Глава 1

Влад

Пять месяцев спустя…

«…Мы с тобой играем в игры, цель игры простая – выжить,

Прячься ты, а я ищу. Я найду. Я прощу?»

Эти строки засели в голове, пока я бездумно смотрю на извивающуюся блондинку в моей квартире. Тонкое кружево летит на пол, обнажая точеные изгибы доступного тела. В глазах немое обожание, движения хорошо отточены до профессионализма. Неплохо, как для шлюхи. Хоть она себя таковой не считает. Эта девица попалась в поле моего зрения совсем недавно. Не знаю, зачем она мне, но увидев ее растрепанную и в слезах, в голове что-то щелкнуло, и вот я уже решаю ее проблемы, беру под свое крыло, а уже после, остервенело трахаю у себя в квартире.

Она напоминает мне ее. Ту, которую прогнал, и оттолкнул. Ту, без которой загибаюсь уже пятый месяц кряду. Ту, которую вижу каждую ночь во сне.

Протягиваю руку, а перед глазами совсем другой образ, такой же манящий, и до боли саднящий стоит только лишь его представить. Ни единого мгновения передышки. Ни дня не проходит без воспоминания о ней. Воспаленный мозг словно запрограммирован на нее, вспыхивая самыми яркими и беспощадными образами.

Пять месяцев. Пять бесконечных бл*дских месяцев, и в то же время призрачных, проведенных в попытках забыть, обмануть и убедить самого себя, что поступил так, как было нужно. Благородно мать его. Благородство. Все мы прикрываемся этим понятием, когда хотим прикрыть свою трусость. Прикрыться благородием намного проще, чем встать лицом к лицу своим страхам, или же просто посмотреть правде в глаза.

Я наивно полагал, что смогу контролировать свои чувства и эмоции, смогу задушить в зародыше душевные порывы, вырвать с мясом ее образ, не вспоминать ее голос и запах. Но не смог. Ни хрена не смог. Еще тогда в самом начале, кода увидел ее, в голове взорвались и закричали взбесившись все инстинкты, во весь голос , вопя, что не стоит с ней связываться, но как же! Разве я мог тогда пройти мимо своего тщеславия?

Один ее образ и взмах ресниц перевернули мой мир, один ее взгляд разбудил во мне того самого мальчишку который рискуя собственной никчемной жизнью, подставлял свою плоть под плети спасая девчонку с рыжими волосами. Только теперь мои чувства далеко не платонические, а руки и тело помнят другой аромат гладкой бархатистой кожи.

–Милый, ты сегодня где-то очень далеко. Возьми меня с собой?– томная улыбка растягивает пухлые губы.

– На колени,– коротко приказываю, стараясь не замечать, как вспыхивает свет в ее глазах, и она послушно опускается, наивно принимая мой приказ за игру. На деле же сегодня хочется жестко отыметь ее, вытрахать совсем другой образ, чистый и манящий, стереть его, подменить другими образами, затмить его, и наконец, вздохнуть свободно.

Хватаю за волосы и тяну к себе заставляя выгнуться ее дугой, отчего зад еще сильнее оттопыривается, открываясь целиком и полностью к моим услугам. Наклоняюсь к губам, немного помедлив, все же прикасаюсь к ним, прислушиваясь к своим ощущениям. Ничего. Ничего не происходит в душе, лишь плоть бунтует и саднит, требуя разрядки.

Отталкиваю искаженное в ярком сокрушающем желании лицо, и хватаю покрепче за бедра, давая понять, что сегодня хочу поиметь ее именно в зад. Янка томно всхлипывает, как всегда готовая на все.

Резко вхожу на всю длину, крепче насаживая на себя, отмечая похотливые стоны, прогоняя собственную брезгливость. А дальше сумасшедшая долбежка, бесконечный марафон, и призрачное облегчение в самом финале. Обессиленно опускаюсь на белоснежные мятые простыни, ожидая, когда Янка придет – таки в себя и оставит меня одного.

– Ты сегодня голодный зверь, что-то случилось? На работе проблемы?

«Ты со мной случилась!» хочется заорать ей в лицо, чтоб больше не смела лезть своими грязными липкими ручонками в мою душу, не бередить ее, и тем более не наставлять и учить жизни.

– Иди к себе – как можно ровнее выдавливаю я, считая секунды, когда она уже уберется восвояси. Может, стоит ее выкинуть? Что – то уже поднадоела она, и ее игра в примерную семью. Усмехаюсь, про себя, даже споткнулся на последнем слове. А ведь Янка и вправду себе накрутила невесть чего, звонками опять же достает все время, как ревнивая …жена.

– Мы поедем на эти выходные в Цюрих? Бабушка ждет, когда я тебя с ней познакомлю.– Садиться на любимого конька.

– Яна, мы же с тобой договорились,– начинаю заводиться я – и тем более у нас благотворительный вечер, на котором мое присутствие обязательно.

–Но ты ведь не любишь все эти сборища, Влад!

– Не люблю, верно, но совсем недавно я пришел к выводу, что законный и грамотный бизнес гораздо прибыльнее и полезней криминального, а так как я пожертвовал эту чертовую лошадь, которая обошлась мне дороже этих апартаментов, то мое присутствие на этом сборище даже не обсуждается. И давай поставим на этом точку.

– Так значит, мы летим в Нью-Йорк?

Черт. Выдыхаю, резко поднимаясь с кровати. Похоже, мозго*бства мне не избежать в ближайшие дни, и сам не понимаю, зачем киваю, соглашаюсь с ней, стараясь не смотреть в счастливое Янкино лицо.

Глава 2

Резкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть всем телом. Выругавшись, Инга устало поставила чашку с остывшим кофе на стол в своем кабинете, приветствуя нового служащего кивком головы.

– Инга Сергеевна, вас просит к себе Игорь Владимирович. Срочно,– добавляет почти шепотом.

От этого известия руки девушки тронула мелкая дрожь, и она поспешно спрятала их под стол.

В последнее время в этом заведении твориться черте что. Савко ходит злой как черт, и первые кто попадают под горячую руку хозяина, конечно же, девочки. Они уже и работать бояться. Оно и понятно, такие побои переносить изо дня в день, это вам не пряники жевать. Одни синяки сменяли другие, и тела девочек стали похожи на географические карты, такие же рельефные и расписные.

В политических верхах снова перестановка, Савко хотят лишить кормушки, и уже сняли с занимаемой высокопоставленной должности. Сейчас ему на глаза попасться, это самоубийство, но делать нечего, придется идти. Она и так отсрочила свое наказание почти на полгода.

Конечно, она прекрасно знала, зачем Савко ее вызывает на ковер. До него дошли слухи, что эта стерва слиняла, и ее след бесследно простыл. Где только ее не искали, все притоны ребята прочесали, больницы и морги. Нет ее. Как будто в воздухе растворилась.

Обреченно вздохнув, Инга направилась в кабинет к Савко, понимая, что возможно он уже определил ее участь, и она будет не самой завидной. Как Игорь Владимирович поступает с провинившимися, она знает не понаслышке. От того мороз шел по коже, и страх скручивал внутренности жгутом.

Коротко постучав, и замерев под дверью ожидая разрешения войти, Инга едва ли не с первых нот определила дальнейшую композицию развития. От того и едва не бросилась наутек, только силой воли или страха, осталась стоять под закрытой дверью. Этот психологический трюк известен всем живущим в этих стенах, именно он красноречиво говорит о том, что стоящий, как побитая собака под дверью, впал в немилость своему хозяину. Под ней можно стоять вечность, и она представляла, с каким удовольствием он купается в своем превосходстве и власти, как его мерзкие тонкие белесые губы растягиваются в жутком оскале, наслаждаясь и питаясь чужим страхом.

Наконец за дверью послышалось отрывистое и недовольное «Входи!», и девушка с опаской переступила порог его обители. Не решаясь поднять на Савко, восседающего в центре кабинета глаз, Инга продолжала топтаться на месте где- то у самой двери, пока Игорь Владимирович тихим, тусклым голосов не приказал подойти ближе.

–Ну что же ты Инга, как в гостях ей Богу! Проходи ближе, и рассказывай, как ты просрала эту шлюху?– Вроде спокойно сказал, но Инга все равно мысленно забилась в истерике.

–Игорь Владимирович, простите! Мы же всегда даем девочкам отгулы! Лина также, как и все остальные брала выходные. Я никогда не интересовалась куда она ходит, да и брала она их всего два раза.

–Я не спрашиваю, твою мать, куда таскалась эта бл*дь! Я спрашиваю, почему ее еще нет здесь?!

–Мы искали…

– Инга, – тихий шипящий оттенок заставил ее нервно сглотнуть, – Напомни мне, пожалуйста, как поживает твоя наркоманка – мать?

–Прошу вас, Игорь Владимирович! Я ее найду, из – под земли достану, клянусь!

– Вот и найди. Сроку тебе неделя. На эту девку поступил заказ, ты бестолочь, хоть из базы ее удалила, раз она пропала. Клиент уже и бабки перевел, а тут неувязочка. Короче, если через неделю девку не найдешь, я отправлю в качестве утешительного приза нашему садисту твою мамашу, и разрешу ему ее не возвращать. Пошла вон!

Глава 3

Эстер

– Чтоб его…– и со злостью швырнула початую бутылку конька стоимостью в несколько тысяч долларов в камин.– Ты заплатишь мне за все, гад, будь ты трижды проклят!!!

Боль раздирает все внутренности, и так тошно, что хочется здохнуть! Бл*ть, как же так, а? Единственный кто оставался у меня в этом поганом мире это моя старшая сестра Дилия, которая всю жизнь меня оберегала, и которую сегодня опустили в сырую и промозглую землю.

Ее машину взорвали вчера ночью, и кажется, земля улетела в пропасть вместе с чудовищной вестью, и до сих пор не вошла на свою орбиту. А утром на мейл пришло видео, на котором засняты последние минуты жизни Дилии. До сих пор в ушах эти ужасные душераздирающие предсмертные крики сестры, и безучастие на лице человека снимавшего горящий автомобиль.

Князь не прощает.

Всего три чертовых слова сказанных размеренным и монотонным голосом, словно рядом не горел заживо человек, и его крики не нарушали его еб*ную идиллию. В тот момент истерика накрыла пронизывающим вакуумом и все что я могла это истошно кричать, обливаясь жгучими слезами. Я боялась представить последние минуты Дилии, задыхалась от фантомной боли плавящейся кожи, которая наверняка слазила огромными струпьями со всего тела.

Жгучее чувство потери и одиночества рвали душу в клочья, и единственное, что оставалось делать – это залить зияющую пустоту алкоголем, чтобы не было так больно и паршиво.

Русский ублюдок будет харкать кровью, когда я до него доберусь. Сердце ему вырву и скормлю своим псам! Ненавижу, как же я его ненавижу! Даже кончики пальцев подрагивали в предвкушении ощутить его горячую плоть, болтающуюся на костях. Этой забаве ее научила сестра. Перешагнув жалость и отвращение, чужая боль возносит тебя до немыслимых высот, дает в руки мощный инструмент – безграничную власть.

Чертов Монгол, чтобы ты в гробу перевернулся, забил мне голову этими россказнями о королевских сокровищах, которые прикарманил себе русский бандит! Сама виновата! Надо же быть такой дурой, чтобы клюнуть на эти небылицы, и в алчной жадности пустить в расход этого идиота Монгола. Столько геморроя себе нажила! Питер на ушах стоит который месяц, братки делят территорию и власть, а я потеряла сестру. Дилия…

Расплата будет кровавой и жестокой.

Отчаяние вновь пронзило до самого сердца, хотя многие бы поспорили с тем фактом, что оно вообще имеется. В Сирии при упоминании сестер Марзук жители сразу перебегали на другую сторону улицы, боясь даже вслух произнести наши имена. То было особое время. Когда Дилия учила выживать среди трущоб маленький бутон, который позже превратился в цветок убийцу – такой же красивый и смертоносный.

Одинокая слеза скатилась по точеной скуле. О, Аллах, сколько же я не плакала? С самого детства, наверное. Дилия всегда отчитывала меня за любое проявление слабости. Говорила что слабакам не выжить в мире, котором правят мужчины, по крайней мере, они думают, что правят. Нет ничего страшнее хищного, изворотливого и пытливого ума красивой женщины. Красота это тот самый главный рычаг давления на всех мужчин без исключения.

Во все времена, на каждого великого полководца, императора, или царя находилась своя женщина, которая была для него точкой невозврата. Погибелью. И я стану той самой точкой для того кто лишил меня единственной сестры. Я уничтожу его, сравняю с грешной русской землей, и буду хлебать его кровь, еще горячей, наблюдая, как из его глаз медленной уходит жизнь. Я протащу его через все круги ада, заставлю пожалеть, что этот выродок родился на свет и перешел мне дорогу. Уничтожу всех его близких, чтоб его ломало от боли как самую последнюю шлюху-наркоманку за дозу. Месть моя будет сокрушающей и беспощадной.

Тяжелые мысли прервал сигнал телефона, разливаясь веселой мелодией, внося диссонанс в повисшую гнетущую тишину.

– Эстер к вам посетитель…

–Пристрели его!– Сегодня хочется убить каждого, кто посмеет нарушить ее траур.

