Станислав Чернявский
Мстислав Удалой. За правое дело

© Чернявский С.Н., 2018

© ООО «Издательство «Вече», 2018

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2018

Сайт издательства www.veche.ru

* * *

Князь этот, представлявший из себя тип князя-дружинника, пользовался на Руси репутацией непобедимого и борца за правое дело.

А.М. Андрияшев.

Очерк истории Волынской земли

Предисловие

Не скроем, Мстислав Удатный (Удалой) – один из любимых нами русских князей, и работа над книгой о нем доставляет огромное удовольствие. Витязь без страха и упрека, храбрый воин, искусный полководец, радетель за землю Русскую, сражавшийся в Прибалтике с немцами, в Галиции – с венграми. А еще дипломат, который умел управиться даже с беспокойной галицкой и новгородской общинами. Вечно бунташные новгородцы не хотели отпускать его от себя. Он приходил на помощь своим друзьям по первому зову, помогал обиженным, стоял за правду.

При этом оказался несправедливо забыт вскоре после смерти.

Крупные русские историки – Н.М. Карамзин и С.М. Соловьев – откровенно не любят Мстислава. Его считают легкомысленным, непоследовательным, непоседливым и не понимающим интересов Руси. Соловьев называет его типичным деятелем уходящего «родового» начала, которое противостоит новому – «государственному». По этому случаю историк даже завершает смертью Мстислава «родовую» эпоху, прежде чем перейти к подробной истории Владимиро-Суздальской Руси и к рассказу о создании Московии. Монгольское нашествие он при этом не считает какой-то роковой вехой в истории Отчества. В чем, видимо, прав.

Один из любимейших героев у Соловьева – Александр Невский, и это, к слову сказать, – внук не любимого им Мстислава Удатного.

Но перед нами – взгляд, так сказать, представителей дворянской и либерально-буржуазной традиции. А как оценивали Мстислава позднее?

Негативную оценку Удатного впитали вместе с лекциями профессоров, или, если угодно, с молоком своих alma mater, и советские историки. Часто любовь или нелюбовь начинается с детства, после того как мы читаем наши первые исторические романы. В романе В. Яна «Чингисхан» нарисован легкомысленный и довольно склочный тип – Мстислав Удатный. Такой же персонаж выведен в романе И. Калашникова «Жестокий век». Авторы словно переписывают друг друга.

Одна из причин негативного отношения – умелая пропаганда, направленная против Мстислава в южной, Галицкой, летописи. В то же время северный, новгородский, летописец прославляет Удатного, а Лаврентьевская летопись по меньшей мере нейтральна. Это не может быть случайным, но – не будем раскрывать все тайны в первых же строчках книги.

С другой стороны, в России времен последних Романовых некоторые представители элиты ценили образ Мстислава. Верхушка общества была тогда образованной и прошлое свое знала. Поэтому, когда в Новгороде в 1862 году открыли памятник Тысячелетию России (отсчет вели с момента призвания Рюрика, создавшего первую прочную династию у славян), на монументе нашлось место и Мстиславу Удатному. За что такая честь? Бил немцев и венгров, защищал рубежи.

Мы говорили о родстве Удатного с Невским – великим борцом за Русь. Но он приходился дедом и Льву Даниловичу Галицкому, беспринципному убийце и западнику, который сыграл огромную роль в гибели Западной Руси. При Льве даже галицко-волынское летописание закончилось. Внук Александр, воспитывавшийся на севере, вырос героем. Лев, которого воспитали на юге, сделался негодяем. Что это? Парадокс или отражение каких-то процессов, которые происходили в элитах и обществе в целом? Случайно ли судьбы Южной и Северной Руси разошлись? Случайно ли Южная Русь погибла, сделавшись жертвой Литвы и Польши? Вопросы выходят далеко за рамки книги, но задавать их необходимо.

…Нам бы не хотелось, чтобы биография Удатного превратилась в панегирик. У него было несколько неприятных моментов в биографии, о которых мы тоже поговорим. А потом взвесим все за и против, чтобы решить: вред или пользу принес нашей родине этот политик.

Нас ждет человеческая судьба, полная драматичных поворотов. Судьба на фоне русской истории, причем как раз тогда, когда завязывались узлы будущих геополитических конфликтов. Это – противостояние с Западом, которого русичи долго не замечали, а затем – нашествие татар, с которыми пришлось взаимодействовать на их условиях как с более сильным партнером. Как ни странно, Мстиславу довелось поучаствовать и в борьбе с Западом сразу на двух фронтах, в Прибалтике и Карпатах, и – увидеть первый набег монголов в южнорусских степях. Это повышает интерес к его биографии. Присмотримся же к эпохе и к самому князю. Может быть, это позволит нам лучше понять наших предков и историю Древней Руси.

Часть первая. Смоленский клан

Глава 1. Ростиславичи

1. Земля балтов и кривичей

Удатный означает «удачливый». Раньше говорили «Удалой», что неверно по сути, хотя удалью этот князь обладал, и немалой. Но еще больше – удачей, потому что успех сопутствовал Мстиславу почти во всех предприятиях, начиная с рождения. Он появился на свет в семье смоленских князей, и этот клан находился тогда на пике могущества.

Отцом Удатного был Мстислав Храбрый, дедом – Ростислав Смоленский (1127–1168) и Киевский (1154–1155, 1159–1161, 1161–1168), прадедом – Мстислав Великий (1125–1132), сын самого Мономаха.

Мономах и Мстислав Великий удерживали единство Руси, но затем начались усобицы. Русь росла, в ней крепли города-государства. Вокруг них имелись пригороды, и все они объединялись в волости, управляемые общинами. Власть князей слабела. В одних княжествах лидеры были похожи на древнегреческих басилеев эпохи Гомера. В других – на спартанских царей, которые командовали войсками, но были ограничены советом старейшин и «судьями». Существовали и республики в чистом виде, вроде Берлада и Вятки.

Те князья, что не поняли перемен, происходивших в древнерусском обществе, терпели неудачу в своих начинаниях и гибли бесславно. Те, что шли на поводу у общин, превращались в марионеток народного собрания. Таков был галицкий Ярослав Осмомысл (1153–1187), у которого даже любимую женщину общинники сожгли на костре.

Но практиковался и третий вариант: жить в мире и взаимопонимании с общиной и использовать власть для расширения ее влияния на Руси, а заодно сажать своих родичей на княжеские столы в соседние земли. То есть превратить страну в федерацию дружественных волостей. По этому пути пошли князья Смоленщины. Их представители правили в Киеве и Овруче (земле древлян), в Новгороде, Витебске, Полоцке. Понятно, что они действовали в интересах смоленской общины и торгового люда, потому что стремились «оседлать» важные купеческие пути: западнодвинский и «из варяг в греки». В книге «Смоленские кривичи» мы условно назвали период второй половины XII века «гегемонией» этого клана на Руси. Она продолжалась и в первой половине XIII столетия. Наш герой Мстислав Удатный жил в это время.

