Ирина Игоревна Бурова
Две тысячи лет истории Англии

Предисловие

Генри Сент-Джон, виконт Болингброк, один из выдающихся британских государственных деятелей первой половины XVIII в., размышляя о пользе изучения истории и противопоставляя ее древности, указывал, что исторический опыт готовит нас к пониманию современности. Историческая наука давно преодолела грань, условно разделявшую прошлое и настоящее, однако, хотим мы того или нет, обращаясь к современности, мы вынуждены погружаться с головой в политику, уделять внимание сиюминутному и преходящему, тому, что полвека спустя канет в Лету и будет вызывать интерес только у узких специалистов.

Кто я такая, чтобы взять на себя смелость отделить сегодняшнее главное от второстепенного и представить свой взгляд на современность наряду с вполне сформировавшимися точками зрения на события прошлого?! Да и не очень хочется мне писать о нерадужном настоящем страны, чью историю и культуру я давно и искренне полюбила, посвятив их изучению всю свою сознательную жизнь. Вот почему, вынашивая план этой книги, я решила прибегнуть к магии круглых чисел: если считать точкой отсчета британской письменной истории вторжение римлян Юлия Цезаря, то другую важную веху, близкую по историческим масштабам – восшествие на престол королевы Елизаветы II, – отделяет от этого события 2006 лет. Однако «два тысячелетия» звучит как-то основательнее, поэтому я и назвала книгу «Две тысячи лет истории Англии». Именно Англии, а не Соединенного Королевства, гораздо более позднего государственного образования, не раз менявшего свои географические контуры. Потому что Англия – при всем уважении к Уэльсу, Шотландии и Северной Ирландии – становой хребет страны, центр, веками притягивавший к себе соседние территории.

Можно сказать, рукопись «Две тысячи лет истории Англии» появилась как следствие публикации моей книги «Великобритания» (первое издание – 1999), написанной для страноведческой серии, выпускавшейся на рубеже веков «Лениздатом». Там как раз было много материалов о современной Британии – об Уэльсе, Шотландии и Северной Ирландии, региональных различиях, достопримечательностях, особенностях британского образования и т. д. Скованная заданным объемом, я быстро поняла, что смогла вместить в эту книгу только малую толику того, о чем хотелось бы рассказать. А это означало, что надо выкраивать время и браться за дело.

Признаюсь, новая книга была написана на одном дыхании во время летних каникул 2000 г. Мне хотелось поделиться с читателями тем, что я узнала за многие годы учебы и научной работы, изложив информацию в отдельных небольших очерках, разбитых на несколько разделов, соответствующих основным эпохам в истории страны. Хотелось рассказать и о королях, и о великих сынах Британии, о важнейших событиях в истории страны, жизни и обычаях ее народа, о британско-русских связях.

Первое издание книги, благосклонно встреченное читателями, вышло в 2001 г. Впрочем, интерес к нему можно было бы объяснить практическим отсутствием изданий такого рода на тогдашнем книжном рынке и недостаточным богатством источников, доступных на просторах Интернета. Льщу себя мыслью о том, что мой труд способствовал появлению значительного количества русскоязычных изданий по истории и культуре Англии. Мне было очень приятно и полезно получать отклики читателей, среди которых были коллеги-англисты, студенты и просто соотечественники, которые, как и я, интересуются историей и культурой Туманного Альбиона. Я искренне признательна всем за теплые отзывы и рекомендации, которые могли бы сделать книгу еще более востребованной. К сожалению, в переиздание 2007 г. не удалось внести ни не вошедшие в первую публикацию материалы, ни правки. И вот, наконец, благодаря инициативе издательства Санкт-Петербургского университета я получила возможность подготовить новое издание, внеся в текст необходимые правки и некоторые дополнения.

Пользуясь возможностью, хочу от всего сердца выразить признательность тем, благодаря кому появилась эта книга. Начну с моих дорогих школьных наставников – Регины Васильевны Полевой и Анатолия Михайловича Соколовского, прививших мне любовь к английскому языку и литературному творчеству; особо хочу поблагодарить моих университетских преподавателей дисциплин английского цикла, в особенности Надежду Васильевну Гусарову, Наталию Ивановну Тонкову и Светлану Пантелеймоновну Балашову, великолепных знатоков истории английского языка, и моих замечательных коллег по кафедре истории зарубежных литератур Санкт-Петербургского университета, чью поддержку я всегда ощущала и ощущаю. Я очень признательна первому издателю этой книги, Галине Ивановне Чередниченко, и храню светлую память о ней неукоснительно.

Посвящаю этот труд моему самому терпеливому читателю и бескомпромиссному критику Анатолию Викторовичу Бурову, любимому мужу, верному помощнику и опоре во всех испытаниях.

Римская Британия

Легенда о заселении Британии

Один из самых выдающихся средневековых писателей Англии Гальфрид Монмутский (XII в.) был убежден, что населявшие древнюю Британию кельты были потомками героических троянцев. В своем знаменитом труде «История бриттов» (1135) он подробно изложил эту версию, опираясь на сочинения античных авторов. Легендарная история заселения Британии отодвигается в незапамятные времена, а первыми британцами ученый клирик называет внука троянского героя Энея и его спутников. После падения Трои Эней, сын богини Афродиты и троянца Анхиса, покинул занятый греками город и вместе с сыном Асканием отправился в Делос, чтобы узнать у оракула о дальнейшей своей судьбе. Повинуясь воле богов, он отправился в страну своих предков, в Италию. Во время морского путешествия Эней посетил Эпир, где встретился с Геленом, и остров Сицилию, где повидался с Акестом. Затем буря пригнала корабли троянцев к берегам Карфагена, царица которого Дидона страстно полюбила Энея и, не сумев уговорить его остаться с ней навсегда, покончила с собой после отплытия героев к берегам далекой Италии. Благополучно завершив последний этап своих многолетних странствий, Эней прибыл ко двору царя Латина, который женил доблестного гостя на своей дочери Лавинии.

Много славных подвигов совершили троянцы, поселившиеся в Италии, и потому их имена сохранились в памяти человеческой. Однако сейчас нас будет интересовать не Эней; далее речь пойдет о его правнуке Бруте. Еще до рождения ребенка прорицатели посулили ему страшную судьбу – мальчик должен был стать причиной гибели своих родителей. Первая часть мрачного пророчества сбылась при появлении Брута на свет – его мать умерла во время родов, а пятнадцать лет спустя подтвердилась и вторая половина прорицания, ибо шальная стрела, пущенная Брутом на охоте, оборвала жизнь его отца. Никто не поверил в роковую случайность, и обвиненный в умышленном злодеянии царевич был изгнан из Италии.

После долгих скитаний по свету он добрался до Греции, где судьба свела его с потомками взятых греками в плен троянцев. Щедрый и отважный, умудренный жизненным опытом Брут вскоре снискал глубокое уважение среди своих сородичей, которые стали просить его возглавить их борьбу против притеснителей-греков. Так правнук стал вождем порабощенных троянцев.

А вскоре после этого греческий царь Пандрас получил дерзкое послание, в котором Брут, собравший своих соплеменников в укромном месте, требовал дать троянцам свободу: «Пандраса, царя греков, приветствует Брут, вождь последних уцелевших троянцев. Так как было жестокой несправедливостью обращаться в царстве твоем с народом, происходящим от преславного колена Дарданова, по-иному, чем того требовала ничем не запятнанная знатность его, он укрылся в лесной глуши. Он предпочел кормиться, подобно зверям, мясом и травами, наслаждаясь свободой, чем, ублажая себя всевозможными яствами, оставаться и впредь порабощенным тобою. Если сказанное оскорбляет величие твоей мощи, то вину за это нельзя возлагать на нас, – напротив, нас должно понять и простить, ибо всякому узнику свойственно стремление возвратить себе былое достоинство. Итак, проникшись к нам милосердием, соблаговоли даровать нам утраченную свободу и дозволь, чтобы мы обитали в лесах, которые заняли, желая сбросить с себя ярмо рабства. В противном случае снизойди хотя бы к тому, чтобы мы с твоего разрешения беспрепятственно удалились к чужеземным народам»[1].

Естественно, что Пандрас, глубоко возмущенный самонадеянностью троянцев, решил собрать войско и покарать смельчаков. Однако Брут и его воины предвосхитили намерение Пандраса, внезапно обрушившись на направлявшееся на них царское войско.

Первая же удачная военная операция стала прологом к дальнейшим успехам троянцев. Вскоре им удалось захватить в плен царского брата Антигона, а затем и самого Пандраса. Вынужденный смириться с неизбежным, последний согласился предоставить Бруту и его соплеменникам триста четырнадцать быстроходных кораблей, золото, серебро, оливковое масло, зерно и сладкое вино, словом, все, что могло понадобиться троянцам на пути к новой родине. А свою прекрасную дочь Инногену греческий царь согласился отдать в жены бесстрашному предводителю троянцев, признав неоспоримые достоинства потомка царя Дардана, сумевшего вызволить из рабства столь многих людей.

Свежий ветер весело гнал корабли по бескрайним морским просторам, и вскоре троянцы увидели перед собой необитаемый остров. Решив обследовать неизвестную землю, они высадились на остров и обнаружили стоящий на нем храм, посвященный Юпитеру, Меркурию и Диане. Почтив каждого из небожителей подобающей жертвой, Брут обратился к изваянию Дианы, прося ее указать, где им искать новую родину. И отвечал мраморный идол: «Посреди океана, в той стороне, где солнце опускается на ночь в бездонную тьму, лежит прекрасный остров Альбион. Да обретете вы на нем вторую родину».

Ободренные гласом свыше, скитальцы вновь погрузились на корабли и с надеждой пустились на поиски неведомого западного острова. Многие земли повидали они, многие трудности преодолели на своем пути, прежде чем достигли желанных берегов. Очарованные красотой его равнин и лесов, обилием рек, богатых рыбой, троянцы решили остаться на острове навсегда. Однако вскоре они узнали, что остров лишь казался необитаемым. На самом деле на нем проживали гиганты, и троянцам пришлось сразиться с ними, чтобы завоевать себе право жить в этом благодатном краю.

Под напором отважных воинов гиганты дрогнули и обратились в позорное бегство, в страхе попрятавшись в горных пещерах и не рискуя больше выходить из своих укрытий. Троянцы же постепенно обследовали всю страну, разделили ее между собой, поставив над каждой частью правителя. Они построили селения, возделали пашни, посадили тенистые сады. В честь своего предводителя Брута троянцы нарекли остров Британией, а себя – бриттами. Вскоре на реке Темзе был основан прекрасный город – Новая Троя, который впоследствии стал называться Лондоном.

История заселения Британии

Как ни прекрасна легенда, доказывающая происхождение бриттов от троянских героев, значительно более прозаические данные современной науки позволяют представить себе истинную историю заселения Британских островов.

В незапамятные времена Британские острова составляли единое целое с европейским континентом, не будучи отделены от него Северным морем и проливами Ла-Манш и Па-де-Кале. Изыскания палеонтологов показывают, что в глубокой древности на этой территории водились львы и гиппопотамы, тигры, антилопы и даже мамонты. Науке неизвестно, когда именно здесь появились первые люди. Сведения об их жизни, предоставленные археологами, крайне скудны. Можно с уверенностью утверждать, что это были пещерные люди, которые питались мясом и часто переселялись с места на место, идя вслед за мигрирующими стадами животных.

В наше время в британских пещерах находят каменные топоры и ножи, верно служившие своим доисторическим владельцам. Под глубоким слоем песка нередко скрываются кости убитых и съеденных здесь в древности животных, а также костяные иглы, которыми пользовались тогдашние рукодельницы для изготовления примитивных нарядов из шкур. Порой среди находок оказываются и останки самих древних людей.

Судя по всему, эти люди не отличались высоким ростом. Их средний рост равнялся 160 см. Головы у них были крупнее, чем у современного человека, лоб – более покатым, а челюсти – несравненно более могучими, ибо пища доисторических людей была весьма грубой. По-видимому, они обладали более развитыми органами чувств: большие глаза и широкие ноздри явно указывают на то, что они имели очень острое зрение и тонкое обоняние, которые были необходимы для успешной охоты на животных. Широкая грудная клетка предполагает, что у этих доисторических обитателей Британии были хорошо развиты легкие. Должно быть, древние люди были отменными бегунами, несмотря на то что ноги у них были коротковатыми и немного кривыми. Вероятно, ходили они слегка вразвалочку.

В те дни доисторический человек мог полагаться только на силу своих мускулов, ибо имевшиеся в его распоряжении орудия труда были крайне примитивны. Бесконечные опасности подстерегали первых людей, и не приходится удивляться, что все они исчезли с лица земли. Это произошло еще до того, как море отделило Британские острова от остальной части Европы.

Поселившиеся на Британских островах люди эпохи неолита заметно отличались от прежних обитателей. Они уже походили на современного человека, но при этом значительно уступали в физическом развитии людям палеолита. Новые обитатели Британских островов имели в своем распоряжении гораздо более разнообразные орудия труда. Они научились затачивать свои каменные топоры и ножи, умели обрабатывать кремень и изготавливать из него наконечники для копий и стрел. Великим их достижением стало разведение одомашненных животных.

Около четырех тысяч лет тому назад Британские острова впервые столкнулись с приходом завоевателей, воинственных племен, переселившихся туда из Европы. Агрессивные пришельцы мало-помалу вытеснили местное население с его исконных территорий, захватив принадлежавшие ему пастбища, поселения и скот.

Завоеватели обладали не только большей физической силой, но и превосходили местных жителей интеллектуально. Показателен тот факт, что они уже изготавливали игрушки для своих детей. Вскоре после переселения на острова эти племена овладели искусством выплавки и обработки бронзы, меди, весьма редкого для Британии золота и других мягких металлов. Кузнецы научились изготавливать удивительно удобные и эффективные орудия труда, а также бронзовые кинжалы, наконечники для копий, щиты. Люди стали уделять внимание своей одежде. Они научились выделывать льняные и шерстяные ткани и шить из них платье. Более того, все те же кузнецы начали изготавливать ювелирные украшения – браслеты и пекторали, которые наряду с бусами служили эффектным дополнением к нарядам древних.

Долгое время люди бронзового века по-прежнему жили в пещерах, а также в землянках. Однако они научились строить и каменные дома. Внутри этих сооружений находились очаги, сложенные из плоских камней и служившие для приготовления пищи и обогрева проживавшему там семейству. Нередко среди остатков таких построек находят примитивные ручные мельницы, на которых хозяйки перемалывали зерна в муку. Очевидно, люди бронзового века возводили из камня не только жилища, но и хозяйственные постройки, например, кузницы.

В эпоху позднего бронзового века, за 800–700 лет до н. э., на Британские острова начали переселяться кельтские племена. Около 400 г. до н. э. здесь появились кимры, или бритты, родственные проживавшим на территории современной Франции племенам галлов.

Два столетия спустя на землю острова Великобритания хлынула еще одна волна кельтских переселенцев: южную часть острова заняли перебравшиеся на него из Северной Галлии белги. Каждая новая волна переселенцев не только сгоняла с насиженных мест прежних обитателей, но и смешивалась с местным населением. С самых ранних времен маленькая Великобритания стала великим «котлом народов».

