# Семь сестер. Сестра ветра

Люсинда Райли

Алли Деплеси собирается принять участие в одной из самых опасных яхтенных гонок в мире, но внезапно получает весть о смерти своего приемного отца Па Солта. Она спешит в дом детства, где собираются пять ее сестер, чтобы вскрыть завещание. Обнаруживается, что каждой из них Па Солт оставил зашифрованные подсказки о тайне их рождения. Но готовы ли они разгадать этот ребус?

История рождения Алли оказывается удивительным образом связана с судьбой певицы Анны Ландвик и знаменитой пьесой «Пер Гюнт», написанной более 150 лет назад.

Алли отправляется на встречу ледяной красоте Норвегии, где, как она верит, сокрыты загадки не только ее происхождения, но и личности великого путешественника Па Солта и… седьмой сестры, которую Па Солт в свое время так и не смог отыскать.

Как Люсинде Райли удалось стать одной из главных звёзд романтической прозы? Узнаете из статьи в ЛитРес: Журнале

> Посвящается Сьюзен Мосс, моей «задушевной» сестре

> «Нет, я не буду жаться к берегам,

> А в море по звездам направлю путь».

> Джордж Элиот «Миддлмарч»

Генеалогическое древо семьи

Действующие лица романа

Атлантис


Па Солт – приемный отец сестер (умер)

Марина (Ма) – гувернантка сестер

Клавдия – экономка

Георг Гофман – нотариус Па Солта

Кристиан – шкипер, капитан катера


Сестры Деплеси


Майя

Алли (Альциона)

Стар (Астеропа)

Сиси (Келено)

Тигги (Тайгете)

Электра

Меропа (отсутствует)

## Алли

Июнь 2007 года


### 1

Эгейское море

Я всегда буду с предельной точностью помнить, где была и чем занималась в тот самый момент, когда мне сообщили о смерти отца.

Нежилась на солнышке абсолютно голой, а рука Тео уютно покоилась на моем животе. Все происходило на борту яхты «Нептун». Вдалеке виднелся остров и золотился в лучах заходящего солнца пустынный пляж. Солнце уже вот-вот готово было закатиться, спрятавшись за скалистыми утесами небольшой бухты. Прозрачно-чистая вода ослепительно-бирюзового цвета лениво пыталась изобразить некое подобие волн, которые неспешно накатывались на прибрежный песок, образуя пышную пену, наподобие той, которая обычно зависает над чашкой с капучино.

«Сегодня море такое умиротворенное, – подумала я и мысленно добавила: – Как и я сама».

Вчера вечером мы бросили якорь в небольшой бухте рядом с крохотным греческим островком Мачерес и сразу же устремились на берег с двумя вместительными охлажденными коробками с провизией. В одной лежала недавно выловленная красная кефаль и сардины. Весь богатый улов Тео за утро. В другой коробке стояли бутылки с вином и пресной водой. Я опустила свою поклажу прямо на песок, несколько запыхавшись от усилий. Тео нежно поцеловал меня в кончик носа.

– Ура! – воскликнул он, широко разведя руки, словно приглашая и меня полюбоваться той идиллической картиной, которая предстала нашему взору. – Вот и у нас появился собственный необитаемый остров. Ну разве не здорово? Пойду-ка прогуляюсь по пляжу, поищу хворост, чтобы развести костер и поджарить нашу рыбу.

Я смотрела ему вслед, а он, повернувшись ко мне спиной, направился к скалам, протянувшимся в форме полумесяца по периметру всей бухты. Видно, решил поискать там сухой валежник и засохшие ветки редких кустарников, которыми поросли горные расселины. Глядя на худощавое, почти хрупкое телосложение Тео, трудно было поверить в то, что он – моряк мирового уровня, яхтсмен экстра-класса и что за изящной фигурой скрывается недюжинная физическая сила. В сравнении с другими яхтсменами, с которыми мне доводилось выступать на различных соревнованиях, – накачанные мускулы, мощный торс, как у Тарзана, – так вот, на фоне всех этих атлетов Тео производил впечатление весьма тщедушного малого. К тому же я почти сразу же заметила, что и походка у него неровная. Слегка припадает на одну ногу при ходьбе. Позднее он рассказал мне, что еще ребенком свалился с дерева и сломал лодыжку, но, видно, срослось плохо, и перелом давал о себе знать до сих пор.

– Кстати, это одна из причин, побудивших меня к тому, чтобы постоянно жить на воде. Когда я иду под парусом, то никому и в голову не придет предположить, как неуклюже я передвигаюсь, когда хожу по суше, – закончил он свой рассказ коротким смешком.

Мы поджарили рыбу. Потом занимались любовью под звездным небом. Следующее утро должно было стать последним, которое мы проведем вместе на яхте. И вот, как только я преисполнилась решимости снова восстановить связь с внешним миром и подключила свой мобильник, почти сразу же он принес мне весть, после которой вся моя жизнь рассыпалась на тысячи, миллионы мельчайших осколков. А пока я лежала рядом с Тео абсолютно умиротворенной. В легкой полудреме, похожей на такой разноцветный сюрреалистический сон, мысленно прокручивала в памяти чудесные картинки того, как у нас с Тео все начиналось и как в итоге мы оказались в этом поистине райском уголке…

* * *

Впервые я увидела Тео где-то год с небольшим назад на Карибах. Там, на острове Сент-Мартен, проходила знаменитая регата «Хейнекен». Команда-победительница закатила грандиозный банкет по случаю своей победы. И вот на банкете я с изумлением узнала, что шкипером у победившего экипажа был Тео Фейлис-Кингс. Известная личность в мире парусного спорта, можно сказать, самая настоящая знаменитость. За минувшие пять лет участия в гонках в открытом море ни одному другому капитану не удавалось столько раз приводить свои команды к победному финишу.

– А я представляла себе его совсем другим, – полушепотом прокомментировала я свои первые впечатления от увиденного давнему приятелю Робу Беллани, с которым мы неоднократно защищали честь национальной сборной Швейцарии, участвуя в различных соревнованиях в составе одного экипажа. – Смотрится как самый заправский ботаник в этих своих очках в роговой оправе. И походка какая-то странная, – добавила я, наблюдая за тем, как Тео поднялся из-за своего столика и, слегка ковыляя, направился к соседнему столику.

– Да, он явно не вписывается в твои представления о крепком мускулистом яхтсмене, – согласился со мной Роб. – Но поверь мне, Алли, этот парень – самый настоящий гений. У него чертовски развита интуиция. Пожалуй, он единственный, с кем бы я не побоялся выйти в открытое штормовое море.

На этой же вечеринке Роб и познакомил меня с Тео, коротко представив нас друг другу. Я заметила, как Тео, пожимая мне руку, внимательно оглядел меня своими зелеными в рыжую крапинку глазами.

– О, так вы и есть та самая знаменитая Алли Деплеси?

Несмотря на легкий английский акцент, голос звучал уверенно и доброжелательно.

– Да, я действительно Алли Деплеси, – согласилась я с последней частью его высказывания, немного растерявшись от столь неожиданного комплимента. – Но если уж говорить о знаменитостях, то это вы у нас знаменитый.

Последние слова я произнесла, изо всех сил стараясь сохранять выдержку и не отводить глаза в сторону под его внимательным, изучающим взглядом. Черты его лица моментально разгладились, и Тео издал короткий смешок.

– Что смешного? – требовательно спросила я у него.

– Если честно, я просто не ждал вас.

– Что означает «не ждали меня»? – удивилась я.

Но тут Тео отвлек фотограф, который уже приготовился запечатлеть групповой снимок всей команды-победительницы. Так я никогда и не узнала, что именно Тео имел в виду.

После первой встречи последовали и другие. Я постоянно сталкивалась с ним на всяких светских вечеринках, которые неизбежно случались на тех регатах, в которых мы оба участвовали. Тео мгновенно притягивал к себе какой-то неуловимой живостью своей натуры, добродушным, жизнерадостным смехом, а потому, несмотря на всю свою внешнюю сдержанность, немедленно оказывался в самой гуще народа. На официальных мероприятиях он всегда появлялся в модных летних брюках из твида и изрядно помятом льняном пиджаке – такая своеобразная дань уважения протоколу и спонсорам-устроителям гонок, но стоптанные парусиновые туфли на толстой каучуковой подошве и непокорные вихры каштановых кудрей всегда придавали ему облик человека, только что спрыгнувшего на берег со своей яхты.

Поначалу складывалось впечатление, что мы просто ходим кругами вокруг друг друга. Часто встречались взглядами, но Тео не предпринял ни единой попытки продолжить наш прерванный при первой встрече разговор. И лишь полтора месяца тому назад, когда экипаж, в составе которого я выступала, занял первое место на регате вблизи острова Антигуа и мы, как водится, с размахом отмечали это событие, а заодно и завершение регаты, в ресторане «Бал в честь лорда Нельсона», Тео неожиданно подошел ко мне сзади и слегка тронул за плечо.

– Хорошая работа, Алли, – коротко обронил он.

– Спасибо, – так же коротко поблагодарила я, испытывая внутреннее удовлетворение от того, что нашей команде удалось одержать верх над его экипажем. Так, скажем, для разнообразия, но все равно ведь приятно.

– Наслышан о ваших успехах в этом сезоне, Алли. Не хотели бы поучаствовать вместе со мной в регате на островах Киклады в июне месяце?

Я уже получила приглашение от другой команды, правда, согласия пока еще не давала. Тео мгновенно уловил мою нерешительность.

– Вас уже забронировали?

– В каком-то смысле да.

– Что ж, вот вам моя визитка. Обдумайте мое предложение и, если надумаете, сообщите мне о своем решении до конца следующей недели. Полагаю, что, имея рядом такого члена команды, как вы, мы бы совместными усилиями смогли сделать кое-что путное.

– Спасибо за добрые слова. – Мысленно я уже отмела прочь все свои сомнения. Да и кто бы в здравом уме отказался от такого заманчивого предложения? Выступить в одной команде с человеком, которого все величают не иначе как «Королем морей и океанов»! – Между прочим, – окликнула я его, когда он уже повернулся, чтобы отойти от меня, – почему в прошлый раз вы в разговоре со мной обронили, что не ожидали «меня»?

Он остановился, скользнул по мне внимательным взглядом.

– Видите ли, я с вами до того нигде не сталкивался лично. Правда, был много наслышан о ваших успехах в парусном спорте. Но вы оказались совсем не такой, какой я ожидал вас увидеть. Доброй ночи, Алли.

Возвращаясь к себе в номер в небольшой гостинице, расположенной в бухте острова Сент-Джон, я мысленно еще раз прокрутила в памяти наш разговор с Тео. Вдыхая полной грудью свежий морской воздух, я снова и снова спрашивала себя: так что же именно так удивило во мне Тео? Уличные фонари ярким многоцветием отражались на фасадах домов, окутывая их теплым ночным светом. Откуда-то издалека доносился веселый гомон толпы: прибрежные бары и кафе были полны посетителей. Однако все это оставило меня совершенно безучастной. Меня переполняли эмоции совсем иного толка. Во-первых, одержанная победа в гонках, а во-вторых, предложение Тео Фейлис-Кингса.

Едва я переступила порог своей комнаты, как тут же ринулась к ноутбуку. Включила интернет и сразу же отстучала письмо Тео. Сообщила ему о своем согласии. Но, прежде чем отправить письмо адресату, приняла душ, потом снова перечитала текст, даже немного покраснела от того, как сильно я рвусь попасть в команду Тео. Решила пока повременить с отправкой, пусть текст потомится пару дней в черновиках. После чего улеглась в постель и с наслаждением выпростала руки, чувствуя, как с меня постепенно спадают напряжение и усталость от целого дня изнурительных соревнований.

– Спокойствие, Алли, – прошептала я сама себе и улыбнулась. – Впереди тебя ждет преинтереснейшая регата.

Электронное письмо ушло, как и планировалось, через два дня, и Тео связался со мной незамедлительно. Сказал, что очень рад тому, что я вольюсь в его команду. А две недели спустя я, заметно нервничая, уже вступила на борт парусной яхты Hanse 540, оснащенной для участия в предстоящих гонках по самому высшему разряду. Яхта стояла на приколе в бухте острова Наксос. Там мы и начали тренироваться, готовясь к участию в регате Киклады.

Сами соревнования не имели квалификации сугубо спортивного мероприятия, когда на первое место команду выводят показатели и очки. Да и состав участников регаты тоже был довольно пестрый: от заправских яхтсменов, имеющих серьезную репутацию в мире парусного спорта, до спортсменов-любителей, выходящих под парусом лишь по выходным дням. Однако все участники пребывали в самом приподнятом настроении. Перспектива провести восемь дней, участвуя в знаменитой регате, да еще в таком красивом месте, среди таких прекрасных островов, пожалуй самых прекрасных на земле, не могла оставить равнодушным никого. Наша команда, судя по всему, была одной из самых опытных. А потому мне с первых же минут стало понятно, что мы нацелены на победу, и только на победу.

Тео всегда подбирал себе в команду молодых. Я бы даже сказала, предпочитал совсем зеленых. Вот и сейчас мы с моим приятелем Робом Беллами, обоим уже по тридцать, были самыми взрослыми членами экипажа. Старшими, так сказать, и по возрасту, и по опыту участия в парусных регатах. Я и раньше была наслышана о том, что Тео предпочитал искать таланты именно среди начинающих яхтсменов, еще не испорченных дурными привычками и навыками. В нынешней команде трое из шести были представлены молодежью, всем троим едва за двадцать: Ги, англичанин, здоровяк Тим, сдержанный на вид парень, уроженец Австралии, и, наконец, Мик, наполовину немец, наполовину грек, яхтсмен, знающий акваторию Эгейского моря как свои пять пальцев.

Несмотря на то что я горела желанием начать работать с Тео, я все же не стала бросаться в новую для себя авантюру вслепую и предварительно постаралась собрать как можно больше информации об этом таинственном явлении, имя которому «Король морей и океанов». Для начала внимательнейшим образом прошерстила интернет, поговорила с теми спортсменами, кто выступал с ним раньше в составе одной команды.

Мне сказали, что он англичанин, учился в Оксфорде. Что частично объясняет его несколько необычный акцент с проглатыванием отдельных звуков и даже целых слогов. Однако в его профиле в интернете я нашла иные сведения. Там было указано, что у него американское гражданство и что он неоднократно возглавлял студенческую команду Йельского университета, которая под его руководством одерживала уверенные победы на множестве регат. Один мой приятель доверительно сообщил мне, что Тео родился в богатой семье. Правда, другой знакомый сказал, что он постоянно обитает на своей яхте.

«Перфекционист». «Перестраховщик, привык все держать под контролем». «Трудоголик». «Женоненавистник». Такие комментарии я получила от других людей, причем последнее высказывание принадлежало спортсменке, которая пожаловалась мне, что ее откровенно третировали в команде Тео и все время держали на вторых ролях. Такие высказывания настораживали и наводили на определенные размышления. Но все сомнения перевешивал один убедительный, несмотря на свою простоту, аргумент:

– Лучший из всех шкиперов, с кем мне приходилось когда-либо выступать. Чертовски талантлив.

Уже в самый первый день своего пребывания на яхте до меня дошло, почему Тео пользуется таким непререкаемым авторитетом среди членов своей команды. За свою довольно продолжительную спортивную карьеру я привыкла к горластым капитанам, которые только и делали, что кричали, отдавали команды исключительно на повышенных тонах и устраивали нагоняй по поводу и без. Они мне чем-то напоминали таких капризных шеф-поваров, диктаторски заправляющих на вверенной им кухне. Манера поведения Тео отличалась в корне. И это стало для меня самым настоящим откровением. Наш капитан был немногословен, коротко выдавал очередное задание, а потом молча наблюдал, как мы с ним справляемся. По завершении тренировок он собирал нас и устраивал такой своеобразный «разбор полетов». Скрупулезно перечислял все наши недочеты и просчеты, отмечал сильные стороны и говорил все это спокойно, уравновешенно. Про себя я отметила, что от его зоркого глаза не ускользает ни одна мелочь. Вот и получается, что авторитет Тео естественен и закономерен, а весомость каждого произнесенного им слова зиждется на том крючке, на котором все мы болтаемся.

– Да, вот еще что, Ги. Пора завязывать с этой твоей порочной практикой дымить папироской втихаря. Предупреждаю, никаких сигарет во время гонок, ясно? – Слегка улыбнувшись, Тео завершил очередное совещание и распустил нас по домам.

Ги, покрывшись краской стыда до самых корней своих белокурых волос, пробормотал вполголоса, когда мы уже спускались на берег:

– У него явно глаза на затылке.

На берегу мы сразу же направились в душевые, после чего нас ожидал коллективный ужин.