* * *

Обычно рассказ о жизни героя принято начинать с рождения. Нам неизвестно, где и когда родился Мстислав. Это не единичный случай, о многих князьях мы не знаем, где они родились. Даты рождения и смерти тоже часто остаются неизвестными. В этом – недостаток русского мира, который бурлил, кипел, устраивался, искал новых мест для поселения, не находил их, пробовал снова… и не оставлял записей об этих своих поисках. По меткому замечанию В.О. Ключевского, редкий случай в XII веке, да и позже, чтобы внук умирал на том же месте, что и дед. Их могилы могла разделять добрая тысяча верст, если не больше. Мстислав – не исключение, за свою относительно недолгую жизнь он объездил две трети Руси с северных земель до южных. Но это – князь, а путешествовали, переселялись, возвращались на могилы предков и уходили вновь также и простые русичи.

Следовательно, Россия резко отличалась от феодального Запада, где крестьян прикрепляли к земле, а горожане опасались переселяться в новые места, чтобы не стать жертвами феодалов. Выселяться можно было разве что на окраины католического мира: в Венгрию, Польшу, Чехию, Полабье, Прибалтику, где мигрантам предоставляли хорошие условия для жизни. Эти земли онемечивались…

Подавляющая часть населения Руси состояла из лично свободных людей. Рабство было представлено слабо, крепостничество как господствующий уклад отсутствовало и разве что наблюдалось в виде холопства. Это и позволяло свободным людям мигрировать с места на место. Вслед за простыми общинниками мигрировали князья. Что способствовало растворению прежних славянских племен и возникновению общерусской общности.

Родина Мстислава Удатного – Смоленщина – была разделена на несколько районов, где жили разные племена и этносы. Основной массив занимали кривичи, они расселились широкой полосой с запада на восток. К югу от них обитали радимичи, на юго-востоке небольшой удел занимали вятичи. А на севере обустроились балты. Летописи донесли, что в районе Торопца живет племя галиндов. Ко времени Мстислава Удатного славяне основательно перемешались между собой (было неясно и не важно, кто кривич, кто радимич), а вот галинды еще оставались нетронутыми. Русские звали их голядь.

Ни один князь Древней Руси не сидел на одном столе-престоле всю жизнь. Это касается и смоленских князей. Они вообще поступили оригинально. Чтобы не дробить волость, младшие князья-смоляне уходили искать себе уделы в других землях, а почти всю Смоленщину оставляли кому-нибудь одному. Мелкие уделы – не в счет. Из крупных можно назвать разве что Торопец на севере Смоленской земли.

Нетрудно вообразить, как красива была тогда эта земля балтов и кривичей. Здесь текло множество рек и ручьев, которые, сливаясь, образовали мощные потоки, самым крупным из которых был красавец Днепр, росли вековые леса. Славяне занимались земледелием, ремеслом, обрабатывали железо, охотились на зверье, бортничали, удили рыбу. Земля была велика и обильна, и наряд в ней был. Смоленщину со всех сторон прикрывали славянские княжества, и долгое время она не знала настоящих войн. Наоборот, сами смоляне снаряжали рати, чтобы поучаствовать в русских усобицах, сходить на половцев/куманов/кипчаков (называй как хочешь) или на литву в союзе с каким-нибудь русским соседом…

Отец Удатного – Мстислав Храбрый – как раз и был любитель дальних походов, драк с неприятелем, добычи и приключений. Чего он только не натворил за свою жизнь вместе со своими братьями!

2. Сыновья Ростислава

После смерти Ростислава Смоленского, наступившей в 1168 году, усобицы на Руси не утихали, и больше всего страдала от них земля Киевская. Она делилась на три волости:

– собственно окрестности Киева – бывший союз полян;

– земли по реке Рось, населенные торками/туркменами, берендеями (ответвление торков) и черными клобуками (каракалпаками);

– бывшие земли древлян с центром в Овруче.

Кроме того, вокруг Киева выросло много богатых купеческих и ремесленных пригородов, которые были не прочь повысить свой статус и превратиться в полноправные города-государства. Таковы были Вышгород, Белгород-на-Днепре, Городец-Остерский. Обращает внимание, что все они сосредоточены вдоль Днепра или поблизости от него. Перед нами – явный результат роста городов из-за поднепровской торговли. Но не только. В ходе предыдущих усобиц, особенно Восьмилетней войны 1146–1154 годов, потрясшей Русь, Киевщину основательно вытоптали противоборствующие армии волынян, черниговцев и суздальцев. Население частью мигрировало с берегов Днепра в другие земли, частью укрывалось в городах. Они стали расти и какое-то время богатели за счет торговли. Киевщина оставалась, следовательно, привлекательной для князей как объект кормления или экспансии. Этим и объясняется упорство смолян в приобретении Киевщины.

Чтобы понять деятельность Мстислава Удатного, нам нужно вкратце рассмотреть деяния князей предыдущего поколения, тем более что отец нашего героя умрет молодым, а дядья возьмут Удатного под свое покровительство, и он будет, видимо, еще подростком участвовать в усобицах на стороне представителей своего клана.

Итак, 1168 год. Умер князь Ростислав Смоленский и Киевский. Он оставил пятерых сыновей: Романа, «буй Рюрика» (так его зовут в «Слове о полку Игореве»), Святослава, Давыда и Мстислава Храброго. Роман был осторожен и нерешителен, «буй Рюрик» и Мстислав Храбрый отличались невероятным бесстрашием. Давыд и Святослав занимали среднюю линию между двумя крайностями, но обычно давали себя уговорить двум буйным братьям и действовали согласно с ними во имя своих интересов и торжества смоленской общины.

Были у Ростислава еще и три дочери, но это – разменные монеты в игре престолов. Одна из них, Елена, стала, видимо, женой польского великого князя Казимира II Справедливого (1177–1191); в польских хрониках его именуют принцепсом на латинский манер. Впрочем, ряд историков не считает эту женщину дочерью Ростислава.