Римское завоевание

В 55 г. до н. э. на берега нынешней Англии высадились войска Юлия Цезаря. С того исторического момента мы располагаем достоверными сведениями о жизни этой страны. Римляне, уже подчинившие себе половину Европы и имевшие обширные владения в Азии, знали о том, что у северо-западного побережья Галлии лежит группа островов. По всей вероятности, сведения об этом пришли к ним от торговцев, которые осуществляли морские плавания из Средиземного моря в Галлию в обход Пиренейского полуострова. Великий соотечественник и современник Цезаря древнеримский поэт Вергилий писал: «penitus toto divisos orbe Britannos» – «британцы практически отрезаны от всего мира», и ситуация изменилась только тогда, когда на британскую землю ступила нога завоевателей-римлян.

Покорив континентальную Галлию, Цезарь вышел к узкому проливу, отделявшему от нее остров, ныне известный под именем Великобритания. За ослепительной полоской морской воды, на самом горизонте, римляне увидели белые скалы неизвестной земли – знаменитые меловые утесы Дувра. Покорив значительную часть неведомого острова, римляне назвали ее Британией. Этим словом часто пользуемся и мы, называя им, однако, не только историческую римскую провинцию, но и все государство Великобритания.

Переправа через пролив была делом нескольких часов. Добравшись до белых скал, римляне увидели, что на берегу собралось местное население, весьма решительно настроенное не допустить высадки чужаков на их исконные земли. Не решившись принять бой в неблагоприятной для них позиции, пришельцы проплыли немного дальше вдоль берега и предприняли попытку высадить десант в окрестностях нынешнего Дила. Однако и здесь их ждала суровая встреча. Бритты были настроены весьма воинственно.

Легенда гласит, что один из воинов Цезаря, видя смущение и растерянность легионеров, не рассчитывавших на подобный прием, поднял римский штандарт с изображением орла и отважно прыгнул в воду с криком: «За мной, друзья, если не хотите увидеть своего орла захваченного врагами. Если я погибну, то с чувством выполненного долга перед Римом и нашим полководцем!» Ободренные героическим примером, легионеры с галер также попрыгали в воду и добрались до британского берега. Местные бритты вступили с ними в неравный бой, сражались с упрямым отчаянием, но мало что могли противопоставить железной дисциплине и военной выучке пришельцев.

Юлий Цезарь

Первый раз римляне пробыли на острове всего около трех недель. Их второе вторжение в Британию состоялось летом 54 г. до н. э. На сей раз Цезарь высадился на остров уже с мощной армией, желая довести завоевание Британии до победного конца. Однако и бритты не тратили времени понапрасну. Они смогли собрать значительное войско под командованием Кассибелана, и этим силам некоторое время удавалось сдерживать натиск захватчиков. Дело в том, что римляне не имели представления о принятых среди бриттов способах ведения войны. Страшным оружием оказались деревянные колесницы, к ступицам колес которых были прилажены серпы или острые лезвия. Никто не мог приблизиться к такой повозке, когда ее влекли за собой сытые кони. И все же, несмотря на мужественное сопротивление местного населения, Цезарю удалось продвинуться к северу до Темзы, принудить потерпевших поражение бриттов к заключению мира и заставить их хотя бы пообещать выплачивать ежегодную дань Риму.

Добавив еще одну победу к своему огромному перечню, Цезарь вернулся в континентальную Галлию, а затем и в Рим, где десятью годами позднее был убит в римском сенате Брутом. Итак, «Записки о галльской войне» Юлия Цезаря являются древнейшим письменным свидетельством о жизни и нравах населения Великобритании.

Столетие спустя после первых высадок римлян в Британии древнеримский историк Корнелий Тацит дал более подробное описание бриттов в трактате «Агрикола». Агрикола, отец жены Тацита, некоторое время был римским правителем Британии, и описание этой страны было, очевидно, сделано историком со слов своего тестя.

Римляне считали бриттов дикарями, хотя британские кельты к этому времени, строго говоря, были уже довольно цивилизованными племенами. Но для римлян все прочие народы, обладавшие отличными от их собственных обычаями, казались варварами. Тацит рассказывает о коренных обитателях островов как о рослых, воинственных людях, живущих в маленьких деревеньках или городках, которые обнесены высокими стенами для защиты от врагов и диких зверей, и промышляющих в основном охотой и рыболовством.

В те далекие времена ландшафт Англии выглядел совсем иначе: страну покрывали густые леса, к настоящему времени давно вырубленные для нужд сельского хозяйства, а позднее и промышленности. Другими были и реки: до проведения ирригационных мероприятий в последние столетия они текли более широкими потоками и, часто разливаясь, подтапливали берега. Водившиеся в лесах животные были источником и пищи, и одежды, так как бритты шили ее из шкур убитых зверей. В отличие от римлян бритты не знали вина – виноград на их родине не произрастал, а единственный известный им хмельной напиток, называвшийся mead, готовился из сброженного меда.

Друиды призывают дать отпор римлянам

Огромным авторитетом у бриттов пользовались друиды, служители таинственного языческого культа. Святилища друидов находились в лесах, преимущественно в дубравах. Друиды поклонялись деревьям, воспринимая их как одушевленные существа. В наше время во всем мире распространен так называемый гороскоп друидов, в котором каждому дню года соответствует некое дерево, определяющее характер родившегося в этот день человека. Конечно же, гороскоп этот сложился не в среде друидов и гораздо позже того времени, как сами друиды исчезли с лица земли. Однако память о них живет. Например, в Англии до сих пор существует поверье, что в дубах с наростами на стволах обитают лесные духи.

К временам друидов восходит и традиционный британский обычай украшать на Рождество дома ветками омелы. Ее белые ягоды-бусинки почитались священными еще в те далекие времена. Считается, что друиды украшали ветками омелы свои языческие капища.

Стоунхендж. Реконструкция

Данные археологических раскопок показывают, что религия друидов была жестокой и кровожадной. Возможно, крупнейшим святилищем друидов был Стоунхендж, громадные каменные глыбы которого и сейчас высятся посреди Солсберийской равнины, совсем неподалеку от города Солсбери в южной Англии (графство Уилтшир). Этот величественный памятник доисторической эпохи – одна из величайших загадок Британских островов.

Люди бронзового века были очень религиозны. Об этом свидетельствуют многочисленные культовые сооружения той поры, частично дошедшие до наших времен. Святилища древних обитателей Британии представляли собой круги из поставленных вертикально огромных каменных глыб.

Стоунхендж – гигантское каменное кольцо, образованное огромными столбами из обработанного песчаника, каждая соседняя пара которых перекрыта сверху массивной каменной плитой. Внутри этого каменного круга находится второй, незамкнутый.

Строительство этого таинственного сооружения началось около 3100 г. до н. э., т. е. практически одновременно с возведением некоторых из древнейших египетских пирамид. Именно тогда появились опоясывающие Стоунхендж ров и вал. Облик Стоунхенджа менялся на протяжении столетий, а к 1800 г. до н. э. приобрел примерно тот вид, который имеет и в наши дни.

Вид Стоунхенджа до начала массового паломничества туристов

По-видимому, среди этих гигантских камней собирались древние жрецы-друиды для отправления обрядов (теперь они уже забыты и не поддаются реконструкции). Быть может, Стоунхендж был языческим святилищем, посвященным богу Солнца: главная ось сооружения проходит с юго-запада на северо-восток и точно указывает на точку восхода светила в день летнего солнцестояния. Мрачные каменные глыбы были немыми свидетелями многих кровавых трагедий – на территории святилища были обнаружены следы человеческих жертвоприношений.

Гипотез о предназначении Стоунхенджа существует великое множество. В частности, любители фантастики упорно доказывают, что древние люди не в силах были построить Стоунхендж самостоятельно, без помощи таинственных космических пришельцев. Более того, они считают, что гости из глубин космоса преследовали при строительстве сугубо практическую цель, намереваясь использовать сооружение в качестве космодрома.

Такие заявления не могут оставить равнодушными людей с менее пылкой фантазией. Стремясь доказать земное происхождение Стоунхенджа, они пытаются реконструировать процесс его строительства. Наибольшие трудности связаны с тем, что нужно как-то объяснить появление на равнине гигантских камней, родиной которых, по мнению геологов, являются горы Южного Уэльса. Энтузиасты справились и с этой нелегкой задачей: доказав возможность транспортировки глыб по рекам на плотах, они научились передвигать их и по суше с помощью примитивных катков из бревен.

Трогает внимание, с которым жители Британских островов относятся к самому древнему памятнику своей культуры. В настоящее время вокруг Стоунхенджа проложена достаточно широкая пешеходная дорожка, позволяющая осмотреть его с разных сторон. Стоянка для автотранспорта, которым прибывают туристы, находится рядом с шоссе, откуда открывается величественная панорама безлесной равнины, над которой доминирует грозный и таинственный силуэт Стоунхенджа. Дабы не нарушать целостности восприятия, туристам предлагается пройти к памятнику по специальному тоннелю, имеющему выход на пешеходную дорожку. Складывается впечатление, что камни Стоунхенджа будут незыблемо стоять до тех пор, пока существует мир.

Подлинное завоевание Альбиона римлянами началось при императоре Клавдии в 43 г. н. э., в нем принимало участие около 40 тыс. римских воинов. Бритты отчаянно сопротивлялись нашествию колонизаторов. Одним из главных вождей коренного населения в этой борьбе был Карактак. Однако бритты мало что могли противопоставить прекрасно вооруженным, вышколенным легионерам; войско Карактака было разбито, а сам он попал в плен и был отправлен в Рим.

Когда Карактак предстал перед императором, он держался мужественно и гордо, заявив, что у него нет причин стыдиться своей участи пленника – он оказался в неволе только потому, что до конца выполнил долг по отношению к своей родине и не пожелал становиться прислужником у римлян. Отвага и благородство бритта произвели неизгладимое впечатление не только на Клавдия, но и на его приближенных. Император решил помиловать достойного противника. Он даровал Карактаку жизнь и воздал ему подобающие такому герою почести.

Подлинной героиней борьбы с римлянами стала жена вождя племени иценов Боудикка, или, как ее называли по-латински, Боадицея. У нее были веские причины ненавидеть захватчиков: из-за них погиб ее муж. Когда же Боудикка обратилась с жалобой к римскому наместнику новой провинции, тот не пожелал разбираться в ее деле и попросту приказал выпороть гордую женщину. Оскорбленная, разгневанная повелительница иценов решила отомстить обидчикам и сумела объединить под своей рукой значительные силы. Вскоре римляне почувствовали, что обрели в ее лице непримиримого врага.

Боудикка

Воинство Боудикки не раз наносило поражение римским отрядам. Порой захватчикам начинало казаться, что недалек тот час, когда повелительница иценов очистит Британию от римлян. Окрепшая в сражениях армия Боудикки продвигалась в сторону римского укрепления, возведенного там, где теперь стоит лондонский Тауэр. Увидев полчища наступающих на их лагерь бриттов, лица которых по обычаю были размалеваны синей краской для устрашения врага, римляне покинули укрепление. Внутри обнесенного стенами городка остались только бритты, перешедшие на сторону завоевателей. Ворвавшись в укрепление, воины Боудикки учинили резню, в которой погибли предатели, а затем буквально стерли римский лагерь с лица земли.

Однако вскоре удача отвернулась от героической воительницы. Римляне под командованием Светония разгромили ее армию. В этой роковой для бриттов битве полегло, по некоторым оценкам, до 80 тыс. воинов Боудикки.

В свое время повелительница Боудикка дала клятву никогда не сдаваться врагу. Поняв, что дело ее проиграно, героиня приняла яд, предпочтя смерть позору плена. Это случилось в 62 г. н. э. Восстание Боудикки было последним всплеском сопротивления римскому завоеванию. После гибели повелительницы иценов римляне смогли почувствовать себя полновластными хозяевами Британии. Вскоре новая римская колония была поделена на племенные кантоны, почти в каждом из них появились главные города, рядом с языческими капищами возводились храмы, посвященные римским богам.

Римская Британия

Наибольшему влиянию римской культуры подвергся юго-восток острова Великобритания. Здесь находились главные римские поселения: Камулодин (Колчестер), Лондиний (Лондон) и Веруламий (Сент-Олбанс), и археологи обнаружили здесь много интересного. Вся провинция была перерезана лентами добротных дорог, остатки которых можно наблюдать и в наши дни. Качество их оставалось непревзойденным вплоть до XVIII в. В сельской местности, неподалеку от берегов рек или новых дорог, поднимались виллы, окруженные пышными фруктовыми садами. Искусные земледельцы, римляне привезли в Британию и свои излюбленные сельскохозяйственные культуры, например, вишню.

Исследованные археологами римские виллы оказались прекрасно приспособленными для проживания в более суровом, чем средиземноморский, климате Британии. Цоколь зданий выкладывали из камня, а верхнюю часть стен делали из дерева и глины. Крышу крыли либо красной черепицей, либо кусочками местного серого сланца. Пол виллы был немного приподнят над землей и покоился на массивных столбах. В свободном пространстве в холодные дни циркулировал нагретый печами воздух. Горячий воздух поднимался вверх и по проложенным в стенах трубам. Такой способ обогрева жилища был весьма кстати в довольно суровом британском климате для тех, кто привык к ласковым лучам средиземноморского солнца. Даже зимой в доме было тепло.

Римляне заботились также и о красоте своих жилищ. Цементный пол виллы традиционно украшался эффектной мозаикой. Образцы такой декоративной отделки теперь экспонируются в лондонском Британском музее. Внутреннее убранство жилища дополнялось настенными фресками и прекрасными статуями, которые привозили из Рима или же почти так же искусно ваяли местные мастера. Римляне привезли в Британию всевозможную керамическую кухонную утварь, посуду. Привыкшие пользоваться термами, захватчики оборудовали ванны и бассейны в новой провинции. Они создали и первый в британской истории бальнеологический курорт с горячими минеральными источниками на месте современного Бата, название которого происходит от английского bath — «ванна».

Стремление сочетать приятное с полезным побудило новых хозяев острова окружать свои жилища великолепными яблоневыми и вишневыми садами.

Завоеватели позаботились и о собственных развлечениях. В Камулодине появился первый в Британии римский театр, а в Веруламии был воздвигнут амфитеатр, развалины которого можно увидеть и в наши дни.

Следы пребывания римлян в Британии многочисленны. Будучи народом более цивилизованным, нежели британские кельты, они способствовали насаждению римского образа жизни и в новой провинции своей империи. Из римских укрепленных лагерей выросли первые на острове города. Зачастую, глядя на карту Великобритании, уже по названию населенного пункта можно догадаться, что он ведет свою историю с римских времен: окончание «-честер», распространенное в английской топонимике, происходит от латинского caster – «укрепленный лагерь». Во многих городах Англии до сих пор сохранились остатки древних римских стен. Например, такой памятник эпохи можно увидеть в лондонском Тауэре. Однако наибольшее количество римских древностей сохранилось в Колчестере. Там находится и наиболее сохранившаяся из всех арок, построенных римлянами в Британии.

Основная часть прибывших на остров римлян состояла на военной службе. Главные силы были сосредоточены на северных рубежах римской Британии: там по приказанию императора Адриана был построен могучий оборонительный вал – великолепный памятник военной инженерной мысли Древнего Рима.

Во II в. на северной границе Британии был возведен еще один оборонительный вал, известный как стена Антонина. Однако каледонские[2] кельты вынудили римлян отступить к югу. Для того чтобы удержать новый рубеж и предотвратить набеги северян на римские владения, император Адриан приказал воздвигнуть мощный пограничный рубеж, который, выполняя функции оборонительного сооружения, одновременно являл бы собой символ римского величия. Размеры вала поистине впечатляют. Протянувшийся вдоль северного берега реки Тайн на 122 км (между современными городами Карлайл и Корбридж), вал имеет ширину около 3 м, а высота укрепления превышает 4 м.

