вопрос решенным.

– Что значит почу…

Закончить я не успела. Сама не поняла, как так вышло: в одно мгновение оказавшись рядом, он заключил мое лицо в ладони, обжигающе горячие, твердые, и поцеловал. Не было в этом поцелуе ни намека на нежность, попытку пленить чувственными прикосновениями девушку. Лишь напор и жажда завоевателя, желание показать его силу и власть надо мной. Ожечь своими губами, словно ставя клеймо.

Осознав, что на мне этим треклятым поцелуем только что как будто поставили печать, я со всей силы рванулась назад и едва не задохнулась от ярости.

– Когда мой отец узнает!..

– Он очень опечалится, что вы позволили себе остаться наедине с незнакомым драконом, – и не думал пугаться Огненный.

– Вы не дракон! Вы – чудовище! – прорычала я и отступила от него еще на два шага, отчаянно желая, чтобы между нами разверзлась пропасть.

Подхватив юбки, бросилась прочь. К бликам пламени, что играли в окнах дворца. Прочь от пламени настоящего. Непредсказуемого и опасного.

– До скорой встречи, эсселин Анвэри!

– Больше не смейте ко мне даже приближаться! – На миг обернувшись, прокричала я и сорвалась на бег.

Возле одного из фонтанов столкнулась с Лаали. К счастью, подруга не обратила внимания на то, в каком я состоянии, слишком была поглощена своей радостью.

– Риан, представляешь! Он выбрал меня! – Сияя улыбкой, алиана протянула мне раскрытую ладонь. – Смотри, какая красота!

На руке девушки сверкал знак рода Тейран – свернувшаяся клубком лиса, заключенная в рассыпающееся лучами солнце.

– Сначала было немного неприятно – кожу очень сильно пекло. Но сейчас все прошло. Риан, я так счастлива! Риан?

Лаали нахмурилась и подхватила меня под локоть, когда я, пошатнувшись, чуть не завопила от боли.

– Риан!

Руку жгло, как если бы держала ладонь над огнем, позволяя тому касаться, облизывать кожу. Перевернув ладонь кверху, я судорожно сглотнула: на меня смотрела, оскалившись, словно насмехаясь, тагрова лисица.

Алиана ахнула:

– Шахир хочет, чтобы и ты тоже участвовала в отборе!

Я зажмурилась.

Этого следовало ожидать. Вполне закономерное окончание ужасного дня.

– Моя госпожа! Его светлость вернулся! – Запыхавшаяся служанка вбежала в покои княгини и замерла, опустив взгляд.

Как и все остальные слуги в Огненном чертоге, она боялась заглядывать эссель Каррай в глаза. Вдруг молва права и, если в них долго смотреть, можно сойти с ума?

– Один? – коротко осведомилась женщина, прерывая тревожные размышления девушки.

Княгиня сидела возле зеркала и медленно раз за разом проводила щеткой по длинным густым волосам, в которых только начала проглядывать седина. Элесбед не боялась старости, ее не пугали эти проблески серебра в прядях цвета воронова крыла. Черными были и ее глаза – в них таилась беззвездная ночь и непроглядная тьма.

Элесбед усмехнулась своим мыслям. Внешностью Аман полностью пошел в отца, да сохранит Ясноликая его душу. Те же резкие черты лица – в отличие от ее, мягких и утонченных. То же неистовое пламя в глазах, и сердце его тоже горело. Ненавистью, что умело взращивала в нем все эти годы ее светлость.

– Один, – опуская голову еще ниже, тихо подтвердила девушка.

Княгиня нахмурилась и отпустила прислужницу:

– Хорошо, иди.

Раздраженно швырнув на кровать щетку из слоновой кости, Элесбед поднялась. Усилием воли потушила в себе внезапную вспышку ярости, вернув на лицо привычную маску. Спокойная и невозмутимая – такой она всегда представала перед сыном. Облачившись в легкое домашнее платье, брошью-камеей скреплявшееся на груди, Элесбед вышла из спальни, торопясь разыскать Амана и задать ему один-единственный вопрос, что сейчас не давал ей покоя: почему он вернулся без алианы.

Князя Каррая, унаследовавшего этот титул после смерти отца, она перехватила в галерее второго этажа. Тальден направлялся в свои покои и, к досаде Элесбед, не собирался отчитываться перед ней.

– Где девушка? – окликнула сына женщина.

– Победы на турнире в Жемчужном городе вашей светлости недостаточно? – даже не думая замедлять шаг, чтобы остановиться и поприветствовать мать, бросил тальден и, наоборот, зашагал еще быстрее.

– Аман!

– Я заберу ее позже, мама. Еще не время.

– Аман, – уже мягче проговорила женщина, уловив в голосе тальдена злость и раздражение, – мы и так ждали слишком долго. Смотри, как бы она не досталась какому-нибудь другому дракону.

– Я же сказал: еще не время! – не сумев совладать с собой, прорычал Огненный.

– Сын, – Элесбед ускорила шаг, пытаясь его нагнать, – пойми, я ведь о тебе и Клер беспокоюсь. Ты дал клятву и, если ее нарушишь…

– Я не собираюсь ничего нарушать. Девчонка будет здесь к концу месяца цветения. Просто доверься мне.

Сквозь ажурные ставни, оплетенные вьюнками с крупными алыми цветами, в галерею проникали яркие солнечные лучи. Элесбед поморщилась. Здесь всегда было слишком много света. Особенно в начале лета. Уроженка севера, она предпочитала свету тьму, а удушливой жаре холод Сумеречной империи.

– Ты проверил, она тебе подходит?

– Подходит, – обронил Аман и помрачнел еще больше, невольно возвращаясь мыслями к зеленоглазой строптивице.

Было бы проще, если бы Риан не откликнулась на его силу. Но даже короткого поцелуя оказалось достаточно, чтобы убедиться в обратном. Осознание этого вызывало в Огненном гнев и досаду. Их сочетаемость могла усложнить все еще больше. А может, даже все испортить.

Ее светлость сосредоточенно кивнула:

– Неприятная, конечно, новость, но я об этом позабочусь.

– Я в этом не сомневался, мама, – усмехнулся тальден и остановился, чтобы обдать ее столь не свойственным Огненному дракону холодом. – Ты еще что-то хотела?

Элесбед заставила себя улыбнуться:

– На этом все. Пока что.

Развернувшись, Огненный отправился в свои покои, а княгиня Каррай осталась стоять посреди галереи и смотрела ему вслед, досадуя и хмурясь. В последнее время Аман только так с ней и разговаривал: из последних сил сдерживая раздражение, цедя слова сквозь зубы.

Успокаивало одно: он дал клятву, которую не посмеет нарушить. А если нарушит…

Элесбед тряхнула головой, отгоняя нежеланную картину возможного будущего. Нет! Кто угодно, но только не ее сын! Аман Каррай никогда не отступает и никогда не проигрывает. Он добьется своего, как добивался всегда.

И Риан-Илара Анвэри не станет исключением.

Глава 3

Месяц спустя

Резкий поворот, руки взлетают к небу, отпуская на волю полупрозрачный лоскут тончайшего шелка. Одно из многочисленных таири – легких, воздушных тканей, что коконом оплетают мою фигуру. Защищают от жадного взгляда моего жениха, Шахира Тейрана.

Придушить его одной из этих тряпок – моя заветная мечта.

– Продолжай, Риан, мне нравится, – звучит самодовольный голос драконогада.

Я мысленно ругаюсь и, покорная его воле, выгибаюсь в спине, кончиками пальцев касаясь бархатистой травы.

Она щекочет мне кожу, как щекочет мне нервы этот мужчина, сейчас вальяжно развалившийся в кресле с бокалом вина. Он сидит под сенью дерева, пока я извиваюсь перед ним на солнцепеке. Утешает одно – это последнее испытание, и завтра Огненный выберет себе ари. Супругу, иными словами.

– Говорят, ты лучшая танцовщица Жемчужного города. – Взгляд дракона скользит по моей фигуре, замирает на груди, отдаваясь в ней неприятной тяжестью и дрожью в коленях, а потом опускается ниже.

Я продолжаю танцевать: подаюсь к Шахиру и резко в повороте отступаю назад.

Он прав. В искусстве танца я действительно первая. Вот только все во мне восстает и противится танцу перед этим драконом. Да я бы лучше сплясала перед ордой тагров, чем вытанцовывала перед ненавистным Тейраном!

Еще один лоскут, соскользнув с бедра, подхваченный ветром, уносится в чистое, без единого облачка, небо. Невыносимая жара. И ветер, вместо того чтобы освежать, опаляет тело. Как опаляет взгляд сидящего в нескольких шагах от меня тальдена.

Одно движение танца незаметно вплетается в другое. Совсем скоро на мне останется лишь полупрозрачная юбка и то, что язык не поворачивается назвать блузкой. Когда избавлюсь от последнего таири.

Медленно повожу бедрами из стороны в сторону, незаметным движением пальцев отцепляя невесомый лоскут, и слышу:

– Как думаешь, на ком я остановлю свой выбор?

Надеюсь, что не на мне.

– На самой достойной. – Руки извиваются змеями, кожа блестит на солнце от бриллиантовой пыли, которой служанки покрыли все мое тело. На радость его несравненности. – Но я не уверена, что вхожу в число достойных.

Снова прогибаюсь, запрокинув голову, а выпрямившись, замечаю, как темнеют глаза мужчины.

– Откуда столько скромности?

– Вы не будете со мной счастливы. – Я подаюсь к дракону, и он салютует мне бокалом.

– Угроза? – усмехается Тейран.

– Предупреждение.

– Странно, что привязка на тебя практически не действует…

Практически? Усмехаюсь мысленно.

Каждую алиану перед началом отбора привязывают к жениху любовными чарами. Вот и меня тоже привязали. И если бы не помощь моей названой матери – правительницы Сумеречной империи, императрицы Анны, все прошедшие недели у меня бы мозги были не на месте. Но ее хитрость сработала, и я не чувствую к сыну советника никакой симпатии.

Одну лишь стойкую антипатию.

– Видимо, то другое чувство, что испытываю к вам, оказалось сильнее любовных чар.

Я прикусила язык, но поздно: опрометчивые слова сорвались с губ прежде, чем я успела затолкать их обратно. Ох, Риан, когда-нибудь ты договоришься и доиграешься…

– Довольно! – Шахир хлопнул в ладоши, и музыка, наполнявшая цветущий сад чарующими звуками, резко оборвалась. Вскочив с кресла, тальден приблизился ко мне, тяжело дыша, словно это он тут вытанцовывал добрые полчаса, а не я. – Ты вредная, несносная девчонка! Иногда… – Он поморщился и просвистел сквозь сжатые зубы: – Иногда мне даже видеть тебя не хочется!

– Значит ли это, что я могу идти? – Опускаю в ложном смирении взгляд.

Его несравненность вскидывает руку, указывая в сторону открытой галереи, белеющей изящными колоннами в обрамлении изумрудной зелени. Из нее можно попасть во дворец советника, а оттуда подняться в крыло невест.

– И чтобы больше я тебя сегодня не видел! – гремит тальден.

– Слушаюсь и повинуюсь, господин. – Кротко улыбаюсь ему, ликуя в душе. Подхватив таири, алым облаком расстелившееся по траве, прикрываюсь им и убегаю во дворец.

Самое странное, каждая наша с Тейраном встреча заканчивалась одинаково: он взрывался и отправлял меня в крыло невест, хотя у него на лице было написано, что он был бы рад распрощаться со мной навсегда.

Но, как назло, не прощается! После каждого испытания отсеивались одна или две девушки, и вот к концу отбора из семнадцати претенденток на драконье сердце осталось восемь. Честно говоря, я была уверена, что вылечу если не после первой проверки (первая была на невинность, и провалить ее у меня бы при всем желании не получилось), то после второй так уж точно.

Но я, как это ни обидно и досадно, по-прежнему здесь. Оставалось надеяться, что завтрашний день станет для меня последним в этой роскошной клетке, Тейран выберет себе в жены Амарелию, и все заживут долго и счастливо. Ну разве что кроме Лаали, которая под любовными чарами совсем дурная стала.

Подруга ополчилась против меня, посчитав, что я во что бы то ни стало вознамерилась коварно выйти за Шахира замуж. И никакие мои попытки донести до нее простую истину, что я не стану его ари ни в этой и ни в какой другой жизни, не увенчались успехом.

Из-за треклятого отбора я лишилась лучшей подруги и, сама того не желая, обзавелась врагами. Дух соперничества на отборах невест вообще не способствует налаживанию приятельских отношений, а только все портит.

На лестнице я столкнулась с Амарелией, прогуливающейся под ручку с другой невестой его несравненности – Эльной.

– О, Риан, ты уже оттанцевала? Как прошло испытание? – ревниво сверкнула глазами эсселин Валейн, хоть и пыталась при этом растянуть губы в улыбке. Совершенно фальшивой.

– Как бы тебе и хотелось – я его провалила, – обрадовала алиану.

– Какая же ты все-таки чудна́я, – хмыкнула Амарелия. – Его несравненность – один из самых завидных женихов Рассветного королевства, а ты от него нос воротишь и радуешься каждому проигрышу. Зачем тогда согласилась участвовать в отборе?

Как будто меня кто-то спрашивал…

– И тем не менее, несмотря на все твои выходки, он продолжает держать тебя здесь, – насупилась Эльна, словно одним своим присутствием во дворце Тейранов я наносила ей страшное оскорбление. – И что бы это могло значить?

Я безразлично пожала плечами.

– Ну и кто после этого из нас странный, он или я? – Весело улыбнувшись, подмигнула соперницам. – Совершенно искренне желаю одной из вас завтра стать его ари.

Обойдя алиан на достаточном расстоянии (на отборах случалось всякое), отправилась к себе, мечтая о том, как скоро снова стану свободной пташкой.

Какое же это будет счастье!

Взбежав по лестнице, я резко затормозила – вспомнила о том, что должна была кое-куда заглянуть. Развернувшись, поспешила в необъятных размеров кухню, в которой заправляла эссель Мелинда. К слову, кухарка тоже была необъятной. А еще у нее было большое доброе сердце и искренняя, светлая улыбка.

– А, Риан, девочка! Как прошло испытание? – обрадовалась моему появлению в ее царстве котлов и пучков сушеных трав женщина. Вскинула голову, на миг отрываясь от светлого кругляша теста, которое старательно месила, и приветливо мне улыбнулась.

Я помахала двум поварятам, нарезавшим овощи в дальнем углу, после чего уселась прямо на припорошенный мукой стол рядом с кухаркой.

– Эрролу Тейрану не очень понравилось.

– А ты и рада, – покачала головой Мелинда, но без осуждения. Легонько потрепав меня по щеке, назидательно проговорила: – Замуж тебе надо, эсселин Анвэри. Но ты же слишком свободолюбивая и строптивая. И в кого только такая уродилась…

Мама считает, что винить за мой характер следует ее лучезарность Анну. Моя названая мать, пришелица из другого мира, против своей воли попала на отбор невест к Ледяному владыке. Анна победила и обрела счастье в новом для нее мире, но наши законы и традиции ей всегда были чужды и остаются таковыми по сей день. Особенно те, что касаются алиан и отборов.

Наверное, я слишком часто и слишком внимательно ее слушала, потому что полностью разделяю ее мнение. Не хочу, чтобы выбирали меня. Я хочу выбирать сама! Выйти замуж за желанного и любимого, будь то тальден или простой мужчина.

Тальденами в нашем мире называют могущественных колдунов, способных превращаться в драконов – Ледяных и Огненных. В большинстве своем это напыщенные гордецы. Мой отец, герцог Анвэри, и его великолепие Скальде Герхильд, супруг Анны, – редкое исключение из правил.

А я вообще терпеть не могу правила! И традиции.

А еще я терпеть не могу Шахира и…

– Мелинда, дай что-нибудь поесть, а? Умираю с голоду.

– Сейчас все сделаю, моя крошка, – вытерев о фартук перепачканные в муке руки, довольно произнесла женщина и принялась складывать в корзину мои любимые лакомства: орехи сайна, сыр, еще теплый хлеб, от которого так и хотелось отщипнуть корочку, фрукты. Очень много сочных фруктов, которые я обожаю и поглощаю в невероятных количествах.

Версия для всех любопытствующих.

– Может, здесь поешь? – предложила кухарка и прикрикнула на поварят, чтобы делом занимались, а не глазели на прожорливых алиан.

Те еще быстрее принялись орудовать ножами, а я, соскользнув со стола, сказала:

– Лучше пойду к себе. Ты же знаешь, если эссель Клеври меня здесь увидит, и тебе, и мне все нервы вытреплет.

Стоило упомянуть этого тагра в юбке, как он нарисовался в проеме кухни.

– Эсселин Анвэри! – возмущенно выдохнула устроительница отбора. – Вы что здесь делаете?!

– Зашла поесть, – чистосердечно призналась я.