– Это девушка. Она уверяет, что вам выгодна эта встреча. Это по поводу Князя.

От одного упоминании этого имени, словно током ударило, и жажда расправы усилилась во сто крат.

– Проведи. – Сбросила вызов. Отыскала взглядом очередную бутылку дорогого коньяка и выпила залпом большую часть. Стараясь прогнать терзающую боль и настроиться на нужный тон.

Через несколько минут послышался шум за дверью, и в комнату вошла женщина, вернее ее подобие. Загнанный взгляд, рваные лохмотья, и синюшная кожа в просветах грязного  тряпья. Такое впечатление, что ее длительное время истязали где-то на задворках цивилизации.

– У меня есть интересующая вас информация, но это дорого вам обойдется! – Начала «красотка» с места в карьер.

– Для начала представься, кто ты такая, если считаешь что можешь ставить мне условия!– Запал у девки мгновенно пропал, как и весь ее воинственный настрой тоже.

– Я знаю не понаслышке о том, что у вас произошло. И даже знаю из-за чего. «Bloody tears of Amber»¹, верно?

–Врешь!– Вскочила, теряя все свое напускное хладнокровие.– Это миф и не более того! Из – за этой истории полегло столько народа, я больше не куплюсь на эту ложь!

– Милая, поэтому я здесь. Ты не знаешь, кто такой Князь, и с кем имеешь дело. Поверь, ему было выгодно, чтобы все вокруг считали мифом существование средневековых ценностей. А те кто хоть что-то знал об этом давно гниют в земле. Я сама своими глазами видела янтарные бриллианты в огранке золота семнадцатого века. Он подарил их своей жене, которую любит до безумия, и которую спрятал ото всех. Официально ее похоронили почти год назад, но эта стерва живет припеваючи, и носит целое состояние в своих ушах, даже не подозревая об этом! И единственное чего я хочу так это чтобы эта сволочь подыхала от боли, чтобы ее протащили через все то, что пережила я!

– Кто ты?– от неверия в свое везение даже ладони зачесались.

–Я та, которая даст тебе мощное орудие в руки против твоего врага. Мне же требуется лишь одно – ты отдашь мне ее.

–Но ты ведь сказала, что он спрятал ее.

– Я знаю, как ее выманить.

Глава 4

Диана

СМОТРИ…

Вот и все… Знакомые стены

Остались стенами больше ничем…

Воздухом, пропитанным нашими

Откровениями сложно дышать…

Не жалей, мы все уже сделали,

Это лишние вопросы. Зачем?

Уходи, быстрей забирай с собой

Наше прошлое все на часах…

Смотри, время истекает внутри

Сердце умоляете прости,

И я прощаю, пламя догорает,

Хочешь и его забери…

Смотри время заметает следы

В памяти стирает все кадры между нами

Фильма на экране, где себя играем не мы…

Завтрашний день, подарит новые силы

Перевернем страницу жизни красиво

Звездами, навеки погасшие

Где то в космосе снова сиять

Пусть все получиться, когда захочется

Свободу отличить, от одиночества

Искренность, поможет сегодня

Начать все с чистого я не боюсь

П.Гагарина (Автор слов А.Жвакин)

Сегодня будет отличный день, солнечный и безветренный. Убираю свой тонкий коротенький плащ, и подставляю лицо солнцу. Этот день так похож на многочисленные дни, где был он. Они калейдоскопом проносятся перед глазами, и я упрямо прогоняю их. От этих воспоминаний прошибает дрожь. Вздыхаю, пытаясь переключиться, отогнать картинки прошлого, загнать их туда, откуда невозможно достать но… В который раз они сами по себе возникают яркими, терзающими сознание, образами.

Мне порою становиться так тошно, накрывает каким – то убийственным ощущением неправильной необратимости. Я столько лет старалась избавиться от тяжелого прессинга своего мужа, мечтала расправить крылья, и парить высоко над жестокостью и грязью этого мира, наслаждаясь чистотой бескрайним простором синего неба. Только крылья мои безнадежно сломаны, вырваны с мясом, а розовые очки с треском разлетелись, поранив острыми осколками так, что я до сих пор зализываю свои раны, сроднившись с металлическим привкусом крови.

Мне кажется, что-то важное покидает меня, ускользает сквозь пальцы морским песком, и я все никак не могу это остановить. Фатальность этой мысли никак не хочет отпускать, я ковыряюсь в своем измученном сознании в попытке уловить истину за хвост, и на интуитивном уровне определить направление моих бунтующих внутренних радаров.

Все эти пять месяцев, шаг за шагом я собирала себя по кускам, настрого запретила себе вспоминать Влада, уговаривала, угрожала сама себе, рисуя картины к которым в итоге приведет моя жизнь с ним, словом прошла все стадии ломки, когда вдруг у зависимого человека отбирают единственное средство к выживанию. Но проклятое сердце жило своей жизнью, совершенно не перекликаясь с холодным разумом.

–Настькааа!!!– слышаться за спиной, и я вздрагиваю снова от этого обращения.

От меня не осталось ничего из прошлой жизни, даже имени. Как же сложно играть в «другую себя», делать вид, что ты беззаботная счастлива девушка, когда внутри выжженная раскаленная пустыня. Моя душа давно покрылась едким пеплом, и делать хорошую мину при плохой игре становиться все труднее.

–Ну, стой же!– ко мне стремительно приближалась Мария, или как я ее называю Маруська, весело перепрыгивая немногочисленные лужи на асфальте, чем-то размахивая в воздухе.

Пришлось остановиться, иначе эта сумасшедшая девица устроит представление для всех посетителей парка. Буйные рыжие кудряшки то и дело падали на лицо, и стараясь делать несколько дел сразу, она как всегда чуть не свалилась в лужу. В этом вся Маруська.

Эта девушка, можно сказать, взяла меня штурмом. На выпускном экзамене в консерватории, которые я все- таки решилась сдать, она без всякого стеснения подсела ко мне, наставляя как нерадивого дитя, и ей абсолютно было плевать, что в посторонних наставлениях я не нуждаюсь. С тех пор она не отходит от меня ни на шаг. Маруся, едва выйдя за ворота консерватории, тут же выбивает два места в инструментальном коллективе под патронатом Сорбонской филармонии, финансовый прайс-лист которой загнал меня в ступор. Оказывается, в нашей стране Сорбона открыла свои филиалы искусства, и попасть в ряды сорбонцев практически не возможно. Я говорю практически, потому что если и есть тот человек, который достанет до основания черепа своими знаниями в сфере искусства, то это бесспорно Мария. И когда она положила передо мной контракт о сотрудничестве, с надеждой блестя глазами цвета молодой зелени, то и дело, тыча в финансовый отдел, я подумала, а почему собственно нет?

С тех пор, Маруся взяла зримую и незримую опеку, к моему величайшему неудовольствию, и если ей что то взбредет в голову, то ты хоть в окно выпрыгни, она от тебя не отстанет даже мертвой.

Вот и сейчас ее зеленые глазищи ярко полыхали, и я мысленно выругалась. Если у Маруськи подобный вид, значит, ее шальную голову посетила очередная сумасбродная идея.

–Ты сейчас в обморок упадешь, чесс слово!

–Ни капельки не сомневаюсь! Что это?– Пытаюсь ухватить край бумажки, зажатый в руке, но подруга поспешно отвела ее в сторону.

–Тебе несказанно повезло иметь такую подругу как я! Ты знаешь, я зубами вырвала последние два билета на самолет, и Лешку, этого мажора, который на тебя слюни пускает, еле отвадила! Угрозами кстати! Мне пришлось сказать, что если он не уступит нам места, ты больше даже в его сторону не посмотришь!

– Когда это я на него смотрела?– начинаю закипать. Нет, все- таки это беспардонное вмешательство в мою жизнь всем подряд уже достало.

–Он кстати повторил твои слова слово в слово, но я не об этом! Мы летим в Нью-Йорк! Представляешь?!? Мы будем жить в отеле «Ritchi house», плавать в басике на восьмидесятом этаже, наслаждаться жизнью! И, конечно же купим бутылку самого дорогого вина в Йорке!

–Стоп! Подожди! – выдыхаю, пытаясь взять себя в руки.– Куда мы летим?

Ругаюсь теперь уже вслух, мысленно уже соглашаясь на поездку. Вот как ей это удается, а?

–Насть, если бы ты сегодня не летала в очередной раз в облаках, то непременно бы услышала, что Марков набирает группу. На каком-то жутко важном благотворительном вечере необходимы самые лучшие исполнители, профи короче, как мы с тобой. Ты бы видела рожу Савиной, когда я взяла в оборот Лелика, и два последних контракта он отдал мне! Жесть!!!– Скривила лицо, высовывая язык.

– О, Боги, что нам там делать? Развлекать извращенных жизнью толстосумов? Да еще и зарубежных!

–Ну, ты мать, даешь! От нас не убудет, а ты и вовсе украшение любого вечера! Ты посмотри, сколько нам за это заплатят! Или ты в очередной раз не смотрела в фин. отдел? Да еще и на халяву слетаем за бугор!

– Мария, остановись!– Черт, не могла же я ей сказать, что была там, и как по мне, ничего хорошего там нет. В относительном соотношении. И деньги мне не особо важны. Тех денег, что мне оставил Влад хватит на две жизни, и это просто удача, что мы заключили такой выгодный контракт на сотрудничество с Сорбоной.

–Нет, нет, и еще раз нет! Мы летим туда и точка!– Беря меня в оборот, начала она. – Нельзя упускать такой шанс! А вдруг нас увидит какой – нибудь великий режиссер, или композитор? Не лишай меня светлого будущего, Насть!

Я уже знала, что ехать придется. Может она и права, а мне не помешало бы развеяться. Она еще продолжала в таком же духе, а у меня сердце в груди сделало кульбит. Странное ощущение растекалось по телу, покалывая в кончиках пальцев.

Глава 5

Нью – Йорк встретил нас ледяным ветром и кусающимся морозом. Следуя на такси к горячо обожаемому Маруськой отелю, я попыталась вспомнить все, что знала об этом городе. Пожалуй, это самый известный город в мире, в котором сосредоточены финансовые учреждения, многочисленные исторические и культурные достопримечательности, музеи, брендовые магазины, театры и многое другое. Это шумный и яркий город небоскребов и свободы, который многим знаком по обилию кинофильмов и фото, где действие разворачивается на его улицах. Здесь столько возможностей, сколько можно вообразить. От Таймс – сквер до самого темного уголка Бронкса – царство крайностей. От русского анклава в Бруклине на Брайтон-Бич до филиала Южной Америки в Квинсе – сообщества из любой страны мира.

Пожалуй, Маруська права. Упускать шанс засветиться здесь, не стоило. И я сейчас совсем не о себе.

Наконец, такси остановилось у высокого небоскреба, архитектура которого, плавно изогнувшись, убегала в облака. Маруська выскочила с машины и заголосила в горло от душивших ее эмоций, привлекая к нам внимания.

–Настька, ну великолепно же, а?! Ты только посмотри вокруг! Эй, парни,– кричит снующим многочисленным прохожим,– готовы пасть к ногам русской королевы искусства?!?

Благо никто не понимал орущую эффектную девушку и те лишь улыбались и приветливо махали в ответ.

Весело рассмеявшись, Мария передала багаж подоспевшему швейцару, и мы по красной ковровой дорожке поспешили внутрь. На рецепшене, я, вдруг, ощутила мороз, заструившийся по спине, вполуха слушая очередные Маруськины излияния, старалась прогнать неумолимо приближающееся чувство тревоги.

Подходя к лифту, я вдруг мимолетом заметила мужчину у второго рецепшена, спиной стоящего ко мне, и приросла к месту. Буквально несколько метров нас разделяло, и каких-то несколько десятков секунд. Обессиленно прислонившись к стене, я пыталась унять дрожь, беснующуюся в теле, и усмирить помчавшие шальные мысли наперегонки со страхом. Мне казалось я лечу в пропасть, и даже довольно громкое бесконечное бурчание Маруськи ушло на десятый план, я замерла в ожидании, когда мужчина словно в замедленной съемке повернет лицо в мою сторону.

–Настька, ау!– Щелчок пальцев перед носом вырвал меня из транса и, я, поддавшись вперед, шагнула в сторону рецепшена. Мужчина тем временем, получил ключ-карту и направился в нашу сторону. Не он.

Облегченно выдохнув, и спрятав трясущиеся руки в карманы пальто, я пыталась успокоиться, что есть сил, плюнув на то, что скажет или подумает Мария. Впрочем, та, даже не заметила моего состояния, узрев в толпе какого – то, по ее мнению, актера.

Да, сильно меня расплющило от одного лишь предположения нашей встречи…

Наконец лифт оповестил о своем прибытии длинным тонким сигналом, и мы поспешно в него втиснулись.

Влад

Благотворительный вечер к моему немалому удивлению проходил в закрытом формате. После последних пяти месяцев, встречи с журналистами заставляли дергаться глаз, куда проще вести дела так сказать, «из – под полы», но теперь приходиться терпеть всякого рода публичность во всех отношениях. В последний раз отвечая на бесконечные и однообразные вопросы, хотелось достать мою горячо любимую ширму, – образ Князя, и пристрелить парочку надоедливых журналюг.