Это своего рода уникальный памятник человеческому трудолюбию, который воздвигли многие тысячи людей на протяжении всего шести лет: строительство было начато в 122 г. и в основном завершено к 128 г. Адрианов вал – не просто каменная стена. В это оборонительное укрепление входило шестнадцать крепостей. Кроме того, на расстоянии одной римской мили (равной 1481 м) друг от друга в валу находились форты, в которых несли службу гарнизоны численностью в полсотни человек, а каждый участок между фортами был усилен парой сторожевых башен, деливших его на три равные части. Позднее были построены еще несколько дополнительных крепостей. Масштабы сооружения свидетельствуют о том, что охрану северной границы провинции несли несколько десятков тысяч римских воинов.

Строители Адрианова вала блестяще продумали систему коммуникаций: южнее вала была проложена дорога, по которой можно совершить пеший поход и в наши дни. Вместе с тем время и хозяйственная деятельность местных жителей – камни, из которых было сложено укрепление, веками широко использовались при строительстве – нанесли непоправимый урон Адрианову валу. В настоящее время на отдельных участках ведутся реставрационные работы, и лучшее впечатление об этом уникальном сооружении можно получить, посетив форт Хаустидс и пройдя от него до Стил-Ригг. На самом валу, а также в расположенных неподалеку от него населенных пунктах имеются исторические музеи, среди которых наиболее интересными экспозициями обладают Римский военный музей в Кэрворане и Античный музей университета города Ньюкасл-на-Тайне, где выставлена масштабная модель всего Адрианова вала.

Около четырех столетий Римская Британия жила вполне размеренной жизнью, но настало время, когда легионы потребовались для защиты самого Рима, и колонизаторы покинули свои островные владения.

Англосаксонская старина

Англосаксонское завоевание

После ухода римлян население Британии оказалось беззащитным перед угрозой нового завоевания. За почти четыре века римского владычества местные жители привыкли, что их безопасность обеспечивают новые хозяева страны, и теперь, когда последние воины покинули остров, британцы оказались менее приспособленными к самообороне, нежели в период римского завоевания и до него.

Еще в последние годы римского владычества к британским берегам приплывали длинные ладьи с белокурыми, рослыми морскими разбойниками из германских племен саксов, англов и ютов, живших в те времена на юге Дании, северном побережье нынешней Германии и в Голландии. Высаживаясь на британскую землю, эти жестокие варвары чинили грабежи и насилие над местным населением. Когда же страну покинули римские воины, присутствие которых сдерживало непрошеных гостей, набеги германцев участились. Привлеченные плодородием британской земли, они начали основывать собственные поселения в Британии, и вскоре воинственным захватчикам удалось вытеснить кельтов в Корнуолл, Уэльс и Шотландию.

Считается, что в числе первых германцев, прибывших на английские земли, были два могущественных и воинственных вождя – Хенгист и Хорса. В южной Англии, издревле населенной кельтским племенем бриттов, правил король Вортигерн. Королевство Вортигерна постоянно подвергалось набегам северных соседей – пиктов и скоттов. Понимая, что самостоятельно справиться с этим бедствием ему не по силам, Вортигерн решил призвать на помощь воинственных и могущественных англов под предводительством Хенгиста и Хорсы.

Эти вожди в 443 г. высадились со своими воинами в Англии и разбили пиктов и скоттов. Затем они по договору должны были оставить Англию. Однако этого не произошло, потому что Вортигерн влюбился в дочь Хенгиста Ровену, которая стала его женой, а Хенгист и Хорса не пожелали уезжать, оставив ее на чужбине. Вскоре между Вортигерном и Хенгистом (зятем и тестем) вспыхнула ссора, вылившаяся в кровопролитную войну, во время которой Вортигерн погиб. С этого момента начинается история покорения Британии англосаксами.

Как и римляне, германцы начали завоевание Британии с Кента. Естественным рубежом для их продвижения вглубь страны, к Лондону, стала река Медуэй, на берегах которой состоялось несколько кровопролитных сражений. Медуэй удобнее всего было пересекать в ее наиболее узкой части, в районе нынешнего городка Чатем, история которого начиналась как история крепости, возведенной бриттами для отражения нашествия.

Англосаксонское или, как его еще называют, германское завоевание Британии коренным образом отличалось от римского. Разбив кельтские войска, римляне подчинили кельтов своей власти. Основная часть населения осталась жить на своих исконных землях, мирно сосуществуя с завоевателями. Римляне вступали в браки с кельтскими женщинами, кельты многому учились у более цивилизованных римлян. Германцы же не щадили местное население. Они сгоняли людей с насиженных мест, а тех, кто отказывался уходить, безжалостно убивали. К середине VII в. почти вся территория современной Англии была очищена от кельтов и заселена англами, ютами и саксами. Коренное население Британии было вытеснено к западу от линии Карлайл – Честер – Кардифф – Плимут в Корнуолл, Уэльс и Стратклайд. В этих областях Великобритании, особенно в Уэльсе, лучше всего сохранились остатки кельтской культуры, а валлийский язык, на котором говорят в княжестве Уэльс, развился на основе языка древних бриттов и ничуть не похож на английский, принадлежащий к группе германских языков и развившийся из языков англосаксонских завоевателей.

Длительное время англы, саксы и юты держались особняком. Англы, высадившиеся в районе нынешнего Ярмута, разделились на две ветви – северную (North Folk) и южную (South Folk). Отсюда берут начало и названия современных английских графств Норфолк и Суффолк. В центральной области страны пришельцы основали королевство Мерсия. Саксы также разделились на южных, западных, восточных и средних (центральных), дав названия современным графствам Сассекс (южные саксы), Уэссекс (западные саксы), Эссекс (восточные саксы) и Миддликс (средние саксы). В V в. в бассейне реки Темза возникло королевство ютов Кент.

К концу VI в. на завоеванной территории было семь англосаксонских королевств – Восточная Англия, Эссекс, Сассекс, Уэссекс, Кент, Мерсия и Нортумбрия. Взаимоотношения между ними складывались далеко не гладко. Вплоть до 832 г. наиболее могущественной была Мерсия. Самым знаменитым мерсийским королем был Оффа (ум. 795), успешно воевавший со своими соседями-валлийцами: конфликты между кельтами и англосаксами продолжались и в те времена. Оффа не раз водил свою армию на Уэльс, но и враги неоднократно вторгались в его владения. Желая прекратить эти набеги, король распорядился вырыть ров и насыпать земляной вал вдоль всей восточной границы Мерсии. Это грандиозное сооружение вошло в историю под названием «вал Оффы», Он проходит от устья реки Ди до устья реки Уай и частично сохранился до наших дней.

После смерти Оффы начался закат мерсийского могущества, а в 820-е годы мерсийский король Беорнвульф потерпел серию поражений в сражениях с войском Уэссекса.

В IX в. уэссекские короли подчинили себе не только Мерсию, но и остальные англосаксонские королевства, за исключением Нортумбрии, ослабленной набегами северных соседей и потому добровольно попросившейся под руку Уэссекса. Таким образом, уэссекский король Эгберт в 828 г. стал властелином всех англосаксонских земель, первым королем Англии.

Христос в Британии и ее христианизация

Одним из тайных учеников Иисуса был Иосиф Аримафейский, житель маленького городка Аримафеи, находившегося неподалеку от Иерусалима. По легенде, Иосиф присутствовал при распятии Спасителя и после того, как римский легионер проткнул левый бок Иисуса копьем, собрал вытекавшую из раны кровь в чашу Св. Грааля, из которой во время Тайной Вечери пил Иисус. Вскоре после этого Иосиф был схвачен гонителями христовой веры и заживо замурован в каменном мешке. Однако к мученику явился сам Иисус и передал ему чашу Св. Грааля с чудотворным напитком, который спас его от голодной смерти. Покинув темницу, Иосиф вместе с чашей отправился в Британию, Легенда гласит, что он стал первым в Британии христианским епископом.

По преданию, Иосиф Аримафейский, приходившийся дядей Деве Марии, привозил Иисуса в Британию, когда он был одиннадцатилетним мальчиком, а затем Иисус приезжал в Гластонбери, будучи молодым человеком. Рассказывают, что он даже построил себе там маленькую глинобитную хижину.

Уже после смерти Иисуса прибывший в Гластонбери Иосиф Аримафейский воткнул в землю рядом с этой хижиной посох, которым пользовался Иисус. И свершилось чудо: посох пустил корни и вскоре разросся, превратившись в терновник. Это дерево цвело два раза в год, весной и на Рождество. Зимний букет из его цветущих ветвей традиционно преподносился королям и королевам Англии.

Эти красивые легенды объясняют, почему основанное в Гластонбери аббатство еще в англосаксонские времена стало крупнейшим британским монастырем, куда стекались на поклонение набожные паломники.

Действительно, при римлянах Британия подверглась первой волне христианизации. Как и в самом Риме, ранние христиане в Британии подвергались суровым гонениям. Так, в 304 г. за нежелание отречься от своей веры был предан лютой смерти праведник Олбен, ставший первым мучеником в истории британского христианства. Позднее в честь св. Олбана (Альбана Британского) был возведен собор в Хартфордшире, и сейчас на карте страны можно найти город Сент-Олбанс, названный его именем.

Древнебританская христианская церковь значительно отличалась от римской. Ее обрядовая сторона была позаимствована из языческих кельтских культов, а таким существенным для римской христианской церкви элементам, как безбрачие священнослужителей, покаяние и посты, не придавалось особого значения.

В эпоху англосаксонского вторжения христиане-кельты были оттеснены язычниками в Корнуолл, Уэльс, в северные области острова Великобритания, и лишь в конце VI в. началась вторая волна христианизации населения Британских островов, благодаря которой Англия с ее англосаксонским населением перешла в новую веру.

В 597 г. на берега Кента высадились посланные папой Григорием I (540–604) миссионеры, возглавляемые приором (выборным главой) римского монастыря Св. Андрея Августином. Они произвели огромное впечатление на кентского короля Этельберта, который разрешил христианским подвижникам поселиться в его стольном городе Кенте. Миссионеры ревностно взялись за дело и в Рождество 597 г. окрестили около 10 тыс. язычников. Поскольку центром подвижнической деятельности Августина стала столица Кента город Кентербери, папа Григорий I в 601 г. пожаловал ему сан архиепископа Кентерберийского. С тех пор этот титул носит верховный иерарх Английской церкви. После кончины Августина его причислили к лику святых.

Если древнебританская христианская церковь не зависела от Рима, то новая волна христианизации поставила страну в духовную зависимость от папского престола. Одержав верх над древнебританской, новая церковь ввела Англию в систему тесных связей с Римом и континентальными единоверцами, что способствовало обогащению англосаксонской культуры новыми элементами.

Орудием клерикального просвещения, языком науки и школы стала латынь, владение которой расширяло возможности контактов с другими христианскими народами. Изучению латинского языка уделялось самое пристальное внимание в монастырских школах. В этих учебных заведениях молодые англосаксы впервые познакомились с античным наследием. Осуждая язычество древнеримских авторов, христианская церковная школа, тем не менее, широко пользовалась текстами Цицерона, Вергилия и Овидия, которые изучались как образцы стиля литературной речи. Рассматривая поэзию как вид красноречия, монастырские наставники всячески поощряли латинское стихосложение.

Одним из самых знаменитых англосаксов является ученый клирик Беда Достопочтенный (673–735), автор более 45 латинских сочинений, в том числе трактата «Об искусстве стихосложения» (De arte metrica), «Об орфографии» (De orthographia), учебника латинского языка, проповедей, комментариев к библейским текстам, а также трудов по медицине, музыке и даже космографии. Однако главной работой Беды стала «Церковная история англов» (Historia ecclesiastica gentis anglorum), в которой изложена история Британии со времен Юлия Цезаря. Рассказывая о периоде римского владычества, Беда опирался на сочинения римских авторов, в то время как англосаксонский период истории страны описан им на основании документальных исторических свидетельств.

Крупнейшие монастырские центры возникли в VII–VIII вв. в англосаксонских королевствах Кент, Уэссекс и Нортумбрия, а в нортумбрийском городе Йорке находилась лучшая по тем временам британская библиотека, принадлежавшая архиепископу Йоркскому. В пополнении этой библиотеки принимал участие и крупнейший писатель своего времени Алкуин (735–804), которого в юности посылали в Рим за книгами для нее. Во время своей второй поездки в Рим Алкуин встретился с королем франков Карлом Великим и получил приглашение посетить его двор. Алкуин славился не только ученостью, но и знатностью рода, что в 782 г. позволило Карлу без колебаний назначить его воспитателем своих сыновей и главой придворной школы.

Хотя последние годы жизни Алкуин провел на континенте, в Англии получили широкое распространение три его латинских учебника по грамматике, диалектике (искусству вести спор) и красноречию, а также руководство по логике «Спор между царственным и благороднейшим юношей Пипином и учителем Альбиной» (Disputatio regalis et nobilissimi juvenis Pippini cum Albino Scholastico).

Англосаксонский быт

С первых дней переселения в Британию англосаксы стремились строить свои дома группами: живя рядом друг с другом, было легче защищать себя и свое имущество от враждебно настроенных кельтов, неохотно покидавших родные места и скрывавшихся в окрестных лесах.

Большинство населения Англии было сельским, и лишь к IX в. начали возникать и разрастаться так называемые боро – укрепленные города-крепости.

Дома в англосаксонских поселениях были обнесены изгородями, а всю деревеньку опоясывал земляной вал с частоколом по его гребню. Такое сооружение хорошо оберегало и от врагов, и от диких зверей. Одевались жители очень просто. Мужской костюм состоял из довольно узких штанов, доходившей до колен рубахи и такой же длины накидки, набрасывавшейся на левое плечо и закреплявшейся с помощью застежки на правом. Рубахи подпоясывались поясами с пряжками. Рубахи, которые носили женщины, доходили до пят и имели просторные рукава; на голову набрасывалось некое подобие капюшона. Наряд дополнялся бронзовыми пекторалями, браслетами, застежками с затейливыми узорами. И женщины, и мужчины носили грубую кожаную обувь, напоминавшую скорее мешки, сшитые из шкур животных.

В те далекие времена каждый англосакс должен был уметь обращаться с оружием. Традиционное воинское снаряжение включало длинное (около 284 см) копье с древком из ясеня и деревянный щит с кованым шишаком в центре. Более состоятельные мужчины могли позволить себе иметь железный меч в ножнах, который носили на левом боку – так было удобнее выхватывать оружие.

Хлеб выращивали на общем поле – рядом с деревней находились три больших поля, на которых каждому жителю принадлежал свой отдельный участок. Урожай собирали только с двух полей, а третье оставляли под паром, чтобы не истощать землю. Скот тоже пасли сообща, а сено заготавливали на общинном лугу, где каждому отводился определенный участок. Однако заготавливаемого на зиму сена животным не хватало, и те из них, кто не был съеден в зимний период, с трудом дотягивали до весны, превращаясь в обтянутые кожей скелеты. Из-за такой тяжелой жизни сельскохозяйственные животные англосаксов были гораздо мельче их нынешних потомков.

Трудно представить, как именно выглядели англосаксонские жилища, потому что их строили из дерева и ни один из домов не сохранился до нашего времени. Археологи предполагают, что они не имели фундамента, т. е. пол был земляным, и для тепла его застилали соломой. Стены, по-видимому, возводились из деревянных брусьев, а крышу крыли соломой. Для того чтобы сберечь тепло в непогоду и зимнюю стужу, окна в домах делались очень узкими, да и тех было мало.