Другая дочь – Агафья – совершенно точно вышла замуж за северского князя Святослава Ольговича. Этот князь известен тем, что в его честь в 1147 году Юрий Долгорукий «дал обед силен» в городке под названием Москва, что и является первым летописным упоминанием нашей столицы. Правда, современные историки датируют рождение Святослава примерно 1137 годом, что невозможно. Тогда «обед силен» он ел в 10–12 лет? Видимо, с тех пор князь и нарушил обмен веществ: судя по данным летописей, князь был обжорой и страдал тяжелым эндокринным заболеванием. Надо полагать, Агафья не обрела с ним женского счастья.

Наконец, третья дочь – Аграфена – пошла под венец с одним из рязанских князей, Игорем Глебовичем. То есть интересы смолян в ту пору простирались далеко за пределы родного княжества. Всё это помогает понять активность нашего героя – Мстислава Удатного. Для него расстояний не существует. Есть Русская земля, и князь ее защищает. Мы это увидим позднее. А пока – вернемся к истории его отца и дядей, то есть к деяниям смоленского клана. Они сильно повлияют на судьбу Мстислава Мстиславича.

Ростислав Смоленский дал своим сыновьям уделы в городах-государствах Киевщины. «Буй Рюрик» сел в Овруче – столице Древлянской земли. Потомки древлян его любили и признали за своего. Рюрик отстаивал интересы общины, а община поддерживала Рюрика.

Давыд правил в Вышгороде на Днепре – сторожил торговый путь. Мстислав Храбрый, самый младший из пятерых сыновей Ростислава, тоже остался на торговом пути – он сидел в Белгороде.

А что же двое старших сыновей Ростислава? Первый из них, Роман, долгое время замещал отца в Смоленске, но князем еще не являлся. Он просто, как сказали бы мы сейчас, «грел место» отцу. Второй сын, Святослав, управлял Новгородом.

Эта мудро рассчитанная система действовала несколько лет, до смерти Ростислава. А потом всё перемешалось.

3. Волыняне против смолян

В это время на Волыни правил князь Мстислав Изяславич (1157–1170) – двоюродный брат Ростиславичей. Их отцы всегда действовали заодно и одерживали победы. Но у детей возникло недопонимание. Мстислав предъявил претензии на Киевскую землю.

Об этих событиях по-разному толкуют северная (Лаврентьевская) и южная (Ипатьевская) летописи. Из северного свода следует, что Рюрик и Давыд сами пригласили Мстислава на великое княжение киевское. Этими известиями и руководствовались все крупные историки Древней Руси, начиная от Карамзина. Этой же версии придерживается автор очерка истории средневековой Волыни А.М. Андрияшев.

В наше время И.Я. Фроянов обратил внимание на то, что южный свод трактует обстановку иначе и свод этот ближе к истине. Что же произошло?

«Буй Рюрик», Давыд и Мстислав Храбрый, сыновья Ростислава, находились на Днепре со смоленскими ратниками. Возможно, они действительно пригласили Мстислава Волынского, потому что их старший брат Роман не отличался решительностью и хотел править многолюдным богатым Смоленском, а не беспокойным Киевом. Пригласили его и туркмены/торки, жившие на реке Рось.

Тогда Мстислав Волынский послал впереди себя племянника Василька Ярополчича, чтобы тот стерег золотой стол до его прибытия.

Но тут обозначился еще один претендент, который стал плести интригу в свою пользу и испортил Мстиславу игру.

Почему произошло это вмешательство? Дело в том, что по закону Ярослава Мудрого золотой стол киевский должен наследовать старший в роду Рюриковичей. Таковым оказался вовсе не Мстислав Волынский, но его дядя Владимир, младший сын Мстислава Великого и внук Владимира Мономаха (1113–1125). Владимира Мстиславича родила вторая, совсем юная жена великого князя. Старшим сыновьям, рожденным от первой жены, она приходилась мачехой. Поэтому и Владимира прозвали Мачешичем. Он был бездарен, но крайне честолюбив.

В 1161 году Мачешич получил от своего единокровного брата Ростислава Смоленского в оправление поросский город Триполь с четырьмя городками в прибавку. То есть стал командовать на туркменском пограничье, на берегу реки Рось. Однако туркмены не любили Мачешича, а потому отправили гонца к Мстиславу Волынскому с приглашением занять золотой стол. От Мстислава ожидали походов против половцев (кипчаки и торки враждовали между собой), богатой добычи, доходов…

Свой список требований был и у прочей родни Мстислава Волынского, дальней и ближней. Князь Владимир Дорогобужский, внук Мономаха, мечтал получить Берестье вдобавок к своей волости. Родной брат Мстислава Волынского, луцкий князь Ярослав, хотел «прирезать», то есть присоединить, Владимир-Волынский. «Буй Рюрик» и Давыд тоже рассчитывали на какие-то прибавки в Киевской волости. Но тогда у Мстислава Волынского вообще не оставалось земель, кроме Киева! Мстислав раздумывал, но при этом власть и владения терять не хотел.

Рюрик и Давыд заняли в итоге двусмысленную позицию, ведя переговоры с обеими сторонами: то есть требовали приращений к уделам и от Мстислава Волынского, и от Мачешича. Но ни тот ни другой не спешили удовлетворить их аппетиты.

А пока…

Мачешич примчался к Киеву из Триполя, собрал полки и выступил против волынского племянника. Мстислав Изяславич призвал на помощь ляхов, как свидетельствует Ипатьевский летописец. Пять полков прислал на подмогу Ярослав Осмомысл, князь Галицкий. В то время он был союзником волынян. У Микулина в Галицкой земле к Мстиславу присоединились поросские племена. «И ту придоша ему Берендичи вси и Торци и Печенѣзи, и вьсь Чернъıи Клобукъ», – изъясняется Ипатьевский (южный) летописец. Они стали главной ударной силой Мстислава Волынского и его союзников. Мачешич намеревался разбить войска противника в поле, но не рассчитал сил и был застигнут туркменами врасплох. «Настигоша Берендичи Володимира на Желѧни оу Доброгобужа», – сообщает Ипатьевский летописец в статье под 1168 годом. Туркмены вступили в перестрелку с дружинниками Мачешича, рассеяли их, но сам князь ушел в Вышгород. «Мьстиславъ же заоутра по нем̑ иде Киеву, изрѧдивъ полкъı свои». Киевляне открыли ворота. После этого был осажден Вышгород: «и заоутра же в суботу начаша битисѧ ѣздѧче къ городу и из города въıходѧще бьӕхутсѧ крѣпко». И одолел Мстислав. Рюрик и Давыд целовали ему крест на верность, Мачешич тоже поцеловал, но затем нарушил клятву и попытался поднять против Мстислава берендеев; не преуспел, был покинут собственной дружиной, превратился в изгоя, бежал, скитался и объявился в 1169 году в Рязани.