Приглашенные продолжали поступать, и занимать отведенные им места, возле большой сцены, предназначенной для аукциона. Из оркестровой ямы поплыли первые завораживающие аккорды, а я устало ослабил узел галстука. Ненавидел эти удавки, которые мужчины обязаны носить для поддержания имиджа. Никакого настроения здесь ошиваться у меня не было, но пропустить это событие я просто не мог. Вырученные средства должны пойти на покупку южно-корейского инновационного завода по производству оружия, на которое я впоследствии наложу лапу. Вся благотворительность не более чем прикрытие, и прячется за благородными целями. Свое благородство и поддержку детям сиротам я афишировать не хочу, для них важнее реальная помощь, а не показуха в новостях. Цель моего визита сюда, прежде всего, показать, кто является куратором этого проекта, чтобы у верхушки запада не возрос резко интерес к нашему приобретению. А то, что мы помогли заводу обанкротиться, это им знать ни к чему.

Провожу глазами по гостям, мысленно морщась от колоритности публики. Все верхушка горячо любимой Родины, плавно перекочевавшая из грозных криминальных структур, в свете софитов и запредельного богатства лоснилась от собственной значимости и важности. Сразу вспоминаю, почему Ди ненавидела эти сборища. Ее всегда корежило от приторных лживых улыбок, шаблонного снобизма америкашек, и пьяных проституток, скрывающихся за такими же шаблонными образами примерных дам.

Янка опрокидывает в себя очередной бокал, повиснув на моей руке, доводя меня до белого каления. Ну почему бабы склонны к дешевому, никому не нужному позерству, прячась за своими бессмысленными преамбулами? А как же внутреннее чутье, или на худой конец, чувство собственного достоинства? Демонстративно стреляет глазками в сторону молодого щеголя, по всей вероятности желая вывести меня на эмоции. Ну что ж, я бы даже посмеялся с этого цирка, если бы е было так грустно, и тошно.

Выдыхаю, сбрасывая с себя ее руки и направляюсь в бар, потому что по- другому этот вечер я не переживу. Заказываю двойной скотч, и выпиваю залпом, морщась от вкуса этого пойла, поражаясь как люди могут пить эту дрянь. Но один плюс у него, безусловно, есть, рубит как с плеча. Киваю официанту, чтоб повторил, заливаю в себя очередную порцию стараясь заглушить разрастающуюся как раковую опухоль пустоту. Где то после третьей порции немного отпускает, и следующие полчаса я методично отсчитываю время, поглядывая на часы, когда можно будет исчезнуть не вызывая недовольства остальных учредителей.

– Владик, может, мы отсюда сбежим, а?– Янка наклоняется ко мне, жарко шепча в ухо, словно читая мои мысли, но даже и это меня бесит. Она уже догналась, и начинает конючить, капая мне на нервы.– Я уверена, мы найдем себе занятие поувлекательней. – И немало не стесняясь проходиться рукой по ширинке. Вообще то, я впервые знаком с женщиной, которой всегда хочется. Она готова день и ночь не слазить с члена, и это уже попахивает нездоровщиной. А сейчас таки и вовсе, вплоть до отвращения.

– Янка сгинь. Какого черта ты вообще потащилась за мной?– Закипаю я, снова, в который раз скидывая с себя ее приставучие ручонки.

Заказываю очередную порцию скотча, когда на импровизированной сцене гаснет свет и на зал опускается полумрак. Я пытаюсь вспомнить развлекательную часть, в описании, валяющейся на столе номера брошюрки для учредителей. Но так как я никогда не обращал внимание на этот раздел, быстро переключаю свое внимание на удаляющуюся в гневе Янку. Слава Богу, мысленно перекрестился, выносить мозг мне теперь никто не будет.

Смотрю ей в след, и в очередной раз сам себя спрашиваю, какого черта я не выставлю ее за дверь? И тут же напрашивается ответ. Чтоб с катушек не слететь, потому что все мысли были исключительно о Дианке, мать ее так, чтоб ей там икнулось. Не отпускает никак. Как ни стараюсь, все никак. Даже вот Янку завел, да толку то.

Словно в ответ на мои мысли в центре импровизированной сцены появляется луч света, падающий сверху, освещая точеный силуэт девушки с опущенным вниз лицом и арфой. Так как свет струился сверху, лицо девушки оставалось в тени, выхватывая лишь утонченные скулы, светлую макушку и обнаженные плечи. Изящные руки чуть тронули тонкие струны, и по залу поплыл томный мотив, а меня прошибает высоковольтный разряд. Я еще ничего не успел понять, когда мрак начал рассеиваться, охватывая светом каждого стоявшего на сцене. И когда она подняла лицо к зрителям, я замер, несколько раз моргнув, опасаясь, что нажрался, и мне все мерещиться. Все еще не веря, я медленно, с трудом переставляя ватные ноги, направляюсь к сцене, задевая по пути сидящих за разбросанными по залу столиками людей.

Смотрю на все также опущенное лицо, исхудавшее изящное тело, сверкающий пепел волос и зверею. У меня к херам сносит крышу от этой притягательности, невероятной женственности и сумасшедшего магнетизма.

В голове всплывает образ лебедя, грустного и покорного, возможно даже сломленного, и меня простреливает чувство дежавю. Как тогда, много лет назад. Только картинка кардинально изменилась, хоть и не потеряла красоты и изысканности. Тогда на сцене сияла яркая ослепительная девчушка, полная крылатых надежд и стремлений, сейчас же весь ее облик обжигает едкой кислотой так, что глазам больно. Столько в ее образе обреченности и боли.

И в моем сознании проскакивает мысль, которую я душу в зародыше, не позволяя разрастись ей и укорениться в моем сознании. Что если судьба дает нам второй шанс? Второй шанс уничтожить ее? Со злорадным смехом кричит внутренний голос. Посмотри на нее, разве она выстоит, сможет быть рядом?

А зверь уже рычи и беснуется внутри меня. Еще чуть чуть и он сорвется с цепи, и мне уже не остановиться. Да кого я к херам обманываю? Я уже ее не отпущу. Все как тогда…

Стою как баран с открытым ртом, а внутри меня с каждым вздохом разрастается целая баталия. Я даже вздрагиваю от криков спорящих внутренних инстинктов. Картинка перед моими глазами сузилась до размеров точки, в радиус которой помещалась стоявшая в центре сцены девушка. Все звуки вокруг исчезли, оставляя лишь нас двоих в переполненном зале, и стрелка моего внутреннего термостата стремительно переваливается за алую отметку, я бы даже не удивился, если бы с ушей повалил раскаленный пар.

Неожиданная встреча выбивает почву из- под ног, припечатывает к полу со всего нехилого размаха, и все что я могу на данный момент, это стоять, как лох, с открытым ртом, боясь, что она лишь мои галлюцинации, и стоит сделать еще один шаг в ее сторону, как она раствориться в воздухе.

Но нет, композиция заканчивается, Ди бросив взгляд в зал, скрывается за кулисы под громкие аплодисменты.

Опомнившись, достаю телефон и вызываю организатора, приказав немедленно явиться. Как только он попадает в поле моего зрения, хватаю его за шиворот, и затягиваю в ближайший пустующий партер. И не давая себе опомниться, задаю единственный интересующий меня до трясучки вопрос.

–Как имя девушки в центре с арфой?– Озвучиваю, наконец, истязающий меня несколько месяцев вопрос.

–Но я не могу давать вам таких данных, мистер Звягинцев!

–Послушай сюда, подтягиваю его ближе к себе, мне глубоко пох*й, на все ваши регламенты и установки. Ели ты сейчас не назовешь мне ее имя, я пересчитаю все твои позвонки, и сложу тебе их в руку.– Перед глазами плясала алая пелена гнева, и меня колотило от мысли, что Ди здесь, на расстоянии каких- то трех чертовых метров, а я и понятия не имею как ее зовут сейчас, и каким еб*чим ветром ее сюда занесло. Тогда в порыве злости и отчаяния, я приказал Илье достать документы, и запретил даже открывать блядский паспорт, чтобы потом не иметь возможности ее найти.

Нужно ли говорить чем обернулось мне мое упрямство. Я бы уже давно, как бешенная гончая взял ее след, пустился бы на край света в поисках.

– Постойте… К-кажется я знаю о ком вы спрашиваете…– заикаясь, прочистив горло все же просипел хлыщ.– Анастасия… Фамилию, к сожалению не помню…

Анастасия, значит…

–Фамилию узнаешь и придешь, доложишь. И да, на сегодня ее выступление окончено, в кабинет наверху приведи ее. У тебя все про все двадцать минут, понял?– Не успев себя одернуть, выпаливаю испуганному клерку.

Отшвырнув его, ероша дрожащими руками идеально уложенные волосы, направляюсь наверх.

Диана

Еще никогда выступление не давалось так тяжело. Казалось бы, моя миссия проста до безобразия, исполнить свою партию, уже в сотый раз, привычно порхая пальцами по струнам. Но сегодня они упрямо не слушались меня, и внутри все дрожало, сжавшись в тугой комок нервов, замирая в роковом предчувствии.

И Маруську как будто подменили. И куда только делась привычная болтливость и беспечность. Весь вечер пытаюсь достучаться до нее, а в ответ только пустой взгляд, и поджатые губы. Если бы я не знала Марию, я бы решила, что она влюблена, до того она выглядела ранимой и опустошенной. Я узнаю этот взгляд на интуитивном уровне, как предвестники тяжелой затяжной болезни, который мы все чаще называем «любовью», от которой сама не до конца излечилась.

Внутренний голосок пищит в ответ, «А ты надеешься излечиться?». Боюсь ответить себе на этот вопрос, прогоняя будоражащий образ.  Вспоминаю, когда встретила его, и какое впечатление Влад тогда произвел на меня. Да что там я, молодая девчонка? Зрелые женщины всех возрастов и диковинной красоты готовы были молиться на него. Красивый, сексуальный, и к тому же богатый . Мечта – одним словом. Поэтому потерять голову оказалось легко.

И я потеряла. До сих пор не нашла с ней точек соприкосновения. Разум твердит, что мое нынешнее положение как нельзя благоприятное, и мне и правда хорошо, но … Как всегда имеется пресловутое, стократное НО.

Прозвенел звонок, оповещающий о начале концерта, и я поспешила к остальным. И уже стоя на сцене в свете ярких софитов, я кожей ощущала этот взгляд, она зудела и пылала, и мне приходилось прилагать уйму усилий, чтобы не почесать ее. И все о чем я думала в тот момент, что я сошла с ума.

Не может человек так явно чувствовать другого. Это невозможно, и скорее всего мои гормоны взбесились или что -то в этом роде. На тот момент мне и в голову не могло прийти, что там за полосой света Влад стоит и буравит меня горящим взглядом. Это насмешка судьбы, которая вновь свела нас, чтобы на этот раз растоптать меня окончательно.

–Миледи, пройдемте за мной,– вырывает меня голос щуплого женоподобного мужичонки.– Возникли некоторые обстоятельства, которые требуют вашего присутствия.

–Что-то случилось?– неуверенно спрашиваю его, и от вида бегающих глазок засосало под ложечкой.

–Ничего особенного, всего лишь формальность. Прошу,– липкие ручонки захватывают локоть, и он настойчиво ведет к лифту.

Мы поднимаемся на три этажа выше, и по вывеске на нем, вспоминаю, что название этого холдинга неоднократно упоминалось на аукционе. Останавливаюсь, ослепленная едкой тревогой, когда мой провожатый, распахивает первую слева дверь.

–Мы уже на месте, миледи, проходите!

Отступает, освобождая проход, и мне ничего другого не остается как медленно, на дрожащих ногах шагнуть внутрь.

В кабинете царил полумрак, и сначала я даже подумала что это какая- то шутка и в нем никого нет. До того момента когда кресло медленно повернулось, и я замерла, чувствуя как внутри что-то обрывается.

Ураган эмоций стремительно пронесся по крови, воспламеняя ее. Мне не нужно было гадать кто там сидит .Тело само его узнало. Еще там в зале.

Не может быть. Здесь, в тысяче километров от дома. Сюрреализм зашкаливал, отчего мне пришлось поморгать, и даже прикусить язык. Медленно открываю глаза. Так и есть.

Спрятав дрожащие руки за спину, я мысленно выстраивала оборону, пытаясь успокоить сердцебиение. Я знала, что мне понадобиться все мое мужество, ибо второй раз я себя не соберу. Мне просто не выстоять.

Мне хотелось зажать уши и не слышать тех слов, которыми он наверняка попытается сломить и после которых все вернется на круги своя.

Усмехаюсь про себя. А ведь я ни капельки не удивлена! Наверное, я подсознательно чувствовала нашу встречу, и внутренне была готова к ней. Еще там, в фойе, все инстинкты вытянулись в струнку и не отпускали мое сознание, в котором медленно тикал таймер, отсчитывая секунды до нашей встречи.