Это был наш первый вечер, который мы проводили всей командой. Веселой гурьбой мы вышли из пансиона, в котором жили. Лично я пребывала на седьмом небе от счастья, что согласилась поучаствовать в гонках в составе такого экипажа. Мы медленно брели вдоль бухты острова Наксос. Старинный каменный замок горделиво возвышался над поселком, раскинувшимся внизу. Обилие домиков, все выкрашены в белый цвет, а между ними – петляющие улочки и переулки, сбегающие прямо к воде. Все рестораны на набережной были забиты яхтсменами и туристами, с удовольствием уплетающими свежие морепродукты и запивающими деликатесные блюда изрядными порциями знаменитой греческой водки «узо». Мы нашли небольшое заведение семейного типа на одной из прилегающих улочек. Расшатанные деревянные стулья, разнокалиберные тарелки. Зато еда была домашней. Именно то, что нам и требовалось после долгого дня тренировок. У всех нас от стольких часов, проведенных на воде, проснулся просто зверский аппетит.

Я набросилась на еду с жадностью, что не осталось незамеченным мужской частью команды. Уплетая за обе щеки вкуснейшую мусаку, я подложила себе еще одну щедрую порцию риса и глянула на парней.

– Что уставились? – набросилась я на них. – Или не видели никогда, как женщина ест? – саркастически добавила я и, слегка подавшись вперед, ухватила очередной кусок свежего хлеба.

Тео не включился в наш шутливый разговор, лишь рассеянно скользнул по мне взглядом и сразу же после ужина ретировался к себе, отказавшись продолжить наше совместное времяпрепровождение за стойкой бара. Вскоре за ним последовала и я. За долгие годы занятия профессиональным спортом я уже успела усвоить, что не стоит смотреть на то, как расслабляются наши мальчики с наступлением ночи, это не самое лучшее зрелище. Во всяком случае, мне категорически не хотелось созерцать их кривляние.

В последующие несколько дней все мы, члены команды, еще больше сплотились и довольно быстро под пристальным взглядом строгих зеленых глаз Тео превратились в весьма работоспособный коллектив, в котором все отлажено до последнего винтика. Само собой, мое восхищение тем, как Тео руководит экипажем, лишь возросло. На третий вечер нашего пребывания на острове Наксос после очередного тяжелого и изнурительного дня тренировок на воде, да еще под палящими лучами солнца, зависшего над Эгейским морем, я чувствовала себя совершенно разбитой, а потому за ужином поднялась из-за стола первой.

– Все, ребята. Я отчаливаю к себе.

– Пожалуй, я тоже, – подхватился со своего места Тео. – Хорошего вам вечера, парни. Но чтобы завтра явились на тренировки без опозданий, ладно?

Тео догнал меня уже на улице.

– Можно присоединиться к вам?

– Конечно. Что за вопрос! – ответила я и тут же почувствовала некое внутреннее напряжение. Впервые мы с ним остались наедине.

Мы медленно брели по мощенным булыжником улочкам, возвращаясь к себе в пансион. Ярко светила луна, озаряя своим матовым светом крохотные белоснежные домики с выкрашенными в голубой цвет дверями и такими же голубыми ставнями на окнах. Я изо всех сил старалась поддерживать разговор. Но на все мои усилия Тео реагировал лишь короткими репликами «да» или «нет». В конце концов подобная неразговорчивость стала действовать мне на нервы.

Но уже в вестибюле пансиона Тео внезапно развернулся ко мне лицом.

– А вы – прирожденный моряк, Ал. Заткнете за пояс любого члена нашей команды. Кто научил вас так ловко обращаться с парусом?

– Отец, – ответила я, несколько ошарашенная столь неожиданным комплиментом. – Он меня с малых лет брал к себе на яхту, и мы вместе бороздили воды Женевского озера.

– Ах, так вы из Женевы. Вот откуда у вас этот французский акцент.

Я уже приготовилась услышать какую-нибудь банальность, на которую так падки мужчины, как только речь заходит о французских женщинах, но ничего подобного не прозвучало.

– Судя по всему, ваш отец, что назывется, моряк от бога. И из вас он вырастил прекрасного яхтсмена.

– Спасибо, – поблагодарила я, немного растроганная столь щедрым комплиментом.

– А как вам у нас? Не давит на психику, что вы единственная женщина в нашей команде? Впрочем, уверен, вам ведь не привыкать к подобным ситуациям, – поторопился Тео загладить некоторую неловкость от своего прямолинейного вопроса.

– Если честно, то я об этом даже не задумываюсь.

– Вот как? – Он окинул меня внимательным взглядом сквозь стекла очков в массивной роговой оправе. – Позвольте не поверить. Я полагаю, что вы очень даже задумываетесь над проблематикой слабого пола. И именно тогда, когда вы начинаете задумываться о том, кто вы и где вы, и пытаетесь каким-то образом компенсировать возникающее несоответствие, вы и допускаете свои главные ошибки. Я бы посоветовал вам расслабиться и оставаться самой собой. Доброй вам ночи.

Он коротко улыбнулся на прощание и заторопился вверх по выложенной белой плиткой лестнице к себе в номер.

Ночью, лежа в своей узкой кровати под туго накрахмаленными простынями, которые больно покалывали при малейшем соприкосновении с телом, я чувствовала, как пылает от стыда мое лицо. Критика, высказанная Тео в мой адрес, показалась мне просто убийственной. Разве это моя вина, размышляла я, кипя от негодования, что женщины в парусном спорте до сих пор большая редкость? А некоторые мои коллеги-мужчины откровенно сказали бы, что женщина-яхтсмен – это самая настоящая диковина. Однако что этот Тео Фейлис-Кингс возомнил о себе? Тоже мне доморощенный психоаналитик выискался! Шляется по белу свету и анализирует поступки и характеры людей, которые вовсе не нуждаются в его анализах.

Мне всегда казалось, что я держу под полным контролем проблему «Женщина в мужском коллективе». Во всяком случае, я всегда достойно воспринимала всяческие шуточки и подколки в свой адрес. Пусть себе треплются на здоровье, думала я обычно в таких случаях. Я уже давно выстроила непроницаемую, глухую стену между Алли в мире спорта, где меня все звали просто Ал, и Алли дома, в кругу родных и близких. В сущности, это были две разные Алли, не имеющие ничего общего между собой. Да, не всегда было просто, но я уже научилась помалкивать. Как говорится, держать язык за зубами, особенно если слышала комментарии откровенно сексистского характера или намеренные колкости, связанные с моей блондинистой внешностью. Дескать, блондинка, чего с нее взять? Но чтобы подобных высказываний было поменьше, я и сама кое-что предпринимала. Например, свои золотисто-рыжие кудри стягивала в тугой конский хвост, никаких прядей на челе, никаких следов косметики на лице, никаких ухищрений, вроде того, чтобы подкрасить глаза или замаскировать веснушки каким-нибудь тональным кремом. А работала я всегда на равных с мужчинами, с которыми выступала в составе одного экипажа. Быть может, думала я в глубине души, я вкалываю даже много больше их.

Проведя почти всю ночь без сна – настолько меня раздосадовал разговор с Тео, – я уже вдруг под самое утро неожиданно вспомнила, как отец однажды сказал мне, что люди обычно раздражаются в ответ на критику, высказанную в их адрес, только потому, что в этой критике содержится большая доля правды. Обдумав еще раз слова Тео, я вынуждена была согласиться, что он прав. Я действительно не была собой.

На следующий вечер мы с Тео на пару снова возвращались после ужина в пансион. Несмотря на то что внешне он казался довольно тщедушным, я странным образом, чувствуя его присутствие рядом, мгновенно словно уменьшалась в размерах. Даже стала запинаться, с трудом подбирая нужные слова, чтобы хоть как-то объяснить ему двойственность своей натуры. Он слушал меня внимательно, не перебивая. И лишь когда я закончила, последовала ответная реакция.

– Знаете, мой отец, чье мнение, если честно, я ставлю не очень высоко, тем не менее высказал однажды весьма любопытную мысль. Он сказал, что женщины могли бы легко править миром, если бы пустили в ход все свои силы, а главное – перестали стараться стать мужчинами. Возможно, именно это вам и нужно: перестать стараться быть мужчиной.

– Легко вам говорить! Вот ваш отец, к примеру… Ему доводилось хоть раз работать исключительно в женском коллективе? Хотела бы я посмотреть, смог бы он остаться самим собой, оказавшись в подобной ситуации? – возразила я раздраженно. Покровительственный тон Тео мне категорически не понравился.

– Замечание в точку, – согласился он со мной. – Что ж, быть может, вам хоть чуть-чуть станет легче, если я буду звать вас Алли? Это имя вам подходит больше, чем просто Ал. Не возражаете?

Я не успела ответить, потому что он резко остановился и застыл как вкопанный на живописной набережной бухты. Рыбацкие лодки лениво покачивались на воде, затерявшись среди больших яхт и круизных судов. На море царил полнейший штиль. Лишь волны прибоя неспешно накатывались на стоящие на приколе суда и ударялись об их борта. Этот звук почему-то действовал успокаивающе. Я увидела, как Тео задрал голову к небу и втянул в себя порцию ночного воздуха с такой силой, что даже ноздри раздулись. Старый моряцкий прием: так бывалые моряки определяют, какой будет роза ветров рано поутру. Я невольно издала короткий смешок, представив Тео в образе седовласого морского волка былых времен.

Он повернулся ко мне и растерянно улыбнулся.

– Что смешного?

– Да так, ничего особенного. Можете называть меня Алли, если вам так больше нравится.

– Благодарю. Что ж, пора в пансион. Надо хоть немного поспать. Завтра у всех нас будет очень напряженный день.

И снова, вторую ночь кряду, я долго мучилась без сна, мысленно прокручивая в голове свой разговор с Тео. И это я, которая обычно засыпает мертвецким сном, стоит лишь коснуться головой подушки. Особенно после изматывающих тренировок или парусных гонок.

Увы-увы! В ближайшие пару дней совет Тео принес плоды, прямо противоположные тем, на которые он был рассчитан. Я без конца совершала глупейшие ошибки, одну хуже другой, чувствуя себя этаким желторотым первогодком, случайно затесавшимся в компанию профессионалов. Мысленно я бичевала себя самыми последними словами. Остальные члены экипажа беззлобно подтрунивали над моими промахами. Но, что интересно, Тео не сделал мне ни единого замечания.

На пятый вечер я, абсолютно убитая тем, как ужасно я выступаю, что, в общем-то, было совершенно нетипично для спортсмена моего уровня, даже не пошла на наш традиционный совместный ужин. Устроилась на небольшой террасе рядом с пансионом и стала уплетать то, чем меня угостила доброжелательная хозяйка: хлеб, сыр фета и оливки, попутно заливая свое горе самодельным красным вином. Хозяйка щедрой рукой наполняла мой бокал, и после нескольких порций, принятых на грудь, я окончательно расклеилась. Мне стало нестерпимо жалко себя. Слегка пошатываясь, я поднялась из-за стола, чтобы направиться прямиком к себе в номер, но в эту минуту на террасе возник Тео.

– С вами все в порядке? – спросил он и даже слегка спустил очки на нос, видно чтобы получше разглядеть меня.

Я тоже прищурилась в ответ, старательно фиксируя его образ, но очертания его фигуры расплывались. Изображение было нечетким и двоилось в глазах.

– Да, со мной все в полном порядке, – хрипло ответила я и поспешно плюхнулась на стул, чувствуя, как все поплыло перед глазами.

– Все наши расстроились из-за того, что вы не присоединились к нам за ужином. Надеюсь, вы не заболели?

– Нет, со мной все в порядке. – Внезапно я почувствовала, как горло мое наполняется желчью. – Все в полном порядке.

– Знаете, если вам нездоровится, то скажите мне об этом прямо. Клянусь, я не применю против вас штрафные санкции. Можно мне присесть?

Я не ответила. Потому что в этот момент отчаянно боролась с позывами на рвоту. Тео уселся на пластиковый стул напротив меня.

– Тогда что с вами происходит?

– Ничего, – с трудом выдавила я из себя.

– Алли, у вас ужасный вид. С вами правда все в порядке?

– Я… прошу прощения…

Я с трудом поднялась со своего места и, пошатываясь, кое-как добрела до края террасы. И меня тут же стошнило на асфальт внизу.

– Бедняжка! – Я почувствовала, как две сильных руки крепко обняли меня за талию. – Вам действительно сильно нездоровится. Позвольте, я помогу вам подняться в комнату. Какой у вас номер?

– Я… Мне хорошо… просто отлично, – пробормотала я с глуповатым выражением на лице. На самом деле я была в полнейшем шоке от того, что со мной только что случилось. Надо же! Устроила рыгаловку, и перед кем? Перед самим Тео Фейлис-Кингсом, перед человеком, на которого я по каким-то неизвестным причинам отчаянно пыталась произвести должное впечатление. Нет, более дурацкой ситуации нельзя себе и вообразить.

– Пошли! – Он положил мою вялую руку себе на плечо и потащил, почти поволок, мимо других обитателей пансионата, собравшихся на террасе. Все они взирали на меня с явным осуждением.

Оказавшись у себя в комнате, я тут же почувствовала очередной приступ тошноты. К счастью, на сей раз я успела добежать до туалета. Приступы повторились еще несколько раз. Но, выходя из туалета, я видела, что Тео терпеливо ждет и готов помочь уложить меня в постель.

– Честное слово, к утру я буду в норме… Обещаю, – простонала я.

– За последние два часа, что вас рвало не переставая, вы повторяли это уже несколько раз, – прагматично заметил Тео и бережно промокнул пот с моего лба полотенцем, смоченным в холодной воде.

– Ступайте к себе, Тео, – пробормотала я срывающимся голосом. – Честное слово, мне уже полегчало. А сейчас мне надо просто поспать.

– Через какое-то время я обязательно уйду к себе, – пообещал Тео.

– И спасибо, что помогли мне, – прошептала я, чувствуя, как мои глаза закрываются сами собой.

– Не стоит благодарностей, Алли.

Уже засыпая, уже погружаясь в сладостную полудрему, я вдруг улыбнулась и услышала собственный голос:

– По-моему, я люблю вас.

И моментально отключилась.

Проснувшись на следующее утро, я почувствовала себя гораздо лучше, хотя меня все еще водило из стороны в сторону. Я сползла с кровати и чуть не споткнулась о Тео, который крепко спал, примостившись прямо на полу, подложив под голову вторую подушку. Закрыв за собой дверь в ванную комнату, я безвольно опустилась на край ванны и вдруг вспомнила свои слова. Боже! Неужели я действительно произнесла их вслух вчера вечером?

«По-моему, я люблю вас».

И откуда мне вдруг пришла в голову столь дикая мысль? А может, я ничего такого и не говорила и все это мне только приснилось? В конце концов, вчера мне было действительно очень скверно. Вполне возможно, это всего лишь плод моих галлюцинаций. «Дай-то бог! Дай-то бог!» – простонала я мысленно, обхватив голову руками. Да, но если я ничего не говорила, тогда почему так живо помню эти слова? Они буквально врезались мне в память. Конечно, все это полная ерунда, ничего даже отдаленно похожего на правду. Но Тео вполне может вообразить, что так оно и есть на самом деле. Но ведь это же не так! Ничего подобного!

Я робко высунулась из ванной комнаты и увидела, что Тео уже собрался уходить. Стараясь не встречаться с ним взглядом, я молча выслушала, что он идет сейчас к себе, хочет принять душ, а минут через десять заскочит за мной и поведет на завтрак.

– Нет, Тео, пожалуй, мне сегодня лучше обойтись без завтрака. Не хочу рисковать.

– Алли, вам обязательно нужно поесть. Хоть немного. Вы же не хуже меня знаете, что, если после приема пищи у вас снова возобновится рвота, нам придется временно списать вас на сушу. Пока вы окончательно не придете в норму. Увы, но правила есть правила.

– Ладно! Будь по-вашему, – согласилась я самым несчастным голосом.

Стоило Тео скрыться за дверью, как у меня мелькнула мысль, что я отдала бы сейчас все на свете за то, чтобы превратиться в человека-невидимку. Еще никогда мне так страстно не хотелось бросить все и бежать прочь куда глаза глядят.

Однако пятнадцатью минутами позже мы вместе с Тео вышли на террасу. Наши уже сидели за столом. Они понимающе переглянулись с этакими самодовольными ухмылками на физиономиях. Если бы я могла, то в эту минуту поубивала бы их всех до единого.

– У Алли проблемы с желудком, – объявил Тео, садясь за стол. – Но, судя по твоей физиономии, Роб, у тебя сегодня тоже была бессонная ночь.

Остальные ребята отреагировали на слова Тео веселыми смешками, Роб смущенно опустил голову, а Тео спокойно продолжил разговор. В частности, о том, какие упражнения у нас запланированы на сегодняшнюю тренировку.

Я сидела молча, благодарная Тео за то, что он заговорил о делах практических. И одновременно отлично представляла, что именно думают в этот момент мои товарищи по команде. Но главное даже не то, что они думают, а то, что, по иронии судьбы, все, что они там нафантазировали, неправда. В свое время я дала себе зарок никогда не спать с членами своего экипажа, хорошо зная, как быстро расходятся слухи, порочащие репутацию женщины, в замкнутом мире парусного спорта. И вот вам, пожалуйста! Я, что говорится, по умолчанию, по ошибочному умолчанию, стала одной из таких опороченных женщин.