Мстислав Волынский явился в Киев, сделавшись великим князем (1168–1169). Смоляне сохранили Овруч, Вышгород и Белгород, которыми и так владели при Ростиславе, но которые Мстислав Изяславич Волынский в принципе мог отобрать.

Усевшись на золотом столе, Мстислав предпринял большой поход на половцев для защиты купеческих караванов. Половцев разбили и отогнали, свободу торговых путей отстояли. Но…

После этого Изяславич совершил главную и непоправимую ошибку, которая сделала его княжение кратковременным и малоуспешным. Он вступил в переговоры с новгородцами, коих впечатлила победа в степи, и отправил к ним княжить своего сына – знаменитого впоследствии Романа Мстиславича Волынского. Но до этого времени Новгородом управлял Святослав из смоленского клана! Теперь Святослава выгнали. Это, разумеется, не понравилось князьям-смолянам. А ну как отнимут и волости в Киевщине?

Глава клана, Роман Смоленский, выразил неудовольствие. Но волыняне это проигнорировали. Больше того, новгородцев в это время устраивала дружба с дальними волынянами, а не с ближними смолянами. Может, имела место торговая конкуренция между Смоленском и Новгородом…

Дошло до войны. Новгородцы вместе со своим князем Романом Волынским разорили часть Полоцкой земли. Эта земля находилась в то время в зависимости от Смоленска. Смоляне эксплуатировали двинский торговый путь, но тем самым опять же создавали конкуренцию Новгороду.

Новгородцы разорили Полоцкую землю. Этого показалось мало, и они нанесли удар по Смоленщине, разорив северную часть страны, населенную галиндами. Напомним, что столицей этого обширного района являлся Торопец. Новгородцы сожгли город.

Это означало открытый разрыв Новгорода со смолянами. А значит, и разрыв волынского клана князей со смоленским кланом. Можно обвинять самих князей, но, скорее всего, за их поступками стояли интересы общин.

И всё же снимать ответственность с лидеров ни в коей мере нельзя. Всегда есть выход, хотя бы отставка. Но амбициозный Мстислав Волынский о ней даже не помышлял. Он держал Киев и Волынь в своих руках, словно позабыв, что имеет грозных врагов на Руси.

Одним из них был северный князь Андрей Боголюбский, который правил Владимиром-на-Клязьме, Суздалем, Ростовом. Всё это были крупные, быстро выраставшие города-государства. А росли они потому, что сюда ехали с юга многочисленные переселенцы, уставшие от усобиц. «Понаехавшие» представляли большую силу. Неспроста автор «Слова о полку Игореве» свидетельствует, что войско суздальских князей может «Волгу шеломами вычерпати». По несколько преувеличенным оценкам владимиро-суздальские князья могли выставить в поле 100 000 бойцов. Но даже если только половину этого числа – всё равно немало.

Роман Смоленский и его братья предложили союз Андрею Боголюбскому. Последний не любил волынян и долгое время сражался с ними под стягом своего отца – Юрия Долгорукого. Распрю между смолянами и волынянами Боголюбский счел подарком судьбы и охотно пошел на союз со смоленским кланом. Конечно, Андрей рассчитывал разбить волынян с помощью смолян, а затем установить свою гегемонию над самим Смоленском.

К Андрею примкнули его брат Глеб Юрьевич Переяславский и Олег Новгород-Северский. Кроме этого, Боголюбский призвал рязанского и муромского князей. Роман Смоленский, в свою очередь, поднял на войну зависимый Полоцк. «Сие грозное ополчение одиннадцати Князей… шло с разных сторон к Днепру; а неосторожный Мстислав ничего не ведал», – пишет неподражаемый Н.М. Карамзин (История государства Российского. Т. II. Гл. XVII. [1168]). Это неверно. Мстислав Киевский действовал как мог. Например, отправил на помощь Новгороду отряд поросских каракалпаков. Смоляне разгромили каракалпаков в пути, а заодно арестовали нескольких новгородских купцов и присвоили их товары. Тут-то и наступили трудные времена для Мстислава Волынского.

Войска северной коалиции сошлись у Вышгорода под самым Киевом. Здесь были воеводы Боголюбского (сам он остался на севере), смоленские полки, полочане…

Мстислав Волынский оказался брошен почти всеми. Даже северная часть Киевской земли со столицей в Овруче от него отделилась: «древлянами» ведь по-прежнему правил «буй Рюрик» из смоленского клана и подчиняться Киеву не хотел. Торговый Вышгород тоже отпал. Рюрик и Давыд привели полки на помощь князьям северной коалиции. В составе смолян сражался и Мстислав Храбрый – отец Мстислава Удатного.

Упрямый Мстислав Волынский заперся в столице Руси, понадеявшись на то, что она прекрасно укреплена и противник не сможет ничего сделать. Вместе с ним оборонялась волынская дружина, росские туркмены с берендеями, столичное ополчение. Северные князья взяли Киев в осаду, но поначалу она развивалась неудачно. Воины Мстислава Волынского отбили несколько приступов. Смоляне и суздальцы готовы были уже отступить. Но торки и берендеи, служившие Мстиславу, заколебались. А самое главное, измена проникла в ряды киевских бояр. Двое из них, Петр Бориславич и Нестор Жирославич, тайно снеслись с Давыдом – представителем смоленского семейства. Согласно В.Н. Татищеву, предатели «тайно пересылку с Давидом имели, приказав, чтоб учинили явный приступ на ключевые точки обороны, и когда войска киевские, оставив плохие места, будут крепкие оборонять, тогда внезапно наступите на места плохие и безоборонные» (История Российская. Т. 2. С. 345).

Северные князья воспрянули духом. Приготовления к отходу были оставлены, воинов принудили сражаться. Половину полков осаждавшие выстроили против Мстислава Волынского и атаковали один из ключевых киевских холмов, который великий князь успешно оборонял. В это время другая половина войск под началом Глеба Переяславского пошла «рвом», то есть низинами и оврагами, обогнула киевские укрепления, обнаружила слабо охраняемый участок, атаковала его и почти взяла город. Мстислав Волынский понял, что его обошли, отправил часть полков против Глеба, завязалась схватка, отряды Глеба удалось отбросить. Но великий князь всё же не сумел отбить наступление с двух сторон. Противник прорвался в нескольких местах, и Мстислав Волынский признал поражение. «Мстислав же, – пишет В.Н. Татищев, – собрав войска сколько мог, вышел из града и, совокупясь с братом Ярославом [князем Луцким], отошли во Владимир[-Волынский]. Князи же, зная Мстиславову храбрость и видя, что у них много людей пропало, не смели за ним вскоре гнать» (История Российская. Т. 2. С. 345). Мстислав спасся. Его приняла городовая община Владимира-Волынского. А киевлян ждала страшная судьба. 8 марта 1169 года Киев был взят и разорен.