Запрещаю глазам исследовать желанное и до безобразия красивое лицо, мимолетом подмечая некоторые детали. Исхудавшее, с темными под глазами кругами, и отросшей щетиной, но не потерявшее своей привлекательности. Волосы заметно отросли и зачесаны назад, как принято у американцев. Скрываю свой жадный взгляд под веером черных ресниц, радуясь полумраку, скрывающему жаркий румянец.

Медленно делаю вздох, беря себя в руки. Ровно минуты мне хватило, чтобы глубоко загнать всю свою подноготную, вывалившуюся словно рваное тряпье в прореху, и поднять холодный безразличный взгляд.

–Ну, здравствуй, Ди…– Хриплый голос лезвием проходит по оголенным нервам.

Раз…Два…Три… Отсчитываю про себя, стараясь совладать с голосом.

–Прошу прощения, вы меня с кем то путаете.– делаю удивленный вид, в кулак сжимая свою волю.– Меня зовут Анастасия Мельникова. Уроженка города Самара, ныне проживающая в Москве.– Скрываться уже не имело смысла. Зная Влада можно с уверенностью предположить, что он уже в курсе всей моей жизни с пометкой «после», вплоть до того какие трусики сейчас на мне. И единственное что может остудить этот горящий взгляд это полное мое безразличие и холодность.

– Хочешь поиграть? Я не против.

–И снова мимо. Признаться, вы меня пугаете, мистер. Еще раз прошу прощения, меня ждут.

Поворачиваюсь к выходу в надежде спастись бегством, когда за спиной скрип кресла оповещает, что оппонент стремительно его покидает. Уже взявшись за ручку, чувствую горячую хватку раскаленной кожи стальных ладоней.

– Кто?– Хрипит на ухо, а у меня табун мурашек, не бежит по коже, нет, они замерли, корчась в пароксизме желанного прикосновения.

–А вам какое дело?– Твердо встречаю его взгляд. Господи помоги. Как же трудно стоять, выпрямив спину, когда хочется на колени упасть и валяться в его ногах.

Наконец, с его лица слетает показательное выражение «а-ля, я теперь другой!» и сквозь красивые черты прорезается истинная личина Влада. Глаза сузившись, загораются бешенством, и меня рывком отрывает от двери.

–Что нашла себе уже еб*ря? Как быстро ты оклемалась! Совсем недавно, помниться, ты в соплях, просила тебя не бросать!– Хватает за волосы, приблизив свое лицо настолько, что я чувствую горячее дыхание с алкогольными парами у себя на щеке. Только этого не хватало! С пьяным Владом совладать практически невозможно.

–Ну вы бы еще вспомнили что было в прошлой жизни, мистер…Как вас там зовут?– И только потом пожалела о сказанном. Пальцы впились, выдирая волосы, и ярость всколыхнулась с такой силой, что он даже побледнел.

–Придется тебе напомнить, милая!

–Не смей!– вырываюсь, намереваясь сражаться до последнего. Самое главное вырваться из его рук. Выпутаться из его запаха, который стремительно пробрался до самого сердца.

–А ты изменилась, Ди, и знаешь, ты ни капли не похожа на того гребанного раненного лебедя, которого я себе там вообразил. Ты сводишь меня с ума… и сводила все это время…-Бормочет еле слышно, рывком поворачивая к себе спиной, крепко прижимая к себе. Чувствую его стояк, от чего низ живота простреливает огнем. Сладкая тяжесть устремившись вниз, растекается по ногам, несмотря на весь мой отрицательный настрой.

–Ты не посмеешь, Влад! – отталкиваю его ненавидя собственное тело- Не посмеешь!

–О, как мы заговорили! И имя сразу вспомнила. Сейчас и остальное вспомнишь, когда я тебя трахну!

– Влад, пожалуйста,– шепчу ему. Но мой шепот тонет в его страстном стоне, когда рука пробралась в трусики.

–Ну вот видишь! А ты целку все из себя строишь!– грубо рычит в ухо, нагибая меня над столом, раздирая белье на части.

–Я не прощу тебя, Влад, не прощу!– Кричу, чувствуя, как он рывком входит в меня, и закатываю в экстазе глаза.

Влад

От ее вида все застыло в груди. Что я мог сказать ей в ответ на это ее показательно е равнодушие? Прости меня? Мне жаль? Да, какое на хр*н жаль?! Я жить с этим не могу. Да и как жить, когда рядом с тобой твоя любимая женщина вся дрожит от боли предательства. Да, бля*ь, я ее предал, прогнал как собачонку, когда она раны зализывала. Прав был я, когда только увидел ее, нужно было бежать сломя голову. Потому что уже тогда знал, что никогда не дорасту до нее. Для такого, как я нужна прожженная сука, которая уже и имеется, да только в мыслях засела моя девочка, чистая и надеюсь, любящая… Надеюсь до того момента когда с губ срываются слова… Как там? Ах, да, «меня ждут». Пелена ярости застилает глаза, и единственное чего мне хочется это загнуть ее долбиться в желанное тело, вкусить чистейшего неразбавленного кайфа, что я и делаю, не отдавая отчет ни себе, ни своим действиям. Она что то кричала, а я обезумел от запредельной потребности в ней, и даже что – то кричал в ответ, смутно припоминая, что о любви. Бля*ь, я клялся ей в любви…

Только вот ей все равно, после всего смотрит на меня равнодушным брезгливым взглядом, а я убить ее хочу. Я отпустил женщину, без которой не мыслю жизни, которая как-то умудрилась достать на поверхность не только все хорошее что во мне еще осталось, но и все самое черное.

– Если это все, то, как я сказала, меня ждут.– Диана, поднимается со стола, на котором застыла в коленопреклонной позе. Одергивает тонкое почти прозрачное платье, подобрав порванное белье. И только сейчас замечаю его откровенность, и ревность вперемешку с бешенством срывает все тормоза.

Пошла она к чертям!

Пусть катиться на все четыре стороны! Великомученица, блять! Приползет, на коленях умолять будет, чтоб принял обратно! Стоит только перекрыть ей все счета, и будет скулить от бессилия и нищеты! Сделаю так, что ни одна уважающая себя организация не станет с ней сотрудничать, по миру пущу… Если она думает, что обломала меня, то хрен ей в рот! Женщины любят говорить "нет", этих с*к я выучил очень хорошо, и она ничем не отличается от остальных. Брезгливо морщит губы, а трусы хоть выжимай! Вся такая чистая и неприступная, все своим видом кричащая «Кто ты, и кто я!» Белая, пушистая, правильная …сука. Стоит только дотронуться до таких недотрог, как они вспыхивают словно спички, и трахай потом, не хочу!

В этой жизни меня уже ничем не удивить и подобным поведение меня можно только вывести из себя. Смотрю, и самого колотит от злости и бессилия. Я же бля*ь, все для нее… каждый мой вздох, каждая мысль только о ней. Я полюбил за ее ранимость, чистоту. За красоту адскую, за глаза, которые перевернули мое сознание.

Она приручила во мне дикого, озлобленного и неуправляемого зверя, которого выкормили с пипетки кровью. На колени поставила, перевернула всю душу, сердце выдрала из груди, питая иллюзиями и лживыми надеждами.

И хочется завыть от ужаса и отчаянья, потому что все, что она сказала, или хотела показать, я знал, не со зла и не на эмоциях, а от сердца.

Сердце ее устало истекать кровью. Все! страница перевернута, и книга окончена. Больше смыла в ней копаться нет, разбирая по косточкам главных героев.

И нет тут никакой эмоциональной подоплеки, чистейший расчет прошлого и будущего. Чего греха таить я сам бы от себя бежал, беда только – от себя не сбежишь, а ей сам в руки карту вложил! Беги, на здоровье. Только все дороги ведут ко мне, или мои к ней, хрен разберешь.

Ненавидел ее за то, что вот так все извратила, за то, что мордой ткнула в то, какое я чудовище. Стерла все, что было до этого, разворотила раны, щедро осыпая их солью.

Рычу от бессилия, понимая, что окончательно поставила на мне крест. Мне казалось ,что я сумасшедший, у которого случилось просветление сознание после хорошего траха, и я чуть было в голос не завыл, в голове даже сложилась фразы, слова : «Прости мне все мои ошибки или хотя бы сделай вид, что простила, иначе я сойду с ума. Пусть все будет как прежде! Ты же бля*ь играла раньше свои игры, путала меня шарадами, так что тебе стоит, поиграй еще! Дай насладиться твоим присутствием,! Я же тебя люблю до адских демонов, до безумия! Да, я ублюдок, убийца, и тварь… Все эти эпитеты ты знаешь, как никто другой, но ты знаешь, даже такие твари могут любить, и я любил тебя, боже, как же я любил тебя! Как мог, как умел изо всех своих сил…»

– Я никогда тебе этого не прощу, Влад!

Обрываю мысленно себя на полуслове, останавливаю поток бурлящих мыслей.

–Что, бля*ь?

– Я уже чужая женщина…

Глава 6

Диана

Скорее бежать. Прочь! Не помню, как выскочила, и как оказалась в собственном номере, сжимая в руках разорванные трусики. Словно тумблер включился уже там, где есть возможность зализать раны. Истерика, наконец, вырывается наружу, и я кричу, падая, не добравшись до кровати.

Я кричу та громко и с таким надрывом, чувствуя как тошнота подступает к горлу, изнутри будто кислотой обжигая яростной болью.

Что еще ему от меня надо? Зачем снова пропускает через эти жернова? Неужели ему мало того во что он меня превратил? Влад уже и так отнял мою жизнь, малейшую возможность быть счастливой с другим мужчиной, потому что заклеймил меня своей больной любовью и презрением. Выжег все внутри, и выкинул за порог, как выбрасывают использованный платок за ненадобностью.

Так нет же, вернулся, чтобы окончательно добить и раздавить своим превосходством и безразличием. Влад никогда не измениться, и нашу попытку строить свою жизнь порознь все чаще воспринимаю, как способ просто выжить, ибо друг с другом мы несовместимы.

Все эти пять долгих месяцев я загибалась в одиночку, выстраивала свое растоптанное и уничтоженное «я», собирала его по крупицам и лелеяла, потихоньку наблюдая, как оно поднимается, словно птица феникс из пепла наших отношений. Но стоило только почувствовать его руки, и хриплый шепот у самого виска как все потеряло смысл, стало неважным, кроме сводящего с ума запаха и вкуса его губ.

Это будет продолжаться снова и снова. Нельзя просто так разорвать нашу связь. Она крепка настолько, насколько велики наши амбиции и желание спастись от этого изматывающего марафона.

И это добивало меня больше всего, и вместе с криком я выплескивала свое негодование боль и отчаяние, пытаясь заглушить сумасшедшее желание, все еще пульсирующее между ног.

Там меня и нашла испуганная Маруська, влетевшая как тайфун в мои апартаменты. Мгновенно оценив ситуацию, она бросилась ко мне, падая на колени, поднимая мою голову и убирая волосы с глаз.

– О, Боже, что случилось?– Заглядывает в глаза, в которых я читаю дикий страх.

Надо как то успокоить ее, сказать какие то слова, но язык не хотел слушаться, а в голове было пусто. Да и что тут сказать? Что меня только что жестко отымел бывший муж? Только говорить мне нечего не пришлось, дверь моего номера с грохотом отлетела к стене, чудом удержавшись в петлях, и в номер влетел Влад. Мы синхронно дернулись от испуга, Маруська вскочила на ноги, поднимая вслед за собой и меня, тараща на него огромные глазищи. Я, собрав уже в который раз за сегодня свою волю в кулак, мысленно подбирая слова, дабы избежать наших с Владом разборок, и я уже открыла рот, чтобы пресечь в зародыше назревающий, судя по его настрою скандал, и осеклась. Его безумный взгляд полный ярости и бешенства был направлен отнюдь не на меня, а следующие слова и вовсе поставили в тупик.

– Тыыыы…– протянул Влад, тыча указательным пальцем в дрожащую Маруську,– Как ты здесь оказалась, и что делаешь возле моей жены?!?

Маруська хватала раскрытым ртом воздух, бледнея с каждой секундой все больше. А Влад, между тем, подкрадывается к ней словно к дикому опасному животному.

–Ди, детка, ты в порядке? Она ничего тебе не сделала? Я ведь устроил тебе такую жизнь, о которой ты все время мечтала? Что заставило тебя покинуть родину?– Уже Маруське, которая смотрела на него таким взглядом, от которого у меня подкосились ноги.

–Прости… Я…

–Ты вернулась, чтобы отомстить?

–Нет. Это все сложно объяснить…Поверь, для меня также неожиданна наша встреча…– разводит руками по сторонам, и я понимаю по дрожащим губам и рукам, что она едва сдерживается.

– Влад, объясни ради Бога, о чем ты? И при чем тут Маруська? Ты совсем спятил?– устало обращаюсь к нему, и он медленно припечатывает меня взглядом.

– Где ты с ней снюхалась, а? Или это спланированная акция мести?– рычит, хватая меня за руку.

–Успокойся, Влад! Настя ничего про нас не знает.– Буквально отдирает меня руки Влада.

Влад, отбрасывает ее одним взмахом. Настя.

– А, нас, нет, и не было никогда! И чем быстрее ты осознаешь, тем скорее избежишь проблем на свою голову!