Внутреннее убранство домов было очень простым. Отсутствовали даже кровати – люди спали прямо на полу, подкладывая под себя для мягкости охапки соломы. Пищу готовили в примитивной глиняной посуде, которую иногда украшали руническими надписями. Такое довольно подробное описание жизни древней англосаксонской деревни британские археологи составили на основании данных раскопок. Наиболее детально изучена раскопанная деревушка Уэст-Стоу, возникшая в начале V в. и заброшенная в середине VII в.

Захватывая кельтские поселения или основывая новые, англосаксы давали им свои названия. Глядя на карту Великобритании, нетрудно обнаружить множество топонимов, оканчивающихся на «-тон», «-боро» или «-форд»: Брайтон, Кингстон, Оксфорд, Питерборо. Эти названия – англосаксонские. «Тон» означало «деревня», «форд» – «брод», а «боро» – «укрепленное поселение». Почти наверняка эти населенные пункты ведут свою историю с середины первого тысячелетия нашей эры, когда на их местах возникли англосаксонские поселения.

Англосаксонский календарь. Январь – февраль

В англосаксонской Англии землевладельцы разделялись на танов (тэнов) и франклинов. Таны владели крупными земельными угодьями и, будучи потомками знатных вождей, являлись представителями англосаксонской родовой знати. Наиболее родовитые таны именовались уитанами; они входили в состав уитенагемота, совета старейшин королевства.

В отличие от танов франклины были незнатного происхождения и владели небольшими участками земли. До сих пор весьма распространенной является фамилия Франклин, а слово «тан» закрепилось в некоторых личных именах, например, Ательстан.

В саксонской деревушке проживало обычно от 20 до 30 семей, безоговорочно подчинявшихся своему вождю. Деревенские дела решались на советах, причем решающее слово принадлежало именно старейшинам. Со временем разрозненные деревеньки начали группироваться в сотни, затем возникла новая, более крупная территориальная единица – шир. Это слово до сих пор входит в названия многих английских графств – Шропшир, Стаффордшир, Йоркшир, Ноттингемшир, Дербишир и т. д. Главным судьей шира был шериф, а для решения наиболее важных проблем дважды в год проводилось собрание представителей входящих в шир населенных пунктов – прообраз будущего парламента.

Англосаксонский календарь. Март – апрель

Однако верховная власть принадлежала королям и королевскому совету, уитенагемоту, куда входили наиболее мудрые люди королевства. Королевский совет ограничивал власть короля, определял вопросы внутренней и внешней политики. В промежутках между смертью прежнего короля и выбором нового (власть передавалась по наследству, однако требовалось одобрение кандидатуры претендента советом) уитенагемот возлагал на себя все функции управления страной.

В IX в. в уитенагемот входили епископы, король и таны – благородные англосаксы, которые либо несли военную службу, либо занимались управлением жизнью королевства на местном или государственном уровне. В период борьбы с датчанами англосакские таны отвечали за состояние укрепленных городов-боро, за стенами которых могли укрыться от неприятеля жители окрестных деревень вместе со своим скотом.

Датское завоевание Англии

Альфред Великий – укротитель датчан

В конце VIII в. Великобритания привлекла внимание викингов, которые впервые достигли берегов острова в 787 г. Подобно тому, как в прошлом предки англосаксов перебрались на приглянувшиеся им британские земли, викинги были не против завладеть Британией. Вскоре, едва завидев на горизонте паруса, жители прибрежных деревень в страхе бежали прятаться в окрестные леса, зная, что морские разбойники в двурогих шлемах не пощадят ни малых, ни старых. Викинги, или датчане (как их называли в Англии, несмотря на то что среди них были и жители Скандинавского полуострова), не довольствовались опустошительными набегами. Они основали несколько прибрежных поселений, которые стали их опорными пунктами в завоевании Англии. Отметим, что примерно в то же самое время корабли викингов устремлялись и к берегам Шотландии и Ирландии, а высадившиеся на севере Франции пришельцы основали там свое государство – Нормандию (название происходит от Norseman – «викинг, северный человек»).

Начало массового вторжения датчан в Англию пришлось на правление английского короля Этельвульфа (правил с 839 по 858 г.). Это был великий военачальник, который достойно встретил непрошеного врага в битве при Аклее в 851 г. Место, где произошло это сражение, точно не установлено, но наиболее вероятно, что древнее селение Аклея (Aclea) – это современный Окли (Oakley) в графстве Суррей. Эта победа над датчанами – одна из немногих, которыми могли похвастаться англичане. Удача и сила были на стороне завоевателей.

У короля Этельвульфа было шесть сыновей. Незадолго до своей смерти он передал бразды правления Этельбальду (856–860), затем королями стали Этельберт (860–866) и Этельред (866–871). Последнему удалось разгромить датчан в битве при Эшдауне (8 января 871 г.) в нынешнем графстве Беркшир. В этом сражении участвовал и младший сын Этельвульфа Альфред. После того как в том же году Этельред погиб от ран, полученных им в проигранной англичанами битве при Мертоне, королем Уэссекса был избран Альфред, вошедший в историю с прозвищем Великий.

Альфред (849–899), ставший королем Уэссекса в 871 г., был младшим сыном короля Этельвульфа. У него было мало шансов унаследовать отцовскую корону, однако еще до вступления на престол он проявил и воинскую доблесть, и знание книжной премудрости. Альфред читал и писал как по-латински, так и по-английски, любил музыку и сам играл на арфе.

Наставником Альфреда был епископ Винчестерский Суитин (Свитхун), впоследствии причисленный к лику святых. Благодаря ему у юного Альфреда не только развилась тяга к знаниям, но и выработалось твердое правило – никогда не кривить душой и не осквернять уста ложью.

По тем далеким временам Альфред был большим путешественником: в отрочестве и ранней юности он дважды побывал в Риме и один раз в Париже.

Когда Альфред взошел на престол, северная часть Англии была оккупирована датчанами, которые намеревались завоевать и весь Уэссекс. Молодому королю пришлось с мечом в руках отстаивать свои владения. Он пытался умиротворить врагов в ходе переговоров, но датчане всякий раз нарушали взятые на себя обязательства и вновь совершали опустошительные набеги на вотчину англосаксонского короля. Особенно тяжело пришлось англосаксам в 875–877 годах Альфред потерял множество своих воинов в кровопролитных битвах. Дошло до того, что самому королю пришлось спасаться унизительным бегством. Потерпев поражение в 877 г., он был вынужден искать убежище в болотах графства Сомерсет.

Датчане уже торжествовали победу, которая была тем слаще, что казалась окончательной. Однако всего год спустя Альфреду удалось собрать новое войско, которое нанесло сокрушительное поражение датчанам в битве при Эдингтоне (878), вынудив их подписать Уэдморский договор, по которому они обязывались никогда впредь не посягать на владения англосаксонского короля. По этому договору юг и запад Англии (включая Лондон) закреплялись за Альфредом, а север и восток, т. е. большая часть страны, доставались датскому королю Гутруму. Его владения стали называться «областью датского права».

Альфред

Уэдморский договор 878 г. принес длительный мир Уэссексу, и оставшиеся ему четырнадцать лет жизни Альфред посвятил мирным делам и заботам.

В этот период королевский двор в Винчестере стал одним из крупнейших в Европе научных и культурных центров. Король покровительствовал образованию, и вскоре в Уэссекс потянулись многие лучшие умы. В ученый кружок, собравшийся вокруг Альфреда, вошли епископ Вустерский Верферт, капелланы Этельстан и Вервулф, Ассер – впоследствии ставший епископом Шерборнским, и другие ученые клирики. Король поставил перед ними задачу перевести на англосаксонский язык ряд важнейших латинских сочинений. Уэссекс был обескровлен затяжными войнами с датчанами, во время которых сильно пострадали и монастыри – центры тогдашней науки и культуры. Погибли и владевшие латынью монахи. Альфред понимал, что для нужд просвещения англосаксов нужны прежде всего книги на родном языке – ведь гораздо труднее было учить сперва латынь, а потом постигать науку с помощью латинских сочинений. В это время родилась англосаксонская проза.

Одной из первых книг, переведенных на англосаксонский, стали «Диалоги» папы римского Григория I (540–604) – того самого, кто послал в Англию cв. Августина. Эта книга представляла собой текст беседы Григория I со своим любимым учеником Петром. Петр задавал Григорию вопросы о христианской вере и получал подробные ответы. Эту книгу Альфред намеревался использовать для религиозного наставления своих подданных. Перевод «Диалогов» выполнил епископ Верферт, а предисловие к книге написал сам король Альфред. Затем Альфред совместно с Ассером принялся за перевод книги римского государственного деятеля Боэция (480–524) «Утешение философией». Боэций часто упоминал в тексте героев древних мифов и имена своих великих соотечественников. Для того чтобы сделать книгу более понятной англосаксам, Альфред включил в нее дополнительные вставки, например, пояснил и дополнил повествование об Орфее и Эвридике, Геркулесе, троянцах, Улиссе и т. д. Король принимал участие и в переводе других ученых трактатов.

Альфред стремился к тому, чтобы его современники не только приобщились к накопленным предками знаниям, но и оставили сведения о себе для будущих поколений. В царствование короля Альфреда была начата знаменитая древнеанглийская летопись, вошедшая в историю как «Хроника Питерборо». Она пережила Нормандское завоевание 1066 г. и велась вплоть до середины XII столетия.

Нетрудно убедиться, что об Альфреде известно гораздо больше, чем о его предшественниках. Этим мы обязаны Ассеру, который не только помогал королю в переводческой деятельности, но и составил его довольно подробное жизнеописание. Мы знаем, что Альфред был не только великим книжником. В годы его правления Англия получила свод законов, называвшийся «Правда Альфреда». Один из законов судебника гласил: «Поступай с другим так, как хочешь, чтобы поступали с тобой». Для защиты от врагов было создано народное ополчение – каждому мужчине предписывалось быть готовым в любую минуту взять в руки оружие. Если подданный был беден, то оружием его обеспечивал местный тан. Деревенские таны также были обязаны посылать в укрепленные города вооруженные на их средства отряды и обеспечивать их продовольствием. При Альфреде начался быстрый рост городов. Этому королю обязана Англия и своим первым военно-морским флотом: построенные при Альфреде корабли намного превосходили датские.

Французский писатель и философ Вольтер, в целом неблагосклонно оценивавший Средневековье и видевший в нем сплошную цепь проявлений человеческого неблагоразумия, сделал исключение для короля Альфреда, считая, что он по праву заслужил свое прозвище Великий. От себя добавим, что это единственный английский король, удостоившийся подобной чести.

Наследники Альфреда

После смерти Альфреда королем Уэссекса стал его сын Эдуард Старший, правивший с 899 по 924 г. Эдуард оказался достойным преемником своего отца. Талантливый политик и полководец, он существенно увеличил свои владения и к 920 г. отвоевал всю датскую Восточную Англию и отодвинул северную границу к реке Хамбер. Ему удалось распространить власть и на значительную часть Уэльса. Постепенно он утвердил себя правителем всех семи англосаксонских королевств, которые под его рукой объединились в единое государство – Англию.

Государственная власть была сосредоточена в руках короля, но и при объединении страны не потерял своего значения уитенагемот, т. е. совет старейшин, игравший при короле роль высшего государственного совета. В состав уитенагемота по-прежнему входили епископы, старейшины-ольдермены и знатнейшие из танов.

Сын Эдуарда Старшего Этельстан (ок. 894–939), ставший королем Англии в 924 г., попытался продолжить начатое его отцом дело консолидации земель. Это был первый из английских монархов, лелеявший замысел подчинить себе весь остров Великобритания. Ему удалось справиться с антианглийскими мятежами кельтского населения Уэльса и Корнуолла. Крепнущее могущество Этельстана вызывало опасения и зависть у владык сопредельных государств. К середине 930-х годов король скоттов Константин заключил направленный против Этельстана союз с племенами Северного Уэльса и датским конунгом Анлафом. В 937 г. противники сошлись в битве при Брюненборо (Брунанбурге). Этот населенный пункт находится в Северной Англии, однако точное место, где произошло выигранное Этельстаном сражение, неизвестно. Датчане потерпели сокрушительное поражение. Достаточно сказать, что на поле битвы погибло пять датских королей и семь князей-эрлов. Древний англосаксонский поэт воспел победу Этельстана. Приведем здесь фрагмент, красноречиво свидетельствующий о характере этого сражения:

И полегло здесь множество воинов,
Сраженных копьем;
Убиты датчане —
Копья сразили их поверх щитов.
Были здесь и скотты,
Утомленные и печальные;
Отряды уэссекских воинов
Весь день преследовали
Ненавистных пришельцев.
<…>

Большего кровопролития
Этот остров
Никогда не видел
До этого дня —
Как написано в книгах,
Как говорят древние авторы, —
С того времени, как сюда пришли
Англы и саксы
С востока,
Через широкие моря,
В Англию.

Зато в последние два года правления великого внука Альфреда Великого его королевство жило мирно и спокойно.

После смерти Этельстана королем стал его сводный брат Эдмунд I, которому едва исполнилось восемнадцать лет. Однако Эдмунд вовсе не был желторотым юнцом. В те годы взрослели рано, и в шестнадцатилетнем возрасте юный принц уже принял боевое крещение в битве при Брюненборо. И все же датчане, рассчитывая на неопытность и слабость молодого короля, возобновили набеги на его земли, и в 940 г. датский правитель Дублина Олаф Гутфритсон захватил территорию Нортумбрии и распространил свою власть над лежащими южнее территориями вплоть до Лестера. Впрочем, год спустя Олаф умер, и Эдмунд, заключивший союз с королем скотов Малкольмом I, вернул себе часть захваченных земель, а отвоеванное королевство Стратклайд передал Малкольму.

Правление Эдмунда I Великолепного трагически завершилось его нелепой гибелью – он был убит во время пира неким Леофом. Затем английским королем стал младший сын Этельстана Эдред (Идред), правивший страной с 946 по 955 г. В физическом плане Эдред решительно уступал своим старшим братьям, но и в его жилах текла кровь благородного Альфреда. Слабый и болезненный, Эдред обладал, однако, острым и гибким умом, что позволило ему успешно сдерживать натиск датчан, по-прежнему не терявших надежду завладеть богатой Англией. Эдред умер бездетным, передав бразды правления своему юному племяннику Эдвигу (Идвигу) Красивому (ум. 959), которому было не более 15 лет.

Крупнейшим государственным деятелем периода царствования Эдреда и Эдвига был св. Дунстан (ок. 925–988). Происходивший из благородного англосаксонского рода, Дунстан с юных лет посвятил себя служению Богу и уже в 18 лет стал главой знаменитого аббатства в Гластонбери. Наслышанный об исключительной начитанности и мудрости Дунстана, Эдред сделал аббата своим главным советником. Почувствовав силу, Дунстан старался благотворно влиять и на короля Эдвига, тем более что тот был женат на его родственнице. Дунстан пытался наставить молодого короля на путь истинный, что вызвало раздражение Эдвига и завершилось удалением Дунстана от королевского двора. Существует предание, согласно которому разрыв между королем и аббатом произошел в день коронации Эдвига. Король позволил себе тайком покинуть пировавших по поводу этого события приближенных, чтобы развлечься в обществе красивых дам, но Дунстан чуть ли не силой заставил его вернуться к гостям. Королевская месть последовала без промедления. Поскольку при Эдреде Дунстан был королевским казначеем, Эдвиг обвинил его в присвоении принадлежавших его дяде денег. Под грузом этого обвинения Дунстану пришлось покинуть Англию.