4. Битва новгородцев с суздальцами

После этого великим князем Киевским сделался брат Боголюбского – Глеб Юрьевич (1169–1171), но правил он волостью пополам со смоленскими князьями. Мачешича, который обладал всеми правами на золотой стол, бесцеремонно отодвинули.

Киев взяли, но оставался Новгород! Там по-прежнему правил Роман Мстиславич Волынский и бросать княжение не собирался. Роману исполнилось всего лет семнадцать, новгородцы его любили: можно было воспитать князя по своему вкусу. Сам Роман был удальцом, авантюристом и дерзким грабителем. Поэтому задирался на суздальцев.

Дело шло не только о торговых интересах, но и о сборе дани. Суздальцы стали брать ее с финских племен на Северной Двине. Андрей Боголюбский послал для этого полк в полторы тысячи человек. Новгородцы его перехватили у Белоозера. «И пособи богъ мужемъ новгородцемь и ушиба от полку Андрѣева осмисот мужь, а прочѣи избѣгоша. А новгородцевъ паде пятьнадесятъ мужь» (Сказание о битве новгородцев с суздальцами. С. 448). Отряд суздальцев разгромили. Стерпеть обиду было нельзя.

Представители суздальского и смоленского кланов попытались расправиться с Новгородом и прогнать Романа. К суздальским и смоленским полкам присоединились муромские, рязанские, полоцкие. Огромная рать, еще недавно осаждавшая Киев, теперь двинулась к Новгороду. В походе участвовал по приказу Романа Смоленского его самый младший брат Мстислав Храбрый. Он и командовал смоленским экспедиционным корпусом, посланным для захвата Новгорода. «Россия северная в то же время была феатром важного происшествия», – пишет Карамзин.

«Сказание о битве новгородцев с суздальцами» рисует эту войну как грандиозный поход и утверждает, что в ней участвовало 72 князя из Русской земли.

Войска союзников осадили Новгород. Состоялся отчаянный штурм, и один из суздальцев попал стрелой в образ Богородицы на дощатой иконе, который выставили новгородцы. Автор «Сказания» утверждает, что в этот миг икона обернулась к новгородским ратникам и стала источать слезы. «И великое, страшное чюдо!» – восклицает далее тот же автор. На окрестности Новгорода пала тьма, но тьма избирательная. Она охватила лишь войска коалиции, которые перестали видеть друг друга и сталкивались между собой. Воспользовавшись этим, новгородцы сделали вылазку (тьма на них не распространялась) и частью перебили воинов противника, частью похватали в плен. «Так минула слава суздальская и честь, Новгород же избавлен был от беды молитвами святой Богородицы», – гласит текст предания (Сказание о битве новгородцев с суздальцами. С. 453).

Трудно сказать, что случилось на самом деле. Возможно, часть ратников коалиции изменила и перешла на сторону новгородцев. Или же причина поражения заключалась в слабом командовании и контроле, когда все полки сражались наособицу. Так или иначе, суздальцы и смоляне потерпели разгром. После этого Боголюбский начал блокаду Новгородской земли и запретил ввоз хлеба в Новгород. Экономические санкции оказались эффективны: новгородцы запросили мира.

А на юге продолжалась война.

Мстислав Волынский преодолел былые разногласия с братом Ярославом Луцким, объединился с галичанами, городенскими князьками (крохотный удел на Волыни), собрал «рать великую», как выражается Татищев, и опять двинулся к Киеву. Князя Глеба в городе не было: он устраивал дела своего сына в Переяславле-Южном.

В Триполе к Мстиславу Волынскому присоединились поросские туркмены. Мстислав Изяславич занял было Киев, но великий князь Глеб Юрьевич привел из-за Днепра переяславскую дружину и огромное количество половцев, в числе которых находился знаменитый Кончак, прославленный в «Слове о полку Игореве». Мстислав ушел на Волынь.

Несомненно, он намеревался продолжать борьбу, но неудачи подорвали здоровье. Князь разболелся и умер примерно сорока лет от роду 19 августа 1170 года. После его смерти Волынь надолго распалась.

Старшим князем Волынской земли сделался брат Мстислава – Ярослав Изяславич Луцкий.

Узнав о смерти отца, новгородский князь Роман Мстиславич покинул берега Волхова навсегда. Приехав на юг, Роман сделался одним из многих князей Волынской федерации и правил во Владимире.

Умер и один из князей смоленского клана, Святослав, княживший в Новгороде до Романа Мстиславича. Тогда Андрей Боголюбский и смоляне договорились, что князем Новгорода станет «буй Рюрик» Ростиславич, который правил в Овруче. Рюрик не хотел покидать Южную Русь, но вынужден был покориться воле старших князей и ненадолго сделался правителем Новгорода (1171–1172). Овруч остался в смоленской сфере влияния, его получил Давыд. Мстислав Храбрый воротился в Киевщину и сидел в Белгороде.

5. Схватки за Киев

Дела в Киевщине шли своим чередом. Вскоре отправился к предкам великий князь Глеб Киевский. Тогда на золотой стол призвали Владимира Мачешича (1171) как старшего в роде. Тот правил всего три месяца и умер от болезни. В то же время Андрей Боголюбский попытался «подмять» Смоленск, превратив его в зависимую территорию.

Тогда в Киеве вокняжился Роман Ростиславич Смоленский (1171–1173, 1174–1176). Его братья – Давыд и Мстислав Храбрый – были ему опорой на юге, а сын Ярополк присматривал за Смоленском.

Однако на севере новгородцы свергли «буй Рюрика» (тот вернулся в Овруч) и приняли малолетнего сына Андрея Боголюбского – Юрия (1172–1174).

Боголюбский пошел на дальнейшее обострение отношений с Ростиславичами: объявил, что брат его Глеб Юрьевич умер в Киеве не своей смертью, но был отравлен «и что тайным убийцею его был вельможа Григорий Хотович, коего они [смоленские князья], вместе с другими участниками сего злодеяния, должны прислать к нему во Владимир для казни» (Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. III. Гл. I). Роман Ростиславич в выдаче боярина отказал. Тогда Андрей Боголюбский потребовал, чтобы все Ростиславичи покинули Киевскую волость и вернулись в Смоленск.

Роман Ростиславич был напуган, снялся с места и вернулся в Смоленск, чтобы не затевать усобицу. Но Мстислав Храбрый и его братья остались на юге. Андрей Боголюбский приказал им убираться. В ответ представители смоленского клана возвели в князья одного из своих – «буй Рюрика» (1173), что было против всяких правил.