Хорошо было лишь то, что мне все же удалось кое-как переварить свой завтрак и меня допустили к тренировкам. И с этого момента я повела себя так, чтобы всем на борту яхты, особенно ему, стало предельно понятно, что у меня нет ни малейшего интереса к персоне Тео Фейлис-Кингса. Во время тренировок я прикладывала максимум усилий, чтобы держаться от него как можно дальше. Правда, на тесном суденышке соблюдать дистанцию было не так-то просто, но я старалась изо всех сил. Если он что-то спрашивал у меня, я отвечала односложно: «да», «нет». А вечерами после ужина, скрипя зубами, оставалась вместе с ребятами коротать время в баре, а Тео сразу же по завершении трапезы поднимался из-за стола и уходил к себе в пансионат.

Ну и что мне за дело до него, твердила я про себя. Я ведь его не люблю. И не хочу, чтобы так думали про меня другие. Но чем сильнее я старалась убедить в этом всех окружающих, тем все большие сомнения одолевали уже меня саму. Я подолгу пялилась на Тео, особенно когда была уверена, что он на меня не смотрит. Меня восхищало, как спокойно и уравновешенно он работает с командой, какими глубокими и содержательными всегда были его комментарии по поводу наших успехов или их отсутствия. В любом случае такой стиль руководства экипажем сплачивал всех нас и заставлял выкладываться по полной. А еще, несмотря на хрупкое телосложение Тео, я все равно отмечала глазом, какой он крепкий физически и как играют мускулы у него под одеждой. Я уже неоднократно становилась свидетелем того, что из всех нас, членов команды, Тео был, несомненно, самым сильным и самым подготовленным.

Всякий раз, когда мои мысли предательски скатывались именно в это направление, я тут же предпринимала отчаянные попытки пресечь их на корню. Между тем совершенно неожиданно для себя я стала замечать, что в последнее время Тео часто разгуливает по яхте без рубашки. Конечно, днем жара стояла невыносимая, но так ли уж нужно ему демонстрировать свой голый торс, когда он, к примеру, просматривает маршрутные карты предстоящих гонок?

– Тебе что-то нужно, Алли? – поинтересовался он у меня однажды, резко отвернувшись от бумаг и перехватив мой взгляд.

Не помню, что я там промямлила в ответ, но тут же отвернулась от него, покраснев до самых кончиков волос.

К счастью, Тео ни единого разу не обмолвился о том, что за чушь я плела ему в ту ночь, когда заболела. Постепенно я почти убедила себя в том, что ничего такого я и не говорила вовсе. Наверняка это все приснилось мне в каком-то кошмарном сне. Однако, вопреки самовнушению, я чувствовала, что со мной творится что-то не то. Что-то такое, что случилось в моей жизни впервые. Потому что впервые я не могла совладать со своими эмоциями. К тому же у меня пропал сон, да и мой здоровый аппетит тоже куда-то улетучился. А если я погружалась в полудрему на какой-то час-другой, то мне тут же снился Тео. Сновидения были такими яркими и живыми, да еще и такими раскованно смелыми, что, просыпаясь, я невольно краснела, вспоминая все то, что мне только что приснилось. А в результате мои контакты с ним стали еще более затруднительными и неловкими. Помнится, в подростковом возрасте я прочитала несколько любовных романов, но очень быстро отказалась от подобного чтива, отдав предпочтение душераздирающим, кровавым триллерам. Однако сейчас, анализируя все симптомы того, что творится со мной, я вынуждена была с глубоким прискорбием констатировать, что все признаки любовной лихорадки, как ее описывали в этих романах, налицо. Не знаю, как и почему, но я умудрилась втюриться в Тео Фейлис-Кингса по уши.

В последний вечер сборов Тео по завершении ужина поднялся из-за стола и произнес короткий спич. Поблагодарил нас за впечатляющую, по его словам, работу. Сказал, что у нас есть все шансы стать победителями на предстоящей регате и он на это очень сильно рассчитывает. Затем провозгласил тост. После чего я уже собралась отчалить к себе в пансионат, но тут Тео глянул в мою сторону.

– Алли, я бы хотел кое-что обсудить с вами. Как вы знаете, согласно правилам проведения соревнований, в команде должен быть человек, отвечающий за оказание первой медицинской помощи в случае экстренной необходимости. Честно говоря, пустая формальность. Обычная бюрократическая закавыка. Но необходимо подписать несколько бланков, только и всего. Вы не возражаете?

Он жестом указал на файл с бумагами и кивнул в сторону свободного столика.

– Но я и понятия не имею, как оказывать эту самую первую медицинскую помощь, – совершенно искренне возмутилась я, садясь за указанный столик на некотором расстоянии от всех остальных ребят. – Вы решили меня назначить, потому что я женщина, да? То есть как бы изначально готова нянчиться с другими, и у меня это будет получаться лучше, чем у мужчин. Так вот, ничего подобного! Я не умею нянчиться. Предложите эту роль Тиму или кому-то еще.

– Алли, прошу тебя, помолчи, пожалуйста. Для меня наш разговор – это предлог, и только. Взгляни! – Тео придвинул ко мне поближе два абсолютно чистых листа бумаги, которые он извлек из файла. После чего протянул авторучку. – Давай сделаем вид, что все идет по плану, и не станем устраивать дальнейшие дискуссии на тему, кто из членов команды должен отвечать за оказание первой медицинской помощи. У нас есть более интересные темы для обсуждения. В ту ночь, когда ты так сильно расхворалась, ты сказала, что, судя по всему, любишь меня. И вот мое ответное признание, Алли. Думаю, я испытываю к тебе аналогичные чувства.

Тео замолчал, я ошарашенно уставилась на него, пытаясь понять, уж не разыгрывает ли он меня. Но он сделал вид, что всецело занят изучением бланков. После короткой паузы он продолжил:

– Предлагаю найти способ выяснить, что значат для нас обоих эти наши признания. Завтра я намереваюсь устроить себе короткую передышку и отплыть на своей яхте куда-нибудь подальше на все выходные. Приглашаю тебя присоединиться ко мне. – Он снова замолчал и глянул мне прямо в глаза. – Так ты согласна?

Я открыла рот и тут же снова закрыла его. Наверное, в эту минуту я была сильно похожа на золотую рыбку, вытащенную из воды и жадно хватающую ртом воздух. И потом, я просто не знала, что ему ответить.

– Ради всех святых, Алли, прошу тебя, скажи «да». Прости за избитое сравнение. Но не забывай, мы с тобой сейчас в одной лодке. И мы оба точно знаем, что между нами все же проскочила какая-то искра. Еще тогда, год назад, при нашей первой встрече. Я ведь и до того был много наслышан о тебе и о твоих успехах, а потому, честно говоря, ожидал увидеть такую мужеподобную спортсменку с накачанными мускулами. И вдруг появляешься ты, огромные синие глаза, шикарные золотисто-рыжие волосы, словно ты только что сошла с полотна Тициана. Ты меня тогда полностью покорила. Можно сказать, ошеломила и уничтожила.

– Да? – воскликнула я, растерявшись настолько, что все слова попросту вылетели у меня из головы.

– Итак, – Тео слегка откашлялся, и я вдруг поняла, что он тоже нервничает, – давай совершим небольшой совместный круиз. Проведем какое-то время в нашей любимой стихии – на воде, а заодно и посмотрим, есть ли будущее у наших с тобой отношений. Если ты сочтешь, что нет, то все равно тебе понравится попутешествовать на моей яхте. Она очень комфортабельная. К тому же быстроходная.

– На борту… кто-нибудь еще будет? – спросила я, обретя наконец голос.

– Нет.

– То есть ты будешь капитаном, а я – твоей командой?

– Именно так. Но обещаю, я не заставлю тебя карабкаться на такелаж или торчать всю ночь в «вороньем гнезде» на верхушке мачты, чтобы вести наблюдения за акваторией моря. – Тео доброжелательно улыбнулся, и взгляд его зеленых глаз, обращенный на меня, тоже был теплым и доброжелательным. – Алли, ты только скажи, что согласна.

– Ладно! – кивнула я в ответ.

– Вот и отлично! – обрадовался Тео. – А теперь для соблюдения проформы поставь свою подпись здесь… и вот здесь… Скрепи подписью свое согласие. – Его палец уперся в нижний угол чистого листа бумаги.

Я глянула на Тео и увидела, что он по-прежнему улыбается, глядя на меня. И я тоже улыбнулась в ответ. А потом поставила свою подпись там, где было указано, и подвинула бланк назад. Некоторое время Тео изучал его с самым серьезным выражением лица, а затем аккуратно вложил в файл.

– Вот и все дела! – проговорил он достаточно громко, чтобы нас смогли расслышать другие члены команды, которых и так распирало от любопытства, и они, ушки на макушке, напрягались изо всех сил, чтобы услышать, о чем это мы там беседуем. – После обеда прогуляемся до пристани, и я коротко введу вас в круг ваших новых обязанностей.

Тео снова перешел на официальный тон, но при этом заговорщицки подмигнул мне, когда мы с ним поднялись из-за стола, чтобы присоединиться к остальным. Я старалась двигаться неспешно, но внутри меня все бурлило от радостного возбуждения.

### 2

Сказать по правде, в тот момент, когда мы отошли от острова Наксос и вышли в открытое море на элегантной, мощной моторной яхте под названием «Нептун», ни я, ни Тео не были до конца уверены в том, чем конкретно может закончиться наше совместное предприятие. Яхта была футов на двадцать длиннее, чем яхта класса Hanse, на которой мы тренировались, готовясь к регате. Но я уже настолько привыкла к тесноте, царящей на борту нашей яхты, что теперь, оказавшись только вдвоем с Тео уже на его личной яхте, нашла ее просто огромной. Каюта капитана поражала своим роскошным интерьером: полированные панели из тикового дерева и все в том же духе. А когда я увидела широкую двуспальную кровать, то невольно поежилась, вспомнив, при каких обстоятельствах мы с Тео недавно провели нашу первую совместную ночь в одной комнате.

– Я приобрел эту яхту пару лет тому назад, можно сказать, по дешевке. Прежний владелец разорился и был вынужден продать ее за долги, – сообщил Тео между делом, выводя судно из бухты Наксос. – И с тех пор у меня появилась постоянная крыша над головой.

– Ты все время живешь на яхте? – удивилась я.

– Иногда, когда выпадают длинные выходные, гощу у мамы в ее лондонском доме, но последний год живу здесь безвылазно. Парусные гонки следуют одна за другой, так что свободного времени практически не остается. Хотя, сказать по правде, я уже дозрел до того, чтобы обзавестись собственным домом и на суше. Более того, я даже купил себе кое-что из недвижимости. Но там еще надо проделать поистине гигантский объем работ, чтобы привести дом в надлежащий вид. Бог его знает, когда мне только удастся выкроить время для всех этих реноваций.

Я с детства привыкла к отцовской яхте «Титан», мощному суперлайнеру, способному бороздить не только моря, но и океаны. Папина яхта оснащена самыми современными навигационными средствами, к тому же полностью компьютеризированными. Так что некоторое представление о том, как управлять моторной яхтой, «рулить», по выражению Тео, я имела. Поначалу я держалась довольно скованно, боясь выйти за рамки официальных отношений. Если Тео обращался ко мне с просьбой сделать то-то и то-то, я с трудом сдерживалась, чтобы не гаркнуть в ответ: «Есть, капитан!»

Собственно, неловкость испытывали мы оба, ибо ни Тео, ни я сама толком не знали, как перешагнуть через правила, диктуемые протоколом, и от формальных рабочих отношений перейти на обычный дружеский уровень общения. Разговоры у нас никак не клеились. Я старательно контролировала каждое произнесенное слово. То есть атмосфера царила довольно странная, и мы предпочитали ограничиваться лишь короткими репликами. Тео тоже в основном молчал. Словом, к тому моменту, когда мы бросили якорь, сделав остановку на ланч, я уже пребывала в полнейшей уверенности, что ничего путного из нашей затеи не получится. Во всяком случае, начало совместного круиза показалось мне просто ужасным.

Я с благодарностью оценила попытку Тео немного разрядить обстановку, когда он выставил на стол бутылку охлажденного розового вина «Провансаль» в качестве дополнения к салату. Я никогда особенно не увлекалась спиртными напитками, тем более на воде. Но как-то мы с ним умудрились опустошить бутылку до дна. Чтобы хоть как-то вывести Тео из его затяжного молчания, я завела разговор о парусном спорте. Мы стали обсуждать стратегию наших предстоящих гонок на регате Киклады, потом немного поговорили о том, каково это будет – выступать на Олимпиаде в Пекине. Ведь там соревнования будут проходить совсем по другим правилам. Я рассказала, что в конце лета должны пройти квалификационные испытания, по итогам которых окончательно решится моя судьба: буду ли я выступать на Олимпиаде в составе сборной Швейцарии или же нет. В свою очередь, Тео сообщил мне, что он будет выступать за сборную Америки.

– Так ты американец? Но акцент у тебя явно британский.

– Отец у меня американец, а мама – англичанка, – пояснил он. – Вначале я учился в закрытой школе в Хэмпшире, потом продолжил обучение в Оксфорде. Через какое-то время перебрался в Йельский университет. Словом, я такой занудливый зубрила по жизни.

– А что ты изучал?

– Классическую литературу в Оксфорде, а в Йельском университете практиковался в области психологии. Мне повезло, потому что меня почти сразу же зачислили в университетскую сборную по парусному спорту, а через какое-то время я стал капитаном команды. Вот такой я субъект, существующий преимущественно в своей башне из слоновой кости. А чем занималась ты?

– Я окончила консерваторию в Женеве по классу флейты. Что же до тебя… Это многое объясняет. – Я улыбнулась, глянув на Тео.

– Что «это»? – недоуменно переспросил Тео.

– Ты хорошо разбираешься в людях, всегда очень точно анализируешь их поступки. Думаю, пятьдесят процентов твоих успехов как капитана заключается именно в том, что ты умеешь ладить с членами своей команды. Вот, к примеру, и ко мне нашел свой подход. Особый подход, я бы сказала. – Вино уже ударило в голову, и я неожиданно расхрабрилась. – Твои замечания очень помогли мне, правда. Хотя, сознаюсь, порой было неприятно слушать твои комментарии.

– Спасибо. – Он смущенно кивнул головой, выслушав мой комплимент. – В Йельском университете мне предоставили полную свободу, я мог рулить командой по собственному усмотрению. Вот я и постарался совместить свою любовь к парусному спорту со знанием психологии. Словом, выработал свой индивидуальный управленческий стиль, который принципиально отличается от иных стандартных методов руководства. Но мой метод работает.

– А твои родители поддерживают твое увлечение парусным спортом?

– Мама – да. А отец… Дело в том, что они расстались, когда мне было одиннадцать. Пару лет спустя последовал весьма болезненный развод. После развода отец вернулся к себе в Штаты. Когда я учился в школе, то гостил у него на каникулах. Но он всегда был всецело занят работой, много колесил по миру, а присматривать за мной нанимал всяких нянек и гувернанток. Во время учебы в Йельском университете он пару раз присутствовал на соревнованиях, где я выступал. Но, если честно, я плохо знаю своего отца. А с учетом непростых отношений, которые у него сложились с мамой… Думаю, мамина неприязнь к нему наложила свой отпечаток и на мое восприятие отца. Знаешь, а я бы с удовольствием послушал твою игру на флейте, – резко поменял он тему нашего разговора и глянул на меня в упор своими зелеными глазами. Зеленое на голубом… Пожалуй, неплохо смотрится. Но уже в следующую секунду Тео отвел взгляд в сторону и, слегка пошевелившись на стуле, уставился на море.

Немного раздосадованная тем, что мне так и не удалось разговорить Тео по-настоящему, я тоже погрузилась в раздраженное молчание. Мы снесли грязные тарелки на камбуз, после чего я спрыгнула с борта и поплыла рядом с яхтой. Энергично работала руками и ногами, стараясь побыстрее протрезветь и выбросить всякую пьяную дурь из головы.

– Может, прежде чем двинуться в путь, поднимемся на верхнюю палубу и немного позагораем? – предложил мне Тео, когда я снова вскарабкалась на борт.

– Не возражаю, – согласилась я, хотя и знала, что для моей белой веснушчатой кожи солнца и так хватило в избытке. Обычно во время выступлений на воде я всегда натягиваю на себя плотный солнцезащитный костюм. Он отлично предохраняет мою чересчур нежную кожу от загара, но вот вид у этого костюма – увы-увы! – не самый привлекательный. Короче, никакой сексапильности. Этим утром я намеренно нацепила на себя легкий солнцезащитный козырек, чтобы предохранить лицо от прямых солнечных лучей, но неожиданно для себя подумала, что, пожалуй, немного загара мне не повредит.