– Поесть? – Сваха округлила глаза. – В таком виде?! – Она окинула пытливым взглядом мой наряд с немногочисленными уцелевшими лоскутками. – Перед мужчинами!!!

Я оглянулась на поварят:

– Так им же от силы лет десять.

Мальчишки согласно закивали, а стоило эссель свахе снова раскрыть рот, как они поспешили спрятаться в чуланчике за печью. Потому что эта дама в гневе – страшное зрелище.

– Немедленно возвращайтесь к себе, эсселин Анвэри! Скоро обед!

– Но я…

– К себе, – уперев руки в боки, прошипела мегера в платке. Темно-синем, обвивавшем ее длинную тощую шею и скрывавшем мышиного цвета волосы, собранные в высокую прическу.

С трудом подавив желание показать свахе язык, я схватила из корзины мешочек с орешками и дернула к выходу, слыша за спиной раздраженное бормотание эссель Клеври:

– Очень надеюсь, что эррол Тейран поступит благоразумно и не выберет вас.

– Полностью разделяю ваше мнение, – послушно согласилась я и посочувствовала Мелинде: сейчас и ей достанется из-за меня.

На счету Бриваэлы Клеври был не один успешно проведенный отбор. Она считалась лучшей свахой Рассветного королевства, а потому от драконов, желающих пригласить ее надзирать за невестами, не было отбоя.

Меня эссель Клеври жаловала не особо (вернее, не жаловала совсем), и я отвечала ей взаимностью. Не любила ее, как и Шахира, совершенно искренне.

До своих покоев домчалась за считаные минуты, радуясь, что не встретила ни одну прогуливающуюся невесту. Особенно Лаали. После каждого общения с бывшей подругой настроение опускалось до фундамента дворца Тейранов, если не ниже. А у меня оно сегодня и так далеко не радужное.

Прикрыв за собой дверь, обежала спальню внимательным взглядом.

– Чили, ты где? Чили, я тебе кое-что принесла. Иди сюда, мой хороший. – Опустившись на пестротканый ковер, постланный посреди комнаты – светлой и просторной, раскрыла мешочек с орешками и высыпала несколько себе на ладонь. – Знаю, тут немного, но эта совершенно невыносимая тетка!.. Нехорошая женщина, в общем, явилась в самый неподходящий момент и не позволила мне забрать для тебя еду. Я тебе с обеда что-нибудь вкусненькое принесу.

Тейран запретил невестам привозить во дворец любую живность, но разве могла я оставить своего питомца? Папа подарил мне Чили год назад, когда тот был еще совсем крохой. Привез из путешествия по заморским королевствам, и с тех пор мы с Чили были неразлучны.

Провести малыша во дворец советника оказалось непросто, еще сложнее – тайно кормить его и прятать. Благо у меня верная служанка, а внимание Чили как бальзам на душу. Когда он меня обнимает, обвиваясь хвостом вокруг моей руки, и начинает тереться мордочкой о мою щеку, я сразу успокаиваюсь. Любые негативные эмоции мгновенно отступают, и шторм в душе сменяется штилем.

Мне присутствие здесь Чили просто жизненно необходимо, потому что из-за всяких там Шахиров меня в последнее время слишком часто штормило.

Единственное правило в общении с такими, как Чили, льорнами – их не стоит пугать или злить. Можно запросто обжечься, потому что у этих созданий в моменты стресса срабатывает инстинкт самосохранения и они начинают шипеть и искриться.

Мама была очень недовольна, когда его светлость привез мне это искрящееся чудо природы, но я, честно говоря, лишь однажды видела, чтобы Чили нервничал и злился: когда уезжала на отбор к Шахиру.

Пришлось тайком взять его с собой, иначе бы спалил к таграм родительский дом.

– Чили…

Едва различимый шорох сбоку – это гуру маскировки, соскользнув с колонны балдахина, принюхиваясь, приблизился ко мне. Слизнул сразу все орешки с ладони и тут же, еще не успев их прожевать, сунул свою любопытную мордочку в полотняный мешочек.

Я гладила льорна по мягкой шерстке и думала о словах Эльны: «И тем не менее, несмотря на все твои выходки, он продолжает держать тебя здесь».

А ведь и правда, зачем держит? Любой другой дракон на его месте уже давно бы вышвырнул такую невесту из родового гнезда, а этот терпит. В чувства Шахира я не верила. Да, я откликаюсь на его силу, а значит, в случае замужества смогу ее принять – проверочный ритуал в храме Ясноликой это подтвердил.

Когда Тейран до меня дотрагивается, на моей коже серебристым мерцанием проступает обручальный узор. Но на этом все. Мы не подходим друг другу, и он это прекрасно знает, однако не спешит от меня избавляться. Почему – непонятно.

Я сидела, обняв льорна, беззаботно уничтожавшего орешки, и думала только о том, кто из невест завтрашней ночью станет ари Тейрана.

Да минует меня сия божественная кара.

Обед в общении с невестами его несравненности прошел нервотрепательно и энергозатратно. Но и занимательно. Вернее, занимательно было сначала, а потом стало нервотрепательно и энергозатратно.

Эльна чуть не подралась с Нерис – фигуристой шатенкой из далекой Лейфории. Из-за того что последняя осмелилась обзавестись для завтрашней церемонии точно такими же драгоценностями, что и закадычная подружка Амарелии. Уж не знаю, как Нерис пронюхала о сапфирах Эльны и как Эльна узнала о том, чем украсится ее соперница, но выяснение отношений проходило бурно: с криками, бранью и битьем посуды.

Не то чтобы алианы по поводу и без повода давали волю эмоциям… Обычно мы (ладно, они) тихие и кроткие. Но к финалу отбора все были на нервах. А если учесть, что в головах у девушек одна сплошная любовно-магическая хмарь, то бедняжкам оставалось только посочувствовать.

Что я и делала, не забывая при этом запасаться едой для льорна. Он у меня всеядный, поэтому в салфетку, которую собиралась спрятать под длинным широким рукавом платья, шло все: кусок пирога с дичью, песочные корзиночки с паштетом, пара фруктов. Собиралась добавить к этому многообразию еще медовое пирожное (Чили у меня такой сластена), когда услышала голос Амарелии, в котором отчетливо звучала насмешка:

– А ты, Риан, все никак не наешься.

К тому времени стражники уже успели растащить визжащих девиц по разным концам столовой, после чего под бдительным оком эссель Клеври каждую отконвоировали в невестины покои.

За столом остались я, Амарелия и еще три девушки. Лаали, к счастью, среди них не было, она отказалась от обеда.

– Лучше бы в свою тарелку смотрела, – посоветовала я сопернице.

– А вот странно, Риан. – Алиана уже давно поела и теперь, отодвинув от себя стеклянный кубок и недоеденный десерт, сидела, подперев подбородок кулаками, и смотрела мне прямо в глаза.

И зачем, спрашивается, было садиться напротив меня…

Подражая эсселин Валейн, негласной королеве отбора, остальные его участницы повернули головы в мою сторону.

– И что тебе интересно, Амарелия?

– Ты такая тощая, хоть и ешь за троих.

И вовсе я не тощая! Высокая просто, вот и кажусь тростиночкой. Хотя лично я ничего не имею против своей фигуры, а если Амарелия что-то имеет – ее проблемы.

– У меня здоровый аппетит, – пожала плечами я и в качестве его демонстрации принялась уплетать политое медом пирожное.

Мм… вкуснотища. Все-таки прихвачу одно для Чили.

– Здоровый аппетит у тебя или у твоего льорна? – расплылась в ядовитой улыбке девушка.

Я чуть не подавилась и едва не выплюнула в довольно усмехающуюся Амарелию не до конца прожеванное пирожное. Жаль, что не выплюнула.

Заставив себя проглотить застрявший в горле кусок, вкрадчиво поинтересовалась:

– Что ты сказала?

– Что ты нарушаешь правила, дорогая. А это может быть чревато.

Травмой твоей головы может быть чревато.

– Не понимаю, о чем ты, – прикинулась я удивленной, хоть все внутри меня клокотало от гнева, сдерживать который с каждой секундой становилось все сложнее.

Если из-за нее пострадает Чили…

Улыбка Амарелии стала еще отвратительней.

– Я о малыше льорне, которого заметила моя служанка, случайно заглянув к твоей. Удачно заглянув, стоит отметить.

Месяц! Месяц мы с Хевиной его прятали, и все было хорошо. Видимо, расслабились, успокоились.

Непростительная ошибка. Моя и ее.

– Полагаю, Шахир уже в курсе? – сдержанно спросила я, поднимаясь из-за стола. Платок с едой для льорна продолжала сжимать в руке, чувствуя, как ткань пропитывается жиром, точно так же как мое сердце пропитывалось ненавистью к этой выдре.

Алиана откинулась на спинку стула, скрестив на груди руки.

– Ну а ты как думаешь?

Так вот, если из-за нее пострадает Чили, замуж за Тейрана будет выходить ее призрак. Потому что сама Амарелия прямиком из дворца советника отправится жить к Ясноликой.

На полпути из столовой я остановилась и резко повернула обратно.

– Совсем забыла!

Стремительно приблизившись к эсселин Валейн (она даже не успела обернуться), вытряхнула все содержимое платка на голову «королеве» и, схватив со стола кувшин, добавила к сползающим по волосам паштету и мякоти фрукта травяного напитка из кувшина.

Пусть освежится.

Амарелия замерла, явно отказываясь верить в реальность происходящего. А я философски рассудила: если уж помирать, вернее, вылетать с отбора, то красиво.

Подумала так и пошла разбираться с Шахиром.

Пусть только попробует тронуть моего Чили!

Шла я быстро. Очень. Нервно перебирая ногами и больше всего на свете боясь, что опоздаю. И, как вскоре выяснилось, боялась не зря. Когда до заветных дверей оставался всего один поворот и несколько шагов, из моих покоев раздался истошный визг, а следом послышалась грубая мужская брань.

Тут уж я, подхватив юбки, помчалась со всех ног. Влетела в гостиную и, увидев, что в ней творится, завопила что есть силы:

– Не сметь!

Эффекта неожиданности я добилась точно. Потому что маленькая алиана, орущая на здоровенного бугая с саблей в руке… В общем, к такому во дворце советника явно не привыкли.

На шум сбежались остальные стражники, что обыскивали мою спальню. Последним из нее выскочил пунцовый Шахир и, подражая мне, во все горло завопил:

– Что здесь, тагры побери, происходит?!

– Вот что! – Я обличительно указала на здоровенного детину, занесшего саблю над испуганно жавшимся в углу Чили. – Кто вам давал право размахивать этой своей железякой перед моим питомцем?!

Большие круглые глаза льорна казались больше обычного, крохотные лапки были прижаты к маленькой сплюснутой мордочке. В иное время я бы непременно умилилась этому зрелищу, но сейчас мне было не до умиления.

– Эта тварь меня обожгла! – продемонстрировал всем заинтересованным красную ладонь (целую ладонищу) стражник, стремительно покрывающуюся волдырями.

– А не надо было его пугать! – Я подбежала к Чили, осторожно двумя пальцами отодвинула в сторону гладкое и наверняка острое лезвие сабли, которой мрачный бугай тыкал в моего малыша, и протянула к нему руки.

Шерстка Чили еще искрилась, но, когда его взгляд уперся в мои раскрытые ладони, звереныш тихонько пискнул и, «погаснув», потянулся ко мне. Я подхватила его с пола. Горячее тельце льорна прижалось к моей груди, обдавая жаром даже через ткань платья. Лапки обвили шею, и я развернулась к тальдену.

– Буду рада услышать объяснения.

Как любит повторять ее лучезарность Анна: лучшая защита – это нападение.

Святая правда!

– Что. Они. Здесь. Делают? – Я обвела взглядом свиту Шахира, а в ответ услышала визгливое:

– Я же запретил привозить в мой дворец животных! А значит… – Он шагнул ближе, сощурив глаза. Черные, что два угля, сейчас тлеющих от ярости, – в них явственно были различимы искры огня. – Будет справедливо, если я вышвырну эту тварь из своего дома. Сброшу с самой высокой башни!

Льорны очень умные создания, и иногда мне кажется, что Чили все понимает. Стоило Тейрану озвучить свою угрозу, как малыш заплакал. По крайней мере, звуки, что он издавал, очень походили на детские рыдания.

– Только вместе со мной. – Я тоже сощурилась, пытаясь придать себе грозный и решительный вид.

– Не искушайте меня, эсселин Анвэри.

Иногда мне кажется, что я не умею бояться. Вернее, конечно же умею, но только не тогда, когда надо. Вот и сейчас, вместо того чтобы вспомнить, кто здесь алиана, я заявила с азартом:

– Ну так пойдемте! Где тут у вас самая высокая башня? Буду рада в нее прогуляться.

Тейран заскрипел зубами:

– Ты забываешься, Риан.

Кивнула, полностью соглашаясь с его замечанием.

– И поэтому теперь вы, как всякий уважающий себя дракон, просто обязаны выгнать меня с отбора.

На скулах у Огненного обозначились желваки. Дернулись синхронно с кадыком, когда Шахир шумно сглотнул и процедил:

– Не тебе, девочка, указывать мне, что и когда делать.

У меня отвисла челюсть. Да что ж это такое-то! Если он и после этого оставит меня в невестах, то… Думаю, сейчас самое время начинать бояться.

– Я ведь могу забрать его у тебя силой.

Шагнула к дракону вплотную, понимая, что теперь пасовать уже точно не стоит.

– А я его так просто не отдам. И получится, что вы причините мне не только моральную, но и физическую боль. Только представьте, в какой неописуемый гнев придет мой отец.

Не в моих привычках прятаться за спину его светлости, но на кону стояла жизнь Чили. Сейчас я готова была наговорить что угодно, лишь бы Тейран отстал от моего питомца.

– Я и льорн, мы можем покинуть ваш дом немедленно.

– Что вы можете сделать, эсселин Анвэри, так это попридержать свой длинный язык. – Яростно сверкнув глазами, тальден повернулся к стражникам: – Не выпускать ее отсюда до завтрашнего праздника!

И прежде чем я успела возмутиться таким самоуправством, выскочил из гостиной, в которой мы все толпились. Следом за Огненным невестины покои покинула охрана, но я не сомневалась: как минимум один из них остался снаружи сторожить непокорную алиану.

Постепенно Чили успокоился и уснул, свернувшись клубочком в изножье кровати. А вот у меня успокоиться никак не получалось. До самого вечера я металась по комнатам, не находя себе места, и все думала о странном поведении тальдена.

По глазам было видно, что он готов прибить меня на месте, а уж выгнать с позором и вовсе меньшее, что мог и должен был сделать. Значит… Я похолодела. А значило это то, что по какой-то безумной причине именно я завтра стану его ари.

Я заходила еще быстрее, подгоняемая обрушившейся на меня паникой. Став женой этого человека, я окажусь в полной его власти. И тогда ни отец, ни даже императрица Анна не смогут мне помочь. Захочет – посадит под замок. Захочет – убьет. Он будет в своем праве, а я…

Стану совсем бесправной.

Мысль эта острым кинжалом ударила в самое сердце. Заставила подскочить к кровати и разбудить льорна, коснувшись его дрожащими от напряжения пальцами.

– Чили, просыпайся!

«Больше ни минуты здесь не останусь!» – размышляла я лихорадочно, раскатывая по полу волшебный ковер и посыпая вытканный на нем узор золотистой пыльцой – магией ветра.

Улечу в Сумеречную империю, спрячусь в императорском замке под защитой названой матери. Ее лучезарность поймет, не прогонит. С ней я буду в безопасности.

Толкнула ажурные ставни, сквозь которые в спальню проникал аромат цветов, что вились по белокаменной стене. Позвала Чили и опустилась на ковер.

Уже почти почувствовала вкус свободы, почти вдохнула ароматный вечерний воздух, когда двери распахнулись и спальню заполнил строгий женский голос:

– Риан-Илара Анвэри, прекрати это немедленно!

Я мысленно застонала.

Только мамы для полного счастья сейчас не хватало.

Глава 4

Герцогиня Анвэри стремительно вошла в комнату, не забыв громко хлопнуть дверью. Окатила меня холодом своего внимания, после чего уперлась взглядом в ковер, имея все шансы прожечь в нем много-много дырочек. А заодно и во мне с Чили.

– Сойди с ковра, – проговорила тихим спокойным голосом, от которого у меня в детстве мурашки бежали по коже. Детство уже давно закончилось, но я по привычке вздрогнула. – Живо! Мне вот интересно, куда ты собралась на нем лететь?

– В Сумеречную империю, – со вздохом призналась я, потому что не признаться, глядя в эти строгие глаза, было нельзя.

Мама негромко хмыкнула и кивнула на волшебную подстилку.

– Ты на этом собралась лететь через все королевство?

Согласна, план так себе, и я это понимала. Но лучше уж пытаться сделать хоть что-то для своего спасения, чем бездействовать!

Одарив порцией недовольства летающий половик, мама переключилась на Чили.