Боголюбский оказался взбешен таким поворотом событий. Он отправил на юг посла с приказом: Рюрик пускай возвращается в Смоленск, а Давыд и Мстислав Храбрый как главные зачинщики крамолы да покинут Русь.

Мстислав Храбрый приказал остричь бороду послу Боголюбского, чем нанес новое оскорбление. Андрей собрал 50 000 воинов из Владимиро-Суздальской земли, Рязани, Мурома, Чернигова, Новгорода и послал их на Киев под формальным началом своего сына Юрия. Реально воинством командовал Святослав Всеволодович Черниговский (в «Слове о полку Игореве он пьет «синее вино», поминая погибшую рать; прозвищем «синее вино» мы зовем Святослава в своих книгах).

Роман Смоленский струсил настолько, что присоединился к войскам Боголюбского вместе со смолянами и полочанами, то есть выступил против родных братьев. Сторону Боголюбского приняли также туровские правители и князь Гродненский, властвовавший над восточной частью земли ятвягов.

Северное войско было столь внушительно, что оборонять Киев Ростиславичи даже не стали. «Буй Рюрик» заперся в Белгороде, а Мстислав Храбрый – в Вышгороде. Давыд умчался в Галич просить подмоги у Ярослава Осмомысла. Эта война – звездный час Храброго.

8 сентября громадная армия, которой предводительствовали более двадцати князей, осадила Вышгород, но Мстислав Храбрый со своею дружиной сопротивлялся ей как мог. Воин он был искусный, а в стане осаждающих царило несогласие.

Девять недель продолжалась осада, союзники вели ее бестолково, каждый князь думал о собственной пользе, а Святослав («синее вино») не смог объединить участников предприятия и превратить в сплоченное воинство. О Давыде не было никаких слухов. Наконец однажды вдали показались полки. Но это был не Давыд, а волыняне Ярослава Луцкого, поддержавшие вроде бы Андрея Боголюбского. Их помощь оказалась странной. Разобравшись в ситуации, воляныне заметили, что главную выгоду из войны могут извлечь черниговцы: Святослав Всеволодович сам метил в киевские князья. Итог удивил всех. Волыняне Ярослава Луцкого вступили в переговоры с Мстиславом Храбрым, договорились о совместных действиях и в полном вооружении прошествовали в Вышгород, чтобы защищать город. Это породило такую панику среди осаждавших, что их войска стали разбегаться кто куда. Впрочем, С.М. Соловьев полагает, что Ярослав Луцкий изначально «пришел искать себе старшинства», то есть хотел договориться с одной из сторон. Этой стороной сделались смоленские Ростиславичи, сидевшие в Киевщине. Суздальцы и их подручники разошлись кто куда.

По договоренности с Ростиславичами великокняжеский стол занял главный князь Волынской конфедерации – Ярослав Луцкий, сын Изяслава Киевского/Волынского и внук Мстислава Великого (1174). «Буй Рюрик» остался в Овруче, Мстислав Храбрый в Белгороде, а в Вышгород вернулся Давыд.

Святослав Черниговский потребовал себе долю в Киевской земле, но не получил ничего. Тогда он тайком напал на Киев и захватил в заложники семью Ярослава, после чего вернулся в Чернигов. Сам Ярослав успел бежать, а когда воротился, обложил население Киева тяжкими поборами на выкуп своей семьи.

Эти действия возмутили киевлян и Ростиславичей. Последние предложили Боголюбскому помириться и разработали новую комбинацию: Ярослава брались выгнать, после чего Киев вновь доставался их старшему брату Роману Смоленскому. Северная часть Киевщины оставалась при этом за Ростиславичами, южная, степная, – за сыновьями Юрия Долгорукого. Андрей Боголюбский поспешил согласиться, но плодов сделки не увидел, ибо вскоре погиб в результате заговора своих подданных. Во Владимиро-Суздальском княжестве начались восстания и гражданские войны. Смута продолжалась два года, и на это время Владимиро-Суздальщина выпала из борьбы за Киев.

На золотом столе опять вокняжился Роман Смоленский (1174–1176).

А в Смоленске, где вновь наместничал Ярополк Романович, произошло важное событие, на которое обратил внимание Л.В. Алексеев: «Интересно… свидетельство летописи: в том же 1174 г. «смольняне выгнашъ от себе Романовича Ярополка, а Ростиславича Мстислава вьведоша Смоленьску княжить» (Смоленская земля в IX–XIII вв. Политическая история. Смоленская земля во второй половине XII – начале XIII в.).

То есть Смоленщиной вместо неугодного общине Ярополка стал править Мстислав Храбрый, ради такого дела оставивший южные волости. Он опять же не был полновластным князем, как иногда ошибочно пишут, но присматривал за Смоленском в отсутствие Романа Ростиславича и готов был передать ему власть по первому требованию.

6. Рождение героя

Видимо, тогда у Мстислава Храброго и родился сын. Это произошло около 1175 года. Ребенок был крепкий, красивый. Его назвали Мстиславом в честь отца. Это герой нашей книги – будущий князь Мстислав Мстиславич Удатный.

Внимательные исследователи древнерусской истории заметили, что сочетание имени и отчества звучит необычно. Русские князья давали, как правило, своим детям имена в честь дедов, дядей, других родичей, но не себя самих. Возникла даже гипотеза, что этими родичами должны быть уже умершие люди. Но ничего подобного. У Ростислава Смоленского появляется сын Роман – будущий осторожный и трусоватый князь Киевский, о котором мы говорили. И вот Мстислав Волынский тоже называет своего сына Романом в знак почтительности к смолянам. Называет в честь живого родича, а не мертвого. Оба Романа – смоленский и волынский – действуют в одну эпоху, только Роман Волынский младше, и он переживет своего смоленского тезку.

Но, может быть, существовал строгий запрет давать имя не вообще любого родственника, а только живого деда или отца? И, следовательно, Мстислав Мстиславич – «посмертный» ребенок, родившийся после кончины отца в 1180 году? Такая гипотеза есть (См.: Литвина А.Ф., Успенский Ф.Б. Выбор имени у русских князей в X–XVI вв.), но подтверждения она не находит. Например, одного из братьев Александра Невского звали Ярослав Ярославич. Родился он в 1230 году, а отец умер в 1246-м. Московский Иван II Красный (1353–1359) родился в 1326 году, задолго до кончины отца. Его отец – Иван Калита (1325–1340).