Поведение Эдвига пришлось не по нраву жителям Мерсии и Нортумбрии, и в 957 г. они отказались признавать его власть, считая своим повелителем младшего брата Эдвига Эдгара. Когда после смерти Эдвига Эдгар стал королем всей Англии, он вновь вернул ко двору Дунстана и сделал его сперва епископом Вустерским и Лондонским (957), а затем и епископом Кентерберийским (ок. 960). Дунстан прославился не только своей службой на благо Англии. Он стремился упорядочить жизнь монастырей и нетерпимо относился к порокам духовенства.

Дунстан упрекает Эдвига

Благодаря помощи Дунстана Эдгар утвердил свою власть над Англией. Период его правления (959–975) был мирным. В отличие от Эдвига Эдгар радел о благополучии и благосостоянии своего народа, который называл его истинным наследником Альфреда Великого и дал ему прозвище Миролюбивого. Рассказывали, что однажды, когда король Эдгар решил проплыть по реке Ди, его гребцами вызвались быть сразу семь шотландских и валлийских королей, которые признавали его своим верховным властелином. В этой легенде отразилось главное политическое достижение Эдгара, сумевшего сохранить мир с соседями. Король много сделал для возрождения культурной и религиозной жизни в Англии, усилил флот, осуществлявший защиту английских берегов от незваных гостей.

Будучи глубоко верующим человеком, король находился под сильным влиянием Дунстана и других представителей духовенства. Неслучайно в хрониках, которые вели в те годы монахи, Эдгар всегда изображался как идеальный король-христианин. Однако в жизни он не всегда проявлял так украшающее истинно верующего милосердие. Одно из самых жестоких деяний Эдгара было связано с его второй женитьбой. После смерти своей первой жены, королевы Этельфледы, матери будущего английского короля Эдуарда Мученика (ок. 963–978), Эдгар решил жениться вторично. Его выбор пал на красавицу Эльфриду. Для того чтобы удостовериться, что молва не лжет, воспевая ее красоту, король отправил к девушке своего друга Этельвольда. Достаточно было Этельвольду увидеть королевскую невесту, как он без памяти влюбился и женился на Эльфриде, скрыв от нее причину, по которой он приехал в замок ее отца. Потеряв голову от любви, Этельвольд пошел на обман короля и сказал, что слухи о красоте Эльфриды сильно преувеличены. Предание гласит, что король усомнился в словах друга и решил лично убедиться в справедливости сказанного им. Этельвольд, перепугавшись не на шутку, успел добраться до замка Эльфриды первым и, рассказав жене правду, просил скрыть, насколько это возможно, ее красоту. Но Эльфрида была тщеславна и страшно возмутилась, узнав, что по вине мужа она не стала королевой всей Англии. Она постаралась предстать перед Эдгаром в самом привлекательном виде, и тот, разгневавшись, отдал приказ об убийстве предателя и женился на его вдове.

С именем Эдгара Миролюбивого связывают и решительную борьбу с волками, которые прежде во множестве водились в британских лесах. Особенно много хищников было в Уэльсе. Поэтому Эдгар распорядился, чтобы вместо денежной дани валлийцы ежегодно присылали ему 300 волчьих шкур. Количество волков, разумеется, сократилось, но прошло еще немало веков, прежде чем они полностью исчезли в Англии и Уэльсе.

Смерть настигла Эдгара всего на 33-м году жизни, Он оставил двух сыновей, четырнадцатилетнего Эдуарда и восьмилетнего Этельреда, сына королевы Эльфриды. Необходимость выбора нового короля расколола англосаксонскую знать и духовенство на две партии. При поддержке Дунстана, который по-прежнему стремился сохранить свое политическое влияние и справедливо полагал, что оно лишь возрастет, если на престол взойдет круглый сирота, королем был провозглашен Эдуард. Не прошло и трех лет, как бедный коронованный мальчик был предательски убит по приказу своей мачехи Эльфриды, возглавлявшей партию поддержки принца Этельреда. Это произошло по возвращении с охоты. По легенде, разгоряченный Эдуард остановился у ворот замка Корф в графстве Дорсет, где жила его мачеха. Та вышла навстречу королю и принялась уговаривать его спешиться и войти внутрь замка. Король отказался – без сомнения, он знал, каково истинное отношение мачехи к нему, и не собирался доверять свою жизнь заклятому врагу. Он просто попросил вынести ему кубок с вином. Пока он пил, нанятый вдовствующей королевой убийца нанес ему смертельный удар в спину. Ценой жизни пасынка Эльфрида проложила дорогу к власти собственному ребенку, которому к этому времени исполнилось всего десять лет. А трагически погибший Эдуард вошел в историю как Эдуард Мученик.

Хотя Этельред и занял королевский престол, народ сразу же невзлюбил нового короля, считая его, несмотря на столь юный возраст, косвенно виновным в убийстве сводного брата. Сам епископ Кентерберийский Дунстан возражал против коронации сына коварной Эльфриды. Он бы желал видеть королевой Эдгиту, незаконнорожденную дочь короля Эдгара, но девушка отказалась стать первой в истории Англии правящей королевой из страха быть, подобно Эдуарду Мученику, убитой королевой Эльфридой. Страх за свою жизнь был у Эдгиты настолько велик, что она предпочла провести остаток своих дней в монастыре.

Мальчик-король Этельред II в первые годы царствования находился под полным влиянием своей жестокой и властолюбивой матери. Даже став взрослым и избавившись от материнского диктата, он не смог править страной самостоятельно и по заслугам получил прозвище Неразумного. Его слабость стала особенно очевидной после смерти благородного Дунстана – в это время Этельреду не исполнилось и двадцати лет.

Мягкий, безвольный, привыкший действовать по подсказке советников, Этельред не мог оградить свое королевство от новых набегов датчан и пытался откупиться от завоевателей, выплачивая им дань – так называемые датские деньги. Впервые датские деньги были выплачены в 991 г., однако после этого получатели вовсе не отказались от попыток завоевания Англии. В предвкушении новых выплат они вновь и вновь наводняли приграничные области королевства и с каждым разом требовали все больших отступных. Всего при Этельреде II Неразумном Англия выплачивала датские деньги семь раз, и с 991 по 1014 г. датчанам досталось около 10 млн фунтов стерлингов (в современном масштабе цен).

Датские деньги собирались всем миром и положили начало поимущественному налогообложению. Введение такого налога тяжко сказалось на самых бедных слоях населения и ускорило закрепощение земледельцев. В деревнях свободными крестьянами, или фрименами, оставались те, кто имел землю на условиях несения воинской службы или же выплачивал денежную ренту. Фримены обладали правом уйти со своей земли и даже «забрать» ее и перейти с ней под власть нового господина – тана. Сервы, или вилланы, принадлежали к менее зажиточному слою земледельцев. Они не могли расплатиться за владение землей и потому оказывались привязанными к своему наделу на условиях выполнения сельскохозяйственных работ на земле господина; при этом они становились настоящими крепостными, ибо прикреплялись к своему наделу.

Датские деньги не спасали Англию от набегов датчан, а их сборы не способствовали росту популярности Этельреда. Король полагал, что ему необходимо заключить военный союз с кем-либо из сильных соседей, кто мог бы помочь ему обуздать непрошеных гостей. С этой целью в 1002 г. Этельред женился на Эмме, сестре герцога Нормандского Ричарда. Эмма была столь прекрасна, что современники называли ее цветком Нормандии. Этот брак, казавшийся Этельреду таким желанным, послужил прологом к центральному событию в жизни Англии XI в. – Нормандскому завоеванию 1066 г.

Впрочем, надежды Этельреда на помощь нормандского герцога оказались преувеличенными. В 1013 г. датский король Свен I вынудил Этельреда бежать из Англии в Нормандию и провозгласил себя английским королем. После смерти Свена в 1014 г. Этельред смог вернуться в Англию, но ему предстояло отстаивать свои права в битве с Кнудом II (Канутом) Датским (ок. 994–1035), сыном и преемником покойного Свена. Кнуд вовсе не стремился расстаться с землями, завоеванными его отцом, и в 1015 г. его войска высадились в Кенте.

В разгар сражений с датчанами, в апреле 1016 г., Этельред II скончался, и бремя войны и власти принял на себя его сын Эдмунд II Железнобокий. Народ Лондона провозгласил Эдмунда королем, но Кнуд по-прежнему претендовал на английский престол. В короткое царствование Эдмунда, длившееся чуть более полугода, англосаксы и датчане сходились в пяти ожесточенных битвах, и Кнуду пришлось признать, что он имеет дело с достойным соперником. Датчане вынуждены были поубавить свои аппетиты и сделать вид, будто они готовы пойти на новый раздел Англии.

Англосаксонские королевства и завоевания датчан

Кнуд повел переговоры с Эдмундом, предлагая провести границу владений по древней римской дороге, соединявшей Дувр и Честер. Юг Англии доставался Эдмунду, а северные области прибирал к рукам Кнуд. Однако провозглашенное de jure разделение так и не было претворено в жизнь: менее чем через два месяца после подписания мирного договора Эдмунд скоропостижно скончался.

Произошло это в ноябре 1016 г. Точная причина смерти Эдмунда остается загадкой, но многое говорит в пользу того, что к его гибели был причастен Кнуд Датский, который тем самым расчистил себе дорогу к единоличной власти над всей Англией.

Кнуд Датский

В 1017 г. Англия покорилась Кнуду. Дольше всех сопротивление датчанам оказывали лондонцы. В этот период Лондон был уже самым крупным городом страны и начинал выступать в истории как самостоятельная политическая единица.

Несмотря на жестокость, с которой в первые месяцы своего правления Кнуд преследовал врагов, в дальнейшем он оказался неплохим английским королем. Конечно, он мог расправиться с малолетними сыновьями Эдмунда II, но, решив заручиться симпатией и поддержкой покоренного народа, ограничился тем, что выслал мальчиков из страны. По-видимому, Кнуд вообще питал к Англии особые чувства. Он правил страной с 1016 по 1035 г. и провел в Англии большую часть этого периода, хотя одновременно был также королем Дании (1018–1035) и Норвегии (1028–1035). Всей своей деятельностью он стремился показать англичанам, что будет править ими так, как они того пожелают. Укрепившись в Англии, он отослал в Данию многих своих сподвижников и предоставил государственные посты англосаксам. Кнуд говорил, что в Англии должны соблюдаться английские, но не датские законы, перед которыми должны быть равны и англичане, и датчане. Для удобства управления Англия была разделена на четыре области – Мерсию, Нортумбрию, Уэссекс и Восточную Англию, и во главе каждой из них был поставлен наместник, эрл, или ярл. Век спустя слово «эрл» стало обозначать аристократический титул, соответствующий русскому «граф».

Очень важными для поддержания власти в Англии были отношения Кнуда с Нормандией. Поскольку король Этельред II Неразумный был женат на сестре нормандского герцога, то Кнуд предполагал, что в один прекрасный день нормандцы могут потребовать английскую корону для одного из их двух сыновей, которые вместе с матерью жили при нормандском дворе. Дабы избежать возможных политических осложнений, Кнуд женился в 1017 г. на вдове Этельреда, и Эмма вновь стала английской королевой и супругой повелителя огромной страны. Она вернулась в Англию, но ее сыновья остались в Нормандии. Кнуду удалось стать настолько уважаемым и популярным королем Англии, что англичане даже отправились отстаивать его интересы в Скандинавии.

Кнуд Датский с подданными

Имя Кнуда гремело по всей Европе; при нем Англия возвысилась настолько, что соседи стали поглядывать на нее с уважением и опаской. Конечно же, личность Кнуда со временем обросла множеством легендарных подробностей, среди которых наиболее известно предание о том, как Кнуд сидел на морском берегу. Эту историю рассказывают по-разному, и мы приведем здесь два ее варианта.

Однажды, выйдя на берег моря, Кнуд решил доказать сопровождавшим его датчанам и англосаксам, насколько велико его могущество.

Он велел поставить себе кресло на самом берегу. Дело было во время прилива, но, дойдя до самых ног Кнуда, морские волны отступили, не осмелившись лизнуть туфли грозного правителя.

Эта версия легенды изображает Кнуда великим королем, сумевшим подчинить себе не только страны и народы, но и стихию. В другом варианте этот эпизод получает иную интерпретацию: Кнуд предстает в нем мудрецом, презирающим лесть придворных.

Выйдя на побережье, король задумчиво наблюдал за бегом морских волн. Желая польстить Кнуду и тем самым завоевать его благосклонность, сопровождавшие короля придворные принялись превозносить его достоинства и могущество. Один из них дошел до того в своем усердии, что воскликнул: «Если наш государь изволит повелеть, то даже морские волны подчинятся ему в своем беге и прибой отступит!» Эти льстивые уверения возмутили сурового и праведного короля. Резко обернувшись к придворным, он велел вынести на берег его трон и поставить у самой полосы прибоя. Воссев на трон, он торжественно приказал волнам остановиться. И что же? Следующая же волна промочила ему ноги. Кнуд пристыдил льстецов – его слава и достоинства не нуждались в никому не нужных преувеличениях. Эта история дошла до нас в изложении архидьякона Хантингдонского Генриха (ок. 1084–1155), включившего ее в свою книгу «История англов» (Historia Anglorum), где он описал события от времен римского завоевания Британии до 1154 г.

Восемнадцатилетнее правление Кнуда было временем наивысшего расцвета датского государства и периодом относительного благополучия для Англии. Со смертью этого великого короля страна оказалась ввергнутой в династическую распрю.

У Кнуда было три сына: Хардекнуд, Свен и Гарольд, из которых только первый был рожден в законном браке. После смерти отца Свен стал королем Норвегии, Хардекнуд получил Данию, а на английский престол претендовали одновременно и Хардекнуд, и Гарольд. В конце концов было принято решение разделить Англию на две части, чтобы умиротворить сводных братьев. Гарольду досталась Мерсия и Нортумбрия, а также Лондон, в то время как Хардекнуд получил весь английский юг, т. е. Уэссекс. Поскольку Хардекнуд оставался в Дании, через два года после раздела страны Гарольд I подчинил Англию и с 1037 по 1040 г. (до самой смерти) был ее единственным правителем. За короткий срок своего правления этот король ничем особым не прославился.

Не снискал доброй славы и сменивший его на престоле Хардекнуд (1040–1042). Он мало походил на своего умного и талантливого отца, был человеком жестоким, деспотичным и несправедливым. Хардекнуд мало заботился о благополучии своих английских подданных, безжалостно душил их налогами, рост которых спровоцировал народные волнения, подавленные королем с исключительной жестокостью. Умер Хардекнуд малопочетной, особенно для государя, смертью. Предание гласит, что его хватил удар от чересчур обильного потребления спиртных напитков.

Ни одному потомков Кнуда I Датского не удалось удержать завоеванную им страну и предотвратить ее распад. После смерти Хардекнуда Англия наконец избавилась от датского владычества.