Тео достал две бутылки с водой из переносной сумки-холодильника, и мы отправились с ним на верхнюю палубу, комфортно устроившись в носовой части яхты, где была удобная площадка для принятия солнечных ванн. Мы улеглись на роскошные лежаки, совсем рядом друг с другом. Я исподтишка глянула на Тео. Впервые он лежал так близко ко мне. Сердце мое невольно забилось сильнее при виде его полуобнаженного тела. Я даже подумала, что если он не отодвинется от меня, то я, пожалуй, не сдержусь и, забыв обо всех светских приличиях, брошусь ему прямо на грудь. Чтобы отогнать прочь соблазнительные мысли, роем теснившиеся в моей голове, я отвернулась.

– Алли, расскажи мне о своих сестрах и о том доме, в котором вы все обитаете на Женевском озере. Мне лично рисуется такая идиллическая картина…

– Ты прав… Полнейшая идиллия… Я…

Отуманенный выпитым вином и страстными желаниями, мой мозг менее всего хотел напрягаться в рассказе о моих семейных делах. К тому же наша семейная история представляется мне такой запутанной и сложной, что даже не знаешь, с чего и начать.

– Знаешь, что-то меня немного разморило на солнце, – сказала я, переворачиваясь на живот. – Пожалуй, вздремну немного. Можно я расскажу тебе о нашей семье немного попозже?

– Конечно, можно, Алли.

Я почувствовала, как его пальцы легко коснулись моей спины.

– Что такое? – Я резко перевернулась на спину и взглянула на Тео. В горле у меня мгновенно пересохло от радостного предчувствия. Вот сейчас оно начнется, мелькнуло в голове.

– Мне кажется, у тебя уже сгорели плечи.

– Правда? Спасибо, что предупредил! – рубанула я почти грубо. – Тогда спущусь на нижнюю палубу и посижу где-нибудь в теньке.

– Мне идти с тобой?

Я не ответила, лишь молча пожала плечами, поднялась с лежака и побрела, пробираясь сквозь узкую носовую часть, в направлении кормы. Внезапно Тео схватил меня за руку.

– Алли, что с тобой?

– Ничего. Почему спрашиваешь?

– Ты… ты вся как натянутая струна.

– Ха-ха-ха! И ты не лучше! – парировала я.

– Ты так считаешь? – совершенно искренне удивился он.

– Да, – сказала я как отрезала.

Тео молча поплелся за мной по трапу вниз. Дойдя до кормы, я тяжело плюхнулась на скамейку в тени.

– Прости, Алли. – Тео тяжело вздохнул. – Но у меня всегда плохо получалось по этой части.

– По какой такой «части»?

– Ну ты же прекрасно понимаешь, о чем я… Все эти ухаживания, заигрывания, прелюдии… Так вот, знай! Ты мне нравишься, я уважаю тебя… А потому не хочу, чтобы ты чувствовала себя так, будто я пригласил тебя к себе на яхту только затем, чтобы в первый же удобный момент завалить тебя в стог сена. Ты, наверное, думаешь, что у меня в голове лишь одна-единственная мысль: как покувыркаться с тобою. Тем более что ты так остро реагируешь на любые проявления сексизма. Одним словом, женщина в мужском коллективе. И потом…

– Ради всех святых, Тео, ничего подобного я и в мыслях не держу!

– Правда, Алли? Честное слово? – недоверчиво воскликнул он. У него даже глаза расширились от удивления. – Признаюсь тебе как на духу, все мы, современные мужики, страшно боимся попасть в какой-нибудь глупый переплет, когда тебе с ходу начнут предъявлять обвинения в сексуальных домогательствах. А порой для этого достаточно лишь одного восхищенного взгляда на женщину. Между прочим, со мной однажды случилась такая неприятная история. Кстати, та женщина выступала в одной команде со мной.

– Неужели? – делано удивилась я.

– Представь себе, да. Дурацкая история вышла. Я ей сказал что-то типа: «Привет, Джо! Как приятно видеть тебя членом команды. Ты сумеешь поднять настрой всем нашим ребятам. Сейчас у нас точно все будет торчком». И баста! С этого момента я был обречен.

Я уставилась на него в немом изумлении.

– О нет! Не может быть, чтобы ты сказал такое!

– Ради бога, Алли! Я имел в виду вовсе не то, о чем ты подумала. У этой барышни была репутация отменного яхтсмена, и я просто хотел подчеркнуть, что в ее присутствии все мальчишки будут выкладываться по полной. Только и всего. Но она, по каким-то непонятным мне причинам, истолковала мои слова превратно.

– Так уж и «непонятным»? – ядовито поинтересовалась я.

– Честное слово, не знаю почему.

– Тео, прости мне неудачную шутку. Но на самом деле я отлично понимаю эту женщину. И понимаю, почему она смертельно обиделась на тебя. Ты даже представить себе не можешь, какого рода комментарии нам, женщинам-яхтсменам, приходится порой выслушивать в свой адрес. Неудивительно, что и твои слова она восприняла в таком же негативном ключе.

– Понятно. Но как бы то ни было, а взяв тебя в свою команду, я поначалу тоже сильно опасался. Тем более ты такая красивая.

– А что ты мне говорил, помнишь? – набросилась я на него. – Критиковал за то, что я стараюсь во всем подражать мужчинам, советовал оставаться женщиной…

– Туше! – весело ухмыльнулся Тео. – Но сейчас несколько иная ситуация. Мы с тобой вдвоем… одни на моей яхте… А я выступаю с тобой в одной команде. И ты можешь подумать…

– Тео! Перестань нести чушь! Сдается мне, что это не у меня, а у тебя куча проблем! – воскликнула я, окончательно выйдя из себя. – Я права? И потом, не забывай, ты сам пригласил меня к себе на яхту, а я сама, по своей воле, приняла твое приглашение.

– Все так, Алли. Все так. Но, если честно, вся эта затея… – Тео сконфуженно умолк, потом бросил на меня чистосердечный взгляд. – Алли, ты слишком много значишь для меня. Прости, если я веду себя как самый последний идиот… Но я уже попросту забыл, когда ухаживал за женщиной в последний раз. Вот я и боюсь сделать что-нибудь не так.

Сердце мое тут же растаяло.

– А что, если попробовать перестать анализировать все вокруг себя и немного расслабиться, а? Тогда, быть может, и я тоже расслаблюсь. И запомни: я сама захотела оказаться здесь.

– Ладно, буду стараться.

– Вот и отлично! А сейчас, – я внимательным взглядом обозрела свои обгоревшие предплечья, – поскольку я все больше и больше напоминаю себе перезрелый томат, то пойду-ка я лучше вниз, подальше от солнца. Отдохну немного. Можешь присоединиться, если захочешь. – Я поднялась со скамейки и направилась к трапу. – Обещаю, никаких обвинений в сексуальных домогательствах я тебе не предъявлю. Скажу даже больше, – добавила я, зажмурившись от собственной храбрости, – я восприму их, если таковые случатся, весьма позитивно.

Я спустилась вниз, мысленно похохатывая над бесцеремонностью своего приглашения. Интересно, как отреагирует на него Тео? Я вошла в каюту, улеглась на кровать и сразу же почувствовала себя необыкновенно могущественной особой. Пусть Тео остается боссом на работе, но в наших личных взаимоотношениях, если они у нас сложатся, я добьюсь с ним паритета. Непременно добьюсь!

Минут через пять Тео робко заглянул в дверь и тут же с порога стал снова извиняться за то, что повел себя «по-дурацки». В конце концов нервы у меня сдали. Я приказала ему заткнуться и ложиться в кровать.

И как только у нас случилось это, мгновенно все стало хорошо. Более того, в последующие дни оба мы поняли, что нас притягивает друг к другу отнюдь не только физическое влечение. Случился редкий триумвират, когда совпали не только наши тела, но и наши сердца, и наши души. Оба мы словно погрузились в некий транс, испытывая нескончаемый восторг от того, что наконец обрели друг друга.

Наша взаимная близость нарастала стремительно, может быть, частично так было и потому, что до того мы уже успели хорошенько узнать слабые и сильные стороны друг друга. Впрочем, о собственных недостатках мы предпочитали говорить меньше всего. Просто наслаждались осознанием того, что кажемся друг другу верхом совершенства. Мы часами занимались любовью, попивали вино, ели свежую рыбу, которую Тео ловил, сидя на корме яхты, а я в это время, лениво устроившись у него на коленях, читала книгу. Наша физическая ненасытность дополнялась такой же неуемной жаждой узнать как можно больше друг о друге. Оказавшись наедине с Тео на безбрежных просторах моря, спокойного и величавого, я чувствовала себя так, будто мы с ним выпали из пространства и времени и нам ничего и никто не нужен. Только он и я.

В нашу вторую ночь я лежала в объятиях Тео, смотрела на звездное небо и рассказывала ему о своих сестрах и о Па Солте. История нашей семьи ошеломила Тео не меньше, чем других, кому доводилось ее услышать. Он внимал мне с неослабным вниманием, слушая как зачарованный рассказ о моем необыкновенном и волшебном детстве.

– Итак, давай еще раз уточним все детали. Имя Па Солт отцу придумала твоя старшая сестра. А твой отец удочерил шесть девочек, включая тебя, когда вы еще были младенцами, так? Привез вас к себе домой из самых разных мест, путешествуя по миру. Наподобие того, как туристы привозят из своих поездок всякие сувенирные магнитики.

– В общем, да, так все и есть. За исключением того, что мне хочется думать, что я представляю для отца все же бо́льшую ценность, чем какой-то там магнитик.

– Поживем, увидим, – ответил Тео, нежно покусывая меня за ухо. – Отец сам вас растил?

– Нет. У нас была Марина, которую мы привыкли звать просто Ма. Папа нанял ее в качестве няни и гувернантки еще тогда, когда удочерил Майю, мою старшую сестру. Марина фактически заменила всем нам мать. Мы ее просто обожаем. Она родом из Франции, и это объясняет, почему мы свободно говорим по-французски. Ну к тому же французский, как ты знаешь, является одним из государственных языков Швейцарии. У папы была идея фикс: чтобы все его дочери свободно разговаривали на двух языках. А потому сам он общался с нами исключительно на английском.

– Что же, надо сказать, в этом он неплохо преуспел. Я бы никогда не догадался, что английский тебе не родной язык, если бы не твой шикарный французский акцент, – признался Тео, привлекая меня к себе и целуя в волосы. – А отец никогда не рассказывал, почему он удочерил именно вас? И почему не одну, а шестерых?

– Я как-то спросила Ма об этом. Но она ответила весьма расплывчато. Сказала, что ему было одиноко в нашем огромном доме. К тому же у него много денег и он с радостью поделился ими. Но если честно, то мы, девочки, никогда не задавались вопросом, как и откуда мы появились. Особенно в детстве. Мы просто были, и все тут. К тому же мы всегда были семьей и воспринимали друг друга как единую семью. Словом, мы – это мы, и все дела.

– Похоже на сказку. Богатый благодетель берет себе на воспитание шестерых сироток. А почему все девочки?

– Мы порой шутили на эту тему. Говорили, что коль скоро отец начал давать нам имена звезд из созвездия Плеяд, то мальчик никак бы не вписался в эту его концепцию и нарушил бы всю последовательность. – Я издала короткий смешок. – Но, по правде говоря, никто из нас толком не знает ответ на этот вопрос.

– Созвездие Плеяд? Семь сестер? Следовательно, если ты вторая по старшинству, то твое настоящее имя Альциона? Звучит внушительно. Не то что какая-то там Ал, – шутливо добавил он.

– Да, меня на самом деле зовут Альциона. Но никто и никогда не называл меня так. Разве что Ма, и то когда она была недовольна моим поведением. – Я состроила веселую рожицу. – Так что не смей называть меня Альционой! Понятно?

– А мне это имя нравится, моя ты безмятежная маленькая птичка. И мне кажется, имя Альциона очень подходит тебе. Но тогда скажи, почему вас только шестеро? Ведь, согласно мифологии, сестер должно быть семь.

– Понятия не имею. Да, если бы папа привез в Атлантис седьмую девочку, то ее бы нарекли Меропой. Но она так и не появилась у нас в доме.

– Печально.

– Да. Хотя, с другой стороны, если вспомнить, каким кошмаром обернулось появление у нас Электры, самой младшей из сестер, то не скажу, что мы, старшие девочки, так уж горели желанием заполучить в дом еще одну вечную плаксу.

– Электра? – переспросил меня Тео. – Уж не та ли всемирно известная фотомодель?

– Она и есть, – с некоторой досадой в голосе ответила я.

Тео уставился на меня в немом изумлении. Я очень редко, а точнее, никогда не упоминала о том, что связана с Электрой родственными узами. Иначе не избежать было бы бесконечных и докучливых расспросов о том, что скрывается за одним из самых фотографируемых лиц в мире.

– Понятно-понятно, – протяжным голосом обронил Тео. Он меня очень обрадовал тем, что не стал больше ничего спрашивать об Электре. – А что же твои остальные сестры?

– Самая старшая моя сестра – Майя. И самая главная. Она переводчик. Унаследовала таланты отца к языкам. Боюсь сбиться со счету, когда начну перечислять все языки, которые она знает. Но скажу тебе лишь одно. Если ты Электру находишь красивой, то ты просто не видел нашей Майи. В отличие от меня, рыжеволосой и веснушчатой, Майя – роскошная смуглолицая дама с шикарными темными волосами. Прямо скажем, выглядит как самая настоящая южноамериканская красавица. Хотя по темпераменту она совсем не похожа на всех этих латинских див. Любит уединение. Можно сказать, ведет отшельнический образ жизни. Живет постоянно в Атлантисе. Говорит, что хочет быть рядом с отцом, чтобы в случае чего всегда прийти ему на помощь. Но все мы, ее сестры, считаем, что она просто прячется в отцовском доме… вот только от чего? – Из моей груди непроизвольно вырвался тяжелый вздох. – Я и сама толком не знаю. Но почти не сомневаюсь, что с ней что-то произошло, когда она поступила в университет. Она тогда полностью переменилась. Стала совсем не похожа на прежнюю Майю. Но как бы то ни было, а ребенком я ее обожала. Да и теперь тоже. Хотя, как мне кажется, за последние несколько лет она заметно отдалилась от меня. Впрочем, как и от всех остальных сестер тоже. А ведь когда-то мы с ней были очень близки.

– Знаешь, если постоянно тусуешься в большой компании, то иногда хочется побыть и одному. Понимаешь меня? – задумчиво бросил Тео. – Вместе иногда бывает тесно.

– Очень глубокомысленное замечание, – подначила я его с улыбкой. – Хотя все зависит от того, насколько тебе тесно.

– А твоя следующая сестра?

– Ее зовут Стар. Она на три года младше меня. Мои две средних сестры образовали такую своеобразную сладкую парочку. Спустя всего лишь три месяца после того, как у нас появилась Стар, папа привез в Атлантис Сиси. И эти двое с тех пор неразлучны. После окончания университета они ведут такой кочевой образ жизни. Колесят по Европе, путешествуют по странам Дальнего Востока. Но, кажется, сейчас у них созрело желание обосноваться в Лондоне. Сиси хочет пройти там какой-то фундаментальный курс по живописи. А вот что касается Стар, то не могу рассказать тебе о ней ничего конкретного. Спроси у меня, какие у нее есть таланты или амбиции и планы, и я честно признаюсь, что не знаю. Сиси полностью задавила Стар своим авторитетом и подчинила ее своей воле. Говорит Стар мало, позволяя Сиси озвучивать мысли и суждения за них двоих. У Сиси очень сильный характер. В чем-то она похожа на Электру. Как ты понимаешь, девчонки не сильно ладят между собой. Электра у нас – это же просто оголенный электрический провод. Вся такая взрывная, непредсказуемая. Одно слово – Электра. Имя говорит само за себя. Хотя, как мне кажется, внутри у нее скрывается доброе и участливое сердце. Я всегда так считала.

– Да, твои сестры представляют собой поистине уникальный материал с точки зрения психологических исследований. Что правда, то правда, – согласился со мной Тео, немного помолчав. – А кто у нас следующий?

– Тигги. О, вот о ней говорить одно удовольствие. Она у нас душка. Просто прелесть. Окончила биологический факультет. Какое-то время занималась научной работой в зоопарке Сервион в Женеве. А потом перебралась в шотландское высокогорье. Работает там в заповеднике, в котором занимаются разведением и охраной оленей. Тигги, она у нас такая… – Я задумалась на мгновение в поисках подходящего слова. – Особенная, что ли… Неземное создание… И у нее весьма необычные духовные запросы и верования. Воистину, она постоянно парит где-то между небом и землей. Мы все иногда подшучивали над ней, и довольно бессердечно, надо сказать. Например, когда она заявляла, что слышит голоса. А однажды она рассказала нам, что видела ангела, восседающего на дереве в нашем саду.

– Получается, что ты не сильно веришь во все эти разговоры о потустороннем мире?