Василий II Темный (1425–1462) родился в 1415 году, за десять лет до смерти родителя – Василия I (1389–1425). Примерно то же самое можно сказать о его современниках – Федоре Федоровиче Ржевском и Федоре Федоровиче Микулинском. Более поздние времена не берем; примеров там не счесть, и по домыслам ученых, мифический «запрет» якобы был снят в XVI веке. Но существовал ли он? Сомнительно. Да, князья Древней Руси в основном предпочитали давать имена в честь родни, но это не означало какого-то жесткого табу на повторение имен. Мстислава Удатного как раз и могли назвать в честь кого-то из умерших родичей – Мстислава Волынского или даже Мстислава Великого, например. И никаких нареканий это не вызвало, хотя сын и отец носили одно и то же имя.

Нужно отвергнуть «посмертное» рождение Удатного вот еще почему. Одновременно с ним действуют его братья Давыд и Владимир. Первый назван, кстати, в честь дяди, второй, может быть, в честь Владимира Мономаха. Оба брата неизменно подчиняются Мстиславу Мстиславичу, он выступает как старший. Следовательно, Давыд и Владимир родились уже после Мстислава Мстиславича, и отец его был, следовательно, жив во время появления первенца. Мы удивляемся, правда, почему исследователи русских родословных не выдвинули гипотезу о том, что братья были тройняшками и появлялись на свет с интервалом в пятнадцать минут, причем Мстислав Мстиславич родился первый. Тогда можно согласовать всё: и наличие братьев, и рождение после смерти родителя… Но до такого курьеза не доходят даже самые смелые ученые, хотя полет фантазии многих из них достигает зачастую высот небывалых.

Правда, не всё так просто. В летописи о Мстиславе ничего не говорится вплоть до 1193 года, а его о его брате Владимире упоминания есть. Но, может быть, Удатный провел детство в Смоленске у дяди Давыда, а его брат – в Киевщине у другого дяди, «буй Рюрика»? Смоленск был местом спокойным, а Киев бурлил. К тому же смоленское летописание до нас не дошло, а киевское дошло – вот и всё.

Итак, наша версия: Мстислав Удатный появился на свет примерно в 1175 году, при жизни отца, и был старшим сыном.

Теперь зададимся другим вопросом: кто была мать нашего героя и как ее звали? Тут нас ждут очередные домыслы и гипотезы. В летописях имени нет. Русское общество патриархально, женщина в нем играет подчиненную роль. Чтобы попасть на страницы хроник, ей нужно стать по меньшей мере Ольгой Святой или совершить какой-нибудь громкий поступок. Но русская женщина сидела в тереме, занималась хозяйством и воспитывала детей.

Однако зацепка всё же есть. У Мстислава Храброго, как видим, трое сыновей: Мстислав Удатный, Владимир и Давыд. Так вот, матерью одного из них, Владимира, летописи называют некую Глебовну. Видимо, перед нами дочь Глеба I Рязанского (1161–1177). Но дочь у него была только одна – Феодосия. Вот и имя матери Мстислава Мстиславича.

Больше о ней ничего не знаем. Видимо, женщина умерла рано. Неизвестно даже, была ли она матерью третьего из братьев, Давыда. Да и насчет Мстислава Удатного у некоторых возникают сомнения. Имеются гипотезы, что с материнской стороны он был внуком Ярослава Осмомысла. Это на первый взгляд логично. Впоследствии, после пресечения первой династии князей Галицких, Мстислав захватит эту землю и утвердится в ней.

Но позвольте… У Ярослава Осмомысла только одна дочь – Ефросинья. Перед нами знаменитая Ярославна, упоминаемая в «Слове о полку Игореве». Она была замужем, соответственно, за князем Игорем – героем великой поэмы. Ее дети, Игоревичи, займут Галич на время. Об этом мы еще поговорим. Известно, что один из ее сыновей появился на свет в 1177 году, то есть являлся ровесником Мстислава Удатного. Нет, не сходится. Не был Удатный сыном галичанки.

Жаль только, что нам приходится отвлекать читателя из-за разбора неправильных версий, несуразность которых ускользнула от невнимательных историков. Некоторые из них нельзя обойти молчанием. Требуется опровергнуть, чтобы не множить ошибки и идти дальше.

Итак, наиболее вероятно, что по матери Мстислав Удатный – из рязанских. О чем это говорит? О том, что князья смоленского клана плели интриги против князей Суздальских и пытались отколоть от них Рязань. Вот это похоже на правду. Уже в 1174 году, после смерти Андрея Боголюбского, в Суздальщине возникла анархия и война городов-государств. В нее вмешался Глеб Рязанский и сжег Москву, однако был разбит, взят в плен и умер в тюрьме. Великим князем Владимирским стал Всеволод Большое Гнездо (1176–1213). Это его ратники могли, по мысли автора «Слова о полку Игореве», Волгу-реку «шеломами вычерпати». Смоляне и рязанцы проиграли, но попытки сокрушить суздальцев всё же были.

Мстислав Мстиславич никогда не увидит своего рязанского предка. Зато будет знать, что во Владимире-на-Клязьме княжит грозный и опасный противник, который заморил в тюрьме его дедушку.

Мстислав Мстиславич рос как все: первый постриг – в год, на коня – в три. До этого времени – терем, игрушки, свистульки, пеленки, колыбельные матери, капризы и чудо первых слов: первые «папа» и «мама», «спасибки», «ласки», «хлебу», первое «ко мне»… Первое хныканье, окрики родителей, обиды и прочие маленькие испытания. Игры с детьми, заливистый смех от яркого солнца и незнакомых сочетаний звуков, которые взрослые почему-то считают неприличными…

А после трех лет – другая жизнь. Женскому воспитанию конец, и княжича отдают на руки «дядьке» – наставнику-мужчине. Строгий дядька научит на коне скакать, бить из лука в цель без промаха, орудовать копьем и мечом. Но не только. Из русских мальчиков не пытались вырастить машину-убийцу, какого-нибудь рыцаря с большой дороги. Нет. Учили читать, писать, считать. Огромное количество берестяных грамот, надписи на ремесленных изделиях свидетельствуют, что даже простолюдины на Руси были грамотны. Чего уж говорить о князьях?

В книге о Мономахе мы отмахнулись от этого, сказав: всё так, но русским чваниться нечем. Ну, были мы когда-то образованнее, чем другие народы. И что? Ведь налицо в то же время преступления князей, усобицы, взаимный грабеж, насилие…

Прошло время и подумалось, что мы не правы. Национальная скромность автора была ошибочной. Борьба за существование основана на конкуренции. Не нужно думать, что ваши заслуги оценятся сами собой. Помог пример из жизни. Автор многое понял в свободное от написания книг время, когда мелкий конкурент – провинциальный сибирский пиарщик, хипстер с татарской фамилией и нелепой прической а-ля целовальник из древнерусского кабака – сумел представить себя как великого человека перед неискушенным руководством крупной корпорации. А затем фальсифицировал свою деятельность и с помощью подлогов повысил собственный статус. В итоге жулика выгнали с работы, но ущерб репутации компании он нанес немалый.