Маруська стремительно развернулась, и помчалась к двери, хлестнув по спине длинными рыжими волосами. Я провела ее тяжелым взглядом, задыхаясь от сумасшествия, царившего вокруг.

– Ты должна прекратить с ней всяческое общение. Ты не знаешь кто она, и на что способна.

– А ты, я вижу, отлично знаешь, кто она! Может, поделишься и со мной?! И потом, я тебе уже ничего не должна. Ты сам так решил, Влад. Живи своей жизнью, она у тебя полна адреналина и всего того что отсутствует в моей! И оставь в покое Маруську! Она славная девушка, и чего это ты так взбеленился?

–Ты привыкла жить глядя на мир сквозь розовые очки. А правда намного страшнее и коварнее. Она размажет тебя по асфальту..

– А я и так уже размазана по нему. Настолько, что еле соскребла себя

воедино, и как видишь, даже пытаюсь жить.

– Я прошу прощение за то, что произошло. Несдержанность не мой конек, ты же знаешь. Еще раз прости!

– Ты называешь насилие несдержанностью? Хотя чему я удивляюсь. Ты Владик, венец цинизма и несокрушимости! Все у тебя так просто, и на все то ты найдешь оправдание для себя!

– Только не начинай ладно, бля*ь! Какое нахрен насилие? Ты так громко кончала, что я едва не оглох! Будь честна сама с собой, Ди! Я по крайней мере сказал как есть, что хочу тебя до адских судорог, а ты продолжаешь строить из себя оскорбленную личность.– Прошипел он, подступая с каждым шагом все ближе. Его особенный аромат снова окутал меня, размазывая, как он выразился «по асфальту».

Он еще что – то хотел сказать, но поколебавшись секунду, развернулся и направился к выходу. Задержавшись у двери насмешливо проговорил.

–До встречи, Анастасия Мельникова. Было приятно познакомиться.-

И, усмехнувшись в своей привычной манере скрылся за дверью.

Маруся.

Со временем образы стираются из памяти, тускнеют, теряя свою яркость, и насыщенность. Я сознательно стерла их. Все кроме одного. Именно его я лелеяла и хранила, перебирая каждый день в памяти деталь за деталью, натирая его словно предмет поклонения до маниакального блеска. Именно его образ, и особенный, только ему присущий мужской магнетизм, помог мне выжить. Не сойти с ума, и хоть как то держаться на окраине этой жизни, в которой чувствовала себя чужой.

И еще любовь. С первого взгляда и до последнего вздоха. Потому что его нельзя забыть и невозможно не любить. Он стал прекрасным мужчиной. До боли красивым, обладающий той самой харизмой и обаянием которые сшибают тебя со всего размаху, и не дают больше подняться с колен, на которых ты обречена ползать подле его ног до конца своих дней.

Он стал именно таким, каким я всегда рисовала его в своем воображении. Красивым, сильным, властным и всемогущим. Будучи мальчишкой, он совершал невозможное. Став юношей перевернул мой мир. И с тех пор для меня больше не существовали другие мужчины. В сравнении с ним они проигрывали, казались пресными, скучными и неинтересными.

Вырвать его взглядом в фойе было сродни ледяного душа. Затем словно током шибануло, да так, что едва отпустило. Я не видела его уже много лет, но глаз, которые снились каждую ночь мне не забыть, и не спутать ни с какими другими.

А он не узнал. Мимо прошел на расстоянии вытянутой руки, и… все. А я осталась умирать там, посреди зала, не веря своим глазам. Еще одна его особенность отдалась дрожью во всем теле, мелькая давними кадрами, нашими совместными отрезками той далекой жизни. Он быстро пересекал холл, разговаривая с кем- то по телефону. Его усмешка, кривившая губы, обнажающая одну единственную ямочку на щеке. Закрываю глаза. Вспоминаю. Я тогда смеялась и говорила, что ангел хоть единожды, но поцеловал его при рождении, а он в ответ только хмурился, и злился сильнее, а я мечтала прикоснуться к ней губами. Хоть мимолетно. Один единственный раз.

А потом… Реальность оказалась хуже, чем я могла себе вообразить. Одно дело жить, и мечтать о встречи, все еще надеясь на то, что он ждет. И совсем другое дело видеть его таким, как там… Когда он пожирал глазами Настю. Я умерла в тот самый миг, потому что знаю его как никто другой на всем белом свете. Я видела, насколько глубоко она вросла в него, и не надо даже выяснять степень их отношений. Все понятно без слов. По взглядам, полным боли и душевной агонии, по тому, как они вспыхивали, находясь рядом друг с другом. Я поняла, что для меня это крах. И в очередной раз меня выкинуло из реальности настолько, что только и могла беспомощно смотреть на него, обливаясь кровавыми слезами. А еще хотелось кричать громко, с надрывам. Как она.

Ведь он причина ее крика. Смотрела на нее, пока он сжигал меня праведным гневом, оставляя куски горящей смердящей плоти, и подмечала все детали. Ее растрепанность, опухшие от жестоких поцелуев пухлые губы, которых мне никогда не испытать…

Раздраженность на нежной коже, наверняка от колкой мужской щетины. Сомнений нет, он взял ее. И судя по ее затравленному взгляду, жестко и может даже против воли.

Смешная Настя.

Разве можно устоять перед человеком которого создали для того чтобы порабощать и уничтожать? Нет. Она и не устояла, и о того воет белугой. Как там он сказал? Жены?

Этот факт прострелил висок, отправляя меня в нокаут. Как только он вспыхнул в моем заторможенном сознании, на меня вдруг накатилась дикая усталость, и все что я смогла сделать, это спасаться бегством.

Глава 7

Диана

Когда за Владом бесшумно закрылась дверь, я обессиленно опустилась в кресло. Меня трясло как в лихорадке, и все мысли в голове разбрелись как шальные тараканы. Даже недавний секс отошел на второй план. Во истину правдива поговорка «Клин клином вышибает». Теперь не о чем другом и думать не могла. Влад мастерски потушил пожар, бушующий в моей душе, как всегда своим цинизмом и жестокостью.

Откуда он мог знать Маруську? И когда это он дал ей возможность поверить в то самое «нас»? Неужели Маруська именно поэтому оказалась рядом? А памятуя, чем закончилась моя дружба с Алкой, у меня по телу пошла дрожь.

Мысли еще какое то время скакали, обгоняя одна другую, по обыкновению все «радостнее и радостнее», когда я решила что мне срочно нужен алкоголь.

Прошла к бару и налила больше половины, залпом опрокинув в себя, не чувствуя вкуса, как заправская алкоголичка. Нервы были на пределе, вытянувшись в тонкую струнку, не давали возможности расслабиться и прийти в себя. Наконец, желанное тепло опустилось в голодный желудок, и я кое – как взяла себя в руки, обретя как ни странно трезвость мысли.

Первым делом нужно поговорить с Маруськой. Она должна пролить свет. И тут же вспоминаю ее взгляд, решив что она вполне себе может закрыться в своей раковине, и смаковать горечь обиды в своем одиночестве. Сильно я была расположена к беседе последние месяцы? Правильно! Я и думать е могла, да что говорить, и до сих пор не могу поделиться с кем то своими бедами.

А Маруська, словом… И тут меня словно обухом по голове стукнуло. А что собственно я о ней знаю? За всей мишурой веселости и болтовни я про нее не знаю ровным счетом ничего! Маруська так мастерски обходила колючие вопросы, что даже мысли не возникало в чем – то заподозрить ее. Может это и есть причина ее болтливости? Заболтать собеседника? Так, последних, как – то и не наблюдалось особо, кроме меня, естественно.

Хотя… На момент нашего общения нас обоих это устраивало, я плавала в своем унынии, а Маруся мастерски оберегали свои тайны. Звучит правдоподобно. Но, тем не менее, от странного предчувствия волосы зашевелились на голове, и сама мысль о ней и Владе, отозвалась острой болью в сердце.

Тут я решаю все таки отправиться к Марусе, и прихватив бутылку коньяка направилась к подруге.

Но в номере Маруськи не оказалось, как и во всем отеле в целом. На ресепшене милая улыбчивая девушка-администратор сказала, что Мари, спешно покинула отель, не требуя возврата наперед оплаченных средств за номер. Эх, Маруська, а как же изысканное вино на каком-то там этаже, в теплом бассейне, и снежное небо над головой? Влад умеет разбивать мечты, особенно юных доверчивых дурочек.

Не думая, собираюсь и покидаю шикарный отель, и отправляюсь вслед за подругой.

По дороге в аэропорт, упрямо гнала от себя мысли о Владе, все же чувствуя за собой вину, исчезая из его жизни снова. Хотя, усмехаюсь про себя, кого я обманываю? Кто кто, а Влад, совсем не тот человек который остается за бортом. Если ему будет угодно он меня из – под земли достанет, и не только меня. В любом случае я предпочитала думать, что беру фору. И тут мне стоило бы отдернуть себя за нелепые мысли, но разомлевший от алкоголя мозг, не желал держать оборону мысли, и пустился во все тяжкие, услужливо подсовывая картинку одну за другой. Лицо в пораксизме страсти, его безумный аромат, и большие смуглые ладони на молочных бедрах. Закрываю глаза, стараясь прогнать их, только не так- то просто вытравить Звягинцева из своих мыслей.

По прилету первым делом вызываю такси, и называю Маруськин адрес. На мое удивление, Маруська качалась на старых скрипучих качелях, прямо возле дома, прилично надравшись, держа под мышкой бутылку коньяка. Возле песочницы, на лавочке пристроились два ее чемодана, стало быть, домой она еще не поднялась. Где ее черти носили, спросить не решаюсь, видя ее душевные терзания.

–Хороший вечер, чтобы напиться? – Она вскидывает голову, в глазах мелькает удивление, быстро сменившееся облегчением.– Составить компанию?

Маруся немного поколебавшись, протягивает бутылку, я так же как она минутой ранее, отпиваю прямо с горла терпкий коньяк.

–Ну, это конечно, не вино в бассейне на крыше элитного небоскреба, но тоже ничего.

–Зачем сорвалась?– осторожно спрашивает.

–А ты?– вторю ей.

–Ты же слышала, что сказал твой муж. Или бывший муж…

–Марусь… – начинаю я, стараясь подобрать такие слова, которые смогли бы восстановить пошатнувшуюся дружбу и доверие.– Я не знаю, что между вами произошло, и поэтому не спешу делать выводы. Хотя зная Влада, могу предположить, что зацепило тебя не хило. Ты сама в праве решать, что нам делать дальше, и судя по тому что сорвалась с города своей мечты, – ухмыляюсь, – то вывод напрашивается сам с собой. Со своей стороны хочу сказать вот что. Влад был моим мужем. И честно признаться, я до сих пор не знаю, развелся он со мной или нет. – Прерываюсь, чтобы сделать глоток коньяка. Что – то в последнее время решение моих проблем то и дело возвращается к употреблению зеленого змия.– У нас был очень трудный брак. Я не хочу вдаваться в подробности, или трясти своим грязным бельем, но могу с уверенностью сказать, что он правильно сделал, что разорвал этот узел, который связал нас, и который терзал. Я желаю ему счастья. И смирюсь с любым его выборам.– Намекаю на ответную откровенность, но Маруся не спешила с откровениями.

– Почему он назвал тебя Ди?– Едва слышно, себе под нос.

Этот вопрос застал меня врасплох. Я не торопилась с ответом, а, следовательно, доверять на сто процентов ей не могла. Или могла?

–Ты же знаешь, я могила.– Словно почувствовав мою нерешительность, роняет она.

–Потому что я Диана, а не Настя. Этому есть веская причина, поэтому нет нужды называть меня так, а не иначе.– Все же выдаю свою тайну.

–Твое настоящее имя тебе очень идет. Неудивительно, что Влад потерял голову. Я всегда считала тебя совершенством. Таких как ты больше нет, – и тихо добавляет , словно пробуя на вкус, – Ди.

Последние слова повисают между нами. Я никогда не считала себя особенной или чем –то выдающейся личностью. Напротив, в моей голове было полно своих тараканов, и отнюдь не совершенных, или каких либо еще, а самых обыкновенных, с придурью. А то, что Влад потерял голову, это самое что ни на есть, верное наблюдение. Только вот все куда глубже и больнее чем кажется на первый взгляд, но обсуждать это в данной момент не хотелось.

–Ладно, раз уж такое дело, предлагаю подняться ко мне.

Данное предложение мне понравилось, и, ухватив один из Маруськиных чемоданов, поплелись к подъезду.

–Ты камней, что ли нью-йорских привезла?

–Почему камней? Нью-йорский виски!– Смеется.

–Ты не исправима!– Поддаюсь веселью.

Толи сказывалось выпитое, толи сам факт нашего примирения, хотя мы и не ссорились, но по лестнице на третий этаж, мы поднимались весело смеясь, не боясь разбудит соседей, который давно привыкли к совей взбалмошной соседке. Особенно когда Маруська рассказывала, как она урвала семь бутылок чистейшего американского напитка, в обход нерадивого бармена в ресторане.

Открыв дверь своим ключом, мы порядком уставшие затащили чемоданы в прихожую, разувшись, отправились на кухню перевести дух.

–Чай, кофе или чего покрепче?– Маруська вспомнила про гостеприимство.