Нормандское завоевание Англии

Нормандское завоевание и основание Нормандской династии

У Хардекнуда не было сыновей, следовательно, английский престол после его смерти оказался свободным, и англичане были вынуждены подумать о новом правителе. Эдуард, второй сын Этельреда Неразумного и Эммы Нормандской, младший брат Эдмунда Железнобокого, в годы правления Кнуда и его наследников жил в Нормандии. Он казался идеальной кандидатурой, поскольку с восстановлением англосаксонской династии связывались самые радужные надежды. Одним из главных инициаторов приглашения Эдуарда на царство стал Годвин, выдвинувшийся в период господства Кнуда I и назначенный нм правителем (эрлом) Уэссекса. Усилиями Годвина Эдуард (ок. 1002–1066) стал королем Англии.

В царствование Эдуарда Годвин еще больше укрепил свое влияние в государстве. Новый король одарил Годвина обширными земельными владениями и женился на его дочери Эдит. Впрочем, этот брак не принес Годвину особых выгод. Король гораздо больше интересовался вопросами религии, чем своей женой. Это оскорбляло семейство Эдит, не только отца, но и его шестерых гордых братьев, а также сыновей Годвина – Свена, Гарольда и Тостига, и они сделали все, чтобы страна разочаровалась в короле, который по своему складу был скорее богомольцем, чем государственным деятелем – неслучайно после смерти его признали святым и прозвали Эдуардом Исповедником. Был у короля и более серьезный недостаток: за долгие годы, прожитые в Нормандии, он перестал быть настоящим англосаксом. Воцарившись в Англии, он окружил себя нормандскими друзьями, раздав им важнейшие государственные посты. Множество норманнов стали английскими епископами, и даже архиепископом Кентерберийским король посадил норманна.

Эдуард Исповедник насаждал в Англии нормандскую культуру и язык. Среди наиболее известных нормандских нововведений Эдуарда оказался и обычай пользоваться большой государственной печатью, которой скреплялись государственные документы – прежде англосаксы обходились простым их подписанием.

К началу 1050-х годов недовольство нормандским засильем достигло апогея. Противостояние норманнов и англичан перешло в открытую фазу после событий в Дувре, где горожане напали на Юстаса (Евстахия) Булонского, нормандского аристократа, женатого на сестре короля Эдуарда. Поводом для нападения послужило оскорбление, нанесенное Юстасом одному из горожан. Гнев англичан был столь силен, что норманну с трудом удалось спастись от разъяренной толпы. Эдуард принял решение покарать жителей Дувра, а Годвин выступил в их поддержку.

В ходе этой вооруженной смуты перевес оказался на стороне короля, и в 1051 г. Годвин и три его сына, а также многие из числа их сторонников были вынуждены бежать из страны. Недовольство Эдуарда поведением Годвинов обрушилось и на ни в чем не повинную королеву: бедняжка Эдит была лишена всех своих владений и заключена в монастырь.

Устранив Годвинов со своего пути, Эдуард продолжал покровительствовать норманнам, однако народное недовольство вынудило его менее чем через год вернуть Годвинам свою благосклонность. Однако Годвины вернулись в Лондон как победители. Сын графа Гарольд, бежавший в Ирландию, воссоединился с отцом и его сторонниками, вернувшимися из Фландрии, на острове Уайт, откуда они торжественно двинулись вверх по Темзе к столице. Испытания последних лет оказались слишком тяжелыми для мужественного графа, и в 1052 г., через несколько дней по возвращении на родину, его не стало. С этого момента главой англосаксонской оппозиции пронормандской политике Эдуарда Исповедника стал сын покойного эрла Гарольд Годвинсон, вскоре превратившийся в наиболее влиятельного человека во всем королевстве.

Поскольку Эдуард Исповедник был бездетным, за его смертью неминуемо последовала бы очередная борьба за английский престол. По праву наследником Эдуарда должен был бы стать другой Эдуард, племянник короля и сын покойного короля Эдмунда Железнобокого. Эдуард со своими детьми, сыном Эдгаром и дочерьми Маргарет и Кристиной, был приглашен в Англию, но сразу по приезде умер, благодаря чему потенциальным наследником престола оказался его сын Эдгар Этелинг. Но несмотря на то, что этот молодой человек сыграл заметную роль в истории Англии и многие его потомки стали английскими королями и королевами, самому ему не довелось возложить на себя корону предков.

Таким образом, главные события последних лет правления Эдуарда Исповедника были связаны с вопросами престолонаследия. Эдуард был слабым политиком, и его слабость привела к драме 1066 г., разыгравшейся сразу после его кончины.

После смерти Эдуарда Исповедника английская корона должна была бы перейти к Эдгару Этелингу, но в те далекие времена не было четкого закона о престолонаследии, и государственный совет, уитанагемот, избрал королем могущественного Гарольда Годвинсона, графа Уэссекского. С первых дней Гарольд продемонстрировал силу, усмирив своих недругов внутри страны. Ему также удалось утихомирить валлийцев, которые в последние годы не давали покоя жителям западной Англии, и это во многом способствовало росту народной симпатии и доверия к новому королю.

Между тем главный враг Гарольда находился по другую сторону Дуврского пролива, в Нормандии. Это был нормандский герцог Вильгельм. Вильгельм (1028–1087) был внебрачным и единственным сыном герцога Роберта Нормандского. Вскоре после рождения ребенка его мать вышла замуж за нормандского барона. Когда Вильгельм был еще совсем маленьким мальчиком, его отец решил совершить паломничество в Иерусалим и перед тем, как покинуть Нормандию, убедил высших лиц государства признать своего единственного сына законным наследником герцогской короны. Это означало, что в случае внезапной смерти Роберта Вильгельм займет его место. Меры предосторожности, предпринятые Робертом, оказались не лишними: на обратном пути из Иерусалима герцог был убит.

Осиротевшему Вильгельму в это время было всего семь лет. Немудрено, что многие вассалы покойного Роберта не слишком радовались воцарению мальчика: это сулило большую смуту, неизбежную в борьбе за власть при малолетнем номинальном правителе. Были и такие, кто подумывал о физическом устранении юного герцога с целью захвата его короны. Лишь к середине 1040-х годов Вильгельм окреп настолько, чтобы прекратить баронскую междоусобицу и заставить всех считаться с его волей.

Вильгельм Завоеватель

Юный герцог быстро обучился воинскому искусству: ему постоянно приходилось воевать – если не со своими баронами, то с соседями. Полководческий талант Вильгельма внушил почтение к нему всех, кто испытал на себе его силу. Граф Фландрский с удовольствием выдал за него свою дочь Матильду. Их брак был счастливым – молодые по-настоящему полюбили друг друга. Матильда родила герцогу девятерых детей.

В 1050 г. Эдуард Исповедник в память того, что в свое время провел двадцать пять лет изгнания у своих нормандских родственников, обещал назначить Вильгельма Нормандского своим наследником. Однако английский король требовал за это помощи в борьбе с графом Годвином. Вильгельм охотно согласился, однако на роль преемников Эдуарда Исповедника претендовали и более близкие родственники, в частности Гарольд, сын графа Годвина и брат жены Эдуарда Эдит.

Битва при Гастингсе

Битва при Гастингсе. Смерть Гарольда

Когда Годвин помирился с Эдуардом, король назвал своим наследником Гарольда. После смерти Эдуарда Гарольд действительно провозгласил себя королем. Однако Вильгельм не собирался так просто отступать от желанной цели. Всего два года назад Гарольд был у него в Нормандии и клятвенно обещал помочь ему занять английский престол. Для нормандца это было веским основанием, чтобы обвинить Гарольда в предательстве и пойти на него войной.

Желая присоединить Англию к своим владениям, Вильгельм Нормандский решил заручиться поддержкой норвежского короля Харальда Сурового. Кроме того, на стороне герцога выступил Тостиг, безумно завидовавший своему ставшему английским королем брату Гарольду.

Высадившись на севере Британии, Харальд Суровый соединился с войском Тостига, который, получив подкрепление, послал гонца к королю. Гарольду II предлагалось заключить мир с братом и полюбовно уступить ему половину Англии. Благородный ответ короля дошел до нас в изложении старинных хроник: «Я готов отдать королевство Нортумбрию брату Тостигу, а также готов заключить с ним мир, поскольку он англичанин. Но что касается Харальда Сурового, то он – чужеземец и враг, а потому я дам ему шесть футов английской земли (столько требовалось, чтобы похоронить человека. – И. Б.), поскольку я слышал, что он выше среднего роста, я дам ему целых семь футов, но ни пяди больше».

Было ясно, что мирными переговорами не обойтись, и обе стороны начали готовиться к войне. Противники сошлись в битве на йоркширской реке Деруэнт. 25 сентября 1066 г. на ее берегу состоялось ожесточенное сражение, вошедшее в историю как битва у Стэмфордского моста. Оно закончилось триумфом Гарольда II, а оба его врага – Харальд Суровый и Тостиг – были убиты. К несчастью для английского короля, эта победа была его последним успехом. Ему пришлось срочно перебрасывать войска из северного Йоркшира на юго-восток страны: всего через четыре дня после окончания битвы у Стэмфордского моста неподалеку от Гастингса высадился герцог Вильгельм со своей армией. Легенда гласит, что, сойдя с корабля на английский берег, Вильгельм задумчиво взял в руку пригоршню английской земли. Впоследствии этот жест получил символическое истолкование: вскоре в руках грозного норманна оказалась вся страна, а сам он получил прозвище Завоевателя.

Несмотря на спешку, Гарольд опоздал и не смог воспрепятствовать высадке норманнов на его территории. Его войско, сильно пострадавшее в только что выигранной битве, уменьшилось еще больше из-за того, что многие воины, рекрутированные из числа деревенских жителей, дезертировали из армии, так как стояла осень – самое время собирать урожай и заниматься засолкой мяса на предстоящую зиму. Кое-как собрав своих людей, Гарольд вступил в бой с норманнами 14 октября 1066 г. Это была знаменитая битва при Гастингсе, в которой Гарольд был убит. Теперь Вильгельм мог беспрепятственно объявить себя английским королем. Победа норманнов предопределила дальнейшую судьбу страны.

Англия после нормандского завоевания

После победы при Гастингсе Вильгельм устремился к Лондону. Даже крупные города, такие как Дувр, Кентербери, Винчестер, сдавались ему без боя. Лондон тоже отдал себя на милость победителя, после чего Вильгельм провозгласил себя королем Англии. Он полагал, что потерпевшие поражение англосаксы будут вынуждены признать его права. Действительно, многие из числа самых влиятельных англичан, в том числе и архиепископ Кентерберийский Стиганд, поспешили принести ему вассальную клятву, а архиепископ Йоркский Элдред выразил готовность провести церемонию коронации Вильгельма I в Вестминстерском аббатстве. Между тем король серьезно опасался возможной реакции народа. Существует легенда, согласно которой во время коронации Вильгельма пробирала дрожь, вызванная отнюдь не прохладой, царившей под сводами собора. А ведь это был мужественный воин и опытный политик.

Действительно, англосаксы вовсе не горели желанием признать своим королем иностранца – они уже научились не любить норманнов во времена Эдуарда Исповедника. И теперь коренное население страны с ненавистью и гневом наблюдало, как говорящие на непонятном языке пришельцы обустраиваются на их земле. Прибывшие с Вильгельмом нормандские бароны были настроены изрядно поживиться за счет англичан. В награду за доблесть, проявленную при завоевании Англии, они получали от Вильгельма I щедрые дары, в том числе и огромные земельные угодья. Понятно, что страдающей стороной при этом оказывались не только простые, но и знатные англосаксы – родовитые таны безжалостно изгонялись из своих вотчин. В их домах поселялись норманны, выколачивавшие из жителей деревень гораздо более тяжкие подати, чем те, которые платились в англосаксонские времена.

Презрение норманнов даже к знатным англосаксам выражалось в том, что они стали называть танов франклинами. Одновременно в английском языке начало укореняться другое слово для обозначения землевладельца – хорошо всем нам знакомое «лорд».

В то лихолетье англичане, не желавшие признавать Вильгельма своим королем, вспомнили о живущем среди них Эдгаре Этелинге, внуке Эдмунда Железнобокого и последнем потомке англосаксонских королей. С этим человеком были связаны самые смелые надежды на возвращение прежних порядков. Эдгар Этелинг не отличался ни особой отвагой, ни выдающимся государственным умом, но одно его имя привлекало к нему множество сторонников. Партию Эдгара возглавили графы Эдвин Мерсийский и Моркар Нортумбрийский. Не желая рисковать понапрасну и сознавая могущество норманнов, мятежные графы решили призвать на помощь валлийцев, скоттов и датчан. Вильгельм не мог допустить подобного усиления неприятеля и, не дожидаясь, пока враги получат подкрепление, обрушился на их войско. Мятежники были разбиты, а Эдгару пришлось бежать в Шотландию. Это произошло в 1068 г.

Но и после этого дух англичан не был сломлен. По всей стране на норманнов совершались нападения. Захватчики не только презирали покоренных, но и боялись их. Из страха перед ночными налетами англичан был издан закон, по которому во всех домах с наступлением сумерек полагалось гасить огонь. Это делалось по звуку колокола. Обычай звонить в колокол на закате дня надолго пережил сам закон, и еще в позапрошлом столетии в некоторых английских городках и деревнях так провожали каждый минувший день.

Страх побуждал норманнов жить в укрепленных башнях-замках, которые, как грибы после дождя, начали вырастать по всей Англии.

Искусство возведения замков норманны вывезли из континентальной Европы – во Франции их стали строить уже в X в. Далеко не все тогдашние замки представляли из себя неприступные каменные твердыни: зачастую это была просто деревянная башня, обнесенная частоколом, земляным валом, а в некоторых случаях и глубоким рвом, заполненным водой. Такие замки были достаточно уязвимы – деревянные башни-донжоны легко было поджечь, поэтому постепенно повсеместно их стали заменять каменные постройки. При Вильгельме Завоевателе было начато строительство самых знаменитых английских замков – лондонского Тауэра (он возник на месте древнеримского укрепления) и Виндзорского замка, являющегося в наше время одной из официальных резиденций британской королевы.

Большинство норманнских замков в Англии было построено у перепутий дорог, проложенных еще в римские времена, и на берегах рек – так было проще контролировать передвижение англичан, да и легче посылать гонцов за подмогой.

Норманнский замок

Казалось бы, после бегства Эдгара Этелинга англичане навсегда лишились вождя, способного поднять их на борьбу с завоевателями. Однако вскоре появился новый лидер – Херевард, знатный англичанин датского происхождения, вскоре получивший прозвище Бдительного.

Притесняемые норманнами, нередко предававшими англосаксонские поселения огню и мечу, коренные жители срывались с насиженных мест и в поисках спасения прятались на болотах так называемого Болотного края. Островки посреди топей и трясин на территории нынешнего графства Кембриджшир получили название «Прибежища». На первых порах Хереварду повезло значительно больше, чем его несчастным соотечественникам: он находился во Фландрии. Тем временем в Англии умер его отец, а принадлежавшие ему земли перешли к норманнам. Лишившийся наследства Херевард решил отомстить. Еще во Фландрии он собрал довольно большой отряд англичан, готовых биться с норманнами, и вместе со своими людьми направился в Болотный край. Беженцы охотно признали его своим вождем. Люди Хереварда изрядно досаждали норманнам, неся при этом минимальные потери. А сам их предводитель казался неуязвимым, и вскоре среди захватчиков поползли слухи, будто отважный смельчак сведущ в магии и одерживает победы с помощью колдовства.