– О нет. Я совсем другая. Твердо стою на земле обеими ногами. Точнее, на воде, – добавила я с улыбкой. – К тому же я по натуре человек очень практичный. Недаром сестры с самого раннего детства безоговорочно признавали меня своим вожаком. Словом, в нашем маленьком коллективе я всегда верховодила. Что, впрочем, вовсе не означает, что я без всякого пиетета отношусь к тому, чего я не знаю или не понимаю. А ты сам?

– Сразу же сознаюсь, что, в отличие от твоей сестры, ангелов на деревьях я не видел никогда. Но, знаешь, я всегда чувствую какую-то защиту извне. Что-то оберегает меня свыше, это факт. Особенно когда я нахожусь в открытом море. Со мной пару раз случались пренеприятнейшие истории, но пока – постучу по дереву! – я выходил сухим из воды. Может, сам бог Посейдон взял меня под свое покровительство, если уж снова обратиться к мифологии.

– Что ж, дай бог, чтобы это покровительство пребывало с тобой и впредь, – с горячностью пробормотала я.

– И наконец, последнее, но, пожалуй, самое интригующее. Расскажи мне о своем необычном отце. – Тео нежно погладил мои волосы. – Чем, например, он зарабатывает себе на жизнь?

– Опять же признаюсь тебе как на духу, никто из нас, его дочерей, толком ничего не знает. Что у него за бизнес, понятия не имею. Скажу лишь одно. Судя по всему, дела у него идут успешно. Скажем, его «Титан» – это элитная океанская мегаяхта от самого Бенетти, – привела я пример с прославленной фирмой, занимающейся строительством океанских яхт супер- класса, вполне понятный Тео, чтобы продемонстрировать ему уровень благосостояния отца.

– Вау! – восхищенно воскликнул он. – По сравнению с яхтой твоего отца наше утлое суденышко – это детский кораблик, и только. Итак, у вас, моя принцесса, есть дворцы и на суше, и на море, – шутливо подначил меня Тео. – Ты у меня действительно самая заправская принцесса, только тайная.

– Мы и правда живем безбедно. Что да, то да. Но при этом отец всегда приучал нас к мысли, что надо быть самостоятельными и учиться зарабатывать на жизнь. Когда мы стали взрослыми, он не баловал нас щедрыми подачками. Никаких безлимитных кредитных карточек ни у кого из нас нет. Правда, если речь идет о нашем образовании, то тут он денег никогда не жалел и не жалеет.

– Очень разумно. Ты близка с отцом?

– Очень! Он так много значит для меня. Для всех нас, его дочерей. Это мой самый дорогой человек на свете. Думаю, впрочем, что каждая из нас, сестер, считает, что у нее свои особые, доверительные отношения с отцом. Вот и я тоже так считаю. Частично потому, что мы с ним оба очень любим парусный спорт. Когда я росла, то проводила с отцом много времени на воде, он и я и больше никого. Кстати, он обучал меня не только тому, как правильно управляться с парусом. Ведь Па Солт – самый добрый, самый мудрый человек из всех, кого я знаю.

– Словом, ты у нас папенькина доченька. О, еще ко многому мне надо привыкать! – Рука Тео переместилась с моих волос, и он принялся ласково гладить мою шею.

– Однако хватит обо мне. Теперь я хочу узнать кое-что и о тебе, – сказала я, чувствуя, как его нежные касания начинают сводить меня с ума.

– Потом, Алли, потом, ладно? Ты же знаешь, как умопомрачительно действует на меня твой неподражаемый французский акцент. Я готов слушать тебя целую ночь напролет.

Тео приподнялся на локте и наклонился ко мне, чтобы поцеловать в губы уже по-настоящему. После чего потребность в дальнейших разговорах отпала сама собой.

### 3

На следующее утро мы решили отправиться на остров Миконос, чтобы пополнить запасы провизии. Я снова нежилась под солнцем на верхней палубе, но тут меня окликнул Тео и попросил подняться к нему на мостик.

– Угадай, что я тебе сейчас скажу! – воскликнул он с довольным выражением лица.

– Что?

– Я только что беседовал по радиосвязи с Энди, одним моим приятелем. Он тоже яхтсмен и сейчас как раз бороздит просторы Эгейского моря на своем катамаране. Он предложил нам встретиться в заливе неподалеку от острова Делос. Поболтать, выпить… Среди прочего он упомянул весьма интересную вещь. Оказывается, буквально рядом с его катамараном встала на прикол огромная океанская суперъяхта «Титан». Как ты понимаешь, такую новость я не мог пропустить мимо ушей.

– «Титан»? – изумленно воскликнула я. – Ты уверен?

– Энди сказал, что яхта сделана у Бенетти. Сомневаюсь, что они рискнули изготовить две одинаковые яхты. А еще он сказал, что в этот момент в заливе появился еще один плавучий дворец, который стремительно надвигался на его катамаран. И он предпочел ретироваться, чтобы не начались приступы клаустрофобии от присутствия рядом двух таких гигантов. Словом, отплыл на пару миль от берега и укрылся по другую сторону залива. Так что у нас с тобой появился шанс не только повидаться с Энди, но и выпить чашечку чая в компании твоего отца. Как думаешь?

– Поражена до глубины души, – чистосердечно призналась я. – Папа ничего не говорил мне о том, что собирается сюда. Хотя, конечно, я прекрасно знаю, что он обожает совершать круизы на яхте по Эгейскому морю – это его любимое место.

– Ну, наверное, ничего не сказал потому, что не предполагал, что ты окажешься так близко от него. Но ты сама вскоре сможешь рассмотреть в бинокль и убедиться в том, что это именно яхта твоего отца. А потом свяжешься по радиосвязи с капитаном яхты и сообщишь ему, что мы уже на подходе. Так, на всякий случай, чтобы избежать возможных недоразумений. Вдруг это яхта какого-нибудь русского олигарха, доверху забитая водкой и проститутками? Такой вариант тоже нельзя исключать. – Внезапно Тео глянул на меня внимательным взглядом. – А твой отец, случаем, не сдает свою яхту в аренду?

– Никогда! – твердо ответила я.

– Тогда, моя принцесса, вооружайся биноклем и отправляйся снова принимать солнечные ванны. А твой преданный капитан в это время встанет за руль. Дашь мне знак через иллюминатор, когда увидишь «Титан», и я сразу же отправлю по рации сообщение о том, что мы приближаемся.

Я снова вскарабкалась на верхнюю палубу и приклеилась к биноклю, застыв в ожидании того момента, когда на горизонте появятся знакомые очертания отцовской яхты. Интересно, размышляла я, как пройдет первая встреча этих двух мужчин, одного из которых я люблю больше всего на свете, а во второго влюбляюсь с каждым днем все сильнее и сильнее. Потом я принялась вспоминать, знакомила ли я в прошлом отца с кем-нибудь из моих былых бойфрендов. Вполне возможно, с кем-то и знакомила, из числа тех, с кем я крутила романы еще во время учебы в Женевской консерватории. Но ведь это было так давно. А если честно, то за все минувшие годы у меня ни с кем не было ничего серьезного. Ни одного ухажера, которого мне бы захотелось представить отцу или другим членам моей семьи.

Но так было до недавнего времени…

Минут через двадцать я разглядела в бинокль знакомые очертания отцовской яхты. Я увеличила резкость, вглядываясь в кромку горизонта. Сомнений быть не могло, это точно папин «Титан». Я повернулась к иллюминатору на мостике и вскинула палец вверх, давая условленный знак Тео. Он кивнул в ответ и снял трубку радиопередатчика.

А я спустилась в каюту, чтобы привести себя немного в порядок. Собрала растрепавшиеся волосы в аккуратный конский хвост, натянула на себя майку и шорты, буквально кожей чувствуя, как внутри стремительно нарастает радостное возбуждение. Вот сейчас удивлю отца так удивлю, думала я, предвкушая нашу встречу с Па Солтом. Да и то правда! Не все же ему меня удивлять. Я поднялась на мостик и поинтересовалась у Тео, ответил ли ему Ганс, папин шкипер.

– Представь себе, нет. Я уже отправил второе сообщение. А если и оно останется безответным, что ж, тогда нам придется заявиться к твоему отцу без приглашения. Напроситься, так сказать, на чай. – Тео поднес к глазам бинокль и стал разглядывать вторую яхту, бросившую якорь рядом с «Титаном». – О, а я хорошо знаю владельца второго плавучего дворца, о котором рассказал мне Энди. Это яхта «Олимпия». Она принадлежит финансовому магнату Кригу Эсзу. Он владеет компанией «Лайтнинг Коммьюникейшнс». Эта компания, между прочим, спонсировала несколько моих экипажей на регатах. Я даже пару раз встречался с Кригом Эсзу.

– В самом деле? – удивилась я. Криг Эсзу в своем роде личность не менее известная и популярная, чем моя сестра Электра. – И как он тебе?

– Не скажу, что ему удалось обаять меня. Однажды за ужином мне довелось сидеть рядом с ним. И весь вечер он говорил только о себе и о своих финансовых достижениях. Впрочем, его сынок Зед еще хуже. Испорчен до крайности. Такой, знаешь ли, стопроцентный мажор, который совершенно искренне думает, что за папины деньги он может заполучить себе все что угодно.

В глазах Тео вспыхнуло нескрываемое раздражение.

Я же сразу навострила уши. Уже не впервые я слышу от близких мне людей имя Зеда Эсзу.

– Неужели он настолько плох?

– Да! Настолько! – повторил Тео с явным нажимом в голосе. – Одна моя приятельница увлеклась им когда-то, но он относился к ней… Как бы это помягче выразиться. Для него она была что пыль на дороге. В любом случае…

Тео снова поднес бинокль к глазам.

– Надо нам послать еще одну радиограмму на «Титан». У меня такое впечатление, что яхта снялась с якоря и тронулась в путь. Попытайся ты, Алли, поговорить с ними по рации. Если на яхте сейчас находится твой отец, то он наверняка узнает твой голос. И шкипер его тоже узнает.

Я сняла трубку, пытаясь установить радиосвязь с «Титаном». Тщетно. Уже невооруженным глазом было видно, как яхта отца набирает скорость и стремительно удаляется от нас.

– Ну что будем делать? Бросимся за ними вдогонку? – спросил у меня Тео, наблюдая за тем, как «Титан» уходит все дальше и дальше в открытое море.

– Пойду возьму внизу свой мобильник и постараюсь связаться с папой напрямую, – ответила я.

– А я пока прибавлю скорость. Конечно, догнать их будет чертовски трудно. К тому же они уже имеют приличную фору. Но я еще никогда не соревновался с супер-яхтой. Это даже забавно, – несколько саркастически заметил он.

Оставив Тео в капитанской рубке играть в догонялки с папиной яхтой, я снова вернулась в каюту, немного замешкавшись в дверях, потому что наша яхта резко набрала скорость и понеслась вперед на всех парах. Порывшись у себя в рюкзаке, я наконец отыскала мобильник и попыталась включить его. Какое-то время я молча пялилась на безжизненный экран, с нетерпением ожидая, когда же он наконец оживет. Но тусклый экран, в свою очередь, недовольно пялился на меня с таким видом, как это делает домашний любимец, которого забыли покормить. Так и есть! Мобильник разрядился. Я снова полезла в рюкзак, на сей раз в поисках зарядного устройства. Потом стала искать американский адаптер, который подходит к розетке у изголовья кровати. Наконец все нашла и поставила мобильник на подзарядку, моля лишь об одном – чтобы он поскорее ожил.

Когда я снова поднялась на мостик к Тео, то он уже изрядно сбавил скорость, вернувшись в нормальный режим.

– Никаких шансов догнать твоего отца, – пояснил он мне. – Даже если мы будем идти на предельной скорости. Кстати, и «Олимпия» тоже уходит от нас на очень высокой скорости. Так ты дозвонилась отцу?

– Пока еще нет. Поставила мобильник на подзарядку.

– Возьми мой. Вот!

Тео вручил мне свой мобильник, и я тут же набрала номер отца. Сразу же включилась голосовая почта. Я оставила коротенькое сообщение, объяснив ситуацию и попросив папу связаться со мной как можно скорее.

– Глядя со стороны, складывается такое впечатление, что твой отец намеренно бежит от тебя прочь, – пошутил Тео, словно дразня меня. – А может, ему в данную минуту не хочется ни с кем встречаться. Но как бы то ни было, а я сейчас свяжусь с Энди, узнаю его точные координаты, и мы прямиком отправимся на рандеву с ним.

Видно поняв по моему лицу, в каких расстроенных чувствах я нахожусь, Тео крепко обнял меня.

– Прости, дорогая. Это всего лишь неудачная шутка. Ты не забывай, все сообщения передаются в прямом эфире. Вполне возможно, на «Титане» просто не обращают на них внимания, воспринимают как такой побочный информационный шум. А то и вовсе отключают радиосвязь. Я и сам так часто поступаю. Попробуй еще раз набрать отца по мобильнику.

– Хорошо, – безропотно согласилась я.

Наша яхта на медленной скорости направилась в сторону острова Делос на встречу с другом Тео. И тут я внезапно вспомнила, что отец, с которым я провела бессчетное количество часов на воде, занимаясь парусным спортом, не раз повторял мне, что радиосвязь должна работать всегда, при любых обстоятельствах. Да и Ганс, шкипер папы, постоянно отслеживает все сообщения, поступающие на судно.

Меня охватила тревога. Помнится, и весь остаток дня я провела в тревожном ожидании. Наверное, это был тот случай, про которые обычно говорят: предчувствие не обмануло.

* * *

На следующее утро я проснулась в объятиях Тео, в живописной пустынной бухте Мачереса. На сердце у меня было по-прежнему тяжело, а при одной мысли, что во второй половине дня мы снова возьмем курс на Наксос, делалось еще хуже. Тео уже начал строить планы подготовки к предстоящей регате, которая должна стартовать через несколько дней. Судя по всему, время нашего безмятежного существования наедине друг с другом подошло к концу. Во всяком случае, на данный момент.

Лежа абсолютно голой на верхней палубе рядом с Тео, я попыталась стряхнуть с себя мечтательное настроение, отрешиться от всех тех чудесных мгновений, которыми одарило нас с Тео совместное времяпрепровождение, и вернуться в день сегодняшний. Снова окунуться в реальную жизнь. Мой телефон все еще стоял на подзарядке, со вчерашнего дня, с того самого момента, как я включила его в сеть.

Я поднялась со своего лежака, чтобы пойти вниз и забрать мобильник.

– Куда ты? – Крепкая рука Тео остановила меня.

– Пойду возьму свой мобильник. Нужно прослушать все поступившие сообщения.

– И сразу же назад, ладно?

Я выполнила его просьбу. А Тео тут же предложил отложить пока телефон в сторону. На некоторое время. Излишне говорить о том, что мне стало уже не до телефона и прошел по меньшей мере еще час, пока я наконец включила его.

Я не сомневалась, что в почте наверняка уже скопились послания от друзей и сестер. Я осторожно сдвинула руку Тео, лежавшую на моем животе, стараясь не разбудить, и включила мобильник. Сразу же бросилось в глаза необычно большое количество писем. Плюс целый ряд голосовых сообщений.

И все они были от моих сестер.

«Алли, пожалуйста, незамедлительно свяжись со мной. Люблю. Майя».

«Алли, это Сиси. Мы все тщетно пытаемся отыскать тебя. Пожалуйста, перезвони Ма или кому-то из нас».

«Дорогая Алли, это Тигги. Мы не знаем, где ты. Но ты нам срочно нужна».

Послание Электры заставило меня вздрогнуть.

«Алли! Боже мой! Какой ужас! Невозможно в это поверить, да? Лечу домой из Лос-Анджелеса. Сейчас как раз в пути».

Я поднялась с лежака и побрела в носовую часть яхты. Вне всякого сомнения, случилось что-то страшное. Трясущимися пальцами я нажала на кнопку голосовой почты в надежде прояснить ситуацию. Почему сестрам вдруг так срочно понадобилось связываться со мной?

Прослушав последнее сообщение, я получила ответ на свой вопрос.

«Привет, это снова Сиси. Все, судя по всему, боятся сказать тебе правду. Но тебе следует срочно приехать домой. Алли, мне жаль, что именно я должна сообщить тебе печальную новость, но так уж вышло. Па Солт умер. Прости… прости меня… И, пожалуйста, перезвони при первой же возможности».

Сиси, видимо, решила, что уже закончила разговор, но прежде чем в трубке раздался звуковой сигнал, означающий конец голосового сообщения, я услышала, как сестра громко всхлипнула.

Невидящим взглядом я уставилась на море. Как такое может быть? Ведь еще вчера я своими собственными глазами разглядывала в бинокль папину яхту «Титан». Нет, наверняка произошла какая-то ошибка, стала я успокаивать себя. Но, прослушав сообщение от Марины, которая была для меня матерью во всех смыслах этого слова, разве что не по крови, и которая сейчас буквально умоляла меня поскорее вернуться домой, а потом такие же душераздирающие послания от Майи, Тигги, Электры, я поняла…

– Боже! Господи боже мой!