–Чего покрепче,– скидываю пальто, устроившись на широком подоконнике.

Маруська тем временем достает пузатые бокалы, разливает оставшийся коньяк, жестом фокусника откуда- то доставая коробку наших любимых шоколадных конфет.

Прикончив бутылку, Маруся достала привезенный виски, словом надрались мы капитально, неспешно болтая, и не поднимая больше опасную тему. Посему озвученное решение остаться на ночь у подруги приняла благосклонно.

Вымыв посуду, и убрав остатки нашего пьянства, мы переместились в комнату. Вот тут наш и ждал запоздалый сюрприз. На Маруськиной кровати лежал человек, и, судя по запаху, лежал давно. Едва зажегся свет, мы уставились на эту находку, потеряв дар речи. Первой отмерла подруга, осторожно направляясь к кровати.

–Это еще такое? Эй, ты, что здесь делаешь, дядя?

Я же, продолжая таращится на не званного гостя, в душе соглашаясь с подругой. Маруся осторожно подошла к кровати, присматриваясь к мужчине.

–Настька, – по привычке позвала она- он кажется, того, мертв.

– По моему это понятно только по одному запаху, как мы его раньше – то не почуяли?

–И то верно, я как то значения и не предала, думала, может канализация. Опять же нас долго не было, и мусор я забыла выбросить. Вот прямо сейчас пойду, и выброшу!

–Это ты сейчас какой мусор имеешь ввиду?

–А ты как думаешь? Ты же сама видела ведерко под раковиной полное.– Бестолково таращится на меня, и я понимаю, сказывается шок.

– У нас сейчас проблема поважнее полного ведерка под раковиной, – снова поворачиваюсь к «гостю».

–У нас. Это ты хорошо сказала, что у нас. Стало быть, мы вместе пойдем «выбрасывать мусор».

–Ты это о чем?

– Как о чем? О мусоре!

–И куда же мы его по – твоему выкинем, в мусоропровод?– не понимая, зачем веду этот диалог. Но Маруська вполне адекватно его ведет, стараясь не смотреть на труп, и мне ничего другого не остается. Наверное, у меня тоже шок, чертыхаюсь я.

–Не, в мусоропровод не пролезет. Ты только посмотри, какой боров!

– Маруська, надо в полицию звонить! Сами мы с этим мусором не справимся.

– Полиции нам только тут и не хватает! Им бы только крайнего найти! И они и найдут, нас с тобой. – Взвизгнула подруга, не согласиться я с ней не могла.

– Ведь зачем-то он сюда пришел? А точнее к кому?

–Хороший вопрос. Ты его знаешь?

Маруська вновь направилась к кровати. Наклонилась над мужчиной, внимательно его рассматривая.

–Ты не можешь понять знаешь ли ты его или нет?– Не выдерживаю я.

– Вроде нет. Но он уже порядком подпортился. Посмотри сама. Может это по твою душу.

Пересилив себя, подхожу к кровати, сдерживая тошноту, мгновенно устремившуюся к горлу. Спазмы не давали подойти ближе, в конце концов, к «гостю» я подошла с четвертой попытки, предварительно спрятав нос в надушенный Маруськин шарфик. Мне он показался знаком, только где и при каких обстоятельствах мы встречались, я не помню, о чем я и поделилась с подругой.

–Плохо дело.– Подытожила Маруся. – Но оставлять его здесь нельзя.

–То есть?

–А то и есть! Сколько времени?

–Двенадцать уже как, – растерянно произношу, не догадываясь о чем она.

–В полицию мы позвонить не можем, так?

–Почему это не можем?

–Потому что, как ты сама сказала, у тебя есть причина скрываться под чужим именем, так?– И не дождавшись с моей стороны никакой реплики продолжила.– У меня скажем, так схожа ситуация…

–О, Господи, только не говори, что ты тоже скрываешься…-

– Не скрываюсь! Но причин доверять полиции у меня нет! – Перебивает теперь она,– И у меня тоже есть уважительная причина, для того чтобы стать другим человеком!

–О, Боже, – повторяю я, не веря в абсурдность всей ситуации. – И что же нам делать?

– Вывезти его и дело с концом!

Я минуту смотрела на подругу, от всей души надеясь, что она это не серьезно. Зря, подруга даже развила бурную деятельность, решая во что завернуть «гостя».

–Подожди, Марусь, как ты себе это представляешь? У него веса под сто кило, и потом, как это будет выглядеть со стороны?

–Тебе и правда интересно как это будет выглядеть? А как будет выглядеть, если этого товарища обнаружат в моей квартире? Начнется такой шмон, потом объясняй что ты не верблюд!

– Может позвонить кому? – спрашиваю с тоскою, понимая, что особо и некому такое дело доверить.

–Влад прилетел?– спрашивает подруга отчего – то пряча взгляд.

–Нет, вроде. Я за тобой сразу сорвалась.

–Жаль. Он бы помог. Влад такой.

–Но его нет, и когда вернется неизвестно. Да что говорить, мы в последние пять месяцев прекратили всяческое общение, и куда он направиться с Нью-Йорка большая загадка. Так что выпутываться придется самим.

Еще какое – то время, поспорив насчет нашего «гостя», мы отправились на кухню покрепиться спиртным, благо этого добра хватало в Маруськином чемодане.

Через полчаса подруга, погрустнев, оповестила, что пора настала, и мне ничего другого не оставалось, как поплестись за ней в комнату.

–Марусь, я тут что подумала, может, мы его вытащим в подъезд и все? Пусть его кто – то другой найдет?

–Я думала уже. Этот вариант отпадает. Сверху живут две бабульки, на третьем, стало быть я, а внизу многодетная семья. Вторая квартира пустует. К кому пожаловал гость догадаться нетрудно, по крайней мере, под подозрением буду я первая.

В чем- то она и права.

– Главное его завернуть, и стащить вниз к черному входу. А там я подгоню машину, и спокойненько его вывезем.

–У тебя есть ключи ?

–Нет. Но ее открыть плевое дело.

–Отлично, дело за малым.

Завернуть этого бугая оказалось не таким уж плевым делом, как казалось. При малейшем шевелении труп источал дичайшую вонь, от которой я грозилась упасть в обморок. Три раза меня чуть не вырвало, на четвертый, снова вооружившись Маруськиным надушенным шарфиком, мы таки его перевернули, изрядно намучавшись и вспотев. Завернув его в покрывало, и связав концы, мы под Маруськины чертыхания потащили его к двери.

–Там светло как в Нью-Йорке, мать его!– прошипела Маруська, выглянув в подъезд.

–Давай выкрутим лампочку.– Предложила я. Не хватало еще, чтобы какая особо глазастая Марусина соседка увидела нас в час ночи, с тяжелой ношей.

–Придется.– Буркнула подруга и рысцой потрусила на пролет ниже.

Вскоре свет погас, и стало относительно темно. Остался гореть свет этажом выше, но он особо не мешал.

Вздохнув, мы ухватились за края и потащили его вниз. Каждый пролет давался с неимоверным трудом. Уже внизу, плюнув, мы тащили его волоком.

У черного входа Маруська обессиленно опустилась на корточки, пытаясь отдышаться, а мне каждую минуту казалось, что вот вот откроется дверь и кто – то выйдет в подъезд.

Вскоре подруга открыла дверь, поколдовав в замке, и ушла за машиной. Этот момент мы не обговаривали, и опомнилась я уже с «гостем», то есть трупом наедине. Закусывая до боли кулак, я стояла готовая свалиться от страха в обморок, чувствуя как сердце грохочет где – то в горле. Казалось, Маруськи не было целую вечность, я уже было хотела трусливо удрать, как вдруг дверь с тихим скрипом отварилась, и на пороге показалась такая же испуганная бледная Маруська.

–Чисто?

–Вроде бы.– Просипела я, почувствовав угрызения совести.

Ухватив в который раз за концы покрывала мы потащили его к машине. Тут нам предстоял хороший рывок, на который как оказалось, сил совсем не было. Нужно было уложить «гостя» в багажник, и мы взяли небольшой таймаут. Маруська снова приложилась к горлышку, чему я бессовестно воспрепятствовала.

–Ты чего?– С обидой уставилась на меня.

–Ты напиться решила?– начала злиться я.

– Если бы. Руки дрожат от усталости. А мне, между прочим, еще машину вести!

–Давай укладывать его. Неровен час кого-нибудь на улицу вынесет!

Кое- как мы все же затолкали его в багажник. И вскоре уже неслись по пустому городу, держа курс в северный район. Там такая находка резонанса не вызовет, и мы сможем выдохнуть спокойно. Добрались за сорок минут, выбрав место в заросшем кустарнике, куда не падает свет тех редких фонарей, которые еще остались. Выгрузили с горем пополам нашего «гостя», предварительно вытряхнув с Маруськиного покрывала. Я не понимала, зачем оно ей понадобилось, на что Маруська отмахнулась, сказав что так ей будет спокойней.

Домой мы добрались довольно быстро. Прибравшись в квартире, и выпив уже для снятия стресса, предварительно скатав испорченное пастельное белье и расфасовав его в мусорные пакеты.

–Это лучше выбросить не здесь. Завтра вывезу и оставлю через пару кварталов.

–Маруська, – жалобно позвала подругу – Как теперь спать здесь?

–И я вот думаю, как? Я теперь на этой кровати глаз не сомкну!

–Поехали ко мне, а?

Маруська, горестно вздыхая все же согласилась, прихватив еще запасы спиртного. Добрались мы довольно быстро, так как жили на одной улице, всего через три квартала. В отличии от подруги жила я на 10 этаже, в элитной многоэтажной новостройке. Поднявшись на лифте, мы устало ввалилась в квартиру.

Едва ли ни с порога знакомый тошнотворный запах заставил нас остановиться как вкопанных, не верящим взглядом впиться друг в друга.

Как были, обутыми бросились в комнату, застыв на пороге, отпихивая друг друга.

– Господи…– Прошептала я, обессиленно спускаясь по стене, зарыдав.

На моей кровати возлежал самый что ни на есть труп, очередной гость, идентичный Маруськиному.

–Насть…Что же это делается, а? Трупы косяком поперли! Не плачь, Настька, что мы этого что ли не вывезем, а? Еще как вывезем!

Энтузиазма подруги я по понятным причинам не разделяла, и вдоволь наревевшись, решила, что деваться все же некуда. О полиции само собой мы речь не заводили. Да и не смогла бы я на данный момент тень на плетень наводить, раскусили бы в два счета. Понимая, что деваться некуда, отправилась в гостиную, стащила с дивана плотное покрывало, и, сдерживая рвоту в содрогающемся от ужаса желудке, мы принялись поковать уже моего «гостя».

Управились в этот раз довольно быстро, завернув и плотно связав концы покрывала. Маруська с важным видом отправилась на кухню, как будто мы не второго по счету трупа за ночь собрались вывозить, а как минимум на прием опаздывали.

Вскоре она вернулась с очередной порцией виски, которую я решила не игнорировать. Спиртное помогало заглушить не только панику, но и совесть, а также не слететь с катушек окончательно.

По очереди, приложившись к бутылке, опять же с горлышка, мы, не сговариваясь направились к очередному «гостю».

Немного посовещавшись, решили сначала вызвать лифт, а потом уже тащить труп.

Лифт пришел довольно быстро и мы, не успев испугаться, уже тащили его в пустом холе, по знакомой траектории, к черному входу, дверь которого благо была открыта.

Подогнав Машину, Маруська, бормоча себе под нос ругательства, ухватив один край со злостью подхватила свой край и буквально закинула «гостя» в багажник. Хоть мой и был меньшей комплекции, в душе успела порадоваться, с какой легкостью это у нее получилось.

Вскоре мы уже неслись в знакомый северный район. На часах было половина пятого, когда мы остановились поодаль жилого комплекса, в небольшой роще, решив все же моего «гостя» припарковать подальше, глядишь, дольше искать будут, да и не свяжут один труп с другим.

Выйдя из машины, мы потоптались на месте, оглядываясь по сторонам, тихо переговариваясь, решая, где будет «то самое место».

–Вон смотри, какое уютное местечко, кустики аккуратные, да ель ветвистая до самой земли.

–Угу, – и в самом деле, место лучше не придумаешь.

На этом и порешили. Уже подходя к машине, мы замерли с Маруськой, а я едва не рухнула, чудом удержавшись на ногах. На дороге, ведущей в рощу, стояла полицейская машина, весело мигая красно-голубыми огоньками, а навстречу нам осторожно ступая, шел человек в форме.

Маруська икнула от испуга, и, как водиться, посмотрела в сторону машины, в аккурат на багажник. Мужчина, увлекшись моим созерцанием, не обратил на подругу внимания, а мое сердце совершило кульбит, тогда как мозг отчаянно искал пути выхода из сложившейся ситуации.

–Вам помочь, милые дамы? – и, не дождавшись от нас ответа, продолжил,– Позвольте узнать, что привело двух таких дам как вы, в эти трущобы?

– Милый человек у нас сломалась машина, а мы совершенно не разбираемся во всем том, что находится под капотом автомобиля.– Отмерла Маруська, растягивая улыбку, которая походила скорее на оскал.