– Шахир настучал? – спросила я кисло.

Вот ведь… настоящий мужчина.

А еще дракон, бесстрашный защитник Адальфивы. Который бегает жаловаться на непослушную невесту ее родителям.

М-да. Влюбиться в такого у меня при всем желании не получилось бы.

– И как тебе только в голову пришло взять на отбор льорна?! – воскликнула герцогиня.

Прыжок, и Чили в одно мгновение вскарабкался по тревожно колыхнувшемуся балдахину, обвился вокруг резной колонны всеми четырьмя лапами и замер, старательно изображая элемент кровати.

– Обмануть меня и подбить на ложь Эйлуэн! – продолжала взывать к моей совести ее светлость.

Вообще-то сестра сама вызвалась меня покрывать, заверила родителей, что будет заботиться о льорне и что в мое отсутствие он будет жить в ее покоях. Представляю, как ей сегодня влетело…

– Мам, Эйли ни в чем не виновата. Ей пришлось согласиться – я настояла!

Эйли меня обожает, а я ее, и сейчас мне действительно было стыдно. Не за то, что нарушила правила отбора, а за то, что подвела сестренку под наказание. Так просто родители этого не оставят.

– Да, на тебя это похоже, – хмуро заметила герцогиня и поманила меня к себе, чтобы одарить скупым поцелуем в лоб.

Я присела перед ней в реверансе и голову заодно опустила, потому что смотреть в эти строгие карие глаза было выше моих сил.

Обычно ее светлость относилась ко мне с большей лаской, как и к остальным своим детям: четырнадцатилетней Эйлуэн и десятилетнему Шану. Но в последнее время я слишком часто ее огорчала, и, видимо, в ближайшем будущем меня лишат материнского тепла и внимания.

Как и поддержки.

Вообще мне грех жаловаться: до сих пор мне легко удавалось избегать замужества. То проверка на сочетаемость в храме Ясноликой показывала, что я не подхожу дракону, изволившему пригласить меня на отбор, то женихи сами отказывались от меня, лишь однажды со мной пообщавшись.

Но Шахир оказался маниакально настойчивым и по-ослиному упрямым в своем желании заполучить эсселин Анвэри в невесты.

Главное, чтобы не заполучил и в ари. Для меня это станет трагедией.

– Показывай, – пристально глядя мне в глаза, проговорила мама.

Я напряглась и отступила на шаг.

– Показывать что?

– Риан, не строй из себя дурочку! – раздраженно вскинулась родительница. – Что тебе подарила Анна?

– Ее лучезарность? – вкрадчиво переспросила я, продолжая делать маленькие шажки назад.

– Да, она! – еще более строго посмотрела на меня герцогиня. – Ты не испытываешь к эрролу Тейрану чувств, а значит, нарушить самое важное правило отбора тебе помогла Анна. Больше некому. Отдай артефакт. – Мама протянула раскрытую ладонь, на которую, по ее мнению, я должна была безропотно положить подаренную ее лучезарностью зачарованную шпильку. Одну из многих, что сейчас удерживали мои волосы в сложной прическе.

– Нет.

– Риан…

Как будто с чужим человеком разговариваю.

– Разве не понимаешь, как это неправильно? Неправильно чувствовать то, что чувствовать не должна!

Мама попыталась взять меня за руку, но я отшатнулась и продолжила, захлебываясь словами и эмоциями, что сейчас кипели во мне, словно котелок с похлебкой на огне:

– Ты ведь участвовала в отборе у Ледяного дракона, будучи влюбленной в моего отца. Забыла, каково это? Быть привязанной к одному любовными чарами, а на самом деле любить другого!

– Но ты-то ведь ни в кого не влюблена, – совсем не прониклась моей страстной речью родительница.

Ну, во-первых, тут все не так уж и однозначно. А во-вторых…

– Какая разница, влюблена или не влюблена? Я не животное, которое дрессируют с помощью магии, чтобы заглядывало жениху в рот и виляло перед ним хвостом!

– Риан! – Взгляд герцогини похолодел еще на несколько градусов.

Она все-таки схватила меня за руку и подвела к кровати, чтобы усадить рядом с собой.

– Послушай, Риан… – Она вздохнула и замолчала, наверное подбирая слова, которые должны были превратить меня в саму кротость и послушание. Ей и Шахиру на радость. – Ты наша старшая дочь, и только от тебя сейчас зависит, возвысится ли наш род. Отбор у Тейранов для нас очень важен. Он не выберет тебя, это все знают…

– А вот я сомневаюсь, – буркнула я, скрестив на груди руки.

Мама погладила мое плечо, а потом ласково приобняла и проговорила:

– Он выберет эсселин Валейн, но участие в отборе у сына первого советника откроет для тебя множество возможностей. Ты станешь желанной невестой для самых влиятельных драконов Адальфивы.

Она много еще чего говорила. Убеждала потерпеть, наконец повзрослеть и поберечь их с отцом нервы. Я молчала. Потому что понимала (сейчас как никогда ясно): для мамы важнее славное имя Анвэри, а не чувства собственной дочери.

Когда-то она покорилась воле родителей и готова была выйти замуж за нелюбимого мужчину. И вот теперь ждала от меня того же самого: покорности и самопожертвования.

Вот только мне совсем не хотелось превращаться в жертвенную овечку.

После ужина, который прошел в атмосфере подавленности и разговорах ни о чем, мама оставила меня отдыхать, и я сделала то, чего не позволяла себе уже очень давно: дала волю слезам и позорно проревела полночи. Когда в комнату начали проникать первые солнечные лучи, раскрашивая пол и стены спальни цветочными узорами ставней, я забылась коротким беспокойным сном. Кажется, лишь на мгновение, потому что, когда меня разбудила Хевина, за стенами дворца все еще брезжил рассвет.

Пришлось вставать и погружаться в долгие часы нервного ожидания и приготовлений к празднику: купание и притирания, нарядная прическа (я так и не отдала артефакт матери) и не менее нарядное платье. Пока его надевала – из летящей изумрудной ткани, обтекавшей мою фигуру нежной прохладой, с тоской размышляла, что оно может стать моим саваном: если сегодня выйду замуж за Тейрана, жизнь будет кончена.

По крайней мере, в ней больше не будет счастья. Один лишь нежеланный и нелюбимый мужчина.

Остальные невесты, в отличие от меня, сияли улыбками и волновались не потому, что их выберут, а потому, что могут не выбрать. Я тоже старалась улыбаться (ради чести рода и чтобы сделать маме приятное), но на душе было тошно.

Особенно когда к невестам и приглашенным вышли первый советник и его старший сын. Оба нарядные, в богато расшитых золотом кафтанах. Унизанные перстнями пальцы, высокомерные лица, надменные взгляды, которыми нас одарили с возвышения, занятого первыми после правителя тальденами Рассветного королевства.

Шахир громко проговорил:

– Отбор подошел к концу, и сейчас я назову имя алианы, которая сегодняшней ночью перед всем миром и Ясноликой станет моей ари. Ею будет та, что покорила мое сердце и пленила разум. Так поприветствуем же эсселин…

Мое сердце гулко ударилось о ребра и замерло, готовое остановиться навсегда, если он выберет меня.

«Валейн, Валейн!» – мысленно кричала я.

Но услышала совсем другое:

– …Риан-Илару Анвэри. Мою ари. Мою избранницу!

Слова прозвучали приговором. Смертельным. Без права на обжалование и уж тем более на помилование.

Приглашенные возбужденно загомонили. А когда Тейран, в несколько шагов преодолев короткое расстояние, протянул мне руку, разом утихли. Стихло все, даже шелест ветра в розовых кустах под окнами зала. Все, кроме моего сердца, бешеными, яростными ударами отсчитывавшего секунды, минуты, часы до рокового обряда.

Сегодня я стану его ари.

Стану. Его. Ари.

С трудом удержалась от того, чтобы не влепить Огненному пощечину. За торжествующий взгляд, которым он меня одарил. За усмешку победителя, сверху вниз взиравшего на поверженного противника.

Вздрогнула, когда дракон с силой, до боли сжал мне руку, увлекая за собой. Несколько шагов, одна ступень, другая – и вот уже стою с ним рядом. Обвожу невидящим взглядом зал, всматриваюсь в подернутые мутной пеленой лица и не сразу замечаю среди гостей родителей. Отец улыбается счастливо и широко. Радуется искренне. Мама растерянно хлопает ресницами.

Не ожидала она…

А вот я так и знала! Как чувствовала, что он выберет меня.

А та, что должна была стать его ари, но почему-то ею не стала – Амарелия Валейн, застыла не шевелясь. Руки сжаты в кулаки, губы – одна сплошная четкая линия, и столько ярости в глазах, что меня зазнобило.

От чувств алианы, а может, от слов Шахира:

– Сейчас мы будем праздновать. Пить за здоровье моей прекрасной ари и прославлять наш союз. Союз, что этой ночью будет заключен в храме Ясноликой. Вечный и нерушимый.

Вечный. Нерушимый.

Дернулась, но тальден лишь сильнее сжал мою руку, и ладонь снова обожгло болью. Это отрезвило. Я замерла, с улыбкой кивая приглашенным, подходившим к нам по очереди. Они поздравляли нас, кланялись, желали долгих лет счастья и благоденствия. А еще много-много наследников.

После каждого такого пожелания я чувствовала, что оказываюсь все ближе к потере сознания.

А потом подошла Лаали. Улыбнулась Огненному, присев перед ним в кротком грациозном реверансе, шагнула ко мне и обняла. А обнимая, шептала, отравляя словами, как смертоносным ядом:

– Ты своего добилась, Риан. Все это время строила из себя колючую недотрогу, только чтобы он тебя заметил. Хотя знала, что я к нему испытываю. Что ж… – Девушка отстранилась и горько усмехнулась, продолжив чуть слышно: – Желаю тебе… воздаяния за это, Риан. Ты его заслужила.

Мой жених (чтоб ему сегодня тоже чем-нибудь отравиться!) не расслышал ее слов, поглощенный разговором с моим отцом. Отцу я вымученно улыбнулась, когда он обратил на меня свой родительский взор.

Затем были неловкие объятия с мамой и ее неразборчивый шепот:

– Поздравляю.

С чем – непонятно.

Прохладное общение с остальными невестами, которые хоть и заверяли, как они за меня рады, уверена, мысленно все дружно меня проклинали. Амарелия единственная не подошла нас поздравить. В какой-то момент она просто исчезла из зала, а я настолько была погружена в свои переживания, что вскоре позабыла и о ней, и о ядовитых словах Лаали. Обо всем, кроме одного – сегодня ночью я лишусь свободы и буду вынуждена до конца своих дней называть Тейрана мужем и господином.

– Не желаете объяснить, с чего это я удостоилась такой чести? – спросила у него, когда мы заняли места во главе стола и гости, стремительно хмелея, начали забывать, зачем вообще здесь собрались.

На нас больше не смотрели, предпочитая уделять внимание запеченным поросятам и жареным фазанам, а еще – вину, которое не кончалось. За этим пристально следили слуги в светлых одеждах и белоснежных тюрбанах.

– Риан… – Шахир подался ко мне и, бережно взяв за руку, словно собирался ее поцеловать, продолжил вкрадчиво шептать: – Я тебя видеть не желаю, не то чтобы с тобой разговаривать и уж тем более что-то тебе объяснять.

Я на миг онемела, а когда ко мне вернулся дар речи, вырвала руку, желая избавиться от неприятного прикосновения, и прошипела в покрасневшую рожу тальдена:

– Зачем тогда было меня выбирать?!

– А вот это ты скоро узнаешь, дерзкая алиана, – пьяно осклабился Огненный и залпом осушил еще один кубок, до краев наполненный вином.

Отстраненно подумала, что с такими успехами свадебный обряд придется проводить здесь под столом.

– Я хочу знать сейчас!

Шахир криво усмехнулся и отсалютовал бокалом кому-то из гостей на другом конце стола.

– Я тоже много чего хочу. Например, чтобы тебя здесь не было.

Вот такое у нас получилось предсвадебное общение.

Попытка поговорить с отцом о странном поведении его несравненности ни к чему не привела. Он даже не стал меня слушать, списав мои подозрения на волнение перед брачной ночью.

Самой важной ночью в жизни алианы, когда она должна будет принять силу мужа. А если ее тело отвергнет драконью магию, перед тальденом встанет выбор: отправить ни на что не годную ари обратно в родительский дом или сделать своей рабыней. Иными словами – элири.

Для себя я не желала ни одного из возможных вариантов: ни первого, ни второго, ни уж тем более третьего.

От мамы тоже, как оказалось, не было никакого толку. Она лишь развела руками и сказала:

– Милая, менять что-либо уже поздно. Шахир Тейран выбрал тебя, потому что счел самой достойной. И я его понимаю. Разве можно устоять перед твоей красотой?

Ее неудачная попытка пошутить только еще больше меня разозлила.

– Не надо. – Я отстранилась, когда она попыталась меня обнять, и, не оглядываясь, через раскрытые настежь двери бросилась в сад. Надеялась, что хотя бы там снова смогу дышать.

Но даже в спасительной тени деревьев я продолжала задыхаться. От отчаяния, разочарования, обиды на близких.

От невозможности понять, что задумал Шахир Тейран и как я могу ему помешать.

Жаль, могла я немного, а вернее, ничего. Прогулка по саду закончилась еще на подходе к воротам, манившим своим причудливым кованым узором. Ведь за ними скрывалась свобода. А перед ними (совсем не скрывались) стражники, которые шагнули ко мне, как к преступнице, совершившей бездарную попытку побега.

– Эсселин Анвэри, вам следует вернуться к гостям, – заявил один из них, преграждая мне дорогу.

Понимая, что обойти их у меня при всем желании не получится, я отступила на шаг.

– Можете не провожать – не заблужусь.

И тем не менее они оказались столь любезны, что отконвоировали меня обратно и передали из рук в руки этой драконопьяни. Моему будущему мужу, едва державшемуся на ногах.

– Куда-то собрались, моя дорогая? – пытаясь меня приобнять, осклабился этот гад.

– Подальше от вас. – Я уперлась кулаком в грудь тальдена, пытаясь отстраниться и понимая, что, если он продолжит распускать руки, меня стошнит прямо на загнутые носы его туфель.

От Шахира разило вином и потом, и каждое его прикосновение все глубже погружало меня в пучину отчаяния. От одной только мысли, что сегодняшней ночью окажусь перед ним обнаженной, меня начинало знобить. А все остальное, что должно было последовать за раздеванием, мое сознание и вовсе отказывалось принимать.

Отвергало как кошмар и нечто совсем нереальное.

– Риан, Риан, – покачал головой Огненный, – разве ты не знаешь? Своих желаний стоит бояться, некоторые из них имеют обыкновение сбываться.

– Снова намеки? – нахмурилась я. – Что ты хочешь этим сказать?

Обращаться с почтением к мужчине, которого шатало из стороны в сторону, как хлипкое суденышко во время шторма, не было никакого желания. Зато имелось другое – влить в него еще несколько полных кубков вина. Может, тогда наконец отключится, и я выиграю для себя хотя бы один день.

Найду способ связаться с названой матерью или еще что-нибудь придумаю. Что угодно! Мне просто нужно время, чтобы все обдумать и отыскать выход.

Но ни получить ответ от его шатающейся несравненности, ни воплотить в жизнь свой внезапно возникший коварный план я не успела: из зала, явно недовольный поведением сына, вышел первый советник.

– Эсселин Анвэри, – обратился ко мне седобородый мужчина, неодобрительно поглядывая на наследника, – его несравненность вынужден вас ненадолго покинуть, и вам тоже уже пора готовиться к брачному ритуалу.

Словно услышав его слова, произнесенные тихим, ничего не выражающим голосом, из дворца выпорхнули служанки в ярких платках и платьях. Ни одной из этих девушек я не знала. Хевину родители отправили обратно в наш родовой замок в наказание за то, что потворствовала мне и тайно заботилась о льорне.

– Эти девушки помогут вам подготовиться к обряду и к брачной ночи. С эрролом Тейраном вы увидитесь уже в храме, – наметил дальнейшую программу советник и взглядом, не терпящим возражений, велел сыну следовать за ним.

Я облегченно выдохнула, когда Шахир ушел. Вернее, ему помогли уйти стражники, поддерживая бравого дракона под руки. Без Тейрана в ушах не шумело от ярости и перед глазами не плясали костерки пламени.

– Ваша утонченность, – поклонившись, слаженно проговорили девушки, – пожалуйста, следуйте за нами.

И я последовала. А что мне оставалось делать? Топать ногами, закатить истерику? Последнего родители мне точно не простили бы. Да я и сама бы себя не простила. Хватит и того, что проревела полночи.

Больше подобной слабости себе не позволю!

Все, что было дальше, происходило как в бреду. Я словно смотрела на себя со стороны. Словно это не мне, а какой-то другой девушке поправляли прическу, а потом прятали ее под тяжелым покрывалом, что должно было скрадывать и мое лицо вместо вуали. Ровно до тех пор, пока я не стану его ари.