Чтобы не упасть, я ухватилась за поручень. Телефон выскользнул из моих рук и с тяжелым стуком упал вниз. Я наклонилась, чтобы поднять его, в глазах у меня все поплыло. Я почувствовала, что еще немного, и я потеряю сознание. Тяжело дыша, я опустилась на палубу и закрыла лицо руками.

– Не может быть! Этого не может быть! – с громким стоном воскликнула я.

– Дорогая, что случилась? – Рядом со мной возник Тео. Он все еще был без одежды. Опустился на корточки и взял меня за подбородок. – Ради всех святых, что стряслось?

Я лишь молча указала ему на валявшийся рядом мобильник.

– Плохие новости, да? – спросил Тео, поднимая мобильник с пола. Лицо его мгновенно приобрело озабоченное выражение.

Я кивнула головой.

– Ты сейчас сама похожа на привидение. Давай я отведу тебя в тенек и дам воды.

Не выпуская мой мобильник из рук, Тео кое-как поднял меня и помог спуститься в каюту, а там усадил на кожаную банкетку. И почему это ему всегда выпадает участь видеть меня в таком беспомощном состоянии, мелькнуло у меня где-то на задворках сознания.

Тео быстро натянул на себя шорты, достал какую-то свою майку и облек в нее мое безжизненное тело. Потом налил изрядную порцию бренди и принес стакан воды. Мои руки продолжали трястись, а потому я попросила Тео помочь снова включить голосовую почту и прослушать оставшиеся сообщения. Глотнув бренди, я тут же поперхнулась, но в желудке сразу же стало тепло, и это помогло мне немного успокоиться.

– Готово! – Тео протянул мне мобильник, и я повторно прослушала сообщение от Сиси, а потом и все остальные, включая три от Майи и одно от Марины. Потом послышался чей-то незнакомый голос, незнакомец представился Георгом Гофманом. Я смутно припомнила, что, кажется, это папин нотариус. Было еще несколько пустых сообщений. Видимо, абонент набирал мой номер и тут же вешал трубку, не зная, что сказать.

Тео смотрел на меня не отрываясь. Я положила мобильник на соседний стул.

– Па Солт умер, – прошептала я едва слышно и отрешенно уставилась в пустоту, погрузившись в затяжное молчание.

– Боже! Но как? Почему?

– Понятия не имею.

– Но, может, произошла какая-то ошибка? Ты уверена, что это правда?

– Уверена. Только у Сиси хватило мужества сказать мне правду. Я и сама не понимаю, как такое могло случиться… Еще вчера мы с тобой видели папину яхту.

– Боюсь, у меня тоже нет никаких разумных объяснений, дорогая. Вот что! Перезвони-ка прямо сейчас домой. Это лучшее из того, что ты можешь сделать. – Тео снова придвинул ко мне мобильник.

– Я… не могу!

– Понимаю! Давай я позвоню им вместо тебя. Скажи мне только номер, и я немедленно…

– НЕТ! – крикнула я в ответ. – Нет! Мне срочно надо домой! Сейчас же! – Я подхватилась с места и беспомощно огляделась по сторонам, потом задрала голову в небо, словно ожидая, что вот-вот надо мной зависнет вертолет, который и доставит меня туда, где мне надлежит быть в данную минуту.

– Послушай, Алли! Я отлучусь на пару минут. Включу интернет. Хочу сделать пару запросов. Посиди пока здесь.

Тео исчез у себя в рубке, а я оцепенело уставилась перед собой, все еще пребывая в шоковом состоянии.

– Мой отец… Па Солт… умер? Да не может этого быть! – С моих уст сорвался зловещий смех, словно сама мысль об этом была невообразимо дикой. Отец всегда был таким несокрушимым, таким всесильным, таким живым…

– О господи! Все, что угодно, но только не это! – Меня стало трясти, мурашки побежали по рукам и ногам, словно я не жарилась под солнцем на волнах Эгейского моря, а находилась где-нибудь высоко в заснеженных Альпах.

– Докладываю! – проговорил Тео из рубки. – Авиарейс на два часа сорок минут с острова Наксос в Афины мы уже пропустили. Что ж, рванем в Афины на яхте. Я забронировал тебе на завтра билет на самый первый, утренний рейс из Афин до Женевы. Там оставались свободными всего лишь несколько мест.

– Значит, домой я сегодня не попаду?

– Алли, уже половина второго. И впереди у нас долгий путь до Афин. Не говоря уже о перелете в Женеву. Будем идти на полной скорости. Только сделаем короткую остановку на острове Наксос, чтобы заправиться топливом. Думаю, при таком раскладе к вечеру мы доберемся до Афин. Хотя, если честно, пока с трудом представляю себе, как мы там пришвартуемся в темноте. Пирейский порт наверняка в это время суток забит под завязку.

– Понятно, – коротко ответила я, не зная, как мне пережить предстоящие бесконечные часы ожидания.

– Хорошо! Тогда я включаю двигатель. Может, хочешь посидеть рядом со мной?

– Чуть попозже, ладно?

Минут через пять я услышала, как ритмично заработала гидравлика, следом послышалось позвякивание поднимаемого наверх якоря. Негромко зажужжали двигатели. Яхта тронулась с места. Я поднялась со скамейки и пошла на корму. Прислонилась к поручням и задумалась. Островок, на котором мы провели ночь, стал стремительно удаляться от нас. Еще сегодня утром я думала, что побывала ночью в нирване, а теперь это место навсегда будет связано в моей памяти с известием о смерти отца. Ведь именно здесь я узнала, что папы больше нет в живых. Яхта ускоряла ход, и меня тут же начало подташнивать. Скорее всего, сказывался пережитый только что шок, а также чувство вины, которое буквально раздирало сердце. Ведь последние несколько дней я продемонстрировала такой тотальный и совершенно непростительный эгоизм. Думала только о себе любимой и о том, какое это счастье, что я встретила Тео.

Страшно даже представить себе, что, пока я нежилась в объятиях Тео, снова и снова занимаясь с ним любовью, мой бедный отец где-то в это время умирал. Разве я смогу простить себе когда-нибудь подобное бездушие и черствость?

* * *

Тео оказался верен своему слову, и на закате мы вошли в бухту Пирейского порта. Всю дорогу, показавшуюся мне вечностью, я провела вместе с Тео на капитанском мостике. Я молча лежала у него на коленях, а он одной рукой держал штурвал, а второй ласково гладил меня по волосам. Море волновалось, но Тео уверенно правил яхтой, рассекая на большой скорости встречные волны. Как только мы встали на якорь, Тео спустился в камбуз и приготовил пасту. А потом стал с ложечки кормить меня, будто малое дитя.

– Поспишь немного? – спросил он по завершении трапезы. По его усталому лицу я поняла, что он тоже вымотан. Столь стремительный марш-бросок до Афин дался ему нелегко. – Нам нужно будет подняться завтра в четыре утра, чтобы успеть на твой рейс.

Я согласилась, зная, что в противном случае Тео на всю ночь останется дежурить возле меня. Заранее приготовившись к длинной бессонной ночи, я позволила ему уложить себя в постель. Он лег рядом, обнял меня, прижал к себе и стал убаюкивать, как младенца.

– Алли, если это хоть как-то облегчит твое горе, знай, я люблю тебя. Я знаю это наверняка.

Я молча таращилась сухими глазами в темноту. С того самого момента, как я узнала о смерти отца, из моих глаз не выкатилось ни единой слезинки. Но тут я почувствовала, что глаза мои стали влажными.

– И не думай, что я сказал тебе это лишь затем, чтобы немного утешить, – проронил Тео. – Я все равно сегодня вечером собирался признаться тебе в любви, – добавил он, немного помолчав.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я в ответ.

– Правда?

– Да.

– Ты даже не представляешь, что значат для меня твои слова. Пожалуй, выиграй я в этом году «Фастнет», я бы не чувствовал себя более счастливым. А сейчас постарайся заснуть.

Как ни странно, уютно устроившись в объятиях Тео и растроганная его признанием в любви, я действительно уснула.

* * *

На следующее утро такси медленно тащилось по улицам Афин, заполненных транспортом даже в столь ранний час. Тео все время сосредоточенно поглядывал на часы, боясь, что мы можем опоздать. Обычно подобные вещи контролирую я, и для себя, и для других, но сегодня я была только рада тому, что и эту заботу Тео взвалил на себя.

Я едва успела на регистрацию. До вылета оставалось минут сорок, не более. Собственно, я была последней из пассажиров, регистрационная стойка уже закрывалась.

– Алли, дорогая! Скажи, ты уверена, что справишься без меня? – Тео посмотрел на меня озабоченным взглядом. – Может, мне полететь в Женеву вместе с тобой? Как смотришь?

– Не волнуйся. Со мной все будет в полном порядке, – ответила я, направляясь на выход.

– Но если что, немедленно дай мне знать, ладно?

Мы пристроились в самый конец длинной очереди пассажиров, проходящих последний досмотр перед полетом. Очередь тонкой змейкой струилась между системами контроля, преодолевая последние барьеры на пути к беспрепятственному движению вперед. Я повернулась к Тео.

– Спасибо тебе. Спасибо тебе за все. Ты очень помог мне.

– Не так уж я сильно и помог. Послушай, Алли! – Внезапно он крепко обнял меня и притянул к себе. – Пожалуйста, только помни! Я люблю тебя.

– Обещаю, буду помнить, – ответила я, слабо улыбнувшись.

– А если ты почувствуешь, что сил больше нет, немедленно позвони мне. Или хотя бы пришли эсэмэску, обещаешь?

– Обещаю.

– И вот еще что. – Тео разжал объятия, выпуская меня из рук. – С учетом сложившихся обстоятельств я целиком и полностью пойму и приму твое решение, если ты откажешься от участия в предстоящей регате.

– О своем решении я сообщу тебе незамедлительно.

– Без тебя нам, конечно, светит только поражение. Ты ведь самый лучший яхтсмен из всех, с кем я когда-нибудь выступал в одном экипаже. До свидания, моя родная.

– Пока.

Я влилась в медленно двигающуюся процессию заспанных пассажиров. Прежде чем поставить свой рюкзак на ленту транспортера для досмотра ручной клади, я снова оглянулась.

Тео все еще стоял на прежнем месте.

– Я люблю тебя, – выразительно проартикулировал он губами. Потом прощально взмахнул рукой, послал воздушный поцелуй и ушел.

В зале вылета, ожидая вместе с другими пассажирами приглашения на посадку, я вдруг почувствовала резкую смену настроения. Любовная эйфория, в которой я пребывала все последние несколько дней, куда-то внезапно исчезла. Я ощутила неприятную пустоту в желудке в предвкушении всего того страшного и необратимого, что ждет меня впереди. Достала мобильник и позвонила Кристиану, молодому шкиперу, который управлял нашим быстроходным катером на Женевском озере. Именно он должен был встретить меня в Женеве и доставить по озеру домой. Я послала ему эсэмэску, сообщила, что в десять утра буду ждать его возле понтонной переправы. И попросила пока ничего не говорить о моем прибытии ни Ма, ни сестрам. Написала, что сама свяжусь с ними.

Но, усевшись в свое кресло на борту самолета, я поняла, что у меня нет сил звонить никому из них. Да и вообще, хватит ли у меня сил вынести еще несколько часов томительного ожидания в полном одиночестве, зная все то страшное, что ждет меня впереди? Я снова вспомнила звонок Сиси. Лишь она одна из всей семьи отважилась сказать мне правду. Самолет начал медленный разбег по взлетной полосе, потом оторвался от земли и взмыл ввысь. Над Афинами занимался рассвет. Я прижалась пылающей щекой к холодному стеклу иллюминатора, чувствуя, как во мне нарастает паника. Чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых мыслей, машинально глянула на первую полосу «Интернешнл геральд трибьюн», которую вручила мне стюардесса, и уже приготовилась отложить газету в сторону, но тут мне бросился в глаза один заголовок.

> «ТЕЛО ФИНАНСОВОГО МАГНАТА ВЫНЕСЛО НА БЕРЕГ ОДНОГО ИЗ ГРЕЧЕСКИХ ОСТРОВОВ».

Ниже была помещена фотография. Смутно знакомое лицо. Подпись под фотографией гласила:

«Криг Эсзу найден мертвым на побережье Эгейского моря».

Я уставилась на фотографию, отказываясь верить своим глазам. Но ведь Тео со всей определенностью сказал мне, что в заливе острова Делос именно яхта Эсзу, «Олимпия», стояла рядом с яхтой отца. Газета непроизвольно соскользнула с моих колен и упала на пол. А я в полном недоумении снова уставилась в иллюминатор. Ничего не понимаю! Абсолютно ничего не понимаю!

Спустя три часа самолет пошел на посадку в аэропорту Женевы. Сердце в груди забилось с такой силой, что я с трудом смогла сделать вдох. Я вернулась домой. Обычно возвращение домой было радостным событием. Ведь впереди ждала волнующая встреча с самым дорогим человеком на свете. Я уже заранее предвкушала, как он выйдет встречать меня с распростертыми объятиями и я снова погружусь в волшебный мир своего детства. Однако на сей раз никто не будет встречать меня. Потому что его больше нет. И уже никогда не будет.

### 4

– Может, хотите сами повести, мадемуазель Алли? – Кристиан жестом указал на мое обычное место рядом со штурвалом. Любила я в былые времена погонять на полной скорости по тихим, спокойным водам Женевского озера.

– Не сегодня, Кристиан, – ответила я, и Кристиан понимающе кивнул с мрачным выражением лица. И оно лишний раз подтвердило мне, что все так и есть. Все, что я уже знаю, это правда.

Он включил двигатель, а я безвольно опустилась на одно из сидений. У меня не было сил даже посмотреть по сторонам. Я вдруг вспомнила, как еще совсем маленькой девочкой Па Солт усаживал меня к себе на колени и мы с ним гоняли вдвоем по Женевскому озеру. Потом припомнила, когда он впервые позволил мне сесть за штурвал. А сейчас… А сейчас через каких-то несколько минут меня ждет встреча с суровой действительностью. Не переставала грызть вина за то, что я не смогла вовремя отреагировать ни на одно из посланий от моих близких. Господи, думала я по мере приближения к нашему дому, пребывая в полнейшей прострации, как можно так внезапно и так неожиданно свалиться откуда-то с райских небес и из состоянии радостной эйфории стремительно погрузиться в пучину беспредельного отчаяния?

Глянув на берег, на деревья, окружавшие дом со всех сторон, я невольно отметила, что не вижу никаких перемен. Атлантис выглядит как обычно. Кристиан замедлил ход и плавно пристал к причалу. Я выбралась из лодки и накрепко привязала ее к швартовой тумбе. В душе вдруг затеплилась надежда. А если это все неправда? Может, ошибка какая вышла? Еще минута, и папа выйдет мне навстречу. Он обязательно должен быть здесь…

Но, глянув наверх, я увидела бегущих через лужайку Сиси и Стар. А потом появилась Тигги. Она что-то крикнула в открытую парадную дверь и тут же бросилась догонять старших сестер. Я тоже ринулась навстречу к ним. Подбежала ближе и почувствовала, как у меня подкосились ноги при виде их унылых лиц. Я замерла на месте.

«Алли, – тут же мысленно приказала я себе, – не забывай, ты в семье лидер. Немедленно возьми себя в руки…»

– Алли! Дорогая наша Алли! Как мы рады, что ты наконец здесь. – Тигги подбежала ко мне первой. Я застыла, всем своим видом стараясь демонстрировать спокойствие. Сестра крепко обняла меня. – Мы уже все тут извелись, ожидая тебя столько дней.

Следующей подошла Сиси, а за ней верной тенью – ее неизменная спутница Стар. Молчаливая, как всегда, она тут же присоединилась к нашему объятию с Тигги.

Наконец я слегка отстранилась от сестер. В их глазах блестели слезы. Мы молча направились к Атлантису.

При виде дома я снова почувствовала всю горечь потери. Па Солт называл этот дом нашим личным королевством. Он был построен еще в восемнадцатом веке, но и сейчас смотрелся как самый настоящий волшебный замок из сказок. Четыре башенки, венчающие замок со всех сторон, фасад, выкрашенный в светло-розовый цвет. Дом расположен на полуострове, находящемся в частном владении отца, и со всех сторон окружен величественными парками и садами. В Атлантисе я всегда чувствовала себя в полной безопасности. Но без папы волшебный замок мгновенно опустел.

Все вместе мы поднялись на террасу, и в этот момент из Павильона, небольшого флигеля, расположенного рядом с основным домом, показалась моя старшая сестра Майя. Красивые черты ее лица были искажены гримасой боли. Но при виде меня лицо у нее просветлело.

– Алли! – воскликнула Майя и бросилась ко мне, чтобы поприветствовать.

– Майя, какой ужас, да? – ответила я, чувствуя, как сжимается кольцо ее рук вокруг меня.