Общий вид норманнского замка

Дошло до того, что, собираясь в поход на усмирение Хереварда, король Вильгельм уговорил некую старуху, считавшуюся ведьмой, поехать с его войском, с тем чтобы уничтожить волшебные заклятия мятежника. Рассказывают, что ведьму поместили в специально сооруженную на повозке деревянную башню и везли эту конструкцию впереди королевского войска. Бедной женщине так и не удалось продемонстрировать свои сверхъестественные способности: налетевшие на авангард Вильгельма, отряды Хереварда смяли войско норманнов и подожгли сруб, в котором сгорела несчастная колдунья.

Вскоре, однако, удача отвернулась от отважного английского предводителя. Вильгельму удалось загнать его в болота в окрестностях нынешнего города Питерборо. Топи и встававшие над ними туманы, казалось бы, надежно защищали беглецов. Но на сей раз Вильгельм решил уничтожить своих врагов во что бы то ни стало. По одной версии, монахи соседнего монастыря, рассерженные тем, что Херевард не раз перехватывал предназначенные им обозы с провизией, указали королю известный только местным жителям проход к островку в сердце болот. В то же время утверждают, что разъяренный Вильгельм и его войско добрались до лагеря Хереварда собственными силами, кто на лодках-плоскодонках, а кто и по только что проложенной гати.

Англичане были разбиты. Судьба самого Хереварда неизвестна. Легенды гласят, что в последнем бою ему удалось сразить не менее шестидесяти врагов, но в остальном расходятся: по одной версии, герой сложил голову вместе со своими соратниками, по другой – ему удалось бежать. Какова была в действительности постигшая его участь, мы не знаем и никогда не сможем узнать – благодарные своему заступнику англичане сохранили лишь немногие сведения о своем национальном герое.

Отважные действия Хереварда не могли помешать укреплению власти норманнов над всей Англией. Вильгельму удалось пресечь попытки валлийцев и скоттов вторгнуться на его территорию, а обескровленный английский народ вынужден был смириться перед Завоевателем.

У Вильгельма I было десять детей. Немало беспокойства доставляли Вильгельму его сыновья: Роберт Короткие Штаны, получивший свое прозвище за то, что у него были очень короткие ноги, Вильгельм Красный (иногда его называют также Рыжим), Генрих Боклерк, заслуживший прозвище за любовь к наукам («Боклерк» означает «прекрасный ученый»), и Ричард, погибший на охоте. Став взрослым, Роберт начал просить отца отдать ему Нормандию, правителем которой он был назначен, когда был еще мальчиком.

Вильгельм I ответил ему отказом, чем вызвал немалое раздражение сына. Младшие братья подлили масла в огонь, подтрунивая над неудачей Роберта. Дело дошло до потасовки, и весьма возможно, что лишь вмешательство самого короля спасло принцев от братоубийства. После этого Роберт тайно уехал в Нормандию и попытался обманным путем завладеть крепостью Руан, но безуспешно. В 1077 г. он заперся в одной из нормандских крепостей, которая вскоре была осаждена войском Вильгельма I. Роберту пришлось принять бой, и в сражении он сбросил с коня собственного отца. Лишь тогда он узнал короля и, раскаявшись в содеянном, покорился ему. Обаятельный и беззаботный Роберт был любимцем и баловнем супруги Вильгельма Матильды. Заступничество матери позволило ему избежать сурового наказания.

Зная любовь сына к роскоши и веселым забавам, королева Матильда тайком от Вильгельма I снабжала его деньгами через некое доверенное лицо. Когда король узнал о том, что творилось за его спиной, он пришел в неописуемую ярость и пригрозил, что поймает гонца с поличным и прикажет его ослепить. Подобные варварские обычаи не отошли в прошлое, верный слуга королевы не сомневался в твердости слова Вильгельма и, желая избежать ужасного наказания, постригся в монахи и перестал возить деньги Роберту.

Из дочерей короля следует упомянуть Аделу Нормандскую, вышедшую замуж за Этьена II, графа Блуа.

«Книга Страшного суда» и правление Вильгельма Завоевателя

Когда сопротивление покоренного народа было сломлено, Вильгельм пожелал поточнее узнать о том, чем он владеет в своем королевстве. Так впервые в истории страны была проведена поголовная перепись населения и имущества каждого из подданных Вильгельма.

Результаты этой кропотливой работы были занесены в так называемую «Книгу Страшного суда». Для проведения этой переписи в 1086 г. страна была разбита на семь областей, а затем собранные в них данные были сведены в два огромных тома. Эта книга получила свое название потому, что в нее заносились ответы людей, дававшиеся с таким же страхом и искренностью, с каким надлежит отвечать в день Страшного суда перед Господом. Название подсказало и само время – поскольку обещанный церковью в конце X в. конец света не настал, его срок был перенесен на столетие вперед, и у религиозных англичан, как, впрочем, и у других христиан, были основания для особых страхов.

«Книга Страшного суда» написана на латыни, в ней использованы римские цифры. Для удобства все упоминаемые в тексте географические названия были выделены красным цветом и перечеркнуты посередине красной горизонтальной чертой. Из этого документа следует, что в те времена в Англии жило 2,5 млн человек. Из них 9 % составляли рабы, 32 % – малоземельные крестьяне, не способные платить гельд, т. е. поимущественный налог, и принужденные отрабатывать его и вообще зарабатывать на жизнь поденным трудом, 38 % – вилланы, т. е. держатели больших наделов в общинных полях. Свободные земледельцы составляли всего 12 %. Основное население страны было сельским – в городах, которых в «Книге Страшного суда» упомянуто около сотни, проживало всего 5 % жителей Англии.

Перепись населения преследовала двоякую цель: получить сведения для сбора гельда и информировать короля о богатствах и землях его подданных.

В мирное время аппетиты нормандских баронов, составлявших окружение Вильгельма, возросли до крайности. За свои былые услуги они требовали все новые и новые награды в виде земельных наделов. Не уступало баронам в своих претензиях и алчное нормандское духовенство. История донесла до нас имя единственного из норманнов, который сказал Вильгельму, что прибыл в Англию не ради наживы, а чтобы верой и правдой служить своему господину. Этого благородного рыцаря звали Гилберт. Аппетиты и баронов, и самого короля росли быстро, и это прямо сказывалось в увеличении налогов, которыми облагались все записанные в «Книгу Страшного суда».

Вскоре между королем и нормандскими баронами начались трения. Вильгельм последовательно вводил в Англии феодальные отношения: наделяя землями своих сторонников, он требовал, чтобы они ежегодно делали отчисления в его казну, а также были бы готовы в любой момент поставить под королевские знамена определенное количество воинов в полном боевом снаряжении. С 1087 г. Вильгельм Завоеватель принуждал подданных приносить ему вассальную присягу при получении земельных угодий. Вассал был обязан в течение сорока дней в году нести службу у своего сеньора, присутствовать в суде и совете сеньора. Вассал приносил королю клятву верности. Вассальная присяга накладывала на приносящего ее также обязательства вносить в королевскую казну деньги по случаю посвящения сына вассала в рыцари, при вступлении дочери вассала в брак, а также тогда, когда король, паче чаяния, будет взят в плен и за него потребуется платить выкуп.

Церемония принесения феодальной присяги проводилась торжественно и обставлена была так, чтобы дать вассалу почувствовать превосходство своего сеньора-короля. В знак принятия вассальных повинностей при получении земельных угодий барон, без оружия и с непокрытой головой, опускался на колени перед королем и вкладывал свои руки в руки государя. При этом он произносил слова вассальной присяги: «Слушай, государь: я навеки становлюсь твоим вассалом и буду верен тебе и в жизни, и в смерти, да поможет мне Господь». После этого король целовал вассала, и тот вступал во владение землей.

В некоторых случаях король жаловал своим вассалам земли не навсегда, а лишь во временное пользование, однако и при этом те должны были присягать ему на верность.

Благодаря жесткой централизации власти Вильгельму удалось держать под контролем своих буйных вассалов, но это было делом не из легких. В борьбе с баронскими амбициями – знатные норманны с трудом привыкали к мысли, что Вильгельм не первый среди равных, но правитель, стоящий над всеми своими подданными, – король мудро опирался на англичан, видевших в нормандских местных феодалах своих главных притеснителей. Такая политика способствовала росту популярности Завоевателя среди коренного населения покоренной им страны. Англичане убедились, что король был справедливее назначенных им же нормандских судей и милостивее своих баронов, которые уже начинали воевать друг с другом, стремясь прибрать к рукам побольше богатств. Однако любви народа Вильгельм так и не обрел. Да и как было англичанам любить человека, по милости которого на страну обрушилось столько испытаний!

Вильгельм любил золото и все, что оно могло предоставить: роскошь, прекрасные вина и вкусную еду. Однако его подлинной страстью была охота. В угоду этой страсти шестьдесят восемь лесов на его землях были объявлены королевскими, и никто не имел права охотиться в них, кроме самого короля. Браконьеров, нарушивших закон, ждали жестокие наказания. Не довольствуясь таким огромным числом охотничьих заповедников, Вильгельм приказал насадить Новый королевский лес на огромном пространстве в графстве Хэмпшир. Ради этой забавы несколько тысяч местных жителей были изгнаны из родных краев. Понятно, что пострадавшие люди никогда не смогли простить королю его бесчеловечного поступка. В эти годы родилось мрачное пророчество, касающееся короля и его потомков: говорили, что земля Нового королевского леса отомстит за учиненное Вильгельмом беззаконие. Пророчество это вскоре сбылось – именно в Новом королевском лесу погиб на охоте принц Ричард, а несколько лет спустя здесь нашел свою смерть сменивший Вильгельма на престоле Вильгельм II Рыжий. На месте его гибели был установлен памятный камень с надписью, рассказывающей об этом происшествии.

В 1087 г. Вильгельм I отправился в Руан – между Нормандией и Францией возник спор, касающийся пограничных территорий. Во время переговоров с французским королем Вильгельм узнал, что тот насмехается над его тучностью. Это так разозлило Вильгельма, что он поклялся отомстить обидчику – не важно, что месть эта должна была обрушиться на ни в чем не повинных людей!

Войско норманна заняло спорную территорию и принялось жечь и грабить все, что на ней находилось, – и деревни, и виноградники. Норманны вырубали фруктовые сады и вытаптывали поля и огороды. В довершение всех злодеяний они разграбили и предали огню французский город Мант. Не думал Вильгельм, что Господь так быстро покарает его за эти злодеяния! Когда король проезжал мимо дымящихся развалин Манта, его лошадь наступила на горячую головню. Животное взвилось от боли, при этом от неожиданности Вильгельм потерял равновесие и сильнейшим образом ударился о луку седла. Уложенный в постель в соседнем монастыре, пострадавший король уже не вставал с нее, и через полтора месяца страданий скончался утром 9 сентября 1087 г. Ему был шестьдесят один год, из которых двадцать один он был королем Англии.

В завещании Вильгельм отказал Нормандию Роберту, Англию – Вильгельму, а Генриху досталось 5 тыс. фунтов стерлингов. Король также распорядился раздать деньги монастырям и церквям, чтобы духовенство не забывало поминать его в молитвах. Желая, видимо, замолить свои многочисленные грехи, Вильгельм объявил амнистию всем государственным преступникам.

Прах Вильгельма I был погребен у главного алтаря построенной им в нормандском городе Кане церкви Св. Стефана. Церемония погребения была омрачена вспыхнувшим в городе пожаром и неожиданным вмешательством одного из горожан. Когда уже готовились опустить тело покойного в могилу, один из горожан выкрикнул, что он запрещает хоронить Вильгельма там, где раньше стоял дом его отца (король когда-то распорядился снести постройку для возведения церкви). Даже священнослужители сочли, что говоривший прав – покойный не возместил нанесенный им ущерб при жизни, и для того, чтобы теперь похоронить его останки, пришлось уплатить деньги настойчивому горожанину.

Значение нормандского завоевания

Завоевание Англии Вильгельмом Нормандским имело важнейшие последствия для дальнейшего развития страны. Объединение английских и нормандских земель на основе личной унии (общности правителя) способствовало расширению экономических и культурных связей Англии. Кроме того, с окончательным покорением страны и распределением земель между норманнами завершился процесс феодализации Англии, ускоривший закрепощение сельских жителей, зачастую изгонявшихся со своих земель.

Норманны принесли в Англию более высокую французскую культуру. После нормандского завоевания 1066 г. в страну хлынула волна переселенцев с континента; в основном это были горожане – ремесленники и торговцы. Они селились в английских городах или в замках нормандских баронов, а своей деятельностью способствовали оживлению английской городской жизни.

Со временем нормандские обычаи вошли в обиход англичан. В частности, разительно изменилась традиционная мужская одежда. Столетиями англосаксонский мужской костюм практически не менялся и состоял из короткой, плотно прилегающей к телу туники и набрасываемого поверх нее широкого и длинного плаща. В XII в. этот наряд был постепенно вытеснен нормандским, состоявшим из длинной просторной куртки, поверх которой носили короткий плащ. Норманны были гораздо более разборчивы в еде. Они познакомили коренное население Англии с заморскими блюдами, например, паштетами из разных сортов мяса, сладкими пирогами, тонкими винами. Однако все эти деликатесы появлялись лишь на столах самых богатых англосаксов, в то время как остальным приходилось довольствоваться привычной простой и грубой пищей.

Судебная практика

В нормандской Англии судьи не всегда могли вынести правильное решение и в особо трудных случаях, когда установить истину не представлялось возможным, прибегали к так называемому суду Божию. Суд Божий представлял собой испытание, которому подвергались подсудимые, а иногда – и истец, и ответчик. Это могло быть испытание огнем, испытание водой, испытание каленым железом или судебный поединок. Наиболее часто применялось испытание водой. Обвиняемого, связанного особым образом, бросали в воду. Если он начинал тонуть, его оправдывали, если же он удерживался на плаву, то его ждало наказание: считалось, что вода не принимает того, чья совесть отягощена грехом.

При испытании огнем подсудимого заставляли пройти сквозь пылающий костер (или по раскаленным углям). Решение о невиновности выносилось в том случае, если испытуемый оставался не вредим.

Смысл испытания железом заключался в том, чтобы оценить скорость и характер рубцевания раны, полученной от прикосновения к раскаленному железному пруту. Судебный поединок применялся для разрешения споров между высокопоставленными людьми – рыцарями и баронами. Участники судебной тяжбы вступали в бой. Поскольку Бог всегда на стороне праведника, то побежденный считался виновным. Судебный бой мог быть не только поединком, но и групповым.

Рождение нового языка

После нормандского завоевания 1066 г. старая англосаксонская знать была вытеснена нормандскими баронами. Норманны пользовались такой властью, что легко могли разорить любого из своих англосаксонских соседей. Держась с коренным населением крайне надменно, завоеватели продолжали говорить на своем языке, представлявшем собой нормандский диалект французского. Язык иноземцев стал и языком английского судопроизводства.

Одежда XI–XII в.

Понятно, что для англосаксов, желавших чего-то добиться, было важно выучиться говорить на языке господствующей верхушки. В XII в. шло интенсивное онорманнивание англичан. Этот процесс очень ярко описал Вальтер Скотт в романе «Айвенго», рассказав о судьбе своего героя-англосакса, проклятого отцом за то, что он примкнул к норманнам. В первой главе этого произведения писатель воспроизводит интереснейший с лингвистической точки зрения диалог между двумя простыми англосаксами, шутом Вамбой и пастухом Гуртом, отражающий проникновение французских слов в язык, на котором говорили коренные жители Англии:

– Ну, как называются эти хрюкающие звери, что разбегаются от тебя во все стороны? – спросил Вамба.

– Свиньи, дурак, свиньи, – отвечал пастух, – это всякому дураку известно.