Уже скоро.

Его…

От этой мысли тело сковал холод, будто меня не в паланкин усадили, а заживо похоронили в сыром и мрачном подземелье семейного склепа. Долгая дорога через весь город под конвоем, словно провожали не невесту на брачный ритуал, а опасного преступника на казнь. У входа в храм я заметила родителей и, птицей взлетев по ступеням, бросилась к ним.

– Мама, отец! – Отчаянная попытка снова до них достучаться.

Ее светлость сжала мне руку и подарила нежную улыбку.

– Мы очень тобой гордимся, милая.

Нежность читалась и в ее глазах. А еще в них стояли слезы. Радости, должно быть. В то время как мои снова предательски щипало от слез отчаяния.

– Я не хочу за него замуж, – прошептала я и тихо взмолилась: – Пожалуйста…

Но ничего не изменилось. Наоборот, стало только хуже: впервые в ту ночь я увидела, как каменеет лицо отца, превращая его в незнакомца и чужака.

– Ты, Риан, отвергала жениха за женихом, – ровным голосом начал он. – И мы молчали. Терпели. Но всему есть предел. Шахир Тейран – лучшая для тебя партия, и сегодня ты выйдешь за него замуж.

– Но…

– Я так решил. – Отец не возвысил голоса, однако сталь, в нем зазвучавшая, больно ранила. Разом уничтожила последнюю надежду на то, что сегодняшней ночью несмотря ни на что я не стану ари ненавистного дракона.

– Эсселин Анвэри… – Служители храма распахнули передо мной двери, предлагая первой вступить в полумрак, разрезаемый по углам лезвиями пламени, трепещущего над свечами.

Шахир уже был там.

Прямой, собранный, он стоял у алтаря, заложив руки за спину, и терпеливо ждал меня. Хмельной взгляд сменился на колючий и полный отчаянной решимости (не такой, каким встречают любимую). На губах больше не блуждала пьяная улыбка – они сомкнулись в жесткую линию.

С трудом перебирая непослушными ногами, я приблизилась к нему, и приглашенные – свидетели моей «казни», затерявшись в сумраке храма, смолкли, когда Тейран взял меня за руки. Переплел наши пальцы над алтарем Ясноликой и велел служителю начинать священный обряд.

Монотонное бормотание жреца, отражаясь от стен храма, эхом зазвучало в его глубинах. Огненный не сводил с меня взгляда, держал не отпуская, пока жрец не умолк, этим молчанием предлагая взять слово тальдену.

Последняя клятва, и мы станем мужем и женой.

– Я заключаю этот союз перед живыми и перед мертвыми! – после недолгого колебания зазвучал голос Тейрана, громкий и твердый. – Перед людьми и нашей сиятельной богиней!

Я зажмурилась, не желая ни видеть его, ни слышать. Жаль, нельзя было заткнуть уши – Огненный крепко держал меня за руки.

– И, пользуясь правом, которое получил, назвав ее своей избранницей, – голос дракона зазвучал еще громче, мощью прокатываясь по стенам и каменным сводам, – передаю эту женщину, Риан-Илару Анвэри, князю Аману Карраю. Таким образом я отдаю ему свой кровный долг! Мы в расчете, Каррай, – глухо закончил дракон. – Она твоя. Теперь и навеки. Навсегда!

Прежде чем я успела осознать, что только что произошло, или хотя бы выдохнуть, моя рука оказалась в руке незнакомца. Шахир отступил в тень, а его место занял победитель турнира. Тот самый самоуверенный выскочка, о котором я и думать забыла!

Тишина, воцарившаяся в храме после подлой выходки Тейрана, взорвалась громкими восклицаниями. Взметнулось пламя, ослепляя. Закружило, коконом стягиваясь вокруг нас, намереваясь не то испепелить дотла, не то отгородить от собравшихся в стенах святилища свидетелей этого безумства.

Вырвать руку из руки тальдена я не успела – Каррай что-то прошептал, и искры, сорвавшись с кончиков его пальцев, вонзились в мои пальцы острыми, как у роз, шипами.

– Ритуал завершен. – Усмешка, короткая и небрежная, на миг коснулась его лица. – Теперь ты действительно моя.

Моя, моя, моя…

Я стояла, неспособная пошевелиться, принять… Осознать! А за пределами огненного купола тревожно шумели люди, и среди сонма голосов в какой-то момент я отчетливо различила испуганный женский крик. И столько было в нем отчаяния и страха, что мне вдруг самой стало страшно. Так страшно, как не было никогда.

Когда поняла, что кричит мама.

Этот крик вырвал меня из транса. Я рванулась от Огненного, с силой, на какую только была способна, толкнув его в грудь. Но прежде чем моя рука выскользнула из его пальцев, ладонь опалило болью, словно на нее плеснули кипятком.

– Шахир! – Я огляделась, однако моего несостоявшегося мужа и след простыл.

А состоявшийся продолжал усмехаться и пристально смотрел на меня.

– Что все это значит?! – прошипела я, тряхнув рукой. Кожу невыносимо пекло, хотя на ладони не было и следа ожога.

Каррай проследил за моим взглядом, блуждавшим по завесе из пламени.

Все лучше, чем на него смотреть.

– Это было нужно, чтобы никому не пришло в голову прервать сокровенное таинство – нашу с тобой свадьбу.

Лучше бы это были твои похороны – я бы сейчас смеялась от счастья и удовольствия.

– Я о представлении, что вы тут устроили на пару с Тейраном.

– Это ты о священном ритуале? – издевательски уточнил Огненный, и мне захотелось броситься на него и расцарапать его самодовольную физиономию.

Остановило лишь желание держаться от него подальше и никогда, больше никогда до него не дотрагиваться!

Поэтому отступила еще на шаг, рискуя соприкоснуться с огненным пологом и загореться. Но лучше уж сгореть в настоящем огне, чем пламенеть от ярости под взглядом этого дракономерзавца.

Постаралась взять себя в руки и спросила, с трудом проглотив застрявший в горле комок:

– Для чего я тебе понадобилась?

Заметила, как к огненному куполу, этой клетке, в которой меня заточили, бросился отец, а с ним и несколько других приглашенных. Но все они были вынуждены отступить, когда пламя, зашипев, стекло по ступеням вниз и вздыбилось дюжиной ядовитых змей.

– А это ты, дорогая Риан, спросишь у своих родителей. Уверен, у эссель Ариэллы найдутся для тебя ответы. – Все те же издевательские нотки в обманчиво спокойном голосе.

А может, этот Аман Каррай действительно был спокоен, и ему не было дела до того, что сквозь созданную им преграду сейчас пытаются пробиться сильнейшие тальдены королевства. А когда пробьются… Живым он отсюда не уйдет.

По крайней мере, я на это очень надеялась.

Вот только зачарованный огонь и не думал отступать. Наоборот, каждая магическая атака – попытка справиться с пожаром – как будто его подпитывала. Пламя расползалось по храму, оплетало стены, вилось по колоннам, и многие из гостей предпочли не рисковать жизнью и поспешили скорей исчезнуть.

Сознание мутилось от ярости и дыма. А когда эту хмарь в голове вспорола мысль – из-за огня могут пострадать родители, я выпалила:

– Прекрати это! – Закашлялась, прижала ладони к лицу. С усилием вздохнув, сипло проговорила: – Пока мы все тут не задохнулись.

Каррай передернул плечами, совершенно безразличный ко всему происходящему:

– Мне бы этого не хотелось, ядовитая ты моя. Это было бы слишком быстро и просто для тебя.

Небрежный взмах руки, и огонь, точно дикий пес, посаженный на цепь, присмирел, покорный воле своего создателя. Огненные шипы начали опадать к земле, рассеиваясь дымом, и сквозь крики и шум в голове я различила голос тальдена:

– Я бы мог забрать тебя прямо сейчас, но так тоже будет неинтересно. Ты сама придешь ко мне, Риан. Сдашься и покоришься добровольно.

– Да я скорее наложу на себя руки! – выплюнула я вместе с гневом и ненавистью, что вызывал во мне этот мужчина.

Никогда и никого я так сильно не ненавидела. Чувства, что испытывала к Шахиру, оказались ничем. Пустотой, которую он сам олицетворял.

– Покоришься, – повторил Огненный с усмешкой, теперь уже не насмешливой – страшной и зловещей. – Или потеряешь что-то очень для тебя дорогое.

Рванулась к нему, мечтая исполнить недавнее свое желание – оставить след от ногтей на ненавистном лице, но меня повело в сторону. Колени дрогнули, я ухватилась за алтарь, сквозь наползающий на глаза туман едва различив распахнувшееся, словно два драконьих крыла, пространство. В эту тьму Каррай и шагнул, заставив огонь в храме погаснуть.

А потом сказал, уже когда я готова была сорваться в спасительное беспамятство:

– Зови, когда будешь готова. Я заберу тебя, ядовитая ты моя.

Эти слова стали последним, что я услышала в ту ночь.

В ночь, когда я, совершенно того не желая, вышла замуж за Амана Каррая.

Глава 5

«Мне это приснилось… Просто приснилось», – билась в голове, словно птица в клетке, спасительная мысль.

Я хваталась за нее, цеплялась всем своим естеством, не желая отпускать и возвращаться в реальность. Где я стала ари. Женой тальдена, о котором ровным счетом ничего не знала и знать не желала. Сомнительно, что буду с ним счастлива, раз он имеет какие-то счеты к моим родителям.

Родители!

В сознании воскрес отчаянный крик матери, вспомнилось исступление, с каким отец бросался в огонь. Тут уж я открыла глаза и села на кровати, чтобы в следующую секунду облегченно выдохнуть – я не во дворце этого подлеца Шахира Тейрана. Я на окраине Жемчужного города, в нашем семейном особняке, в котором мы останавливаемся, когда приезжаем в столицу.

Я в своей спальне, и в кресле возле скалящегося тьмой камина дремлет папа. Спит беспокойно – его плечи подрагивают, и руки почему-то сжимаются в кулаки. Но он рядом, и это главное.

Перевела взгляд вправо и увидела маму. Она как раз проскользнула в комнату, осторожно, стараясь не производить ни звука. А увидев, что я не сплю, тихонько позвала:

– Риан… – Подхватив юбки, бросилась ко мне. Обняла так крепко, как не обнимала уже, наверное, целую вечность. – Девочка моя! – Прижала к себе, проводя ладонью по моим волосам снова и снова, не желая отпускать.

Отпускать сейчас или…

Я мягко отстранилась и проговорила, чувствуя, как сердце замирает в груди:

– Мам, что все это значит? Я что… правда вышла замуж?

Ее светлость побледнела еще больше, если такое вообще было возможно. Губы ее дрожали, как и пальцы, которыми она принялась комкать край своего широкого, расшитого золотыми нитями рукава.

– Риан… – Было видно, что она пытается подобрать слова, но вместо того, чтобы объяснить мне все внятно, сейчас заплачет.

К счастью, проснулся отец и пришел ей на помощь. Перебрался ко мне поближе, опустившись на другой край кровати, и теперь держал меня за руку, пока мама истязала свое ни в чем не повинное платье.

– Кто этот тальден и что ему от меня нужно? – Подтянув повыше подушки, я села и замерла в ожидании объяснений.

Родители переглянулись, после чего его светлость заговорил. Его голос звучал спокойно, но вместе с тем как-то глухо, я бы даже сказала, совершенно безжизненно.

– Аман Каррай – младший брат Олеандры Каррай. Одной из алиан, что стали жертвами твоего дяди, Адельмара Талврина.

Вот ведь… тагровая ситуация.

Я мысленно выругалась.

Адельмар Талврин – мамин брат и по совместительству сумасшедший маг, истово ненавидевший всех драконов Адальфивы. Он был уверен, что без них наш мир станет лучше, и делал все для их уничтожения. Ставил эксперименты на юных алианах и тальденах, пытаясь понять, как избавиться от последних. Стоит отметить, у него это почти получилось. К счастью, его вовремя остановили.

Если мне не изменяет память, та девушка, Олеандра, стала последней жертвой его злодеяний. Потом дядю заточили в Салейме – одном из родовых замков Талвринов.

Я бы поняла, если бы Карраи пытались добраться до него, чтобы отомстить за смерть Олеандры. Но вместо этого они добрались до меня.

Кажется, я произнесла это вслух, потому что отец проговорил:

– Этот мальчишка решил, что Талврины недостаточно наказаны, и теперь пытается побольнее ранить твою мать… Всех нас! Через тебя. Но он тебя не получит!

Мама смахнула скатившуюся по щеке слезу и снова принялась, сама того не замечая, распускать вышивку на рукаве. Я накрыла ее руку ладонью, забирая эту дрожь, и спросила спокойно и невозмутимо:

– Вот только теперь по закону я его жена?

Как ни странно, я действительно чувствовала себя спокойной, и из глубины души удушающей волной больше не поднимался страх. Мой отец – не последний в Рассветном королевстве тальден. Закон законом, но я уверена, он сделает все возможное и невозможное, чтобы этот брак признали недействительным.

Ведь еще даже не было консумации!

А Каррай говорил что-то о «покоришься сама, добровольно».

Наивный.

Отец напряженно кивнул:

– Да, ты стала его женой. Но я его к тебе больше не подпущу! – воскликнул так грозно, что я поежилась. И снова руки сжаты в кулаки, а в глазах, таких же ярких, как и мои, – ненависть. – Одной богине известно, какую судьбу Каррай тебе уготовил. Однако ничего из задуманного им не случится. Я не позволю.

– А как же нерушимый союз перед Ясноликой и всем миром?

– Нерушимый на словах, а с позволения правителя… – хмуро припечатал родитель.

Почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке – столько непоколебимой решимости звучало в родном голосе, что Карраю оставалось только посочувствовать.

Но я не буду этого делать. А лучше, когда придет время, назлорадствуюсь вдоволь.

Настроение стало улучшаться. Правда, когда возвращалась мыслями к «муженьку», снова начинала нервничать, поэтому решила, что правильнее всего будет вообще перестать о нем думать.

Но не думать о нем не получалось…

Нет, это прямо какой-то злой рок! Семейное проклятие. Моя прародительница Аванейр точно так же была похищена прямо у алтаря. Собиралась выйти за одного, а стала женой другого – тоже заклятого врага, которому ее жених был должен.

Если верить семейному преданию, Аванейр так и не сумела полюбить того дракона и была несчастна всю жизнь. Но со мной ничего подобного не случится! Аман Каррай допустил ошибку, не забрав меня сразу. А теперь он не получит меня и подавно.

Как ни странно, к чувству спокойствия прибавилась радость. Живительным бальзамом пролилась на сердце, которое вновь застучало ровно и уверенно.

Все будет хорошо.

Все уже хорошо!

Сегодня утром я могла проснуться женой Шахира – стать самой несчастной алианой на свете, а вместо этого я в своем доме, под защитой родителей. Уверена, после расторжения этого дурацкого брака они еще не скоро отважатся отпустить меня на отбор хоть к Огненному, хоть к Ледяному.

А значит, все складывается просто замечательно!

Не откладывая дела в долгий ящик, отец развил бурную деятельность – тем же утром отправился во дворец обсудить с правителем мое странное замужество и варианты расторжения брака, а заодно предъявить претензии сыну советника.

Надеюсь, его бесхребетности сейчас икается и будет икаться еще очень долго.

Дракон бессовестный.

От мамы я узнала, что еще нескоро Шахир Тейран осмелится объявить о новом отборе. Вернее, объявить-то он может хоть сегодня, вот только мало какая семья согласится с ним породниться после такого-то фокуса.

Разве что Лаали полетит к нему на крыльях любви.

Запретив себе думать о вероломной подруге и предателе-недомуже, которого возмездие настигло даже быстрее, чем я успела проснуться, я решила сосредоточиться на Каррае. Не то чтобы мне нравилось, что мысли о нем постоянно крутятся у меня в голове, но… Врага нужно знать в лицо.

А что я знаю об Амане Каррае? Только то, что он брат алианы по имени Олеандра, погибшей по вине моего сумасшедшего дяди много лет назад. И еще что каким-то непостижимым образом он умудрился вступить в сговор с Шахиром. Оставалось загадкой, что же такого для него сделал Каррай, что Огненный не побоялся выставить себя в неприглядном свете перед всем королевством.

А ведь на турнире так друг друга молотили, так молотили…

Артисты.

Понимая, что такие дела, как расторжение священного союза между тальденом и алианой, быстро не рассматриваются, я решила не маяться в ожидании, а провести время с пользой – отправила слугу в городской архив с просьбой предоставить мне все имеющиеся сведения о семействе Каррай. А чтобы хранитель архива был посговорчивее, велела вручить ему увесистый мешочек с золотом.

Не прошло и часа, как я уже сидела в тенистом саду и, наслаждаясь нежным ароматом цветов, что ниспадали с белоснежного купола беседки, вместе с Чили поедала орешки и просматривала свитки.