– Да, все очень плохо. Но как ты узнала? Мы тщетно пытались выйти с тобой на связь все последние два дня.

– Давайте войдем в дом, – сказала я, глянув на сгрудившихся вокруг меня сестер. – И я вам все объясню.

Сестры облепили меня со всех сторон, и лишь одна Майя безропотно поплелась сзади. Так уж вышло по жизни, что, несмотря на то что Майя была старшей в семье и со всеми своими личными проблемами девочки всегда устремлялись к ней, ища совета и утешения, по части лидерства первая роль всегда принадлежала мне. Вот и сейчас я поняла, что Майя совсем не возражает, если я и дальше продолжу исполнять свои командные функции.

Ма терпеливо поджидала нас, стоя на пороге дома. Она молча заключила меня в сердечные объятия. Я сразу же почувствовала теплоту родных рук и с удовольствием припала к ее груди. Не скрою, меня очень обрадовало ее предложение пройти всем вместе на кухню. Я проделала длинный путь, и сейчас мне отчаянно хотелось кофе.

Пока Клавдия, наша экономка, возилась у плиты, управляясь с огромной кофеваркой, в кухне возникла Электра. Длинноногая, загорелая, как всегда эффектная, умудряющаяся выглядеть элегантно даже в обычных шортах и майке.

– Алли! – негромко обронила Электра, а когда подошла ближе, то я увидела, какой у нее изможденный вид. Словно кто-то взял и откачал из ее тела все жизненные силы и потушил огонь, всегда полыхавший в несравненно прекрасных глазах насыщенного янтарного цвета. Она порывисто обняла меня и схватила за плечо.

Я обвела взглядом всех своих сестер. Как же редко собирались мы вот так, все вместе, в последние годы. А когда я подумала о причине, которая свела нас сейчас, то комок застрял в горле. И все же мне пора узнать, как все произошло. Но для начала нужно рассказать, где я была и почему так долго добиралась домой. Я сделала глубокий вдох.

– Прежде всего хочу сказать, что я сильно переживаю из-за того, что вы столько времени не могли выйти со мной на связь. Это правда. – Девочки дружно расселись вокруг стола. Но тут я заметила стоящую у дверей Ма и жестом показала на стул. – Ма, ты тоже послушай, ладно? Может, найдешь какое-то разумное объяснение тому, о чем я собираюсь вам рассказать.

Ма послушно присела на предложенный стул, а я стала собираться с мыслями, не зная, с какого конца начать рассказывать о том, как я наблюдала в бинокль папину яхту «Титан».

– Я была на сборах в Эгейском море. Готовилась к предстоящей регате Киклады. Регата должна начаться на следующей неделе. Но тут в преддверье выходных один мой приятель предложил провести уик-энд на его моторной яхте. Погода стояла прекрасная, и я решила, что для разнообразия можно и расслабиться на пару денечков.

– А чья яхта? – немедленно поинтересовалась у меня Электра, хотя я уже заранее знала, что она обязательно спросит об этом.

– Говорю же, одного моего приятеля, – ответила я уклончиво. Разумеется, мне очень хотелось рассказать сестрам про роман с Тео, но сейчас не самый подходящий момент, и я благоразумно удержалась от поспешных признаний. – И вот два дня тому назад, – продолжила я свое повествование, – приятель сообщил мне, что его друг, тоже яхтсмен, видел папин «Титан».

Я закрыла глаза, заново переживая все то, что последовало потом. Глотнула кофе. После чего как сумела поведала сестрам и все остальное. Как все наши радиосообщения, отправленные на «Титан», остались без ответа, как папина яхта, когда мы попытались подойти к ней поближе, снялась с якоря и на большой скорости стала удаляться от нас прочь. Все слушали мой рассказ с огромным вниманием, но краем глаза я заметила, какими грустными взглядами вдруг обменялись между собой Майя и Ма. Потом я набрала в легкие побольше воздуха и озвучила свою главную ложь. Дескать, в той части Эгейского моря, где мы находились, очень плохая мобильная связь, а потому я лишь вчера смогла наконец ознакомиться со всеми посланиями и прослушала те сообщения, которые поступили на голосовую почту. В эту минуту я презирала себя, ненавидела всеми фибрами души за столь наглую ложь, но ничего не могла с собой поделать. У меня не хватало духу признаться сестрам, что я попросту отключила свой телефон. Я также ни словом не обмолвилась еще об одной яхте, «Олимпии», которую мы с Тео видели в заливе в то же самое время.

– Вот я и спрашиваю, – обратилась я ко всем своим слушательницам, – может кто-нибудь из вас объяснить мне толково, что происходит? И почему папина яхта находится в Греции, когда его самого… уже нет в живых.

Все взоры устремились на Майю. Она медлила с ответом, видно тщательно взвешивая каждое слово.

– Алли, у папы случился острый сердечный приступ. Это произошло три дня тому назад. Ничего нельзя было сделать. Врачи оказались бессильны.

Услышав известие о смерти отца уже из уст старшей сестры, я поняла, что все действительно кончено. Раз и навсегда. Я с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться. Между тем Майя продолжила:

– Его тело доставили вертолетом на яхту. Потом «Титан» вышел в открытое море. Папу похоронили на дне океана, согласно его воле. Папа не захотел расстраивать нас всякими похоронными мероприятиями.

Я уставилась на сестру в немом шоке. Наконец-то до меня все дошло. Пазл сложился.

– О боже! – потрясенно прошептала я. – Получается, что я невольно попала на папины похороны. Ничего удивительного, что яхта удирала от нас со скоростью звука. Я…

У меня не было больше сил притворяться сильной и спокойной. Я обхватила голову руками и постаралась сделать несколько глубоких вдохов, чтобы хоть как-то подавить нарастающую панику. Сестры сгрудились вокруг меня и стали успокаивать, кто как мог. Вообще-то я не привыкла давать слабину перед девочками, а потому даже попыталась извиниться за то, что совсем расклеилась, изо всех сил стараясь восстановить душевное равновесие.

– Понимаю, как тебе сейчас плохо, – участливо проговорила Тигги. – Ты узнала, что на самом деле происходило в тот момент на борту яхты. Поверь, мы все, Алли, очень сожалеем, что так вышло.

– Спасибо, – растроганно прошептала я в ответ и тут же озвучила какую-то банальность на предмет того, что папа действительно однажды признался мне, что хотел бы упокоиться на дне морском. И вот надо же было случиться такому нелепому совпадению, в результате которого я стала невольным свидетелем того, как «Титан» провожает отца в последний путь. От этих мыслей у меня снова стала кружиться голова. Не хватало воздуха.

– Не возражаете, – обратилась я к своим, – если сейчас я побуду какое-то время одна?

Все согласно закивали в ответ, и я ушла из кухни, провожаемая добрыми словами напутствия и поддержки.

Выйдя в холл, я беспомощно огляделась по сторонам. Куда бежать? Где найти покой своему страждущему телу? Где искать утешения, которого так жаждала моя душа? Нигде. Куда бы я ни бросилась сейчас, в какую бы сторону ни побежала, папы там уже нет. И нет мне ни утешения, ни покоя.

Я толкнула массивную дубовую дверь и вышла на улицу. Только бы подавить в себе это чувство безысходности, которое со страшной силой давило на грудь. Тело мое непроизвольно само устремилось к пристани. Я облегченно вздохнула, увидев, что наша гоночная яхта «Лазер» стоит на своем обычном месте, пришвартованная к берегу. Я тут же вскарабкалась на борт, подняла паруса и отпустила линь.

Немного отплыв от берега, я поняла, что ветер благоприятный. Я подняла спинакер и стала носиться по озеру как угорелая. Через какое-то время, поняв, что силы уже на исходе, я бросила якорь в небольшой бухточке, окаймленной со всех сторон каменными утесами.

Мысли мои поплыли хаотичным потоком. Чтобы хоть как-то упорядочить их, я попыталась еще раз проанализировать все то, что только что сообщила мне Майя. Увы, мысли продолжали лихорадочно метаться в голове, и тогда я бездумно уставилась на воду, словно идиот какой. Но в глубине души все еще теплилась надежда, что мне откроется нечто такое, что сможет помочь понять и все остальное. Как все произошло. И почему так вышло, что именно мне выпал случай присутствовать при том, что, скорее всего, было погребением Па Солта? Почему так? В чем причина? Или все это простое совпадение?

Постепенно сердце перестало колотиться в груди как бешеное и в мозгах немного прояснилось. Уже появились какие-то силы, чтобы взглянуть в лицо фактам, так потрясшим меня. Па Солт умер, и хотя сама мысль о том, что его больше нет, представлялась абсурдной и нелепой, это так, и от этого никуда не деться. Чтобы принять смерть отца как данность и на- учиться жить дальше уже без него, я должна смириться с его смертью и примириться с действительностью. Однако все мои аргументы, все привычные критерии истины, все всплывшие в памяти трюизмы мгновенно разбивались о выстроенную мною стену из горя и неспособности поверить в случившееся. В конце концов я поняла, что пока мои усилия найти утешение хоть в чем-то будут тщетными. И отныне меня всегда будет преследовать не только горечь утраты, но и осознание того, что отец ушел от меня, даже не попрощавшись.

Я еще долго просидела на корме яхты. Размышляла о том, что еще один день близится к своему завершению и он прожит уже без папы. И надо мне как-то собраться с силами и побороть в себе то острое чувство вины, которое гложет меня. Страшно подумать, но я ведь поставила на первое место собственное счастье, и это в то время, как сестры, а может быть, и папа тоже, так отчаянно нуждались во мне. Получается, что в самый критический момент я подвела их всех. Я глянула в небеса, слезы градом катились по моим щекам. Снова и снова я просила Па Солта простить меня.

Я зачерпнула воды и сделала несколько глотков, а потом откинулась на корму, подставив лицо приятному теплому бризу, порхающему вокруг. Лодка мерно покачивалась на воде. Эти ритмичные звуки всегда успокаивали меня. Незаметно для себя самой я задремала.

«Помни, Алли. Каждое мгновение самоценно. Мгновение – это все, что у нас есть. Не забывай об этом. Никогда».

С этой мыслью я проснулась и подумала, что это один из самых любимых папиных афоризмов. И хотя краска смущения выступила у меня на лице, когда я вспомнила, чем конкретно занималась с Тео в ту минуту, когда папа, быть может, испустил последний вздох, и подумала о том, как же причудливо сплелись в этой жизни ее начало и конец, я тем не менее сказала себе, что ни для вселенной, ни для папы, обретающегося сейчас совсем в иных мирах, не так уж и важно, чем и когда я занималась. Пила ли чай или просто спала мертвецким сном. Для папы отныне все это не имеет значения. Но одно я знала точно и наверняка. Папа был бы счастлив, как никто на свете, если бы узнал, что я встретила такого человека, как Тео.

Домой я вернулась в уже более спокойном настроении. Оставалось еще кое-что, о чем я пока не рассказала сестрам. Каким именно образом мы с Тео отыскали яхту отца. Я чувствовала, что для начала мне стоит рассказать свою информацию кому-то одной из них. В нашем ограниченном мирке, состоящем из шести сестер, разумеется, были свои группировки и объединения. Нас с Майей, как двух самых старших, тоже связывали особые узы приязни. С ней-то я и решила поделиться всеми своими секретами.

Я снова привязала «Лазер» к швартовой тумбе и подалась в дом. В груди хоть и немного, но отлегло. Запыхавшаяся от быстрой ходьбы Марина встретила меня на лужайке. Я поприветствовала ее слабой улыбкой.

– Алли, ты что, гоняла по озеру на «Лазаре»?

– Да. Мне надо было немного проветрить мозги.

– Тогда придется тебе пока коротать время в одиночестве. Девочки тоже отправились на озеро.

– Все?

– Нет, Майя осталась дома. Вернулась к себе в Павильон. Сказала, что у нее есть какая-то работа.

Мы с Ма обменялись короткими взглядами, и я лишний раз убедилась в том, как сильно подействовала на нее смерть отца. Я очень люблю Ма, в том числе и за то, что она всегда первой приходит к нам на помощь, взваливает на себя все наши беды и несчастья. Вне всякого сомнения, ее очень сильно беспокоило будущее Майи. В глубине души я всегда знала, что Майя была ее любимицей.

– Вот и отлично, – ответила я. – Я как раз собиралась к ней заглянуть. Составлю ей компанию, если она не будет против.

– Тогда передай ей, пожалуйста, что Георг Гофман, нотариус вашего отца, вскоре прибудет в Атлантис. Правда, вначале он хочет перекинуться парой слов со мной. Уж и сама не знаю, что такого он собирается мне сказать. Но в любом случае предупреди Майю, чтобы через час она явилась в дом. И ты, конечно, тоже.

– Хорошо, – пообещала я.

Ма с нежностью пожала мою руку и, развернувшись, зашагала в направлении Атлантиса.

Я подошла к Павильону и негромко постучала в дверь. Ответа не последовало. Зная, что Майя никогда не запирает входную дверь, я вошла в холл и окликнула сестру по имени. И снова молчание в ответ. Тогда я направилась в гостиную. Сестра, свернувшись калачиком, спала на софе. Прекрасные черты ее лица разгладились, блестящие шелковистые волосы рассыпались по сторонам в живописном беспорядке, словно она позировала для какой-нибудь гламурной фотосессии. Когда я подошла ближе, Майя проснулась и с немного смущенным видом уселась на софе.

– Прости, Майя. Я тебя разбудила. Ты, наверное, спала, да?

– Кажется, я действительно заснула, – призналась Майя, заливаясь краской смущения.

– Ма сказала мне, что девочки пошли прогуляться на озеро. Вот я и подумала, зайду к тебе и немного поболтаю. Ты не против?

– О чем ты говоришь, Алли!

Судя по всему, она действительно крепко спала. Чтобы дать ей время немного прийти в себя после сна, я предложила заварить чай для нас двоих. Когда мы уселись за стол и я попыталась поднять чашку с горячим чаем, я тут же заметила, как дрожит моя рука. Наверное, надо принять на грудь что-нибудь покрепче, чем чай, прежде чем приступить к своей исповеди перед сестрой.

– В холодильнике стоит початая бутылка белого вина, – понимающе улыбнулась Майя и вышла на кухню, чтобы налить мне бокал вина.

Сделав хороший глоток, я наконец собралась с силами и рассказала сестре о том, что два дня тому назад видела яхту Крига Эсзу, стоявшую на приколе рядом с яхтой папы. К моему удивлению, Майя побледнела, выслушав эту новость. И хотя я сама разболтала ей о том, что видела «Олимпию» рядом с нашим «Титаном», сейчас, когда я знала, что именно происходило в этот момент на борту папиной яхты, «Олимпия» меня совсем не интересовала. А вот Майя была просто потрясена известием, чего я от нее никак не ожидала. Я исподтишка наблюдала за тем, как она пытается успокоиться и прийти в себя, а затем по ходу нашего разговора Майя даже принялась успокаивать меня.

– Алли, бог с ней, с этой «Олимпией». Все это для нас несущественно. А вот то, что ты волей случая оказалась в том самом месте, где отец пожелал упокоиться, – вот это очень важно. Вполне возможно, через какое-то время, уже в конце лета, мы поступим так, как предложила Тигги. Снова соберемся все вместе и отправимся в короткий круиз, возложим венок на воду в память об отце.

– Но самое страшное, Майя, я так виновата! Чувствую себя кругом виноватою! – воскликнула я, не в силах более таить свои переживания.

– Почему, Алли?

– Потому… потому что эти несколько дней, которые я провела на яхте своего приятеля, – они были такими прекрасными! И я была так счастлива… Еще никогда в своей жизни я не чувствовала себя такой счастливой. И признаюсь тебе как на духу, я не хотела контактировать с посторонним миром. Ни с кем! А потому я попросту отключила свой мобильник. И вот надо же такому случиться! В то самое время, когда он валялся бесхозным в моем рюкзаке, папа умирал. Быть может, я была нужна ему, а меня не оказалось рядом. Это ужасно!

– Успокойся, Алли, прошу тебя! – Майя пересела поближе ко мне, откинула пряди волос с лица и стала ласково укачивать меня в своих объятиях, словно малое дитя. – И перестань себя накручивать. Рядом с папой на тот момент не оказалось никого из нас. Разве ты забыла, что я безвылазно живу здесь? И что? Когда случилось страшное, меня в Атлантисе тоже не оказалось. Со слов Ма я поняла, что помочь папе действительно было невозможно. И мы все должны поверить в то, что так оно и было…

– Да, умом я все понимаю. Но, знаешь, мне еще о стольком хотелось расспросить его, рассказать… А теперь папы больше нет.

– Думаю, все мы испытываем сходные чувства. Но, во всяком случае, у нас есть все мы.

– Это правда. Спасибо тебе, Майя, за поддержку, – поблагодарила я сестру. – Невероятно, как в одно мгновение жизнь может перевернуться вверх дном.

– Все так, все так, – задумчиво бросила Майя и неожиданно улыбнулась. – Между прочим, могу я поинтересоваться, что или кто стали причиной твоего счастья?

