Роудмуви. Артёму Козьмину

1

На заднем сиденье спит дочь, ей почти двенадцать.

Она ещё ниже тебя на голову, а губы дует почти как взрослая:

хлопнув дверью уходит в комнату, не даёт себя обнимать,

и, когда она спит вот так,

ты телом помнишь, как в доме,

где стойкий запах развода,

она прибегала ночью,

укрывалась твоей ладонью

и только так могла успокоиться до утра.

Теперь – темень и дождь, ты – давно уже за рулём,

и вот, на пути – не город и не село,

а точка на сгибе карты: в грязи кафе и следы камазов,

свалить отсюда хочется как-то сразу;

пластиковые кресла, бубнит сериал про ментов.

Глянув тебе в лицо, золотозубая дама хватается за кофейник,

ты ждёшь вполоборота, поближе к двери:

вдруг дочь проснется, а тебя нет?

Тебе под силу представить любую жуть, но не эту.

В углу – трое, пиво цедят, зыркают поверх кружек.

Один – черкает кроссворд, а ручку держит, будто это стилет,

и видно, что пороха ему хватит всадить его кому хочешь и куда нужно,

да так, чтоб пикнуть даже не успел.

Забираешь кофе, скрипишь дверью бэхи лохматого года,

до пункта «Б» ещё долго.

2

Твоя бывшая живёт теперь в запинде,

в доме, который и летом трудно прогреть.

У неё, на пути домой, останавливается дальнобой:

подкидывает то проблем, то денег,

она завела собаку и огород, – тоже дело.

Чтобы не спать, ты помнишь, как в девяностых когда-то ночью

вы сидели – коленками к Неве, молодыми задами – к прочему,

вы знакомы примерно час и где-то столько же пытаетесь взяться за руки,

и от того вас ещё больше прёт – сидеть вот так и тыриться на реку.

Она говорит, что парень её – в Чечне ещё минимум на год,

что предки-придурки – гонят её на курсы бухгалтеров,

что она хотела бы выучить английский

и уехать так, чтобы – ничего русского, даже в мыслях,

домик у океана, лабрадор, супермаркеты по субботам,

поскольку, нечего делать в совке с такими мозгами и такой попой.

Ты спорил, конечно, травил иллюстрирующие басни,

поглядывал как в сумерках белой ночи пух на её затылке

ерошится, вспыхивает и гаснет.

А когда всё-таки взялись за руки, поняли, что не можете не бежать,

что улицы в Питере – киноленты на перемотке,

до рези в легких, до радужных пятен в глазах,

в ногу, с одним дыханием на двоих и горячей кожей,

едва врубаясь, что это счастье и есть – бежать вот так, просто потому, что можешь.

Вынесло вас на Средний к парадной незапертой,

вверх, в запах книг, под трёхметровые потолки её коммунальной хаты,

мимо сопящих предков, в дальний угол, за занавеску,

упасть, будто тело у вас одно и пахнет от бега резко.

Так, что стрелки часов впору до крови сжать рукой,

и непонятно чей это пульс так лупит – её или твой.

3

ЖД переезд, поперёк тянется товарняк,

закрываешь глаза: ничего, сзади, если что, погудят.

Полцарства – за боковой плацкарт.

Оттуда здорово видно как проезжаешь всякую жизнь,

и что она хороша, как ни кинь.

Все эти степи, волнами разбивающиеся о насыпь,

все эти стены леса, полуразрушенные сараи,

машины на переезде, с потушенными глазами,

домики с геранями на окошках, тётки с одинаковыми флажками,

городки, будто необитаемые, горизонты все эти, закаты,

от которых и знаешь, что мир – не целлюлозная карта,

а тёплый, живой колобок.

И что впервые тебя оставили все в покое,

ты никому не нужен в самом хорошем смысле этого слова,

и это дико важно, если вообще не самое основное.

4

Утром, пока вы метёте манку, мама чуть сверлит тему неспешных пирков,

папа прячет глаза за потрёпанным Спид-инфо,

на котором написан номер квартиры карандашом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.