– И все же вы не ответили на мой вопрос. Что вас сюда привело?

– Уважаемый,– пришла на помощь подруге,– Я понимаю, мы довольно странно выглядим в сложившейся ситуации, но мы действительно случайно здесь оказались. Поверьте, мы и сами очень напуганы, тем, где оказались. И у нас правда сломалась машина.

–Возможно, вас послал нам сам Бог, и вы не откажете нам в помощи.– Подруга спрятала дрожащие руки за спину, удерживая на лице подобие улыбки. Я вдруг увидела происходящее совсем другими глазами, и от этого мне стало тошно.

Мужчина подошел к машине, а мы с Маруськой, не дыша двинулись за ним. Глядя ему в спину, мы с Маруськой отчаянно гадали, как выпутаться, бешено стреляя глазами в мента.

–Открывайте,– кивнул на капот. Маруська засуетилась, и полезла в салон. Вскоре мужчина уже копался под капотом в моторе, поглядывая по очереди на каждую. В панике от происходящего, я пропустила момент, когда Маруся выросла за его спиной, и огрела его по голове толстой веткой. Мент хрюкнув, завалился на бок, уставившись на меня стеклянными глазами.

–Да ты спятила совсем?!?– мой визг полетел далеко над верхушками ободранных кустов.

–Спокойно! Чего ты кричишь? Не хватало нам привлечь еще кого-то!

Нагнувшись над ментом, я первым делом проверила пульс. Руки ходили ходуном, а грохот собственного сердца в ушах не позволял ничего расслышать. Маруська, отпихнув меня, принялась проверять творенье своих рук самостоятельно, хладнокровно сообщив, что мент жив.

–Надо убираться. Придется везти нашего «гостя» подальше. Так мент очухавшись, решит, что мы испугались и смылись. Но если обнаружиться наша находка, носом будет рыть землю, чтоб нас найти.

–Ты права,– устало сообщаю Маруськи, все еще не веря собственным глазам и в то, что на рассвете, я нахожусь черт знает где, с трупом в багажнике. Но больше всего меня поразила мысль о том, что мы вот так просто решили выбросить человека, как мусор, коим его совсем недавно назвала подруга. Меня убивала мысль, что влияние Влада на меня оказалось роковым, ведь в моей голове, пусть на долю секунды, но все же проскользнул момент, когда взгляд зацепился за пистолет, торчащий из кобуры пришлого мента, и вероятности им завладеть, и чего уж теперь греха таить, пустить в ход. – Надо уезжать. Он скоро придет в себя.

И стараясь не смотреть на лежавшего на холодной земле мужчину, мы поспешно загрузились в машину и рванули прочь.

Уже рассвело, и мы долго решали, где пристроить труп, пока, наконец, не забрели в густой пролесок в тридцати километрах от города.

–Вот тут его и оставим,– Маруся распахнула багажник, и сумасшедшая вонь пахнула в лицо.

–Вот черт, воняет то как! Я где -то читала, что термоядерный запах трупа напрямую зависит от того как умер человек. Ну, если его, к примеру, отравили, то и запах будет соответствовать.

–Странную ты литературу читаешь.– Жестом останавливая Маруськин поток слов. Истерика была уже на подходе, и вести светскую беседу о трупном запахе казалось выше моих сил.– Хватай давай!

Кое – как мы его вытащили из багажника, можно сказать, приложили последние силы. Дальше, до кустов тащили волоком, под матерные Маруськины слова.

–Насть, гляди, что-то выпало из его кармана.– Остановившись мы поспешили к белеющему клочку бумаги, трепыхавшемся на поднимающемся ветру.

– «Версаль», улица Немечева 107.– Прочитала вслух, и уставилась на Маруську.

– Хорош гость, по таким местам расхаживать,– усмехнулась подруга, вернувшись к «гостю», внимательно вглядываясь ему в лицо.

– Ты знаешь, что это за место?

– Не совсем. Слышала несколько раз. Занятное местечко. Принадлежит местному большому дядьке. Но что им от нас надо? Черт… Это мне совсем не нравиться.

– Да и мне особо не радостно от того что вот так запросто можно войти, и умереть на моей кровати!

– Да… Кажется мы куда то влипли, знать бы куда. На дату посмотри. Кажется, у этого типа была назначена завтра встреча. То есть уже сегодня.

–Марусь,– позвала я,– мне вот тут пришла мысль. Ведь кто-то же его убил. Ну, или отравил. Сомнительно чтобы он сам умер, лежа на моей кровати. Значит, в моей квартире был кто еще?

–Выходит так. Как и в моей. С моим «гостем» все понятно. Его застрелили. Причем в упор. А по твоему так и не скажешь, от чего помер.

–Может, обыщем его?– предложила подруге, прогоняя брезгливость и тошноту.

– Посмотри в карманах, может еще чего найдем.

В карманах ничего не оказалось, но кое – что мы все -таки обнаружили. Место прокола кожи, похожее на след от инъекции на шее. Другими словами, «гостю» ввели нечто такое, от чего он скоропостижно скончался. И, следовательно, есть еще кто-то кто беспрепятственно может попасть в мою квартиру.

Дотащив труп до ближайших кустов, мы с Маруськой выдохнули с облегчением, и поспешно покинули место преступления. До дома добирались добрых пару часов, то и дело, поглядывая в зеркало заднего вида, каждую секунду ожидая появления нашего мента.

Добравшись до квартиры, навели в ней порядок, упаковали все белье в мусорные пакеты, и разнесли в разные мусорные баки. После всего, по очереди приняли душ, наскоро перекусив, прилегли на диване в гостиной, строя одну версию происходящего за другой. Так как картина была скорее из ряда вон выходящая, к общему знаменателю мы не пришли, вскоре уже крепко спали.

Проснулись, когда за окном уже смеркалось. Маруська покряхтев, поплелась в туалет, а я отправилась на кухню, и принялась готовить ужин. Вскоре подруга присоединилась, взявшись чистить картошку.

– Насть, я вот что подумала. Ночные визитеры могут нагрянуть когда угодно. Лучше нам держаться вместе. То есть, кому – то из нас надо переехать к другому.

– Давай у меня,– соглашаюсь с ней, глядя как загораются ее глаза.– Здесь места достаточно для двоих.

–Надо съездить ко мне вещи забрать. И проверить заодно, не появился там еще кто за ночь.

–Не дай Бог. Еще одного захода я, и моя нервная система просто не выдержит.

Поужинав, мы отправились к Маруське домой. К счастью гостей больше не было, Маруся торопливо собрала вещи, и вскоре мы вернулись обратно. Поставив чайник на плиту, Маруська задумчиво смотрела в окно, накручивая ярко рыжую прядь на тонкий пальчик.

–Насть,– позвала она. Выражение ее лица мне ужасно не понравилось. Оно прямо заявляло, его хозяйка в очередной раз что-то задумала.– Я тут подумала…

–Мне уже страшно, Марусь.

– И мне. Но, тем не менее, мы должны во всем разобраться.

–Каким образом, позволь узнать? Нет, честно говоря, я чего – то такого от тебя и ожидала, и успела поразмыслить над ситуацией. Мы ничего не сможем сделать, Марусь.

– Есть много способов что-нибудь узнать!

– Объявление в газету дать? Просьба откликнуться того кто оставил два трупа по такому – то адресу!

–Очень смешно!

–А мне нет, Марусенька! Мне настолько не смешно, что даже плакать хочется! Как мы теперь спать по ночам будем, когда в любой момент может кто-то пожаловать, вооружившись шприцом?

–И я о том же, Настя! Сколько мы сможем сидеть как мыши в норе? Надо хоть что-то узнать! А дальше уже обратится к Владу, он не оставит нас в беде!

–Если Влад узнает о ночных визитерах, он нас вообще не оставит! Мы будем сидеть где-нибудь в сердце тайги под огромным амбарным замком!

– Я бы не отказалась от такой перспективы! Переложить проблемы на сильные мужские плечи, то есть.

–Зачастую Влад и есть инициатор этих самых проблем. Ладно, – выдыхаю, сдаваясь,– что ты предлагаешь?

– Нам нужно отправиться в Версаль.

– Ты сошла с ума?

– Почему это? По – моему, все логично! Если этот тип, твой «гость», как то связан с тем местом, мы может что то узнать. По крайней мере, попытаться!

–Ох, не нравиться мне это. Они нас в квартире ожидали, а тут мы им сами в руки придем, берите тепленькими!

– Ну не скажи. В конце концов, мы придем, тихонечко сядем в уголочке, и будем смотреть в оба.

–Похоже, выхода у нас нет. Во сколько назначена была встреча у нашего гостя?

– В девять часов вечера. Надо поспешить, и тщательно собраться. В это место просто с улицы не войдешь, надо быть во всеооружии.

Собирались мы особенно долго, и как выразилась подруга «тщательно». «Версаль» место, где собираются сливки высшего общество разряженные в пух и прах, выбрасывающие огромные деньги на ветер. На первом этаже находился фешенебельный ресторан, на верху, по достоверным сведениям «комнаты отдыха», а весь цокольный этаж занимало казино.

Порывшись, мы отыскали в моем гардеробе соответствующие наряды еще со времен супружеской жизни с Владом. Длинные изысканные платья в пол, зеленое – Маруське, и серебристое, с открытой спиной мне. Уложив волосы и нанеся легкий макияж, мы вызвали такси и уселись в ожидании звонка.

–Насть, у тебя шикарный гардероб. Только шуб я насчитала восемь штук!

–Статус обязывал. Сейчас мне все это и носить некуда.

– Представляю, ты приходишь на выступление в шубке, которая стоит как моя квартира и машина, вместе взятые и в тех драгоценностях, которые я видела на фотографии. Кстати где они? Только не говори, что держишь их в квартире!

– Нет, конечно! Все это отголоски другой жизни Марусь, я ее оставила Владу. И не хочу сейчас об этом говорить.

Зазвонил телефон, оповестив о поданном такси, и мы покинули квартиру. Добирались молча, пребывая каждый в своих мыслях. На душе было неспокойно, и я упорно гнала мысли о том, что мы совершаем ошибку. Но отступать было поздно, Маруська резво выскочила, едва машина успела остановиться, и как на эшафот, я последовала к широким стеклянным дверям и мраморным ступеням.

  Атмосфера внутри кричала о роскоши и огромных деньгах. Хрустальные люстры, мраморная лестница, шелковые панно и картины знаменитых художников, все это успешно сочеталось в едином ансамбле, дополненное искусно вылепленными каминами, в которых потрескивал огонь. Драгоценности дам сверкающие в ярком свете люстр, искрились и переливались разными цветами, а золотая, с молочно – белым отделка стен, создавала тот самый ненавязчивый уют, который позволял чувствовать себя как дома.

Официант с вежливой улыбкой встретил нас и повел по залу, и, уточняя по пути наши предпочтения, остановился у камина, в уединенном углу зала. Все это время, которое мы добирались до нашего места, я кожей чувствовала чужие горячие заинтересованные взгляды. Мне казалось, что тем, кто побывал у меня в квартире, я уже попалась в поле зрения, и они появятся у нашего столика с минуты на минуту.

Раскрыв меню, у меня глаза на лоб полезли от цен на предложенные блюда.

–Нет, ты это видела? У них мраморная телятина в золоте что ли мариновалась? Это же чистой воды грабеж!

– Ты сама сказала, что это занятное местечко, следовательно, и цены тоже будут такими же.

– Один стейк стоит как моя месячная зарплата, а она, между прочим, далеко не маленькая по московским меркам! Это же сколько надо зарабатывать, чтобы питаться в таком месте?

– А ты думаешь, посетители этого ресторана сидят на зарплате?

– Нет, не думаю. Контингент здесь, судя по ценнику, далеко не бюджетный.

Мы все – таки сделали заказ, и вскоре возле нашего столика вырос официант, разливая вино по бокалам, поспешно ретируясь.

– Ну за такое вино и душу не жалко,– выдыхает блаженно Маруська, пригубив сорокалетней выдержи вино, стоившее как наша общая месячная зарплата.

– Мы, Марусенька после похода сюда, потуже затянем с тобой пояски, и будем перебиваться с хлеба на воду,– согласилась с подругой.

– Ну, так для дела же! Кстати, пора бы уже и появиться нашим клиентам. Уже без пяти девять.

Взглянув на большие часы у входа, мы принялись аккуратно осматривать посетителей. Одиноких мужчин было несколько, впрочем, как и дам. И те и другие в нетерпении поглядывали на вход, явно кого то ожидая. Через минут десять мой взгляд снова метнулся к двери, и я поперхнулась вином, вытянувшись в струнку, отставляя дрожащими руками бокал в сторону.

Между столиками шел Влад, под руку с красивой эффектной блондинкой с длинными прямыми волосами. Мой мозг сканировал его образ, вырывая детали, в том числе и крепко сплетенные руки. Девушка что-то тихо шептала, и вид его слегка склоненной головы, резанул по нервам. Хмурые широкие брови заинтересованный взгляд, широкие плечи обтянутые черной тканью пиджака, и ворот такой же черной рубашки. Ревность кислотой опалила внутренности, скрутив их жгутом. Хотелось вскочить и вцепиться в волосы ей или ему, без разницы кому, лишь бы унять эту жгучую боль внутри, стремительно поднимающуюся из глубин сердца. Лицо запылало, а душа закричала так громко, что заглушила даже голос обратившейся ко мне Маруськи.