– Ну и как тебе, хороший мой, этот дракон? – Я почесала льорна по спинке и, тяжело вздохнув, отложила на скамейку очередной свиток.

Чили, сосредоточенно разгрызавший орешек, вдруг захлопал в ладоши и запрыгал передо мной, как будто танцуя.

– Ну и к чему весь этот восторг? – Я не разделяла веселья своего питомца. – Это плохой, очень плохой дракон. И нам с тобой стоит держаться от него подальше.

Чем больше читала об Огненном, тем меньше во мне оставалось радости и спокойствия. Они таяли, как капли воды на обжигающем песке тревоги, в которой я снова начинала тонуть, медленно, но неумолимо погружаясь в эту зыбкую топь.

Мало того что Карраи – одно из ответвлений правящего рода и, если, допустим, в отпрысках его светлейшества не пробудится драконья сила, Аман окажется среди претендентов на Рассветный престол, так у него еще и родители с сюрпризом. Вернее, мать. Морканта с огненным даром.

Пламя, унаследованное от отца, помноженное на пламя, взятое от матери…

В общем, гремучая смесь. Этого мужчину следовало остерегаться. И бояться. Чем я и занималась, нервно догрызая орешки и мечась взглядом по рукописным строчкам.

Морканты в Адальфиве – существа редкие и в большинстве своем очень опасные. По крайней мере, считается благоразумным с ними не связываться. Это алианы, наделенные драконьей магией, которую они отнимают у братьев-близнецов, будучи еще в утробе матери. Такие мальчики не становятся тальденами. А вот девочки… Девочки становятся непревзойденными по силе и одаренности ведьмами.

Такой была Элесбед Каррай – моркантой, тяжело переживавшей потерю дочери и люто ненавидящей нас, Анвэри и Талвринов.

Когда Олеандра погибла, Аману было восемь. А значит, эта ненависть, которой наверняка поделилась с ним эссель Элесбед, взрастала в нем последние двадцать лет.

Несмотря на полуденную жару, я поежилась. Обхватила себя за плечи, стараясь прогнать беспокойство, змеей обвившееся у самого горла, а потом услышала, как снаружи раздался цокот копыт и заскрежетали ворота.

– Папа!

Свиток соскользнул с коленей на землю вместе с рассыпавшимися по беседке орешками. Издав радостный вопль, Чили бросился их подбирать, а я со всех ног помчалась к воротам, надеясь, что его светлость вернулся с радостными известиями.

Я буду счастлива любой малейшей возможности, что поможет разорвать связь с этим не в меру могущественным и опасным семейством!

– Папа!.. – повторила с надеждой и запнулась, увидев, как из экипажа выходит сестра в сопровождении нянюшки и стражника.

В тот момент я испытала двойственное чувство: радость, что вижу Эйлуэн после месяца разлуки, и тревогу – сестре не место в столице, когда тут такое происходит.

– Эйли, милая, тебе не следовало приезжать, – поспешила я к ней, а она, улыбаясь, кинулась мне навстречу.

– Как я могла не приехать, узнав, что тут у вас творится! – Эйлуэн повисла у меня на шее, с надеждой прошептав: – Риан, папа ведь все исправит, правда?

Я обняла сестру, собираясь заверить ее, что все будет хорошо, но не успела и рта раскрыть – Эйли вскрикнула:

– Ай! – Она резко отстранилась и потерла плечо в том месте, где только что лежала моя ладонь.

– Что-то случилось?

– Печет! – поморщилась Эйлуэн.

– Покажи!

Осторожно, боясь причинить сестре боль, я отодвинула легкую ткань ее лазурного наряда и увидела на светлой коже сильный ожог, оставленный моей рукой.

Той самой, которую прошлой ночью в храме Ясноликой властно сжимал этот Огненный мерзавец дракон!

Ожог прошел так же внезапно, как и появился, но его исчезновение не стало поводом для радости. К вечеру у Эйлуэн подскочила температура. Сестру лихорадило. Кожа ее была неестественно, пугающе бледной и такой горячей, что при соприкосновении с ее дрожащими пальцами можно было запросто обжечься.

В спальне ее, некогда просторной и светлой, не осталось свободного места: лучшие лекари столицы собрались у постели девушки. О чем-то шептались, спорили, с тревогой следя за переменами в ее состоянии.

Эти перемены ввергали меня в панику и поднимали из глубин души такую ярость, что хотелось кричать и крушить все вокруг. Я из последних сил стискивала зубы, сжимала кулаки, мысленно клянясь Карраю в ненависти до гробовой доски.

За то, что ударил по самому больному.

За то, что посягнул на жизнь юного, невинного создания.

За то, что из-за его жажды мести сейчас страдала моя сестра.

Повсюду горели свечи, пламя плясало над плошками с маслом, и воздух казался спертым от благовоний и целебных бальзамов. Но они ей не помогали. Не помогали ни целебные заклинания, ни животворные снадобья.

Ничего.

Моя сестра сгорала заживо от неизвестного недуга, и единственное, что оставалось по советам целителей, – это молиться и взывать к милости Ясноликой.

Каждому я протягивала руку, как доказательство причастности негодяя Каррая к болезни. Но все осматривавшие Эйли, а затем и меня маги в унисон твердили, что не чувствуют на мне чар. И на ней они их тоже не ощущали.

Но жизнь в моей сестре продолжала угасать.

– У него же мать морканта! – не сдержавшись, вскричала я. – Отец, ты же видел своими глазами, на что он способен!

Заметила, как на скулах у его светлости обозначились желваки, а взгляд потемнел. Он верил каждому моему слову, но без доказательств был не в силах что-либо предпринять против Огненного.

Моего слова в качестве доказательства, как оказалось, его светлейшеству было недостаточно. Карраи ведь его родственники, а мы…

А мы своими возмущениями и обвинениями вызывали у Камрана IV раздражение.

На маму было больно смотреть. Она сидела возле Эйлуэн, держа ее за руку, и, казалось, не понимала, что происходит. Отец пытался ее увести, уговаривал отдохнуть, но она как будто не слышала. Только еще сильнее принималась сжимать горячую ладошку Эйли, словно боялась, что стоит разжать пальцы и она потеряет дочь навсегда.

– Риан, иди к себе, – глухо сказал отец, выводя меня из комнаты в темный коридор. Свечи на стенах догорели, лишь вдалеке слабо трепетал последний умирающий огонек.

Умирающий…

– Папа! – взмолилась я, сама не понимая, о чем молю.

– Риан, пожалуйста, – устало проговорил он, – не заставляй меня воевать еще и с тобой.

Я кивнула и, отступив на шаг, поспешила к себе. Следовало молиться Ясноликой, как советовали целители, но я понимала, что толку от этих молитв будет немного. Только Каррай мог спасти мою сестру.

Если я его позову.

Если покорюсь ему.

Не знаю, сколько прошло времени в страхе и волнении: из комнаты выходила, провожаемая предрассветными сумерками. Они смывали краски с картин и пестротканых ковров, делая все серым и безликим. Превращая мир вокруг в тусклую неживую картину.

Несколько шагов, поворот, ступени вниз и снова коридор. Спальня Эйлуэн опустела. Остались только нянюшка и родители. Мама плакала, отец неотрывно смотрел на младшую дочь, и в какой-то момент сердце у меня запнулось: почудилось, будто сестра не дышит. Но вот ее веки дрогнули, она хрипло вздохнула, с губ сорвался слабый приглушенный стон.

И я отшатнулась от этой страшной картины, представив, что она может стать еще страшнее. Если продолжу мешкать. Надеяться на чудо или на лекарей. А может, на то, что у правителя проснется совесть и он призовет Каррая к ответу.

Но, может статься, Эйлуэн к тому времени уже умрет.

А значит…

Подталкиваемая страхом и надеждой, что хотя бы что-то удастся исправить, взлетела по лестнице, мысленно призывая Каррая. Толкнула смыкавшиеся стрелой двери, что вели на просторную террасу. Прохладный воздух ударил в лицо, холод перил ожег ладони.

В саду приглушенно шумели деревья, а где-то вдалеке горизонт только начал окрашиваться алыми мазками рассвета, разделив небо и землю кровавой чертой.

– Ну где же ты, Каррай? – прошептала я, а мысленно – выкрикнула. – Приди за мной, раз тебе так хочется! Я призываю тебя, дракон!

Легкий порыв ветра бросил в лицо выбившуюся из косы прядь, заставил юбку испуганно прильнуть к ногам и вновь умчался шелестеть листвой в густых темных кронах.

Мысли одна тревожнее другой быстро сменяли друг друга.

Может, он меня и вовсе не услышит?

Может, его месть в том и заключалась – забрать у нас Эйлуэн? А я лишь стала орудием в руках негодяя.

Может, он так и не придет за мной?

Последняя была полна страха и надежды, которую я не могла себе позволить: что больше никогда не увижу тальдена.

Она жила во мне, пульсировала в сердце до последнего мгновения. До тех самых пор, пока небо, стремительно светлевшее, вдруг не накрыла тень. Вырастая, она заслоняла собой блекнувшие звезды, приближалась быстро, превращаясь в огромного зверя. Черного дракона с глазами ярче золота, в которых отражалась маленькая беззащитная алиана. Его добыча. Я, Риан Анвэри.

Оглянулась, прощаясь с домом и из последних сил стараясь сдержать слезы. Протянула руки к зверю, в рыке которого, разлетевшемся по спящему городу, слышалось торжество победителя.

В глазах потемнело от боли, когда когти дракона сомкнулись на моем плече, и меня, словно пушинку, дернуло вверх. Не сдержалась – вскрикнула. Холодный воздух протянулся по коже, ударил в лицо пощечиной, заставил зажмуриться, на какой-то миг задохнуться.

Холод и боль стали последним, что я почувствовала.

– Эррол Марх, подойдите! – пронесся по залу громкий голос.

Откликаясь на него, из полумрака, сгустившегося в дальних углах, выступил мужчина. Быстрые, уверенные шаги, взгляд – прямой и холодный, лишенный подобострастия, каким обычно смотрели на высший капитул все члены ордена.

Все, кроме Аксена Марха, который не имел привычки заискивать перед своими собратьями, пусть те, кто сейчас неотрывно следил за каждым его шагом, были старше его и выше по званию.

Десять старейшин смотрели на него испытующе, как будто сомневались в правильности своего выбора. Впрочем, члены капитула на всех так смотрели, оценивая и прикидывая, какую выгоду им принесет тот или иной маг.

Марх мог предложить им многое – свои богатства, связи, острый ум и власть, если они взамен предложат ему то, чего он так желал. К чему шел последние годы – к званию Великого магистра, которого, несомненно, был достоин и заслуживал как никто иной.

– Как вам, должно быть, стало известно, Великий магистр прошлой ночью скончался, – заговорил тот, что сидел с самого краю, сверху вниз глядя на кандидата.

Они все взирали на него свысока, восседая в своих роскошных креслах на каменном возвышении. Лишь центральное пустовало – трон главы Трианского ордена.

Главы, так удачно подохшего.

– И я глубоко скорблю вместе со своими собратьями. – Марх ограничился коротким кивком вместо поклона в знак почтения перед усопшим.

– По традиции сразу после погребения капитулу надлежит избрать нового магистра, – заговорил другой маг, в красном с серебряными нашивками церемониальном одеянии.

Молодой мужчина приосанился и замер, ожидая, что сейчас ему предложат подняться по ступеням и занять наконец-то ставшее свободным место.

Однако вместо долгожданного предложения прозвучало следующее:

– Но в этот раз мы решили отступить от традиций и действовать по-другому. Вы, несомненно, самый достойный кандидат, однако титул Великого магистра вам придется заслужить.

Мужчина вскинул взгляд и пристально посмотрел на говорившего.

– Сомневаетесь в моих способностях, эррол Бальдоэн? Или вас не устраивают вложения, которыми я ежемесячно пополняю казну ордена?

– Ваши имя и таланты делают вам честь, но… – Старейшина, что сидел справа от пустовавшего ныне кресла, выдержал долгую паузу и наконец заговорил, сплетая перед собой длинные, унизанные перстнями пальцы: – Видите ли, Трианский орден был создан с единственной целью – очистить мир от заразы, именуемой драконами. Для них обычные маги, мы с вами, пыль под ногами. Так было и так будет дальше, если мы не изменим устоявшийся порядок.

Мужчина замолчал, и слово взял самый молодой из старейшин, в волосах которого едва наметилась седина:

– Сейчас единственное, что их сдерживает, – это дольгатты. Но этого мало, и вы сами, эррол Марх, это понимаете. Покойный магистр был богат, знатен и талантлив, ну прямо как вы, но не преуспел в возложенной на него задаче. При его правлении орден пришел в упадок еще больший, чем при его предшественниках. Мы существуем уже более века, но за столь долгое время так и не добились существенных результатов. Только благодаря Адельмару Талврину у нас появилась надежда избавиться от тальденов, однако, не успев ее обрести, мы сразу ее потеряли, когда его раскрыли и заточили в замке. Другими словами, нам не нужны обещания. Нам нужны результаты.

Аксен мысленно усмехнулся, прекрасно понимая, к чему они клонят.

– Я приведу к вам Талврина. Вы же этого от меня ждете?

– Не много ли вы на себе берете, эррол Марх? – снисходительно улыбнулся эррол Бальдоэн. – Мы пытались его освободить, и не раз, но только теряли силы и людей. Конечно, приведи вы его к нам, и ни у кого бы не осталось сомнений в том, кто должен стать новым магистром ордена. Талврин нужен нам. Он единственный приблизился к тому, чтобы избавить мир от тальденов.

– Я не стану рисковать вашими людьми. Я сам его освобожу, – невозмутимо проговорил Аксен.

Старейшины переглянулись.

– Уверены, что справитесь? – В голосе одного из них звучала насмешка.

– Считается, что к нему не подобраться, – скептически проговорил другой. – Пытались не только мы, но и его враги. Безуспешно.

Марх пожал плечами:

– Значит, я тоже попытаюсь. При наихудшем раскладе потеряете одного кандидата.

– Действуйте осторожно и не будьте столь самоуверенны, эррол Марх! – мрачно заметил Бальдоэн.

Мужчина иронично кивнул.

– Будет вам Талврин, а я уже к концу месяца, – он указал на пустующее кресло, – займу это место.

«И тогда мы заговорим по-другому», – добавил про себя маг, коротко поклонился и направился к выходу.

Глава 6

Я проснулась от ощущения чьего-то присутствия. Открыла глаза, моргнула несколько раз, внимательно огляделась по сторонам, пытаясь понять, где я и каким окажется следующий удар.

На темницу комната явно не тянула. Пусть не самая просторная, но достаточно светлая из-за проникавших в узкие окна солнечных лучей. Заметив в прорези бойницы кусочек лазурного неба, утвердилась в своем подозрении – я в башне и, кажется, это владения лекаря. Пучки сушеных трав, развешанные на стенах, наполняли помещение горьковатым запахом. На широком столе в углу возвышались разномастные склянки и емкости с жидкостями, на которые в данный момент цепляла бирки девушка в белом фартуке.

Я попыталась приподняться и застонала – плечо пронзила боль.

– Лежите-лежите. – Обернувшись на мои тихие стоны, девушка подскочила ко мне. Поправила подушки, а потом, подхватив со столика кубок, поднесла его к моим губам. – Вот выпейте. Это снадобье притупит неприятные ощущения, и вам сразу станет легче.

Хватая меня, Каррай особо не церемонился, и теперь на плече вполне могли остаться шрамы от когтей этого чудовища. Об этом я подумала отстраненно, без особых эмоций. Намного больше меня сейчас волновало, что будет дальше. А главное – что стало с моей сестрой!

– Меня зовут Клер. – Девушка улыбнулась вполне искренне и дружелюбно.

– Риан. – Я тоже постаралась улыбнуться, хотя не уверена, что у меня это получилось.

Плечо все еще болело, но еще больше болело сердце. За сестру, за родителей. Представляю, что с ними сейчас творится…

Словно прочитав мои мысли, Клер тихо произнесла:

– С вашей сестрой все будет хорошо. Не тревожьтесь за нее, – и отвела взгляд, явно избегая смотреть мне в глаза.

– Откуда вы… – начала было я, снова пытаясь приподняться и снова, потерпев поражение, опускаясь обратно. Если зелье и должно было заставить боль утихнуть, то действовало не сразу, я все еще ощущала на себе все прелести полета в драконьих объятиях.

Девушка со вздохом проговорила:

– Я воспитанница эссель Элесбед. После того как Олеандра погибла, Карраи взяли меня к себе и… – Она осеклась, тряхнула головой и, поднимаясь с колен, добавила, по-прежнему избегая смотреть на меня: – Я просто подумала, что вам будет важно это услышать. Ваша сестра теперь начнет поправляться. Обещаю вам.

Верить на слово незнакомке, несмотря на произведенное ею приятное первое впечатление, я не собиралась, а потому сказала:

– Мне бы хотелось увидеть эррола Каррая.