В противостоянии цивилизаций всё гораздо сложнее, но суть – та же. Сунниты, протестанты, католики надувают щеки, силясь доказать, насколько они продвинуты и какими великими были их предки. Американцы, китайцы, британцы пухнут от сознания собственного величия, что запечатлено в их учебниках и монографиях маститых ученых. С какой же стати нам, русским, скромничать и уходить в тень? Не нужно ничего придумывать, но то, что у нас было, отдайте нам. И вовсе не стыдно гордиться нашими предками, которые превосходили конкурентов из других стран по уровню образования или по каким-то другим параметрам. Нельзя только фальсифицировать факты или впадать в ложный патриотизм, как бывало не раз. Это не позволит увидеть корни наших бед и решить проблемы, которых накопилось немало. Допустим, производительность труда на Руси была ниже, чем в Западной Европе (имеем в виду прежде всего сельское хозяйство – основу тогдашней экономики). Ниже она и сейчас. Это существенный минус в конкурентной борьбе, и этот факт вовсе не стоит замалчивать.

Тема интересная, однако… длинным методологическим рассуждениям о плюсах и минусах разных цивилизаций здесь не место. Финансировать историософские изыскания современная Россия с ее расшатанной экономикой, увы, не может. На исследования а-ля Тойнби нет средств. Ну что ж, будем действовать в тех рамках, которые нам задали. Нас ведет биография Мстислава Удатного.

7. Первые годы

Роман Смоленский правил в Киеве недолго и вскоре уступил город Святославу («синее вино») (1176–1181, 1181–1194) и вернулся на родину. Как раз в это время в Суздале завершилась усобица, великим князем этой земли сделался Всеволод Большое Гнездо. Мысль смолян понятна: подружиться с черниговцами ценой уступки Киева. В то же время смоляне начали интриги в Новгороде, значительная часть населения которого была недовольна господством суздальцев.

При этом «буй Рюрик» и Давыд остались в Киевщине в своих уделах, так что смоленский клан выиграл. Мстислав же Храбрый переехал в Торопец, захватив и свою семью, которая скоро пополнилась еще одним сыном по имени Владимир. Здесь Храбрый провел пару лет с небольшим.

Уладив дела на юге, Роман Смоленский обратился на север, договорился с новгородцами, и те призвали его на княжение (1178–1179). С суздальцами они порвали. Казалось, у смоленской семьи дела пошли на лад.

Вскоре князь Роман договорился, чтобы новгородцы приняли правителем его брата Мстислава Храброго (1179–1180), а сам вернулся в Смоленск. Стороны заключили ряд (договор). Мстислав Храбрый получал доходы с Торопца, мог приводить оттуда дружину, но сам Торопец оставался в составе Смоленской земли. Ситуация приобретает знакомые очертания, схема становится классической. Вспомним, что аналогичным образом будут выстраивать отношения Александр Невский и новгородцы. Александр правит Переяславль-Залесским княжеством (включавшим в то время еще и Тверь), получает с него доходы, приводит дружину в Великий Новгород. Но в случае разрыва ряда возвращается в Переяславль-Залесский и правит там.

Мстислав Храбрый полюбился новгородцам сразу (его торжественно встречали с иконами), принимал удачные решения и выказал отличные деловые качества, прежде всего как полководец. Собственно, как раз полководцы и требовались Новгороду. Да еще князья-дипломаты, которые возвышались бы над городскими партиями и могли сделаться гарантами стабильности.

Наверное, в Новгороде родился самый младший сын Храброго. Ребенка назвали Давыдом в честь дяди.

Вместе с Мстиславом прибыл на берега Волхова родной брат – Ярополк Ростиславич, тот самый, коего выгнала смоленская община за несколько лет до этих событий. Ярополк сел в Торжке в качестве воеводы, чтобы защищать новгородцев от Суздаля, но потерпел неудачу.

Всеволод Большое Гнездо бросился на Торжок, выгнал Ярополка, взял и разорил город; защитники едва унесли ноги, спасшись в Волок-Ламском. Всеволод пожаловал и туда. Жители укрылись в лесах, а Волок был разорен. Но на большее сил у суздальцев не хватило, и Всеволод Большое Гнездо воротился домой.

Сам Мстислав Храбрый обратился в другую сторону – на Двину и в Эстонию. «Чудаки» (так русские называли финнов-эстов) из приграничных областей стали нападать на Псковщину. В 1176 году, во время новгородских и суздальских неурядиц, они даже Псков осаждали.

Мстислав Храбрый собрал громадное войско в 20 000 ратников (возможно, цифра преувеличена) и отправился наказывать неприятеля. Князь разбил эстов в трех сражениях, покорил, вышел к морю и двинулся на балтийские племена куршей и земгалов. К тем присоединились финны-ливы, произошла битва на реке Трейдер, где Мстислав благодаря ловкому маневру вновь разгромил врага. В своем карательном походе он дошел до Западной Двины, но тем самым вызвал гнев полочан, считавших прилегающие к Двине земли своими. Полоцк зависел от Смоленска, так что возникла неприятная коллизия.

Воевать с полочанами Мстислав Храбрый не стал и вернулся в Новгород, набрав много пленных и добычи. Для войны с Полоцком требовались более тщательная подготовка и солидный повод. Таковой нашелся. Поразмыслив, новгородцы обвинили полочан в очень давнем набеге Всеслава Великого, совершенном в год битвы при Гастингсе (1066). Тогда Всеслав сжег Новгород и взял богатую добычу. Возникла идея отомстить за этот инцидент вековой давности. Вспыхнул конфликт.

Новгородская рать под командой Храброго уже достигла Великих Лук, когда последовал грозный окрик от Романа Смоленского. Князь запретил воевать полочан, входивших, как мы знаем, в сферу влияния Ростиславичей. Мстислав Храбрый вернул войска, а новгородцам предложил идти на емь, в современную Финляндию. Но идти вообще никуда не пришлось. В июне 1180 года Мстислав захворал и умер 27-го числа этого месяца. Князя погребли в новгородском Софийском соборе в приделе Рождества Богородицы. Это единственный из выборных (именно выборных) новгородских князей, кто удостоился чести погребения в Софийском соборе. Новгородцы так его любили, что впоследствии канонизировали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.