– Насть… Держи себя в руках.– Все- таки ее голос прорывает вязкий заслон.

–Что? – обращаю на нее горящий взгляд, пряча свою боль.

– У тебя же все на лице написано, Насть. Хорошо, что они расположились подальше, и он нас не видит.

–Ты права, хорошо, – допиваю залпом вино, плюнув на его насыщенный вкус.

– Тебе стоит освежиться Насть. Я побуду на посту, а ты иди, остынь.– Прошептала подруга, комкая лежащую на коленях салфетку.

На ватных ногах я отправилась в дамскую комнату. Внутри никого не оказалось, и, ополоснув руки холодной водой, приложила их к горящим щекам. Смотрела на свое отражение в зеркале, обливаясь внутри кровавыми слезами, и гнала от себя любовь драной метлой, презирая и ненавидя себя за малодушие. Уговаривала себя привычными уговорами, да только сейчас они казались мне глупыми и неубедительными. Мысль о том, что Влад нашел мне замену, полосовала острой бритвой, отнимала кислород и обжигала едкой ревностью.

Поднимаю глаза, вздрагиваю, встречаясь взглядом с ней, посмевшей смотреть прямо в глаза, высоко вскинув голову.

– Не знала, что тут кто есть.– Хриплый низкий голос раздирает очарование ее образа. – Неудачный вечер?– Спрашивает она снисходительно, и понимающе улыбаясь.

– Что типа того.– Тихо отвечаю, глядя как девушка подносит зажигалку к сигарете, изящным жестом подкуривая ее.

– Клевое местечко, не правда ли? Мы с мужем бываем здесь время от времени.

Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба, оглушив меня, и отправив в нокаут. Я смотрела на нее и видела его руки, скользящие по тонкому телу, и перебирающие светлые волосы. Его губы, целующие чужой пухлый рот, его тело, и темный пронизывающий взгляд, во время секса. Все это теперь не только мое, он отдал мои воспоминания другой женщине, которую я ненавидела всей душой. А меня выбросил з дверь, как ненужный хлам. Рядом с ней я чувствовала себя ущербной, старой и некрасивой. Вот так в один миг, можно разрушить человека до основания, сжечь его в пепел. Владу не удалось до конца меня сломать, зато с успехом это сделала вот эта пигалица, называющая своим мужем моего мужчину.

Она еще что – то продолжала говорить, но слушать ее оказалось выше моих сил. Шатаясь я вышла из туалета направилась по освещенному приглушенными свечами коридору, натолкнувшись на широкую каменную спину какого – то мужчины. Не глядя, извинившись, продолжила свой путь, оплакивая в очередной раз свою судьбу, когда на запястье сомкнулись железная ладонь, и над ухом просвистел ядовитый сиплый голос.

– Тебя, суку с ног сбились искать, а ты, бл*ть, вот где прохлаждаешься?

Непонимающе уставилась в лицо незнакомому и очень злому мужчине, замечая, наконец, форму охранника, и торчащую рацию из-за пояса. Не успела вымолвить и слова, когда мужчина со злостью выхватил ее и отрывисто бросил кому-то по другую сторону связи.

– Я нашел нашу пропажу, доложите Савко. Я везу ее к вам. – Пряча рацию обратно за пояс. – И вырядилась как, с ходу и не узнать, где только шмотки такие достала?– уже мне, хватая за локоть, увлекая назад по коридору.

Тут мне пришла спасательная мысль о бегстве, что я и сделала, дернувшись из чужих рук, бросившись в обратную сторону.

Напрасно я кричала и рвалась из крепких чужих рук. Отчаянно ввертела головой в надежде на Влада или Маруську, но подруга терпеливо ожидала меня за столиком, даже не подозревая о моем похищении, а Влад был, очевидно, занят своей пассией. Пока я раздумывала, как избавиться от компании в лице громадного парня, последний между тем, выволок меня на улицу, силой подталкивая к темному автомобилю. Открыв дверь, он буквально закинул меня туда, поспешно уселся на водительское место и рванул с места, визжа покрышками шин.

–Послушайте, – попытала счастья еще раз,– Это какая-то ошибка. Вы меня с кем-то перепутали. Меня будут искать. Вы не знаете, кто мой муж!– пошла в ва-банк, стараясь не думать о том, что этот самый муж, уже таковым не является.

– И кто же?– парень ехидно ухмыляясь, повернулся, на секунду пронзил меня взглядом.– Нет, ну тебе в изобретательности не откажешь. А они говорят, что ты бесхребетная! Вон уже и мужем обзавелась! Он, поди, и не знает какая ты звезда!

– Я говорю, что это ошибка…

– Заткнись! Я что бл*ть на лоха похож? Ты мне мозги не пудри, велено тебя найти, вот пусть другие и разбираются!

Глава 8

Диана

И я заткнулась, обливаясь холодным потом в буквальном смысле. В этой калымаге не работала печка, и меня трясло от холода в тонком вечернем платье. Я мысленно представляла как Маруська все же кинулась меня искать, а когда не найдет, забьет тревогу. Скорее всего, кинется к Владу, а уж он вытащит меня, в этом я не сомневалась.

Машина тем временем резко остановилась, отчего меня бросило вперед. Парень тем временем распахнул дверь и вытащил меня, швырнув в руки двум спешащим нам навстречу мужчинам. Один высокий и сутулый, второй низенький и толстый, абсолютно лысый, в такой же форме, как и у моего похитителя. Они оба плотоядно усмехнулись, разглядывая меня словно кусок мяса.

–Хорош облизываться. На нее запрос пришел, от того и сбились все с ног ее искать. Пошли.

И я пошла к зданию, только лишь сейчас сообразив, куда меня привезли. Волосы зашевелились на голове, и сердце пропустило удар. То самое место, где Влад меня едва не пристрелил. Вспомнила, что Аллка охарактеризовала это место не иначе как бордель, и сердце тоскливо заныло. Встретится здесь с Владом снова, означало проститься с жизнью. В этот раз он меня не пощадит, лучше пустить себе пулю в лоб, чем пройти через это еще раз. Придется выбираться отсюда самой.

Первой нам попалась худенькая тоненькая девушка, с темными кругами под глазами, одетая в униформу я полагаю этого заведения, как если бы она была банковским работником. Аккуратная молочная блузка и темно зеленая узкая юбка до колен. И бейджик. Инга, значилось на нем. Господи, бейджик в борделе!?!

– Инга, забирай ее. Хлопотная она у вас. Еще и мужа успела завести. Все доложишь Савко о ней?

– Дд-да, конечно.– Запнулась Инга, пристально разглядывая меня.– Иди.– Взмахом руки отпуская всех троих.

Обошла меня по кругу, продолжая сверлить маленькими глубоко посаженными глазками.

– Инга, – осторожно обращаюсь к ней.– У тебя будут огромные проблемы.

–Это уже не важно. Ты не Лина. Это просто невероятно.– Прошептала девушка.

–Ты права. Я не Лина, хоть и не понимаю, как можно одного человека спутать с другим.

– Ты права. Верно. Если только вы не близнецы. Одно лицо. Лишь оттенок глаз разный. И манерности твоей в ней нет.

Меня словно оглушили, а внутренности опалило огнем. Она смотрела таким взглядом, в котором не возможно было сомневаться. Он смотрел прямо в душу, сравнивая, оценивая. И лишь мгновение спустя я поняла, что она говорила о моей сестре. Я гнала от себя мысли о ней, врала себе, что Аллка все выдумала, сейчас эти несколько слов вытащили всю грязь с глубины моей души, которую я так старательно прятала.

–У меня нет сестры. Я единственная дочь в семье,– все еще пытаюсь отрицать действительность, мечтая о том, чтобы она заткнулась и не продолжала дальше. Я боялась того что она может сказать, после чего уже не будет меня прежней. Мое психическое состояние было на грани, и только чудом я все еще держалась после всех событий, обрушившихся на мою голову.

–Пошли со мной.

И повернувшись, пошла к лестнице. Я пошла следом, кленя себя на чем свет стоит. Отсчитывала шаги, до того момента когда она все же откроет свой рот, и небо обрушиться на землю, потому что если это правда, то моя сестра попросту была шлюхой, которой пользовались все в этом борделе, и чье место судя по всему я займу. Моя вторая половина, единоутробная сестра прожигала здесь свою жизнь, на дне социального общества, прикрытого мнимой утонченностью и богатством.

Мы вошли в просторную светлую комнату, похожую на кабинет. Скорее всего, это он и был, на это указывали стопки бумаг на столе, два кресла у окна и мигающий монитор на полке возле стола. Девушка направилась к столу, порылась в бумагах и извлекла журнал. Бросила его на столик воле меня, сама устроилась в кресле, закинув ногу на ногу.

–Двенадцатая страница. Посмотри сама.

Я смотрела на этот журнал как на гадюку, отказываясь к нему прикасаться, а руки уже шелестели страницами, чтобы замереть на нужной, и бессильно опуститься. Там была я. Под номером двенадцать, призывно улыбалась, в тонком прозрачном кружевном белье. Лина. И больше ничего. Как кличка, характеризующая свою хозяйку. И ниже цена. Я задохнулась от суммы, в которую вместилось женское достоинство, честь и гордость. По крайней мере, она продала себя подороже. Я тогда не знала, что эти деньги шли в карман прямо к Савко, а моя сестра находилась на иждивении у старого извращенца, не получая ни гроша. Как и то, что единственный раз посмотрю ей в лицо вот на этой странице, потрепанного развратного каталога с такими же потрепанными девицами, как и моя сестра.

–Теперь ты видишь?

–Вижу. Как ее звали? Или Лина это ее настоящее имя?– С трудом произношу .

–Настоящее.

–Давно она здесь?– обессиленно спрашиваю скорее себя, чем девушку.

– Давно. Лет пять где-то. Всем кто сюда попадают, обратно дороги нет. А Лина попалась на очень серьезный крючок к Савко. И не спрашивай какой. Игорь Владимирович держит его в секрете. Как и все остальные. И мои в том числе. Мне тоже уже не выбраться отсюда.

– Ты знаешь, что меня вам не простят. Мой муж спалит до тла этот клуб.– Шепчу я, пытаясь взять себя в руки. Меня била крупная дрожь, и обхватив себя руками, я пыталась ее хоть как-то унять.

–Плевать. Савко не боится никого. У тебя нет другого выхода. Когда твоя сестра пропала Савко рвал и метал. На Лину поступил заказ. И деньги, которые перевел клиент уже ушли в офшоры. Савко не отпустит тебя. Смирись.

–Смирись?!? Ты с ума сошла? Может моя сестра и была шлюха, и одному Богу известно, что заставило ее на это пойти. Но я ею не стану никогда. Лучше пулю себе пущу в лоб. Поэтому можете убить меня сразу!

– Ну и зря. Будешь сопротивляться пулю тебе пустят не сомневайся, но только после того как отработаешь долг сестры.

–Отведи меня к Савко. Он должен знать моего мужа. От него не получиться отвертеться, и каким-то там Савко его не испугать. И первой кого он пристрелит, будешь именно ты, если отправишь меня куда –то!

Инга лишь заливисто рассмеялась. Потом подошла к бару, обустроенному за скрытой нишей, налила себе коньяк и вернулась, посмеиваясь, села обратно в кресло.

–Милая, давай я тебе кое-что расскажу об Игоре Владимировиче. Этот человек скормил свиньям родного сына, который не мог покончить с наркотой. Его сын кричал на всю округу, в предсмертной агонии, а он пил коктейль с генералом полиции, неподалеку от загона, где его сын превращался корм под острыми клыками зверюг. Он скорее больной человек, чем бесстрашный, а таких ты сама знаешь, ничем не испугаешь. А после того как они доели его сына, растащив кости в разные стороны, приехали ребята в форме и вывезли их. Савко тепло простился с генералом, и тот уехал восвояси. Прости. Но у тебя нет выхода. Вот если бы Лина нашлась, тогда было бы всем счастье. Кстати, – как – будто мы по – светски беседовали,– мне нравиться твой вид. Более изысканно ты, то есть твоя сестра, никогда не выглядела.

–Инга, послушай,– я готова была опуститься к мольбам, лишь бы избежать приготовленной участи, – не делай этого, прошу. Я не моя сестра, и просто не смогу делать то, что требуется, прошу!

–Ничего не выйдет. Возьми себя в руки! Через пятнадцать минут за тобой придут.

И скрылась за дверью своего кабинета. Я бросилась следом, дернув ручку. Закрыто. Рыдания сотрясли мое тело, и я упала там, где была. Меня сжирал страх, боль и отчаяние за сестру. Навязчивые мысли о сестре и матери вытесняли страх за собственную жизнь. Только сейчас мне пришло в голову, что и она могла не знать о моем существовании, как и я о ней. Что же заставило мою мать так поступить? Не только бросить родную дочь, но и разлучить сестер – близнецов? Это огромный грех, оставить свое дитя, бросить его на произвол судьбы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Кровавые слезы Янтаря»

Вернуться