Клер смущенно потупилась:

– Вы с ним встретитесь, когда вам… станет лучше.

Она явно имела в виду, что встретимся мы с ним не для разговоров.

Внутри как будто взорвался огненный шар, плеснув жаром в каждую мою клеточку. Превозмогая боль, я все же села на постели и попросила, с трудом сдерживая бурлившие во мне эмоции:

– Клер, мне нужно его увидеть. Пожалуйста.

– Сначала ты увидишься со мной, – раздался от двери женский голос, ровный и холодный. – Клер, оставь нас.

Я обернулась.

Воспитанница Карраев опустила голову и, присев в реверансе, поспешила покинуть комнату. Оставила меня один на один с моей будущей (или уже почти состоявшейся) свекровью – Элесбед Каррай.

Моркантой, всем сердцем ненавидящей Анвэри и Талвринов.

– Моя воспитанница слишком болтлива, – выдержав паузу, во время которой скользила по мне изучающим взглядом, заговорила княгиня.

Она стояла посреди лекарской лаборатории, гордо подняв голову, и взирала на меня сверху вниз. Точно таким же взглядом, торжествующим и надменным, меня наградил в храме ее наследник.

– Клер всего лишь пыталась меня успокоить, – вступилась я за девушку, мысленно ей посочувствовав. Должно быть, то еще удовольствие иметь в наставницах вот эту особу. – Но, очевидно, это не входит в ваши планы – меня успокаивать.

Ее светлость чуть заметно усмехнулась и заскользила по полу шлейфом своего темно-синего платья, напоминающим хвост рептилии. Высокая и стройная, несмотря на уже немолодой возраст, она не утратила былой красоты. Алианы вообще медленно стареют, а уж морканты, подпитываемые драконьей магией, на долгие годы остаются юными и полными сил. Лишь в уголках темных глаз княгини собирались мелкие морщинки, когда она хмурилась, а не хмуриться, глядя на меня, она, по всей видимости, не могла. Да в черных волосах, собранных в простую, но элегантную прическу, проглядывала редкая седина.

– Следующие дни, может, недели станут для нас неспокойными, – пропустив мимо ушей мою издевку, сказала Элесбед. – Твои родители будут пытаться тебя забрать, и я их понимаю. Я бы тоже пыталась… Но! – Она возвысила голос и обернулась ко мне, чтобы продемонстрировать торжествующую улыбку. – У них ничего не выйдет. Шахир Тейран сам отдал тебя князю Карраю, и ты добровольно его призвала.

– Добровольно ли? – Я сжала кулаки.

– Так или иначе, но ты последовала за ним.

Я повела плечом, на которое была наложена повязка. Да уж, результаты моего следования за ним до сих пор ощущаются.

– По закону теперь ты принадлежишь нам. – Приблизившись ко мне, она коснулась моей щеки. – Хорошенькая. Строптивая. Глаза так и горят. Но вот надолго ли останется в тебе этот пожар?

Я дернула головой и вжалась в подушки, чтобы оказаться как можно дальше от этой… нехорошей женщины.

– В этом и заключается ваша месть? Испортить жизнь мне?

– Талврины отняли у нас дочь. Мы отнимем у них тебя. Алиана за алиану. Кровь за кровь.

От ее спокойного, безмятежного голоса у меня внутри все похолодело.

– Не пробовали отомстить моему дяде? Это ведь он забрал у вас Олеандру.

Я тут же пожалела, что произнесла это имя: глаза княгини полыхнули огнем, затопившим темную радужку.

– До него не так-то просто добраться. Да и… разве только он один виновен? Твоя мать падала на колени, вымаливая у правителей Адальфивы для него прощение. Хотя должна была первой всадить ему кинжал в сердце. За все, что он сделал! – гневно прошипела ее светлость и мягко, почти ласково завершила: – Но она его жалела. А нас не слышали. Хоть мы и требовали, умоляли лишить его жизни.

– Все было не так! Дядя сам выторговал для себя помилование, когда помог драконам справиться со злом, терзавшим Адальфиву! – Я вскочила с кровати и, превозмогая боль, отпрянула от извратившей ту давнюю историю гадины.

– А твоя мать этому радовалась и благодарила Ясноликую. – Морканта снова меня не слышала. – А теперь пусть почувствует все то, что испытывала тогда я!

– Вы убьете меня? – произнесла я на выдохе.

Ее светлость вопросительно вскинула брови.

– Убьем? – Она качнула головой. – Нет, Риан, это было бы слишком просто. И быстро. Ты станешь элири князя. Его рабыней.

Лучше бы грозилась смертью, честное слово, меня бы тогда и то сейчас так не колотило. Изнутри поднимался холод и, смешиваясь с огнем ярости, что бушевал во мне, заставлял меня вздрагивать снова и снова, пока я смотрела в остекленевшие глаза своей тагровой свекрови.

– Так уверены, что не смогу принять его силу? – бросила я с вызовом, хотя какой-то части меня хотелось забраться под кровать, зажмуриться, заткнуть уши, лишь бы не видеть и не слышать эту безумную в своей ненависти женщину.

Другая же Риан, та, что порой толкала меня на необдуманные поступки, мечтала швырнуть в нее первой попавшейся склянкой. Желательно с ядом или чем-нибудь взрывоопасным.

– А вот об этом позабочусь я, моя дорогая алиана.

Ведьма хотела расплыться в зловещей улыбке, но передумала это делать после моего уточнения:

– Будете держать над нами свечку?

– Ты забываешься, девочка. – Лицо у ее светлости заметно побледнело.

– Возвращаясь к теме рабыни… Наверное, его светлость еще не понял, а может, забыл вам сообщить – я не из тех, кто привык покоряться. Так что, если надеетесь по-быстрому отомстить и успокоиться, будет проще меня убить. В противном случае, предупреждаю честно, жизнь в этом месте, – я огляделась, – кардинально изменится.

– Думаешь, это будет так сложно? – Лицо морканты перекосило усмешкой. – Тебя сломить? Думаешь, все самое страшное в твоей жизни уже случилось, наглая ты дрянная девчонка?!

Нет, у нее не только шлейф, что хвост змеи, но и язык змеиный и шипение соответствующее.

Элесбед взмахнула рукой, и к ране на плече как будто прижали раскаленное клеймо. Я взвыла от боли и поломанной куклой рухнула на колени. Ноги больше не слушались, перед глазами танцевали, множась и увеличиваясь в размерах, цветные пятна, а меня продолжало потряхивать.

– Вот так-то лучше. Привыкай к этой позе, Риан Анвэри, скоро она станет твоей любимой.

Один за другим морканта сжала в кулак пальцы, и я поняла, что все, сейчас потеряю сознание – в плечо как будто вгоняли ножи. Раскаленные в огне, по самую рукоять. Я старалась сдерживаться, не кричать, но приглушенный стон все же прорвался сквозь плотно сжатые зубы.

– Продолжишь умничать, девочка? – издевательски спросила мегера.

Ответить я не успела.

От двери раздался голос, который я ненавидела и проклинала, как и его обладателя.

– Что здесь происходит?

– Твоя рабыня решила проявить характер, а я – поучить ее уму-разуму, – обрисовала ситуацию княгиня. – Чтобы в будущем избежать подобных представлений.

Я честно старалась расправить плечи и гордо вскинуть голову перед своими тюремщиками, но это не так-то просто было сделать. Только не тогда, когда тебя магией выворачивает наизнанку и кажется, будто каждый порез вскрывают кинжалом.

– Отпусти ее. – Каррай оттолкнулся от двери и приблизился ко мне.

– Урок еще не окончен. – Ее светлость сильнее стиснула пальцы в кулак.

Я заскулила. К счастью, пока только мысленно.

– Отпусти, – повторил тальден, все так же не повышая голоса. Тихо, спокойно, без всяких эмоций.

Он даже не взглянул в ее сторону, но невидимые тиски, впивавшиеся в мою плоть, вдруг разжались, и я поняла, что все это время даже не дышала.

– Тебе не следовало вмешиваться, – проржавевшей дверной петлей проскрипела Элесбед.

– Тебе могу сказать то же самое. – И это было произнесено тоже не оборачиваясь. – Сможешь подняться? – Огненный протянул мне руку.

Я отмахнулась от нее и, упершись ладонью в так удачно оказавшийся рядом стул, встала на ноги, не издав ни звука. Хотя мне хотелось кричать, выть и дать волю слезам, соленым комом подступавшим к горлу.

Но вместо этого я, выпрямившись, спросила:

– Понравилось зрелище?

– Черноротая, – вставила реплику княгиня. Она кружила по комнате коршуном, цепко следя за мной и Огненным.

– Стой спокойно. – Каррай шагнул ко мне вплотную.

Я было попятилась, но тальден, перехватив мое запястье одной рукой, другую прижал к моему плечу. Сердце дернулось один раз, другой, а потом затихло. Вместе с болезненной пульсацией в плече, от которой так и тянуло зашипеть.

Успела поймать взгляд дракона, прежде чем тот сказал, обращаясь не то к морканте, не то вон к той колбе с чем-то ядрено-красным. Последней, к слову, за все время, что находился в башне, Аман уделил больше внимания, чем своей мамаше. То есть хотя бы раз на нее посмотрел.

– Я отведу эсселин Анвэри в ее покои.

– И долго будешь с ней церемониться? – процедила ведьма-садистка.

– Дойдешь сама или тебя понести? – обратился ко мне тальден, снова проигнорировав вопрос матери.

Назло последней мне следовало упасть к Карраю в объятия, но от одной только мысли это сделать у меня внутри взрывались фейерверки.

– Дойду, не переломлюсь. – Я посмотрела ему в глаза, на какой-то миг забыв, что передо мной Огненный, а не Ледяной, настолько у него был замороженный взгляд.

Я направилась к выходу, идя вдоль стены из опасения быть отравленной флюидами ненависти, что источала, как выгребная яма зловоние, ее светлость.

Переступила порог и начала медленно, очень медленно спускаться. Позади раздавались тяжелые шаги тальдена, впереди закручивались узлом ступени. И у меня в желудке тоже что-то начинало закручиваться, стоило только опустить взгляд на винтовую лестницу.

Я покачнулась и, проехавшись рукой по шероховатой стене, услышала раздраженное:

– Не переломится она.

Мой протест, выразившийся в негодующем «эй!», был самым наглым образом проигнорирован, в то время как мое тело приняло горизонтальное положение, оказавшись в руках тальдена.

– Я же сказала – сама дойду!

Внутри, как по расписанию, начали вспыхивать салюты.

– В мои планы не входит, чтобы ты сломала себе шею в первый же день, – заявил Огненный с таким видом, словно нес на руках скопление воздуха.

– И что же в них входит? – чувствуя, как кожа под его пальцами начинает нагреваться, разве что не плавится, процедила я.

– Думал, моя мать по этому поводу тебя уже просветила, – продолжая смотреть поверх меня, невозмутимо проговорил дракон.

А у меня в груди в тот момент взорвался самый большой фейерверк. Элири? Рабыня?

Я дернулась и выпалила:

– Поставь меня немедленно!

– Мы уже поняли, что сама ты идти не можешь, Риан.

– Да я лучше себе шею сломаю, чем стану твоим постельным развлечением!

Не знаю, к чему привели бы мои попытки вырваться, но ступени, к счастью, закончились раньше.

– Ты, Риан, не знаешь, от чего отказываешься, – нагло усмехнулся чешуйчатый хам, опуская меня на пол.

– А ты еще не представляешь, с кем связываешься! – толкнула Огненного в грудь и зашагала по светлому коридору, смутно представляя, куда и зачем иду.

Вернее, зачем понимала – от дракона драконского подальше.

Плечо почти не болело, так только, ныло немного. То ли снадобье Клер подействовало, то ли благотворное влияние оказала магия ненавистного тальдена.

Я, пока шла, мысленно его ругала и проклинала, не стесняясь в выражениях и не скромничая при выборе кар небесных, что в самое ближайшее время просто обязаны были обрушиться на голову подлеца Каррая!

Последний не отставал, шел за мной по пятам.

– Ты такая забавная. Так забавно мне угрожаешь.

– А ты такой жалкий. Мстишь Талвринам через беззащитную алиану.

Мгновение, и из легких выбило воздух, когда он схватил меня за руку и швырнул к стене, прижимая собой, своим телом, гневом вплавляя в холодный камень.

– Ты не знаешь меня. Не знаешь ничего обо мне. – Янтарь в его глазах стал чернее земли в дождливый день. – А я знаю о тебе все. Может, дома такое поведение и срабатывало. Могло даже срабатывать с теми мальчиками, которые приходили к тебе свататься. Но не сработает здесь. Сегодня ты, Риан, будешь наказана.

Мои щеки полыхнули, когда я почувствовала грубые мужские пальцы, больно сжавшие мое бедро. Другая рука скользнула мне на шею, обхватив ее как ошейник.

– Наказана за дерзость, которую я не стану терпеть.

Он отстранился так же внезапно, как и набросился, и, больше не глядя в мою сторону, зашагал по коридору. И пусть бы шагал себе дальше, но я не спросила его о том, о чем должна была спросить, вместо того чтобы показывать характер.

– Я хочу поговорить с сестрой. – Шумно вздохнув, я оторвалась от стены.

– А вот теперь ты хочешь говорить, – хмыкнул Каррай, не оборачиваясь.

– Хочу, но не с тобой!

– И как думаешь с ней связаться?

– С помощью заклинания, но мне понадобится маг.

– Сожалею, ядовитая моя, – усмехнулся Каррай, – но тебе придется поверить мне на слово: с Эйлуэн все в порядке.

– Мне нужно знать, что она поправилась! – Подстраиваться под драконий шаг не получалось, приходилось срываться на бег, хотя я была не в том состоянии, чтобы бегать.

– Она поправилась. А мы пришли. – Он подался ко мне ровно в тот момент, когда я, вырвавшись вперед, преградила ему дорогу. На свою голову. К счастью, подался не чтобы устроить очередное пыточное облапывание, а чтобы толкнуть за моей спиной двери.

– Это и есть твое наказание? Не давать мне связаться с сестрой?

Сейчас я ругала себя за эмоции, за то, что дала волю чувствам. Следовало сначала поговорить с Эйли, а потом пусть хоть конец света наступит.

Аман чуть заметно улыбнулся и покачал головой.

– Наказывать тебя я буду вечером. А пока отдыхай, ядовитая. Набирайся сил перед нашей следующей встречей.

– Набирайся сил перед нашей следующей встречей, – передразнила я тальдена. Этого тагрова огнеящера, в которого с размаху полетела ваза.

Жаль, поцеловалась она не с его затылком, а с закрывшейся дверью, и разбивание этого предмета интерьера не принесло мне морального удовлетворения. В свое оправдание могу сказать, что я никогда и ничего не била. Намеренно. Но в этот раз не сдержалась, поддалась порыву.

Да и как тут сдержаться! Когда просыпаешься в один непрекрасный день и узнаешь, что тебе уготовили участь рабыни, с младшей сестрой непонятно что творится, а в довершение всего еще и вечерними наказаниями пугают.

Кожа на бедре до сих пор пылала в том месте, где ее касались пальцы мерзавца.

Запретив себе думать о ненавистном драконе, попыталась отвлечься изучением отведенных мне покоев. Из просторной передней, затянутой светлым шелком, прошла в спальню, раздвинув полупрозрачные занавеси. Опочивальня элири (никогда не задумывалась о том, какое это страшное слово) была чуть ли не в два раза больше моей спальни в родовом замке. Формой напоминавшая половинку лепешки, она уводила к полукруглому балкону, от которого до земли было лететь и лететь. В том смысле, что такой вариант побега отпадал сразу.

Вот если бы у меня был мой волшебный ковер…

Но его не было. Так же как и Чили, который сейчас, наверное, с ума сходит там, в столице. Вместе с моими бедными родителями.

Едва мазнув взглядом по цветущему саду, я вернулась в спальню в поисках того, что придало бы мне уверенности в завтрашнем дне. Ну и в сегодняшнем вечере. Но ничего колюще-режущего в поле зрения так и не попалось. На кровати пестрело море подушек и бархатных валиков, они же были разбросаны по углам комнаты. Пол покрывал мягкий ковер. На столике справа заметила щетку для волос, какие-то шкатулки, флакончики с благовониями или тагр его знает с чем еще. С другой стороны – два сундука, полные нарядов.

Достав первое попавшееся платье – вызывающе яркое и полупрозрачное, я… пошла собирать осколки вазы, справедливо решив, что они мне еще пригодятся. Распихав «оружие» по разным углам комнаты (что-то спрятала под подушки, что-то на дно шкатулок, и даже в кашпо с альновым деревом, зеленевшим у самого балкона, нашлось место для двух острых осколков), я с чувством выполненного долга опустилась на край кровати и еще раз оглядела свое временное пристанище.