Я тут же вспомнила Тео, и на душе стало тепло.

– Можешь. И в скором времени я обязательно расскажу тебе все. Обещаю. Но только не сейчас, ладно? А как ты сама, Майя? Как твои дела? – резко поменяла я тему разговора.

– У меня все в порядке, – слегка пожала она плечами в ответ. – Конечно, сейчас я тоже пребываю в шоке, как и все остальные.

– Само собой. Но тебе ведь было еще труднее. Пришлось сообщать сестрам эту печальную новость. Представляю, каково это было. Мне так стыдно, что на тот момент меня не было рядом. Чтобы помочь… Снять с твоих плеч хотя бы часть груза…

– Но, слава богу, ты отыскалась в конце концов. А это означает, что коль скоро все мы в сборе, то можем встретиться с Георгом Гофманом, а потом начнем уже новую жизнь. Будем двигаться дальше.

– Ой, совсем забыла! – Я поспешно глянула на свои часы. – Ма просила, чтобы мы с тобой через час явились домой. Гофман должен прибыть в Атлантис с минуты на минуту. Но он изъявил желание вначале о чем-то переговорить с Ма, а уже потом встретиться со всеми нами. – Я подавила тяжелый вздох. – Майя, можно мне еще один бокал вина, пока мы будем дожидаться адвоката?

### 5

Ровно в семь вечера мы переступили порог Атлантиса, чтобы встретиться с Георгом Гофманом. Сестры уже поджидали нас, собравшись на террасе. Все наслаждались красивым вечерним закатом, хотя и заметно волновались: напряжение буквально витало в воздухе. Электра, как всегда, пыталась скрыть свою нервозность за саркастическими комментариями по поводу того, что Па Солт всегда тяготел к драмам и мистериям. Но тут своевременно появилась Ма в сопровождении Георга Гофмана. Высокий, седовласый, безукоризненное облачение – темно-серый костюм. Словом, живое воплощение процветающего швейцарского юриста.

– Простите, девочки, за то, что заставил вас немного подождать, но вначале мне нужно было решить кое-какие организационные вопросы, – пояснил он. – Прежде всего примите мои самые искренние соболезнования. – Гофман прочувствованно пожал руку каждой из нас. – Могу я тоже присесть?

Майя жестом указала на стул рядом с собой, и Гофман уселся. От моего взгляда не ускользнуло, что он заметно волнуется. Все время вертит на запястье свои внешне неброские, но очень дорогие часы. Марина попросила разрешения удалиться к себе, оставив нас одних.

– Что ж, девочки, – начал Гофман. – Мне очень жаль, что я впервые встретился со всеми вами при столь печальных, я бы даже сказал, трагических обстоятельствах. Хотя, разумеется, у меня такое чувство, что я прекрасно знаю каждую из вас, и все благодаря вашему отцу. Хочу еще раз подчеркнуть, как сильно он любил вас, каждую из вас. – Я заметила, что на его лице отразилось искреннее переживание. – И не просто любил. Он безмерно гордился всеми вашими достижениями. Я разговаривал с ним совсем незадолго до того, как он… как он ушел от нас. И он попросил меня обязательно сказать вам все это.

Он бросил ласковый взгляд на каждую из нас по очереди. Потом придвинул к себе какую-то папку.

– Но вначале поговорим о финансовой стороне дела. Хочу сразу же уведомить вас, что все вы, каждая в отдельности, получите надлежащее обеспечение, которое позволит безбедно существовать до конца ваших дней. Однако ваш отец никогда не хотел, чтобы вы жили подобно ленивым и капризным принцессам. А потому вы получите скромный, но весьма разумный доход, такой, чтобы ни у кого из вас не маячили за спиной нищета и голод. Но при этом никаких излишеств и никакой роскоши. Он особо подчеркнул в разговоре со мной, что хотел бы, чтобы каждая из вас самостоятельно зарабатывала себе на жизнь, как это делал и он сам. Все состояние вашего отца переходит отныне в специальный трастовый фонд, записанный на всех вас. Мне оказана высокая честь стать распорядителем этого фонда. Именно мне в дальнейшем дано право решать все вопросы, связанные с оказанием финансовой помощи любой из вас, если вы обратитесь ко мне за такой помощью или с какими-либо иными своими проблемами.

Все мы промолчали, напряженно вслушиваясь в каждое слово Гофмана.

– Имение Атлантис тоже является составной частью этого фонда. И Марина, и Клавдия обе любезно согласились и далее проживать в этом доме и ухаживать за ним. В тот день, когда скончается последняя из вас, трастовый фонд прекратит свое существование, а Атлантис может быть продан или поделен в равных долях между вашими будущими детьми. Если же прямых наследников не будет, тогда все деньги будут перечислены в один из благотворительных фондов, на котором ваш отец остановил свой выбор. – Гофман отодвинул от себя бумажки и добавил: – Хочу сделать одно чисто личное замечание. Мне представляется, что ваш отец очень разумно распорядился своим состоянием. И прежде всего потому, что решил сохранить в неприкосновенности этот дом. Это означает, что у каждой из вас есть место на земле, куда вы всегда сможете вернуться, если возникнет такое желание или какая-то необходимость. Хотя повторяю еще раз: больше всего на свете ваш отец желал, чтобы все вы разлетелись из родительского гнезда и продолжили жить уже своей жизнью.

Мы с девочками обменялись взглядами, словно прикидывая, какая жизнь ждет каждую из нас впереди. Что касается меня, то финансовое благополучие как раз беспокоило меня меньше всего. Во-первых, я и так была финансово независимым человеком. Правда, работала как каторжная. Но обеспечивала себя целиком и полностью. А что касается личной жизни… Что ж, теперь с появлением в ней Тео я вполне искренне надеюсь, что у нас с ним сложится что-то стоящее, причем на долгую перспективу.

– А сейчас, – прервал мои размышления Георг Гофман, – осталось еще кое-что, что ваш отец поручил мне сделать. Попрошу проследовать за мной. Вот сюда, пожалуйста.

Мы, немного сбитые с толку предложением нотариуса, молча поплелись за ним, не понимая, куда и зачем он нас ведет. Он свернул за угол дома и повел нас по саду куда-то вглубь. Наконец мы вышли к укромному уголку, который так любил Па Солт. Такой скрытый от посторонних глаз сад посреди сада, огороженный со всех сторон аккуратно подстриженной живой изгородью из тиса. На нас пахнуло ароматами лаванды, пряными запахами любистока и бархатцев, которые в летнюю пору всегда привлекали к себе уйму пчел. Скамейка, на которой любил в свое время посидеть папа, располагалась в нише, окруженной со всех сторон белыми розами. Пышные гроздья соцветий лениво свисали прямо на то место, где он обычно сидел. Когда мы были еще детьми, Па Солт любил наблюдать за тем, как мы играем на усыпанном галькой берегу небольшого мыса, выступающего из сада прямо в озеро. А когда мне исполнилось шесть лет, отец подарил мне небольшое зеленое каноэ, и я начала учиться управлять лодкой.

– Вот что я хочу вам показать. – Голос Гофмана снова оторвал меня от мыслей о прошлом и вернул в день сегодняшний. Он махнул рукой в центр террасы. Мы подошли ближе к тому месту, чтобы рассмотреть, что там стоит. На каменном постаменте, доходящем мне почти до линии бедра, был установлен шар золотистого цвета. Шар был проткнут насквозь тонкой металлической стрелкой, а вокруг нее расположились металлические полоски, изящным образом обвив собой весь шар. Приглядевшись, я увидела на нем очертания морей и океанов, искусно выгравированных кем-то на золотистой поверхности шара, заключенного в специальный корпус. Да ведь это же самый обычный глобус, догадалась я. А стрелка наверняка указывает направление на север. Более широкая металлическая полоска опоясывала глобус по экватору. На ней были выгравированы двенадцать знаков зодиака. Похоже на старинный навигационный прибор. Да, но зачем он понадобился папе?

– Вы видите перед собой армиллярную сферу, – пояснил Гофман, обращаясь ко всем нам. После чего рассказал, что этот прибор существует уже многие тысячи лет. Древние греки сверяли по армиллярной сфере местонахождение звезд и определяли время суток.

Глянув на золотистый шар уже со знанием дела, я невольно восхитилась великолепной конструкцией этого старинного навигационного инструмента. Девочки тоже разглядывали прибор в полнейшем восхищении. Лишь Электра нетерпеливо воскликнула:

– Да, но какое отношение все это имеет к нам?

– К сожалению, в мою компетенцию не входит давать вам разъяснения по этому вопросу, – сказал Гофман извиняющимся тоном. – Могу сказать лишь одно. Если вы повнимательнее вглядитесь в сферу, то обнаружите, что на каждой металлической полоске выгравированы ваши имена.

Так и оказалось! Четкие, красиво выгравированные буквы на металле.

– Вот твое имя, Майя, – указала я на одну из полосок. – Там еще какие-то циферки рядом. Сдается мне, что это координаты. – Я погрузилась в изучение цифр. Потом нашла свое имя и тоже стала изучать цифры рядом с ним. – Да, точно! Это координаты! Вот только чего?

Рядом с координатами виднелись еще какие-то слова, написанные на незнакомом мне языке. Майя определила, что это греческий, и пообещала, что позже она переведет для нас все эти надписи.

– Ладно! – не выдержала Сиси. Судя по всему, ее терпение тоже лопнуло. – Все прекрасно. Изящная такая скульптурная композиция для садово-паркового комплекса. Но что на самом деле все это означает?

– Повторяю еще раз, – терпеливо ответил ей Гофман. – Я не уполномочен давать разъяснения по этому поводу. Пора нам возвращаться в дом. Наверняка Марина уже разлила по бокалам шампанское, как ей было велено вашим отцом. Он хотел, чтобы вы отметили его уход именно шампанским. После чего я вручу каждой из вас конверт с письмом от него. Надеюсь, эти письма скажут вам много больше того, что знаю я.

Продолжая размышлять над загадкой таинственных координат, я медленно двинулась в дом вслед за остальными. Все мы были немного сбиты с толку, не понимая, что именно завещал нам отец. Ма молча разлила шампанское по бокалам. Глядя на то, как она методично обходит всех нас, я вдруг подумала: наверняка она знала заранее то, о чем нам сегодня вечером сообщил Гофман, но лицо ее хранило обычное непроницаемое выражение.

Георг Гофман поднял бокал.

– Попрошу всех присутствующих поднять этот тост и почтить замечательную жизнь, которую прожил ваш отец. Могу лишь сказать вам, девочки, что он сам захотел устроить свои похороны так, как они прошли. И он уже заранее был счастлив, зная, что все вы соберетесь в Атлантисе, в доме, в котором прожили бок о бок с ним столько лет. Чем он всегда гордился.

– За Па Солта! – воскликнули все мы почти одновременно, поднимая бокалы.

А потом молча выпили шампанское, погрузившись каждая в свои невеселые мысли. Я еще раз вспомнила про наш поход к армиллярной сфере и подумала о том, на сколько вопросов у меня пока нет ответов. А они нужны, отчаянно нужны.

– А когда вы вручите нам письма? – спросила я у нотариуса.

– Прямо сейчас. Только схожу и достану их из своего кейса. – Гофман поднялся из-за стола и скрылся в доме.

– Более нелепых поминок я еще в своей жизни не видела, – обронила Сиси.

– Можно мне еще немного шампанского? – попросила я у Ма. Девчонки стали о чем-то негромко спрашивать друг друга, Тигги тихо плакала.

– Как бы мне хотелось, чтобы папа сам объяснил нам все это, – прошептала она сквозь слезы.

– Увы, это уже невозможно, родная моя, – ответила я как можно тверже и жизнеутверждающе, понимая, что еще пара минут – и все сестры с головой окунутся в атмосферу полнейшего уныния и отчаяния. – Как мне кажется, папа сделал все от него зависящее, чтобы максимально облегчить нам процедуру прощания с ним. Остается лишь смириться с неизбежным и черпать друг у друга силы, чтобы пережить наше большое горе.

Все согласно кивнули. Даже Электра. Я нежно пожала руку Тигги. В этот момент появился Гофман. Он положил на стол шесть конвертов из пергаментной бумаги. Я машинально глянула на них. На лицевой поверхности каждого ровным, четким почерком отца были написаны наши имена.

– Письма были переданы мне на хранение где-то шесть недель тому назад, – сказал Гофман. – Мне было велено в случае смерти вашего отца вручить эти письма каждой из вас.

– Мы должны вскрыть их прямо сейчас? Или можно прочитать письма попозже? К примеру, если кто-то из нас захочет сделать это в одиночестве? – уточнила я на всякий случай.

– Никаких определенных распоряжений на сей счет ваш отец мне не оставил. И каких-то специальных оговорок тоже не делал, – ответил нотариус. – Единственное, он сказал, что вы вольны открыть письмо, адресованное вам, когда будете внутренне готовы сделать это и сами захотите ознакомиться с его содержанием.

Глянув на лица сестер, я поняла, что все они хотят прочитать письмо отца в одиночестве.

– Итак, моя миссия на сегодня завершена. – Георг Гофман кивком головы попрощался с нами, предварительно вручив каждой из сестер свою визитку и сказав, что он всегда к нашим услугам. – Но, зная вашего отца, – добавил он тут же, – я абсолютно уверен в том, что он заранее до мельчайших подробностей предусмотрел все, что вам может понадобиться. А сейчас, девочки, позвольте мне откланяться. И еще раз примите мои самые глубокие и искренние соболезнования.

Наверное, Гофману далась встреча с нами ой как непросто. Столько вокруг папиной смерти и его наследства таинственного и непонятного. Но как бы то ни было, а он со своей миссией справился вполне успешно. Я обрадовалась, увидев, как Майя поднялась, чтобы поблагодарить его от имени нас всех.

– До свидания. В случае чего вы знаете, где меня искать.

Гофман одарил всех нас грустной улыбкой, сказал, что он сам найдет дорогу, и покинул террасу.

Ма тоже поднялась из-за стола.

– Думаю, пора уже что-нибудь покушать. Скажу Клавдии, чтобы она подала ужин прямо сюда.

С этими словами Ма исчезла в доме.

Впервые за весь день я сообразила, что даже не думала все это время о еде. Мысли мои продолжали вращаться вокруг армиллярной сферы и папиных писем.

– Майя, что, если нам прямо сейчас сходить к армиллярной сфере и ты переведешь нам все те изречения, которые на ней выгравированы? Как думаешь? – поинтересовалась я у сестры.

– Конечно, так и сделаем, – согласилась со мной Майя. В этот момент на террасе появились Марина и Клавдия. Они несли тарелки и столовые приборы. – Давай сразу же после ужина, ладно?

Электра молча обозрела пустые тарелки и тут же поднялась из-за стола.

– Надеюсь, девочки, вы не будете возражать, если я покину вас? Я не голодна.

Когда Электра ушла, Сиси повернулась к Стар:

– А ты хочешь есть?

Стар крепко сжала в руке свой конверт.

– Думаю, нам все же следует перекусить, – неуверенно пробормотала она.

Ее предложение прозвучало весьма разумно, а потому, когда подали ужин, мы пятеро постарались с трудом, но загнать в себя по кусочку домашней пиццы и салат. Сразу же после ужина сестры одна за другой заторопились к себе. Всем, видно, хотелось побыть в одиночестве. За столом остались только Майя и я.

– Знаешь что, Майя? Пожалуй, я тоже пойду к себе. Улягусь пораньше спать. Что-то я чувствую себя страшно измотанной.

– Конечно-конечно! – живо откликнулась сестра. – Представляю, как тебе сейчас тяжело. Ты ведь узнала новость последней. Наверняка еще не отошла от пережитого шока.

– Думаю, ты права, – согласилась я с сестрой, поднимаясь из-за стола и целуя ее в щеку. – Доброй ночи, Майя, дорогая моя.

– И тебе доброй ночи.

Я чувствовала себя немного виноватой, что бросаю Майю за столом в одиночестве. Но мне вдруг страшно захотелось побыть одной. К тому же письмо, которое я держала в руке, буквально прожигало насквозь мои пальцы. Прикинув, где в этом доме я смогу обрести вожделенный покой и умиротворение на грядущую ночь, я остановила свой выбор на собственной детской. Там мне всегда было хорошо. Я преодолела два лестничных пролета и поднялась на третий этаж. Все комнаты девочек размещались здесь, на самом верху. Когда мы с Майей были маленькими, мы часто играли вместе, воображали себя сказочными принцессами, обитающими в волшебном замке. Моя комната была светлой, с очень простым убранством. Стены отделаны панелями из красного дерева, на окнах – занавески в сине-белую клеточку. Тигги однажды заметила, что моя детская сильно смахивает на такую старомодную каюту на каком-нибудь океанском судне. Круглое зеркало, вставленное в спасательный круг, на котором с помощью трафарета выведены слова «Алли от Сиси и Стар», было рождественским подарком, который девочки преподнесли мне много лет тому назад.