– Правильно, «суйан» – саксонское слово, А вот как ты назовешь свинью, когда она зарезана, ободрана, и рассечена на части, и повешена за ноги, как изменник?

– Порк, – отвечал свинопас.

– Очень рад, что и это известно всякому дураку, – заметил Вамба. – А «порк», кажется, нормано-французское слово. Значит, пока свинья жива и за ней смотрит саксонский раб, то зовут ее по-саксонски; но она становится норманном и ее называют «порк», как только она попадает в господский замок и является на пир знатных особ. Что ты об этом думаешь, друг мой Гурт?

– Что правда, то правда, друг Вамба. Не знаю только, как эта правда попала в твою дурацкую башку.

– А ты послушай, что я тебе скажу еще, – продолжал Вамба в том же духе. – Вот, например, старый наш олдермен бык: покуда его пасут такие рабы, как ты, он носит свою саксонскую кличку «оке», когда же он оказывается перед знатным господином, чтобы тот его отведал, бык становится пылким и любезным французским рыцарем Биф. Таким же образом и теленок – «каф» – делается мосье де Во: пока за ним нужно присматривать – он сакс, но когда он нужен для наслаждения – ему дают норманское имя.

– Клянусь святым Дунстаном, – отвечал Гурт, – ты говоришь правду, хоть она и горькая. Нам остался только воздух, чтобы дышать, да и его не отняли только потому, что иначе мы не выполнили бы работу, наваленную на наши плечи. Что повкусней да пожирнее, то к их столу; женщин покрасивее – на их ложе; лучшие и храбрейшие из нас должны служить в войсках под началом чужеземцев и устилать своими костями дальние страны, а здесь мало кто остается, да и у тех нет ни сил, ни желания защищать несчастных саксов[3].

Показательно, что со времен нормандского завоевания первым из королей по-английски заговорил только Генрих IV (правил с 1399 по 1413 г.). Действительно, к этому времени уже сложился новый язык, среднеанглийский, родившийся за счет слияния древнеанглийского и норманно-французского. В новых исторических условиях не только англичане были вынуждены изучать французский, но и норманнам пришлось отбросить гордыню и спесь, поскольку без общения с местным населением им было в Англии не прожить.

Во всем мире знают пословицу: «Англичане пишут “Манчестер”, а читают “Ливерпуль”». В этой шутке отражается одна из особенностей современного английского языка, в котором написание и произношение слов очень часто не совпадают. Современные ученые-лингвисты могут объяснить, почему так получилось, ими установлены определенные закономерности в развитии языка. Часть трудностей современной английской орфографии возникла потому, что нормандские писцы пытались записать английские слова по правилам, принятым во французской орфографии. Возьмем слово love – «любовь». Оно читается «лав», т. е. буква о передает звук а. Дело в том, что норманны буквой о передавали звук у. Древнеанглийское слово «любовь» звучало как «лув». Но в XV–XVI вв. у во многих словах заменилось в произношении на а. А написание при этом осталось прежним. Попробуйте провести небольшой эксперимент: запишите русскими буквами любую иностранную фразу или слово, а затем прочтите вслух. Сравните результат со звучанием иностранного слова. Правда, есть разница?

Усложним эксперимент. Возьмем то же английское love (читается «лав») – «любовь» и представим себя писцами, которые должны записать его буквами латинского алфавита. Получится «lav». Мы напишем слово по своему разумению. Так же начиная с XI в. действовали в Англии нормандские писцы, а мы до сих пор ощущаем в английском языке последствия нормандского завоевания. Некоторое время французский и англосаксонский языки в Англии сосуществовали, затем слились в единый английский язык.

Сыновья Завоевателя

Ни один из сыновей Завоевателя не присутствовал на похоронах отца. Недружные при его жизни, они не стали ближе и после его кончины. Невзирая на королевское завещание, братья принялись оспаривать друг у друга права на отцовское наследство. По праву первородства старший из братьев, Роберт, становился герцогом Нормандии. Так было указано и в завещании Вильгельма. Однако Роберт полагал, что и Англия тоже должна перейти ему. Намерение брата стать английским королем не на шутку встревожило Вильгельма Рыжего, который поспешно отбыл в Англию, чтобы успеть завладеть и короной, и королевской казной.

Первым делом Вильгельм занял три главных портовых города – Дувр, Гастингс и Пивенси. Это значительно затруднило бы переброску в Англию войска Роберта Нормандского. Затем второй сын Завоевателя отправился в Вустер, где хранилась королевская казна.

Казначей, знавший о завещании Вильгельма I, безропотно передал ему ключи. Рыжему достались несметные сокровища: не считая золота и самоцветов, в казне было около 60 тыс. фунтов серебра.

Вильгельм II

Вскоре состоялась коронация Вильгельма II. Став английским королем, Вильгельм решил немного загладить свою вину перед отцом и велел богато украсить золотом и серебром его надгробие в церкви Св. Стефана. Это был одновременно и важный политический шаг – Вильгельм II демонстрировал себя законным преемником Вильгельма I. Нормандские бароны, владевшие землями и в Нормандии, и в Англии, были, однако, недовольны тем, что оказались в двойной вассальной зависимости. Многие норманны в Англии желали бы видеть на английском престоле не Вильгельма, а Роберта, герцога Нормандского. Они заперлись в своих английских замках и не желали приносить вассальную присягу новому королю. Вильгельму II удалось справиться с мятежными баронами благодаря поддержке англичан: ненавидя норманнов, они, наконец, получили повод поквитаться со своими притеснителями. Вдобавок ко всему король обещал в награду за помощь смягчить закон о королевских лесах. Вскоре мятеж нормандских баронов был усмирен, а его зачинщики бежали от королевского гнева в Нормандию.

Почувствовав себя уверенно в Англии, Вильгельм вознамерился прибрать к рукам и Нормандию. Лишь вмешательство баронов, порядком утомленных бесконечными военными действиями, вынудило братьев пойти на мирные переговоры. Было, в частности, решено, что при жизни ни один из них не будет претендовать на владения другого, но каждый из них объявлял другого своим наследником на случай смерти. Едва помирившись, Вильгельм II и Роберт Нормандский ополчились на своего младшего брата Генриха Боклерка, который потратил часть оставленных ему отцом денег на покупку имения в Нормандии.

Генрих был вынужден запереться в замке на горе Сен-Мишель. Воюя друг с другом, братья все же иногда поступали по-родственному. Например, узнав, что осажденные в замке страдают от нехватки питьевой воды, герцог Роберт распорядился доставить им и воды, и вина. В конце концов Генрих был вынужден покинуть свое убежище и скитаться по свету.

На этом войны, в которых участвовал Вильгельм II, не окончились. Ему пришлось сражаться с шотландцами и валлийцами, разорявшими приграничные территории Англии и чувствовавшими себя в полной безопасности в родных горах, пойти войной на Роберта Нормандского, нарушившего взятые на себя обязательства, и, наконец, бороться с новой баронской смутой в самой Англии.

Воинственный и жестокий правитель, Вильгельм II не пользовался популярностью среди своих подданных. Влиятельные вельможи составили заговор с целью свергнуть Вильгельма и возвести на престол внука Вильгельма Завоевателя Стефана Блуаского. Главой мятежников был могущественный граф Нортумберленд. Заговор раскрыли, и его участники были сурово наказаны. Граф Нортумберленд был заточен в подземную тюрьму Виндзорского замка, где провел остаток своих дней (около тридцати лет). Не ладил Вильгельм II и с духовенством. Служители церкви возмущались тем, что после смерти высших церковных иерархов, архиепископов и епископов, король не торопился с новыми назначениями, предпочитая лично завладеть принадлежавшими покойным поместьями.

Население Англии было буквально задавлено непомерными налогами. Скупой и жадный, король еще больше увеличил размер податей, когда у него появилась возможность купить у нуждавшегося в деньгах Роберта Нормандию. Пусть часть населения герцогства не желала видеть его своим герцогом – Вильгельм II умел усмирять бунтовщиков. Роберту же деньги понадобились для участия в Крестовом походе.

Еще в незапамятные времена христиане из всех стран Европы пускались в паломничество к Гробу Господню, находившемуся в принадлежавшем мусульманам Иерусалиме. Нередко паломничества в Святую Землю завершались трагически – богомольцы терпели всевозможные издевательства со стороны мусульман. Кротко сносить унижения далее было невозможно. В конце XI в. широкую известность в Западной Европе приобрел выдающийся проповедник по имени Петр Пустынник. Ему удалось убедить многие тысячи христиан пойти вместе с ним в Иерусалим на освобождение Гроба Господня, величайшей христианской святыни, из-под власти мусульман. Отправляясь в 1095 г. на войну в Иерусалим, христиане нашивали на правое плечо изображение креста. Отсюда и пошло название «крестоносцы», а походы в Иерусалим стали называться Крестовыми.

Трудно сказать, что именно – призывы Петра Пустынника или же предвкушение приключений и наживы – побудило Роберта Нормандского отправиться в Палестину. На полученные от продажи герцогства брату деньги он снарядил превосходное войско.

Пока участники Первого крестового похода завоевывали Иерусалим, Вильгельм Рыжий спокойно правил своими владениями и предавался любимому занятию – охоте. Он процарствовал много лет, когда в Новом королевском лесу погиб его племянник Ричард, сын Роберта Нормандского. Молодой человек был убит стрелой. Его убийца остался неизвестным. Эта смерть пробудила воспоминание о мрачном пророчестве, сулившем кары потомкам Завоевателя. А в августе 1100 г. в том же лесу разыгралась еще одна трагедия – во время охоты был убит сам король Вильгельм II. В тот день он выехал на охоту в сопровождении одного лишь сэра Уолтера Тирелла, который, боясь обвинений в убийстве короля, немедленно бежал во Францию.

Тело убитого короля обнаружил крестьянин, провозивший через лес повозку с древесным углем. На этой убогой колымаге он доставил покойного в Винчестер, где короля опознали и погребли в городском соборе. Возможно, король действительно был сражен стрелой, пущенной Уолтером Тиреллом. Убийство вполне могло быть непреднамеренным и совершиться при роковом стечении обстоятельств. Не исключено, однако, что Вильгельм II стал жертвой тщательно спланированного убийства, но кто совершил его – Тирелл или некое третье лицо, навсегда останется неизвестным.

Генрих I

Незадолго до смерти Вильгельм помирился со своим младшим братом Генрихом Боклерком, который также находился в Новом королевском лесу на охоте в момент гибели короля. Смерть Вильгельма открывала Генриху путь на английский престол – старший из братьев, Роберт, был далеко на востоке, да и друзей в Англии у Генриха было значительно больше.

Третий представитель Нормандской династии, Генрих I, правил Англией с 1100 по 1135 г. По сравнению с двумя предыдущими царствованиями период правления Генриха I можно было бы назвать относительно благополучным. Важнее всего то, что при этом короле началось сглаживание противоречий между норманнами и англичанами, со временем приведшее к образованию новой национальной общности. Подобно Вильгельму Завоевателю, его младший сын понимал, что противостоять нормандским баронам он сможет, только опираясь на своих английских подданных. Они симпатизировали ему в немалой степени и за то, что он, будучи норманном, все же родился в Англии и сам претерпел немало обид от норманнов. Своей женитьбой на английской принцессе Матильде Генрих завоевал сердца ее соотечественников.

Любопытно, что представители духовенства сначала противились этому браку, говоря, что девушка жила в монастыре и носила монашескую одежду. Однако юная Матильда никогда не давала монашеского обета, так что подлинных препятствий к ее вступлению в брак с Генрихом не было. Матильда была любимой своим народом королевой, прозвавшим ее Мод Доброй.

Брак с Матильдой во многом упрочивал положение короля на престоле: дочь шотландского короля Малькольма и родной сестры Эдгара Этелинга Маргариты, Матильда была прямым потомком англосаксонских королей. Между тем норманны в Англии высказывали свое недовольство женитьбой короля на представительнице презираемого ими народа. Однако, когда несколько баронов попытались восстать против власти Генриха, англичане охотно помогли королю расправиться со смутьянами.

Генрих I мог быть мудрым и прозорливым государственным деятелем, но ради сохранения и усиления своей власти он был готов пойти и на низкие поступки. Зная о существовавшей между старшими братьями договоренности, что в случае смерти Вильгельма II английская корона должна перейти к Роберту Нормандскому, Генрих усиленно распространял слухи о том, что его уехавший в Палестину старший брат был избран правителем отвоеванного крестоносцами государства. Тем временем Роберт вернулся в Нормандию с молодой супругой, на которой женился в Италии, где надолго задержался по пути домой. Под нажимом своих баронов, в том числе и тех, кто вынужден был покинуть Англию при Генрихе I, Роберт решился провозгласить брата узурпатором английской короны и объявить ему войну.

Англичане в целом поддержали Генриха, но моряки изменили ему и помогли переправить в Англию войско нормандского герцога. Кровопролитие было предотвращено лишь усилиями Ансельма, архиепископа Кентерберийского, который уговорил братьев помириться.

Генрих обязался ежегодно выплачивать брату солидную сумму отступных, а Роберт, в свою очередь, согласился вернуться домой с условием, что все его сторонники в Англии получат королевское прощение. Он сдержал свое слово, но, узнав, что его сторонники в Англии все же подвергаются репрессиям, вернулся ко двору Генриха, чтобы заступиться за своих людей. Встреченный братом с показным радушием, Роберт фактически оказался у него в руках и был вынужден «добровольно» отказаться от обещанного ему ежегодного содержания. Вернувшись в Нормандию, возмущенный герцог начал собирать вокруг себя своих сторонников, пострадавших от вероломства короля Генриха I. А Генрих только и ждал повода, чтобы напасть на владения брата.

В 1106 г. Генрих вторгся в Нормандию с большим войском и захватил в плен Роберта вместе с цветом нормандского рыцарства. Несчастный герцог был обречен на вечное заточение в одном из своих замков. Иногда ему разрешали совершать прогулки верхом, но однажды Роберт сделал попытку оторваться от сопровождавшего его конвоя. Это было расценено как попытка к бегству. Дабы обезопасить себя от подобных неприятностей в дальнейшем, Генрих I отдал бесчеловечный приказ об ослеплении брата. Страдалец еще долго жил под стражей и скончался на восемьдесят первом году жизни.

У Роберта Нормандского был единственный сын Вильгельм Клитон. Мальчик рано потерял свою красавицу-мать, и ему было всего пять лет, когда его отец стал узником короля Генриха Английского. Едва ребенок подрос, как суровый дядя вспомнил о его существовании и приказал доставить мальчика к своему двору: нельзя было спокойно считать себя правителем Нормандии, пока законный наследник герцогской короны оставался на свободе. Однако родственник мальчика барон де Сен-Санс сумел увезти его за границу. Они переезжали от одного двора к другому, рассказывали свою драматическую историю и в конце концов обрели немало союзников. Французский король и его вассалы, граф Фландрский и граф Анжуйский, объявили войну Генриху I. Театром военных действий стала Нормандия, и вскоре английский король лишился нескольких городов и замков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пер. А. С. Бобовича (Гальфрид Монмутский. История бриттов. Жизнь Мерлина. СПб., 1984. С. 7–8).

Вернуться

2

Римляне называли область, примыкавшую к Британии с севера, Каледонией.

Вернуться

3

Пер. Е. Г. Бекетовой (Скотт В. Айвенго // Скотт В. Собр. соч.: в 20 т. Т. 8. М.; Л., 1962. С. 39–40).

Вернуться