Временное, потому что я не собиралась здесь задерживаться, несмотря на грандиозные планы Каррая и его мамаши.

Не успела об этом подумать, как дверь в передней распахнулась и послышался тихий голос:

– Это я, Клер. – Девушка прошла в спальню, держа в руках поднос с цветными склянками и рулончиком белой ткани. – Нужно сделать вам перевязку.

Она поставила поднос на маленький резной столик и, подняв на меня взгляд, несмело улыбнулась:

– Как вы себя чувствуете?

– Если ты о плече, то почти не болит. А что до всего остального…

Клер тяжело вздохнула:

– Я помогу, чем смогу.

– Сбежать поможешь? – горько усмехнулась я.

Приблизившись ко мне, девушка стала осторожно снимать повязку, которая (я только сейчас это заметила) была вся в пятнах крови.

– Вы ведь знаете, как поступают тальдены с беглыми женами?

Вообще, чтобы от дракона сбежала супруга – такие случаи за всю историю драконов можно было пересчитать по пальцам одной руки. Беглянок возвращали почти мгновенно и жестоко наказывали. А уж если сбегала рабыня…

– С элири. Твой князь желает сделать меня рабыней.

Клер снова вздохнула, еще более грустно и сочувственно, а я нахмурилась:

– Одного не пойму, почему он уверен, что я не смогу принять его силу. Да, мы не проходили проверку на сочетаемость, но ведь шанс есть. И тогда ему придется признать меня своей ари – законной женой.

Девушка отвернулась, чтобы намочить чистую ткань. Я скосила взгляд на руку и сразу зажмурилась: зрелище было не из приятных.

Тагров Каррай.

– Он сегодня придет ко мне?

Воспитанница Элесбед не ответила, только еще усерднее принялась смачивать в чем-то очень пахучем ткань.

Я коснулась ее локтя, останавливая, и попросила:

– Клер, пожалуйста, скажи. Мне готовиться к брачной ночи?

Девушка молчала, явно сомневаясь, стоит ли подпитывать меня информацией. Секунды, невозможно долгие, одна за другой терялись в прошлом, а тишину спальни нарушало лишь мое напряженное дыхание.

Наконец она нехотя проговорила, быстро накладывая повязку:

– Не будет пока никакой брачной ночи. Брат проверил вас месяц назад – вы ему подходите.

Мне вспомнился поцелуй в парке, жадный и яростный. Поцелуй, пламеневший на губах как клеймо, словно уже тогда он считал меня своей собственностью. Неужели его оказалось достаточно, чтобы, презрев древний обряд, сделать выводы о нашей совместимости?

– Поэтому теперь он…

И снова молчание, которое я прервала молящим:

– Кле-э-эр…

Девушка качнула головой и испуганно оглянулась на дверь.

– Мне нельзя об этом говорить. Просто знайте: пока что он вас не тронет.

– Пока – это сколько? – нервно спросила я.

Воспитанница Карраев закончила перевязку и, составляя на поднос бальзамы, произнесла:

– Пока не будет уверен, что во время близости вы не сможете принять его огонь.

Получается, он сначала сделает так (непонятно только как), чтобы я перестала ему подходить, а потом меня того? В тот момент я бы с удовольствием «приласкала» Каррая не просто вазой, а целым кашпо.

Желая во всем окончательно разобраться, хотела продолжить расспросы, пока Клер от меня не сбежала, но в спальню вместе с порывом ветра, всколыхнувшим воздушные занавески, ворвался яростный рев зверя.

Он становился все громче по мере того, как дракон приближался к замку, и у меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди от радости. Я точно знала, кто пожаловал к Карраям.

Вскочила и, не обращая внимания на полоснувшую плечо боль, бросилась на балкон.

Глава 7

На ходу подтягивая рукав, вскинула взгляд и увидела парящего в небе дракона. Темная чешуя на солнце отливала красным золотом, в глазах светился огонь. Я бы на месте Каррая сейчас бежала искать куда спрятаться, но его светлость, понятное дело, прятаться не собирался.

А надо бы. Потому что отец не оставит от него даже горсточки пепла.

В последний раз взмахнув крыльями, дракон опустился перед замком, едва не выбив сомкнутые ворота. Жаль, что едва… Если бы я стояла где-нибудь поблизости, непременно ощутила бы, как под ногами задрожала земля, а так только услышала, как тревожно зашумели деревья, и лепестки цветов, покружив в воздухе, добавили траве ярких акцентов.

Забыв о слабости, боли, вообще обо всем, я бросилась обратно в комнату, а оттуда под громкий возглас Клер через переднюю в коридор. Неслась, не чуя под собой ног, к лестнице, которую заметила, когда Огненный провожал меня в покои наложницы. С нее слетела чуть ли не кубарем, со скоростью, с какой никогда не бегала по ступеням. Удивительно, как не запуталась в юбках. Валялась бы сейчас в ногах у негодяя мужа, который мне и не муж вовсе, а так стою, высоко подняв голову.

Заметив меня, тальден замер посреди пустынного холла, явно стремясь пригвоздить взглядом к лестнице. Стоит признать, у него это почти получилось: я на миг запнулась, ощутив драконью ярость, стрелой метнувшуюся в меня, а потом ускорила шаг.

– Кажется, ваша светлость не рады гостю, – бросила, поравнявшись с Карраем.

– Я ждал этого, – процедил Огненный, как будто дробил зубами камень, которым была вымощена подъездная дорога.

– Мне будет позволено переговорить с отцом или желаете дождаться, пока он снесет к тагровой бабушке замок? – поинтересовалась я, смиренно сплетя перед собой пальцы.

Каррай заскрежетал зубами, наверное мечтая превратить меня в бессловесную головешку. До превращения в головешку, хвала Ясноликой, так и не дошло. Дракон взял себя в руки и вполне миролюбиво произнес:

– Ты увидишься с ним и убедишь его оставить Огненный чертог.

– Чтобы мы с вашей светлостью жили здесь долго и счастливо и умерли в один день? Уже бегу.

Не успела сделать и нескольких шагов, как по спине, словно плеть, хлестнули слова:

– Если он попытается тебя забрать, я имею право вызвать его на бой и убить.

Кровь ударила в виски, в ушах зашумело. Неимоверным усилием сумела обуздать вновь прорывавшуюся наружу ненависть и, развернувшись к тальдену, сдержанно проговорила:

– Или он прикончит тебя.

Каррай усмехнулся:

– Ты и правда готова рискнуть жизнью отца, только чтобы сбежать отсюда?

– Я с удовольствием рискну твоей жизнью!

В два шага тальден преодолел разделявшее нас расстояние, а когда я попыталась его увеличить, удержал меня, схватив за руку.

– Риан, я не хочу причинять герцогу вред, но если меня вынудят… Ты видела, на что я способен, в храме и на турнире, и должна понимать, каким окажется исход битвы.

Если бы это было произнесено с торжеством и надменностью, я бы посоветовала Карраю засунуть угрозы под свой драконий хвост. Но я не видела в его глазах прежнего самодовольства. И страха в них не было. А то, что уловила в его тихом голосе, заставило меня проглотить уже готовые сорваться с губ опрометчивые слова и молча последовать за Огненным.

Превращение у опытного тальдена происходит почти мгновенно, поэтому отца я застала уже в человеческом облике. Он кинулся мне навстречу, меня же Каррай остановил словами:

– Стой здесь. Сначала с ним поговорю я. А ты подумай, насколько тебе дорог отец. – И направился к герцогу.

Я застыла на широких ступенях, вглядываясь в родное лицо и из последних сил борясь с желанием броситься в родительские объятия.

Отец остановился на полдороге, тяжелым взглядом встречая Огненного дракона. Казалось, он не намерен с ним ничего обсуждать, а явился сюда только лишь за тем, чтобы бросить вызов. Сердце екнуло в груди, когда они поравнялись друг с другом, а потом забилось ровнее – мужчины заговорили.

Оглянувшись на меня, герцог последовал за Карраем вглубь сада, а я, не в силах оставаться на месте, сбежала по ступеням и пошла за ними. Держалась на расстоянии, но не упускала их из виду. Отчаянно молилась Ясноликой, чтобы отец вразумил этого безумца, что месть не сделает Карраев счастливыми, не вернет им сестру и дочь, много лет назад оставившую этот мир.

В любое другое время я бы обратила внимание на беседки и арки, затянутые кружевом зелени, но сейчас двигалась как в тумане. Прислушивалась, стараясь различить сквозь шум листвы самый дорогой для меня голос.

Но тальдены были слишком далеко, чтобы я могла расслышать их слова или хотя бы уловить интонации, а подойти ближе я не решалась. Боялась, что тогда надежда на спасение разлетится хрупкими осколками и каждый вонзится мне в сердце.

Так и шла, держась на расстоянии, пока не услышала дрожащий от гнева голос отца:

– Хочешь сразиться – давай! Но без дочери я не уйду!

Перед глазами, на миг ослепив, промелькнула страшная картина: два дракона схватились в небе, и тот, что моложе и сильнее, безжалостно терзает другого.

Тело пронзила дрожь. Если отец погибнет, умрет и мама. Сразу. Просто не справится с болью утраты. А Шан еще слишком мал, чтобы расти без родителей. Да и Эйлуэн нужна защита.

Эти мысли, вихрем пронесшиеся в голове, заставили меня сорваться с места. Подхватив юбки, я бросилась к тальденам. Успела. Встала между ними, прежде чем Каррай принял вызов на поединок.

– Папа, нам надо поговорить!

Огонь в глазах герцога на миг погас, а потом вспыхнул с новой яростной силой.

– Моя дочь никогда не была и не станет твоей, Каррай!

– Она уже моя! – резко парировал тальден. – Моей и останется.

– Папа, пожалуйста, ты должен меня выслушать. – Я с мольбой воззрилась на отца.

Мягко подтолкнула его к мощеной дорожке, что вела к фонтану – за завесой из зелени раздавалось его мелодичное журчание.

– Оставляю вас наедине. – Каррай направился в сторону замка, всем своим видом показывая, кто здесь хозяин положения. Владыка жизни.

Я проводила его взглядом и повернулась к отцу.

– Как Эйли? – спросила тихо.

– С ней все хорошо. – Его голос все еще дрожал от едва сдерживаемого гнева. – Все прошло, словно ничего и не было.

– Хвала Ясноликой, – облегченно выдохнула я и проговорила твердо и решительно: – Я остаюсь.

– Риан… – Отец нахмурился.

– Пока вы что-нибудь не придумаете.

– За это время… – По его лицу прошла судорога.

– За это время ничего со мной не случится. Уверена, вы придумаете, как меня отсюда вытащить, но смертельный поединок – не выход. Ты нужен маме, нужен Эйли и Шану. Ты не имеешь права рисковать собой, когда есть еще другие варианты!

– Но я их не вижу, – почти простонал отец, крепко сжимая мою руку. – Ни одного.

Я улыбнулась ему, стараясь успокоить и приободрить этой улыбкой.

– Папа, послушай, – подхватив его под руку, повела к фонтану, – он не собирается делать меня своей ари. А чтобы стать элири… – Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Никогда прежде мне не доводилось разговаривать с отцом о таких откровенных вещах. – Воспитанница Карраев сказала, что я подхожу князю, уж не знаю, как он это выяснил. И что ему потребуется время, чтобы я стала для него… хм… неподходящей.

Отец помрачнел еще больше, а я, опасаясь, что он меня перебьет и больше не станет слушать, быстро проговорила:

– Пока что я в безопасности, и у вас есть время, чтобы отыскать в законе какую-нибудь лазейку. Хоть что-то, что поможет аннулировать наш брак. Свяжитесь также с ее лучезарностью, может, она что-нибудь подскажет.

– Уже, – хмуро отозвался отец, казалось за одну короткую ночь постаревший на несколько лет.

Глубокие морщины пролегли на лбу, собрались в уголках глаз, стали заметны над губами, придав его лицу еще большую суровость и мрачность.

– Твоя мать отправилась в Сумеречную империю, – добавил он и резко спросил: – С чего ты решила, что можно доверять этой воспитаннице? Пусть и не по крови, но она тоже Каррай!

– Нельзя, – согласилась я. – Но она единственная отнеслась ко мне по-человечески. Кажется, Клер стыдно за их поступки, и она пытается как может меня поддержать.

– Они сделали тебе больно? – Отец потянулся к повязке на плече, просматривавшейся сквозь легкую ткань платья.

Я покачала головой, отгоняя воспоминания о первом знакомстве с моркантой.

– Так, всего лишь царапина.

Как бы сказала ее лучезарность: до свадьбы заживет.

Впрочем, моя свадьба уже состоялась, и стала она совсем не такой, о какой я мечтала.

Печально.

– Пообещай, что уйдешь сейчас с миром. – Я с мольбой посмотрела на родителя.

Пламя в его глазах снова вспыхнуло, разгораясь, но он усилием воли заставил его погаснуть. Снова пытался возразить. А я снова его перебила, умоляя не рисковать жизнью. Ради меня. Ради нашей семьи.

Не сразу, но отец согласился. Кивнул напряженно и спросил, пристально глядя мне в глаза:

– А у тебя получится не дерзить и не провоцировать его?

Заверив, что буду паинькой и не стану нарываться на неприятности (хотя это будет непросто), обняла его и на несколько коротких мгновений почувствовала себя в безопасности. Защищенной от всех бед.

Жаль, эти секунды у фонтана, где были только я с отцом и беззаботное журчание струй, льющихся из мраморного кувшина, нарушило появление Каррая.

– Думаю, вашей светлости уже пора, – сухо заметил тальден, а я сжала руку отца, мысленно призывая его к благоразумию и сдержанности.

– Мне нужны будут мои вещи и мой питомец. Льорн. – Я посмотрела Огненному в глаза.

– Здесь у тебя достаточно вещей, а животных я не люблю.

А сам ты кто, не животное?

– Мне. Нужны. Мои вещи. И мой. Питомец, – повторила я, цедя слова.

Теперь уже отец сжимал мои пальцы, удерживая от опрометчивого шага.

– А мне нужна покорная элири, – усмехнулся мерзавец. – Когда получу желаемое, ты, Риан, внакладе не останешься.

Почувствовала, как отец напрягся. Пыталась его удержать, но он подступил к Карраю вплотную и произнес как можно спокойнее, но от этого не менее грозно:

– Если с моей дочерью что-нибудь случится, если ты причинишь ей боль, я уничтожу тебя, твою мать, твою новую сестру. От твоих владений не останется и следа, а о вашем роде – даже воспоминаний.

Если Огненный и проникся угрозой, то виду не подал. Посторонился с полушутливым поклоном, пропуская герцога.

– Счастливого полета в Жемчужный город. Передавайте привет его светлейшеству.

Сложнее всего оказалось отпустить его руку. Разжать пальцы и смотреть, как отец удаляется от меня. Он оглянулся лишь раз, чтобы поймать мою прощальную улыбку, а вскоре над замком, расправив крылья, взметнулся дракон с огненно-красной чешуей.

Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя замершего рядом мужчину. Еще одна его победа и еще одно мое поражение.

Но пусть не надеется, что так будет всегда!

– Ненавижу тебя, – прошептала чуть слышно. – Ненавижу! Но ты ведь этого и добиваешься. – Я подняла на Огненного глаза. – Делаешь все, чтобы я задохнулась от этого чувства к тебе.

На лице тальдена появилась… усталая улыбка или что-то очень на нее похожее.

– Мне не нужна твоя ненависть, Риан. Мне не нужна твоя любовь. Мне просто нужно, чтобы ты была здесь. А сейчас возвращайся к себе и не заставляй меня приставлять к тебе стражу.

Не оглядываясь, я направилась к замку, повторяя как молитву:

– Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!

Ледяные всегда и во всем полагаются на холодный рассудок, Огненные часто руководствуются эмоциями, которые порой заглушают здравый смысл, дурманят и ослепляют.

Аман Каррай знал эту прописную истину с детства. Прочувствовал на собственной шкуре, когда ему исполнилось двенадцать и в нем пробудилась огненная магия предков. Тогда он впервые обратился драконом. Ощутил в себе зверя, его силу, его мощь. Свою вторую суть, неотделимую от него.

С тех пор прошло шестнадцать лет. Шестнадцать лет постоянных изнуряющих тренировок. Сначала в Поднебесной академии, где молодых тальденов превращали в воинов. Потом – самостоятельно, изо дня в день. Долгие часы наедине с собой, только чтобы научиться держать свои чувства и зверя в узде.

Не сразу, но он добился того, к чему стремился. Несмотря на силу, бурлившую в крови – магию морканты и древнего отцовского рода, иной раз князь Каррай мог похвастаться даже большей выдержкой, чем любой Ледяной.

Залпом осушив наполненный до краев кубок, мужчина яростно швырнул его в темный зев камина.

Мог…

Но, познакомившись с Риан Анвэри, понял, что все многолетние тренировки и медитации можно было смело отправлять дракону под хвост.

Никто и никогда не выводил его так из себя! Одним словом, одним непокорным взглядом. Да что там! Одним своим присутствием.

Мать и ее маниакальная зацикленность на родне Адельмара Талврина раздражала, но он легко справлялся с этим чувством, избегая ее или попросту не обращая на нее внимания. Он уже давно научился ее не замечать, а она смирилась, расценив это как плату за тот давний обряд.

С Элесбед Каррай было просто, в то время как со злостью на девчонку справляться не получалось. Стоило о ней подумать, стоило только одной короткой мысли о Риан просочиться в разум, как зверь внутри пробуждался, отзываясь на воспоминания об алиане. Пробуждался, обжигая своей яростью, своим пламенем. Как сегодня утром, когда тальден провожал ее до покоев элири – Аману почудилось, что кровь в венах становится жидким огнем.

В такие моменты ему следовало держаться от алианы подальше, но смутное желание, занозой засевшее где-то глубоко внутри, толкало его к обратному: оказаться с ней рядом и проучить дерзкую рабыню, которой ей в любом случае придется стать. Как бы она тому ни противилась.

«Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!» – несмолкающим эхом звучали в голове ее слова.

Снова и снова. Никак не получалось от них избавиться, перестать слышать дрожащий от гнева звонкий девичий голос.

Каррай понимал, если девчонку не усмирить, она продолжит выводить его из себя. До тех пор пока он по-настоящему не сорвется и, толкаемый своей второй хищной сутью, не причинит ей боль.

Этого допустить было нельзя. Нужно укротить ее в кратчайшие сроки. Чтобы при виде его она не вскидывала непокорно голову, а кротко опускала взгляд. Тогда и зверь внутри успокоится, и мысли о ней канут в прошлое.

В дрожащем мареве жаркого южного вечера вырисовывались первые, пока еще блеклые звезды. Где-то в кронах клекотали ночные птицы, мельтешили над раскрывшимися бутонами светлячки. Но тальдену не было дела до этой идиллии. Он раздраженно захлопнул створки, ведущие на балкон, и отошел.

Риан уже должна была поужинать и сейчас, скорее всего, готовится ко сну. Эта мысль появилась в сознании вместе с образом златовласки – яркой и обжигающей, как полыхающий в ночи костер. Чувственные розовые губы, зеленые глаза – пронзительные, колдовские, как у лейр, что заманивали моряков песнями, а потом, одурманив своей красотой, безжалостно утягивали на дно.

Сейчас Аман чувствовал примерно то же самое: что его тянет к самому дну, с которого он уже никогда не сможет подняться.

Тальден опомнился только в коридоре, что уводил к покоям «гостьи», но вместо того, чтобы повернуть обратно, наоборот, ускорил шаг. Он ведь обещал ей наказание. К тому же укрощение строптивой не стоит откладывать в долгий ящик.

Для ее же блага.

Не удосужившись постучать, Огненный толкнул двери в покои элири. В несколько шагов пересек небольшое помещение и замер на пороге спальни. Окинув сидящую у зеркала девушку взглядом, коротко приказал:

– Раздевайся.

Не сразу, но мне все-таки удалось обуздать эмоции. Напоминая себе об обещании, данном отцу, я вернулась в рабские покои. Клер уже ушла, оставив после себя аромат розового масла, до сих пор витавший в комнате, и воспоминания о темноглазой девушке с мелко вьющимися волосами. Если она не солгала, Аман воспользуется хитростью, чтобы ни в коем случае не поделиться со мной силой. Жмот он, а не дракон. Уверена, без магии здесь не обойдется, как и без участия морканты. А от Элесбед Каррай, как я успела понять, можно было ожидать чего угодно.

Поэтому когда вечером пришла служанка – рыжая девица с кислой миной и полным отсутствием почтения (видимо, тоже уже успела записать меня в рабыни) – и сказала, что ее светлость приглашает мою утонченность к себе на ужин, я поспешила отказаться, сославшись на усталость.

К счастью, Элесбед приглашала, но не настаивала. Впрочем, если средство от принятия драконьей силы будет добавляться, скажем, в пищу, не имеет значения, где я буду ее принимать. Но не умирать же мне здесь с голоду!

Сделав себе пометку в памяти при первой же возможности допросить осторожно Клер (осторожно, но с пристрастием), я дождалась, пока мне принесут ужин. Поклевала немного, хотя, если честно, с удовольствием съела бы все до последней крошки, и, сделав небольшой глоток уже успевшего остыть травяного отвара, принялась готовиться ко сну.

Переоделась сама, потому что рыжая где-то потерялась (даже поднос забрать не удосужилась), и села возле зеркала расчесывать перед сном волосы. Они у меня длинные, до самой попы, и очень густые, поэтому помощь служанки не помешала бы. Но девица, назвавшаяся Маред, и не думала появляться, и я с тоской вспоминала вечера с Хевиной.

Как она там? И мой Чили. А Эйли с Шаном?.. Представляю, как им за меня страшно, не говоря уж о маме. Оставалось надеяться, что ее лучезарность поддержит подругу и вместе они что-нибудь придумают. А мне просто надо продержаться несколько дней.

Несколько дней, и все это останется в прошлом.

Так думала я, медленно проводя щеткой по волосам. Думала о близких, о своих любимых, изо всех сил стараясь выставить из мыслей неблизкого и нелюбимого. Совершенно нежеланного в моей жизни мужчину – Амана Каррая.

Хорошо хоть забыл про свое дурацкое наказание, и я смогу провести вечер спокойно. Полюбуюсь на звезды. Здесь, над Огненным чертогом, они почему-то светили особенно ярко, выбеливая своим мерцанием окрестности замка. А еще здесь воздух одуряюще пах летом. Сладость цветов и фруктовых деревьев окутывала сад, и будь я в Огненном чертоге гостьей, с удовольствием отправилась бы на вечернюю прогулку по его мощеным дорожкам.

Но я здесь не гостья. Грустно улыбнувшись своему отражению, отложила щетку и вздрогнула, когда хлопнула входная дверь и послышались быстрые резкие шаги.

– Раздевайся! – ударило пощечиной, стоило мне только обернуться к дракону.

В голове всполошенными птицами заметались тревожные мысли, пока не разлетелись по уголкам сознания. Все кроме единственной: брачная ночь не откладывается, а состоится, как говорится, при любой погоде.

И тем не менее я постаралась, чтобы голос звучал спокойно и твердо:

– А если нет?

Каррай шагнул ближе:

– А если нет, я сам тебя раздену.

Стоило представить, как он будет до меня дотрагиваться, и меня накрыла паника. Клер ведь ничего не стоило мне солгать! Вполне возможно, не нужна ему никакая рабыня. Не лучше ли просто обесчестить ненавистную алиану, а потом убить? Чем не месть моим бедным родителям!

Я поднялась, борясь с желанием отпрянуть, вжаться в стену, перестать ощущать на себе огненный взгляд тальдена. Но вместо этого мысленно отвесила себе пощечину, чтобы скорей прийти в чувство (какая же ты, Риан, дурочка! Не станет он с тобой спать, а потом тебя убивать, ведь тогда может лишиться своей драгоценной силы!), и приблизилась к дракону вплотную.

Ощутив на своих губах его взгляд, тяжестью оседавший где-то глубоко в сердце, сказала:

– Пожалуйста, ваша светлость. Я не буду упрощать вам задачу. Хотите раздеть – раздевайте.

В глазах Огненного сверкнула злость, а потом они потемнели, как ночное небо в летнюю грозу, разрываемое вспышками молний.

– Ну что ж, – усмехнулся он и, прежде чем я успела отшатнуться, дернул за ленты сорочки, сплетенные на груди.

Даже через ткань (впрочем, тканью это полупрозрачное нечто можно назвать с большой натяжкой) я ощущала прикосновения тальдена, горячие и неспешные, отзывавшиеся глухой яростью и дрожью во всем теле. Сначала он коснулся плеч, дрогнувших под тяжестью его ладоней, потом груди, по которой Огненный в бесстыдной ласке провел пальцами, повторяя ее очертания.

На мои губы он больше не смотрел, сосредоточившись на чем-то более для себя интересном.

– Под повязку заглянуть не желаете?

Ноль эмоций. Его тагрова светлость продолжал скользить по мне взглядом, выбивая из меня последние крупицы спокойствия.

– Нравится? – полюбопытствовала я, когда молчание стало совсем невыносимым.

– Неплохо. У тебя красивые волосы, Риан.

Ну да, и именно от волос он сейчас не может оторвать глаз.

Сорочка, повисшая на бедрах, его стараниями скользнула на пол, и у меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди от гнева. Не знаю, как сдержалась и не влепила мерзавцу пощечину за этот бесстыдный осмотр.

Пялится так, словно я какая-нибудь кобыла, приобретенная для разведения породистых жеребцов!

Но вместо того, чтобы дать волю чувствам, я перешагнула через облако ткани, жалея, что волосы, которыми якобы заинтересовался Огненный гад, откинуты назад и не могут скрыть мою наготу.

Судя по выражению лица Каррая, он тоже жалел.

О выборе наказания.

– И что теперь?

– Ты совсем меня не боишься? – сощурился мужчина. Теперь он смотрел мне в глаза, и от этого глубокого внимательно взгляда стало еще жарче, чем мгновения назад, когда он бесстыже изучал меня, дотрагиваясь пальцами.

Знал бы он, как мне сейчас страшно, возможно, удовлетворился бы достигнутыми результатами. Но страх показывать я не собиралась.

– Вы ведь мой муж. – Я скользнула рукой по груди тальдена, по вырезу белоснежной рубашки и вниз, чтобы почувствовать, как крепкое тренированное тело под ладонью напрягается, становится твердым как камень. – С чего бы мне вас бояться?

Убеждая себя, что Каррай не переступит черту дозволенного, а проучить его – благое дело, от груди перешла к шнуровке на штанах. Правда, тут же отдернула руку, решив, что слишком увлекаться все-таки не стоит.

Становиться его ари в мои планы тоже не входило.

– Я тебе не муж, Риан, – проговорил он хрипло, вплавляя в меня взгляд: глубокий, темный, опасный. – Я твой господин.

– И как же мой господин хочет наказать свою рабыню? – Я старалась, чтобы голос звучал томно, а на деле не получилось скрыть издевки. – Может, желает проверить, хороша ли его элири в постели? – Томно закусила губу и довольно улыбнулась, видя, как напряженно раздуваются ноздри мужчины.

Это было моей ошибкой. Я переиграла, и Каррай догадался.

– Клер рассказала? – спросил, усмехаясь.

Успела заметить, как в глазах дракона полыхнуло пламя, а в следующую секунду он дернул меня на себя и впился в губы поцелуем. Яростным и грубым. Впрочем, ничего другого от этого мужчины ожидать не стоило. Он целовал, заставляя меня задыхаться от ярости, от непривычной близости, от жадных прикосновений. Никто и никогда так меня не касался, до бешеного биения сердца, до слабости и головокружения. Царапая своей одеждой обнаженную кожу, обжигая пальцами талию, бедра и…

Запаниковав, ударила тальдена в грудь, и он так же резко, как привлек меня к себе, оттолкнул.

– И на этом все? – выдохнула я, пытаясь прийти в себя и унять скачущее в груди сердце.

Следовало смолчать, но я не смогла: злость на дракона оказалась сильнее голоса рассудка.

– Хочешь еще? – хрипло спросил Огненный.

– Я – нет. Чего не могу сказать о тебе.

Я рисковала. Очень. Больше всего боялась, что наказание продолжится. Но Каррай, шумно выдохнув, отступил и сказал, глядя куда-то поверх моей головы:

– Одевайся и ложись спать.

– В следующий раз точно так же накажете?

– Вот в следующий раз и узнаешь! – рыкнул он, а спустя несколько секунд за ним яростно захлопнулась дверь.

Радуясь пусть и незначительной, но все-таки победе над несокрушимым драконом, я забралась в кровать, положила под подушку осколок вазы (мало ли, вдруг его светлость ночью переклинит и он решит «наказать» по-настоящему) и закрыла глаза с твердым намерением одержать победу не только в битве, но и в войне.

Чего бы мне это ни стоило!

Глава 8

Утром меня ждал сюрприз, и, как ни странно, приятный. Не дожидаясь Клер, я заглянула под повязку и обнаружила на левом плече три едва заметные ниточки шрамов, которые вчера утром были глубокими кровоточащими ранами, а к вечеру стали уродливыми рубцами.

Интересно, эти светлые полосы так и останутся? Тогда можно будет забыть о платьях с открытыми плечами, которые алианам в Рассветном королевстве дозволялось носить после брачного обряда. Внутренний голос с готовностью поддакнул, напоминая, что глубокое декольте – наименьшее, от чего мне придется здесь отказаться, но я посоветовала ему умолкнуть. Задерживаться надолго в Огненном чертоге я не собиралась, так что никаких пессимистических разговоров с самой собой.

– Пара дней, и даже следа не останется. – За спиной послышался шелест юбок и ласковый голос, наверное, единственный, от которого мне не хотелось здесь вздрогнуть и схватиться за ближайший припрятанный осколок.

– Никогда не видела ничего подобного, – пробормотала я, задумчиво обводя пальцами шрамы, оставленные драконьими когтями.

Воспитанница Карраев прошла в комнату.

– Я мало где бывала, мало кого знаю, но могу с уверенностью сказать: лучшей целительницы, чем эссель Элесбед, не сыскать во всем королевстве. Никто так не разбирается в травах, как она.

Не сдержавшись, я тихонько хмыкнула. Надо же! Неужели эта змея, отравленная собственным ядом ненависти, способна кого-нибудь исцелить? Удивительно!

Как и вчера днем, Клер поставила поднос на стол и принялась готовить целебный компресс.

– Присядь на кровать, Риан.

Я послушно кивнула и опустилась на самый край, стараясь не смотреть на сбитые простыни. Всю ночь меня мучили кошмары. Снился Каррай в моей спальне. Он накрывал меня собой, осыпал мое нагое тело поцелуями, а я, вместо того чтобы сопротивляться, позволяла ему ласкать меня и, кажется, сама этого желала, сама тянулась за каждой новой лаской.

В общем, сон действительно был страшным. Надеюсь, он останется единственным и неповторимым в моей памяти. Ну то есть никогда больше ничего подобного не привидится.

– Значит, ты ее ученица? – спросила я, возвращая себя в нужное русло.

Ловко наложив компресс, Клер кивнула:

– И помощница. Я помогаю готовить зелья, бальзамы, всевозможные кремы. Хожу в лес за травами. Эссель Элесбед с детства меня обучала. Как и брата. – На симпатичном личике девушки появились совершенно очаровательные ямочки, когда она улыбнулась, вспоминая о его гадстве. – От княгини Аман унаследовал дар исцеления.

Мне вспомнилось вчерашнее появление тальдена в башне: стоило ему только приложить ладонь к моему плечу, и боль сразу утихла. То же самое могла сделать и морканта. Но вместо этого она предпочла преподать мне «урок послушания».

Гадина.

Подпитавшись новыми сведениями, я решила отказаться от пищи насущной, другими словами, пропустить завтрак. Ведь если ее светлость так хорошо разбирается в здешней флоре, то, скорее всего, секрет моей будущей несостоятельности, как алианы, кроется в каком-нибудь хитром зелье, которое будет проще всего добавить в питье или еду. А значит, придется поголодать.

М-да.

Легче было сказать, чем сделать. Я проснулась уже голодной, а когда Маред принесла поднос, полный всевозможных вкусностей – горячие лепешки, мед, сыр, орехи и фрукты (Чили пришел бы в восторг), – у меня потекли слюнки.

– Господин велел помочь вам собраться, – с явной неохотой сказала служанка. – Он желает показать вам город.

Из свитков, которые позаимствовала в столичном хранилище, я узнала, что Карраи правили обширным княжеством на западе королевства. Столицей его был Чарояр – город, в окрестностях которого был возведен их родовой замок.

– Раз приказал, значит, выполняй. – Я холодно посмотрела на служанку, старательно делавшую вид, что мы с ней на равных. – Оставь поднос, поем после.

Девица равнодушно хмыкнула, но пожелание мое выполнила. А я облегченно выдохнула. Не запихивают в меня еду – и то хорошо. Выдохнула и проводила поднос голодным взглядом, думая о том, что сама бы в себя ее с удовольствием запихнула.

– Желаете выкупаться?

– Не желаю. Просто помоги одеться.

Вчера от нечего делать я заглянула в купальню – роскошную и просторную, уж точно не для презренной рабыни. Стены в ней были выложены ракушками, от самых крошечных до поистине огромных, пол теплого песочного цвета был слегка шероховатым, а вода в бассейне отдавала лазурью, навевая мысли о Бескрайнем море, пьянящем соленом воздухе, свободе.

В тот момент мне безумно захотелось оказаться на песчаном берегу, но в отличие от Каррая я не умела создавать порталы. Оставалось довольствоваться малым – сколов волосы, выкупалась в прохладной воде, стараясь не намочить раны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.